ИСТОРИЯ
СОВЕТСКОГО
УГОЛОВНОГО
ПРАВА
Настоящая работа написана следующими авторами
проф. А. А. Г ер ценз оном- Предисловие, Введе-
ние, гл. гл. I И, III, VI (п. п III—VII), VII, XII, XIII
(п. п. I—Ш), XIV (п. п. II—III), Заключение;

доц. Ш. С. Грингауз — гл гл IV, V, VI (пп I,
II). проф. Н Д. Дурмановым — гл. гл. VIII. IX,
X, XI, XIII (п. п. IV—V), XIV (п. I), XV;

засл, деятелем науки проф. М. М. Исаевым —
гл XVI;

проф. Б. С. Утевским — гл. XVII.

Научная редакция работы проведена проф
А А. Г ерцензон ом
ПРЕДИСЛОВИЕ

Изучение истории развития советского уголовного права
должно опираться на его научно обоснованную перио-
дизацию, непосредственно связанную с общей историей
развития Советского государства. Учение товарища Сталина
о фазах развития социалистического государства опре-
деляет собой подлинно научное изучение истории развития
советского уголовного права.

Советское государство со времени Великой Октябрьской
социалистической революции в своем развитии прошло» две
фазы

Первая фаза охватывает собой период оф Октября
1917 г. до ликвидации эксплоататорских классов в нашей
стране. «Основная задача этого периода, —- указывает
товарищ Сталин, — состояла в подавлении сопротивления
свергнутых классов, в организации обороны страны от на-
падения интервентов, в восстановлении промышленности
и сельского хозяйства, в подготовке условий для ликвида-
ции капиталистических элементов»1.

В первой фазе развития Советского государства оно
осуществляло по преимуществу две основные функции:
1) подавление свергнутых классов внутри страны и 2) обо-
рону страны от нападения извне. Стоявшая перед Советским
государством третья функция — функция хозяйственно-
организаторской и культурно-воспитательной работы ор-
ганов Советского государства — в первой фазе не получила
еще должного развития.

В первой фазе развития Советского государства про»-
исходит процесс ломки и уничтожения старого буржуазно-
помещичьего уголовного права, создание основ советского
социалистического уголовного права, издание первых
уголовных кодексов во всех советских республиках, со*
здание основ общесоюзного уголовного законодательства
и общесоюзных законов, имеющих своим содержанием

1 Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр 605
борьбу с наиболее опасными видами преступлений — госу-
дарственными и воинскими преступлениями. Советское уго-
ловное право как отрасль социалистического права осу-
ществляет в этой фазе развития Советского государства
охрану социалистического государства от преступных на
него посягательств, выражающих собой сопротивление сверг-
нутых классов и их агентуры, проводит борьбу со всевоз-
можными уголовными преступлениями, выражающими собой
проявление пережитков капитализма в сознании трудящихся.
Что же касается охраны хозяйственно-организаторской
и культурно-воспитательной работы советских органов —
охраны социалистической дисциплины труда, охраны созда-
вавшихся правил социалистического общежития и т. д.,—
то эта задача советского уголовного права в первой фазе
развития Советского государства еще не получила полного
разрешения.

Вторая фаза развития Советского государства охваты-
вает собой период от ликвидации капиталистических эле-
ментов в нашей стране до полной победы социалистической
системы хозяйства, получившей законодательное выражение
в Сталинской Конституции победившего социализма
«Основная задача этого периода, — говорит товарищ
Сталин, — организация социалистического хозяйства по всей
стране и ликвидация последних остатков капиталистических
элементов, организация культурной революции, организация
вполне современной армии для обороны страны»1.

Во* * второй фазе развития Советского государства оно
осуществляет следующие три функции: 1) охрану и укре-
пление социалистической собственности; 2} военную защиту
страны от нападений извне; 3) хозяйственно-организа-
торскую и культурно-воспитательную работу государствен-
ных органов. «Теперь основная задача нашего государства
внутри страны состоит в мирной хозяйственно-организа-
торской и культурно-воспитательной работе. Что касается
нашей армии, карательных органов и разведки, то они своим
острием обращены уже не во внутрь страны, а во вне ее,
против внешних врагов» 2.

Во второй фазе развития Советского государства про-
исходит процесс дальнейшего укрепления основ общесоюз-
ного уголовного законодательства, развитие норм обще-

‘Сталин, Ponpoofci ленинизма, изд ll-е, стр 606

* Там же,
союзного уголовного законодательства, имеющих своим
содержанием не только борьбу с засылаемыми в СССР из
капиталистического окружения шпионами, убийцами, вреди-
телями и другими противогосударственными преступниками,
но и с посягательствами на социалистическую собствен-
ность, совершаемыми врагами социализма и их агентурой,
а также с посягательствами на социалистическую дисци-
плину труда, с посягательствами на правила социалисти-
ческого общежития. В условиях Великой Отечественной
воины советское уголовное право обеспечило борьбу с по-
сягательствами на единство советского народа, с посяга-
тельствами на военную мощь Советского государства, а
также с чудовищными преступлениями против мира и чело-
вечности немецко-фашистских извергов.

Советское уголовное право во втором фазе развития
Советского государства способствует государству и его
органам в выполнении его функций и осуществляет это
путем борьбы с преступными посягательствами на социали-
стическую собственность, на основы и внешнюю безопас-
ность социалистического государства, на социалистическое
хозяйство и правила социалистического общежития.

Переходя к характеристике истории развития совет-
ского уголовного права, необходимо исходить из периоди-
зации истории Советского государства, данной товарищем
Сталиным в «Кратком курсе истории ВКП(б)».

1.	Период проведения Великой Октябрь-
ской социалистической революции (1917 —
1918 гг.) и период иностранной интервенции
и гражданской войны (1918—1920 гг.) В эти пе-
риоды происходит слом и уничтожение старого, буржуазно-
помещичьего уголовного права, издание декретов, содер-
жащих указания о борьбе с наиболее опасными видами
преступлений, с контрреволюцией, хищениями, бандитизмом,
взяточничеством, воинскими преступлениями, широкое
правотворчество судов, трибуналов и органов ВЧК на основе
декретов советской власти и социалистического право-
сознания, разработка основ советского уголовного права,
издание ряда декретов и инструкций, посвященных борьбе
с различного рода преступлениями, укрепление социалисти-
ческой законности на основе советских законов.

2.	Пери о< д перехода на мирную работу
п о восстановлению народного хозяйства
(1921 —1925 гг ). В этот период происходит процесс коди-
фикации советского уголовного законодательства, издаются
уголовные кодексы советских республик, создаются основы
общесоюзного уголовного законодательства.

3.	Период борьбы за социалистическую
индустриализацию страны (1926—1929 гг.) и
период борьбы за коллективизацию сель-
ского» хозяйства (1930—1934 гг.). В эти периоды
происходит развитие общесоюзного уголовного законода-
тельства, предусматривающего» борьбу с наиболее опасными
преступлениями, посягающими на основы Советского госу-
дарства — на советский строй, на социалистическую соб-
ственность, на его обороноспособность. Соответственно
развитию общесоюзного уголовного законодательства
изменяются и уголовные кодексы союзных республик.

4.	Период борьбы за завершение строи-
тельства социалистического общества и
проведение новой Конституции (1935—-1941 гг.).
В этот период происходит конституционное закрепление
основных принципов советского уголовного права — охраны
социалистической собственности, беспощадной борьбы с из-
менниками родине, борьбы с нарушителями социалисти-
ческой дисциплины труда и социалистического правопо-
рядка, а также установление принципа единого для всего
Советского Союза Уголовного кодекса. В рассматриваемый
период издается ряд общесоюзных уголовных законов,
направленных на усиление борьбы с вражескими элементами,
связанными с капиталистическим окружением, издаются
уголовные законы, направленные на усиление борьбы с пре-
ступлениями, посягающими на социалистическое хозяй-
ство, на социалистическую дисциплину труда, на правила
социалистического общежития. Усиливается уголовно-пра-
вовая охрана личности и ее интересов, охраняемых законом.

5.	Период Великой Отечественной войны
(1941—1945 гг.). В этот период советское уголовное законо-
дательство пополняется рядом законов, имеющих своей
целью борьбу с преступлениями, посягающими на единство
советского народа, с преступлениями, посягающими на ра-
боту оборонных предприятий, и т. д. Издаются также за-
коны, сурово карающие немецко-фашистских преступников
и их пособников.

6.	Послевоенный период, уже в первые годы
которого были изданы Указы, имеющие исключительно
большое значение (об отмене смертной казни в мирное
время, об усилении борьбы с хищениями и другие).

Настоящая работа представляет собой первую попытку
в советской юридической литературе исследовать процесс
развития советского уголовного права за 30 лет. Предла-
гаемая вниманию читателей монография — коллективный
груд «Введение» дает общую характеристику уголовного
права в России перед Октябрем 1917 г. В «Введении»
освещается уголовное законодательство Временного пра-
вительства, стремившегося сохранить в неприкосновенности
основы царского уголовного права и всемерно поддержи-
вавшего идею «непрерывности» правового порядка

Часть первая монографии носит название «Создание
основ советского уголовного права». В ней излагается
процесс уничтожения старого, буржуазного уголовного
права, создание в процессе Великой Октябрьской социали-
стической революции основ нового, советского, первого
в мире социалистического уголовного права, а также
обобщается опыт уголовного законодательства и практиче-
ской деятельности советских карательных органов в годы
1917—1920.

Вторая часть озаглавлена «Первые советские уголо»вные
кодексы и основы общесоюзного уголовного законодатель-
ства» В ней освещается процесс подготовки и издания
советских уголовных кодексов в РСФСР и в других совет-
ских республиках, издание «Основных начал уголовного
законодательства СССР и союзных республик» и соотноше-
ние общесоюзного и республиканского уголовного законо-
дательства в их последующем развитии. Вторая часть моно-
графии в основном охватывает период перехода на мирную
работу по восстановлению народного хозяйства, т е годы
1921—1925.

Третья часть монографии названа «Развитие советского
уголовного права в условиях мирного социалистического
строительства». Здесь дается подробная характеристика
советского уголовного права в период борьбы за социали-
стическую индустриализацию страны, в период борьбы за
Коллективизацию сельского хозяйства и в период борьбы
за завершение строительства социалистического общества и
проведение новой Конституции, т. е. годы 1926—1941.

Четвертая часть монографии, как и показывает ее назва-
ние, посвящена развитию советского уголовного права
в период Великой Отечественной войны
Коллектив авторов, написавший настоящую монографию,
прекрасно отдает себе отчет, что их труд — лишь первая
попытка исследования истории развития советского уго-
ловного права за 30 лет. Недостаточно исследованы особен-
ности развития уголовного законодательства в союзных
республиках. Также недостаточно еще обобщена и судебная
практика. Поэтому Всесоюзный институт юридических наук,
издавая настоящую монографию в серии «История Совет-
ского государства и права», развертывает дальнейшую
научную работу в области исследования истории развития
советского уголовного права.

В заключение необходимо отметить, что настоящая мо-
нография построена как единое исследование, в которое
включен ряд работ авторов, ранее опубликованных или
заново написанных, но* подчиненных единому плану издания.
ВВЕДЕНИЕ

УГОЛОВНОЕ ПРАВО В РОССИИ
ПЕРЕД ОКТЯБРЕМ 1917 ГОДА

I

Восстание рабочих и солдат в Петрограде в феврале
1917 г. привело к революции. Судьба царского самодер-
жавия была решена Государственную власть получила
буржуазия. Однако буржуазия не добилась безраздельного
господства. Наряду с правительством буржуазии, сосредо-
точившим в своих руках все органы власти, действовала
и «другая власть — Совет рабочих и солдатских депута-
тов. .. Совет рабочих и солдатских депутатов являлся орга-
ном союза рабочих и крестьян против царской власти
и вместе с тем — органом их власти, органом диктатуры
рабочего класса и крестьянства» *.

В этом, как неоднократно» указывали Ленин и Сталин,
состояло своеобразие февральской революции.

Временное правительство, получившее власть руками
революционных рабочих и крестьян, провозгласило преем-
ственность своих прав о*т свергнутой монархии. Оно опи-
ралось на такие «юридические» документы, как отречение
от престола Николая II и Михаила, оно всячески под-
черкивало незыблемость старых законов до их законодатель-
ной отмены в представлявшемся тогда буржуазии отдален-
ном периоде созыва Учредительного собрания.

«Юридически» это определялось так: Николай II отрекся
от престола в пользу Михаила Романова; последний также
отрекся от престола в пользу Временного правительства.
А Временное правительство возглавлялось князем Львовым,
который был назначен председателем совета министров еще
не свергнутым Николаем II. Таким путем создавалась юриди-

4 «История В КП (б)». Краткий курс, стр 171.
ческая фикция о преемственности новой власти, о ее «за-
конном», а не «революционном» происхождении.

Но, считая себя преемником царской власти, сохраняя
в нетронутом виде все органы власти, все законы, буржуа-
зия — в условиях революции, в условиях двоевластия —
уже не могла применять старые методы политики. «Все-
мирный опыт буржуазных и помещичьих правительств
выработал два способа удержания народа в угнетении
Первый — насилие. Николай Романов I, — Николай Палкин,
и Николай II — Кровавый показали русскому народу
максимум возможного и невозможного по части такого,
палаческого, способа. Но есть другой способ, лучше всего*
разработанный английской и французской буржуазией, «про-
ученных» рядом великих революций и революционных
движений масс. Это—способ обмана, лести, фразы, миллиона
обещаний, грошовых подачек, уступок неважного, сохране-
ния важного. Своеобразие момента в России — головокружи-
тельно быстрый переход от первого способа ко второму, от
насилия над народом к лести народу, к обманыванию его
обещаниями»

В этих словах Ленина—ключ к пониманию всей политики
Временного правительства. Ленин не раз повторяет и раз-
вивает этот анализ классовой сущности Временного пра-
вительства Так, через два месяца, на! Всероссийском съезде
крестьянских депутатов, Ленин говорит: «Помещики поняли,
что больше господствовать палкой нельзя, это они хорошо
поняли, и они переходят к тому способу господства, который
для России является новинкой, а в Западной Европе суще-
ствует давно. Что господствовать палкой больше нельзя,
у нас .это показали две революции, а в западно-европейских
странах это показали десятки революций. Эти революции
обучают помещиков, капиталистов, они обучают их, что
народом надо править обманом, лестью; надо приспосо-
биться, прицепить к пиджакам красный значок и, хотя бы
эю были мироеды, говорить: «Мы революционная демо-
кратия. . » 1 2

Старая карательная система, старое уголовное право,
старый суд — все это открыто* выражало собой палочную
систему царизма. Царская полиция, царская каторга,
телесные наказа1ния, кандалы, военно-полевые суды с обяза-

1 Лепин, Соч, т XX, стр 116

2 Дам же, стр 411.
тельным атрибутом — смертной казнью — должны были
быть ликвидированы, так как они недвусмысленно были свя-
заны с царизмом. Этим и объясняется, что Временное прави-
тельство уже в первых своих законодательных актах про-
водит такие меры, как всеобщая амнистия, отмена телесных
наказаний и кандалов, отмена (хотя и кратковременная)
смертной казни, введение условно досрочного освобожде-
ния, создание в ряде городов временных судов и т. д.

Буржуазия, осуществляя эти либеральные реформы,
прекрасно понимала, что если не дать реформы «сверху», то
они все равно будут взяты массами «снизу». Но, проводя
кое-какие реформы, приведя карательную систему в со-
ответствие с существовавшими за границей системами,
буржуазия фактически шла на уступки неважного, на со-
хранение вместе с тем важного. А важным и главным было:
«отстоять наиболее существенные учреждения старого*
режима, отстоять старые орудия угнетения: полицию, чи-
новничество, постоянную армию» Ч

Проведя в законодательном порядке некоторые реформы,
которые и без того уже широко осуществлялись непосред-
ственными действиями революционных масс, Временное
правительство закрепляет в своих руках все органы власти.
Что же касается таких крупных и важных мероприятий, как
реформа всей судебной системы, реформа всего законода-
тельства, то они всячески тормозятся: создаются все-
возможные комиссии Временного правительства, которые
отнюдь не спешат со своими предложениями.

Вскрытые Лениным особенности политики Временного
правительства — политики либеральных слов и реакционных
действий, — особенности, состоявшие в маскировке этой
политики, характерны для первого — мирного — периода
революции, т. е. до июльских дней, когда «кончился мирный
период революции, ибо в порядок дня был поставлен штык»1 2.

Ленин и Сталин указывали на переход Временного
правительства в июне 1917 г. к новым методам по-
литики — прямое, открытое наступление на революцию,
попытки вооруженного подавления революции, массовые
аресты, избиения.

«Временное правительство не всегда ограничивалось
политикой скрытой борьбы с революционным движением

1 Ленин, Соч, т. XX, стр. 203.

2 «История ВКП(б)». Краткий курс, стр 187.
масс, политикой закулисных комбинаций против революции.
Оно иногда делало попытки перейти в открытое наступление
против демократических свобод, попытки «восстановить
дисциплину», особенно среди солдат, попытки «навести
порядок», то-есть ввести революцию нужные для буржуа-
зии рамки» Ч

Наиболее ощутительным сделался этот переход Времен-
ного правительства к но»вым методам в политике в июне
1917 года.

Как указывал товарищ Сталин, контрреволюция развер-
нулась еще в июне 1917 г., «когда правительство, перейдя
в наступление на фронте, стало проводить политику ре-
прессий» 1 2.

Первые шаги контрреволюции были ярко охарактеризо-
ваны товарищем Сталиным;

«И поднялась со дна жизни чёрная муть, залившая
грязью всё честное, благородное.

Обыски и разгромы, аресты и побои, истязания и убийства,
закрытие газет и организаций, разоружение рабочих и рас-
формирование полков, роспуск финляндского сейма, стесне-
ние свобод и восстановление смертной казни, разгул громил
и контрразведчиков, ложь и грязная клевета, всё это
с молчаливого согласия эсеров и меньшевиков, — таковы
первые шаги контрреволюции» 3.

Контрреволюционная деятельность Временного прави-
тельства нашла свое отражение и в законодательных актах
в период июль — октябрь 1917 г.: восстановление смертной
казни, возбуждение уголовного преследования против
Ленина, возбуждение массового уголовного преследования
против участников июльской демонстрации, принятие вне-
судебных мер к революционным рабочим и крестьянам, вве-
дение военной цензуры, усиление наказания в отношении
«государственных преступлений», — эти и ряд других за-
конодательных актов «юридически» оформляют контрре-
волюционную политику буржуазии.

Исчерпывающую характеристику политики Временного
правительства дал в октябре 1917 г. товарищ Сталин:

«.. .Диктатура империалистической буржуазии есть
диктатура, опирающаяся на насилие над массами. Никакой
другой «верной» опоры, кроме систематического насилия

1 «История ВЦП(б)». Краткий курс, стр. 175.

2 Сталин, Соч., т. 35 стр 257.

3 Там же, стр 139.
над массами, нет и не может быть у такой диктатуры.
Смертная казнь в тылу и на фронте, милитаризация заводов
и железных дорог, расстрелы — тако»в арсенал этой дикта-
туры «Демократический» обман, подкрепляемый насилием,
насилие, прикрываемое «демократическим» обманом, —
гаковы альфа и омега диктатуры империалистической бур-
жуазии» 1

Из приведенных выше материалов и высказываний видно,
что, рассматривая историю государства и права предоктябрь-
ского периода — периода от февраля 1917 г до октября
1917 г, следует различать два этапа, в пределах которых
единая по своему классовому содержанию карательная по-
литика Временного правительства приобретала различные
формы март — июнь и июль — октябрь.

II

Временное правительство всегда исходило из положения
о строгой преемственности власти «новой» от власти «ста-
рой» Сохранение и соблюдение незыблемости старых за-
конов вплоть до осуществления отдаленнейшей перспек-
тивы— принятия новых законов Учредительным собра-
нием — такова была политическая и «теоретическая» плат-
форма Временного правительства в области законов Россий-
ской империи На этой «платформе» в полном согласии
сходились кадеты, эсеры, меньшевики, входившие в раз-
личные периоды во Временное правительство»» Ни о какой
ломке старого права, уничтожении старых законов и замене
их новыми, революционными законами не было и речи И в то
время, как это старое царское право уже уничтожалось
«снизу», самим революционным народом, «наверху» де-
лались попытки всеми возможными мерами сохранить раз-
валивающееся здание царской юстиции, царских законов

На рубеже XVIII—XIX веков шедшая к власти бур-
жуазия призывала опрокинуть и уничтожить феодальное
право, придя к власти, буржуазия уничтожает в прямом и
переносном смысле Бастилию как символ феодального права

Российская буржуазия, придя к власти, не уничтожает
старое право», не создает новое право Она сохраняет
в силе все царское наследство, отказываясь лишь от того,
что уже в самом ходе революции было опрокинуто, уничто-
жено революционными массами

1 Сталин, Соч, т 3, стр 350
В самый разгар февральской революции, когда под
натиском восставших народных масс самодержавный строй
уже фактически переставал существовать, буржуа, поме-
щики и их идеологи прилагали все усилия, чтобы сохранить
видимость «законного» перехода власти, «добровольного»
отречения и т. д.

Все дальнейшее развитие революции мыслилось ими огра-
ниченными рамками этой «законности». Революция своди-
лась на-нет, торжествовал «новый» порядок со старыми
законами.

Всем этим мероприятиям Временного правительства была
придана и известная «теоретическая» база. В журналах
«Право», «Журнале Министерства юстиции», в «Юридиче-
ском вестнике» давалось юридическое обоснование февраль-
ской революции. В частности, в «Юридическом вестнике»
была помещена статья Б. Кистяковского под характерным
заголовком «Непрерывность правового порядка».

Подчеркивая, что Временное правительство в ряде актов
специально оговаривало правовую преемственность, автор
заключал: «Непрерывность правового порядка, которая до
сих пор соблюдалась, должна охраняться и в будущем»

Во всем этом нельзя не видеть одного из своеобразий
февральской революции, нашедшего свое отражение в пра-
вовой идеологии Временного правительства, этого комитета
по заведыванию делами российской буржуазии и обуржуа-
зившихся помещиков.

В соответствии с этой идеологией Временное правитель-
ство поставило перед собою в области уголовного законо-
дательства весьма скромную задачу — отменить лишь те
нормы, которые явились своеобразным наслоением на судеб-
ные уставы 1864 г., «отклонением» и «извращением» этих
уставов. В конечном счете лозунгом Временного правитель-
ства явилось: «Назад к Судебным Уставам 1864 года».
Облекая этот лозунг в псевдореволюционные фразы, при-
бегая к очень пышному стилю, Временное правительство
23 марта 1917 г. издало постановление «Об образо-
вании Комиссии для восстановления основных положений
Судебных Уставов и согласования их с происшедшей пе-
ременой в государственном устройстве и об учреждении
Временного высшего дисциплинарного суда» (77, 438)х.

1 «Юридический вестник», 1917, кн. XVII, стр. 10.
В своей вводной части это постановление явилось поли-
тической программой Временного правительства в области
законодательства, своеобразной «теоретической платфор-
мой». На нем поэтому необходимо остановиться подробнее,
приведя и самый текст постановления.

«Падение старого государственного строя, явившегося пережит-
ком прошлых времен, могло произойти с такой легкостью, среди
такого всеобщего ликования и при таких единодушных выражениях
народного гнева и ненависти к прошлой власти и ее агентам, лишь
благодаря тому, что прежний порядок пришел в полную ветхость и
негодность, перестал совершенно считаться с народными интересами
и проникся началами лжи, преступления, разврата Все отрасли госу-
дарственного управления пришли в негодность С чувством глубокою
прискорбия надо признать, что порча коснулась и русского суда.
Судебные Уставы 1864 года, являвшиеся в своем первоначальном
виде прекрасным образцом весьма совершенного для своего времени
судебного устройства, были значительно испорчены позднейшими уза-
конениями, подорвавшими начала правильного судоустройства — глас-
ности, независимости судей и участия в суде обществе шого эле-
мента. Судебная же практика в деле уклонения от этих начал пошла
еще далее независимость судей стала пустым звуком, гласность
исчезала из суда по первому желанию администрации, наиболее важ-
ные дела — о государственных и должностных преступлениях, о про-
ступках печати — были изъяты из ведения суда присяжных заседа-
телей, Исключительный военный суд стал обычным явлением. Вновь
появилось в населении то недоверие к суду, которое было такой
язвой в старой, дореформенной Руси прошлого столетия. Достаточно
указать, например, па ставший нередким при производстве предвари-
тельного следствия допрос свидетелей с пристрастием и угрозами,
па начавшиеся появляться подлоги в актах следствия, на — страшно
сказать — пытки, которым иногда подвергались заподозренные при
дознаниях, заменявших следствия или производившихся параллельно
с ними, на то, что суды, до сведения которых доходила весть об этих
пытках или которые убеждались в подложности актов лежавшего на
судейском столе следственного производства, считали иногда воз-
можным производить суд при наличности подобных судебных доказа-
тельств а Уголовный кассационный департамент правительствующего
Сената имея по некоторым делам сведения о совершенных на пред-
варительном следствии подлогах, считал в некоторых случаях воз-
можным оставлять в силе постановленные при таких условиях обвини-
тельные приговоры и в то же время не находил нужным возбуждать
уголовное преследование против злодеев, вносивших обман и престу-
пление в храм правосудия

Ныне этому злу, этим ужасам должен быть раз навсегда поло-
жен конец Не по приказу царскому, а по воле народной правда и
милость да воцарится в судах. Последующее законодательство опре-
делит во всех подробностях то судебное устройство, которое народом

1 Здесь и далее первая цифра означает номер «Собрания узаконе-
ний и распоряжений правительства» (Временного), а вторая цифра —
номер статьи, содержащей соответствующее постановление.
будет признано наилучшим. Но и ныне наиболее вопиющие недостатки
нашего правосудия должны быть беззамедлительно устранены. С этой
целью с одной стороны — редакция судебных, уставов должна бьиь
очищена от юх позднейших новелч, которые так испортили перво
начальный текст этого закона, и согласована с происшедшими пере-
менами в государственном устройстве, с другой стороны — среди
судей не должны оставаться лица, привыкшие к таким порядкам
в суде, которые отныне терпимы быть более не могут. Для испра-
вления редакции судебных уставов Временное Правительство поста-
новило образовать при Министерстве Юстиции «Комиссию для вос-
становления основных начал судебных уставов и согласования их
с происшедшей переменой в государезвенном устройстве», для второй
же цели Правительство признает необходимым изменение состава выс-
шего дисциплинарного суда и подчинение этому суду также и сенаторов».

В этом документе очень ярко выразилась классовая
сущность Временного правительства. Критикуя «старый
порядок», идеологи Временного правительства противо-
поставляли эпоху судебных уставов последующей эпохе
Александра III — Николая II. Авторы этого кадетского
документа не скупятся на критику судебных порядков ни-
колаевского периода, считая, что если в первую эпоху
судебные уставы являли собой прекрасные образцы совер-
шенного судебного» устройства, то последующая эпоха
приносит с собой искажение «высоких принципов». Однако
вся эта критика, естественно, не содержит ничего револю-
ционного, а представляет собой образец типично кадетской
«учености», сдобренной кое-какими эсеро-меньшевистскими
фразами. Основным пороком судебной системы и каратель-
ной политики царизма оказывается, по» мнению идеологов
Временного правительства, ее отступление от принципов
судебных уставов. Продажность судей, неправосудные при-
говоры, пытка, система военно-полевых судов, внесудебная
расправа — все это объясняется как результат отступле-
ния от «подлинной» юстиции 60-х годов; а не как результат
самой системы классового помещичье-буржуазного «право-
судия» российской монархии.

Критика царской судебной системы производилась с по-
зиций либерального буржуа, весьма умеренного и все время
оглядывающегося на народные массы с большим опасе-
нием, как бы эта критика не привела к революционной
ломке старого права.

Провозглашая, что «не по приказу царскому, а по воле
народной правда и милость да воцарится в судах», Вре-
менное правительство сейчас же предупреждает, что ре-
форма законодательства будет осуществлена «последую-
щим законодательством», иначе говоря, эта реформа от-
кладывалась па неопределенное время. Но, так как было бы
большой наивностью предполагать, что народные массы
спокойно будут ожидать этой реформы, Временное прави-
тельство провозгласило необходимость «беззамедлитель-
ного устранения» некоторых «наиболее вопиющих» недо-
статков правосудия. Была намечена и своеобразная про-
грамма этой «очистительной» работы. Сюда относилось,
во-пер1вых, очищение судебных уставов от наслоений по-
следующих лет, во-вторых, приведение царского* законо-
дательства в соответствие с изменениями, обусловленными
февральской революцией, и, в-третьих, отстранение от ра-
боты некоторых, наиболее дискредитировавших себя судей.
Но и эта, весьма урезанная, смехотворная программа ча-
стичных реформ царского «правосудия» должна была осу-
ществиться в исключительно замедленном темпе. Вся
работа была поручена специальной правительственной
комиссии, результатам деятельности которой так и не уда-
лось увидеть света.

Временное правительство не считало себя правомочным
изменить старое законодательство. Поэтому последова-
тельно было бы никаких изменений, никаких «очищений»
законодательства не производить. Однако Временное пра-
вительство было вынуждено внести в старое право
хотя бы некоторые изменения Тем самым нарушалась
«концепция» Временного правительства и терялась грань
между количеством и качеством вносимых изменений за-
конодательства. Комиссия разбита была на три подкомис-
сии: 1) по судоустройству, 2) по уголовному судопроиз-
водству и 3) по гражданскому судоустройству. Изучение
материалов о деятельности этих подкомиссий приводит
к неоспоримому выводу о более чем скромной их про-
грамме, еще более скромной, чем было предложено поста-
новлением Временного правительства.

Помимо комиссии по пересмотру судебных уставов, при
министерстве юстиции работала комиссия по пересмотру и
введению в действие Уголовною уложения 1903 года.

Первое заседание этой комиссии состоялось 26 марта.
«Комиссия пришла к выводу, чю ей надлежит произвести
пересмотр всего уголовного уложения на самых широких
основаниях, не касаясь стоящего вне обозрения комиссии
вопроса о том, будет ли признано возможным ввести новое
уложение в действие еще до учредительного собрания или
лишь в порядке органической парламентской работы»

«Умыв руки» в вопросах чисто политического свойства,
комиссия могла заняться вопросами реформы уголовного
права в плане чисто академическом.

Были созданы 4 подкомиссии.

Первая подкомиссия занялась пересмотром общей части
уголовного уложения.

Эта подкомиссия признала необходимым подвергнуть
общую часть уголовного уложения коренной переработке,
в особенности раздел о карательной системе. Практически
же дело не пошло дальше пересмотра некоторых статей
bi применении положений общей части к религиозным и го-
сударственным преступлениям.

Вторая подкомиссия занялась рассмотрением вопроса
о религиозных преступлениях.

Третьей подкомиссии было поручено рассмотрение го-
сударственных преступлений.

Наконец, четвертая подкомиссия рассмотрела престу-
пления печати.

А. Ф. Кони в статье «Ближайшие задачи уголовного
законодательства» 1 2, анализируя русское уголовное законо-
дательство, отмечал его неполноту и отсталость от жизни.
Спекуляция, незаконная продажа спиртных напитков, поло-
вые преступления против несовершеннолетних — беженцев
из западных областей России, преступления против нрав-
ственности в связи с развитием кино — таковы те недо-
статки русского уголовного законодательства, которые, по
мнению Кони, следовало устранить в новом законодатель-
стве. Как видим, «программа» Кони была более чем уме-
ренной. Она могла уже в марте 1917 г. вызвать лишь
недоумение, но своим минимализмом могла способствовать
практическим потребностям буржуазного государства в пе-
риод буржуазно-демократической революции.

Для характеристики комиссии необходимо привести еще
один факт. 19 января 1917 г. Николай II утвердил при
министерстве юстиции особую комиссию для пересмотра
Уложения 1903 года, назначив ее председателем сенатора
профессора Трегубова.

1 «Право», 1917, № 10, стр 588 («Хроника»).

2 «Журнал Министерства Юстиции», 1917, № 2—3, стр! 53.
Эта самая комиссия и начала свою деятельность при
Керенском, правда, в обновленном составе, но все же при
участии того же ‘Трегубова. И здесь нашла свое выражение
идея преемственности и непрерывности правосудия!

В пленарном заседании комиссии 6 апреля были сфор-
мулированы ст.ст. 100 и 101 Уголовного уложения. Комис-
сия решила отменить ст. ст. 103—107 Уголовного уложения,
преследовавшие различные виды оскорбления царя и чле-
нов его семьи. Статьи о государственной измене остались
в прежней редакции, так как «теперь, во время войны, не-
удобно изменять законы о государственной измене, ибо это
внесло бы расстройство в работу военных судов в дей-
ствующей армии» 1.

Было признано желательным разработать нормы об
охране выборов в Учредительное собрание.

В конце апреля комиссия обсуждает ряд статей о госу-
дарственных преступлениях. В июне комиссия рассматри-
вает религиозные преступления.

Работа комиссии в ряде случаев получила практическое
применение. Та1к, «в связи с обстоятельствами текущей
жизни министерством юстиции возбужден вопрос о сроч-
ном введении в действие выработанных комиссией по пере-
смотру Уголовного уложения двух статей, касающихся
преступлений против государственного спокойствия. Вво-
дятся эти статьи в редакции, принятой комиссией» 2.

По поводу этого законопроекта товарищ Сталин писал:

«Но ярче всех отразил новый курс внутренней политики
Временного правительства министр Переверзев («тоже» со-
циалист!). Он требует ни более, ни менее, как «срочного
введения закона о преступлениях против государственного
спокойствия». По этому закону (статья 129)... «Виновный
в публичном призыве или в призыве в распространенных
или публично выставленных произведениях печати, письме
или изображениях: 1) к учинению тяжкого преступления,
2) к учинению насильственных действий одной части насе-
ления против другой, 3) к неповиновению или противодей-
ствию закону или обязательному постановлению или закон-
ному распоряжению власти — наказывается заключением
в исправительном доме сроком не свыше трех лет», а

fl «Право», 1917, № 12, стр. 716 («Хроника»),
2 Та м же, стр. 1102 («Хроника»)
«во время войны... срочной каторгой» (см. «Речь», 4 июня).
Т,аково каторжное законодательное творчество этого, с по-
зволения сказать, «социалистического» министра. Оче-
видно, что Временное правительство неуклонно катится
в объятия контрреволюции»1.

Работа комиссии по судебным уставам, работа комис-
сии по Уголовному уложению в полной мере отражала
правовую идеологию Временного правительства, всемерно
охранявшего старое право, провозглашавшего его незыбле-
мость, и одновременно с этим по мере надобности осуще-
ствлявшего необходимые для подавления революции меры.
Там, где речь шла о расправе с июльской демонстрацией,
там, где нужно было ввести в действие новые нормы, Вре-
менное правительство легко отступало от своего принципа
незыблемости старого права, об отсутствии юридически
оформленных полномочий на изменение законов.

III

4 марта Временное правительство создало «Чрезвычай-
ную Следственную Комиссию для расследования противо-
законных по должности действии бывших министров,
главноуправляющих и других высших должностных лиц».
Положение об этой комиссии, утвержденное Временным
правительством 11 марта, предусматривало, что она со-
стоит при министре юстиции.

В состав! следственной комиссии Временного правитель-
ства входили прокуроры судебных палат, бывшие и вновь
назначенные, общественные деятели и ученые. Комиссия до-
просила 59 министров, товарищей министров, губернаторов,
сенаторов, директоров департаментов, генералов и других
«деятелей» царского строя. Бывший царь и члены его семьи
допрошены не были. Собранные следственной комиссией
материалы тематически распределялись следующим обра-
зом2.

1.	Отношение власти к осуществлению манифеста
17 октября и к основным законам 1906 года.

2.	Власть и законодательные учреждения.

1 Сталин, Соч, т. 3, стр. 85—86.

3 «Падение царского режима По материалам чрезвычайной ко-
миссии Временного правительства», ГИЗ, 1923, т. I, стр XXV.
3.	Власть и печать.

4.	Власть и организация народных сил.

5.	Власть в последние дни режима.

6.	Суд как орудие старого режима в борьбе за суще-
ствование.

7.	Внутренняя политика старой власти.

8.	Департамент полиции.

9.	Политика правительства по национальному вопросу.

10.	Правительство и война.

11.	Нарушение неприкосновенности корреспонденции.

12.	Крайне правые организации.

Расследуя деятельность царского суда и Полиции» след-
ственная комиссия интересовалась следующими вопросами:
нарушение принципа несменяемости; вмешательство мини-
стерства юстиции в рассмотрение отдельных дел; смягчение
наказания погромщикам, членам союза русского народа,
должностным лицам, полицейским, совершившим престу-
пления при подавлении революционного движения; взаимо-
отношения министерства юстиции и военно-полевых судов;
применение телесных наказаний к политическим заключен-
ным; политический сыск; провокация; полиция и суд; не-
возбуждеяие кда прекрящецие судебных дел в целях со-
крытия секретных сотрудников полиции; помилование про-
вокаторов и секретных сотрудников; поддержка правых
организации; злоупотребление секретными денежными
средствами; роль полиции в крупных процессах и т. д. Ч

Чрезвычайная следственная комиссия обратилась ко
всему населению с просьбой о предоставлении ей необхо
димых сведений о преступлениях, совершенных при царском
строе, в органах юстиции.

Приводим ниже текст этого обращения.

«От Чрезвычайной Следственной Комиссии для расследования
противозаконных по должности действий бывших министров, Главно-
управляющих и других высших должностных лиц к^к гражданских,
так военных и морские ведомств

Чрезвычайная Следственная Комиссиич обращаете^ ко всем гра-
жданам Государства Русского, как должностным, так и частным
лицам, с просьбою о немедленной присылке ей (Петроград, Зимний
Дворец, Комитетский подъезд) сведений обо всех известных' случаях,
в коих, при Министре Юстиции И. Г. Щегловитове, было 1) оказы-

1 «Падение царского режима По материалам чрезвычайной ко-
миссий Временного правительства», ГИЗ, 1923, т. I, стр. XXVI—XXVII.
ваемо на судей, следователей и чинов прокуратуры воздействие
с целью добиться определенного направления или исхода: а) судеб-
ных дел, как уголовных, так и гражданских, и б) дисциплинарных
производств о чинах судебного ведомства и присяжных поверенных;
2) налагаемо, в виде увольнения от службы, перемещения на низшую
должность, перевода в другую местность и т. п., взыскание на судей,
следователей и чинов прокуратуры за политические убеждения и за
служебные действия, не одобрявшиеся Министром, как несогласные
с общим направлением политики правительства, и 3) испрашиваемо
у бывшего царя прекращения до суда уголовных преследований по
должностным и общеуголовным престу?плени!ям или помилование кого-
либо, возбуждавшее на месте общественное возмущение по тем или
иным основаниям.

Сообщения могут быть очень кратки, но было бы желательно,
чтобы они содержали точные, по возможности, указания имен,
отчеств, фамилий, должностей, дел, дат, а равно и источников, откуда
сведения почерпнуты заявителями» Ч

Несмотря на полную возможность для следственной ко-
миссии широко развернуть деятельность по выявлению
тягчайших преступлений царизма против широких народных
масс, она с самого начала крайне сузила свои задачи. Ко-
миссия сочла возможным расследовать «преступления по
должности» лишь самой верхушки чиновничества. Но еще
более характерным для деятельности этой комиссии являлся
ее формально юридический подход к понятию «преступного».
В этом вопросе комиссия сочла необходимым стать на по-
зиции. .. царского законодательства и расследовать только
такие действия царских чиновников, которые были пре-
ступны в момент их учинения по царским уголовным зако-
нам. Исходя из положения, что должен быть применен за-
кон, действовавший в момент совершения преступления,
что закон, отягощающий судьбу обвиняемого, не имеет
обратной силы и т. д., комиссия, по сути дела, свела на-нет
все политическое содержание своей деятельности.

Комиссия не «видела» того, что революция — даже фев-
ральская буржуазно-демократическая — уже осудила и са-
мый царский строй, и его «деятелей», не видела того, что
расследование преступлений царских министров, их под-
ручных и «сподвижников» не могло не быть одновременно
и окончательным разоблачением царизма. И царские законы
уж никак не могли служить критерием «преступного».

1 «Журнал Министерства Юстиции», 1917, № 4,
Любопытное обоснование принципов деятельности след-
ственной комиссии дал адвокат Муравьев, председатель ко-
миссии, в своем докладе на Всероссийском съезде Советов
рабочих и солдатских депутатов в июне 1917 гл

«Оказалось совершенно возможным целиком встать на
точку зрения того закона, который существовал в послед-
ние дни и месяцы старого режима. Можно сказать: «те за-
коны, которые вы написали, вы же, в лице высших и цен-
тральных ваших представителей, их и нарушали»... с этой
точки зрения важна и ценна та позиция, на которую нам
удалось стать потому, что при иной точке зрения, если бы
суд этот положил в свою основу законы какие-нибудь иные,
а не существовавшие тогда, их сторонники могли бы перед
всем миром сказать: «да это — законы ваши, а не наши,
это — законы вашего времени, мы жили при других усло-
виях, как же вы хотите карать и наказывать нас за то, что
мы сотворили, по законам, установленным уже после того,
как вы отогнали нас от власти» .. .с точки зрения комис-
сии, которая, мне кажется, совпадает с точкой зрения рево-
люционного народа, было в высшей степени важно этих
лиц старого режима ударить их же собственным оружием,
поставить их в такое положение, чтобы они не могли ска-
зать революционной демократии, что их судят за то, что не
было запретным в их времена и что стало запретным только
с того момента, как вы вышли на арену мировой истории»

Так, идея преемственности и непрерывности пра!вопорядка
похоронила деятельность следственной комиссии, созданной
буржуазным Временным правительством и составленной из
буржуазных юристов, не только практиков, но и теоретиков.

Как отмечается в предисловии к изданию «Падение
царского режима», — «в своей деятельности комиссия была
связана по рукам и ногам существовавшим сводом законов
и отточенным и ухищренным юридическим мышлением
почти всех ее членов. Применяя к деятелям старого режима
созданные ими же законы, комиссия оказалась стесненной
законами об амнистии, изданными Временным правитель-
ством, ибо оказалось, что амнистия, которая по смыслу

1 «Падение царского режима. По материалам чрезвычайной ко-
миссии Временного правительства», ГИЗ, 1925, т. I, стр. X (выдержка
из стенограммы речи председателя следственной комиссии Временного
правительства присяжного поверенного Н. К. Муравьева, произнесен-
ной им на заседании Всероссийского съезда Советов рабочих и сол-
датских депутатов в июне 1917 г.).
революции должна была освободить от ответственности за
преступления, совершенные во имя борьбы за революцию
против правительства, покрыла и преступления, совершен-
ные во имя борьбы с революцией за правительство против
народа... Связывал действия комиссии и закон о давности.
Ни одного процесса (кроме сухомлиновского, материал для
которого был собран до комиссии) комиссия не поставила,
да и жалеть об этом не приходится: как ни доказывал
в своей речи на съезде Советов председатель комиссии пра-
вильность юридического подхода, процессы, почти все сво-
дившиеся к «превышению и бездействию» власти, были бы
в революционное время прямо смешны»1.

IV

Приказом Керенского 3 марта в Петрограде, а затем и
в других местностях были образованы временные суды
с тою целью, чтобы «быстро устранить печальные недоразу-
мения, возникающие между солдатами, населением и рабо-
чими». Временные суды действовали в составе 3 членов:
мирового судьи, представителя армии и представителя ра-
бочих. § 2 «Инструкции для Временных судов», утвержден-
ной 22 марта, предусматривал следующую подсудность:
«преступные деяния, направленные против личной и имуще-
ственной безопасности граждан и против общественного
порядка и спокойствия, в том числе и посягательства про-
тив нового порядка, если они совершены не ранее 27-го
февраля с. г. частными лицами, в том числе и военными чи-
пами вне службы».

Временный суд в качестве мер наказания мог применять:
1) выговор, 2) замечание, 3) внушение, 4) денежное взыска-
ние нс свыше 10 000 рублей, 5) арест, 6) тюремное заклю-/
чение на срок до Р/з лет.

В обязанность временного суда входила проверка пра-
вильности содержания под стражей в пределах данного
района.

Производство во временном суде производилось устно
и публично. В суде велась книга, куда заносились следую-
щие сведения: а) день заседания, состав судей, б) фамилии
и место жительства обвиняемых, в) сущность обвинения,

1 Т а м ж е, стр XXII.
г) содержание приговора, д) отметка об исполнении при-
говора.

Приговоры выносились именем Временного правитель-
ства, приводились в исполнение немедленно и обжалованию
не подлежали. Приговоренные к аресту содержались
в арестном доме, приговоренные к тюремному заключе-
нию — в одиночной тюрьме. Временный суд имел право до-
срочного освобождения. Какими-либо нормами материаль-
ного или процессуального права временный суд связан не
был.

Временные суды рассматривали дела об агитации про-
тив нового строя, о продаже спиртных напитков и их сурро-
гатов, о сокрытии торговцами продовольствия, о кражах,
о хулиганстве и т. д.

Если в первые дни организации временных судов они
были встречены, как отмечает М. М. Исаев *, сочувственно
даже либерально-буржуазной прессой, то в последующие
дни и месяцы отношение к ним резко изменилось.

Так, в журнале «Право» в июне 1917 г. некто Равич,
отдавая дань вдумчивости, совестливости и житейской
опытности членов временных судов — рабочих и солдат, —
подчеркивал, что «суд, не связанный законом, — не суд.
В лучшем случае его можно назвать «расправой» 1 2. Упразд-
нить временные суды или подчинить их уложениям, уставу
о наказаниях, судебным уставам — предлагал автор этой
статьи Другой автор, председатель съезда мировых судей,
Меншуткин, также признавая положительную роль этих су-
дов, заключал: «.. .невозможно, даже только при близко
подходящих к нормальным условиям жизни, предоставлять
суду право самому определять, составляет ли действие об-
виняемого преступное деяние, не руководствуясь уголов-
ным кодексом, нельзя давать такой широкий простор в вы-
боре наказаний и лишать стороны права обжалования при-
говоров; но, если и ввести судопроизводство во временных
судах в обычные рамки мирового разбирательства, то, на
основании пятидесятилетнего опыта, можно заключить, что
мировой судья, избранный всем населением, с успехом
справится с порученным ему делом и единолично...»3

1 «Уголовное право РСФСР», 1925, стр 56

3 «Право», 1917, № 17, стр 972

В Меншуткин, Временные суды в Петрогр 1де, Жур -fan
Министерства Юстиции», 1917, № 4, сгр. 189-—190
Временные суды, созданные не только в Петрограде, но
и в ряде других мест, просуществовали недолго и через не-
сколько месяцев были упразднены. Так закончилась попытка
деятелей Временного правительства, заигрывавших первое
время с революционными массами, хоть сколько-нибудь
«революционизировать» царское право. С ликвидацией вре-
менных судов исчезли какие бы то ни было революционные
отличия судебной системы Временного правительства от
царской судебной системы.

V

В первый период февральской революции — в период ее
мирного развития — Временное правительство отменило не-
которые уголовные законы, которые стали явно неприемле-
мыми в условиях буржуазно-демократической революции.
Временное правительство не могло пойти на известные
уступки революционным массам, требовавшим отмены
смертной казни, проведения широкой амнистии политиче-
ским осужденным и т. д.

Поэтому в обращении к населению Временное прави-
тельство указывает в качестве одного из условий своей
программы: «полная и немедленная амнистия по всем де-
лам политическим и религиозным, в том числе террористи-
ческим покушениям, военным восстаниям и аграрным пре-
ступлениям и т. д.». Это условие Временное правительство
приняло под давлением Исполнительного комитета Петро-
градского Совета, который потребовал от него объявления
полной амнистии по всем политическим и религиозным
делам.

6 марта был подписан указ Временного правительства
об амнистии (55, 346). Общая политическая амнистия была
объявлена, как говорилось в самом указе, «во исполнение
властных требований народной совести, во имя историче-
ской справедливости и в ознаменование окончательного
торжества нового порядка, основанного на праве и сво-
боде». Анализ событий показывает, что массовое освобо-
ждение заключенных осуществилось и до издания указа об
амнистии самим вооруженным народом, рабочими и сол-
датами. Указ Временного правительства по сути дела пы-
тался это массовое движение ввести в определенное русло,
придать ему законную форму. Указ 6 марта об амнистии и
ряд других последовавших за ним актов, по подсчетам
П И Люблинского \ освободил из тюрем более 4/б всех со-
державшихся там заключенных.

Помимо указа об общей политической амнистии,
14 марта было издано постановление о воинской амнистии
и 17 марта постановление «Об облегчении участи лиц, со-
вершивших уголовные преступления» (68, 386) К этого же
рода указам относится по сути дела и указ Временного
правительства от 6 марта «О сокращении срока заключения
лицам, содержавшимся под стражей по приговорам судеб-
ных мест за общеуголовные преступные деяния и находя-
щимся ныне в бегах или освобожденным из мест заключе-
ния не по распоряжению подлежащих властей, в случае их
добровольного возвращения в места заключения» (55, 347).

Все эти указы и постановления Временного правитель-
ства предусматривают амнистию 1) по политическим и ре-
лигиозным преступлениям, 2) по общеуголовным преступле-
ниям, 3) по воинским преступлениям.

Не подлежали амнистии лица, осужденные за изменни-
ческие преступления. Круг преступлений, предусмотренный
актами об амнистии, был весьма широк. Сюда были отне-
сены, в частности, следующие виды преступлений: «О нару-
шении ограждающих веру постановлений», «О бунте про-
тив верховной власти и о преступных деяниях против свя-
щенной особы императора и членов императорского дома»,
участие в скопище, сообществе против государства и его
органов, дерзостное неуважение к верховной власти, рас-
пространение среди войска учений, призывающих к нару-
шению воинской службы, самозванство — выдачи себя за
императора или члена царского дома, противоправитель-
ственная агитация, если она не являлась изменническим
действием, недоносительство о тяжком противогосудар-
ственном преступлении, незаконное освобождение аресто-
ванного, некоторые виды должностных (служебных) пре-
ступлений, преступления печати, цензуры и т. д, стачки, не-
которые виды преступлений против семьи, а также некото-
рые виды проступков, предусмотренные уставом о наказа-
ниях, налагаемых мировыми судьями.

Амнистии подлежали лица, совершившие перечисленные
выше преступления в период до 6 марта 1917 г., как осу-

1 П И Люблинский, Мартовская амнистия, «Журнал Ми-
нистерства Юстиции», 1917, № 4, стр 4 См также его же стагыо
в журнале «Право», 1917, № 17 и сл
жденныс, так п обвиняемые или наказанные во внесудебном
порядке

Амнистия по общеуголовным преступлениям была пред-
усмотрена постановлением Временного правительства от
17 марта.

Это постановление в своей вводной части призывало уго-
ловных преступников «к решительному прекращению ка-
ких-либо посягательств на личную и имущественную не-
прикосновенность граждан». Наиболее существенными чер-
тами этого постановления являлись следующие: замена
смертной казни ссылкой в каторжные работы на 15 лет;
освобождение от суда и наказания лиц, совершивших пре-
ступления, за которые положены наказания не выше заклю-
чения в крепости или тюрьме или в исправительном аре-
стантском отделении (кроме лиц, совершивших посягатель-
ства против чесги, самоуправство и некоторые другие); сня-
тие судимости с лиц, перечисленных выше; снижение нака-
зания наполовину в отношении лиц, приговоренных к ка-
торге, исправительному арестантскому отделении^ с лише-
нием всех особенных прав и преимуществ, к исправитель-
ному дому; замена бессрочной каторги срочной; сокраще-
ние срока поселения до 3 лет. Лица, состоящие под судом
и следствием, а также отбывающие наказания, могут быть
условно освобождены, если выразят «готовность послужить
своей родине на поле брани в рядах защитников отечества».
Действие этих постановлений распространялось и на лиц,
совершивших преступления, предусмотренные военным и
военно-морским уставами о наказаниях (II часть постано-
вления).

Амнистия военнослужащих применительно к указу
6 марта была проведена приказом по армии и флоту.

Наконец, необходимо отметить амнистирование лиц, бе-
жавших из мест заключения или освобожденных «не по
распоряжению подлежащих властей»; в случае доброволь-
ной явки этих лиц, неотбытая ими часть срока наказания
подлежала сокращению наполовину.

Этим постановлением Временное правительство хотело
повлиять на стихийно развернувшееся массовое освобожде-
ние из тюрем заключенных, производившееся вооружен-
ными массами в первые же дни февральской революции.
Весьма сомнительным является, чтобы освобожденные из
тюрем или бежавшие из них воспользовались этой «амии-
30
к шел» Временного правительства, 1ак как фаыичсскп они
уже были освобождены.

Под давлением революционных р< бочих и солдат Вре-
менное правительство 12 марта издает постановление об
отмене смертной казни. Либерально-буржуазная печать по
этому поводу разражается фейерверком пышных фраз
о торжестве гуманизма, об исполнении вековых чаяний и
надежд христианской религии и русского народа и т. д.
и т. п.

Но смертная казнь была отменена на очень непродолжи-
тельное время и ровно через 4 месяца постановлением Ке-
ренского была восстановлена.

Из других постановлений Временного правительства, от-
носящихся к вопросам наказания, следует отметитd поста-
новление 17 марта «Об отмене для ссыльнопоселенцев и
арестантов наказания розгами, наложения оков и надевания
смирительной рубашки» (377). На основании этого постано-
вления были отменены соответствующие статьи устава со-
держания под стражей, устава о ссыльных.

Далее необходимо отметить постановление «Об отмене
ссылки», принятое Временным правительством 26 апреля.
Отмена ссылки па поселение кал вида наказания сопрово-
ждалась заменой этого наказания заключением в крепость
на срок не ниже 3 лет, отдачей в исправительные арестант-
ские отделения на срок от 4 до 6 лет. Поселение в особо для
того предназначенных местах как последствие ссылки в ка-
торжные работы или каторги, а также водворение в пред-
назначенных для того местах как последствие наказания за
бродяжничество были отменены. Взамен этого устанавлива-
лись некоторые ограничения в праве избрания и перемены
места жительства.

В первые месяцы февральской революции, в связи с из-
менениями в области применения наказания, с отменой не-
которых видов наказаний и т. д., издается большое число
приказов и циркуляров по главному тюремному управле-
нию. Эти приказы, подписанные «начальником Главного
тюремного управления профессором А. Жпжиленко», со-
держат обильный декларативный материал в духе либе-
рально-буржуазных теорий уголовного права. Так, в при-
казе № 1 указывается, что «главная задача наказания —
перевоспитание человека, имевшего несчастье впасть в пре-
ступление в силу особенностей своего характера или не-
благоприятно сложившихся внешних обстоятельств.. . дтя
надлежащего осуществления этой задачи прежде всего не-
обходимо проявлять гуманность к заключенным». В при-
казе № 3 по главному тюремному управлению от 17 марта
указывается на необходимость повсеместной организации
патронирования заключенных; «представлялось бы жела-
тельным, — говорится в этом приказе, — покрыть целой
сетью подобных организаций всю обширную нашу Родину».
В том же приказе подчеркивается в вводной его части, что
«борьба с преступностью, ограничивающаяся одним только
применением наказания, никогда не может дать благо-
приятных результатов. Она только тогда в состоянии до-
стигнуть успеха, если наряду с наказанием будут приме-
няться и другие меры оздоровления общества».

Во всех этих приказах чувствуется стремление либе-
рально-буржуазной части интеллигенции, получившей воз-
можность участвовать в государственном управлении, осу-
ществить ряд реформ с целью привести в соответствие с за-
падноевропейскими образцами русскую дореволюционную,
совершенно архаическую систему наказания. В этом —
классовый смысл цитированных выше приказов по глав-
ному тюремному управлению, более академических, чем
оперативных, и весьма далеких от конкретной действитель-
ности февральской революции.

Из других постановлений Временного правительства, от-
носящихся к периоду март—июнь 1917 г., отметим те из
них, которые несколько изменили нормы законов, относя-
щиеся к особенной части русского уголовного права.

Постановлением Временного правительства от 17 марта
(376) была дана новая формулировка ст. 29 Устава о нака-
заниях, налагаемых мировыми судьями, о неисполнении
распоряжений власти.

13 мая Временное правительство утвердило новое изло-
жение ст. 42 того же устава о появлении в публичном месте
в состоянии явного опьянения. Этим же постановлением
Временного правительства в уложение о наказаниях уго-
ловных и исправительных была внесена дополнительная
статья 2692, преследовавшая «участие в публичном ско-
пище, которое, действуя соединенными силами участников
с целью распития или похищения крепких напитков, совер-
шило насилие над личностью, похищение или истребление
чужого имущества» и тому подобные преступления. Это
дополнение уложения было вызвано довольно значительным
числом случаев разгрома винных складов, производившихся
уголовными и деклассированными элементами. В введении
этой дополнительной статьи особой необходимости, правда,
не было, так как ст. 2691 уложения о наказаниях охваты-
вала собой и данный вид преступления.

23 марта Временное правительство отменило положение
совета министров от 31 января 1916 г. об установлении
уголовной ответственности за посягательство на нижних
чинов собственного его величества сводного пехотного
полка (435).

Помимо этих постановлений, Временным правитель-
ством были изданы и некоторые другие акты, относившиеся
к изменению или отмене отдельных норм особенной части
уголовного законодательства.

В целом же уголовно-правовые акты Временного поави-
тельства в рассматриваемый период — март — июнь 1917 г.—
характеризуются главным образом отменой некоторых
царских законов, пришедших в явное противоречие с усло-
виями «мирного периода февральской революции». Каких-
либо крупных реформ в области уголовного права Времен-
ное правительство не провело и не собиралось предпри-
нять «Непрерывность правопорядка», о которой писали
буржуазные ученые во время февральской революции,
нашла свое прямое воплощение в законодательной дея-
тельности Временного правительства.

VI

После июльских дней «борьба решается в пользу прави-
тельства Сторонники Советской власти объявляются вне
закона. Наступает мертвая полоса «социалистических» ре-
прессий и «республиканских» тюрем, бонапартистских под-
сиживаний и военных заговоров, расстрелов на фронте и
«совещаний» в тылу» Ч

6 июля Временное правительство постановило: всех
«участвовавших в организации и руководительстве воору-
женным восстанием против государственной власти, уста-
новленной народом, а также всех призывавших и подстре-
кавших к нему, арестовать и привлечь к судебной ответ-
ственности как виновных в измене родине и предательстве

1 С т а л и н, Соч , т 3, стр 367
революции». Постановление было подписано таким видным
«поборником» революции, как князь Львов.

В соответствии с этим постановлением Временное прави-
тельство и его органы начинают действовать. Издается при-
каз об аресте Ленина. Арестуется ряд деятелей больше-
вистской партии. «В сообщении прокурора петроградской
судебной палаты говорилось, что Ленин и ряд других боль-
шевиков привлекаются к суду за «государственную из-
мену» и за организацию вооруженного восстания. Обвине-
ние против Ленина было сфабриковано в штабе генерала
Деникина на основании показаний шпионов и провокато-
ров» Ч

10 июля министр-председатель Керенский, прибыв в ми-
нистерство юстиции, беседовал с товарищем министра юсти-
ции о текущем моменте, указывал на необходимость особой
твердости в ведении следствия * 2.

В связи с проводимым следствием и инсценировкой
«суда» партия большевиков принимает решение о неявке
Ленина на этот «суд».

Ленин, разоблачая сущность этого «процесса», писал:
«Суд есть орган власти. Это забывают иногда либералы.
Марксисту грех забывать это.

А где власть? Кто власть?

Правительства нет. Оно меняется ежедневно. Оно без-
действует. Действует военная диктатура. О «суде» тут
смешно и говорить. Дело не «в суде», авэпизоде гра-
жданской bi о й н ы» 3.

Несколько позже Ленин подробно анализирует предъ-
явленное большевикам обвинение, раскрывая его абсурд-
ность и разоблачая классовую сущность «юстиции» Вре-
менного правительства.

«Первым вопросом, который должно бы было поставить
следствие, будь оно хоть сколько-нибудь похоже на след-
ствие, явился бы вопрос: кто начал стрельбу, затем вопрос
о том, сколько именно убитых и (раненых с той и с другой
стороны, при каких обстоятельствах имел место каждый
случай убийства и нанесения ран.

Будь следствие похоже сколько-нибудь на следствие
(а не на склочную статью в органах Данов, Алексинских

«История ВКП(б)» Краткий курс, стр. 186.

2 См. «Право», 1917, № 27—28, стр. 1099 («Хроника»).

3 Ленин, Соч., т. XXI, стр. 24.
И т. п.), тогда обязанностью следователей было бы устроить
гласный, открытый для публики, допрос свидетелей по этим
вопросам с немедленной публикацией протоколов до-
проса»

7 июля Временное правительство издает постановление
«О сосредоточении в руках прокурора Петроградской
судебной палаты дела расследования об организации во-
оруженного выступления в г. Петрограде 3—5 июля
1917 года против государственной власти» (871).

9 июля была создана «Особая следственная комиссия
для расследования степени участия в восстании 3—5 июля
1917 года отдельных частей войск и чинов гарнизона Петро-
града и его окрестностей» (1074).

В результате действия следственных властей быстро
заполнились тюрьмы, которые в период март—июнь в зна-
чительной мере опустели. На этот раз тюрьмы запол-
няются революционными рабочими и солдатами, которые
подвергаются насилиям и оскорблениям, избиениям и нару-
шениям элементарных процессуальных прав.

В «Рабочем пути» было опубликовано коллективное
письмо 38 заключенных, описывавших свое положение
в тюрьме:

«Провокаторскими выстрелами натравливали казаков на
солдат, вызвали кровавые столкновения, а руководители
меньшевиков и эсеров без боя сдали позиции — авторитет,
силу Совета Раб. и Солд. Депут. — буржуазии. Аресты,
обыски, истязания, убийства, закрытия газет и типографий,
расформирование полков, восстановление смертной казни,
ложь и клевета на вождей и партию пролетариата, вот
они — результаты действий буржуазной контрреволюции.
Всех лучших и деятельных солдат, матросов и рабочих и
членов Совета, батальонных и ротных комитетов вырвали
из полков и фабрик и заключили в тюрьмы, надеясь этим
создать из революционной армии армию, послушную и раб-
скую в руках буржуазии, отделить ее от рабочих. Перепол-
нив все тюрьмы сознательными рабочими, солдатами и мат-
росами, они держат нас, не предъявляя большинству из
нас никаких обвинений, издеваются над нами, моря нас го-
лодом, лишая нас свободы и элементарных законных прав.

Все средства давления на г.г. прокуроров для восстано-
вления нас в законных правах исчерпаны. Мы решили при-

1 Там ж е, стр. 42—43.
бегнутъ к крайнему средству против несправедливости аре-
стов и издевательств над нами — к голодовке.

В количестве 38 человек мы объявляем 3 августа голо-
довку не на жизнь, а на смерть»

Временное правительство и его органы решили задушить
революционное движеьчие не только в Петрограде, но и во
всей стране, в первую же очередь в армии. Массовые
аресты, произведенные в июльские дни, уже не удовлетво-
ряли буржуазию.

Контрреволюционеры прекрасно отдавали себе отчет
в том, что производимая ими расправа — аресты, следствия,
судебные процессы — незаконна.

Произведя массовые аресты, Временное правительство
усиливает наказания. Постановление 6 июля «О наказаниях
для виновных в публичном призыве к убийству, разбою, гра-
бежу, погромам и другим тяжким преступлениям» (1508)
в сугубо «юридической» форме, завуалировано, уничто-
жает все свободы, завоеванные народом во время февраль-
ской революции.

Формулировки этого постановления неновы. И царское
правительство в России и буржуазные пра1вительства за
границей обычно рассматривают участие в революции как
«соответствующее» уголовное преступление. Желая при-
дать законную форму арестам, избиениям, убийствам, про-
изведенным войсками и следственными властями 3—5 июля,
Временное правительство рассматривает противоправитель-
ственную агитацию как публичный призыв к убийству, раз-
бою, грабежу, погрому и тому подобным уголовным престу-
плениям.

* Рассматриваемое постановление вводит три «состава
Преступления».

Первый состав — публичный призыв к совершению тяж-
ких уголовных преступлений. Второй состав — публичный
призыв к неисполнению законных распоряжений власти.
Третий состав — призыв военнослужащих к неисполнению
законов и распоряжений, рассматриваемый как государ-
ственная измена’1 2.

1 «Рабочий путь», 1917, № 11.

2 19 июля было издано постановление, вводившее еще один
состав преступления — призыв к неисполнению законов и постановле-
ний о железнодорожной службе (1243).
Издав такое постановление, Временное правительство
получило юридическую базу для предания суду всякого, кто
будет призывать к борьбе с помещиками, фабрикантами,
с буржуазным правительством, кто будет бороться с попыт-
ками продолжения империалистической войны. Классовая
сущность этого постановления была совершенно очевидной.
Оно было одним из первых уголовно-правовых законода-
тельных актов Временного правительства, в котором бур-
жуазия, отказавшись от либеральных подачек, пошла bi от-
крытое наступление на революцию.

Признав преступным всякое действие, направленное
к призыву против Временного правительства, последнее
в ряде последующих постановлений принимает жесточай-
шие меры против революционной печати, против револю-
ционных агитаторов.

Так, 12 июля принимается постановление о печати (1148),
в котором говорится: «Предоставить, в виде временной
меры, Военному Министру и Управляющему Министерством
Внутренних Дел закрывать повременные издания, призы-
вающие к неповиновению распоряжениям военных властей
и к неисполнению воинского долга и содержащие призывы
к насилию и к гражданской войне, с одновременным привле-
чением ответственных редакторов к судебной ответственно-
сти в установленном порядке». 14 июля вводится предва-
рительная военная цензура в отношении опубликования све-
дений, относящихся к военным действиям, а 26 июля поста-
новление «О специальной военной цензуре печати» (1230)
устанавливает наказание за нарушение правил военной цен-
зуры.

Наконец, 28 июля издается постановление, относящееся
к тому же «циклу» актов Временного правительства о ли-
квидации демократических свобод: «О предоставлении Ми-
нистру Внутренних Дел и Министру Военному права закры-
тия всяких собраний и съездов» (1246).

В этом постановлении говорится: «На время войны пре-
доставить Министру Внутренних дел и Министру Военному
право не допускать и закрывать всякие собрания и съезды,
которые могут представлять опасность в военном отношении
или в отношении государственной безопасности, введя это
постановление в действие до обнародования его Правитель-
ствующим Сенатом».

«Разгром «Правды» и «Солдатской правды», разгром
типографии «Труд» и наших районных организаций, избие-
ния и убийства, аресты без суда и целый ряд «самочинных»
расправ, низкая клевета презренных сыщиков на вождей на-
шей партии и разгул разбойников пера из продажных газет,
разоружение революционных рабочих и расформирование
полков, восстановление смертной казни, — вот она «работа»
военной диктатуры» Ч

Ликвидировав все демократические свободы, осуще-
ствив внесудебную расправу с революционными массами,
инсценировав судебные процессы в отношении руководите-
лей большевистской партии, Временное правительство все
более и более расширяло террористические методы упра-
вления. В законодательных актах Временного правитель-
ства периода июль—октябрь этот белый террор нашел свое
достаточно яркое выражение.

VII

12 июля, ровно через 4 месяца после отмены смертной
казни, Временное правительство издает постановление
«О восстановлении на время войны смертной казни для
военнослужащих за некоторые тягчайшие преступления»
(974).

Немедленно после подавления мирной июльской демон-
страции среди наиболее реакционной части буржуазных
«деятелей» усиливаются голоса о необходимости восстано-
вления смертной казни. 10 июля, незадолго до назначения
верховным главнокомандующим, генерал Корнилов телегра-
фирует Временному правительству свое ультимативное тре-
бование о введении смертной казни и учреждении военно-
полевых судов.

Через 2 дня после получения этой телеграм мы-ультима-
тум а от Корнилова Временное правительство восстанавли-
вает смертную казнь на фронте и создает военно-полевые
суды, которые цинично именуются военно-революционными
судами. 30 июля это постановление распространяется и на
флоты. Угроза смертной казни приводится в действие при
малейшем проявлении революционных настроений в армии
и во флоте.

«Захватив всю власть, буржуазия стала готовиться к раз-
грому обессиленных Советов и созданию неприкрытой
контрреволюционной диктатуры... На фронте свирепство-

Сталин, Соч., т. 3, стр. 10Г\
вали полевые суды и смертная казнь для солдат. 3-го ав-
густа 1917 года главнокомандующий генерал Корнилов по-
требовал введения смертной казни и в тылу» Ч

Как и во всех других своих постановлениях, Временное
правительство акт восстановления смертной казни облекло
в пышную словесную оболочку: «Позорное поведение не-
которых войсковых частей как в тылу, так и на фронте,
забывших свой долг перед родиной, поставив Россию и ре-
волюцию на край гибели, вынуждает Временное правитель-
ство принять чрезвычайные меры для восстановления в ря-
дах армии порядка и дисциплины. В полном сознании тя-
жести лежащей на нем ответственности за судьбы родины,
Временное правительство признает необходимым:

1)	восстановить смертную казнь на время войны для
военнослужащих за некоторые тягчайшие преступления;

2)	учредить для немедленного осуждения за те же пре-
ступления военно-революционные суды из солдат и офице-
ров».

Как известно, «позорное поведение» солдат выража-
лось в стремлении превратить империалистическую войну
в войну гражданскую, в нежелании защищать интересы
помещиков и капиталистов, способствовать их наживе,
в нежелании служить пушечным мясом в обстановке
измены, шпионажа, распродажи государственного имуще-
ства высшим военным командованием.

Учрежденные тем же постановлением «военно-револю-
ционные суды» действовали в составе 3 офицеров и 3 сол-
дат и организовывались при дивизиях. Поводом к возбу-
ждению дел служили сообщения соответствующих войско-
вых начальников, комиссаров Временного правительства и
лично военного министра. Дела в «военно-революционном»
суде должны были производиться «с возможной быстротой».
Приговор вступал в законную силу немедленно по его объ-
явлении и немедленно же приводился в исполнение.

Как уже указывалось, смертная казнь была восстано-
влена и в отношении военнослужащих во флоте. Во флоте
были организованы «военно-революционные морские суды»,
которые действовали наряду с «постоянными военно-мор-
скими судами».

29 июля Временное правительство издает постановление
«О порядке утверждения присуждающих к смертной казни

1 «История ВКЛ(б)» Краткий курс, стр. 191.
приговоров военно-революционных судов» (1247). В вводной
части этого постановления злой иронией звучат слова о пре-
доставлении осужденным к смертной казни «действительных
гарантий справедливости» вынесенных приговоров. Разли-
чая «нормальный военный суд» и «военно-революционный
суд», это постановление, перечисляя некоторые весьма про-
блематичные гарантии, подчеркивает, что приговоры не
к смертной казни вступают в силу «немедленно по объявле-
нии их на суде и безотлагательно приводятся в исполнение»;
приговоры же к смертной казни приводятся в исполнение
после утверждения командующего армией. Таковы были
«гарантии справедливости» осужденным военными судами
к смертной казни...

Введя с большой поспешностью смертную казнь в армии
и во флоте, буржуазия подготовляла восстановление смерт-
ной казни и в тылу. Инициатором этого мероприятия явился
тот же генерал Корнилов.

В соответствии с этим Корнилов 3 августа потребовал
восстановления смертной казни в тылу, и Временное прави-
тельство принципиально согласилось с этим мероприятием.

Неудивительно поэтому, что 12 августа на Государствен-
ном совещании в Москве Керенский истерически восклицал
о необходимости подавлять железом и кровью всякие по-
пытки противоправительственных выступлений.

VIII

Длительно подготовлявшийся заговор Корнилова «со-
зрел» в течение очень короткого промежутка времени. При-
ведем несколько важнейших дат *:

26 (13) VIII — Торжественный приезд Корнилова в Москву на
Государственное совещание.

27 (14) VIII—Выступление Корнилова на Государственном сове-
щании.

3/IX (21/VIII) — Сдача Риги германской армии.

5/IX (23/VIII) — Переговоры с Корниловым по поручению Керен-
ского о посылке в Петроград конного корпуса на
случай выступления большевиков.

7/IX (25/VIII) — Начало движения корниловских войск на Петро-
град.

8/IX (26/VIII) — Обращение Львова к Керенскому по поручению

1	См. приложение VII, Летопись событий к т. XXI, Соч, В. И. Ле-
нина, стр. 582—583,
Корнилова с требованием передачи последнему
власти.

9/IX (27/VIII) Воззвание Керенского «К населению» с призывом
к борьбе против Корнилова. Объявление военного
положения в Петрограде. Воззвание Корнилова «Ко
всем русским людям».

10/IX (28/VIH) — Объявление Временным правительством генерала
Корнилова изменником родине. Аресты корнилов-
цев. Организация под руководством бюро военной
организации большевиков вооруженных рабочих дру-
жин для охраны и обороны Петрограда,

И/IX (29/VIII)—Разложение корниловских войск.

12/IX (30/VIII)— Ликвидация корниловского выступления. Арест ге-
нерала Крымова.

14/IX (I/IX) — Арест генералов Корнилова, Лукомского и Романов-
ского.

Несмотря на всю очевидность изменнических действий,
даже по законам, введенным Временным правительством,
«дело Корнилова» расследовалось крайне медленно и тен-
денциозно.

Постановлением Временного правительства от 29 августа
(1644) была создана «Чрезвычайная Комиссия для расследо-
вания дела о бывшем Верховном Главнокомандующем гене-
рале Корнилове и соучастниках его».

Это постановление констатировало, что Корнилов и его
сообщники учинили явное восстание. Чрезвычайной комиссии
было предоставлено право возбуждать уголовное преследо-
вание в военно-революционных судах. Это вытекало из ква-
лификации преступления в качестве явного восстания. Не-
смотря на полную очевидность преступления, делались вся-
ческие попытки дело Корнилова передать не в военно-рево-
люционный суд, а в военно-окружной суд или даже в гра-
жданский суд. Несмотря на явную безнадежность обосно-
вать такое направление дела, все же нашлись «теоретики»,
взявшиеся за это «обоснование».

21 сентября па совместном заседании Московского юри-
дического общества и Всероссийского союза юристов обсу-
ждался вопрос о деле Корнилова. На этом заседании была
принята резолюция, которая давала «юридическое обоснова-
ние» для смягчения участи генерала Корнилова и его со-
участников: 1) дело Корнилова не подсудно военно-револю-
ционному суду, так как ст. 1 раздела II постановления
о военно-революционном суде относит к его компетенции
лишь преступления, не требующие предварительного след-
ствия, в силу явной очевидности совершенного преступле-
ния. Дело же Корнилова, по мнению «ученых» юристов, не
может быть признано очевидным: действия Корнилова
в одном акте названы мятежом, в другом — явным восста-
нием. Создание следственной комиссии по делу Корнилова
указывает на необходимость его расследования, что также
говорит о неподсудности дела военно-революционному суду.
2) В деле Корнилова участвовали не только военнослужа-
щие, но и лица гражданского ведомства, что также говорит
о неподсудности дела военно-революционному суду. 3) Если
деяния Корнилова квалифицировать по ст. НО воинского
устава о наказаниях, то дело должно рассматриваться
военно-окружным судом с участием присяжных заседателей.
4) Если деяние Корнилова квалифицировать по ст.ст. 99 и 100
Уголовного Уложения и в этом деянии участвовали лица
гражданского ведомства, то дело подсудно гражданскому
суду с участием присяжных заседателей.

Облекая свои контрреволюционные намерения в абстракт-
ную юридическую форму, Московское юридическое обще-
ство и Всероссийский союз юристов стремились максимально
облегчить участь Корнилова и его сообщников.

Разоблачая цели Корнилова и корниловцев, товарищ
Сталин писал: «Их цели «просты и ясны»: «поднятие боеспо-
собности армии» и «оздоровление тыла» для «спасения Рос-
сии».

Для поднятия боеспособности армии «я указал», говорит
Корнилов, — «на необходимость немедленного восстано-
вления закона о смертной казни на театре военных дей-
ствий»

«Дело, очевидно, не в комедийном суде. Дело в том, что
после корниловского выступления, после громких арестов и
«строгого» следствия, власть снова «оказалась» целиком и
без остатка в руках корниловцев. То, чего добивался Корни-
лов силой оружия, постепенно, но неуклонно проводится
в жизнь стоящими у власти корниловцами, хотя и иными
средствами» '1 2.

Проведению комедийного суда «помешала» Октябрьская
революция. Уже в ноябре генерал Корнилов бежал из
тюрьмы на юг России, провел другую кровавую авантюру и
закончил свою жизнь на белом фронте.

1 Стали и, Сол, т. 3, cip. 339,

2 Там же, up. 354.
IX

В уголовном законодательстве Временного правитель-
ства в послеиюльский период наряду с законами террористи-
ческими, открыто направленными против завоеваний револю-
ции, против революционных масс трудящихся, все еще встре-
чаются и законы либеральные, делающие кое-какие уступки.
Но в отличие от мирного периода революции этих либераль-
ных законов становится все меньше и меньше. Приведем не-
сколько примеров.

Восстановив 12 июля смертную казнь, Временное прави-
тельство через два дня—14 июля — издает постановление
о дальнейшем облегчении участи лиц, совершивших уголов-
ные преступления. «Уступка» была ничтожной.

Издав 2 августа постановление «О принятии мер против
лиц, угрожающих обороне государства, его внутренней без-
опасности и завоеванной революцией свободе», Временное
правительство издает акт о введении института условного
досрочного освобождения. Одной рукой ликвидируются пол-
ностью какие бы то ни было гарантии личности, безопасно-
сти граждан и их общественных организаций, восстанавли-
вается произвол царских жандармов и тюремщиков, а дру-
гой рукой вводится... либерально-буржуазный институт
досрочного освобождения.

Это постановление, датированное 1 августа (1326), уста-
навливает следующие правила применения института услов-
но досрочного освобождения.

Приговоренные к срочному лишению свободы могут быть
условно освобождены по отбытии не менее половины устано-
вленного им срока; приговоренные к бессрочному лишению
свободы могут быть условно освобождены по отбытии не ме-
нее 12 лет наказания. Условное освобождение предоста-
вляется в случаях, когда имеются достаточные основания
к тому, что после освобождения осужденный будет вести
«добропорядочный образ жизни». Заключенные освобо-
ждаются в случае, если они согласятся подчиниться некото-
рым условиям пребывания на свободе. «Условия эти могут
касаться воздержания от учинения новых преступных дея-
ний, от порочного поведения, угрожающего общественной
безопасности или порядку (как-то: пьянство, тунеядство,
общение с порочными людьми и т. д.), и подчинения лица
таким мерам, которые вызываются необходимостью пра-
вильного устройства попечения п наблюдения за ним».
Условно освобожденный передается на неотбытую часть
срока под наблюдение и на попечение местного общества
патроната, без ведома которого испытуемый не может отлу-
чаться с места жительства. Если условно освобожденный
в течение испытательного срока совершит новое преступле-
ние или самовольно отлучится из указанного ему места жи-
тельства или нарушит установленные для него испытатель-
ные условия, то условное освобождение может быть отме-
нено.

Условно досрочное освобождение, вводившееся постано-
влением Временного правительства, в своих исходных поло-
жениях, в своей организации соответствовало основам
буржуазной науки уголовного пра'ва, положениям социоло-
гической школы. К сожалению, нет возможности привести
какие-либо данные о практическом применении условно
досрочного освобождения на практике в последние 3 месяца
существования Временного правительства.

Ряд составов преступлений был предусмотрен положе-
нием о выборах в Учредительное собрание (1801), утвержден-
ным 11 сентября. Это была попытка изобразить формаль-
ную охрану свободы и правильности выборов.

В главе IX положения о выборах в Учредительное собра-
ние было предусмотрено около двух десятков составов пре-
ступлений. Остановимся на некоторых из них.

1.	Самовольное снятие, разорвание, закрытие или изменение
публично выставленных воззваний, оповещений или избирательных
списков.

2.	Самовольное вторжение в помещение для предвыборной агита-
ции, уничтожение или повреждение литературы для предвыборной
агитации, угрозы и насилия по отношению к лицам, действующим от
организации избирателей.

3.	Разглашение заведомо ложных сведений с целью подорвать
доверие к кандидатуре.

4.	Подделки или переделки заявления кандидата о его согласии
баллотироваться.

5.	Распространение заведомо неправильных кандидатских спи-
сков и записок.

6	Попытка воспрепятствовать предвыборным собраниям, работе
избирательных комиссий путем насилия, угроз и тому подобных неза-
конных действий.

7.	Попытки духовных лиц оказать влияние на выборы путем
произнесения речей во время богослужения.

8.	Воспрепятствование свободному , осуществлению избирательного
права путем угрозы, обмана, злоупотребления власти или использова-
ния экономической зависимости.
9.	Воспринят основание свободному осуществлению избирательного
права путем организации беспорядков и застращивания.

10.	Производство предвыборной агитации в помещении, где про-
изводятся выборы.

Ill	Склонение избирателя к воздержанию от голосования или
к голосованию в интересах склоняющего посредством обещания лич-
ных или имущественных выгод.

12.	Незаконное участие в выборах.

13.	Умышленное искажение результатов голосования.

14.	Разглашение тайны голосования.

За совершение этих и других преступлений предусматривалось,
в зависимости от тяжести деяния, наказание в виде ареста, заклю-
чения в тюрьме, заключения в исправительном доме и даже в виде
каторги. Преступления, за которые положением было предусмотрено
наказание тюрьмой или более строгое, были подсудны окружным
судам с участием присяжных заседателей; по прочим преступлениям
была определена подсудность мировым судьям.

Таковы были те немногочисленные законодательные
акты Временного правительства послеиюльского периода,
в которых можно видеть отражение остатков либеральной
тактики буржуазии: сюда мы отнесли введение института
условно досрочного освобождения и уголовно-правовую
охрану гарантий выборов в Учредительное собрание.

Большинство актов Временного правительства рассма-
триваемого периода непосредственно выражало контррево-
люционную политику Временного правительства без всяких
прикрас.

Прежде всего следует отметить усиление внесудебной
репрессии.

16 июля Временное правительство издает постановление
«О порядке рассмотрения дел о лицах, арестованных во вне-
судебном порядке» (1077).

Практическим мероприятиям, предусмотренным этим по-
становлением, предшествовало небольшое политическое вве-
дение:

«Государственный переворот, устранив все прежние власти, лишил
общество возможности бороться с врагами нового строя законными
средствами и путями. Естественным последствием такого положения
явилось широкое применение средств общественной самозащиты, вы-
разившееся в производившихся многочисленных арестах слуг прежнего
режима создавшимися общественными организациями. Ныне, когда по-
ставленное народом Правительство получило полную возможность ис-
пользовать все предусмотренные законом меры к защите нового строя
и дарованных им всем гражданам Российского государства прав и
свободы, дальнейшее применение означенных Исключительных мер
является, по убеждению Временного правительства, не только неже-
лательным, но и опасным для дальнейшего укрепления нового строя
и завоеваний революции».
Трудно представить себе более двуличное, трусливое
«обоснование» этого постановления. Оно было издано через
10 дней после начала массовых внесудебных арестов в связи
с июльской демонстрацией. Однако об этих арестах Вре-
менное правительство сочло необходимым умолчать. Эго
постановление ставило под защиту Временного правитель-
ства именно тех «слуг прежнего режима», которые были
арестованы в ходе февральской революции.

Признавая, наконец, дальнейшее применение «рзначенных
исключительных мер» «не только нежелательным, но и опас-
ным», Временное правительство не сочло необходимым ликви-
дировать ранее произведенные внесудебные аресты, а лишь
ввело их в известные рамки. В соответствии с этим Времен-
ное правительство предусмотрело следующие мероприятия:

1)	Запрещение производить задержание, ограничение
в праве свободного избрания места жительства и пользова-
ния свободой слова, в случаях, законом не предусмотрен-
ных. Это запрещение явилось прямым издевательством, так
как после 3—5 июля систематически производились массо-
вые незаконные аресты, закрытие революционных газет
и тому подобные меры.

2)	Отмена положения о мерах к охранению государ-
ственного порядка и общественного спокойствия и о поли-
цейском надзоре, а также правил о чрезвычайной охране
на железных дорогах.

Однако на практике все эти чрезвычайные меры по-
прежнему осуществлялись в широких масштабах, и 19 сен-
тября Временное правительство предоставило министру вну-
тренних дел право подчинять надзору милиции определенный
круг административно высланных лиц.

3)	Сузить действие правил о местностях, объявленных на
военном положении. Это не помешало Временному прави-
тельству вскоре объявить состоящими на военном положе-
нии города Петроград, Москву и ряд других местностей.

4)	Переданные на рассмотрение военных судов дела на
основании отмененных исключительных положений вернуть
к гражданской подсудности.

5)	Для рассмотрения дел об арестованных во внесудеб-
ном порядке создать комиссии, которым предоставить право:
а) продления лишения свободы на срок не свыше 3 месяцев,
б) производства обыска и выемки и в) освобождения задер-
жанного.
Через полмесяца после принятия этого постановления
Временное правительство в корне меняет и эту сюль дву-
смысленную позицию. 2 августа принимается постановление
«О принятии мер против лиц, угрожающих обороне государ-
ства, его внутренней безопасности и завоеванной револю-
цией свободе». Этот документ не только восстановил в пол-
ном объеме внесудебную репрессию, но и возвел ее в прин-
ципиальную основу деятельности органов государственной
власти буржуазии.

Исключительные меры, вводимые Временным правитель-
ством, обосновывались необходимостью «положить предел
деятельности тех лиц, кои свободой, дарованной революцией
всем гражданам, желают воспользоваться лишь для нанесе-
ния непоправимого вреда делу революции и самому суще-
ствованию Государства Российского».

Временное правительство признало недостаточным при-
менение «судебного воздействия к лицам, уже совершившим
преступные деяния», так как такой метод борьбы с опасными
для государства действиями не обеспечивает сохранности
государства. «Долг Правительства предотвратить возмож-
ность преступным замыслам дозревать до начала их осуще-
ствления, ибо во время войны даже краткое нарушение
государственного спокойствия таит в себе великие опас-
ности».

В связи с этим военному министру и министру внутренних
дел были предоставлены исключительные полномочия:

«1) постановлять о заключении под стражу лиц, деятель-
ность которых представляется особо угрожающей обороне
государства, внутренней его безопасности и завоеванной
революцией свободе;

2) предлагать указанным в п. 1 лицам покинуть, в особо
назначенный для сего срок, пределы Государства Россий-
ского с тем, чтобы в случае иевыбытия их или самовольного
возвращения они заключались под стражу в порядке п. 1 на-
стоящего постановления».

Несмотря на «обобщенные» формулировки этого постано-
вления, совершенно ясным представляется тот «круг лиц»,
для которых предназначалась внесудебная репрессия, чью
«преступную деятельность» нужно было пресечь в корне, «до
начала их осуществления». Постановление Временного пра-
вительства ни в малейшей мере не имело в виду бороться
с действительно созревавшими преступными заговорами
монархических групп, объединявшихся вокруг бывшего
царя, генеральскими заговорами, предательскими, изменять
ческими группировками и т. п. контрреволюционными органи-
зациями. В начале августа, когда было издано постановление
Временного правительства, заговор Корнилова «созрел» со-
вершенно открыто, на глазах у всех, и ни военный министр,
ни министр внутренних дел не помышляли о применении
к виновным указанного постановления. Это постановление
«именем революции» боролось против революции — против
партии большевиков, против революционных рабочих и сол-
дат^ против революционного крестьянства. В этом политиче-
ский, классовый смысл постановления Временного прави-
тельства от 2 августа.

Одним из мероприятий Временного правительства «в раз-
витие» данного постановления явилось проведение «раз-
грузки» Петрограда, которая была соединена с выселением
из Петрограда неугодных правительству лиц.

Далее, 29 августа, Москва и Московский уезд были
объявлены на военном положении.

В рассматриваемый период издается ряд постановлений
Временного правительства, изменяющих или дополняющих
нормы Особенной части уголовного законодательства.

Постановлением 4 августа изменяется состав преступле-
ния, предусмотренного ст.ст. 100 и 101 Уголовного уложе-
ния. Новая редакция ст. 100 расширила и без того весьма
широкий состав.

Из приведенных материалов ясно видно, что в после-
июльский "период Временное правительство открыто ломает
завоеванные демократические свободы, усиливает репрессию
на фронте и в тылу, широко применяет внесудебную рас-
праву, стирает по сути дела грани между судом и админи-
стративной репрессией, возрождает под новым названием
военно-полевые суды. Но попытки Временного правитель-
ства задержать победоносный ход развития революции
тщетны.

Великая Октябрьская социалистическая революция смела
и Временное правительство, и его уголовное право.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

СОЗДАНИЕ ОСНОВ СОВЕТСКОГО
УГОЛОВНОГО ПРАВА

ГЛАВА I

великая ОКТЯБРЬСКАЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ
РЕВОЛЮЦИЯ, ЛИКВИДАЦИЯ БУРЖУАЗНОГО УГОЛОВ-
НОГО ПРАВА И ПРОЦЕСС СОЗДАНИЯ СОВЕТСКОГО

УГОЛОВНОГО ПРАВА

I

Характеризуя первый период Великой Октябрьской со-
циалистической революции, товарищ Сталин указывал:

«С точки зрения внутреннего положения этот период
можно охарактеризовать как период разрушения старого
мира в России, как период разрушения всего аппарата
старой буржуазной власти.

Мы теоретически знали, что пролетариат не может взять
просто старую государственную машину и пустить ее в ход.
Это наше теоретическое положение, данное Марксом, цели-
ком подтвердилось на фактах, когда мы встретились с целой
полосой саботажа со стороны царских чиновников, служа-
щих и некоторой части верхушки пролетариата,—полосой,
полной дезорганизации государственной власти.

Первый и самый главный аппарат буржуазного государ-
ства, старая армия и ее генералитет, были сданы на слом.
Это обошлось дорого. В результате этого слома нам при-
шлось временно остаться без всякой армии и подписать Брест-
ский мир. Но другого выхода не было, никакого другого
пути для освобождения пролетариата история нам не давала.

Далее был разрушен, сдан на слом, другой столь же
важный в руках буржуазии аппарат — аппарат чиновничий,
аппарат буржуазной администрации.

В области хозяйственного управления страной наиболее
характерное — это изъятие из рук буржуазии основного
нерва хозяйственной жизни буржуазии—банков. Банки были
изъяты из рук буржуазии, и последняя была оставлена, так
сказать, без души. В дальнейшем идет работа по слому ста-
рых аппаратов хозяйственной жизни и экспроприация бур-
жуазии — отобрание у нее фабрик и заводов и передача их
в руки рабочего класса. Наконец, слом старых аппаратов
продовольствия и попытка построить новые, могущие со-
брать хлеб и распределить его среди населения. В заключе-
ние— ликвидация Учредилки. Вот все те, приблизительно,
меры, которые Советская Россия вынуждена была провести
в этот период в целях разрушения буржуазного государ-
ственного аппарата» С

Описывая важнейшие мероприятия советской власти, на-
правленные на осуществление этих задач, «Краткий курс
истории ВКП(б)» указывает на:

1.	Ликвидацию министерств и создание советских аппа-
ратов управления;

2.	Создание В.С.Н.Х. для управления промышленностью
страны;

3.	Организацию Всероссийской Чрезвычайной Комиссии
по борьбе с контр-революцией и саботажем;

4.	Создание Красной Армии и Флота;

5.	Роспуск Учредительного собрания;

6.	Издание декретов, окончательно ликвидировавших
остатки сословности и неравноправия (декреты об отмене со-
словий, об уничтожении национальных и вероисповедных
ограничений, об отделении церкви от государства и школы
от церкви, о равноправии женщин, о равноправии нацио-
нальностей России);

7.	Издание «Декларации прав народов России»;

8.	Национализацию земли, банков, железных дорог,
внешней торговли, торгового флота, крупной промышлен-
ности;

9.	Отмену иностранных займов, заключенных до октября
1917 года;

10.	Окончание империалистической войны;

1 Сталин, Соч., т. 4, стр. 384—385.
11.	Начало осуществления социалистического строитель-
ства (развертывание социалистического соревнования, учета
и контроля, борьбы с уравниловкой, воспитание социалисти-
ческой дисциплины труда, организация деревенской бедноты
для борьбы с кулачеством, борьбы за хлеб) Ч

Осуществляя грандиозные мероприятия по социалистиче-
скому переустройству общества, советская власть встретила
отчаянное сопротивление старого мира. Буржуазия, антисо-
ветская военщина, буржуазная интеллигенция, кулачество
в своей звериной ненависти к трудящимся массам, к Сове-
там в первые же дни после победы Октября в Петрограде и
Москве делают попытки опрокинуть власть Советов, а после
неудачи переходят к иным методам борьбы с советской
властью. Враги революции организуют сопротивление Сове-
там, используя наиболее отсталые, разложившиеся элементы
старого общества. Это сопротивление выливается в формы
контрреволюционного саботажа, заговоров, восстаний, тер-
рористических и диверсионных актов, шпионажа. С другой
стороны, сопротивление мероприятиям советской власти вы-
ливается в формы хищений и спекуляции, бандитизма, хули-
ганства и иных преступлений, совершаемых элементами раз-
ложения старого общества — контрреволюционерами всех
мастей и их агентурой, — всеми теми, кто пытался противо-
поставить выдержанности, самоотверженности, героизму
миллионов трудящихся свою контрреволюционную, вреди-
тельскую, хищническую, спекулянтскую деятельность.

Социалистическая революция объединила, организовала,
воодушевила на борьбу с капитализмом миллионы трудя-
щихся. Но, как не раз указывал Ленин, в такую историче-
скую эпоху, приводящую в движение миллионные массы лю-
дей, не может не оказаться неустойчивых, разложившихся,
примазавшихся элементов.

В условиях, когда стихия мелкобуржуазной анархичности
«развязывается», неизбежно увеличение общеуголовной ifpe-
ступности: стремление получить материальные блага не по
труду, а в значительно больших размерах, путем совершения
тех или иных имущественных преступлений, и в первую оче-
редь — краж и грабежей; безразличное отношение к государ-
ственному имуществу, стремление незаконно попользоваться
«казенным» добром, отношение к нему, как к «чужому делу»,
и как результат — хищения, растраты государственной соб-

1 См. «История ВКП(б)>. Краткий курс, стр. 204—212.
ственностп; безразличное отношение к нужде, голоду других
и стремление нажиться на этой нужде и как результат —
мошенничество, спекуляция; неуважение к правилам социа-
листического общежития, выражающееся в различного рода
хулиганских действиях; неуважение к личности другого че-
ловека, к ее правам и интересам, стремление поставить свое
«я» превыше всего, проявляющееся в насилиях, в оскорбле-
ниях и других'посягательствах против личности; живучесть
старого, дореволюционного взгляда на женщину, на семей-
ный быт, проявляющаяся в посягательствах на половую сво-
боду, на семью, на детей.

Объяснение этим явлениям следует искать в общей эко-
номической разрухе, доставшейся социалистическому госу-
дарству в наследство от России Романова и Керенского,
в развязывании стихии мелкобуржуазной анархичности у не-
которых отсталых элементов из среды трудящихся, в актив-
ном воздействии на эти элементы со стороны антисоветских
буржуазно-помещичьих слоев населения. Ленин не раз заме-
чал, что сохраняющаяся у некоторой отсталой части рабо-
чих, которые не были отделены «китайской стеной» от всего
старого общества, мелкособственническая психология тол-
кает их на путь воровства, спекуляции, хулиганства, «без-
образий всякого рода» Ч С другой стороны, Ленин наглядно
показывал, как глубоко внедрилась в психологию бедняцких
и середняцких ' масс крестьянства мелкособственническая
психология, веками культивировавшаяся кулаками, помещи-
ками, царизмом, а в условиях социалистической револю-
ции — поддерживаемая и разжигаемая врагами народа.

В период проведения Великой Октябрьской социалисти-
ческой революции борьба со стихией мелкобуржуазной анар-
хичности, с пережитками капитализма только лишь начинала
развертываться; она не могла поэтому еще дать достаточно
ощутимых результатов. Условия периода иностранной интер-
венции и гражданской войны усилили и усугубили трудно-
сти, имевшие место в 1917—1918 гг.

В рассматриваемый период наиболее распространенными
формами уголовных преступлений являются кражи, грабежи,
спекуляция, бандитизм.

Одной из характерных черт уголовной преступности
является перерастание ненасильственных форм имуществен-
ных преступлений в насильственные, а этих последних и,

1 См Лени н, Соч, Т. ХХШ, стр. 57.
в частности, грабежа и бандитизма в антисоветские высту-
пления — в контрреволюционные восстания. Между обще-
уголовными и антисоветскими преступлениями в этот период
невозможно было провести резкого разграничения. Вчераш-
ний вор сегодня становился грабителем, завтра он участво-
вал в бандитском вооруженном нападении, а послезавтра
выполнял заказ контрреволюционной организации — уча-
ствуя в погромах, диверсиях, экспроприациях, террористиче-
ских актах. Уголовные преступники выступали с антисовет-
скими лозунгами, маскируясь под «анархистов», «монархи-
стов», «эсеров» и т. д. А контрреволюционеры всех мастей
совершали тягчайшие преступления, используя бандитские
и хулиганские элементы и не брезгуя «собственноручными»
хищениями, спекуляцией, диверсиями, убийствами и другими
ппеступлениями.

II

Великая Октябрьская социалистическая революция, уни-
чтожив старое, буржуазно-помещичье государство и право,
создала первое в мире социалистическое государство и
право. С Октябрем возникло и социалистическое уголовное
право. «Новая власть, — говорит товарищ Сталин, — создает
новую законность, новый порядок, который является револю-
ционным порядком»

Еще задолго до Октября Ленин, развивая учение револю-
ционного марксизма о диктатуре пролетариата, гениально
предвидел революционное правотворчество широких народ-
ных масс в период социалистической революции. Так, весной
1906 г. Ленин писал: «. . .главной формой освободительного
движения в настоящее время является не легальная борьба
на квази-конституционной почве, а непосредственно-револю-
ционное движение широких народных масс, ломающих поли-
цейско-крепостнические законы, творящих революционное
право и разрушающих насильственным путем органы угнете-
ния народа» 1 2. Эти же мысли Ленин повторил в том же
1906 г.: «... народ, масса населения, неоформленная, «слу-
чайно» собравшаяся в данном месте, сама и непосредственно
выступает на сцену, сама чинит суд и расправу, применяет
власть, творит новое революционное право... Это есть дик-
татура именно революционного народа» 3.

1 Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 10-е, стр. 611.

2 Ленин, Соч., т. IX, стр. 40.

э Там же, стр 119.
Советское уголовное право возникло на развалинах бур-
жуазного права. Оно сразу выявило свое принципиальное,
качественное отличие от буржуазного уголовного права. Ни
о какой «рецепции» буржуазного права, ни о какой преем-
ственности права, правовой идеологии не могло быть и речи.

Уголовное право, созданное советской властью, возникло
и развивалось как качественно отличное, новое уголовное
право, советское социалистическое уголовное право.

Особым, самобытным, отличающимся от путей разви-
тия права эксплоататорских государств, был путь разви-
тия и формирования советского уголовного права. Этот путь
был сформулирован впоследствии в «Руководящих началах
по уголовному праву РСФСР», которые правильно и четко
отразили процесс уничтожения буржуазного уголовного
права, возникновение советского уголовного права и первые
этапы его развития.

Советское уголовное право в первые недели и месяцы су-
ществования советской власти в значительной мере характе-
ризуется как «непосредственно-революционное движение
широких народных масс», «творящих революционное
право»1. Декреты советской власти направляют это- движе-
ние, пропагандируют идеи социализма, разоблачают контрре-
волюционеров, спекулянтов! и хулиганов, указывают на об-
щие задачи борьбы со всеми врагами революции. О законо-
дательстве этого периода Ленин говорил: «У нас была по-
лоса, когда декреты служили формой пропаганды. Над нами
смеялись, говорили, что большевики не понимают, что их
декретов не исполняют; вся белогвардейская пресса полна
насмешек на этот счет, но эта полоса была законной, когда
большевики взяли власть и сказали рядовому крестьянину,
рядовому рабочему: вот как нам хотелось бы, чтобы госу-
дарство управлялось, вот декрет, попробуйте. Простому ра-
бочему и крестьянину мы свои представления о политике
сразу давали в форме декретов. В результате было завоева-
ние того громадного доверия, которое мы имели и имеем
в народных массах. Это было время, это была полоса,
которая была необходима в начале революции, без этого
мы бы не стали во главе революционной волны, а сгалй бы
плестись в хвосте. Без этого не было бы к нам доверия
всех рабочих и крестьян, которые хотели построить жизнь
на новых основах» 2.

1 См. Ленин, Сон, т IX, стр. 40.

а Л е н и н, Соч , т XXVII, стр. 255—256
Для этого периода характерными являются «Обращения
к населению», издававшиеся Советом Народных Комисса-
ров. Таковы, например, обращения «О борьбе с буржуазией
и ее агентами», «О борьбе со спекуляцией», «О борьбе
с контрреволюционным восстанием Каледина, Корнилова»
Дутова, поддерживаемых Центральной радой», «Об аресте
вождей гражданской войны против революции», «О пода-
влении контрреволюционного восстания буржуазии, руково-
димого кадетской партией» и ряд других, изданных в ноябре
и декабре 1917 г.

Однако советская власть уже в первые месяцы своего
существования не ограничивается подобными декретами,
а издает декреты, цель которых — дать массам инструкцию
о конкретной практической работе. Декрет становится дирек-
тивой, инструкцией для практической деятельности; широкое
революционное правотворчество должно конкретизировать,
наполнить практическим содержанием, осуществлять на
практике мероприятия советской власти. Ленин особо остана-
вливался на характеристике этого нового этапа в развитии
советского законодательства: «Есть люди, которые говорят:
«Не нужно было писать такого количества декретов», — и
упрекают Советское правительство за то, что оно взялось за
писание декретов, не зная, как их провести в жизнь. Эти
люди в сущности не замечают, как они скатываются к бело-
гвардейцам. Если бы мы ожидали, что от написания сотни
декретов изменится вся деревенская жизнь, мы были бы
круглыми идиотами. Но если бы мы отказались от того,
чтобы в декретах наметить путь, мы были бы изменниками
социализму. Эти декреты, которые практически не могли
быть проведены сразу и полностью, играли большую роль
для пропаганды. Если в прежнее время мы пропагандиро-
вали общими истинами, то теперь мы пропагандируем
работой. Это — тоже проповедь, но это проповедь дей-
ствием — только не в смысле единичных действий каких-
нибудь выскочек, над чем мы много смеялись в эпоху анар-
хистов и старого социализма. Наш декрет есть призыв, но не
призыв в прежнем духе: «Рабочие, поднимайтесь, свергайте
буржуазию!». Нет, это — призыв к массам, призыв их к пра-
ктическому делу. Декреты, это — инструкции, зо-
вущие к массовому практическому долу.
Вот что важно. Пусть в этих декретах многое негодно,
много такого, что в жизнь не пройдет. Но в них есть мате-
риал для практического дела, и задача декрета состоит
в том, чтобы научить практическим шагам те сотни, тысячи,
миллионы людей, которые прислушиваются к голосу Совет-
ской власти» С

В свете этих указаний Ленина становится ясным значе-
ние уголовных законов в период проведения Великой
Октябрьской социалистической революции и их соотношение
с революционным правотворчеством масс. Было бы большой
ошибкой противопоставлять друг другу советский закон и
революционное правотворчество, первый направлял второе;
революционное правотворчество обогащало законодатель-
ство.

III

В рассматриваемый период советская власть издает
большое число декретов, содержащих уголовно-правовые
нормы. Эти нормы могут быть разбиты на три основных
группы.

Уничтожая старую, буржуазную государственную ма-
шину, советская власть должна была на место буржуазно-
помещичьего суда поставить свой, пролетарский суд, свои
органы социалистического правосудия, наметить принципы
деятельности советского суда К этой группе законов отно-
сятся декреты о суде, определившие деятельность местных
(народных) судов и революционных трибуналов, а также
декрет о создании ВЧК.

«Суд был в капиталистическом обществе преимуще-
ственно аппаратом угнетения, аппаратом буржуазной экс-
плуатации, — писал Ленин в первоначальном наброске
статьи «Очередные задачи Советской власти». — Поэтому
безусловной обязанностью пролетарской революции было не
реформировать судебные учреждения (этой задачей ограни-
чивались кадеты и их отголоски меньшевики и правые'
эсеры), — а совершенно уничтожить, смести до основания
весь старый суд и его аппарат. Эту необходимую задачу
Октябрьская революция выполнила, и выполнила успешно.
На место старого суда она стала создавать новый народный
суд, вернее, Советский суд, построенный на принципе уча-
стия трудящихся и эксплуатируемых классов, — и только
этих классов, — в управлении государством» 3

Изложив политические основания уничтожения старых
судов и создания советских судов-, Ленин формулирует за-

1 Л е н и н, Соч, т XXIV, стр 166—167

2 Ленин, Соч, т. XXII, стр 424
Дачи советского суда «Новый суд нужен был прежде всего
для борьбы против эксплуататоров, пытающихся восстано-
вить свое господство, или отстаивать свои привилегии, или
гайком протащить, обманом заполучить ту или иную ча-
стичку этих привилегий. Но кроме того, па суды, если они
организованы действительно на принципе советских учре-
ждений, ложится другая еще более важная задача. Это —
зацапа обеспечить строжайшее проведение дисциплины и
самодисциплины трудящихся» 1

Эти мысли Ленина были им развиты в окончательном
варианте статьи «Очередные задачи Советской власти».
« . .Революционные массы после 7 ноября (25 октября)
1917 г. вступили на верный путь и доказали жизненность
революции, начав устраивать свои, рабочие и крестьянские,
суды, еще до всяких декретов о роспуске буржуазно-бюро-
кратического судебного аппарата» 1 2.

К числу декретов первой группы нужно отнести декреты
о суде (№ 1, № 2, № 3), ряд постановлений о революционных
трибуналах, инструкции о производстве обысков, арестов,
следствий, о содержании заключенных и т. д. Таким обра-
зом, была создана новая, советская судебная система, и за-
конодательством были охвачены основные звенья этой си-
стемы' местный (народный) суд, революционный трибунал,
военный (полковой, отрядный, ротный, товарищеский) суд,
комиссия для несовершеннолетних преступников.

Обстановка обостренной классовой борьбы, обнаружение
ряда койтрреволюционных заговоров, восстания, мятежи
потребовали, как увидим позже, создания вместо ликвиди-
рованного Военно-революционного комитета при ВЦИК
Всеооссийской Чрезвычайной Комиссии.

В «Очередных задачах Советской власти» Ленин писал*
«Диктатура есть железная власть, революционно-смелая и
быстрая, беспощадная в подавлении как эксплуататоров,
так и хулиганов»3. Поэтому советская власть должна
быстро и беспощадно подавлять сопротивление, которое ока-
зывает ей буржуазия и всевозможные элементы старого об-
щества

Издав декреты о создании советского суда и ВЧК и идя
навстречу революционной инициативе широких народных

1 Ленин, Соч, т ХХП, стр 424

2 Там же, стр 460.

Там же, стр 459
масс, творящих новое, революционное право, советская
власть опубликовывает ряд декретов, непосредственно на-
правленных на подавление контрреволюционных организа-
ций и творимых ими преступлений, а также на решительную
борьбу с другими опасными преступлениями.

Ко второй группе следует отнести декреты, в которых
советская власть острие репрессии направляет на борьбу
с тягчайшими посягательствами на Советское государство.
Сюда необходимо прежде всего отнести уже упомянутые
«Обращения» Совета Народных Комиссаров о борьбе
с контрреволюцией. Эти обращения, изданные в ноябре-
декабре 1917 г., призывали массы трудящихся сплотиться
вокруг Советов, беспощадно бороться с врагами народа, по»
давляя все попытки контрреволюционных заговоров, вое»
станий, мятежей, саботажа, хулиганства, спекуляции.

Осуществляя мероприятия по социалистическому пре-
образованию России, советская власть издает большое ко-
личество декретов, в которых излагаются эти мероприятия
и пути их осуществления. Декреты о национализации земли
и промышленности, о введении восьмичасового рабочего
дня и рабочего контроля, о налогах, о создании Красной
Армии и т. д. — содержали и нормы уголовного права, уста-
навливающие наказуемость невыполнения мероприятий со-
ветской власти. Это — третья группа декретов, содержащих
нормы советского уголовного права.

Изучение законодательства 1917—1918 гг. показывает,
насколько правильно Чрезвычайный VI Всероссийский съезд
Советов в своем постановлении «О точном соблюдении зако-
нов» подчеркнул, что «за год революционной борьбы рабо-
чий класс России выработал основы законов Российской
Социалистической Республики, точное соблюдение которых
необходимо для дальнейшего развития и укрепления власти
рабочих и крестьян в России».

IV

В процессе возникновения и развития советского уголов-
ного права большое значение приобрел вопрос о соотноше-
нии между уголовными законами советской власти и рево-
люционным правотворчеством. Приведем для сопоставления
выдержки из декретов, в которых был затронут этот
вопрос.
1.	Декрет о суде № 1, изданный 24 ноября 1917 г

Ст. 5. Местные суды решают дела именем Российской Респуб-
лики и руководятся в своих решениях и приговорах законами сверг-
нутых правительств лишь постольку, поскольку таковые не отменены
революцией и не противоречат революционной совести и революцион-
ному правосознанию.

Примечание. Отмененными признаются все законы, противо-
речащие декретам ЦИК Советов рабочих, солдатских и крестьянских
депутатов и рабочего и крестьянского правительства, а также про-
граммам-минимум Р. С. Д. партии и партии С. Р.

2.	Декрет о суде № 2, изданный 7 марта 1918 г.:

С г. 37. По гражданским и уголовным делам суд руководствуется
гражданскими и уголовными законами, действующими доныне лишь
постольку, поскольку таковые не отменены декретами Центрального
Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров и не про-
тиворечат социалистическому правосознанию.

3.	Декрет о суде № 3, изданный 20 июля 1918 г.:

Ст. 3. «Предоставить местным народным судам налагать наказа-
ние до 5 лет лишения свободы, руководствуясь декретами рабочего и
крестьянского правительства и социалистической совестью».

4.	Положение о народном суде РСФСР, издан-
ное 30 ноября 1918 г.:

Ст. 22. При рассмотрении всех дел народный суд применяет
декреты рабоче-крестьянского правительства, а в случае отсутствия
соответствующего декрета или неполноты такового—руководствуется
социалистическим правосознанием.

Примечание. Ссылки в приговорах н решениях на законы
свергнутых правительств воспрещаются.

Ст. 23. Народный суд имеет право по своему убеждению опреде-
лить меру наказания, а также постановить пригового об условном или
полном освобождении обвиняемого от всякого наказания. В тех слу,-
чаях, когда в декрете установлено наказание не ниже известной
нормы, народный суд впр(аве уменьшать наказание или совсем освобо-
дить от него, только мотивировав основания смягчения приговора.

Из сопоставления этих законодательных актов видно,
как в процессе роста и укрепления социалистического
государства росло и укреплялось значение советского
закона.

Первый период: ноябрь 1917 г. март 1918 г.
Советский суд осуществляет социалистическое правосудие
на основе социалистического правосознания, на основе
декретов советской власти и использует неотмененные рево-
люцией старые законы.

Второй период: и ю л ь—н о я б р ь 1918 г. Совет-
ский суд осуществляет социалистическое правосудие на
основе советских законов и своего социалистического право-
сознания; запрещения использовать старые законы нет, но
применяются они крайне редко.

Третий период-—с ноября 1918 г. Советский суд
осуществляет советское правосудие на основе советских за-
конов; при отсутствии или неполноте закона руководствуется
своим социалистическим правосознанием. Использование
старых законов категорически запрещено.

В связи с постановлением Чрезвычайного VI Всероссий-
ского съезда Советов особое значение приобретало точное
соблюдение советских законов. Съезд призвал
«всех граждан республики, все органы и всех должностных
лиц Советской власти к строжайшему соблюдению законов
Российской Социалистической Федеративной Советской
Республики, изданных и издаваемых центральной властью
постановлений, положений и распоряжений». Отступления от
законов могли быть допущены «лишь в том случае, если они
вызваны экстренными условиями гражданской войны и
борьбы с контрреволюцией».

В борьбе за осуществление социалистической законности
большое принципиальное значение имело постановление Со-
вета рабочей и крестьянской обороны от 8 декабря 1918 г.
«О точном и быстром исполнении распоряжений центральной
власти и устранении канцелярской волокиты».

Это постановление отмечает большие политические и ор-
ганизационные успехи советской власти за год ее существо-
вания. С другой стороны, в этом постановлении указывается,
что «областные учреждения до сих пор еще продолжают из-
давать свои законы и декреты, нередко противоречащие де-
кретам центральной власти, внося хаос и путаницу в общую
законодательную работу Советской Республики».

На очереди дня стал, таким образом, вопрос о дальней-
шем укреплении революционной законности, о еще более
точном соблюдении законов советской власти, об ограниче-
нии революционного правотворчества и социалистического
правосознания рамками советских социалистических зако-
нов. Осуществлению этих задач в 1918 и последующие годы
помешала начавшаяся иностранная интервенция, обострение
гражданской войны, обусловившие применение ряда чрезвы-
чайных мер. Лишь к концу периода иностранной интервен-
ции и гражданской войны эти вопросы были вновь поста-
влены и разрешены — уже в начале периода борьбы за вос-
становление народного хозяйства,
V

Возникновение советского уголовного права сопровожда-
лось ожесточенной идеологической и организационной
борьбой против декретов советской власти, на основе кото-
рых строились советский суд и органы ВЧК, борьбой против
карательной деятельности органов советской власти.

Эта борьба проводилась широким фронтом не только от-
крытой, но и тщательно законспирированной контрреволю-
ции: кадеты и правые эсеры, меньшевики и левые эсеры,
троцкисты и бухаринцы, старые судебные «деятели» и
антисоветская часть буржуазной профессуры, — все они
вели ожесточенную борьбу против карательной деятельно-
сти органов советской власти. Помимо этого, нужно ука-
зать на идеологические шатания, непонимание сущности
советского уголовного права, извращения его принципов
на страницах советской печати в статьях, посвященных
в 1917—1918 гг, проблемам советского права.

Вскоре после победы Октябрьской революции в Москве
работники Московского окружного суда вынесли резолюцию
о непризнании советской власти и о саботаже ее меро-
приятий: «Протестуя против возмутительного погрома, со-
вершенного в здании московских судебных установлений,
московский окружной суд, как оплот законности и право-
порядка и как охрана государственных и частных интересов,
считает своим долгом, не взирая на происходящую внутри
страны смуту, продолжать свою государственную работу,
руководствуясь и впредь лишь законодательными нормами,
обнародованными правительствующим сенатом в устано-
вленном порядке, и законными решениями правомочной цен-
тральной власти, и посему только вследствие произведен-
ного погрома, препятствующего немедленно приступить к за-
нятиям, московский’ окружной суд в общем собрании, со-
гласно заключению прокурора суда, сего 11 ноября 1917 г.
постановил: временно, впредь до приведения в порядок всего
делопроизводства, приостановить занятия в здании суда, за
исключением занятий административного суда по делам
о выборах в Учредительное собрание»1.

Эта «декларация» по своему стилю очень напоминала
аналогичные декларации, которые судебные деятели опубли-
ковывали в феврале—марте 1917 года. Но тогда они «при-

1 «Русские ведомости», 1917, № 248.
ветствовали» новую «законность» Временного правитель
ства как основанную на непрерывности и преемственности
правопорядка. Буржуазные судебные деятели чувствовали
своим классовым чутьем, что Временное правительство бу-
дет стоять на страже старой законности, что оно не посягнет
на «устои» этой законности — на Судебные уставы, Уложе-
ние о наказаниях и Уголовное уложение. Своим классовым
чутьем судебные деятели Временного правительства чув-
ствовали, что Октябрь принес с собой полное уничтожение
буржуазного правопорядка и законности. Этим и объяс-
няется тот единый антисоветский фронт, которым они встре-
тили советские законы, советское уголовное право.

В связи с изданием декрета о суде № 1 «правительствую-
щий сенат» опубликовал следующее постановление: «Сенат
осведомился о намерении лиц, захвативших власть неза-
долго до созыва Учредительного собрания, которое должно
являться истинным выражением директивной воли русского
народа, посягнуть на самое существование правительствую-
щего сената, в течение слишком 200 лет стоящего на страже
закона и порядка в России. Эти лица, решаясь упразднить
правительствующий сенат и все суды, подрывают самые
основы государственного строя и лишают население послед-
ней его опоры — законной охраны его личных и имуще-
ственных прав. Преступные действия лиц, именующих себя
народными комиссарами, в последние недели свидетель-
ствуют, что они не останавливаются перед применением на-
силия над учреждениями и лицами, ставшими на страже
русского государства. Прежде чем насилие коснется стар-
шего из высших учреждений России и лишит правитель-
ствующий сенат возможности возвысить свой голос в час ве-
личайшей опасности для родины, созванное на основе ст. 14
Учреждения сената общее собрание сената определяет, не
признавая законной силы за распоряжениями каких бы то
ни было самочинных организаций, неуклонно исполнять
впредь до решения Учредительного собрания об образова-
нии власти в стране возложенные на сенат законом обязан-
ности, доколе к этому представляется какая-либо возмож-
ность, о чем и дать знать всем подчиненным местам и ли-
цам» Ч

«Деятели» упраздненного правительствующего сената
возглавили саботаж мероприятий советской власти по про-

1 «Русские ведомости», 1917, № 268.
ведению в жизнь новой, советской системы суда. Военно-
революционный комитет ликвидировал сенат, но провозгла-
шенный работниками сената саботаж был подхвачен и рас-
пространен другими работниками- упраздненных судебных
установлений.

Петроградская и московская адвокатура в специальных
своих собраниях, посвященных изданию декрета № 1 о суде,

выносила открыто антисоветские резолюции.

Бешеная агитация буржуазных судей, сенаторов, адвока-
тов, их борьба против советских карательных органов были
сломлены. Советский суд был создан на развалинах бур-

жуазного суда.

Говоря об организации
«.. .путь, который прошла
к социалистической армии,

советского суда, Ленин писал:
Советская власть в отношении
она сделала также и по отно-

шению к другому орудию господствующих классов, еще
более тонкому, еще более сложному — к буржуазному суду,
который изображал собою защиту порядка, а на самом деле
был слепым, тонким орудием беспощадного подавления экс-

плуатируемых, отстаивающим интересы денежного мешка.
Советская власть поступила так, как завещали поступать все
пролетарские революции, — она отдала его сразу на слом.
Пусть кричат, что мы, не реформируя старый суд, сразу от-
дали его на слом. Мы расчистили этим дорогу для настоя-
щего народного суда и не столько силой репрессий, сколько
примером масс, авторитетом трудящихся, без формально-
стей, — вот что сделает из суда, как орудия эксплуатации,
суд, как орудие воспитания на прочных основах социалисти-
ческого общества»

Советский суд был создан вопреки саботажу и идеологи-
ческой борьбе с ним. Буржуазные профессора на страницах
тогда еще не ликвидированной контрреволюционной печати

повели ожесточенную, полную лжи и клеветы агитацию про-
тив советских народных судов, революционных трибуналов,
чрезвычайных комиссий. Обычно спокойный, «академиче-
ский» стиль этих профессоров изменяет им. Они не скупятся
на эпитеты, говоря о «советских комиссарах юстиции», не
жалеют красок и своей фантазии для создания лживых исто-
рий и рассказов «очевидцев», бывших в «подвалах чрезвы-
чайки». И в этих потоках лжи и клеветы участвуют и левые

1 Ленин, Сон., т. XXII, стр. 212.
эсеры, и законспирированные тогда троцкистско-бухарин-
ские враги народа.

В этих исключительно тяжелых условиях советские кара-
тельные органы опираются на революционные массы.

Для характеристики сопротивления деятельности совет-
ских карательных органов со стороны левых эсеров можно
привести следующие факты.

В связи со вхождением в Совет Народных Комиссаров
левых эсеров им было поручено 7 декабря 1917 г. руковод-
ство некоторыми наркоматами, в частности Народным ко-
миссариатом юстиции. «Располагая аппаратом комиссариата
юстиции, некоторые левые эсеры (в особенности нарком
юстиции И. 3. Штейнберг) использовали предоставленную
им власть для освобождения арестованных по приказу
СНК контрреволюционеров, для их защиты, оказания им по-
кровительства и проч. Работа левых эсеров в следственных
комиссиях Революционного трибунала и Петроградского со-
вета (утвержденных СНК в начале декабря 1917 г.) сопро-
вождалась рядом конфликтов с большевистскими членами
комиссий. В этих органах, ведших энергичную борьбу про-
тив кадетов, правых эсеров и других контрреволюционных
партий (особенно развивших антисоветскую деятельность
в связи с созывом Учредительного собрания), — левые эсеры
тормозили работу большевиков. Бешеная кампания лжи и
клеветы, организованная буржуазной прессой в целях ди-
скредитации большевиков, была подхвачена и частью левых
эсеров ...»1

Приказом тогдашнего наркома юстиции левого эсера
Штейнберга было отдано распоряжение об освобождении
группы членов контрреволюционной организации «Союза
защиты Учредительного собрания». Незаконность этого при-
каза обсуждалась на заседании Совета Народных Комисса-
ров, который принял предложенное Лениным и Сталиным по-
становление: «Совет Народных Комиссаров признает, что
какие бы то ни было изменения постановления комиссии
Дзержинского, как и других комиссий, назначенных Сове-
тами, допустимы только путем обжалования этих постано
влений в Совет Народных Комиссаров, а никоим образом не
единоличным распоряжением Комиссара Юстиции. Совет
Народных Комиссаров признает далее, что выступление

1 «Ленинский сборник XXI, редакционные примечания к разделу
«Конфликт с левыми эсерами», стр ПО.
Штейнберга и Карелина с освобождением арестованных
ночью 18—19. XII было и формально и по существу
неправомерным, так как противоречило не только правам
комиссии Дзержинского, но и прямому решению Совета На-
родных Комиссаров, принятому вечером 18.XII, о задержа-
нии арестованных для выяснения личностей.

Ленин, Сталин.»1.

Лево-эсеровское руководство НКЮ поддерживало кле-
ветнические утверждения о взяточничестве и других пре-
ступлениях следственной комиссии при Петроградском со-
вете. Совет Народных Комиссаров в конце февраля 1918 г.
заслушал доклад ревизионной комиссии, специально создан-
ной по этому поводу. По этому докладу Совет Народных
Комиссаров принял постановление, в котором, bi частности,
указывалось: «Заслушав доклад ревизионной комиссии над
следственной комиссией, — СНК констатирует, что все об-
винения против ответственных руководителей следственной
комиссии во взяточничестве и других преступлениях или не-
благовидных деяниях ни на чем не основаны и что весь по-
ход против них представляет собою часть общей злостной
кампании лжи и клеветы, направленной против рабоче-кре-
стьянской власти представителями, агентами и наемниками
буржуазии. Принимая во внимание, что расследование ве-
лось совершенно открыто, что все заинтересованные и при-
косновенные лица знали о производящемся расследовании
из газет и имели в течение шести недель полную возмож-
ность представить все данные и дать все показания, осве-
щающие деятельность следственной комиссии со всех сто-
рон, СНК объявляет расследование законченным и дело
о следственной комиссии ликвидированным» 1 2.

Эта резолюция была лично написана Лениным.

Другим примером торможения мероприятий советской
власти со стороны лево-эсеровского руководства НКЮ
была изданная в конце декабря Инструкция революцион-
ным трибуналам. Декретом № 1 о суде (ст. 8) были со-
зданы революционные трибуналы «для борьбы против
контрреволюционных сил, в видах принятия мер огражде-
ния от них революции и ее завоеваний, а равно для реше-
ния дел о борьбе с мародерством и хищничеством, сабо-
тажем и прочими злоупотреблениями торговцев, промыш-

1 «Ленинский сборник» XXI, стр. 111.

2 Там же, стр. 116—117.
ленников, чиновников и проч ». Казалось бы, что револю-
ционные трибуналы, призванные по мысли законодателя
к борьбе с контрреволюцией, должны были обладать пра-
вом суровой репрессии. Однако лево-эсеровское руковод-
ство НКЮ своей Инструкцией революционным трибуналам
крайне ограничило их права в применении необходимых
в тех условиях мер репрессии.

Исключив применение смертной казни, Инструкция ли-
шала революционные трибуналы той репрессивной силы, ко-
торой они должны были обладать.

Революционные трибуналы смогли стать действительно
карательным органом социалистического государства лишь
после того, как левые эсеры были изгнаны из НКЮ.
В июне 1918 г НКЮ, возглавляемый большевиками, издает
постановление, отменяющее лево-эсеровские циркуляры и
предоставляющее революционным трибуналам право при-
менять любые меры наказания, в том числе и смертную
казнь. В этом постановлении НКЮ, включенном в Собрание
узаконений \ указывалось, в частности. «Революционные
трибуналы в выборе мер борьбы с контрреволюцией, сабо-
тажем и проч не связаны никакими ограничениями,
за исключением тех случаев, когда в законе определена
мера в выражениях «не ниже» такого-то наказания».

Наконец, необходимо упомянуть о попытке лево-эсеров-
ского руководства НКЮ в конце 1917 г. разработать Уго-
ловное уложение Советского государства, приспособив для
этого Уголовное уложение 1903 г.

Декрет № 1 о суде содержал, как указывалось, ссылку
на возможность применения старых законов, но оговаривал
эту возможность такими условиями, которые фактически
сводили на нет применение царских законов. Советский суд
мог применить старые законы в случае, если эти законы:
1) нс отменены революцией, 2) не противоречат декретам со-
ветской власти, 3) не противоречат социалистическому пра-
восознанию, 4) не противоречат партийной программе. Прак-
тически было бы очень трудно найти сколько-нибудь значи-
тельные и существенные уголовные законы царской России,
которые бы отвечали этим условиям.

Порочность и вредность лево-эсеровского проекта «Со-
ветского уголовного уложения» состояла, следовательно, не
в том, что старое законодательство приспосабливалось к ну-

1 СУ 1918, № 44
ждам Советского юсударства. Составленная левыми эсе*
рами «Инструкция местным и окружным народным судам
о применении уголовных законов» противоречила самому
духу советского законодательства, противоречила указа-
ниям партии и высказываниям Ленина о революционном
правотворчестве, о сущности и задачах советских декретов
периода ноября 1917 г.июня 1918 г.

В предисловии к упомянутой Инструкции составители
указывали, что она избавляет судей от необходимости
уяснять в каждом отдельном случае, отменен или не отме-
нен тот или иной закон революцией. В основу Инструкции
было положено Уголовное уложение Российской империи
1903 года. Число статей было сокращено с 687 до 378
В Инструкции были инкорпорированы и некоторые де-
креты советской власти Затея оказалась совершенно не-
жизненной. советский суд Инструкцией не воспользовался Ч

Если обратиться к анализу деятельности троцкистов и
бухаринцев в период 1917—1918 гг., то нетрудно будет убе-
диться, как их тщательно законспирированная контррево-
люционная деятельность направлялась в те годы против со-
ветского законодательства, против путей его развития, на-
чертанных Лениным, против карательной деятельности орга-
нов советской власти. Так, при обсуждении в ЦК партии
вопроса об аресте вождей контрреволюции из кадетского
лагеря, организовавших антисоветскую демонстрацию «в за-
щиту Учредительного собрания», против ареста контррево-
люционеров выступил Бухарин. Резкий отпор этому высту-
плению Бухарина, защищавшему контрреволюционеров из
лагеря кадетов, дал товарищ Сталин Намеченные Советом
Народных Комиссаров мероприятия по ликвидации кадет-
ской контрреволюции были осуществлены.

В июне 1918 г. в Петрограде по планам и руками правых
эсеров, действовавших по заданию агентов Антанты, был
убит один из руководителей Петроградской партийной орга-
низации— Володарский. Петроградские рабочие считали
необходимым на белый террор ответить массовым красным
террором. Но Зиновьев и другие тогда еще не разоблачен-
ные и глубоко замаскированные враги народа всячески тор-
мозили осуществление этого требования пролетарских масс

1 Несмотря на розыски этой Инструкции, изданной в начале
1918 г, нам до сих пор не удалось ее найти Сведения о ней по-
черпнуты из книги проф М М Исаева «Общая часть уголовного
права РСФСР», ГИЗ, 1925 г
В связи с этим Ленин написал очень резкое письмо: «Проте-
стую решительно! Мы компрометируем себя: грозим даже
в резолюциях Совдепа массовым террором, а когда до дела,
тормозим революционную инициативу масс, вполне
правильную. Это не-воз-мож-но! Террористы будут считать
нас тряпками. Время архивоенное. Надо поощрять энергию
и массовидность террора против контрреволюционеров, и
особенно в Питере, пример коего решает»1.

Обрисовывая задачи советского суда, Ленин отмечал
крупные недостатки в его деятельности в 1917—1919 гг.
«.. .Наши революционные и народные суды, — писал он, —
непомерно, невероятно слабы. Чувствуется, что не сломлен
еще окончательно унаследованный от ига помещиков и бур-
жуазии народный взгляд на суд, как на нечто казенно-чу-
ждое. Нет достаточного сознания того, что суд есть орган
привлечения именно бедноты поголовно к государственному
управлению (ибо судебная деятельность есть одна из фун-
кций государственного управления), что суд есть орган
власти пролетариата и беднейшего крестьянства, — что суд
есть орудие воспитания к дисциплине»1 2.

Подвергая столь резкой критике первые шаги деятельно-
сти революционных трибуналов и народных судов, Ленин
указывал, что «надо уметь находить, отдавать под суд и ка-
рать беспощадно» 3 4.

Суровые условия классовой борьбы требовали, чтобы со-
ветские карательные органы не проявляли к своим врагам
излишней мягкости.

«.. .Подобная мягкость только подрывает крепость
советской власти, — говорил товарищ Сталин. — Мы со-
вершили ошибку, проявляя подобную мягкость по отноше-
нию к врагам рабочего класса. Если бы мы повторили и
дальше эту ошибку, мы совершили бы преступление по от-
ношению к рабочему классу, мы предали бы его интересы»1.

Эту же мысль товарищ Сталин развивал в беседе с ино-
странными рабочими делегациями в 1927 г.: « . .Мы не хо-
тим повторять ошибок парижских коммунаров. Парижские
коммунары были слишком мягки в отношении версальцев, за
что их с полным основанием ругал в свое время Маркс.

1 «Ленинский сборник» XVIII, стр. 169.

2 Ленин, Соч., т. XXII, стр. 460.

3 Там же.

4 Л е п и н, Сталин, Избранные произведения в одном томе,
Партиздат, 1936, стр. 24.
А за свою мягкость они поплатились тем, что, когда Тьер
вошел в Париж, десятки тысяч рабочих были расстреляны
версальцами. Не думают ли товарищи, что русские буржуа
и помещики менее кровожадны, чем версальцы во Франции?
Мы знаем, во всяком случае, как они расправлялись с ра-
бочими, когда занимали Сибирь, Украину, Северный Кавказ
в союзе с французскими и английскими, японскими и амери-
канскими интервенционистами»

На необходимость осуществления суровых мер борьбы
с врагами революции указывал Ленин, говоря о деятельно-
сти ВЧК. На митинге сотрудников ВЧК в годовщину Ок-
тябрьской революции в 1918 г. Ленин отметил значение ВЧК,
указав и на недостатки в ее работе: «В глубоких массах
укрепилась мысль о необходимости диктатуры, несмотря на
ее тяжесть и трудность. Вполне понятно примазывание
к ЧК чуждых элементов. Самокритикой «мы их отшибем.
Для нас важно, что ЧК осуществляет непосредственно ди-
ктатуру пролетариата, и в этом отношении их роль неоце-
нима, иного пути к освобождению масс, кроме подавления
путем насилия эксплуататоров, — нет. Этим и занимается
ЧК, в этом их заслуга перед пролетариатом»2.

Из высказываний Ленина, относящихся к первому году
деятельности советских карательных органов, с полной яс-
ностью вытекали и задачи советского уголовного права, и его
принципиальное отличие от буржуазного уголовного права,
и специфические особенности советского уголовного права
в период проведения Октября.

Г Л АВА II

ПЕТРОГРАДСКИЙ ВОЕННО-РЕВОЛЮЦИОННЫЙ
КОМИТЕТ И ЕГО БОРЬБА С ПОСЯГАТЕЛЬСТВАМИ

НА СОВЕТСКИЙ СТРОЙ

I

В первые же дни победы Октябрьской социалистической
революции перед советской властью встала задача борьбы
с контрреволюцией и другими тяжкими преступлениями.
Органы Вре’менного правительства, призванные бороться
с преступностью, ликвидировались в ходе Октябрьской

1 Сталин, Вопросы ленинизма, изд 9-е, стр 313

- Ленин, Соч, т XXIII, стр. 274.
революции и сами являлись источниками тягчайших посяга-
тельств на советскую власть. Новая, только еще формирую-
щаяся в центре, власть не могла сразу создать органы, ко-
торые бы осуществляли такую важную функцию, как охрана
государства от посягательств на него. Вся эта обстановка
требовала суровой и решительной борьбы со всеми теми, кто
своими преступными действиями посягал на новую власть —
власть пролетариата.

Осуществление этой задачи в центре выпало на долю
Петроградского Военно-революционного комитета, который
непосредственно после победы Октября в Петрограде вы-
полняет функции борьбы с контрреволюцией и другими
тяжкими преступлениями.

Созданный по решению ЦК партии Военно-революцион-
ный комитет при Петроградском Совете явился «легальным
штабом» Октябрьской революции1. Избранный 16 октября
1917 г. на расширенном заседании ЦК партии партийный
центр во главе с товарищем Сталиным руководил Военно-
революционным комитетом Велика и многообразна была
деятельность Военно-революционного комитета: подготовка
и проведение Октябрьского восстания, организация и осуще-
ствление разгрома контрреволюционных войск Керенского,
борьба с контрреволюцией, поддержание вооруженной си-
лой революционного порядка — все эти задачи осуществлял
Военно-революционный комитет.

24 октября (6 ноября) — накануне начала Октябрьского
восстания — Военно-революционный комитет обратился
с воззванием «К населению Петрограда»:

«Граждане’ Контрреволюция подняла свою преступную голову.
Корниловцы мобилизуют силы, чтобы раздавить Всероссийский съезд
советов и сорвать Учредительное собрание. Одновременно погромщики
могут попытаться вызвать на улицах Петрограда смуту и резню.

Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов берег па
себя охрану революционного порядка от контрреволюционных и по-
громных покушений.

Гарнизон Петрограда не допустит никаких насилий и бесчинств
Население призывается задерживать хулиганов и черносотенных аги-
таторов и доставлять их комиссарам совета в близлежащую войско-
вую часть. При первой попытке темных элементов вызвать па улицах
Петрограда смуту, грабежи, поножовщину и стрельбу преступники
будут стерты с лица земли.

1 См «Историю ВКП(б)». Краткий курс, стр. 197,
Граждане* Мы призываем вас к полному спокойствию и само-
обладанию. Дело народа и революции в твердых руках» У

Таким образом, накануне восстания Военно-революцион-
ный комитет становился органом пролетарской охраны ре-
волюционного порядка

25 октября (7 ноября) в 10 часов утра Военно-револю-
ционный комитет в обращении «К гражданам России», на-
писанном Лениным, сообщал о свержении Временного пра-
вительства и о переходе государственной власти в руки
органа Петроградского Совета — Военно-революционного
комитета 1 2.

В дальнейшем Военно-революционный комитет под руко-
водством Ленина и Сталина ликвидирует остатки вооружен-
ных сил Керенского, пытавшихся наступлением на Петро-
град и восстанием в Петрограде свергнуть советскую
власть. Успешная ликвидация вооруженных сил Керенского
и подавление восстания юнкеров выдвигают перед Военно-
революционным комитетом задачи активной борьбы с
контрреволюцией, в особенности с контрреволюционным
саботажем, контрреволюционной агитацией и пропагандой,
с бандитизмом, со спекуляцией и другими тягчайшими пре-
ступлениями. Военно-революционный комитет становится ор-
ганом охраны революционного порядка — прообразом ВЧК.

Первоначально неся название Петроградского Военно-
революционного комитета, хотя деятельность его имела
всероссийское значение, он вскоре преображается
в Военно-революционный комитет при ВЦИК. Местные
военно-революционные комитеты в своей деятельности руко-
водствуются его указаниями и образцами его деятельности.

Процесс ликвидации буржуазно-помещичьего права,
суда, тюрем, разведки был не столь быстрым, как этого тре-
бовала обстановка. Новые советские суды создавались на
местах стихийно, еще до издания декрета о суде № 1; раз-
вертывалась деятельность следственных комиссий, красно-
гвардейских отрядов, ведших борьбу с контрреволюцией,
бандитизмом, спекуляцией.

Военно-революционный комитет как раз и явился тем
органом пролетарского государства, который своей воору-

1 Документы Великой пролетарской революции, ОГИЗ, 1938, т I.
стр 42

2 См Лени н, Соч, т XXII, стр. 3.
женной силой, непосредственным действием, своим автори-
тетом осуществлял борьбу со всеми врагами революции.

Военно-революционный комитет явился, таким образом,
первым острым карательным органом пролетарской дикта-
туры.

II

В ночь на 26 октября (8 ноября) после взятия Зимнего
дворца революционными рабочими и солдатами под руко-
водством большевистской партии во главе с Лениным и
Сталиным было арестовано Временное правительство и
члены его препровождены в Петропавловскую крепость.

В Военно-революционный комитет было сделано следую-
щее сообщение:

«. .. 25 октября в 2 часа 10 минут ночи арестованы. . . по поста-
новлению Военно-революционного комитета: контр-адмирал Вердерев-
ский, министр государственного призрения Кишкин, министр торговли
и промышленности Коновалов, министр земледелия Маслов, министр
путей сообщения Ливеровский, управляющий военным министерством
генерал Маниковский, министр труда Гвоздев, министр юстиции Малян-
тович, председатель экономического комитета Третьяков, генерал
для поручений Борисов, государственный контролер Смирнов, министр
просвещения Салазкин, министр финансов Бериадский, министр ино-
странных дел Терещенко, помощники особоуполномоченного Времен-
ного правительства Гутенберг и Пальчинский, министр почт и теле-
графов и внутренних дел Никитин и министр исповеданий Карташев. . .
Все министры отправлены в Петропавловскую крепость» Ч

Тогда же Военно-революционный комитет предписывает
начальнику одиночной тюрьмы «Кресты» освободить со-
державшихся там политических заключенных, арестованных
Временным правительством.

Всем армейским комитетам и Советам солдатских депу-
татов была дана телеграмма, призывавшая арестовывать
офицеров, не подчинившихся революции:

« .. Воешю-революционный комитет призывает революционных
солдат бдительно следить за поведением командного состава. Офи-
церы, которые прямо и открыто не присоединились к совершившейся
революции, должны быть немедленно арестованы как враги.

. . . Утайка армейскими организациями этого приказа от солдат-
ских масс равносильна тягчайшему преступлению перед революцией
и будет караться по всей строгости революционного закона»2.

26 октября (8 ноября) Всероссийский съезд Советов, из-
вещая об аресте министров Временного правительства, пред- 1 2

1 Документы Великой пролетарской революции, ОГИЗ, 1938,
т. I, стр1. 52.

2 Там же, стр. 51,
писывает всем армейским организациям принять меры для
ареста Керенского. '«Всякое пособничество Керенскому будет
караться, как тяжкое государственное преступление» С

27 октября (9 ноября) Военно-революционный комитет
обращается ко всем фронтовым и тыловым армейским, кор-
пусным, дивизионным и ротным комитетам и Советам рабо-
чих, солдатских и крестьянских депутатов с призывом аре-
стовать Корнилова и его соучастников, изобличенных в ка-
честве врагов народа:

«Военно-революционный комитет в согласии с общим голосом
солдат, рабочих и крестьян постановил немедленно доставить гене-
рала Корнилова и всех изобличенных участников его заговора как
врагов народа и революции в Петроград для заключения в Петропав-
ловскую крепость и для немедленного предания строгому военно-
революционному суду. Сопротивляющихся этому постановлению коми-
тет объявляет изменниками революции и распоряжения их объявляет
недействительными и не подлежащими исполнению»2.

Наряду с решительными мерами против врагов револю-
ции имели место и случаи, когда к этим врагам применялись
исключительно мягкие меры, приведшие в дальнейшем
к весьма пагубным последствиям. Об этой излишней мягко-
сти к врагам — к генералам Временного правительства,
к эсеро-меньшевистским министрам Временного правитель-
ства — впоследствии говорили, как указывалось выше,
Ленин и Сталин.

Так, 27 октября (9 ноября) 1917 г. были освобождены
«под честное слово» все бывшие министры-«социалисты»,
содержавшиеся в Петропавловской крепости.

История гражданской войны последующих лет ярко по-
казала, как использовали «честное слово» эти враги народа,
не жалевшие сил для борьбы с революцией.

5 (18) ноября Военно-революционный комитет выдал
пропуск генералу Краснову и его жене для следования в Ве-
ликие Луки на соединение с 1 Донской казачьей дивизией.
Этот пропуск, выданный на «честное генеральское слово»,
также был использован во вред революции.

Развитие классовой борьбы, к счастью, очень скоро пока-
зало недопустимость проявления подобной мягкости к вра-
гам революции. 1 2

1 Документы по истории гражданской войны в СССР, ОГИЗ,
1940, стр. 20.

2 Документы Великой пролетарской революции, ОГИЗ, 1938, т. I,
стр. 60.
В борьбе с контрреволюцией перед Военно-революцион-
ным комитетом стояла задача не только раскрытия и ликви-
дации всевозможных контрреволюционных заговоров и вос-
станий, но и систематического надзора, контроля, повышения
бдительности по отношению к выходившим в первые месяцы
после Октября газетам — кадетско-эсеро-меньшевистского
толка, которые сеяли ложь и антисоветскую агитацию и про-
паганду.

Военно-революционный комитет, осуществляя стоявшие
перед ним задачи, имел перед собой врагов, которые боро-
лись с революцией двояко: «. . .с одной стороны, действуя
извне, приемами Савинковых, Гоцов, Гегечкори, Корнило-
вых, заговорами и восстаниями, их грязным «идеологиче-
ским» отражением, потоками лжи и клеветы в печати каде-
тов, правых эсеров и меньшевиков; — с другой стороны, эта
стихия действует изнутри, используя всякий элемент разло-
жения, всякую слабость для подкупа, для усиления недисци-
плинированности, распущенности, хаоса» Г Поэтому Военно-
революционному комитету предстояло вести решительную
борьбу не только с контрреволюционными заговорами и вос-
станиями, но и другими тяжкими посягательствами на Со^
ветское государство

III

Саботаж мероприятий советской власти стал в первый же
месяц существования Советского государства одной из рас-
пространенных форм классовой борьбы со стороны помещи-
ков и капиталистов, их агентуры в лице части высших слу-
жащих государственных и частных предприятий и учре-
ждений.

В своих выступлениях, статьях, заметках Ленин неодно-
кратно указывает на исключительную опасность саботажа.
В своем обращении к населению от 7 (20) ноября 1917 г.
Ленин призывает революционные массы, сплотившиеся во-
круг Советов, установить строжайший революционный по-
рядок, беспощадно подавлять попытки анархии со стороны
врагов народа, арестовывать и предавать суду вредителей
и саботажников.

В обращении к Военно-революционному комитету от
имени Совета Народных Комиссаров от 12 (25) ноября
1917 г. Ленин специально указывает на задачу осуществле-

1 Ленин, Соч., т. XXII, стр. 459—460.
пия решительных мер по отношению к саботажникам и спе-
кулянтам. «Все лица, — говорится в этом документе, — ви-
новные в такого рода действиях, подлежат по специальным
постановлениям Военно-революционного комитета неме-
дленному аресту и заключению в тюрьмах
Кронштадта, впредь до предания военно-революцион-
ному суду» 1.

Борьба с саботажем явилась, таким образом, одной из
важнейших задач Военно-революционного комитета.

7 (20) ноября Военно-революционный комитет призвал
всех граждан к борьбе с саботажем. В этом обращении от-
мечалось, что «богатые классы оказывают сопротивление
новому советскому правительству, правительству рабочих,
солдат и крестьян Их сторонники останавливают работу
государственных и городских служащих, призывают пре-
кращать службу в банках, пытаются прервать железнодо-
рожные и почтово-телеграфные сообщения и т. п.». Военно-
революционный комитет предупреждал всех этих саботаж-
ников и их вдохновителей, что «если они не прекратят свой
саботаж и доведут до приостановки подвоза продоволь-
ствия — первыми тяготу созданного ими по-
ложения почувствуют они сами»1 2.

Таковы были первые шаги Военно-революционного коми-
тета в борьбе со злейшими преступлениями врагов народа.
Однако, как и следовало ожидать, подобное предупрежде-
ние не оказало должного воздействия на саботажников из
среды высшего чиновничества и служащих частнокапитали-
стических предприятий. Государственные учреждения (в том
числе и старые «судебные установления», не прекращавшие
своей деятельности вопреки постановлениям советской вла-
сти), банки, железные дороги, продовольственные органы,
органы связи и т. д. и т. п. — были охвачены саботажем.
Тогда 9 (22) ноября Военно-революционный комитет в экс-
тренном извещении делает новое предупреждение
саботажникам:

« . .верхи чиновничества правительственных учреждений, банков,
казначейства, железных дорог, почт ш телеграфов саботируют и под-
рывают работу правительства, направленную на обеспечение фронта
продовольствием. Казначейство и государственный банк не выдают

1 Ленин, Сталин, Избранные произведения, 1917 г, Гос-
тюлитиздат, 1938, стр. 529

2 Документы по истории гражданской войны в СССР, ОГИЗ, 1940,
стр. 23.
денег, необходимых на посылку продовольственных комиссаров и
охранительных воинских отрядов в ближайшие для продовольствия
пункты страны. Каждый час промедления может стоить жизни ты-
сячам солдат. Контрреволюционные чиновники являются самыми
бесчестными преступниками по отношению к голодающим и умирающим
братьям на фронте.

Военно-революционный комитет делает этим преступникам по-
следнее предупреждение. В случае малейшего сопротивления или про-
тиводействия с их стороны по отношению к ним будут приняты меры,
суровость которых будет отвечать размерам совершаемых имя пре-
ступлений» а.

После издания постановления Совета Народных Комис-
саров, предлагавшего Военно-революционному комитету
принять решительные меры к искоренению саботажа и спе-
куляции, Военно-революционный комитет от увещеваний и
предупреждений переходит к непосредственным действиям.
21 ноября (4 декабря) Военно-революционный комитет из-
дает приказ, в котором указывается, что продолжение са-
ботажа грозит тяжелыми последствиями:

« . .для поекращения саботажа чиновничества Военно-революцион-
ный комитет требует, чтобы чиновники государственного банка и всех
казначейств немедленно приступили к занятиям. Неисполнение нас-оя-
щего приказа грозит тяжелыми последствиями для саботирующих.

Главнокомандующему по обороне Петрограда принять самые ре-
шительные меры к введению нормальных занятий в названных учре-
ждениях, не останавливаясь перед арестами, высылкой из столицы,
а для призывных возрастов — снятием с учета»1 2.

Наконец, 26 ноября (9 декабря) Военно-революционный
комитет издает постановление, объявляющее саботажников
врагами народа:

«Чиновники государственных и общественных учреждений, сабо-
тирующие работу в важнейших отраслях народной жизни, объявляются
врагами народа Их имена будут отныне опубликовываться во
всех советских изданиях, и списки врагов народа будут вывешиваться
во всех публичных местах.

Люди, которые усугубляют хозяйственную разруху и подрывают
продовольствие армии и страны, являются отверженцами и не имеют
права на пощаду. Они объявляются под общественным б о й-
котом. Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов,
профессиональные союзы, кооперативы и все вообще народные орга-
низации приглашаются установить над контрреволюционными чинов-
никами, подрывающими народную власть, бдительный й суровый над-
зор. Отверженцы не должны встречать ниоткуда поддержки. Кто не
хочет работать с народом, тому нет места в рядах народа.

1 Документы Великой пролетарской революции, ОГИЗ, 1938, г. I,
стр. 216.

2 Т а м же, стр. 283.
К позорному столбу саботажников!

Бойкот преступным шемшжам капитала» Г

Как уже указывалось, саботаж имел место и в старых
«судебных установлениях», чиновники которых не подчиня-
лись распоряжениям советской власти. Следственно-проку-
рорские работники Временного правительства, чрезвычайная
следственная комиссия Временного правительства не сла-
гали своих полномочий, освобождали из-под стражи опас-
ных преступников, царских генералов и министров.

22 ноября (5 декабря) Военно-революционный комитет
рассматривал вопрос о незаконном освобождении из-под
стражи царского министра Протопопова.

Приводим выдержки из протокола заседания Военно-
революционного комитета:

«Слушали: выпущен на свободу чрезвычайной следственной ко-
миссией Протопопов, что военно-следственная комиссия Военно-рево-
люционного комитета узнала со слов солдат Николаевского военного
госпиталя, которые пришли довести об этом до сведения Военно-
революционного комитета. Протопопов подвергнут вторично аресту.
Военно-следственная комиссия доводит до сведения, что решили ли-
квидировать чрезвычайную следственную комиссию, если будет
нужно — арестовать.

Тов. Урицкий предлагает-

1.	Предписать всем тюремным комиссарам усилить надзор.

2.	Учредить следстьие определенному лицу, а не всей следствен-
ной комиссии.

Предложение принято.

Чрезвычайная следственная комиссия и камера прокурора судеб-
ной палаты немедленно закрываются впредь до распоряжения и над
ней учреждается следствие комиссара по делам юстиции.

Тов. Молотов предлагает: напечатать в газетах, что все чиновники
старого режима освобождались старой чрезвычайной следственной
комиссией.

Принято. 3. В связи с освобождением лиц старого режима назна-
чить чрезвычайную следственную комиссию в Зимнем Дворце.
4. -Предупредить все больницы, где находятся чиновники старого
режима, что освобождение их без разрешения Военно-революцион-
ного комитета повлечет к привлечению виновных к военно-револю-
ционному суду» 1 2.

Наконец, следует в качестве примера саботажа со сто-
роны чиновников «судебных установлений» указать, что
вопреки декрету о суде № 1 продолжали функционировать:

1 Документы Великой пролетарской революции, ОГИЗ, 1938, т. I,
с гр 309.

£ Там же, стр. 287.
правительствующий сенат, 1лавный военный суд, военно-
прокуро| ский надзор, коммерческий суд и т д 29 ноября
(12 декабря) эти судебные учреждения были закрыты и
установлен военный караул для охраны дел и имущества.

В конечном счете саботаж верхушки чиновничества и
высших служащих был сломлен, и в осуществлении этой за-
дачи, несомненно, значительна была роль Военно-револю-
ционного комитета, сочетавшего методы убеждения с ме-
тодами принуждения

IV

Одной из задач пролетарского государства на другой
день после Октябрьской революции явилась беспощадная
борьба с хищениями государственного имущества, со спе-
куляцией, с бандитизмом, хулиганством и другими престу-
плениями Об этом писал Ленин в своем обращении «К на
селению» \ призывая массы подавить попытки анархии со
стороны пьяниц, хулиганов, контрреволюционеров, об
этом же писал Ленин в обращении Совета Народных Комис-
саров к Военно революционному комитету, требуя от по
следнего решительных мер к искоренению саботажа, спеку-
ляции и хищений 1 2

Спекулянт, хищник, бандит, погромщик, пьяный хулиган,
контрреволюционер — все эти враги революции пытались
расшатать устанавливавшийся революционный порядок.

Военно-революционному комитету, успешно боровшемуся
с контрреволюционными заговорами, восстаниями, сабота-
жем, одновременно приходилось направлять острие своей ре-
прессии и на бандитов, спекулянтов, мародеров, хищников,
пьяных погромщиков и других преступников

27 октября (9 ноября) 1917 г Военно-революционный ко-
митет предписал коменданту 2-го городского района про-
извести обыски и облавы в подозрительных местах для пре-
сечения тайной продажи вина и оружия С той же целью
24 ноября (7 декабря) было постановлено закрыть все к тубы
и притоны, где производилась игра в карты

Контрреволюционные элементы, тесно связанные со все-
возможными бандитскими шайками, с погромщиками и дру-
гими элементами разложения, всячески стимулировали дея
тельность этих элементов для внесения беспорядка, анархии,

1 См Ленин Сон, т XXII стр 54—56

2 См т а м ж е стр 78
смуты в жизнь революционного Петрограда. Военно-рево’
люционный комитет 28 октября (10 ноября) обратился к на-
селению Петрограда и его окрестностей со следующим воз-
званием:

«Граждане! Военно-революционный комитет Петроградского совета
ставит одной из главных своих задач снабжение на справедливых на-
чалах всего городского населения продуктами первой необходимости.
Военно-революционный комитет принимает все необходимые меры для
обеспечения столицы припасами.

Военно-революционный комитет объявляет, что он не допустит
никакого нарушения революционного порядка.

Воровство, разбои, нападения, погромные попытки будут немед-
ленно караться. Виновные в этих преступлениях будут беспощадно
судимы военно-революционным судом.

Рабочие, солдаты и матросы!

Зорко смотрите за темными силами, старающимися бросить тень
на петроградский гарнизон и пролетариат» Ц

Организованные контрреволюционными силами разгромы
винных складов приносили серьезный вред. Необходимо
было принять решительные меры для немедленного пресече-
ния пьяных погромов.

28 ноября (11 декабря) Военно-революционный комитет
издал следующий приказ:

«1. Лица, занимающиеся тайной выделкой или продажей алко-
голя, его суррогатов или вообще алкогольных напитков, предаются
военно-революционному суду и подвергаются штрафу вплоть до кон-
фискации всего имущества.

2.	Лица, повинные в хищении вина с целью продажи его, подвер-
гаются наказанию, указанному в № 1.

3.	Лица, задержанные в пьяном м виде, арестовываются и пре-
даются военно-революционному суду»1 2"

Для борьбы с пьяными погромами были брошены отряды
Красной гвардии и воинские части. 29 ноября (12 декабря)
Военно-революционный комитет издал приказ по коменда-
туре Красной гвардии и полковым комитетам Петрограда:

«По приказу Военно-революционного комитета:

Г. Немедленно арестовывать всех пьяных и лиц, про которых
имеется основание полагать, что они участвовали в хищении из вин-
ного склада Зимнего Дворца и прочих других складов. Полковым
комитетам проверять состав рот и задерживать всех участников раз-
громов винных складов.

2	, Немедленно при районных комендатурах Красной гвардии обра-
зовать революционные суды, а в воинских частях — гласные товари-

1 Документы Великой пролетарской революции, ОГИЗ, 1938, г. I,
стр. 71.

2 Там же, стр. 313,
цепкие суды по всем проступкам, унижающим достойно во гражда-
нина воина

3	Предать немедленно всех пьяниц и лиц, участвовавших в хище-
нии, революционным и товарищеским судам и немедленно судить их

4	. Революционным и товарищеским судам выносить приговоры не
свыше шести месяцев общественных работ.

5	Особой ответственности подвергнуть и судить полной нерой
всех чипов, несущих караулы при винных складах и не исполняющих
свой гражданский долг.

6	. Немедленно сообщить о всех арестованных и о выпеченных
приговорах в Военно-революционный комитет» Ч

Особое внимание Военно-революционный комитет обра-
тил на борьбу со спекуляцией и хищениями. Еще 26 октября
(8 ноября), т. е. на другой день после Октябрьского вос-
стания, Военно-революционный комитет предписал, чтобы
все торговые заведения нормально работали в установлен-
ное время и в установленном порядке. Осуществляя
борьбу со спекуляцией, Военно-революционный комитет
5 (18) ноября предписал задерживать спекулянтов и конфи-
сковать привозимые ими продукты.

В соответствии с предписанием Совета Народных Комис-
саров” Военно-революционный комитет 10 (23) ноября объ-
явил врагами народа хищников, мародеров, спекулянтов и
разработал конкретные меры для борьбы с ними:

«Хищники, мародеры, спекулянты объявляются врагами народа

Лица, виновные в этих тягчайших преступлениях, будут немед-
ленно арестовываться по специальным ордерам Военно революцион-
ного комитета и отправляться в кронштадтские тюрьмы впредь до
предания их военно-революционному суду

Всем общественным организациям, всем честным гражданам
Военно-революционный комитет предлагает обо всех известных слу-
чаях хищения, мародерства, спекуляции немедленно доводить до све-
дения Военно-революционного комитета.

Борьба с этим злом — общее дело всех честных людей. Военно-
революционный комитет ждет поддержки от всех, кому дороги инте-
ресы народа В преследовании спекулянтов, мародеров Военно-револю-
ционный комитет будет беспощаден» 1 2.

В развитие этого постановления и осуществлявшихся на
его основе мероприятий Военно-революционный комитет
30 ноября (13 декабря) сформировал Центральную контроль-
ную разгрузочную комиссию, которой были предоставлены
широкие права в борьбе со спекуляцией и мародерством.
В этом постановлении указывалось:

1 Документы Великой пролетарской революции, ОГИЗ, 1938, т. I,
стр. 315

2 Там же, стр. 226.
«С момента образования вышеуказанной комиссии, к ней перехо-
дит исключительное право реквизиции всех товаров, скрываемых
с целью спекуляции или саботажа, независимо от их количества или
мес гонахождения.

Центральная контрольная разгрузочная комиссия наделяется ши-
рокими полномочиями по борьбе с мародерством и со спекуляцией
и на ее усмотрение передаются все заявления о скрываемых мароде-
рами и спекулянтами продовольственных и других продуктах» 1

Осуществляя свои задачи в борьбе с контрреволюцией,
хищениями, спекуляцией, бандитизмом, Военно-революцион-
ный комитет опирался на широкие массы революционных ра-
бочих и солдат Карательная деятельность Военно-револю-
ционного комитета основывалась на политике партии, на-
правлялась непосредственно Лениным и Сталиным. В своей
деятельности Военно-революционный Комитет исходил из
декретов II Всероссийского съезда Советов, Совета Народ-
ных Комиссаров, Всероссийского Центрального Исполни-
тельного Комитета Эти декреты, нередко обращенные не-
посредственно к Военно-революционному комитету, содер-
жали лишь общие директивы, общую линию борьбы
с контрреволюцией. Военно-революционный комитет дол-
жен был наполнять конкретным содержанием, конкретным
действием эти общие директивы партии и правительства.

Старое право Романова — Керенского было уничтожено
вместе со сломом их государственной машины На основе
широкого правотворчества революционных масс рождалось
новое, советское социалистическое право. Караульная дея-
тельность Военно-революционного комитета, опиравшегося
на героизм, инициативу, выдержанность вооруженных рабо-
чих и солдат, явилась одним из источников нового права,
новой, революционной социалистической законности

Военно-революционный комитет впервые — практически,
в неписанном законе — осуществлял ленинско-сталинские
принципы сочетания убеждения и принуждения.

В карательной деятельности Военно-революционного ко-
митета определялись впервые — опять-таки в неписанном
законе, на практике — цели и задачи борьбы с контрреволю-
цией, хищениями, спекуляцией, бандитизмом, устанавлива-
лись критерии опасности этих преступлений, вырабатыва-
лись карательные меры, которые в дальнейшем вылились
в систему советского уголовного права.

1 Документы Великой пролетарской революции, ОГИЗ, 1938 i I,
стр 317,
ГЛ AB A HI

ВСЕРОССИЙСКАЯ ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ
И ЕЕ БОРЬБА С КОНТРРЕВОЛЮЦИЕЙ

I

Образование советского правительства, создание много-
численных органов социалистического государства, а с дру-
гой стороны, усложнение форм классовой борьбы, развитие
новых видов контрреволюции — потребовали создания спе-
циального органа по борьбе с контрреволюцией, саботажем
и другими тяжкими преступлениями.

В конце ноября (начале декабря) 1917 г. Дзержин-
ский на заседании Военно-революционного комитета поста-
вил вопрос о создании комиссии для борьбы с контрреволю-
цией. .

5 (18) декабря Военно-революционный комитет объявил
о прекращении своего существования и о передаче дел в со-
ответствующие органы государственной власти:

«1. Военно-революционный комитет, выполнив свои боевые задачи
в дни петроградской революции и считая, что дальнейшие работы
Военно-революционного комитета должны быть переданы отделу по
борьбе с контрреволюцией при Центральном Исполнительном Комитете
советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, постановляет:
ликвидировать все отделы, работающие при Военно-революционном
комитете, и все дела передать в соответствующие отделы Централь-
ного Исполнительного Комитета, Совету Народных Комиссаров и
Петроградскому и районным советам рабочих и солдатских депутатов.

4.	Военно-следственной комиссии предписывается в срочном по-
рядке приступить к ликвидации всех своих дел и передать их
в ведение военно-революционного трибунала при Петроградском
совете рабочих и солдатских депутатов.

8.	Все ордера на право обыска, ареста, реквизиции, конфискаций
от имени Военно-революционного комитета выдаются только за под-
писью двух членов ликвидационной комиссии Военно-революционного
комитета и за печатью ЦИК советов рабочих и солдатских депута-
тов (второго созыва).

9.	В целях осуществления наибольшего контроля в каждом от-
дельном случае при производстве обысков необходимо присутствие
членов районных советов рабочих и солдатских депутатов, комисса-
риата или членов домовых комитетов.

10.	Лица, уличенные в подделках печати, подписей и т. д, будут
предаваться военно-революционному суду и подвергнуты высшей
революционной каре»1.

1 Документы Великой пролетарской революции, ОГИЗ, 1938, т. I,
стр. 323.
Декрет об организации ВЧК не был опубликован. «Этот
орган, — говорил товарищ Сталин, — был создан на другой
день после Октябрьской революции, после того, как обнару-
жились всякие заговорщицкие, террористические и шпион-
ские организации, финансируемые русскими и заграничными
капиталистами»

19—20 декабря Ленин в записке Дзержинскому писал:

«Товарищу Дзержинскому.

К сегодняшнему Вашему докладу о мерах борьбы с са-
ботажниками и контрреволюционерами.

Нельзя ли двинуть подобный декрет:

О борьбе с контрреволюционерами и са-
ботажниками.

Буржуазия, помещики и все богатые классы напрягают
отчаянные усилия для подрыва революции, которая должна
обеспечить интересы рабочих, трудящихся и эксплуатируе-
мых масс.

Буржуазия идет на злейшие преступления, подкупая от-
бросы общества и опустившиеся элементы, спаивая их для
целей погромов. Сторонники буржуазии, особенно из выс-
ших служащих, из банковых чиновников и т. п., саботирую”
работу, организуют стачки, чтобы подорвать правительство
в его мерах, направленных к осуществлению социалистиче-
ских преобразований. Доходит дело даже до саботажа про-
довольственной работы, грозящего голодом миллионам
людей.

Необходимы экстренные меры борьбы с контрреволюцио-
нерами и саботажниками» 1 2.

20 декабря 1917 г. Совет Народных Комиссаров принял
постановление о создании ВЧК:

«Назвать комиссию Всероссийской Чрезвычайной Комиссией при
Совете Народных Комиссаров по борьбе с контрреволюцией и сабо-
тажем и утвердить ее.

Задачи комиссии.

1.	Преследовать п ликвидировать все кон ^революционные и
саботажнические попытки и действия по всей России, со стороны
кого бы они ни исходили.

2	Предание суду Революционного Трибунала всех саботажников
и контрреволюционеров и выработка мер борьбы с ними.

3.	Комиссия ведет только предварительное расследование, по-
скольку это нужно для пресечения. Комиссия разделяется на отделы:
1) информационный, 2) организационный отдел (для организации

1 Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 9-е, стр. 312.

2 Ленин, Соч., т. XXII, стр. 126.
борьбы с контрреволюцией по всей России) и филиальный отдел,
3) отдел борьбы.

Комиссия сконструируется окончательно завтра. Пока действует
ликвидационная комиссия В. Р. комитета. Комиссия обращает вни-
мание на печать, саботаж и др. прав, (правых. — Ред.) эсеров (,)
саботажников и стачечников. Меры — конфискация, водворение, лише-
ние карточек, опубликование списков врагов народа и т. д.»1.

На первых порах деятельность комиссии, как указыва-
лось в постановлении Совета Народных Комиссаров, пред-
полагалась ограниченной рамками предварительного рассле-
дования и принятия лишь некоторых профилактических
мер — конфискации, лишения карточек, опубликования спи-
сков врагов народа.

II

Победоносному шествию советской власти пытались со-
противляться контрреволюционеры всех мастей, не только
в центре, но и на местах — на Дону, на Украине, на Урале,
в Сибири, на Кавказе. Обращение Совета Народных Ко-
миссаров «Ко всему населению», датированное 9 декабря
1917 г., следующим образом характеризует эти попытки
контрреволюции:

«В то время, как представители рабочих, солдатских и крестьян-
ских депутатов советов открыли переговоры с целью обеспечить
достойный мир измученной стране, враги народа — империалисты,
помещики, банкиры, их союзники, казачьи генералы предприняли
последнюю отчаянную попытку сорвать дело мира, вырвать власть
из рук советов, землю из рук крестьян и заставить солдат, матросов
и казаков истекать кровью за барыши русских и союзных империали-
стов. Каледин на Дону, Дутов на Урале подняли знамя восстания,
кадетская буржуазия дает им необходимые средства для борьбы про-
тив народа. Родзянко, Милюковы, Гучковы, Коноваловы хотят вер-
нуть себе власть и при помощи Калединых, Корниловых и Дутовых
превращают трудовое казачество в орудие для своих преступных
целей. Каледин ввел на Дону военное положение, препятствуя до-
ставке хлеба на фронт, и собирает силы, угрожая Екатерипославу,
Харькову и Москве. К нему на помощь прибыл бежавший из заклю-
чения Корнилов, тот самый, который в июле ввел смертную казнь и
шел походом на революционный Петроград В Оренбурге Дутов аре-
стовал Исполнительный комитет и Военно-Революционный комитет,
разоружил солдат и пытался овладеть Челябинском, чтобы отрезать
сибирский хлеб, направляемый на фронт и в города. Караулов громит
чеченцев и ингушей на Кавказе. Политическим штабом этого восста-
ния является центральный комшет кадетской партии. Буржуазия
предоставляет десятки миллионов контрреволюционным генералам на
дело мятежа против народа и его власти. Буржуазная Центральная

1 «Правда», 1927 г., № 290.
Рада Украинской Республики, ведущая борьбу против украинских
советов, помогает Калединым стягивать войска на Дон, мешает со-
ветской власти направить необходимые военные силы по земле брат-
ского украинского народа для подавления калединского мятежа.
Кадеты, злейшие враги народа, подготовлявшие вместе с капита-
листами всех стран нынешнюю мировую бойню, надеются изнутри
Учредительного собрания притти на помощь своим генералам Каледи-
ным, Корниловым, Дутовым, чтобы вместе с ними задушить народ» 1.

В связи с этими восстаниями внутренней контрреволюции,
действовавшей по планам иностранных империалистических
государств, советская власть принимает меры для военного
подавления и уничтожения контрреволюции.

Совет Народных Комиссаров издает ряд декретов и об-
ращений, разоблачающих контрреволюционную сущность
восстаний:

1.	«О борьбе с контрреволюционным восстанием Кале-
дина, Корнилова, Дутова, поддерживаемыми Центральной
Радой» (9 декабря 1917 г.).

2.	«Об аресте вождей гражданской войны против рево-
люции» (11 декабря 1917 г.).

3.	«О подавлении контрреволюционного восстания бур-
жуазии, руководимого кадетской партией» (13 декабря
1917 г.).

4.	«О признании Советом Народных Комиссаров Народ-
ной Украинской республики и о предъявленном Централь-
ной Раде ультиматуме ввиду ее контрреволюционной дея-
тельности» (17 декабря 1917 г.).

В этих постановлениях Совета Народных Комиссаров со-
общается о военных мероприятиях советской власти, осуще-
ствляемых для ликвидации контрреволюционных восстаний.
Помимо этого, Совет Народных Комиссаров’ объявил вне за-
кона вождей заговоров, объявил кадетскую партию пар-
тией врагов народа; члены руководящих органов партии
кадетов подлежали аресту. «Какое бы то ни было содей-
ствие контрреволюционерам со стороны мятежного населе-
ния или железнодорожного персонала будет караться по
всей тяжести революционных законов».

ВЧК с первых же дней ее организации развернула энер*
гичную борьбу с контрреволюцией. В конце декабря была
ликвидирована контрреволюционная организация «Союз
спасения родины и революции»; в январе удалось вскрыть
и ликвидировать контрреволюционную организацию «Орел»,

J СУ 1917 г, Ks 4,
вербовавшую офицеров в южные белогвардейские армии.
В тот же период ВЧК раскрыла антисоветский заговор
контрреволюционной части членов Учредительного собрания
«Союз Учредительного собрания». Члены этого «Союза»
в декабре 1917 г. провели демонстрацию и сделали попытку
самочинного открытия Учредительного собрания. ВЧК лик-
видировала и эту контрреволюционную организацию. В фев-
рале 1918 г. ВЧК раскрывает большой антисоветский за-
говор, который пытался использовать наступление немцев на
западе и создание белогвардейских армий на юге для осуще-
ствления восстания и свержения советской власти. Заго-
ворщики располагали законспирированными центрами и их
филиалами в Петрограде, Москве и других городах. В те-
леграмме всем Советам ВЧК сообщала о раскрытии этого
заговора.

В апреле 1918 г. ВЧК производит ликвидацию анархиче-
ских организаций в Москве. Эти организации, в значитель
ной своей части объединившие уголовные банды, занимали
в Москве ряд зданий. Они совершали дерзкие налеты на
советские учреждения. В обращении к населению ВЧК ука-
зывала, что одной из важнейших ее задач является «борьба
за полную безопасность и неприкосновенность личноеги и
имущества граждан от произвола и насилия самовольных
захватчиков и бандитов, разбойников и обыкновенного
жулья, осмеливающегося выдавать себя за анархистов, крас-
ногвардейцев и членов других революционных организа-
ций». ВЧК сообщала, что в отношении этих преступников
ею будет осуществляться расстрел виновных на месте пре-
ступления. В середине апреля войска ВЧК ликвидируют
анархистские организации, пытавшиеся оказать вооружен-
ное сопротивление.

В конце мая 1918 г. ВЧК ликвидирует контрреволюцион-
ный «Союз защиты родины и свободы», возглавлявшийся
правым эсером Савинковым. Последний и его ближайшие
сообщники бегут и через некоторое время организуют вос-
стания в Ярославле и других городах, также разгромлен-
ные при участии отрядов ВЧК.

К числу открытых восстаний, преследовавших цель свер-
жения советской власти, следует отнести мятеж чехо-слова-
ков, начавшийся в конце мая 1918 г. и организованный
меньшевистско-эсеровскими контрреволюционными группи-
ровками по согласованию с иностранной разведкой. В мя-
теже чехо-словаков приняли участие остатки «Союза за-
щиты родины и свободы», эсеровская «Народная армия»,
кулацкие отряды. Ликвидация чехо-словацкого мятежа была
осложнена изменой главнокомандующего войск, действо-
вавших против чехо-словаков, левого эсера Муравьева. Му-
равьев был арестован в июле 1918 г. и при попытке сопро-
тивления убит. Принятыми мерами чехо-словацкий мятеж,
быстро распространившийся по Волге, Уралу и Сибири, был
ликвидирован советскими войсками.

Другой попыткой открытого восстания с целью сверже-
ния советской власти был мятеж левых эсеров. Левые
эсеры, первоначально признавшие завоевания Октября,
после подписания Брестского мира и образования комите-
тов бедноты становятся на путь заговора против) совет-
ской власти Поставив своей целью срыв Брестского мира
и организацию вооруженного восстания, левые эсеры свя-
зались с иностранной разведкой, установили связь с лево-
эсеровскими организациями на местах, имея свою агентуру
даже в ВЧК, где заместителем председателя был левый
эсер. 6 июля был убит германский посол Мирбах проник-
шими к нему по подложному мандату левыми эсерами.
После убийства Мирбаха левые эсеры открыли мятеж
в Москве, арестовали Дзержинского, председателя Москов-
ского Совета и ряд других лиц. Мятежники заняли здание
ВЧК, телеграф, телефон, казармы и произвели артиллерий-
ский обстрел Кремля; по телеграфу были даны теле-
граммы «о свержении большевиков». Число мятежников
в Москве превышало тысячу человек, обладавших ору-
диями, броневиками, пулеметами и гранатами.

7 июля Ленин телеграфировал Сталину, находившемуся
в это время в Царицыне, о том, что левый эсер убил бомбой
Мирбаха. Это убийство, указывает Ленин, явно в ин-
тересах монархистов или англо-французских капиталистов.
Левые эсеры, не желая выдать убийцу, арестовали Дзержин-
ского и начали восстание против советской власти. «По-
всюду необходимо подавить беспощадно этих жалких и
истеричных авантюристов, ставших орудием в руках контр-
революционеров. .. Итак, будьте беспощадны против левых
эсеров и извещайте чаще» У

На эту телеграмму Сталин ответил: «Ваше сообщение
принято. Все будет сделано для предупреждения возмож-

J G Т я л и н, Сон*, Т. 4, стр 420, прцм, 23,
ных неожиданностей Будьте уверены, что у нас не дрогнет
рука »1

Лево эсеровский заговор и мятеж во время V Всероссий-
ского съезда Советов в Москве потребовал от ВЧК большой
энергии и быстроты действия для его ликвидации Пода-
влением мятежа руководил Ленин, указывая конкретные
меры по его ликвидации и поимке восставших «Передать
всем волостным, деревенским и уездным Совдепам
Московской губернии Разбитые банды восставших против
Советской власти левых эсеров разбегаются по окрестно-
стям Убегают вожди всей этой авантюры Принять все
меры к поимке и задержанию дерзнувших восстать против
Советской власти Задерживать все автомобили Везде
опустить шлагбаумы на шоссе Возле них сосредоточить
вооруженные отряды местных рабочих и крестьян Есть
сведения, что один броневик, который был у восставших,
бежал за город Принять все меры к задержанию этою
броневика» 1 2

Энергично принятыми мерами лево-эсеровскии мятеж был
голавлей в Москве, на Восточном фронте и в других местах

V Всероссийский съезд Советов 9 июля принял постано-
вление об исключении левых эсеров из Советов В этом по-
становлении, в частности, отмечалось

«2 Убийство германского посла явилось составной частью за-
говора направленного на то чтобы путем вооруженною восстания
передать власть из рук рабочих и крестьянских советов в руки аван-
тюристической партии которая стремится во что бы то ни стало во-
влечь Россию в воину действуя в этом отпоше] ии заодно с руюкой
контрреволюционной буржуазией и с англо французскими империя
листами наступающими в настоящий момент на Советскую Рес-
публику с Мурманского Севера

3 Всероссийский сързд Советов целиком и полностью одобряет
энергичную политику Совета Народных Комиссаров, направленную на
ликвидацию преступной и безумной авантюры левых эсеров и требует
суровой кары для преступников с оружием в руках посягнувшие на
Советскую власть и поставивших страну перед непосредственной
опасностью новой войны»

Ставили перед собой цель свергнуть советскую власть
путем вооруженных восстаний и террористических актов и
различные меньшевистско-эсеровские группировки, действо-
вавшие по п чанам империалистических государств, в пользу
которых они занимались шпионажем и от которых получали
финансовую и иную материальную помощь

1 Сталин, Соч т 4 стр 118

2 Ленин, Соч, т XXIX, стр 486
Эсеры и меньшевики принимали участие в большинстве
антисоветских заговоров и восстаний Так, они участвовали
в восстании в Петрограде и Москве после победы пролета-
риата, в походе Краснова—Керенского на Петроград,
в организации и проведении чехо-словацкого мятежа, в са-
винковско-перухровском мятеже, в антисоветском перево-
роте в Архангельске, в агитации за оккупацию Украины гер-
манскими войсками, в целом ряде кулацких восстаний
В годы иностранной интервенции и блокады они — актив-
ные участники и пособники многих заговоров, мятежей, вос-
станий в тылу Советской России и сообщники белогвардей-
ских правительств за линией фронта

Этим, однако, не исчерпывается перечень тягчайших
контрреволюционных преступлений эсеро-меньшевиков
Они — организаторы и исполнители гнусных террористиче-
ских актов против руководителей партии и правительства,
диверсионных актов на предприятиях и железных дорогах,
вооруженных ограблении и тому подобных преступлений
Контрреволюционные эсеро-меньшевистские организации,
действуя по заданиям иностранных государств, подготовили
и совершили ряд террористических актов

В связи со злодейским покушением на жизнь Ленина
ВЦИК 30 августа 1918 г в 22 ч 40 м выпускает обращение
«Всем Советам рабочих, крестьянских, красноармейских де-
путатов, всем армиям, всем, всем, всем», подписанное пред-
седателем ВЦИК Свердловым Это обращение, разоблачая
цели покушения контрреволюции на жизнь Ленина, призы-
вает всех честных советских граждан ответить «беспощад-
ным массовым террором против всех врагов революции»

На другой день после покушения эсеров на жизнь
Ленина Сталин и Ворошилов телеграфир\ют на имя Сверд-
лова о том, что «Военный совет Северо-Кавказского воен-
ного округа, узнав о злодейском покушении наймитов бур
жуазии на жизнь величайшего революционера в мире,
испытанного вождя и учителя пролетариата, товарища
Ленина, отвечает на это низкое покушение из-за угла орга-
низацией открытого, массового систематического террора
против буржуазии и ее агентов» 1

2 сентября 1918 г ВЦИК выносит специальное постано-
вление о том, что «за каждое покушение на деятелей Со-
ветской власти и носителей идей социалистической револю-

* С т т л и н Соч, т 4, стр 128
ции будут отвечать все контрреволюционеры и всевдохно-
вители их. На белый террор врагов рабоче-крестьянской
власти рабочие и крестьяне ответят массовым красным тер-
рором против буржуазии и ее агентов».

В тот же день ВНИК, исходя из создавшегося внутренне-
го и внешнего положения Советской России, провозглашает:
«Советская республика превращается в военный лагерь».

5 сентября 1918 г. Совет Народных Комиссаров, заслу-
шав доклад председателя ВЧК Дзержинского, принимает
постановление о введении красного террора как меры обес-
печения тыла. Совет Народных Комиссаров постановляет,
что 1) «необходимо обеспечить Советскую Республику от
классовых врагов путем изолирования их в концентра-
ционных лагерях»; 2) «подлежат расстрелу все лица, при-
косновенные к белогвардейским организациям, заговорам и
мятежам» и 3) «необходимо опубликовать имена всех расстре-
лянных, а также основания применения к ним этой меры».

ВЧК провела большую работу по выявлению и ликвида-
ции террористических организаций, осуществивших в Петро-
граде убийство Урицкого и Володарского, а в Москве — по-
кушение на Ленина и готовивших покушения на Сталина и
Свердлова. Введение красного террора потребовало от ВЧК
напряжения всех сил для борьбы с контрреволюцией, для
уничтожения наиболее опасных врагов народа и изоляции
всех прочих антисоветских элементов.

III

Эсеро-меньшевистская контрреволюция опиралась на ку-
лацкие восстания. «Волна кулацких восстаний перекиды-
вается по России. Кулак бешено ненавидит советскую
власть и готов передушить, перерезать сотни тысяч рабо-
чих»,— писал Ленин в августе 1918 г.1.

Разоблачая кулачество и его идеологию, Ленин указы-
вал: «Беспощадная война против этих кулаков! Смерть им!
Ненависть и презрение к защищающим их партиям: правым
эсерам, меньшевикам и теперешним левым эсерам! Рабочие
должны железной рукой раздавить восстания кулаков, за-
ключающих союз против трудящихся своей страны с чуже-
земными капиталистами» 1 2. Кулацкие восстания и мятежи,
возглавляемые эсерами, меньшевиками, буржуазными на-

1 Ленин, Соч., 1. XXIII, стр 206,

2 Т а м ж е, стр. 207,
ционалистами, прокатились волной по Советской России —
по центральным губерниям, по Сибири, Украине, Средней
Азии и Кавказу. В ряде мест они сделались опорными ба-
зами для развертывания деятельности белогвардейских ар-
мий. В центральных же губерниях кулацкие мятежи и вос-
стания были ликвидированы решительными мерами воору-
женных рабочих, красногвардейских отрядов и отрядов
вчк.

Ликвидацией ряда кулацких мятежей руководил Ленин,
отдававший на места указания о мерах для подавления.
В телеграмме Пензенскому губисполкому 10 августа 1918 г.
Ленин писал: «Необходимо с величайшей энергией, быстро-
той и беспощадностью подавить восстание кулаков, взяв
часть войска из Пензы, конфискуя все имущество восстав-
ших кулаков и весь их хлеб»

В телеграмме Задонскому исполкому Воронежской гу-
бернии Ленин 17 августа того же года указывал: «Дей-
ствуйте самым решительным образом против кулаков и сню-
хавшейся с ними левоэсеровской сволочью. Обратитесь
с воззваниями к бедноте. Организуйте ее. Запросите помощи
от Ельца. Необходимо беспощадное подавление кулаков
кровопийцев» 2.

В июле 1918 г. был поднят мятеж терского контрреволю-
ционного казачества во главе с меньшевиком Георгием Би-
чераховым. Мятеж поддерживался добровольческой армией
и интервентами и распространился почти по всей Терской
области; мятежники создали «казачье-крестьянское прави-
тельство». Успешная ликвидация мятежа была произведена
под руководством чрезвычайного комиссара юга России
Орджоникидзе. В августе 1918 г. банды под руководством
того же Бичерахова напали на Владикавказ, а другая
группа контрреволюционных банд — на Грозный. И здесь
мятежи были ликвидированы под руководством Орджони-
кидзе.

В результате совместных действий закавказской контрре-
волюции и интервентов советская власть, установившаяся
в Азербайджане, была временно свергнута. Контрреволю-
ция, объединившая эсеро-меньшевиков и националистов-
муссаватистов и дашнаков, предала интервентам 26 бакин-
ских комиссаров, которые были расстреляны на пути между

1 «Ленинский сборник» XVIII, ел р 203
$ Там же, стр. !
Красноводском и Ашхабадом По этому поводу товарищ
Сталин писал' «В «цивилизованных» странах принято гово-
рить о терроре и ужасах большевиков Причем англо-
французских империалистов изображают обычно как вра-
гов террора и расстрелов Но разве не ясно, что никогда
Советская власть не расправлялась со своими против-
никами так низко и подло, как «цивилизованные» и «гу-
манные» англичане, что только империалистические людо-
еды, насквозь прогнившие и потерявшие всякий моральный
облик, могут нуждаться в ночных убийствах и разбойничьих
нападениях на безоружных политических работников про-
тивоположного лагеря?» 1

В июле 1918 г контрреволюционные восстания пере-
бросились в Среднюю Азию По этому поводу Ленин гово-
рил «Вчера получено сообщение, что часть городов Сред-
ней Азии охвачена контрреволюционным восстанием при
явном участии англичан, укрепившихся в Индии, которые,
захватив в свое полное подчинение Афганистан, давно со-
здали себе опорный пункт как для расширения своих коло-
ниальных владений, для удушения наций, так и для нападе-
ния на Советскую Россию И вот теперь, когда эти отдель-
ные звенья стали ясны для нас, вполне определилось тепе-
решнее военное и общестратегическое положение нашей
Республики Мурман на Севере, чехо-словацкий фронт на
востоке, Туркестан, Баку и Астрахань на юго-востоке — мы
видим, что почти все звенья кольца, скованного англо-фран-
цузским империализмом, соединены между собой» 2.

В июне 1918 г Совет Народных Комиссаров принимает
энергичные меры для борьбы с сибирской контрреволюцией
В обращении ко всем трудящимся по поводу контрре-
волюционных восстаний в Сибири, на Урале и в По-
волжье Совет Народных Комиссаров счел необходимым
принять ряд исключительных мер для того, чтобы «смести
с лица земли буржуазную измену» К числу этих мер отно-
сились мобилизация военнообязанных в ряде местностей;
осуществление бдительного надзора со стороны местных
советов над буржуазией и суровая расправа с заговорщи-
ками «Офицеры, заговорщики, предатели, сообщники Ско-
ропадского, Краснова, сибирского полковника Иванова дол<
жны беспощадно истребляйся» 3

1	Сталин, Соч т 4, етр 254—255

2	Ленин, Соч, т XXIII, стр 156

3	«Правда», 1918 г, К0 16
IV

Громадную работу провела ВЧК по раскрытию и ликви-
дации контрреволюционных организаций, ставивших своей
целью свержение советской власти, но действовавших
иными методами.

В начале 1918 г была создана контрреволюционная
организация —* «Правый центр» Образовалась она из наи-
более реакционной части буржуазии и помещиков, в нее
влились «Совет общественных деятелей», «Торгово-промыш-
ленный комитет», «Союз земельных собственников» «Пра-
вый центр» преследовал цель восстановить мюнархический
строй Его руководители вели переговоры с иностранными
империалистами о вводе иноземных войск в Россию для
свержения советского строя

В тот же период времени был образован так называемый
«Левый центр», или «Союз возрождения России». В него
вошли «народные социалисты», правые эсеры, меньшевики,
часть кадетов и др Орйентируясь на помощь Антанты, «Ле-
вый центр» объединил многочисленную группу контррево-
люционеров, стремящихся к свержению советской власти и
восстановлению капиталистического строя

В середине 1918 г был создан «Национальный центр»,
в который вошли кадеты и монархисты «Национальный
центр» завел на местах сеть филиалов, связанных с ино-
странной разведкой, и организовывал в центре и на перифе-
рии шпионаж, диверсии и восстания.

Эти контрреволюционные организации были тесно свя-
заны с иностранными империалистическими разведками
Деятельность всех антисоветских организаций и проводи-
мых ими восстаний, мятежей, заговоров, диверсий, шпио-
нажа, террористических актов осуществлялась по планам,
разработанным иностранными империалистами, при ближай-
шем участии тщательно законспирированных и тогда еще не
разоблаченных троцкистско-бухаринских бандитов

Антисоветские планы послов стран Антанты — Ну-
ланса — Локкарта — Френсиса - состояли в свержении со-
ветской власти путем объединения всех сил контрреволю-
ционных организаций внутри страны План состоял в осуще-
ствлении восстаний по всей стране, в совершении крупных
диверсионных и террористических актов Широкое финан-
сирование контрреволюционных организации характеризо-
вало решимость империалистических государств в крат-
чайший срок «покончить» с советской властью.

Заговорщической, шпионской деятельности иностранных
разведок, во главе которых стояли испытанные шпионы и
диверсанты, были противопоставлены силы молодой орга-
низации — ВЧК, поддерживаемой трудящимися Советского
государства. Решительными действиями ВЧК заговор ино-
странных государств был разоблачен.

Еще в феврале 1918 г. в связи с осложнившимся внеш-
ним и внутренним положением Советского государства
ВЧК делает следующее сообщение в печати:

«Всероссийская чрезвычайная комиссия, основываясь на постано-
влении Совета Народных Комиссаров, не видя других мер борьбы
с контрреволюционерами, шпионами, спекулянтами, громилами, хулига-
нами, саботажниками и прочими паразитами, кроме беспощадного
уничтожения на месте преступления, объявляет, что все неприятель-
ские агенты и шпионы, контрреволюционные агитаторы, спекулянты,
организаторы восстаний для свержения советской власти, все бегу-
щие на Дон для поступления в контрреволюционные войска каледин-
ской и корниловской банды и в польские контрреволюционные ле-
гионы, продавцы и скупщики оружия, для отправки финляндской
белой армии, калединско-корниловской и довбармусницким войскам,
для вооружения контрреволюционной буржуазии Петрограда, будут
беспощадно расстреливаться отрядами комиссии на месте преступле-
ния» Ч

В августе 1918 г. заговор Локкарта был разоблачен,
и дело Локкарта было рассмотрено Верховным революцион-
ным трибуналом. В своем приговоре трибунал «признал
установленной судебным следствием преступную деятель-
ность дипломатических агентов империалистических прави-
тельств англо-франко-американской коалиции, пытавшихся
при пособничестве представителей русских буржуазных
контрреволюционных сил путем организации тайной аген-
туры для получения сведения политического и военного ха-
рактера, подкупа и дезорганизации частей Красной Армии,
взрывов железнодорожных мостов, поджогов продоволь-
ственных складов, и, наконец, свержения Рабоче-крестьян-
ской власти и убийства из-за угла вождей трудящихся
масс, нанести смертельный удар не только русской, но и
международной социалистической революции. Попытка
контрреволюционного переворота, будучи сопряженной с ци-
ничным нарушением элементарных требований международ-
ного права и использованием в преступных целях права

1 «Правда», 23 февраля 1918 г., № 33.
экстерриториальности, возлагает всю тяжесть уголовной от-
ветственности прежде всего на те капиталистические прави-
тельства, техническими выполнителями злой воли которых
являются вышеперечисленные лица».

Локкарт, Гренар, Рейли были объявлены врагами народа
и вне закона, другие участники заговора — приговорены
к расстрелу или осуждены к тюремному заключению.

Однако и после разоблачения заговора Локкарта и дру-
гих деятельность иностранных разведок не прекращается.
Агенты Антанты поддерживают теснейший контакт с
антисоветскими организациями. Так, например, обвинитель-
ное заключение по делу правых эсеров установило: «Связь
с союзниками выражалась в четырех формах. С одной сто-
роны, в области высокой политики и представительства
интересов России перед иностранными державами; с другой
стороны, в области взаимных договоров относительно воен-
ной помощи, контрреволюционных выступлений в России,
в частности — в определении сроков и времени английских
десантов на Севере, в завязывании связи через миссии с че-
хословаками на Востоке и Юге. Третий вопрос касался фи-
нансовой помощи от союзников на контрреволюционную ра-
боту в России, и, наконец, четвертый предмет сношений —
это была активная помощь от союзников на получение под-
рывных материалов и производства взрывов железнодорож-
ных путей и войсковых складов в тылу Красной Армии и,
обратно, по передаче союзникам шпионских сведений о по-
ложении Красной Армии, получаемых при помощи нелегаль-
ных организаций партии эсеров» Ч

V

В то время как страны Антанты подготовляли планы
свержения советской власти силами российской контррево-
люции, германский империализм осуществлял жестокими
методами оккупацию значительной части территории Совет-
ского государства. Воззвание ЦК финляндских рабочих,
опубликованное 1 июля 1918 г. в «Правде», отмечало:

«В этой бойне диким войскам финляндского правитель-
ства усердно помогают войска германского правительства,
заходя с своей стороны еще дальше. Так, в городе Лахте
в один день расстреляно 158 женщин, не говоря уже об

1	«Обвинительное заключение по делу Ц. К. и отдельных членов
иных организаций партии с.-p.», М., 1922. стр. 74—75.
обычном ограблении пленных и женщин. Многие сестры
Красной Армии изуродованы и казнены. В Выборге расстре-
ляны 8 членов совета почти без следствия, без суда, и один
из них расстрелян настолько плохо, что его пришлось зару-
бить топором. Их никогда не смогут обвинить ни в каком
преступлении. Все командиры Красной Армии, начиная
с взводного, расстреливаются, частные лица социал-демо-
кратической партии, редактора и корреспонденты рабочих
газет, комиссары и служащие рабочего правительства рас-
стреливаются».

Германские оккупанты на Украине осуществляли дикий,
кровавый террор в отношении мирного населения, грабили,
убивали тысячи людей, сжигали целые селения и города.
Оккупанты сами признавали, что они осуществляют «жесто-
кие репрессивные меры» (донесение советника германского
посольства в Киеве от 25 июля 1918 г.), но эти меры не при-
носят желательного «успокоения».

Борьба с оккупантами, организованная и неорганизован-
ная, массовая и индивидуальная, активная и пассивная, все
более усиливалась.

В связи с угрозой Советскому государству Советом На-
родных Комиссаров было принято и опубликовано воззва-
ние «Социалистическое отечество в опасности»

Совет Народных Комиссаров в этом воззвании провоз-
гласил: «Социалистическое отечество в опасности! Да
здравствует социалистическое отечество! Да здравствует
международная социалистическая революция!»

Совет Народных Комиссаров в этом воззвании, в част-
ности, указывал: «Неприятельские агенты, спекулянты, гро-
милы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, герман-
ские шпионы расстреливаются на месте преступления».

В связи с усилением угрозы германского империализма
для всего Советского государства ВЦИК и СНК обрати-
лись к губернским и уездным Советам депутатов с требова-
нием принимать все меры к неоставлению наступающему
неприятелю хлеба, металла, ценностей, уничтожать имуще-
ство, которое не удается вывезти. «Обеспечивать себе тыл.
А для этого поголовно истреблять шпионов, провокаторов,
белогвардейцев, контрреволюционных предателей, которые
оказывают прямое или косвенное содействие врагу»1 2.

1 Ленин, Из эпохи гражданской войны, Партиздат, 1934, стр. 29.

2 «Правда», 23 февраля 1922 г. (обращение было написано
Лениным).
VI

Выявляя, формы контрреволюции в период проведения
Великой Октябрьской социалистической революции, необ-
ходимо особо остановиться на глубоко законспирирован-
ной контрреволюционной деятельности троцкистско-буха-
ринских бандитов. «Судебные процессы показали, что эти
подонки человеческого рода вместе с врагами народа —•
Троцким, Зиновьевым и Каменевым — состояли в заговоре
против Ленина, против партии, против Советского государ-
ства уже с первых дней Октябрьской социалистической
революции. Провокаторские попытки срыва брестского
мира в начале 1918 года; заговор против Ленина и сговор
с «левыми» эсерами об аресте и убийстве Ленина, Сталина,
Свердлова весной 1918 года; злодейский выстрел в Ленина
и ранение его летом 1918 года; мятеж «левых» эсеров
летом 1918 года; намеренное обострение разногласий в пар-
тии в 1921 году с целью расшатать и свергнуть изнутри
руководство Ленина; попытки свергнуть руководство пар-
тии во время болезни и после смерти Ленина; выдача
государственных тайн и снабжение шпионскими сведениями
иностранных разведок; злодейское убийство Кирова, вре-
дительство, диверсии, взрывы; злодейское убийство Мен-
жинского, Куйбышева, Горького,все эти и подобные им
злодеяния, оказывается, проводились на протяжении два-
дцати лет при участии или руководстве Троцкого,
Зиновьева, Каменева, Бухарина, Рыкова и их прихвост-
ней— по заданиям иностранных буржуазных разведок» Г

Остановимся на некоторых, наиболее характерных мо-
ментах контрреволюционной заговорщической деятельности
троцкистов-бухаринцев в рассматриваемый период 1917 —
1918 гг.

Приговор Военной коллегии Верховного суда СССР по
делу «право-троцкистского блока» установил, что «в 1918 г.
Бухарин и возглавляемая им группа «левых коммунистов»,
совместно с Троцким и «левыми» эсерами, организовали
заговор против Советского правительства. Бухарин и его со-
общники по заговору имели целью сорвать Брестский до-
говор, свергнуть Советское правительство, арестовать и
убить В И. Ленина, И. В. Сталина и Я. М Свердлова и

1 «История ВКП(б)». Краткий курс, стр 331.
сформировать новое правительство из бухарийцев, троцки-
стов и «левых» эсеров.

Выполняя план заговора, «левые» эсеры в июле 1918 г,
с ведома и согласия Бухарина, подняли в Москве мятеж
с целью свержения советского правительства; при этом
установлено, что совершенное эсеркою Каплан 30 авгу-
ста 1918 г. покушение на жизнь В. И. Ленина явилось
прямым результатом преступных замыслов «левых комму-
нистов» во главе с Бухариным и их сообщников «левых»
и правых эсеров».

Осуществляя свои чудовищно-преступные замыслы, троц-
кисты и бухаринцы изменнически вступали в сношения
с иностранной разведкой. Троцкий и его приспешники на-
воднили свои штабы белогвардейцами и шпионами, пы-
тались ослабить мощь Красной Армии. Преступные за-
мыслы троцкистов были разгаданы товарищем Сталиным,
который на юге России вскрыл и подавил контрреволюцион-
ный заговор в Царицыне и энергичным вмешательством
в планы Троцкого парализовал его преступную деятельность
на ряде участков.

В борьбе с антисоветскими элементами, проникавшими
в Красную Армию, ВЧК также провела большую работу,
в особенности в конце 1918 г., когда в центре была ликви-
дирована контрреволюционная организация группы «воен-
спецов», пролезших при содействии Троцкого во Всероссий-
ский главный штаб. Большой контрреволюционный заговор
в Царицыне был раскрыт благодаря бдительности товарища
Сталина, сумевшего распознать врагов и руководившего
ликвидацией заговора.

Ведя борьбу с контрреволюцией, ВЧК одновременно бо-
ролась и с наиболее тяжкими видами уголовных преступле-
ний, в особенности же со спекуляцией, хищениями и тому
подобными преступлениями.

Всероссийская Чрезвычайная Комиссия и чрезвычайные
комиссии на местах в течение года осуществляли свою дея-
тельность без каких-либо «положений». Постановление СНК
от 20 декабря 1917 г. об организации ВЧК в течение года
являлось единственным законодательным актом. В процессе
развертывания своей деятельности ВЧК осуществляла за-
дачи не только разведки и контрразведки, но и задачи пре-
сечения преступлений и в особенности суровой расправы
с врагами народа. Каких-либо общеустановленных норм
уголовного права в распоряжении ВЧК не было. Те декреты
98
советской власти, которые были посвящены борьбе с
контрреволюцией, служили общей основой деятельности
ВЧК. Первый год ее деятельности послужил для выра-
ботки принципов чекистской работы, традиций, которые
потом, в течение четверти века, обеспечивают меткость
репрессии ВЧК — ОГПУ — НКВД — НКГБ — МГБ.

ЦК РКП(б) в своем обращении «К коммунистам — ра-
ботникам чрезвычайных комиссий», обобщая опыт работы
ВЧК в 1917—1918 гг., указывал: «В своей деятельности ЧК
были орудием пролетариата, который беспощадно разит
врага, поднимающего оружие против власти рабочего
класса. Красный террор, которым пролетарские массы отве-
тили на попытки белого террора (убийство Урицкого, Воло-
дарского, покушение на Ленина и др.), доказал всем врагам
коммунизма, что пролетариат не хочет выпустить из своих
рук плодов своей Октябрьской победы над буржуазией и
готов ответить на всякий удар удесятеренным ударом».

В этом же постановлении ЦК РКП(б) с удовлетворением
отмечает, что «только благодаря энергичной работе ЧК, про-
летариату и Советской власти удалось в корне пресечь фор-
мирование контрреволюционных офицерских частей на тер-
ритории Советской республики, уничтожить вербовочные
организации контрреволюционных центров Краснова, Але-
ксеева, Деникина и прочих, разбить ряды контрреволюцион-
ных организаций, как-то «Союз спасения России» и т. п., об-
нажить связь этих организаций с иностранными шпионскими
организациями (дело Локкарта) и т. д.» 1

ГЛАВА IV

РЕВОЛЮЦИОННОЕ ПРАВОТВОРЧЕСТВО
ДО ИЗДАНИЯ ПЕРВОГО ДЕКРЕТА
О СУДЕ

I

Великая Октябрьская социалистическая революция, сло-
мив старый государственный аппарат, вызвала огромный
подъем народного творчества во всем государственном
строительстве. По всей молодой Советской республике, без
всякого декретирования сверху, возникают различные ор-

1 «Известия», 8 февраля 1919 г.
ганы государственного управления, с самостоятельно воз-
никшей структурой и функциями.

Оценивая силу народного творчества в построении Со-
ветского государства, Ленин писал:

«Старым аппаратом мы не смогли бы, конечно, ни овла-
деть, ни привести его в движение. Новый аппарат, Советы,
уже приведен в движение «могучим порывом подлинного
народного творчества» Ч

О размахе подлинного народного творчества, охватив-
шего страну, говорит письмо НКЮ по отделу государствен-
ного права, обращенное ко всем возникавшим в респуб-
лике учреждениям, которых НКЮ в целях учета опыта
и внесения плановости в их работу просит сообщить круг
их функций, задачи и структуру 1 2.

В таком же порыве народного творчества уничтожались
старые и создавались новые суды, творилось новое уголов-
ное право.

По отношению к буржуазному суду «Советская власть
поступила так, как завещали поступать все пролетарские
революции, — она отдала его сразу на слом» 3.

Процесс упразднения старого и нарождения нового
права, в частности права уголовного, как и всякий процесс
создания новой идеологии, шел несколько сложнее.

Начальный период революции в развитии советского
социалистического уголовного права можно назвать пе-
риодом широкого правотворчества масс.

В этом общем правотворчестве масс в период проведе-
ния Великой Октябрьской социалистической революции
нужно различать два этапа развития уголовного права.

Первый этап — до издания или получения на местах де-
крета о суде № 1 — период свободного, еще не ограничен-
ного законом правотворчества.

Второй этап — когда с изданием декрета о суде № 1
новым источником правотворчества становится советский
суд.

Для этого этапа в развитии советского уголовного права
характерны: 1) организующая роль закона в самом про-
цессе право!ворчества, 2) установление для правотворче-
ства политической основы в виде революционной совести

1 Ленин, Соч, т. XXI, стр. 262

2 По материалам архива Октябрьской революции Фонд 130 оп 6,
дело 28, стр. 30—32.

3 Ленин, Соч, т, XXII, стр. 212.
и революционного правосознания и 3) постепенное сужение
правотворчества на базе растущего социалистического
уголовного законодательства.

Количество дошедших до нас документов, характери-
зующих правотворчество первого этапа до издания декрета
о суде № 1, к сожалению, незначительно, но общее предста-
вление о характере этого этапа они все же дают. Этими
документами являются: воспоминания отдельных деятелей
юстиции, положения о временных народных судах, вырабо-
танных местными Советами, наказы судам, обязательные
постановления Советов, данные в руководство организуе-
мым ими судам, и, наконец, отдельные постановления сель-
ских сходов и собраний, присваивавших себе компетенцию
судебных органов.

II

До получения декрета о суде революционные массы со-
здают на местах суды под наименованием «временных на-
родных судов», «судов общественной совести», «следствен-
ных комиссий» и т. д. Подобные суды возникают в Петро-
граде, Москве, Кронштадте, Новгороде, Череповце, Сара-
тове, Смоленске, в Томской, Пензенской, Ярославской гу-
берниях и в ряде других мест.

В Кронштадте новый суд был организован 23 ноября
1917 г. В основу своей деятельности суд положил постано-
вление Кронштадтского Совета рабочих и солдатских депу-
татов. В Сибири, в Кузнецком уезде Томской губернии, но-
вые временные революционные суды были организованы
26 января 1918 г. Советом Кузнецкого уездного комисса-
риата без всяких декретов из центра. Положением о вре-
менных революционных судах Новгородской губернии от
30 декабря 1917 г. временные народные суды были органи-
зованы в Новгороде и Череповце. В начале февраля 1918 г.
Камышевский Совет обратился в СНК с просьбой разрешить
ему организацию народного гласного суда и утвердить вы-
работанный Советом наказ для деятельности этого суда.

Масса; требовала нового, революционного порядка,
новой, революционной законности. Камышевский Совет,
мотивируя перед СНК необходимость организации глас-
ного народного суда, пишет, что суд необходим «для
закрепления свобод, завоеванных революцией» Указывая,
что в Самаркандской области до сих пор существуют суды,
действующие на основании Положения об управлении Тур-
кестанским краем 1886 г., совершенно не удовлетворяющие
современным условиям, Областной Совет Самаркандской
области, обращаясь к комиссару юстиции РСФСР,
писал:

«Ввиду этого (речь идет о неудовлетворительности
существующих судов) и не получения, вследствие нару-
шения правильного движения почты, многих №№ газеты
Рабочего и Крестьянского Временного Правительства, бла-
годаря чему Совет не был своевременно осведомлен о не-
которых декретах и указаниях Правительства Комиссаров
Советской Республики, — Областной Совет просит Вас уве-
домить его, остаются ли указанные суды на прежних осно-
ваниях или они должны быть реорганизованы и на каких
именно началах...» 1 2

Правила о временном народном суде Кузнецкого уезда
Томской губернии так мотивировали это требование закон-
ности:

«В переживаемый революционный период, когда руши-
лись всякие существовавшие нормы правоотношений между
гражданами с одной стороны, и когда на почве несознатель-
ности, корыстолюбия и проч, возникает масса деяний пре-
ступного характера, нарушающих права граждан, и когда,
в то же время, существовавший мировой суд перестал поль-
зоваться в населении доверием, является необходимость
создания, временно — до издания законов о новом суде —
народного суда» 3.

Правила о временном народном суде для Кузнецкого
уезда содержат главным образом общие положения, ка-
сающиеся организации суда, его состава, подсудности. Кон-
кретный перечень составов преступления и наказуемости
за их совершение дан в другом документе — в обя-
зательном постановлении Совета Кузнецкого уездного
комиссариата.

Правила устанавливают следующие условия, которым
должен удовлетворять новый суд:

1 Материалы НКЮ 1918 г, вып 2, стр. 50

2 Там же, стр. 67.

3 Т а м же, стр. 39—40.
«1) Суд авторитетный, пользующийся доверием среди
населения;

2)	Суд совести, не стесненный рамками существующих
статей закона;

3)	Суд скорый, в интересах устранения проволочки вре-
мени;

4)	Суд, равный для всех граждан населения».

Для нас особый интерес представляет второе условие,
говорящее о том, что новый суд, являясь судом совести, це-
ликом отбросил старое, царское законодательство. Правда,
правила ничего не говорят о революционной совести и рево-
люционном правосознании, но сами цели суда, как они де-
кларированы в правилах, и сам состав суда, который тре-
буется ими, позволяет утверждать, что совесть, о которой
говорят правила, есть не что иное, как революционная
совесть.

Характерно, что осуществление этих задач сами пра-
вила связывают с составом суда:

«Для достижения устройства суча на указанных основа-
ниях, прежний мировой суд реорганизуется на следующих
условиях и в следующем составе: председатель — местный
мировой судья; 4 выборных члена, «очередные заседатели»
от групп населения по одному: от местного городского на-
селения, от крестьян, рабочих и солдат».

Надо сказать, что выражение «реорганизуется» по суще-
ству не соответствует тем началам, которые заложены в по-
строении этого суда, — эти начала являются совершенно
новыми, а отнюдь не реорганизацией старого суда. В компе-
тенцию временного народного суда, согласно пункту 6 пра-
вил, входят подлежащие рассмотрению мировых судей уго-
ловные дела, по которым обвиняемому угрожает не свыше
2 лет лишения свободы, и гражданские дела по искам до
3000 руб. При разборе дела правила допускают участие
защиты, указывая, что защитниками могут быть правомоч-
ные граждане обоего пола.

Решения временного народного суда окончательны и об-
жалованию не подлежат.

Обязательное постановление Совета Кузнецкого уезд-
ного комиссариата 1 содержит 20 различных составов прс-

1 Материалы НКЮ 1918 г., вып 2, стр. 40—42.
ступлений и представляет собой своего рода действующее
в пределах уезда уголовное право. Составы эти следующие:

1)	Всякие нарушения тишины и порядка в помещениях обще-
' тьениых и правительственных учреждений, мешающие нормальному
ходу занятий в них должностным лицам,

2)	Всякие собрания в помещениях общественных и правитель
ствегных учреждений, без согласия на то управлений сих учрежде-
ний,

3)	Всякие самочинные действия, насилия, угрозы и оскорбления
словами должностных лиц общественных и правительственных учре-
ждений,

4)	Всякие самочинные действия по отношению к частным лицам,

5)	Всякие проявления публичных беспорядков, клонящихся к на-
рушению общественной тишины и порядка,

6)	Появление в пьяном виде на улицах и в публичных местах,

7)	Сопротивление властям при отправлении ими служебных обя-
занностей и неисполнение их требований,

8)	Распространение ложных слухов и призывы к неисполнению
требований должностных лиц,

9)	Отказ в содействии властям при отправлении ими своих слу-
жебных обязанностей,

10)	Самочинное врывание в частные помещения и незаконные
обыски всякого рода помещений,

11)	Самочинные захваты чужого имущества,

12)	Содержащие огнестрельною боевого оружия, без надлежащего
на то разрешения,

13)	Проявление злостной спекуляции лицами, торгующим^ това-
рами и продуктами,

14)	Скупка хлеба и других продовольственных продуктов, с целью
спекуляции или сокрытия таковых, а также для выгонки самогона,

15)	Укрывательство преступных лиц, занимающихся производ-
ством самогона и других подобных,

16)	Сокрытие продовольственных продуктов от регистрации и дру-
гих продуктов и товаров,

17)	Скупка <и припрятывание разменных денег,

18)	Обманное получение (пользование) продуктов несоразмерно
количеству семьи по утвержденным нормам,

19)	Ростовщичество деньгами и продуктами продовольствия,

20)	Хранение и употребление взрывчатых веществ

Каждый из этих составов не имеет своей, особой для
данного состава, санкции. Санкция по ним носит как бы со-
бирательный характер, определяя ответственность за все
указанные в постановлении преступления в одной общей
для всех формуле, причем за совершение тех же самых пре-
ступлений возможна альтернативно как административная,
так и уголовная ответственность:

«За все вышеизложенное виновные будут строго пресле-
доваться и караться: штрафом до 1500 руб , или заключе-
нием в тюрьму до 3-х месяцев включительно, по постановле-
ниям уездного комиссариата

О всех вышеперечисленных проявлениях и проступках
местные самоуправления и должностные лица обязаны со-
ставлять протокол и донесения, представляя таковые в уезд-
ный комиссариат, для принятия им надлежащих мер взы-
скания с виновных и предания их суду»

Ознакомление с этими составами показывает, что в боль-
шинстве они направлены на охрану установившегося
в уезде нового, революционного правопорядка. С этой точки
зрения особенно характерны такие составы, как проявление
публичных беспорядков, клонящихся к нарушению обще-
ственной тишины и порядка, всякие самочинные действия,
насилия, угрозы и оскорбление словами должностных лиц
общественных и правительственных учреждений, сопроти-
вление властям при отправлении ими своих служебных
обязанностей или неисполнение их требований, отказ в со-
действии властям при отправлении ими своих служебных
обязанностей, содержание огнестрельного боевого оружия
без надлежащего разрешения, всякие нарушения тишины и
порядка в помещениях общественных и правительственных
учреждений без согласия на то управлений этих учрежде-
ний, распространение ложных слухов и призывы к неиспол-
нению требований должностных лиц и т. д.

Самый характер этих составов и та, что постановление
выдвигает их на первый план, показывает, что в этот на-
чальный период организации на местах советской власти
особое внимание уделялось охране нормальной деятельно-
сти местного аппарата и его должностных лиц. Среди этого
рода преступлений против порядка управления особое ме-
сто занимает «проявление злостной спекуляции лицами,
торгующими товарами и продуктами», скупка хлеба и дру-
гих продовольственных товаров с целью спекуляции ими,
сокрытия таковых, а также для выгонки самогона, сокрытие
продовольственных продуктов от регистрации

Преступления против личности даны общим и схематич-
ным составом — «всякие самочинные действия по отноше-
нию к частным лицам».

Преступлениям против охраны прав граждан посвящен
один состав — «самочинное врывание в частные помеще-
ния».

К имущественным преступлениям обязательное постано-
вление относит- обманное получение (пользование) продук-
тов, несоразмерно количеству семьи, ростовщичество день-
гами и продуктами продовольствия. Оба эти состава чрезвы-
чайно характерны для периода, который в это время пере-
живала вся страна.

Положением о временных революционных судах Новго
родской губернии1 взамен упраздняемых окружных судов
учреждались, впредь до издания исчерпывающих законопо-
ложений об организации нового суда, построенного на демо-
кратических началах, временные революционные суды в го-
родах Новгороде и Череповце.

В этой связи положение подчеркивает, что с ведома губ-
исполкома временные революционные суды могут быть
учреждаемы и в других местах. Положение содержит сле-
дующие разделы:

1) Общие положения, 2) О суде уголовном, 3)г О суде
гражданском, 4) О контрольно-следственной комиссии,
5) О судебных следователях, 6) О мировых судах, 7) О су-
дебных пошлинах.

Раздел «Общие положения» устанавливает подсудность
временно-революционных судов. Она остается той же, что
и подсудность бывших окружных судов, но расширяется за
счет ряда деяний, ранее нс считавшихся преступными, дел
о расхищении или присвоении продовольственных припасов,
независимо от суммы их стоимости, и других.

Раздел «О суде уголовном» устанавливает состав уго-
ловного отделения суда, общие принципы и порядок судо-
производства. Согласно § 12 этого раздела, уголовное от-
деление временного революционного суда работает в со-
ставе 3 человек — председателя и 2 членов, избираемых
губисполкомом.

Губисполкомом избираются также и 10 заседателей на
каждую сессию (§ 13)

Общие принципы судопроизводства изложены в § 15
и 18.

«Суд решает дела по совести, на основании собствен-
ного убеждения» (§ 15). § 18 поясняет эту мысль- «Признан-
ного виновным суд приговаривает к наказанию, не ограни-
чивая себя какими-либо существовавшими законоположе-
ниями, в качестве же необязательного для себя руковод-
ства суд может пользоваться Уложением о наказаниях и
Уголовным Уложением».

1 Материалы НКЮ 1918 г, вып. 2 стр 42—48.
Говоря о том, что вопрос о виновности и мере наказания
решается судом по большинству голосов, положение ука-
зывает (§ 19), что при вынесении наказания суд обязан вхо-
дить в обсуждение вопросов вины. Положение обеспечивает
обвиняемым право на защиту как в стадии предваритель-
ного следствия, так и на суде (§ 17). Защиту общественных
интересов и поддержание обвинения на суде положение
представляет одному из членов контрольно-следственной
комиссии, организованной взамен упраздненной прокура-
туры.

Приговоры временного революционного суда оконча-
тельны и апелляции и кассации не подлежат (§ 20).

Наказ Камышеве,ко му народному гласному суду1 был
выработан Камышевским Советом и утвержден общим со-
бранием граждан 4 февраля 1918 г. Наказ состоит как бы из
двух частей: первой, регламентирующей общие вопросы
организации и работы суда — состав суда, вопросы опреде-
ления наказания, порядок судопроизводства, — и второй,
представляющей перечень конкретных составов и санкций
по ним. Ст. 1 наказа устанавливает, что состав суда из-
бирается Советом в числе 6 человек и утверждается
общим собранием всех граждан общества. Ст. 8 наказа
перечисляет случаи, когда суд вправе смягчить наказание.
Таких случаев два: 1) когда проступок совершен обвиняе-
мым несовершеннолетним, 2) когда проступок совершен
в припадке сильного расстройства нервной системы. Наказ
требует, чтобы в последнем случае имелось заключение
медицинского персонала. Ст. 8 интересна и в другом отно-
шении — как попытка подойти к разрешению вопроса
о субъекте преступления. Говоря о несовершеннолетних и
о лицах, совершивших преступление «в припадке силь-
ного расстройства' нервной системы», ст. 8 признает их
субъектами преступления, но требует смягчения для них
уголовной ответственности. Во всех остальных случаях, на-
пример, в случае чистосердечного раскаяния обвиняемого
или обещания исправиться, или «прежнего беспорочного по-
ведения», совет может ходатайствовать перед судом
о смягчении наказания или наказание может быть смягчено
только в порядке обжалования действий суда общему со-
бранию граждан общества. Общие положения, устанавли-
вающие, какими законами должен руководствоваться суд

1 Материалы НКЮ 1918 г., ш>ш. 2, стр. 50—57.
при рассмотрении конкретных дел, в наказе отсутствуют, и
только ознакомление с конкретными составами и санкциями
по ним позволяет притти к выводу, что наказ Камышев-
скому народному гласному суду совершенно устранял воз-
можность пользоваться старым законодательством

Наказ содержит 46 различных составов. Все эти составы
сгруппированы в основном по объекту посягательства
в следующие разделы:

I	. О проступках против порядка управления,

2	О проступках против благочиния, порядка и спокойствия,

3	О проступках против общественного благоустройства;

4	. О проступках против народного здравия,

5	О проступках против личной безопасности,

6	. Об оскорблении чести, угрозах и насилии,

7	Об угрозах насилием,

8	. О проступках против прав семейных,

9	О проступках против чужой собственности,

10	. Кража.

Раздел «О проступках против порядка управления» со-
держит два состава Первый касается ответственности за
неисполнение законных постановлений местной власти и за-
конных распоряжений должностных лиц, второй — ответ-
ственности за истребление или порчу межевых знаков.

Для диспозиции первого состава характерно понимание
законных постановлений, распоряжений или требований
местной власти или представляющих ее должностных лиц
как выражение воли народа. «За неисполнение законных
распоряжений, требований или постановлений, заключаю-
щих в себе волю народа, обусловленную в различных нака-
зах и выбором должностных лиц, — виновные подвер-
гаются: в первый раз аресту до 10 дней, или денежному
взысканию до 50 рубл., во второй раз наказание увеличи-
вается вдвое, а в третий раз — виновный признается «с не-
исправимо дурным поведением» и передается в распоряже-
ние общего собрания» (ст. 32 наказа).

Во второй ра'здел, озаглавленный «О проступках про-
тив благочиния, порядка и спокойствия», входят такие со-
ставы, как нарушение общественного порядка и тишины, на-
рушение порядка на публичных собраниях, появление
в публичном месте пьяным и «вступление с кем-либо в раз-
говоры и споры, оснований не имеющие» (ст. 39), карточная
игра на деньги, «прошение милости по лени и привычке
к праздности» (ст. 42), распространение ложных слухов, вы-
зывающих тревогу.
Разделы «О проступках против общественного благо-
устройства», «О проступках против народного здравия и
о проступках против личной безопасности» содержат
в своей основной массе те составы, которые в действующем
Уголовном кодексе РСФСР редакции 1926 г. объединены
главой VIII — «Нарушение правил, охраняющих народное
здравие, общественную безопасность и порядок». Сюда во-
шли такие составы, как засаривание рек, каналов, источни-
ков или колодцев, порча воды, предназначенной для питья,
занятие врачебной практикой лицами, не имеющими права
ею заниматься, приготовление для продажи напитков, вред-
ных для здоровья, хранение и ношение при себе огнестрель-
ного и холодного оружия

Последние два состава, относящиеся к этой категории
преступлений, — «стрельба из огнестрельного оружия в ме-
стах заселенных или близ них», «неосмотрительная или не-
осторожная езда», — требуют наличия неосторожной вины.

В эти же разделы включены и составы, непосредственно
относящиеся к преступлениям против личности, — «сообще-
ние другим происходящей от непотребства заразительной
болезни», а также «причинения кому-либо ран или повре-
ждения в здоровьи, когда, однако, от сего не последовало
смерти».

Разделы «Об оскорблении чести, угрозах и насилии» и
«О проступках против! прав семейных» дополняют перечень
преступлений против личности.

Эти составы следующие: нанесение обиды на словах или
в письме, нанесение обиды действием, разглашение сведе-
ний, сообщенных втайне или же узнанных вскрытием чу-
жого письма или другим образом, отказ в доставлении
нуждающимся родителям необходимых для жизни пособий,
подкидывание ребенка или оставление его без надзора
(раздел «О проступках против прав семейных»).

К преступлениям против личности нужно отнести и пре-
дусмотренные разделом об угрозах и насилии, «угрозу при-
чинить кому-либо насильственные действия, лишить кого-
либо жизни или произвести поджог» и самоуправство.

Необходимо заметить, что, предусматривая такой состав,
как угрозу лишить кого-либо жизни или произвести поджог,
наказ ничего не говорит о наказуемости не голого, а уже
приведенного в исполнение умысла на совершение этих
преступлений, т е. о наказуемости самого убийства и под-
жога.
Очевидно, по признаку насилия, могущего иногда сопро-
вождать осуществление своего действительного или предпо-
лагаемого права, отнесен в раздел «Об угрозах и насилии»
такой состав, как самоуправство.

Раздел о проступках против чужой собственности вклю-
чает следующие составы: «самовольное на чужих землях
срывание плодов или овощей», «повреждение деревьев в са-
дах», «самовольные охота и рыбная ловля», «проход или
проезд через чужие луга или поля до их уборки», а также
«прогон или пастьба скота», «сопротивление при задержа-
нии животных, в случае потравы», а равно «самовольный
увод задержанных животных».

Имущественные преступления предусмотрены разделом
о кражах. Однако, кроме краж, раздел включает и такие
составы, как мошенничество, обман и присвоение чужого
имущества, принятие и скупка краденого, приготовление
крепких напитков и торговлю ими.

Ст. 71 наказа дает перечень квалифицирующих кражу
обстоятельств, указывая, что в этих случаях заключение
в арестном доме может быть увеличено до 2 лет. К этим
обстоятельствам статья относит случаи: 1) когда кража учи-
нена ночью; 2) когда для совершения кражи виновные
влезли в окно, перелезли через стену, забор или иную
ограду или влезли в дом под вымышленным предлогом;
3) когда украдено необходимое для пропитания того, кому
оно принадлежало и виновному это было известно; 4) когда
кража совершена по сговору нескольких лиц; 5) когда
кража учинена слугами, работниками, подмастерьями или
другими лицами, проживающими у того, чье имущество
украдено; 6) когда кража совершена в присутственных ме-
стах; 7) когда кража совершена лицом, уже осужденным за
кражи и мошенничество; 8) когда кража совершена
в церкви, часовне, или ином молитвенном доме или же на
кладбище.

Меры наказания, предусмотренные наказом, могут быть
по степени их тяжести расположены так:

1)	денежное взыскание от 25 до 300 руб.,

2)	арест, в большинстве случаев краткосрочный, па 10,
15, 30 суток.

Случаи длительного ареста ограничены: 3 месяца — за
подкидывание ребенка, 6 месяцев — за мошенничество,
1 год — за кражу свыше трех раз, 2 года — за кражу, при
квалифицирующих вину обстоятельствах. Почти все санк-
110
ции предусматривают повышение наказаний в случаях
однородного рецидива. В качестве самой высшей меры
наказания, при совершении преступления в третий раз, ряд
статей предусматривает «объявление виновного, с неиспра-
вимо дурным поведением, и передачу его в распоряжение
общего собрания». Самого понятия передачи в распоря-
жение общего собрания наказ не разъясняет, но из смысла
всего наказа следует заключить, что передача общему со-
бранию означает не что иное, как передачу суду высшей
инстанции. Эта мысль находит себе подтверждение
в> ст. 7, говорящей о том, что судьи могут быть смещаемы
лишь общим собранием.

Наказ разрешает замену ареста и штрафа обществен-
ными работами — сутки ареста за сутки работы, 5 руб.
штрафа за сутки работы.

Для характеристики местного правотворчества большой
интерес представляет помещенное в газете «Правда» 1 под
заглавием «Как судят на местах» сообщение из села Чи-
нята Змеиногородского уезда: «С отменой старых судов
в нашей волости, были в затруднении — как судить. Нако-
нец, решили выработать свой народный устав наказания за
преступления, учиненные гражданами волости. Разработали
целое «уложение» о наказаниях за грабеж, за кражу, за
порчу имущества, за нарушение общественной тишины и
спокойствия. Мерой наказания служат штрафы от одного
до нескольких тысяч рублей. За крупное или повторяемые
преступления, по постановлению суда, виновный, как вред-
ный и опасный член общества, выселяется из волости. Средн
населения суд пользуется авторитетом, его крестьяне при-
знают, им нравится, что это суд скорый, без лишней воло-
киты. Судьи выборные, но в более сложных вопросах выби-
рают особых не заинтересованных лиц и даже из соседних
деревень, — такой суд называется третейским.

Штрафные деньги идут в пользу общественного капи-
тала, часть на культурно-просветительные цели. Потерпев-
шему же уплачиваются действительно причиненные убытки.
Когда стали организовывать такой суд, в селе сразу стало
тихо. Пьяные редко показываются (за пьянство — тоже
штраф). Воровство прекратилось. Раньше были самосуды,
а теперь этого нет. «Суд разберет», говорят крестьяне и
тащат виновного в комитет».

1 «Правда», 24 июля 1918 г., № 153.
ш

Ознакомление со всеми приведенными документами, не-
смотря на всю специфику каждого из них, позволяет сде-
лать некоторые обобщения:

1)	Судьи временных революционных судов избирались в
большинстве случаев местными Советами, ими же избирались
и очередные заседатели (Положение о временных революци-
онных судах Новгородской губернии, Наказ Камышевскому
народному гласному суду, Кронштадтские суды совести).

2)	Все временные революционные суды, данными о кото-
рых мы располагаем, за основу своей деятельности приняли
совесть и собственное убеждение, или целиком отвергая
царское законодательство, или признавая его в качестве не-
обязательного для себя руководства. (Правила о временных
революционных судах для Кузнецкого уезда Томской гу-
бернии, Положение о временных революционных судах
Новгородской губернии, Наказ Камышевскому народному
гласному суду.)

3)	Суды эти творили новое уголовное право, отличитель-
ной чертой которого являлась охрана установленного рево-
люционного правопорядка.

4)	Некоторые из положений о временных революционных
судах содержали указания, непосредственно относящиеся
к вопросам общей части. К ним следует отнести требование
смягчения наказания при совершении преступления несовер-
шеннолетним или лицом, совершившим его «в припадке
сильного расстройства нервной системы», указание на реци-
див, как на отягчающее обстоятельство, наличие ряда
составов, предусматривающих неосторожную вину.

Местный характер этого права отнюдь не умаляет зна-
чения его роли в деле охраны революционного порядка. Эта
местная законность в тот период, когда государство как
единое целое еще только начинало организовываться и
когда места очень часто — вследствие ли еще не наладив-
шейся связи или расстройства транспорта — были оторваны
от центра, была в своей основе подлинно революционной
законностью.

Сравнение основных принципов, заложенных в органи-
зацию и деятельность временных революционных судов,
с декретом о суде № 1 приводит к выводу, что опыт вре-
менных революционных судов, осмысленный и поднятый на
большую политическую высоту, лег в основу этого декрета
112
Если правила, положения и наказы о временных рево-
люционных судах устанавливают только порядок избрания
судей Советами, то декрет о суде № 1 давал дальнейшую
перспективу развития принципов народного суда в социали-
стическом государстве, указывая, что такой порядок уста-
навливается до назначения прямых демократических вы-
боров.

Если временные революционные суды основой своей дея-
тельности считали совесть и собственное убеждение, то де-
крет о суде № 1 говорил о революционной совести и револю-
ционном правосознании. Вера в революционные массы, в их
сознание нашла свое прямое отражение в этом указании
закона.

Некоторые временные революционные суды целиком от-
вергали старое царское законодательство. Издавая декрет
о суде № 1, советская власть целиком не отвергла старое
законодательство, — она сделала только сферу его при-
менения очень ограниченной — поскольку все эти законы
свергнутых правительств не отменены революцией и не
противоречат революционной совести и революцион-
ному правосознанию. Такое разрешение вопроса явилось от-
ражением последовательной политики советской власти.
В условиях, когда социалистическое законодательство на-
чало только развиваться, когда опыт законодательной ра-
боты был еще очень мал, применение старых законов в узко
очерченных рамках было необходимо.

Декрет о суде № 1 использовал старые законы в интере-
сах построения нового общества. О возможности использо-
вания старых законов говорил товарищ Сталин в беседе
с английским писателем Уэллсом: «Если же некоторые за-
коны старого строя могут быть использованы в интересах
борьбы за новый порядок, то следует использовать и ста-
рую законность» Ч

И, наконец, для полноты сравнения документов, характе-
ризующих работу временных революционных судов, с декре-
том о суде № 1 необходимо отметить, что отдельные поло-
жения, заключенные в них, целиком соответствуют положе-
ниям, выдвинутым декретом о суде № 1. Так, согласно
«Правилам о временных революционных судах Для Куз-
нецкого уезда Томской губернии», председателем суда мог

1 Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 10-е, стр. 61L
быть и местный мировой судья. Подсудность, которую
устанавливали правила и для уголовных и для граждан-
ских дел, ничем не отличается от подсудности, устано-
вленной для этих же дел декретом о суде № 1.

«Положение о временных революционных судах Новго-
родской губернии», как и декрет о суде № 1, обеспечивало
обвиняемым право на защиту как в стадии предваритель-
ного следствия, так и на суде и т. д. Об этом соответствии
принципов Д. И. Курский писал, что в ряде мест декрет
о суде № 1 застал уже совершившийся факт — новый суд
на тех же основах, которые предлагал декрет о суде № 1 *.

О том, какое значение, дб издания декрета о суде № 1,
придавала советская власть временным революционным су-
дам, свидетельствует обращение СНК от 5(18) ноября
1917 г. «О победе Октябрьской революции и задачах
борьбы на местах» 1 2, в котором СНК требует предавать
«революционному суду народа всякого, кто помогает вре-
дить народному делу».

ГЛАВА V

МЕРЫ НАКАЗАНИЯ В УГОЛОВНОМ ЗАКОНОДА-
ТЕЛЬСТВЕ И В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ В 1917—1918 гг.

I

Значительный интерес представляет изучение характера
репрессии, ее особенностей и роли в деле укрепления социа-
листического государства периода проведения Великой
Октябрьской социалистической революции3.

Декрет о суде № 1, наряду с организацией местных на-
родных судов, предусматривал и организацию революцион-
ных трибуналов. Рабочие и крестьянские трибуналы, как
указывал декрет, учреждались «для борьбы против
контрреволюционных сил, в видах принятия мер огражде-
ния от них революции и ее завоеваний, а равно для решения

1 Курский, Основы революционного суда, Материалы НКЮ
вып. 1, стр. 58

2 СУ 1917 г. № 2.

3 Излагая вопрос о наказании в период проведения Великой
Октябрьской социалистической революции, мы считаем нужным ого-
ворить, что меры наказания, применявшиеся в указанный период, рас-
полагаются нами применительно к сложившейся системе наказания
в действующем социалистическом уголовном праве.
дел о борьбе с мародерством и хищничеством, саботажем и
прочими злоупотреблениями торговцев, промышленников,
чиновников и прочих лиц».

Таким образом, по смыслу декрета о суде, предусматри-
вающего организацию и подсудность первых советских
судов, революционные трибуналы учреждались как суды,
призванные бороться с контрреволюционными и наиболее
опасными преступлениями. Эти задачи трибуналов находят
свое подтверждение и в ряде последующих декретов, пре-
дусматривающих наказуемость по контрреволюционным и
иным наиболее опасным преступлениям, а также в неодно-
кратных высказываниях Ленина.

Декрет «Об аресте вождей гражданской войны против
революции»1 говорил о том, что «члены руководящих
учреждений партии кадетов, как партии врагов народа,
подлежат аресту и суду революционных трибуналов».

Предания «суду революционных трибуналов» за совер-
шение соответствующих преступлений требуют декреты
«Об обязательном товарообмене в хлебных сельских мест-
ностях» * 2, «О централизации управления, охране дорог и
повышении их провозоспособности» 3, «О разработке торфя-
ного топлива» 4, «О привлечении к заготовке хлеба рабочих
организаций» 5 и ряд других В своих замечаниях на проект
декрета «О революционных трибуналах» от 4 мая 1918 г.
Ленин писал: «Надо обратить внимание на практические
результаты работ коллегии юстиции в деле создания дей-
ствительно революционного, скорого и беспощадно строгого
к контрреволюционерам, хулиганам, лодырям и дезоргани-
заторам суда»6.

Это замечание Ленина целиком вошло в постановление
СНК, поручающее Наркомюсту в соответствии а ним пере-
работать проект декрета 7.

Как указывалось выше, декрет о суде № 1 дал только
общие принципы организации новой судебной системы;
о мерах наказания, которыми должны были пользоваться
местные народные суды и революционные трибуналы,
декрет ничего не говорил.

Д СУ 1917 г. № 5.

« СУ 1918 г. № 58.

3 Там же, Ха 30.

4 Там же, № 33

3 Т а м Ж е, № 57.

в «Ленинский ёборник» ХШ, стр. 219.

7 Там же.
Если в отношении народных судов содержалось общее
указание о том, что им принадлежит право решения уголов-
ных дел, когда обвиняемому угрожает наказание не
свыше двух лет лишения свободы, то в отношении трибу-
налов даже подобное общее указание отсутствовало.
Первыми актами, установившими перечень возможных мер
наказания, были: постановление НКЮ от 18 декабря 1917 г
«О революционном трибунале печати» и «Инструкция ре-
волюционным трибуналам», изданная 19 декабря 1917 г.
Политическая оценка этой инструкции дана выше (см. стр.
69—70).

В перечень мер наказания, предусмотренных инструк-
цией, вошли: 1) денежный штраф, 2) лишение свободы,
3) удаление из столиц, отдельных местностей или пределов
Российской Республики, 4) объявление общественного по-
рицания, 5) объявление виновного врагом народа, 6) лише-
ние виновного всех или некоторых политических прав,
7) секвестр или конфискация (частичная или общая) иму-
щества виновного, 8) присуждение к обязательным обще-
ственным работам. Высшая мера наказания — расстрел —
в этот перечень включена не была.

7 марта 1918 г. был издан декрет о суде № 2 Он ничего
не прибавил к общим указаниям о наказании первого де-
крета о суде. Право вынесения приговора о лишении сво-
боды сроком до 5 лет было предоставлено судам декретом
о суде № 3, опубликованном 20 июля 1918 г.

В силу разнообразных причин организация новой судеб-
ной системы не всюду шла одинаково. В одних местах и на-
родные суды и революционные трибуналы начали функцио
Пировать одновременно, в других — в течение продолжи-
тельного времени функционировали только одни трибуналы,
вынужденные ввиду отсутствия в губернии или уезде дру-
гих судов принять на себя и подсудность по общеуголовным
делам. И, наконец, в-третьих, несмотря на наличие народ-
ных судов, подсудность трибуналам значительно расшири-
лась за счет некоторых категорий общеуголовных дел.
В Олонецкой губернии в течение продолжительного времени
функционировал только один революционный трибунал1.
В Тверской губернии трибуналы решали «чуть ли не все

1 Материалы НКЮ 1918 г.} вып. 1, стр 7.
уголовные дела» В Пензе трибуналам были подсудны уго-
ловные и все гражданские дела

Из общего числа осужденных тридцатью трибуналами
в первом полугодии 1918 г. 40,8% были осуждены по де-
лам, подсудным местным народным судам. Все это говорит
о том, что вопреки декрету о суде № 1, в период 1917 и
1918 гг., грань между народными судами и трибуналами
как судами, преследующими задачи борьбы с контрреволю-
цией, в значительной мере стерлась. Именно этим положе-
нием и было вызвано издание нового декрета «О револю-
ционных трибуналах» от 4 мая 1918 г.

Характер репрессии, применяемой народными судами и
трибуналами в этот период, также сближал революционные
трибуналы с местными народными судами

На I Всероссийском съезде областных и губернских
комиссаров юстиции, состоявшемся 21 апреля 1918 г, ко-
миссар юстиции Западно-Сибирской области сообщал, что
«минимальное наказание, налагаемое Революционным три-
буналом, это общественное порицание, максимальное-
7 лет общественных работ». Тверским губернским трибуна-
лом за первое полугодие 1918 г. все осужденные по 31 делу
были приговорены в общей сложности на 25 лет и две не-
дели 1 2.

Декрет «О революционных трибуналах»3 от 4 мая
1918 г. упразднил все местные и армейские революцион-
ные трибуналы и изъял из ведения трибуналов общеуго-
ловные дела, подсудные народным судам Некоторые кате-
гории уголовных дел, представлявшие в тот период чрез-
вычайную опасность для республики (дела по борьбе с по-
громами, взяточничеством, шпионажем и т д), были
включены в трибунальскую подсудность Однако, изменив
подсудность революционных трибуналов, декрет ничего не
изменил в характере их репрессии Существенный перелом
в судебной политике трибуналов произошел в середине
1918 г., когда циркуляром «Об отмене всех доныне издан-
ных циркуляров о революционных трибуналах»4 послед-
ним было предоставлено право применения расстрела.

Чрезвычайное сближение в характере репрессии, осуще-
ствляемой народными судами и революционными трибуна-

1 Материалы НКЮ 1918 г, вып 1, стр 30

2 Материалы НКЮ 1918 г, вып 5, стр 51—53

з СУ 1918 г. № 35.

4 Т а м ж е, № 44.
лами в период проведения Великой Октябрьской социали-
стической революции, дает право при рассмотрении отдель-
ных мер наказания одновременно говорить и о народных
судах и о трибуналах, не выделяя специально вопрос?
о трибунальской юстиции.

II

Лишение свободы является одной из мер наказания, ко-
торая часто встречается в уголовных законах 1917—1918 гг
Из 112 уголовных законов и законов, содержащих уго-
ловные санкции, лишение свободы как мера наказания
встречается в 22. Вот перечень этих законодательных актов:

1)	«О расширении прав городских самоуправлений в продоволь-
ственном деле» (СУ 1917 г № 1),

2)	«О восьмичасовом рабочем дне» (СУ 1917 г № 1),

3)	«О государственной монополии на печатание объявлений» (де
крет СНК—СУ 1917 г № 2),

4)	Декрет о суде № 1 (СУ 1917 г №4);

5)	Положение о страховании на случай безработицы (СУ 1917 г
№ 8),

6)	Инструкция НКЮ «О революционном трибунале, его составе,
делах, подлежащих его ведению, налагаемых им наказаниях и о по-
рядке ведения его заседаний» (СУ 1917 г № 12),

7)	«О запрещении провоза предметов роскоши» (СУ 1918 г
№ 15);

8)	«О конфискации акционерных капиталов бывших частных бан-
ков» (СУ 1918 г. № 19),

9)	«О биржах труда» (СУ 1918 г № 21);

10)	«О комитетах цен» (СУ 1918 г. № 23),

11)	«О мобилизации землемерных инструментов» (СУ 1918 г.
№ 31);

12)	«О регистрации облигаций и прочих процентных бумаг» (СУ
1918 г. № 32);

13)	«О лесных заготовках» (СУ 1918 г. № 35);

14)	«О взяточничестве» (СУ 1918 г. № 35),

15)	«О предоставлении народному комиссару продовольствия чрез
вычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрываю-
щей хлебные запасы и спекулирующей ими» (СУ 1918 г № 35),

16)	Декрет о суде № 3 (СУ 1918 г. № 52),

17)	«О лишении свободы как мере наказания и о порядке отбы
вания такового» (СУ 1918 г. № 53),

18)	«О спекуляции» (СУ 1918 г. № 54);

19)	«О тыловом ополчении» (СУ 1918 г. № 54);

20)	«О торговых книгах» (СУ 1918 г. № 59);

21)	«О порядке перехода по частным сделкам торговых и про-
мышленных предприятий» (СУ 1918 г. № 61);

22)	«Об организации и действии местных народных судов» (СУ
1918 г. № 53).
Сроки лишения свободы, устанавливаемые этими декре-
тами и постановлениями, колеблются от 7 дней до 10 лет.

Для наглядности расположим эти декреты и постано-
вления по тяжести предусмотренных в них сроков лишения
свободы, начиная с краткосрочных и кончая предельными.
Естественно, что при таком расположении декреты, содер-
жащие различные санкции, будут повторяться.

Лишение свободы на срок 7 дней и свыше

Декрет о суде № 1, указывая, что «по делам, по коим при-
суждено денежное взыскание свыше 100 рублей или лишение свободы
свыше 7 дней, допускается просьба о кассации», тем самым узако-
нивает лишение свободы на срок 7 дней.

Лишение свободы до 3 месяцев

Декрет «О мобилизации землемерных инструментов» содержит
пункт о том, что «липа, виновные в неисполнении требований настоя-
щего постановления, приговариваются к лишению свободы до
3 месяцев».

Декрет «О порядке перехода по частным сделкам торговых и про-
мышленных предприятий» устанавливает, что «против лиц, участво-
вавших в таких сделках, возбуждается уголовное преследование, при-
чем признанные виновными лица подвергаются штрафу до 10 рублей
или заключению в тюрьму до 3 месяцев»

Декрет о суде № 3, а затем и инструкция об организации и дей-
ствии местных народных судов, считая возможным применение л и-
шения свободы на срок до 3 месяцев, находит целесо-
образным в чех местах, где организованы принудительные обще-
ственные работы, заменять их таковыми без содержания под стра-
жей

Лишение свободы на срок до 6 месяцев

Декрет «О биржах труда», требуя закрытия всех частных контор,
бюро по найму и других посреднических учреждений по найму, уста-
навливает за нарушение настоящего декрета уголовную ответствен-
ность в размере до 6 месяцев лишения свободы.

Лишение свободы на срок до 1 года

Постановление «О комитете цен» предусматривает уголовную от-
ветственность за нарушение этого постановления в размере до 1 года
лишения свободы.

Нарушение постановления «О лесозаготовках» влекло за собой
тюремное заключение до 1 года.

Пункт 11 декрета «О расширении прав городских самоуправлений
в продовольственном деле» указывает, «за нарушение настоящего
декрета или основанных на нем предложений городского самоупра-
вления, а равно за противодействие мерам городского самоуправления
в деле продовольствия виновные подвергаются тюремному за-
ключению до 1 год 5.
Виновные в нарушении закона «О восьмичасовом рабочем дне»
карались лишением свободы до 1 года.

Пункт 28 «Положения о страховании на случай безработицы»
требует, чтобы нарушители этого положения присуждались к т га-
ремному заключению сроком до 1 года

Лишение свободы на срок до 2 лет

Декрет о суде № 1 в п 2 указывает, что «местные суды решают
все уголовные дела, если обвиняемому угрожает наказание не
свыше 2 лет лишения свободы»

Постановление «О запрещении провоза предметов роскоши» уста-
навливает наказуемость за незаконный провоз таких предметов враз-
мере до 2 лет тюремного заключения.

Лишение свободы на срок до 3 лет

Декрет «О государственной монополии на печатание объявле-
ний» карает виновных в нарушении этой монополии тюремным
заключением до 3 лет.

Декрет «О конфискации акционерных капиталов бывших частных
банков» в п. 6 указывает, что «всякие сделки и акты по передаче
банковских акций безусловно запрещаются, участники сделок и актов
караются тюремным заключением на срок до 3 лет».

Лишение свободы на срок до 5 лет

В отличие от декрета о суде № 1 декрет о суде № 3 предоста-
вляет местным народным судам право налагать наказание до 5 лет
лишения свободы.

Лишение свободы на срок не ниже 3 месяцев

Декрет «О торговых книгах» указывает, что виновные в неиспол-
нении требований этого закона подвергаются заключению
в тюрьму на срок не ниже 3 месяцев.

Декрет «О порядке перехода по частным сделкам торговых и про-
мышленных предприятий» устанавливает уголовную ответственность
для нарушителей этого декрета — владельцев предприятий и ответ-
ственных лиц — в виде заключения в тюрьму на срок не ниже
3 месяцев.

Лишение свободы на срок не ниже 6 месяцев

Декрет «О спекуляции» говорит о лишении свободы сроком не
ниже 6 месяцев, соединенном с принудительными работами и конфис-
кацией всего имущества в трех случаях: 1) в случае спекуляции про-
дуктами (п.п. 1—3 декрета), но совершенной не в виде промысла;
2) в случае выдачи, распределения или возмездного приобретения
продовольственных карточек или купонов в количестве, превышающем
установленную норму, или в ином незакономерном приобретении (п. 6
декрета); 3) в некоторых случаях сбыта, скупки или хранения
с целью сбыта продовольственных карточек или купонов (примечание
к п. 4 декрета).
Лишение свободы на срок не ниже 1 года

Декрет «О регистрации облигаций и прочих процентных бумаг»
устанавливает, что владельцы и держатели акций, не исполнившие
предписаний, подлежат заключению в тюрьму на срок не ме-
нее 1 года.

Согласно декрету «О торговых книгах», заведомо ложное заявле-
ние об утрате книг тем или иным образом влечет для виновного за-
ключение в тюрьму не ниже 1 года.

Лишение свободы на срок не ниже 2 лет

О лишении свободы на срок не ниже 2 лет говорит только
один декрет «О тыловом ополчении»:

«Виновный в неявке по призыву в тыловое ополчение, в явном
сопротивлении этому призыву или уклонению от исполнения такового
под ложными предлогами подлежит наказанию, налагаемому местным
судом, а где его нет — судом революционного трибунала — лише-
нием свободы на срок не ниже 2 лет, соединенному
с принудительными работами и конфискацией всего имущества.

Такому же наказанию подлежит виновный в содействии и склоне-
нии к невыполнению ополченческих обязанностей, в содействии к по-
бегу, к укрывательству уклоняющихся, а равно в несообщении властям
об уклонении виновного».

Лишение свободы на срок не ниже 3 лет

Определяя для виновных в незаконной выдаче или незаконном
приобретении продовольственных карточек или купонов наказание
не ниже 6 месяцев лишения свободы, декрет «О спекуляции» указы-
вает, что это наказание повышается до лишения свободы на срок не
менее 3 лет, если виновный при совершении преступления действовал
в качестве заведующего или вообще представителя какого-либо
учреждения или предприятия (п. 6 декрета).

Лишение свободы на срок не ниже 5 лет

Этот срок лишения 'свободы предусмотрен декретом о взяточ-
ничестве и декретом о спекуляции.

Декрет «О взяточничестве» требует применения этого наказания
как в отношении взяткополучателей, так и в отношении взятко-
дателей, подстрекателей, пособников и всех лиц, прикосновенных
к даче взятки.

Декрет «О спекуляции» в качестве одной из возможных мер
наказания предусматривает лишение свободы на срок не ниже 5 лет,
соединенное с принудработами и конфискацией всего или части иму-
щества.

Лишение свободы на срок не ниже 10 лет

Это наказание имеется в двух декретах, предусматривающих наи-
более опасные виды преступлений — декрете о продовольственной
диктатуре и декрете «О спекуляции».
Пункт 3 декрета «О предоставлении Народному Комиссару про-
довольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской бур-
жуазией, укрывающей хлебные излишки и спекулирующей ими», ука-
зывает «объявить всех имеющих излишки хлеба и не вывозящих
его на ссыпные пункты, а также расточающих хлебные запасы на
самогонку, врагами народа и предавать их революционному суду
с тем, чтобы виновные приговаривались к тюремному заключению на
срок не менее 10 лет».

Декрет «О спекуляции» наиболее серьезные случаи спекуляции
карает лишением свободы на срок не ниже 10 лет, соединенным
с тягчайшими принудработами и конфискацией имущества (п 1 де-
крета), или с принудработами общего типа и конфискацией имущества
(п.п. 8 и 9).

Лишение свободы без указания срока, на который
это лишение выносится

Инструкция НКЮ о революционном трибунале, его составе, де-
лах, подлежащих его ведению, налагаемых им наказаниях и о по-
рядке ведения его заседаний, в числе прочих мер наказания называет
и лишение свободы, но не указывает ни минимальных, ни максималь-
ных его сроков.

Сводя воедино различные сроки лишения свободы,
предусмотренные декретами и постановлениями периода
проведения Великой Октябрьской социалистической рево-
люции, получим следующую градацию этих сроков:

1) Лишение		свободы	на 7 дней и свыше
2)			до 3 месяцев
3)		а	до 6 месяцев
4)		»	до 1 года
5)			до 2 лет
6)		*	до 3 лет
7)		$	до 5 лет
8)		»	не ниже 3 месяцев
9)			не ниже 6 месяцев
Ю)	»		не ниже 1 года
П)	£	»	не ниже 3 лет
12)	*		не ниже 5 лет
13)	»	»	не ниже 10 лет.
14)	лишение	свободы	без указания низшего и высшего предела.

Такая широкая шкала сроков лишения свободы в смысле
низшего и высшего пределов возможного наказания и уста*
новление внутри этой шкалы различных довольно дробных
сроков лишения свободы показывает, что индивидуализа-
ция наказания проводилась в самом уголовном законе.
Само описание преступных составов и санкций по ним гово-
рит о том, что индивидуализация наказания всегда являлась
следствием учета самим законодателем тяжести и оцасно-
сти предусмотренного законом преступления, а в ряде слу-
чаев и устанавливаемой в самом законе формы виновности.

Законодательная оценка преступного деяния, заключаю-
щаяся в указании в самом законе высшего или низшего пре-
делов возможного лишения свободы, облегчала суду, при
рассмотрении конкретных обстоятельств дела, дальнейшую у
индивидуализацию наказания.

В этой связи необходимо заметить, что все составы пре-
ступлений, содержащихся в уголовном законодательстве
1917—1918 гг., по которым в качестве меры наказания
предусмотрено лишение свободы, резко разграничиваются
на две категории: преступления менее серьезные, менее со-
циально опасные, по которым указан только высший предел
возможного наказания (до 3 месяцев, до 1 года, до 3 лет
и т. д.), и преступления более социально опасные, по кото-
рым законодатель устанавливает низший предел, ниже ко-
торого суд не имеет права вынести наказания. Указание
низшего предела возможного наказания характерно для та-
ких преступлений, как спекуляция, взяточничество, укры-
тие излишков хлеба, расточение его на самогонку и т. д.

При рассмотрении вопроса о лишении свободы следует
заметить, что некоторые декреты и постановления, содержа-
щие эту меру, говорят о тюремном заключении. Однако то
обстоятельство, что закон предоставлял судам возможность
применять тюремное заключение и на краткие сроки по пре-
ступлениям, не носящим характера особо опасных, показы-
вает, что в период 1917—1918 гг. тюремное заключение
вовсе не являлось видом лишения свободы, а лишь иным
его терминологическим обозначением.

Это положение подтверждает и инструкция НКЮ «О ли-
шении свободы как о мере наказания и о порядке отбывания
такового» требующая от судов отказа от указания в при-
говорах на места заключения в зависимости от тяжести
наказания. В большинстве законодательных актов этого
периода лишение свободы связывается с принудработами,
что показывает, что с самого начала ‘советская власть смо-
трела на лишение свободы как на меру наказания, сочетаю-
щую в себе и задачи подавления и воспитания к трудовой
дисциплине. Других видов лишения свободы законодатель-
ство периода проведения Великой Октябрьской социалисти-
ческой революции не знает. Заключение в лагерь как вид

1 СУ 19J8 г. Ks 53.
лишения свободы впервые встречается в постановлении СНК
о красном терроре — в первом законодательном акте, отно-
сящемся к периоду иностранной интервенции и гражданской
войны.

Среди мер, применяемых народными судами и револю-
ционными трибуналами в этот период, лишение свободы за-
нимало значительное место. Так, в первую половину 1918 г.
к лишению свободы народными судами было приговорено
30% всех осужденных, за вторую половину 1918 г.—
21,5%

III

Объявление врагом народа как мера наказания появи-
лось уже в социалистическом уголовном законодательстве
1917 г. Хотя формулировка первых декретов недостаточно
оттеняет сущность самого признания врагом нароца именно
как меры наказания, но это обстоятельство нужно отнести
за ечет общего декларативного характера наших ранних
декретов. В декретах несколько более позднего происхожде-
ния объявление врагом народа носит вполне определенный
характер меры наказания. Первый декрет, содержащий
в себе указание на объявление врагом народа, — это декрет
«О борьбе с контрреволюционным восстанием Каледина,
Корнилова, Дутова, поддерживаемым Центральной Радой» 1 2.
« . .нужно смести прочь преступников, врагов народа,
нужно, чтобы контрреволюционные заговорщики, казачьи
генералы и их кадетские вдохновители почувствовали же-
лезную руку народа»

Декрет «О подавлении контрреволюционного восстания
буржуазии руководимого кадетской партией»3 указывает,
что «СНК объявляет кадетскую партию как партию организа-
ции контрреволюционного мятежа, партией врагов народа».

В декрете «Об аресте вождей гражданской войны про-
тив революции» 4 говорится: «Члены руководящих учрежде-
ний партии кадетов как партии врагов народа подлежат
аресту и преданию суду Революционных трибуналов».

Декрет «О переходе управления флотами в ведение Цен-
тральных комитетов флотов»5 содержит указание на то, что

1 Журнал «Пролетарская революция и право», 1918 г, № 8—10,

стр. 61—66.

3 СУ 1917 г. № 4.

3 Там же.

< СУ 1917 г. № 5.

3 СУ 1917 г. № 6
в «случае отказа от исполнения служебных обязанностей и
невыполнения приказов, распоряжений и постановлений, все
виновные будут предаваться военно-революционному суду
как враги народовластия».

Инструкция НКЮ о революционных трибуналах от
19 декабря 1917 г.1 объявление врагом народа помещает
среди общего перечня наказаний. Совершенно четкое пони-
мание этой меры как наказания дает постановление СНК
о разрыве дипломатических отношений с Румынией, содер-
жащее пункт о том, что восставший против революции быв-
ший главнокомандующий Щербачев объявляется врагом
народа и ставится вне закона 1 2.

Объявление врагом народа — мера, встречаемая исклю-
чительно в практике революционных трибуналов.

«Объявление вне закона» как мера наказания встре-
чается только в одном декрете, относящемся к периоду
1917—1918 гг., — в обращении СНК ко всему населению
«О борьбе с контрреволюционным восстанием Каледина,
Корнилова, Дутова, поддерживаемым Центральной Радой» 3.
Пункт 5 этого декрета указывает, что «вожди заговора
объявляются вне закона».

Следующим законодательным документом, предусматри-
вающим эту меру наказания, являются Руководящие начала
по уголовному праву РСФСР, изданные 12 декабря 1919 г.4

В законодательстве периода проведения Великой
Октябрьской социалистической революции арест принадле-
жит к числу наиболее редко встречающихся наказаний. От-
резок времени, на который падает применение этой меры,
чрезвычайно невелик — ноябрь, декабрь 1917 г. Но и
в тот небольшой промежуток времени, как это показывают
декреты, арест не являлся мерой наказания в чистом виде,
а сочетал в себе и меру наказания и меру пресечения.

«Арестуйте и предавайте революционному суду народа
всякого, кто посмеет вредить народному делу» (Обращение
СНК от 18 ноября 1917 г. к населению о победе Великой
Октябрьской социалистической революции и о задачах
борьбы на местах) 5.

«Всем спекулянтам, мародерам, казнокрадам и контррево-

1 СУ 1917 г. № 12.

2 Т а м ж е, № 16.

3 Там же, № 4.

4 СУ 1919 г № 66.

6 СУ 1917 г. № 2.
люционераМ, чиновникам, мешающим продовольственной
работе, объявлена беспощадная борьба, они арестую гея
и будут заключены в крепость Кронштадтской тюрьмы»
(Обращение СНК «О борьбе с буржуазией и ее агентами
от 10 ноября 1917 г.)1.

«.. .политические вожди контрреволюционной граждан-
ской войны будут арестованы» (Обращение СНК о подавле-
нии контрреволюционного восстания буржуазии, руководи-
мого кадетской партией)1 2 3.

Народные суды применяли арест как меру наказания за
незначительные мелкие преступления. То обстоятельство,
что ни в одном из декретов, относящихся к 1918 г., а также
в декретах позднейшего периода арест больше не встре-
чается, говорит о том, что советская власть считала не-
целесообразным сохранять его в качестве меры наказания.

Указание на высылку как на меру наказания впервые
встречается в инструкции НКЮ революционным трибу-
налам 8.

Говоря об удалении из столиц, отдельных местностей
или пределов Советской республики, инструкция как бы
подразделяет высылку на два вида — высылку из данной
местности и высылку за границу.

Декрет «О ревтрибунале печати» 4 говорит об удалении
из столицы, отдельных местностей или пределов Россий-
ской республики.

Декрет о продовольственной диктатуре5 *, требующий,
чтобы «виновные изгонялись навсегда из общины», заклю-
чает собой перечень декретов, в которых указывается на
применение тех или иных форм высылки.

В статистике народных судов за 1917 — 1918 гг. приме-
нение высылки не отражено. Однако газетные сообщения
позволяют говорить о том, что суды этой мерой пользо-
вались.

Так, «Правда» в статье «Установление революционной
дисциплины»в сообщала, что «Правительство Петрограда

1 СУ 1917 г. № 3.

2 Т а м же, №4,

3 Т а м же, № 12.

4 СУ 1918 г. № 18

5 Т а м же, № 54.

в «Правда», 4 апреля 1918 г, № 69.
решило принять ряд радикальных мероприятий проведения
в жизнь провозглашенных принципов к установлению
в районе самой суровой революционной дисциплины. В част-
ности, в борьбе с преступностью предоставляется народным
судам право постановлений к высылке порочных элемен-
тов». По данным о работе 30 революционных трибуналов
в 1917—1918 гг., из 1831 осужденных к высылке было
приговорено 7 человек, т. е. 0,4% общего количества осу-
жденных.

Небезынтересно напомнить, что высылка из пределов
РСФСР навсегда была применена революционным трибуна-
лом по делу поручика Шнеура Ч

Принудительные работы как мера наказания вводятся
в советском уголовном законодательстве почти вслед за
организацией судебной и судебно-исправительной системы
и сразу же этому наказанию как мере, призванной путем
трудового воздействия сыграть большую роль в деле пере-
воспитания преступника, предоставляется значительное ме-
сто в общей системе карательных мер.

Инструкция НКЮ революционным трибуналам от 19 де-
кабря 1917 г. включает принудработы в перечень наказаний.

Декрет о суде № 3 требует замены краткосрочного лише-
ния свободы, если последнее вынесено на срок до 3 месяцев,
принудработами без содержания под стражей.

Характеризуя карательную политику периода 1917—
1918 гг., «Еженедельник Советской Юстиции» констатиро-
вал, что народные суды широко пользуются этим видом на-
казания, «успешно применяя его во всех тех случаях, где
трудовое воспитание является более действенным видом
исправления, чем условное осуждение» 2.

Принятая VIII съездом партии в марте 1919 г. про-
грамма РКП(б), подводя итоги практики народных судов за
прошедший период, указывала, что «в области наказания
организованные таким образом суды уже привели к корен-
ному изменению характера наказания, осуществляя в ши-
роких размерах условное осуждение, вводя как меру нака-
зания общественное порицание, заменяя лишение свободы
обязательным трудом с сохранением свободы...»

1	Поручик Шнеур обвинялся в том, что состоял в течение про-
должительного времени сотрудником департамента полиции. При
советской власти Шнеуру удалось это скрыть и стать парламенте-
ром по переговорам со ставкой Духонина.

8	«Еженедельник Советской Юстиции» № 1 за 1922 г.
Считая принудительные работы одной из наиболее рацио*
нальных мер борьбы с преступностью, В. И. Ленин в ряде
своих высказываний, относящихся к этому периоду, требо-
вал широкого ее применения. Так, в проекте декрета о по-
требительских коммунах, составленном в самом начале ян-
варя 1918 г., Ленин писал:

«Перевозка и купля-продажа продуктов без удостовере-
ний от комитетов снабжения карается конфискацией всего
имущества виновного, тюремным заключением на срок не
менее полугода и отдачей на принудительные работы» С

В проекте декрета «О социализации народного хозяй-
ства» Ленин также указывал на целесообразность приме-
нения этой меры: «той же каре, а равно заключению
в тюрьму или отправке на фронт и на принудительные ра-
боты, подвергаются все ослушники настоящего закона, са-
ботажники и бастующие чиновники, а равно спекулянты» 1 2.

В ряде случаев Ленин рекомендовал применять принуди-
тельные работы «тягчайшего вида» 3 и «наиболее тяжелые
и неприятные общественные работы» 4.

Принудительные работы как дополнительная мера на-
казания, сопутствующая лишению свободы, также широко
известны законодательству 1917—1918 гг.

Декрет «О взяточничестве» требует наказания виновных
лишением свободы на срок не менее 5 лет, соединенным
с принудительными работами на тот же срок. «Если же лицо
виновное, — указывает декрет, — принадлежит к имущему
классу, пользуется взяткой для сохранения или приобре-
тения привилегий, связанных с правом собственности, то
оно приговаривается к наиболее тяжелым, неприятным и
принудительным работам...»

Присуждение к принудительным работам в качестве до-
полнительной меры к лишению свободы встречается и в де-
крете ВЦИК от 9 мая 1918 г. «о предоставлении народному
комиссару продовольствия чрезвычайных полномочий по
борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные за-
пасы и спекулирующей ими»5 б. Указывая меры наказания,
которые должны применяться ко всем, имеющим излишки

1 Ленин, Соч., т. ХХП, стр. 172.

8 Т а м же, стр. 141.

3 Там же, стр. 166,

4 «Ленинский сборник» XXI, стр. 224 —• Поправки к декрету

о взяточничестве.

б СУ 1918 г. № 36.
хлеба и не вывозящим его на ссыпные пункты, а также ко
всем расточающим хлебные запасы на самогонку, декрет
говорит, чго «самогонщики сверх того (Лишения свободы на
срок не менее 10 лет) должны присуждаться к принудитель-
ным общественным работам». Лишение свободы, соединен-
ное с принудительными работами, предусмотрено т^кже
декретами «О спекуляции» и «О тыловом ополчении».

И, наконец, общее указание о том, что лишение свободы
всегда должно связываться с принудительными работами,
содержится во временной инструкции «О лишении свободы
как о мере наказания и о порядке отбытия таковой».

Лишение всех или некоторых гражданских прав как мера
наказания встречается в ряде декретов и постановлений со-
ветской власти, относящихся к периоду 1917—1918 гг.

Инструкция революционным трибуналам от 19 декабря
1917 г. как на одну из мер наказания указывает на лише-
ние виновного всех или некоторых политических прав. Та-
кое же указание содержит и декрет «О революционном три-
бунале печати» Ч

Декрет ВЦИК «О сроке службы в Красной Армии» 1 2 го-
ворит о том, что «всякий солдат Красной Армии, который
самовольно покинет ряды армии до истечения указанного
срока, подвергается ответственности по всей строгости ре-
волюционных законов вплоть до лишения прав
гражданина республики».

Формулировка декрета «вплоть до лишения прав...» под-
черкивает ту политическую значимость, которая придава-
лась этой мере самим законодателем.

Декрет СНК «Об обложении 5% налогом торговых пред-
приятий, снабжающих население предметами личного по-
требления и домашнего обихода»3 подтверждает ту же
мысль:

«За отказ в предоставлении ежемесячных отчетов, равно
как и за сообщение заведомо неверных сведений, виновные
подлежат по суду денежному штрафу в размере 500 рублей,
а в особо тяжелых случаях и лишению прав производить
торговлю».

Лишение права занимать общественные должности бес-
срочно (навсегда) или на определенный срок являлось одной

1 СУ 1918 г. № 28.

2 Там же, № 33.

3 Т а м ж е, № 62.
из дополнительных мер, наиболее часто применяемых су-
дами и ревтрибуналами по таким преступлениям, как рас-
трата, и другим, отнесенным нашим кодексом в разряд
должностных. На проходившем в 1918 г. в Тверском Окруж-
ном Революционном трибунале процессе «Об открытии
в городе Твери явочным порядком юридического бюро» \
по которому было осуждено большое количество лиц,
в качестве дополнительной меры наказания в отношении
всех осужденных было вынесено решение о лишении права
избирать или быть избранным на ответственные должно-
сти бессрочно или на определенный судом срок.

Конфискации как мере уголовного наказания законода-
тельство и судебная практика 1917—1918 гг. придавали
серьезное значение.

Инструкция «О революционном трибунале» в перечне
мер наказания содержит указание на секвестр или конфис-
кацию (частичную или общую) имущества виновного.

Декрет «О революционном трибунале печати» говорит
о конфискации «в общенародную собственность».

Декрет «О конфискации акционерных капиталов быв-
ших частных банков» указывает, что «владельцы банков-
ских акций, не представившие таковых или не сообщившие
их реестровых списков в двухнедельный срок со дня опубли-
кования сего декрета, караются конфискацией всего принад-
лежавшего им имущества».

Круг применения конфискации в качестве дополнитель-
ной меры наказания еще шире.

Декрет «О государственной монополии на печатание объ-
явлений» карает виновных в нарушении этой монополии тю-
ремным заключением и конфискацией всего имущества.

Декрет «О предоставлении народному комиссару про-
довольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревен-
ской буржуазией, укрывающей хлебные запасы и спекули-
рующей ими» требует, чтобы виновные приговаривались
к тюремному заключению на срок не менее 10 лет, изгоня-
лись навсегда из общины, чтобы все имущество подверга-
лось конфискации.

1 Лица, проходившие по этому делу, преимущественно юристы,
обвинялись в том, что, саботируя работу в новых, советских судах и
коллегии правозаступников, организовали не декретированное органами
власти «юридическое бюро», поставив себе целью юридическое обслу-
живание населения вне подчинения органам советской власти.
Декрет «О спекуляции» предусматривает наказание не
ниже лишения свободы на срок не менее 10 лет, соединен-
ное с тягчайшими принудработами и конфискацией всего
имущества и лишение свободы на срок не ниже 5 лет, со-
единенное с принудработами и конфискацией всего или ча-
сти имущества.

Декрет «О порядке перехода по частным сделкам тор-
говых и промышленных предприятий» позволяет в случае
доказанного злонамеренного неисполнения требований де-
крета в качестве дополнительной меры наказания приме-
нять конфискацию самих предприятий.

Применение конфискации как меры наказания, наиболее
больно ударяющей по экономическим интересам собственни-
ков, бесспорно имело и некоторое общепредупредительное
значение в борьбе с преступлениями, совершаемыми буржу-
азией. В момент, когда очередной задачей советской власти
стала борьба с мелкобуржуазной стихией, конфискация иму-
щества заняла соответствующее место в общей системе
карательных мер Советского государства.

В законодательстве и практике народных судов 1917—
1918 гг. штраф является одной из наиболее часто встречае-
мых мер наказания. В большинстве случаев в этот период
штраф применялся в качестве самостоятельной меры, хотя
случаи применения его в качестве меры дополнительной
тоже довольно часты.

В перечне мер наказания, предусмотренных декретом
«О революционном трибунале печати» и инструкцией «О ре-
волюционнохм трибунале...», штраф занимает первое место.

О штрафе как основной мере наказания говорят декреты
«О страховании на случай болезни» \ «О торговых книгах»,
«О порядке перехода по частным сделкам торговых и про-
мышленных предприятий».

Применение штрафа как меры дополнительной находит
свое отражение в декрете «О запрещении сделок с недвижи-
мостью» 2, «О запрещении провоза предметов роскоши»,
«О комитетах цен».

Указания некоторых из этих декретов на то, что винов-
ные подвергаются штрафу, вплоть до конфискации имуще-
ства, показывают, что в тот момент юридическая грань

1 СУ 1918 г. № 13.

8 Там же, № 10.
между Штрафом й конфискацией имущества tfe была еще
проведена с достаточной четкостью.

Присуждение к штрафу, по данным о карательной поли-
тике народных судов г. Москвы, в первой половине 1918 г.
составляло 54% всех осужденных к другим мерам наказа-
ния, а во второй половине 1918 г. оно составило 56,9%.

По данным о работе 30 трибуналов за 1918 г., к штрафу
было приговорено 28,2% всего количества осужденных.

Такое широкое применение штрафа как доминирующего
наказания во всей карательной политике народных судов
того периода может быть понято только из анализа обще-
политической линии советской власти

В своей записке Ф. Э Дзержинскому по поводу мер
борьбы с саботажниками и контрреволюционерами Ленин
рекомендовал применять штраф как меру наказания в от-
ношении лиц, принадлежащих к «богатым классам» Ч

В одной из статей, дающих обзор ряда процессов, про-
шедших в тот период перед революционным трибуналом,
«Правда», сообщая о мерах наказания, примененных рево-
люционным трибуналом, писала:

«Налагаемый штраф должен быть таким по величине,
’!тобы он исполнял одновременно роль экспроприации капи-
тала и лишал бы наших активных противников их главного
орудия борьбы с нами — капитала» 1 2.

В последующий период, с весны 1918 г., когда уже «на-
чался переход к новому этапу социалистического строитель-
ства — «от экспроприации экспроприаторов» к организа-
ционному закреплению одержанных побед, к строительству
народного хозяйства»3, широкое применение штрафа дикто-
валось уже иными задачами —• борьбой с мелкобуржуазной
стихией спекуляции и торгашества и попытками мелких хо-
зяйчиков и торговцев нажиться на народной нужде4.
И в этой борьбе наказание штрафом сыграло также немало-
важную роль.

Как мера наказания, общественное порицание встре-
чается только в двух законодательных актах 1917—
1918 гг. — в постановлении о революционном трибунале
печати и в инструкции НКЮ «О революционном трибунале».

1 Ленин, Соч., т. XXII, стр 127.

2 «Правда», 4 декабря 1918 г, № 263

3 «История ВКП(б)» Краткий курс, стр. 210.

4 См. там же, стр. 211.
Народными судами г. Москвы в первой половине 1918 г.
к выговору и общественному порицанию было присуждено
4% всего количества осужденных, во второй половине
того же года — 4,2%.

В статистических данных о карательной политике рево-
люционных трибуналов за этот период специальной графы
о применении общественного порицания нет Однако изу-
чение ряда судебных процессов, слушавшихся в революцион-
ных трибуналах, показывает, что в практике революционных
трибуналов общественное порицание являлось довольно ча-
сто применяемой мерой. То что трибунал выносил зачастую
эту меру по тяжким, социально опасным преступлениям,
только лишний раз подчеркивает чрезвычайную мягкость
реппессии, характерную лля трибунальской юстиции периода
1917 г. и первой половины 1918 г. Так, за отказ подчи-
ниться законным распоряжениям советских органов о сдаче
общественных сумм и за контрреволюционную агитацию
к общественному порицанию была приговорена графиня
ПанинаК такому же наказанию революционным трибуна-
лом был приговорен и ген Болдырев, отказавшийся подчи-
ниться революционному командованию при заключении мира
с немцами. По обвинению в саботаже к общественному по-
рицанию и лишению общественного доверия был приговорен
председатель Омского окружного суда Подгоричан-Петро-
вич 1 2.

IV

16 июня 1918 г было издано постановление НКЮ «Об
отмене всех доныне изданных циркуляров о революционных
трибуналах»3 Отменяя все доныне изданные циркуляры
о революционных трибуналах, постановление указывало, что
революционные трибуналы в выборе мер наказания
в борьбе с контрреволюцией, саботажем и пр не связаны
никакими ограничениями.

До издания этого постановления репрессия трибуналов
ограничивалась тем перечнем мер наказания, который был

1 Графиня Панина отказалась сдать советской власти находив-
шиеся в ее распоряжении как товарища министра народного просве-
щения Временного правительства 93 тыс руб общественных денег,
собранных общественной организацией на просветительные нужды
На суде Панина заявила, что деньги она может сдать только Учре-
дительному собранию

2 Материалы НКЮ 1918 г, вып 2, стр 37

3 СУ 1918 г № 44.
твердо установлен существующим законодательством о три-
буналах, — в! этом перечне высшая мера наказания расстрел
отсутствовала. Таким образом, указание постановления от
16 июня 1918 г. о том, что трибуналы в выборе мер борьбы
с контрреволюцией не связаны никакими ограничениями,
означало, что трибуналам дана санкция на применение
высшей меры наказания. Это мероприятие было обусло-
влено обострением сопротивления враждебных классов.

На V Всероссийском съезде Советов, состоявшемся
в начале июля 1918 г., Ленин резко критиковал всех тех, кто
выступал против предоставления права расстрела судам.

«Нам говорят, что когда в комиссии Дзержинского рас-
стреливают — это хорошо, а если открыто перед лицом всего
народа суд скажет: он контрреволюционер и достоин рас-
стрела, то это плохо. Люди, которые дошли до такого ли-
цемерия, политически мертвы. Нет, революционер, который
не хочет лицемерить, не может отказаться от смертной
казни» Ч

Первым приговором революционного трибунала, по кото-
рому был вынесен расстрел, был приговор Революционного
трибунала при ВЦИК, вынесенный 20—21 июня 1918 г. по
делу бывшего начальника морских сил Балтийского флота
А. М. Щастного1 2.

По делу Щастного членами Президиума’ ВЦИК — ле-
выми эсерами — было подано ходатайство об отмене при-
говора Революционного трибунала. Резюмируя возникшие
в связи с этим на Президиуме прения, председатель ВЦИК
Свердлов заявил, что «в период революционной борьбы
долг каждого революционера применять все меры для
защиты революции». Большинством голосов ходатайство
левых эсеров было отклонено3.

V

Говоря о видах наказаний, предусмотренных законода-
тельством, следует указать и на специальные меры, приме-
нявшиеся революционным трибуналом печати (постановле-

1 Ленин, Соч., т. ХХШ, стр. 124.

2 Как указывает приговор, Щастный обвинялся в том, что «со-
знательно и явно подготовлял условия для контрреволюционного
государственного переворота, стремясь в своей деятельности восста-
новить матросов флота и их организации против постановлений и рас-
поряжений, утвержденных СНК и ВЦИК».

з «Известия ВЦИК», 20 ноября 1918 г, № 127.
ние НКЮ «О революционном трибунале печати» от 15 де-
кабря 1917 г.) Ч

Этими мерами являлись: денежный штраф, выражение
общественного порицания, опровержение ложных сведений,
временная или навсегда приостановка издания, конфискация
типографии или имущества издания.

Особенность этих мер заключалась в том, что они ка-
сались только самого издания.

Об ответственности конкретных виновников использова-
ния печати декрет говорит только в очень общей форме:
«Привлечение произведений печати к революционному три-
буналу не исключает общеуголовной ответственности винов-
ных лиц». Само собой разумеется, что таксй характер на-
казания, когда самой высокой мерой наказания являлась
конфискация имущества, при нечеткости указаний об уго-
ловной ответственности конкретных виновников не мог
оказать должного воздействия на буржуазную контрреволю-
ционную печать, гнусно клеветавшую на советскую власть
и ее отдельных представителей. Кроме того, чрезвычайно
сильное сопротивление буржуазной печати было вызвано и
проведением в жизнь декрета СНК о монопотии на печата-
ние объявлений.

Все это привело к тому, что постановление «О револю-
ционном трибунале печати» от 15 декабря 1917 г. было за-
менено новым декретом СНК «О революционном трибунале
печати», изданном 10 февраля 1918 г.1 2 Новее в этом де-
крете заключалось во введении наказаний, четко определяю-
щих ответственность непосредственных субъектов престу-
пления («лишение свободы», «удаление из столицы, отдель-
ных местностей или пределов Российской республики», «ли-
шение виновного всех или некоторых политических прав»),
и во включении в число составов! преступлений нарушения
законов о печати.

В речи по вопросу о печати, требуя закрытия буржуазных
газет, Ленин говорил: «Мы не можем дать буржуазии воз-
можность клеветать на нас... если мы идем к социальной
революции, мы не можем к бомбам Каледина добавлять
бомбы лжи»3.

1 СУ 1917 г. № 9.

2 СУ 1918 г. № 28.

3 Ленин, Соч,, т. ХХП, стр. 44,
В борьбе с клеветой, распространяемой буржуазной пе-
чатью, трибуналы печати также сыграли немаловажную
роль.

Трибуналы печати были упразднены декретом «О трибу-
налах» от 4 мая 1918 г.1, внесшим существенные изменения
в структуру трибунальской юстиции.

VI

Все перечисленные меры наказания были мерами, преду-
смотренными уголовными законами. Но, кроме того, в об-
щей системе мер наказания были и такие, которые, не бу-
дучи предусмотрены законом, выросли непосредственно
в процессе самого судебного правотворчества. К таким ме-
рам следует отнести «выговор в присутствии суда», «лише-
ние общественного доверия», «запрещение выступать на со-
брании», «прохождение курса политграмоты»- В большин-
стве приговоров судов вынесение приговора сопровожда-
лось указанием на сравнительную легкость наказания. Так,
в одном из приговоров, вынесенных в июле 1918 г. народ-
ным судом Калужского участка г. Москвы, указывалось:
«Применить низшую форму осуждения в виде объявления
строгого выговора» 1 2.

На I Всероссийском съезде областных и губернских
комиссаров юстиции делегат съезда Западно-Сибирской
области и Степного края указывал на то, что общественное
порицание является минимальным наказанием, налагаемым
революционным трибуналом. На том же заседании съезда
говорилось о применении судами таких мер, как «лишение
общественного доверия» и «запрещение выступать на со-
браниях».

Присуждение к прохождению курса политграмоты
в большинстве случаев имело место тогда, когда совершен-
ное преступление являлось результатом недостаточной по-
литической сознательности совершившего преступление
из трудящихся.

VII

Широко используя разнообразные меры наказания, со-
ветское законодательство полностью отразило указания
Ленина, что в борьбе с преступностью советский суд

1 СУ 1918 г. № 35.

2 По материалам Московского областного архива.
должен пользоваться всеми возможными формами и мето-
дами борьбы.

«Тысячи форм и способов практического учета и кон-
троля за богатыми жуликами и тунеядцами должны быть
выработаны и испытаны на практике самими коммунами,
мелкими ячейками в деревне и в городе. Разнообразие здесь
есть ручательство жизненности, порука' успеха в достиже-
нии общей единой цели: очистки земли российской от
всяких вредных насекомых, от блох — жуликов, от клопов —
богатых и прочее и прочее. В одном месте посадят
в тюрьму десяток богачей, дюжину жуликов, полдюжины
рабочих, отлынивающих от работы (так же хулигански, как
отлынивают от работы многие наборщики в Питере, осо-
бенно в партийных типографиях) В другом — поставят их
чистить сортиры. В третьем — снабдят их, по отбытии кар-
цера, желтыми билетами, чтобы весь народ, до их исправле-
ния, надзирал за ними, как за вредными людьми.
В четвертом — расстреляют на месте одного из десяти, ви-
новных в тунеядстве. В пятом — придумают комбинации
разных средств и путем, например, условного освобожде-
ния добьются быстрого исправления исправимых элементов
из богачей, буржуазных интеллигентов, жуликов и хулига-
нов»

Располагая, насколько это возможно, все вышеуказан-
ные меры в порядке постепенности (от более мягких к бо-
лее тяжким), получаем следующий перечень мер наказания:
1) запрещение выступать на собраниях,
2) прохождение курса политграмоты,
3) выговор в присутствии суда,
4) лишение общественного доверия,
5) общественное порицание,
6) денежный штраф,
7) конфискация имущества,
8) лишение прав,
9) принудительные работы без содержания под стражей,

10)	высылка,

11)	арест,

12)	лишение свободы,

13)	объявление вне закона,

14)	объявление врагом народа,

15)	высшая мера наказаниярасстрел.

Выделение из этого перечня мер, созданных в процессе
судебного правотворчества, даст следующую, установлен-
ную законами, систему мер наказания:

а Ленин, Соч., т. XXII, стр. 166—167.
1)	общественное порицание,

2)	денежный штраф,

3)	конфискация имущества,

4)	лишение прав,

5)	принудительные работы без содержания под стражей,

б)	высылка,

7)	арест,

8)	лишение свободы,

9)	объявление вне закона,

10)	объявление врагом народа,

11)	высшая мера наказания — расстрел

Перечень этот показывает, что уже в период проведе-
ния Великой Октябрьской социалистической революции со-
ветское законодательство имело систему мер наказания,
в которую входили почти все меры, известные ныне дей-
ствующему Уголовному кодексу. Судебному правотворче-
ству в этой области, как это показал обзор применявшихся
наказаний, принадлежало сравнительно небольшое место.

Дальнейшее развитие системы мер наказания шло по
линии включения в нее новых мер и установления более
точных рамок для каждого из видов наказания.

УШ

Законодательство периода проведения Великой Ок-
тябрьской социалистической революции дает вполне чет-
кие указания, которыми должен был руководствоваться
суд при назначении или выборе мер наказания.

Если декреты о суде № I и № 2 еще не утвердили со-
циалистический закон как единственную основу для всей
деятельности суда, то декрет о суде № 3 сделал это
вполне твердо и решительно.

Пункт 3 декрета указывал «предоставить местным на-
родным судам право налагать наказание до 5 лет лишения
свободы, руководствуясь декретами рабоче-крестьянского
правительства и социалистической совестью».

Декрет о Революционном трибунале при ВЦИК Сове-
тов от 29 мая 1918 г.1 требовал, чтобы Революционный
трибунал при ВЦИК и состоящие при нем органы руковод-
ствовались в своей деятельности декретами и общими ин-
струкциями революционным трибуналам, издаваемыми

1 СУ 1918 г. К? 44.
Постановление НКЮ «Об отмене всех доныне изданных
циркуляров о революционных трибуналах», не связывая
трибуналы в определении репрессии, требовало от трибу-
налов строгого соблюдения закона в тех случаях, когда
в нем определена мера в выражениях «не ниже такого-то
наказания». Из всех этих законодательных актов следо-
вало то, что при выборе мер наказания суд должен был
руководствоваться прежде всего социалистическим зако-
ном и указанными в нем пределами уголовной ответствен-
ности и революционной совестью. Другим известным на-
шему законодательству 1917—1918 гг. принципом, которым
должен был руководствоваться суд при выборе наказания,
был принцип соответствия наказания тяжести содеянного.

Правда, этот принцип не был формулирован в виде об-
щего положения, но в отдельных декретах он был выра-
жен с достаточной определенностью.

Обращение СНК ко всему населению «О борьбе с
контрреволюционным восстанием Каледина, Корнилова,
Дутова, поддерживаемым Центральной Радой» указывает:
«контрреволюционное восстание будет подавлено и винов-
ники понесут кару, отвечающую тяжести их преступления».

Декрет ВЦИК от 11 июня 1918 г. «Об учреждении кас-
сационного отдела при ВЦИК и порядке кассации пригово-
ров революционных трибуналов» * говорил о том, что,
в случае если приговор кассируется ввиду явного несоот-
ветствия наказания с деянием осужденного или осужде-
ния явно невинного, кассационный отдел входит с пред-
ставлением в Президиум ВЦИК Советов, от которого зави-
сит соответственно изменить наказание или прекратить
дело без направления его для вторичного расследования.
И, наконец, одним из основных принципов, которым обя-
зан был руководствоваться суд при вынесении наказания,
был принцип учета личности преступника, степени его ви-
новности.

Декрет «О торговых книгах» значительно повышает на-
казание за «заведомо ложное заявление об утрате книг».

Декрет «О порядке перехода по частным сделкам тор-
говых и промышленных предприятий» в случаях доказан-
ного злонамеренного неисполнения требований сего декрета
поступает таким же образом.

1 СУ 1918 г. № 45.
Учет смягчающих и отягчающих вину обстоятельств
при выборе наказания также был известен законодатель-
ству рассматоиваемого периода.

Декрет «О взяточничестве» устанавливает обстоятель-
ства, вследствие которых грозящее обвиняемому наказа-
ние должно быть усилено. К этим обстоятельствам дек-
рет относит: а) особые полномочия служащего; б) нару-
шение служащим своих обязанностей; в) вымогательство
взятки.

Как обстоятельство, долженствующее особо усилить
ответственность, пункт 5 декрета выделяет принадлеж-
ность липа, виновного в принятии взятки, к имущему
классу и пользующегося ею (взяткой) для сохранения иди
приобретения привилегий, связанных с правом собствен-
ности.

Из приговоров народных судов, относящихся к этому
времени, видно, что учету смягчающих и отягчающих вину
обстоятельств уделялось довольно серьезное внимание. На-
родный суд Калужского участка г. Москвы в одном
из своих приговоров указывал, что при определении нака-
зания он принимает во внимание «то психическое состоя-
ние подавленности, которое отмечено у обвиняемого . . и
которое дает суду основание предполагать, что поступок
его осознан им». При вынесении наказания по одному из
дел об убийстве с целью ограбления Тверской окружной
народный суд принял во внимание «особую обдуманность
и хладнокровие в действиях обвиняемого и особую жесто-
кость и гнусность преступления».

Соответствие наказания тяжести содеянного и учет сте-
пени виновности субъевта преступления говорят о том,
что индивидуализация наказания с первых шагов форми-
рования советского социалистического уголовного права
была одним из основных его принципов. Кроме того, при
назначении наказания судам принадлежало право, по! соб-
ственному убеждению, уменьшать его. Это положение де-
кларировалось уже в виде общего принципа.

Декрет о суде № 2 и инструкция народным судам пре-
доставляли народным судам право «уменьшать положен-
ное в законе наказание по своему убеждению, вплоть до
условного и полного освобождения обвиняемого от вся-
кого наказания, за исключением тех случаев, когда в де-
крете установлен минимум наказания».
IX

В советском Социалистическом законодательстве сне
циальное указание на условное осуждение появляется
впервые в 1919 г. в «Руководящих началах» по уголов-
ному праву РСФСР. Но практике народных судов и три-
буналов институт условного осуждения был известен с пер-
вых же дней их существования. Статистические данные
о применении мер наказания московскими судами пока-
зывают, что в первом полугодии 1918 г. к условному ли-
шению свободы было присуждено 14,1% всего количества
осужденных за это полугодие; к принудительным работам
условно — 1,1%.

Во втором полугодии 1918 г. количество осужден-
ных условно к лишению свободы составило 10%, данных
за II полугодие об условном осуждении при вынесении
приговора к принудительным работам — нет.

В своей статье «Новое уголовное право» Д. И. Кур-
ский, базируясь на данных московских народных судов,
указывал, что условное осуждение применялось судами,
почти исключительно, по имущественным преступлениям.

«. . .В то время как за преступления против порядка
управления народные суды не выносили условных пригово-
ров, по делам о кражах условных приговоров было вы-
несено больше 50%» Ч

В момент ломки старых имущественных отношений и
наиболее острого протеста против буржуазной собствен
ности такая политика народных судов была понятной и
оправданной.

Широкое применение условного осуждения подчерки-
вается и программой РКП(б), принятой в марте 1919 г
В разделе «в области судебной программы» говорилось.
«.. .суды уже привели к коренному изменению характера
наказаний, осуществляя в широких размерах условное
осуждение». Заключительный абзац этого раздела, указы-
вающий, что РКП(б) будет и в дальнейшем отстаивать раз-
витие суда по тому же пути, тем самым давал положитель-
ную оценку судебной политике за истекший период.

В основу этого раздела программы легли прямые ука-
зания Ленина, высказанные им в «конспекте содержания
раздела о наказаниях «судебного» пункта программы»1 2.

1 Журнал «Пролетарская революция и право», 1919 г., Ns 2.

2 «Ленинский сборник» XIII, стр. 85.
Понимание целесообразности применения этого инсти-
тута как меры воспитательно-принудительного характера
привело к тому, что местные органы юстиции, заполняя
пробел законодательства, начали законодательствовать
сами. Съездом комиссаров юстиции Сибири, Урала и Тур-
кестана, состоявшемся в мае 1918 г., было разработано и
принято специальное положение об условном осужде-
нии. В качестве испытательного срока при условном осу-
ждении делегатами съезда предлагался годичный, трехлет-
ний и пятилетний сроки. Большинством голосов был при-
нят годичный срокЧ

Положение это совершенно правильно формулировало
сущность условного осуждения:

«Суд определяет осужденному наказание им заслужен-
ное, но, вместе с тем, постановляет, что приговор этот
в части, касающейся наказания, оставляется без исполне-
ния на срок, в каждом отдельном случае определяемый
тем же судом» (пункт 2-й положения).

Примечание к этому пункту указывает, что срок этот
не может быть ниже одного года.

Не вызывает никаких возражений указание положения
о последствиях нарушения осужденным установленного
судом испытательного срока.

«Условно осужденный, совершивший вновь преступле-
ние до истечения установленного судом срока, подвер-
гается наказанию за прежнее и вновь совершенное пре-
ступления» (п. 4 положения).

Пункт 5 положения указывает, что в случае соблюде-
ния определенного судом условия не исключается обязан-
ность возместить убытки, причиненные преступным дея-
нием осужденного1 2.

Приговоры народных судов и революционных трибуна-
лов, устанавливающие при применении условного осужде-
ния два сорока — срок, на который осуждался обвиняемый,
и испытательный срок, — говорят о том, что в практике
условное осуждение не было мерой наказания, а только
способом его целесообразного применения. В советское за-
конодательство* условное осуждение было введено в 1919 г.
после двухлетнего опыта применения его судами.

1 Материалы НКЮ, вып. 3, стр. 36.

2 Там же, стр. 63.
Право применения условно-досрочного освобождения
было предоставлено народным судам декретом о суде
№ 2. Согласно ст. 32 этого декрета, «всем лицам,
осужденным по приговорам народного суда, предоста-
вляется право просить местный народный суд по месту
жительства просителя об условном или досрочном освобо-
ждении».

Инструкция об организации и действии местных народ-
ных судов, целиком включив этот пункт (ст. 49), кроме
того, установила и порядок применения условно-досроч-
ного освобождения (ст. 50). Специальное постановление
«О досрочном освобождении» было издано несколько позд-
нее (25 ноября 1918 г.), в последующий период развития
советского уголовного права — в период гражданской вой-
ны и интервенции. В широких размерах оно было прове-
дено по постановлению V Всероссийского съезда Советов
в отношении лиц, не представляющих опасности для респу-
блики. Так же, как это имело место с условным осужде-
нием в отдельных случаях, местные органы юстиции, не
дожидаясь декретирования сверху, сами регламентировали
характер и порядок применения условно-досрочного осво-
бождения.

Съезд комиссаров юстиции Западной Сибири, Урала и
Туркестана, принявший положение об условном осуждении,
одновременно принял и положение об условно-досрочном
освобождение Ч

Положение указывало, что условно-досрочное освобо-
ждение может быть применено только к лицам, «обнаружи-
вающим добропорядочное поведение во время отбывания
наказания». В отношении лиц, осужденных к срочным ме-
рам наказания, положение допускало возможность приме-
нения условно-досрочного освобождения только по отбы-
тии половины определенного судом срока наказания.
Лица, осужденные к бессрочным мерам, согласно положе-
нию, подлежали условно-досрочному освобождению от
отбытия ими не менее 5 лет (п. 1).

При совершении освобожденным условно-досрочно,
в течение срока условного освобождения, какого-либо но-
вого преступления, условное освобождение могло' быть от-
менено судом, постановившим приговор о новом преступ-
ном деянии условно освобожденного (п.п. 14 и 15).

1 Материалы НКЮ, вып. 3, стр. 64.
Применение условного осуждения и условно-досрочного
Освобождения означало, что советский суд с первых ша-
гов своей деятельности при выборе наказания исходил из
целесообразности и справедливости его в каждом данном
случае.

X

Наряду с организацией местных народных судов как
органов государственного принуждения, т. е. судов
в подлинном смысле этого слова, уже начиная с 1917 г.,
в силу закона, начали возникать суды особого рода — об-
щественные товарищеские суды, преследующие исключи-
тельно воспитательные задачи.

9 декабря 1917 г. главнокомандующим Петроградским
военным округом был издан приказ «Об организации глас-
ных товарищеских судов во всех воинских частях Петро-
градского военного округа».

Приказ указывает, что товарищеские суды органи-
зуются во всех ротах, сотнях, эскадронах «для разбора про-
ступков, принижающих звание гражданина-воина» Упоми-
нание в самом названии приказа гласного характера това-
рищеских судов усиливало воспитательный характер этих
судов.

С точки зрения задач товарищеского суда чрезвычай-
ный интерес представляют и меры воздействия, применяе-
мые этим судом.

Пункт 2 приказа указывал, что товарищеский суд может
налагать наказания от выговора до лишения очередного
отпуска и назначения на хозяйственные работы в частях
на срок до 2 недель.

Согласно тому же приказу, для разбора более серьез-
ных проступков при частях учреждались полковые (бригад-
ные, батарейные) суды, имеющие право налагать более
серьезные наказания от выговора до 2 месяцев обществен-
ных работ.

В п. 7 приказ устанавливал особые случаи, в которых
товарищескими судами в качестве мер воздействия могли
применяться общественные работы до 6 месяцев. К этим
случаям приказ относил — самовольное оставление поста,
пьянство при несении караульной службы.

Специальным пунктом приказ указывал, что лица, со-
вершившие серьезные проступки по службе и против ре-
волюции, предаются суду при местных Петроградских со-
ветах рабочих и солдатских депутатов,

23 июля 1918 г. народным комиссаром по военным де-
лам было издано положение о ротных товарищеских судах.
Как указывало положение, в подсудность ротных (судов
входили незначительные проступки против воинского
порядка, воинского и товарищеского долга. Во всех этих
случаях положение требовало немедленного наказания.

«Каждый воин, нарушающий своим поведением и по-
ступками установленный порядок и дисциплину в частях,
учреждениях и заведениях армии и тем препятствующий
выполнению ее назначения, подлежит немедленному нака-
занию» (§ 3 положения)

В качестве мер воздействия положение предусматри-
вает выговор, лишение отпуска на срок не свыше 1 ме-
сяца, денежное взыскание не свыше 300 рублей, присужде-
ние к обязательным работам в части вне очереди на срок
не свыше 15 суток.

Положение «О рабочих дисциплинарных товарищеских
судах» было издано только в ноябре 1919 г.1 Причиной
позднего издания этого положения явилось то, что полная
национализация промышленности была закончена только
в середине 1918 г. Но живой и действенный источник
народного правотворчества опередил закон. 27 апреля
1918 г. газета «Беднота» в статье «Самодисциплина рабо-
чих»1 2 сообщала, что во многих фабрично-заводских коми-
тетах для самодисциплины и в целях добросовестного
исполнения своих обязанностей введены товарищеские
суды.

Решения этих судов представляют чрезвычайный инте-
рес. Несколько хроникальных заметок о работе товарище-
ских судов, помещенных в газете «Правда» за 1918 г.,
показывают, как путем применения мер воспитательного
воздействия товарищеские суды боролись за повышение
самодисциплины трудящихся Так, в заметке, озаглавлен-
ной «Рабочий суд», «Правда»3 сообщала, что «Товарище-
ский рабочий суд фабрики бельгийского общества Гратри
Жерара и Михиной, заслушав дело о краже 6 катушек пря-
жи, весом в 10 фунтов, в сновальном отделении фабрики,

1 СУ 1919 г. № 56

2 «Беднота», 27 апреля 1918 г, № 27.

3 «Правда», 20 марта 1918 г, № 33.
постановил—бессрочно уволит виновных с фабрики и
объявить об этом через органы печати всем рабочим орга-
низациям, с предложением препятствовать поступлению на
работу в предприятиях города Костромы и окрестностей».

XI

Право помилования в наше законодательство было
введено декретом о суде № 1.

Пункт 1 этого декрета указывал, что «право помило-
вания и восстановления в правах лиц, осужденных по
уголовным делам, впредь принадлежит! судебной власти».
Декретом о суде № 2 и инструкцией «Об организации и
действии местных народных судов» право помилования как
исключительная прерогатива судов было сохранено.

Сообщения с мест показывают, что суды пользовались
предоставленным им правом.

Автор краткого отче!а о годовой деятельности губерн-
ской следственной комиссии Воронежского судебного
округа сообщает, что в ознаменование годовщины Ок-
тябрьской революции 5 октября 1918 г., следовательно,
еще до издания первой амнистии VI Всероссийским съез-
дом Советов, следственной комиссией было освобождено
18 человек1.

Для характеристики амнистированных лиц автор приво-
дит некую Феодосию Паук, 26-летнюю крестьянку, имев-
шую двоих детей и осужденную за убийство мужа. Систе
матические истязания, которым подвергалась Паук со сто-
роны мужа, толкнули ее на убийство.

Ряд случаев, в которых суд осуществил право помило-
вания, а также установленная законом подсудность народ-
ным судам говорят о том, что право помилования применя-
лось отнюдь не по контрреволюционным и особо опасным
преступлениям

Революционным трибуналам право помилования предо-
ставлено не было.<

Принятый законом термин «помилование» и постановле-
ния народных судов по отдельным делам говорят о том,
что суды пользовались исключительно правом частной
амнистии. Вкладывал ли закон в понятие помилования
только полную отмену наказания или понимал под поми-

1 Приложение к вьш. 4, Материалы НКЮ, стр. 72.
лованием и смягчение наказания, распространял ли поми-
лование и на случаи освобождения от уголовного пресле-
дования, при чрезвычайно общей формулировке закона, опре-
делить трудно. С принятием 10 июля 1918 г. Всероссийским
съездом Советов первой Конституции РСФСР право при-
менения общей и частной амнистии стало общегосудар-
ственным актом и исключительно компетенцией Всерос-
сийского Центрального Исполнительного Комитета Советов.

7 Л А Ъ A V7

РАЗВИТИЕ ОБЩЕЙ ЧАСТИ СОВЕТСКОГО УГОЛОВ-
НОГО ПРАВА ДО ИЗДАНИЯ ПЕРВЫХ УГОЛОВНЫХ
КОДЕКСОВ

I

С первых же дней Великои Октябрьской социалистиче-
ской революции нашему уголовному законодательству было
известно понятие преступления в смысле преступного дей-
ствия и бездействия

Одним из первых составов преступлений, которые по-
явились в нашем законодательстве, был контрреволюцион-
ный саботаж. (Обращения к населению: «О победе Ок-
тябрьской революций» \ «О борьбе с саботажем высших
почтово-телеграфных чиновников»12, «О саботаже чиновни-
ков министерства продовольствия» * 3).

Понятие преступления как преступного бездействия
содержалось в рядц декретов, предусматривающих воин-
ские преступления, как, например, неявка по призыву в ты-
ловое ополчение4, уклонение от призыва на военную
5.

В законодательстве 1917—1918 гг. уже твердо наме-
тилось деление преступлений на 1) контрреволюционные и
особо опасные и 2) все остальные. Такое деление пре-
ступлений проведено в декрете о суде № 1, относящем
к ведению революционных трибуналов как контрреволю-

1 СУ 1917 Г. № 2.

2 СУ 1917 г. № 3.

3 СУ 1917 г № 5

4 СУ 1918 г. № 54.

3 СУ 1918 г № 43.
ционные преступления, так и такие особо опасные npeciy-
пления, как мародерство, хищничество, саботаж и другие
преступления (п. 8 декрета). Такое же деление имело
место и в инструкции «О революционном трибунале» от
19 декабря 1917 г.

В ряде уголовных законов — в декрете «О революцион-
ном трибунале печати», в декрете «Об организации глас-
ных товарищеских судов во всех воинских частях Петро
градского военного округа», в декрете о суде № 3, в ин-
струкции «Об организации и действии местных народных
судов» — наряду с термином «преступление» фигурирует и
термин «проступок».

Какими соображениями вызвано внесение в законода-
тельство указания на проступки, сказать трудно, но, тем
не менее, можно констатировать, что законы, включившие
это деление преступных деяний с термином «проступки»,
не связывали никаких отличных о г преступления послед-
ствий. Наконец, в законодательстве рассматриваемого
периода, правда, только в одном декрете (декрет II Все-
российского съезда рабочих, солдатских и крестьянских
депутатов «О земле») \ мы встречаем термин «тяжкое пре-
ступление».

14 января 1918 г. был опубликован декрет СНК
«О комиссиях для несовершеннолетних».

Пункт 2 этого декрета указывал, что дела несовер-
шеннолетних обоего пола до 17 лет, замеченных в обще-
ственно-опасных деяниях, подлежат ведению комиссии, не-
совершеннолетних. Тем самым декрет дал вполне опреде-
ленные указания о том, что субъектами преступления
являются только лица в возрасте от 17 лет.

Уголовное законодательство периода проведения Ве-
ликой Октябрьской социалистической революции содер-
жало также нормы, позволяющие сделать вывод о том,
что субъектом преступления могли бьт> только вменяе-
мые лица,

В начале июня 1918 г. народным комиссаром юстиции
была издана специальная инструкция «Об освидетельство-
вании душевнобольных». Инструкция указывала, что
определения врачебной комиссии о признании лица ду-
шевнобольным могли быть в течение месячного срока об-

1 СУ 1917 г. № 1.
жалованы в народный суд и что от суда зависело оста-
вить жалобу или без последствий или распорядиться че-
рез врачебный отдел о переосвидетельствовании лица
в новом составе врачебной комиссии в присутствии мест-
ного судьи. Инструкция заканчивалась указанием на то,
что «постановления местного народного! суда, по жалобе
на действия врачебной комиссии, дальнейшему обжалова-
нию не подлежат». Хотя ни в одном из законодательных
актов, относящихся к 1917 и 1918 гг., уголовная от-
ветственность не ставилась в прямую и непосредственную
связь с (вменяемостью, как обязательной ее предпосылкой,
сам факт издания Наркомюстом специальной инструкции
об «Освидетельствовании душевнобольных», регулирую-
щей взаимоотношения врачебной комиссии с народным су-
дом, участие в качестве представителя во врачебной ко-
миссии народного судьи, — все это говорит о том, что за-
конодатель фиксировал внимание суда на вопросах психи-
ческого состояния обвиняемого.

Из крупных процессов, прошедших в 1917 и 1918 гг.,
в которых судом обсуждался вопрос О вменяемости подсу-
димых, можно отметить процесс монархической органи-
зации Пуришкевича (январь 1918 г.), в котором вменяе-
мость подсудимых Зелинского и Де-Боде была предметом
тщательного обсуждения одного из судебных заседаний
революционного трибунала.

Если по вопросу о вменяемости наше законодательство
1917—1918 гг. ограничивалось одной лишь инструкцией
«Об освидетельствовании душевнобольных», то значи-
тельно шире и определеннее оно говорило о вине и ее
формах. Почти во всех декретах этого периода говори-
лось о том, что ответственности подлежат лица, «винов-
ные в совершении тех или иных преступлений». Понятие
умысла и неосторожности как формы виновности по-
является в 1917 г. Уже в одном из самых ранних де-
кретов, изданных после Октябрьской революции, в обра-
щении Народного комиссариата почт и телеграфа
«О борьбе с саботажем высших почтово-телеграфных чи-
новников» говорится о наказуемости за «легкомысленное
или злостно-преступное отношение к интересам народа
высших чиновников или части рядовых служащих». Тот
же декрет говорит о «злостном саботаже»

* СУ 1917 г № 3.
Декрет «О борьбе с спекуляцией», подписанный Лени-
ным и опубликованный 15 ноября 1917 г., перечисляя раз-
личные виды преступной деятельности, нарушающие нор-
мальное снабжение потребителя, среди этих действий ука^
зывает и на злостную задержку грузов.

Постановление НКЮ «О революционном трибунале пе-
чати» дает такое определение составов преступлений, что
они сами по себе говорят об умышленности предусмотрен-
ных в них деяний. Подобным преступлением, например,
являлось «сообщение ложных или извращенных сведений
о явлениях общественной жизни. . . »

Декрет СНК «О роспуске Петроградской городской
думы»1 говорит об умышленной порче или уничтожении
городского имущества.

Инструкция «Об освидетельствовании душевноболь-
ных» указывала на умысел при совершении преступных
действий. «Виновные в сообщении заведомо ложных све-
дений с целью добиться признания лица душевнобольным
отвечают как за лжесвидетельство» (п. 14 инструкции).

Постановление Ы1\Ю «О порядке введения в действие
декрета об отмене наследования»1 2 говорит о лицах, ви-
новных в умышленном непредставлении сведений о на-
следственном имуществе или умышленно или по грубой
небрежности препятствующих поступлению наследствен-
ного имущества в ведение Совета депутатов.

Декрет СНК от 13 июля 1918 г. «О национализации иму-
щества низложенного российского императора и членов быв-
шего императорского дома»3 указывает, что «За умыш-
ленное несоблюдение указанных в настоящей статье све-
дений виновные подлежат ответственности как за присвое-
ние государственного достояния».

Декрет СНК от 27 июля 1918 г. «О торговых книгах»
предусматривает такой состав, как «заведомо ложное за-
явление об утрате книг тем или иным образом,..»

Декрет СНК от того же числа «О порядке перехода по
частным сделкам торговых и промышленных предприя-
тий» 4 говорит о злонамеренном неисполнении требований
декрета.

1 СУ 1917 г. № 3

а СУ 1918 г. № 46.

* СУ 1918 г. № 52.

4 СУ 1918 г. № 61
Декрет СНК от 28 августа 1918 г. «Об обложении 5%
налогом торговых предприятий, снабжающих население
предметами личного потребления и домашнего обихода»1
требует наказуемости «за сообщение заведомо неверных
сведений».

Постановление НКЮ «О порядке проведения в жизнь
декрета об отделении церкви от государства и школы от
церкви»i 2 указывает, что «за всякое незакономерное поль-
зование имуществом, принадлежащим республике, или за
умышленную порчу его виновные в том лица подлежат
уголовной ответственности».

Таким образом, предусматривая уголовную ответствен-
ность за совершение тех или иных преступлений, сам за
кон в ряде случаев связывает их наказуемость с той или
иной формой виновности. Имея четкие указания ряда де-
кретов по 01 дельным видам преступлений и опираясь на
социалистическое правосознание, народные суды и рево-
люционные трибуналы одним из основных принципов при
определении наказания сделали принцип учета вины, ее
степени и характера виновности.

Для иллюстрации приведем некоторые примеры

На процессе по делу «Об открытии в городе Твери
явочным порядком «Юридического- бюро»3, на'чав свою об-
винительную речь, обвинитель заявил: «Граждане судьи!
Я полагаю, что судить всех подсудимых огульно нельзя,
ибо вина их неодинакова. .. Я выделяю отсюда, главным
образом, бывших следователей, ибо вина их является су-
губой, ввиду предложения ими своих услуг на условиях,
явно противоречащих декретам рабоче-крестьянского пра-
вительства. .. Я совершенно отказываюсь от обвинения
Троицкого и Шаврова, как совершенно случайно, как то
показало следствие, примкнувших к этой организации».

В постановлении следственной комиссии революцион-
ного трибунала при ВЦИК по делу о злоупотреблении
должностных лиц Всероссийской Чрезвычайной Комиссии
по охране железных доро(г, указывается, что «следствен-
ная комиссия находит необходимым прежде всего выяс-
нить как степень сложности и важности всего дела, так

i СУ 1918 г. № 62.

2 Там же.

3 Журнал «Народное право». 1918 г, стр. 390.
и наличность в деяниях каждого из обвиняемых состава
преступления, вменяемого ему в вину».

Обвинитель на упомянутом выше процессе Пуришке-
вича говорил о том, что «после Пуришкевича, главного
вдохновителя, главную вину несут Де-Боде, Винберг,
Браудерер, Муффель» Ч

В обвинительном заключении по делу Щастного ука-
зывается, что «бывший начальник морских сил Щастный,
по заключению следственной комиссии, вступив 30 марта
в исполнение обязанностей начальника морских сил Бал-
тийского флота, поставил себе заведомой целью использо-
вать тяжелое международное и политическое положение
Советской республики» 1 2.

Наличие в действиях Щастного контрреволюционного
умысла еще более четко подчеркнуто в самом приговоре,
указывающем, что «Щастный сознательно и явно подго-
товлял условия для контрреволюционного государствен-
ного переворота...»

Указания о личной ответственности и вине, как обяза-
тельной ее предпосылке, встречаются в ряде высказыва-
ний Ленина, относящихся к этому периоду.

Так, например, в записке к Ф. Э. Дзержинскому о ме-
рах борьбы с саботажниками и контрреволюционерами
Ленин требовал наказания виновных сообразно степени их
виновности. «Лица, виновные в неисполнении настоящего
закона (в непредставлении заявлений или в подаче лож-
ных сведений и т. п.), а равно члены домовых комитетов^
виновные в несоблюдении правил о хранении этих заявле-
ний, сборе их и представлении в указанные выше учре-
ждения, наказываются денежным штрафом до 5000 рублей
за каждое уклонение, тюрьмой до 1 года или отправкой на
фронт, смотря по степени вины»3 4.

Подписанное Лениным постановление СНК от 14 июня
1918 г. «Об оздоровлении железнодорожного Транспорта»
требовало в числе других мероприятий в ближайшее время
внести в СНК проект «О мерах установления точной от-
ветственности каждого должностного лица за исполнение
им своих обязанностей.

1 Газета Временного рабоче-крестьянского правительства 12/25

января 1918 г., № 151.

3 «Правда», 21 мая 1918 г., № 124.

8 Ленин, Соч., т. ХХП, стр. 129.

4 «Ленинский сборник» XXI, стр. 200.
II

Начиная с 1918 г. в советском законодательстве впер-
вые появляется целый ряд декретов и постановлений,
объявляющих наказуемым не только оконченное престу-
пление, но и более раннюю его стадию — покушение.
Число этих декретов чрезвычайно ограничено, но все они
предусматривают особо опасные преступления, борьбу
с которыми Советское государство считало целесообраз-
ным усилить путем объявления наказуемым не только
оконченного преступления, но и покушения. Такие со-
ставы преступлений предусмотрены следующими декре-
тами: постановлением ВЦИК от 5 января 1918 г.
«О признании, контрреволюционным действием всех попы-
ток присвоить себе функции государственной власти» де-
кретом СНК от 8 мая 1918 г. «О взяточничестве», декре-
том «О спекуляции» -от 22 июля 1918 г. и постановлением
СНК от 30 июля 1918 г. «О набатном звоне»1 2.

Наказуемость покушения как оконченного преступления
означала1, что советский законодатель отказывается от
обязательного смягчения наказания при покушении и дает
возможность суду, при определении наказания, принять во
внимание и стадию развития преступной деятельности и
отсутствие наступления преступного результата.

С первых же дней Октябрьской революции быдо уста-
новлено, что сопротивление со стороны классовых врагов
исходило не только от отдельных лиц, но и очень часто
принимало и наиболее опасные формы участия нескольких
или многих лиц в совершении одного или ряда преступле-
ний. Таким видом преступной деятельности, совершен-
ной в соучастии с первых же дней Октября, явилась
контрреволюционная организация в разных своих фор-
мах— контрреволюционного восстания, заговора, мятежа
и др.

Среди ряда1 мероприятий по упрочению советской
власти, намеченных в 1917 г. партией, одной из основ-
ных задач являлась и задача ликвидации контрреволюцион-
ных организаций.

1 СУ 1918 г. № 14.

2 СУ 1918 г. № 57.
«Чюбы упрочить Советскую власть, нужно было разру-
шить, сломать старый, буржуазный государственный аппа-
рат и на его месте создать новый аппарат Советского го-
сударства Нужно было, далее, разрушить остатки сослов-
ного строя и режим национального гнета, отменить приви-
легии церкви, ликвидировать контрреволю-
ционную печать и контрреволюционные
организации всякого рода, легальные г
нелегальны е» (разрядка наша)

Эта борьба за ликвидацию контрреволюционных орга-
низаций нашла свое отражение в законодательстве пе-
риода проведения Великой Октябрьской социалистической
революции.

В самых ранних законодательных актах этого периода
мы встречаем указания не только на различные формы
контрреволюционных организаций, но и на различные вицы
соучастников.

Обращение к населению «О победе Октябрьской рево-
люции и о задачах борьбы на местах» — один из первых
законодательных документов 1917 г. — требует самой
беспощадной борьбы с преступными сообществами — с юн-
керами и корниловцами, поднявшими с первых дней при-
хода советской власти знамя контрреволюционного вос-
стания.

Обращение СНК ко всему населению «О борьбе
с контрреволюционным восстанием Каледина, Корнилова.
Дутова, поддерживаемых Центральной Радой», указывая
на то, что революция в опасности, призывает рабочих, сол-
дат и крестьян «смести прочь преступников—врагов на-
рода». «Нужно, чтобы контрреволюционные заговорщики,
казачьи генералы и их вдохновители, — говорит обраще-
ние, — почувствовали железную руку народа». Всякое со
действие контрреволюционерам обращение объявляет на-
казуемым — «какое бы то ни было содействие контррево-
люционерам . .. будет караться по всей тяжести револю-
ционных законов» (п. 4). Обращение особо выделяет от-
ветственность организаторов: «вожди заговора объ-
являются вне закона».

Обращение СНК «О подавлении контрреволюционного
восстания буржуазии, руководимого кадетской партией»,

1 «История ВКП(б)» Краткий курс, стр. 204
указывая, что «политические вожди контрреволюцион-
ной гражданской войны будут арестованы», специально
подчеркивает ответственность организаторов престу-
пления.

Инструкция НКЮ «О революционном трибунале, его
составе, делах, подлежащих ею ведению, налагаемых им
наказаниях и о порядке ведения заседаний» специально
говорит об ответственности организаторов и подстрекате-
лей в совершении контрреволюционных преступлений
Пункт 1 инструкции указывает на то, что революцион-
ному трибуналу подлежат дела о лицах, которые орга-
низуют восстание против власти рабоче-крестьянского пра-
вительства, активно противодействуют последнему или не
подчиняются ему, или призывают других лиц к противо-
действию или неподчинению ему.

Обращение «О борьбе с спекуляцией» впервые упоми-
нает об одном из видов соучастников — пособниках:
«продовольственная разруха, порожденная войной, бес-
хозяйственностью, обостряется до последней степени
спекулянтами, мародерами и их пособниками на железных
дорогах, в пароходствах, транспортных конторах и
прочее».

Декрет «О взяточничестве» вводит в круг соучастни-
ков, кроме исполнителей и пособников^ также подстрекате-
лей. Кроме того, декрет впервые вводит понятие прикосно-
венности. Приведем его в части, касающейся вопросов со-
участия:

Пункт 1. «Лица, состоящие на государственной или
общественной службе в Российской Социалистической
Федеративной Советской Республике (как-то: должностные
лица Советского правительства, члены фабрично-завод-
ских комитетов, домовых комитетов, правлений коопера-
тивов и профессиональных союзов и т. п. учреждений и
организаций или служащие в таковых), виновные в при-
нятии взяток за выполнение действия, входящего в круг
их обязанностей, или за содействие в выполнении дей-
ствия, составляющего обязанность должностного лица дру-
гого ведомства, наказываются лишением свободы на срок
не менее 5 лет, соединенным с принудработами на тот же
срок».

Пункт 2. «Тому же наказанию подвергаются лица: а) ви-
новные в даче взятки и б) подстрекатели, пособники и все
прикосновенные к даче взятки служащим»
Принцип определения уголовной ответственности со-
участников в ранних декретах еще не был четко сформу-
лирован.

Так, декрет «О спекуляции» от 22 июля 1918 г. и по-
становление СНК «О набатном звоне» от 30 июля 1918 г
содержали указание, что соучастники отвечают наравне
с исполнителями, то-есть несут ответственность так же, как
и исполнители.

Характерным для декретов «О спекуляции» и«Онаба1-
ном звоне» является отнесение различных категорий при-
косновенных к преступлению лиц к соучастникам Оба эти
декрета говорят о прикосновенности в общей форме, не
различая отдельных видов прикосновенности

Об укрывательстве или «покрывательстве» впервые
упоминает постановление Наркомфина «О запрещении
купли, продажи или передачи хлопковых предприятий
всех видов и oi регистрации акций и паев этих предприя-
тий»

Пункт 8 постановления гласит, «за неисполнение сего
постановления, сообщение ложных сведений, сокрытие
сведений, несоблюдение сроков и за содействие и покры-
вательство по нарушению сего постановления виновные
предаются революционному трибуналу».

Наиболее полно охватывает круг различных участников
преступления декрет СНК «О тыловом ополчении» от
20 июля 1918 г

«К лицам, уклоняющимся от призыва, и к лицам, спо-
собствующим таковому уклонению, применяются наказа-
ния, изложенные в нижеследующих статьях . » (п 7 де-
крета)

« Такому же наказанию подлежит виновный в содей-
ствии к склонению к невыполнению ополченских обязан-
ностей, в содействии к побегу, к укрывательству уклоняю-
щегося, а равно в несообщении властям об уклонении ви-
новного» (п 9 декрета)

Отметим, что п. 9 декрета наряду с укрывателями
впервые называет и недоносителей.

Последним указанным декретом исчерпывается весь
перечень законодательных документов периода проведения

1 СУ 1918 г. Ns 39.
Великой Октябрьской социалистической революции, содер-
жащих положения о соучастии

Все приведенные нами выше декреты и поста-
новления позволяют выделить некоторые общие положе-
ния, показывающие формирование в уголовном праве
в период 1917—1918 гг института соучастия

Уголовное законодательство 1917—1918 гг установило
целый ряд форм соучастия в совершении преступлений
То, что в большинстве случаев формы эти были устано-
влены применительно к контрреволюционным преступле-
ниям, являлось непосредственным отражением всего ха-
рактера уголовного законодательства этого периода,
предусматривающего борьбу с наиболее опасными видами
преступлений.

Один за другим законодательные акты включают
в круг соучастников исполнителей, пособников, подстре-
кателей, организаторов, укрывателей и недоносителей

В некоторых из них, предусматривающих наиболее тяж-
кие виды преступления, особо выделяется ответственность
организаторов

В круг соучастников отдельные декреты включают
лиц, прикосновенных к совершению преступления, — укры-
вателей, недоносителей.

III

По основным, принципиальным вопросам советского
уголовного права в программе РКП(б), принятой в 1919 г,
имелись непосредственные указания

Программа партии сформулировала задачи социалисти-
ческого уголовного права, указала на пути его развития

Программа прежде всего подчеркнула задачи беспо-
щадного подавления сопротивления врагов социализма.

«В области общеполитической» программа партии,
в частности, указывает на то, что «Советское государство,
по самой своей сущности, направлено к подавлению со-
противления эксплуататоров».

В разделе, посвященном сельскому хозяйству, программа
говорит о решительной борьбе с эксплоататорскими по-
ползновениями кулачества, деревенской буржуазии, о по-
давлении их сопротивления
Программа говорит также о решительной борьбе
с бюрократизмом, со всем наследием капитализма, оказы-
вающим свое влияние на широкие массы трудящихся.

Особое внимание программа партии уделяет борьбе со
стихией мелкобуржуазной анархичности.

Отмечая, что «только благодаря советской организации
государства революция пролетариата могла сразу разбить
и разрушить до основания старый, буржуазный, чиновни-
чий и судейский государственный аппарат», программа
партии в разделе о суде формулирует основные принципы
советского уголовного права.

Программа партии указывает, что «отменив законы
свергнутых правительств, советская власть поручила выби-
раемым Советами судьям осуществлять волю пролетариата,
применяя его декреты, а в случае отсутствия таковых
или неполноты их, руководствоваться социалистическим
правосознанием».

Указав на принципиальные основы советской судебной
системы, программа партии констатирует, что в области
наказания произошло коренное изменение его характера,
что суды широко применяют осуждение, вводят новую
меру наказания в виде общественного порицания, заме-
няют лишение свободы обязательным трудом с сохране-
нием свободы, заменяют тюрьмы воспитательными учре-
ждениями и дают возможность развертывать деятельность
товарищеских судов.

Программа партии, «отстаивая дальнейшее развитие
суда по тому же пути», указывает эти дальнейшие пути
развития советского уголовного права.

IV

Изданные 12 декабря 1919 г. «Руководящие начала»
являлись своего рода опытом обобщения судебно-трибу-
нальской практики за первые два года существования
диктатуры пролетариата и вместе с тем инструкцией су-
дам для дальнейшего^ развития их работы.

«Руководящие начала» были важным историческим
этапом развития социалистического уголовного права — от
декрета № 1 о суде с его революционной ломкой и уни-
чтожением старого, буржуазного права к Уголовному ко-
дексу РСФСР редакции 1922 г. — первому в мире социа-
листическому Уголовному кодексу.
«Руководящие начала» в большей части своих поло-
жений явились прообразом будущего уголовного кодекса,
и действующее уголовное законодательство поныне содер-
жит в себе ряд положений и определений, впервые дан-
ных в «Руководящих началах».

Наконец, «Руководящие начала» являются документом,
в котором впервые были сформулированы исходные юри-
дические нормы общей части уголовного права.

«Руководящие начала» были изданы тогда, когда ломка
и уничтожение старого, буржуазного права, старого су-
дебного аппарата и всей судебной системы царизма были
уже завершены.

К моменту издания «Руководящих начал» советское
уголовное законодательство представляло собою совокуп-
ность несистематизированных норм Общей и Особенной
частей уголовного права с явным и значительным преобла-
данием норм Особенной части.

Таким образом, «Руководящие начала» явились попыт-
кой Народного комиссариата юстиции систематизировать
нормы Общей части социалистического уголовного права.

«Руководящие начала по уголовному праву РСФСР»
содержат в себе «Введение», за которым следуют VIII раз-
делов:

I.	Об уголовном праве.

II	Об уголовном правосудии.

III.	О преступлении и наказании.

IV.	О стадиях осуществления преступления.

V.	О соучастии.

VI	Виды наказания.

VII.	Об условном осуждении.

VIII.	О пространстве действия уголовного права.

«Введение» дает общие принципиальные положения об
отношении пролетариата к буржуазному праву, о содержа-
нии и форме пролетарского права и об общих задачах про-
летарского уголовного права; в заключительной части
«Введения» указываются цели издания «Руководящих на-
чал».

Первый раздел «Введения» указывает:

«Пролетариат, завоевавший в Октябрьскую револю-
цию власть, сломал буржуазный государственный аппарат,
служивший целям угнетения рабочих масс, со всеми его
органами: армией, полицией, судом и церковью Само со-
бой разумеется, что та же участь постигла и все кодексы
буржуазных законов, все буржуазное право, как систему
норм (правил, формул), организованной силой поддержи-
вавших равновесие интересов общественных классов
в угоду господствующим классам (буржуазии и помещи-
ков). Как пролетариат не мог просто приспособить гото-
вую буржуазную государственную машину для своих це-
лей, а должен был, превратив ее в обломки, создать свой
государственный аппарат, так не мог он приспособить для
своих целей и буржуазные кодексы пережитой эпохи и
должен был сдать их в архив истории».

Вышеприведенная часть «Введения» представляет
интерес, как обобщение опыта социалистической револю-
ции, как показ исторического процесса слома буржуаз-
ного государства со всеми- его атрибутами, уничтожения
буржуазного права. «Руководящие начала» совершенно
ясно и последовательно проводят мысль о невозможности
«приспособить» буржуазное право к интересам, нуждам со-
циалистического государства. Тем самым «Руководящие
начала» отвергли имевшую хождение «теорию», чго старое
уголовное право легко может быть приспособлено к ну-
ждам пролетарской революции.

Вторая часть «Введения» излагает исторический путь
рождения и развития социалистического права:

«Без особых правил, без кодексов, вооруженный народ
справлялся и справляется со своими угнетателями. В про-
цессе борьбы со своими классовыми врагами пролетариат
применяет те или другие методы насилия, но применяет их
на первых порах без особой системы, от случая к случаю,
неорганизованно-. Опыт борьбы, однако, приучает его к ме-
рам общим, приводит к системе, рождает новое право.
Почти два года этой борьбы дают уже возможность под-
вести итог конкретному проявлению пролетарского права,
сделать из него выводы и необходимые обобщения».

«Введение», как видно из приведенного отрывка, под-
черкивает, что на определенном этапе развития со-
циалистического уголовного права разработка кодекса
объективно невозможна, что в нем в этот период нет
необходимости. Однако самый факт издания «Руководящих
начал», несомненно, являлся шагом к созданию Уголовного
кодекса.
Последняя часть «Введения» излагает общие задачи
уголовного права и устанавливает значение «Руководящих
начал».

«В интересах экономии сил, согласования и централи-
зации разрозненных действий пролетариат должен вырабо-
тать правила обуздания своих классовых врагов, создать
метод борьбы со своими врагами и научиться им владеть.
И прежде всего это должно относиться к уголовному праву,
которое имеет своей задачей борьбу с нарушителями
складывающихся новых условий общежития в переходный
период диктатуры пролетариата. Только окончательно
сломив сопротивление повергнутых буржуазных и проме-
жуточных классов и осуществив коммунистический строй,
пролетариат уничтожит и государство как организацию
насилия и право как функцию государства. Этой задаче,
задаче помочь органам советской юстиции выполнить свою
историческую миссию в области борьбы с классовыми про-
тивниками пролетариата, идет навстречу Народный комис-
сариат юстиции, издавая настоящие «Руководящие начала»
по уголовному праву РСФСР».

Проводя мысль о необходимости централизации и
объединения методов борьбы с преступностью, авторы «Ру-
ководящих начал» видели их основное значение именно
в обобщении мероприятий по борьбе с преступностью. Од-
нако, желая дать систему мероприятий социалистического'
государства в борьбе с преступностью, авторы «Руководя-
щих начал» сосредоточили свое внимание лишь на задаче
подавления сопротивления врагов социализма («обуздание
своих классовых врагов», слом «сопротивления повергну-
тых буржуазных и промежуточных классов»). Тем самым
изложение задач советского уголовного права оказалось
однобоким, неполным. Ленинская формулировка двуеди-
ной задачи наказания оказалась обойденной авторами «Ру-
ководящих начал , и вопрос о принудительном воспита
кии к дисциплине, вопрос о борьбе со стихией мелкобур
жуазной анархичности полностью выпал из «Руководя-
щих начал». В результате извращались задачи советского
уголовного права, которые по «Руководящим началам» сво-
дились лишь к подавлению классового врага. Более того,
в этой, несомненно, крайне неудачной части «Руководящих
начал» имеется политически неверная формулировка о сломе
не только повергнутых буржуазных, но и промежу-
точных классов, противоречащая взглядам марксизма-
ленинизма об oi ношении к крестьянству. Это тем болеё
является нетерпимым, если учесть, что на VIII съезде пар-
тии 23 марта 1919 г., т. е. за 9 месяцев до издания «Руко-
водящих начал», Ленин специально останавливался на этом
вопросе. Он говорил: «... нужно было употребить самые от-
чаянные усилия, чтобы раздавить буржуазию и те силы, ко-
торые грозили раздавить нас. Все это было необходимо, без
этого мы не могли бы победить. Но если подобным же
образом действовать по отношению к среднему крестьян-
ству,— это будет таким идиотизмом, таким тупоумием и
такой гибелью дела, что сознательно так работать могут
только провокаторы. Задача должна быть здесь поставлена
совсем иначе. Тут речь идет не о том, чтобы сломить со-
противление заведомых эксплоататоров, победить их и низ-
вергнуть, — задача, которую мы ставили раньше. Нет, по
мере того, как мы эту главную задачу решили, на очередь
становятся задачи более сложные. Тут насилием ничего не
создашь. Насилие по отношению к среднему
крестьянству представляет из себя вели-
чайший вред»1.

Авторы «Руководящих начал» обошли это важнейшее
указание Ленина и партии точно так же, как обошли указа-
ние Ленина и программы партии, что «суд есть ору-
дие воспитания к дисциплине»1 2, что на суд,
помимо задачи подавления сопротивления эксплоататоров
«. . .ложится другая еще более важная задача... обеспе-
чить строжайшее проведение дисциплины и самодисциплины
трудящихся» 3.

В нашей литературе распространено мнение, что «Руко-
водящие начала» потому сделали упор на задачи подавле-
ния, что они по существу обобщали не судебную, а трибу-
нальскую практику. Вряд ли это объяснение можно при-
знать исчерпывающим. «Руководящие начала» были
изданы Народным комиссариатом юстиции, располагавшим
достаточно обширными материалами о судебной прак-
тике, а не только о трибунальской практике. Свидетель-
ством этого является ряд статей и обзоров, помещенных
в изданиях НКЮ того времени. В частности, в «Материа-
лах НКЮ» помещены отчеты и обзоры по народным (мест-

1 Ленин, Соч., т. XXIV, стр. 167.

2 Ленин, Соч., т. ХХП, стр. 460.

3 Т а м ж е, стр. 424.
ным) судам. Все это позволяло притти к выводу, что ав-
торы «Руководящих начал» имели возможность всесто-
ронне обобщить опыт судебной и трибунальской практики,
но основное свое внимание обратили лишь на задачи пода-
вления сопротивления классовых врагов. С другой стороны,
является неправильным утверждение, что революционные
трибуналы осуществляли исключительно методы подавле-
ния сопротивления классовых врагов. Имеющиеся мате-
риалы с полной убедительностью говорят о том, что револю-
ционные трибуналы очень широко (даже в разгаре граждан-
ской войны) осуществляли меры принудительно-воспитатель-
ного характера: принудительные работы, общественное по-
рицание, условное осуждение и т. д.

Приступая к анализу норм «Руководящих начал», сле-
дует дать предварительно общую схему разделов «Руково-
дящих начал», изучение которой позволяет выявить особен-
ности построения этого документа.

I.	Об уголовном праве

1.	Определение права.

2.	Определение содержания уголовного права.

3.	Определение содержания советского уголовного права.

П. Об уголовном правосудии

4.	Органы, применяющие советское уголовное право.

Щ. О преступлении и наказании

5.	Общее определение преступления.

6.	Обоснование наказания.

7.	Определение содержания наказания.

8.	Задачи наказания.

9.	Методы осуществления задачи наказания.

10.	Дополнительная характеристика наказания.

И. Предпосылки определения наказания.

12.	Отягчающие и «смягчающие наказание обстоятельства.

13.	Ответственность несовершеннолетних,

14.	Невменяемость.

15.	Необходимая оборона.

16.	Условия неприменения наказания

IV. О стадиях осуществления преступления

17.	Оконченное преступление.

18.	Покушение.

19.	Приготовление,
20	Влияние стадии осуществления преступления на определение
наказания

V.	О соучастии

21	Понятие соучастия и определение наказании соучастникам

22.	Определение исполнителя

23.	Определение подстрекателя.

24.	Определение пособника

VI	Виды наказания

25 Принципы применения наказания и примерный перечень на-
казаний.

VII.	Об условном осуждении

26.	Принципы применения условного осуждения

VIII О пространстве действий уголовного права

27.	Действие уголовного права в пространстве

Такова схема, «Руководящих начал», во многом напо-
минающая схему Уголовного кодекса, но отличающаяся от
него большой краткостью, отсутствием некоторых разделов
и даже целых институтов

V

Первый раздел «Руководящих начал» содержит опре-
деление права, уголовного права и специальное определе-
ние советского уголовного права. «Руководящие начала»
содержат определение права как системы общественных
отношений. Не останавливаясь подробнее на этом, имеющем
самостоятельное значение, вопросе, укажем, что уголовное
право рассматривается «Руководящими началами» как
«правовые нормы и другие правовые меры, которыми си-
стема общественных отношений данного классового обще-
ства охраняется от нарушения (преступления) посредством
репрессий наказания».

Это определение содержания уголовного права предста-
вляет собой попытку преодолеть традиционное норматив-
ное определение содержания уголовного права. Рассматри-
вая уголовное право как систему норм и других поавовых
мер, охраняющих систему классовых общественных отно-
шений, «Руководящие начала» действительно делают шаг
вперед по сравнению с обычным нормативным определением
уголовного права.
Неправы поэтому те авторы, которые видели в опреде-
лении уголовного права, данного «Руководящими нача-
лами», какую-то отрыжку нормативизма. Неправильность
этого утверждения делается особенно ясной при чтении
третьей статьи* «Советское уголовное право имеет задачей
посредством репрессий охранять систему общественных от-
ношений, соответствующую интересам трудящихся масс,
организовавшихся в господствующий класс в переходный
от капитализма к коммунизму период диктатуры пролета-
риата».

«Руководящие начала» раскрывают классовую природу
уголовного права несколько сложно и абстрактно — охрана
системы общественных отношений, соответствующей инте-
ресам трудящихся масс, организовавшихся в господствую-
щий класс в переходный от капитализма к коммунизму пе-
риод.

Второй раздел «Руководящих начал», озаглавленный
«Об уголовном правосудии», состоит из одной статьи «Со-
ветское уголовное право в РСФСР осуществляется орга-
нами советского правосудия (народным судом и револю-
ционным трибуналом)». Вряд ли можно согласиться с этой
формулировкой. Сужая сферу действия советского уго-
ловного права рамками судебно-трибунальской репрессии,
«Руководящие начала» тем самым искусственно выключали
репрессию органов ВЧК из области уголовного права. Ме-
жду тем деятельность органов ВЧК, несмотря на ее отли-
чие от деятельности судов и трибуналов, не могла изоли-
роваться из системы социалистического уголовного права,
хотя и обладала своими специфическими чертами

VI

Третий раздел «Руководящих начал» озаглавлен
«О преступлениях и наказаниях».

Статьи 5 и 6 «Руководящих начал» дают определение
преступления и обоснование необходимости борьбы с пре-
ступлениями. Преступление определяется, как «нарушение
порядка общественных отношений, охраняемого уголовным
законом». Вопреки мнению ряда авторов, рассматриваю-
щих это определение как выражение влияния нормативизма,
мы полагаем, что оно удачно схватывало существенные эле-
менты понятия преступления — его опасность и его проти-
роставность. Статья шестая «Руководящих начал» эту
мысль развивает еще более отчетливо: «Преступление, —
говорится в этой статье, — есть действие или бездействие,
опасное для данной системы общественных отношений».
Правда, «Руководящие начала» не раскрывают достаточно
отчетливо классового содержания преступления, что,
кстати сказать, не делает и последующее законодатель-
ство, но основным отличием этого определения является
стремление дать материальное определение преступления,
сочетающееся с формальной противоправностью. В извест-
ной мере является парадоксальным, что «Руководящие
начала», не знавшие Особенной части, все же в понятие
преступления вносят элемент противоправности В извест-
ной мере можно допустить, что, говоря о противоправности,
составители «Руководящих начал» имели в виду развер-
нутую и к 1919—1920 гг значительно разросшуюся систему
законодательных актов, устанавливавших наказуемость
разного рода общественно-опасных деяний. Однако более
отвечающим действительности следует признать предполо-
жение, что составители «Руководящих начал», давая опре-
деления преступления, вообще не имели в виду специально
подчеркнуть элемент противоправности, а стремились «рас-
крыть скобки» формального определения преступления как
нарушения нормы закона, устанавливающей наказуемость
деяния, для чего указали на общественную опасность и на
противоправность как основные элементы преступления.
Последующие законодательные акты, отбросив понятие про-
тивоправности, углубили формулировку содержания престу-
пления, обратили внимание на существенные стороны со
става преступления. «Руководящие начала», опуская
в ст. ст. 5—6 развернутое определение общего объекта пре-
ступления, рассматривают таковой как «систему обществен-
ных отношений». Как видно из сопоставления статей «Ру-
ководящих начал», объект преступления в конечном счете
может быть определен как система общественных отноше-
ний, соответствующая интересам трудящихся масс, орга-
низовавшихся в господствующий класс в переходной от ка-
питализма к коммунизму период диктатуры пролетариата.
В определение преступления «Руководящие начала» вклю-
чили и некоторые элементы объективной стороны: престу-
пление есть опасное для данной системы общественных от-
ношений действие или бездействие.

Развивая материальное определение преступления, «Ру-
ководящие начала» в статье 16 указывают: «С исчезнове-
166
нием условий, в которых определенное деяние или лицо, его
совершившее, представлялось опасным для данного строя,
совершивший его не подвергается наказанию».

Перечисленными нормами исчерпываются положения
«Руководящих начал», определяющие понятие преступле
ния. В «Руководящих началах», естественно, не могло быть
места ни принципу аналогии, ни принципу «нет преступле-
ния и наказания без указания о том в законе» — в связи
с отсутствием Особенной части. Особенностью «Руководя-
щих начал» является то, что, характеризуя принципы со-
става преступления, они останавливаются на объекте пре-
ступления; далее, говоря о деянии, характеризуют его лишь
с объективной стороны и почти обходят молчанием хара-
ктеристику деяния с его внутренней стороны; напрасно
было бы искать в «Руководящих началах» нормы, спе-
циально посвященные субъективным признакам состав
преступления, — этот вопрос из «Руководящих начал» вы-
пал. Но, отказавшись от учета субъективных признаков со
става преступления как условия ответственности, «Руково-
дящие начала» уделяют внимание вопросу о вменяемости
так же, как рассматривают и вопрос о субъекте престу-
пления.

Отбросив нормы уголовного права, относящиеся к вине и
субъективной стороне преступления, «Руководящие на-
чала», как это будет показано ниже, основание наказания
видят не столько в совершенном деянии, сколько в опасно
сти личности преступника.

Статья 10 «Руководящих начал», давая характери-
стику методов осуществления задач наказания, указывает:
«При выборе наказания следует иметь в виду, что престу-
пление в классовом обществе вызывается укладом обще-
ственных отношений, в котором живет преступник. По
этому наказание не есть возмездие за «вину», не есть иску-
пление вины. Являясь мерой оборонительной, наказание
цолжно быть целесообразно и в то же время совершенно
лишено признаков мучительства и не должно причинять
преступнику бесполезных и лишних страданий».

Стремясь отбросить буржуазное идеалистическое учение
о вине, авторы «Руководящих начал», несомненно, незаметно
для себя становились на позиции буржуазного детерми-
низма. Отбрасывая вообще вину как выражение формы
уголовной ответственности, как выражение определенного
общественного отношения, авторы «Руководящих начал»
давали обоснование ответственности не с позиций, указан-
ных и четко сформулированных Лениным: «Идея детерми-
низма, устанавливая необходимость человеческих поступ-
ков, отвергая вздорную побасенку о свободе воли, нимало
не уничтожает ни разума, ни совести человека, ни оценки
его действий» В другом месте Ленин указывает: «Детер-
минизм не только не предполагает фатализма, а, напротив,
именно и дает почву для разумного действования»1 2. Эти
указания Ленина с полной очевидностью говорят о непра-
вильности позиций авторов «Руководящих начал» в во-
просе о вине и уголовной ответственности.

Интересно отметить тот факт, что, хотя «Руководящие
начала» отбросили учение о вине и исключили нормы,
определяющие умысел и неосторожность, эти понятия
все же оказались занесенными в число обстоятельств,
влияющих на определение судом наказания; так, п. 3
ст. 12 имеет в виду выяснение фактов совершения пре-
ступления «с заранее обдуманным намерением», «по легко-
мыслию и небрежности». Декларировав об отказе от уче-
ния о вине, авторы «Руководящих начал» все же не смогли
практически от него избавиться.

Таким образом, нельзя не притти к выводу, что в во-
просе о вине и уголовной ответственности «Руководящие
начала» стояли на позициях, отличавшихся от ленинского
учения об ответственности и от социалистического уголов-
ного законодательства периода гражданской войны.

По «Руководящим началам», субъектом преступления
является физическое лицо, достигшее 14-летнего возраста
и действующее «с разумением». Лицо, не достигшее 14-лет-
него возраста, а также лица 14—18 лет, «действующие без
разумения», в случае совершения ими преступления, по «Ру-
ководящим началам», могли быть подвергнуты воспитатель-
ным мерам (приспособлению).

В измененной редакции «Руководящих начал» изложен-
ная ст. 13 сформулирована следующим образом; «Несовер-
шеннолетние до 14 лет не подлежат суду и наказанию.
К ним применяются лишь воспитательные меры (приспо-
собления). Такие же меры применяются к лицам переход-

1 Ленин, Соч., т I, стр. 77,

2 Т а м ж е, стр. 292,
ного возраста, если в отношении последних возможны ме-
дико-педагогические воздействия» х.

Вопросу о невменяемости посвящена ст. 14 «Руково-
дящих начал», гласящая: «Суду и наказанию не подлежат
лица, совершившие деяние в состоянии душевной болезни
или вообще в таком состоянии, когда совершившие его не от-
давали себе отчета в своих действиях, а равно и те, кто
хотя и действовал в состоянии душевного равновесия, но
к моменту приведения приговора в исполнение страдает ду-
шевной болезнью. К таковым лицам применяются лишь ле-
чебные меры и меры предосторожности».

Анализ этой статьи приводит к выводу, что «Руководя-
щие начала» давали развернутое определение понятия не-
вменяемости, легшее в основу последующих законодатель-
ных актов. Основные отличия «Руководящих начал» от
этих постановлений в вопросе определения невменяемости
сводятся к следующему: «Руководящие начала» в противо-
положность уголовному законодательству последующих лет
указывают, что невменяемое лицо, совершившее обществен-
но-опасное деяние, не подлежит наказанию и вообще не
подлежит суду. Применение «лечебных мер» и «мер пре-
досторожности» мыслилось в данном случае уже в порядке
медико-административном. Далее, «Руководящие начала»,
говоря о невменяемости, точно не указывают на хрониче-
скую душевную болезнь и временное расстройство душев-
ной деятельности, а говорят о «состоянии душевной бо-
лезни» и вообще о таком состоянии, когда лицо не отда-
вало себе отчета в своих действиях. Наконец, «Руководя-
щие начала» обходят вопрос о значении опьянения как об-
стоятельстве, влияющем на уголовную ответственность.

«Руководящие начала» учению о стадиях осуществле-
ния преступления посвящают IV раздел, состоящий из 4 ста-
тей. «Руководящие начала» проводят различие между окон-
ченным преступлением, покушением и приготовлением.
Следует отметить, что, проводя грань между стадиями раз-
вития преступной деятельности, «Руководящие начала» ста-
новятся на непоследовательную точку зрения. Ст. 20 указы-
вает: «Стадия осуществления намерения совершенного пре-
ступления сама по себе не влияет на меру репрессии, ко-
торая определяется опасностью преступления». Наличие

11 Пост. НКЮ от 12 марта 1920 г. «Об изменении п. 13 Руково-
дящих начал по уголовному праву РСФСР» — СУ 1920 г. № 16.
этого положения по существу делает излишним статьи, раз-
граничивающие приготовление, покушение и оконченное
преступление. Сохраняя, однако, это деление, авторы «Руко-
водящих начал» лишают свою ^систему известной стройно-
сти: разграничение оконченного и неоконченного престу-
пления теоретически и практически имеет смысл тогда, когда
наказание определяется в соответствии с деянием или с дея-
нием и опасностью преступления.

Статья 17 «Руководящих начал» определяет, чго
«преступление считается оконченным, когда намерение со-
вершающего преступление осуществилось до копца». В со-
ответствии с этим положением покушение определяется
как действие, направленное на совершение преступления,
когда «совершивший выполнил все, что считал необходи-
мым для приведения своего умысла в исполнение, но пре-
ступный результат не наступил по причинам, от него не за-
висящим». Формулировка «Руководящих начал» не охва-
тывала важных видов покушения: ст. 17 предусматри-
вала случаи ненаступления результата тогда, когда винов-
ный выполнил все, что считал необходимым для наступле-
ния этого результата, опуская случаи неоконченного поку-
шения, добровольно оставленного покушения и негодного
покушения.

Статья 19 «Руководящих начал» определяет приготовле-
ние, как приискание, приобретение или приспособление ли-
цом, подготавливающим преступление, средств, оружия и
тому подобного для совершения преступления

Учение о соучастии изложено в «Руководящих началах»
в разделе V, состоящем из четырех сжато сформулирован-
ных статей.

Статья 21 излагает общую точку зрения «Руководящих
начал» на соучастие: «За деяния, совершеннее сообща
группой лиц (шайкой, бандой, толпой), наказываются как
исполнители, так и подстрекатели и пособники. Меры на-
казания определяются не степенью участия, а степенью
опасности преступника и совершенного им деяния».

Как видно из содержания ст. 21, «Руководящие на-
чала» различают преступления, совершенные шайкой, бан-
дой и толпой, не давая, впрочем, определения этих понятий.
Среди соучастников различаются подстрекатели, исполни-
тели и пособники. «Руководящие начала» считают исполни-
телями тех, «кто принимает участие в выполнении преступ-
ного действия, в чем бы оно ни заключалось» (ст. 22).
Определения иных видов соучастников «Руководящие на-
чала» дают следующим образом: «Подстрекателями счи-
таются лица, склоняющие к совершению преступления»
(ст. 23). Наконец, «пособниками считаются те, кто, не при-
нимая непосредственного участия в выполнении преступ-
ного деяния, содействует выполнению его словом или де-
лом, советами, указаниями, устранением препятствий, со-
крытием преступника или следов преступления или попу-
стительством, т. е. непрепятствованием совершению престу-
пления» (ст. 24).

«Руководящие начала» ничего не говорят о недоноси-
тельстве, хотя и указывают на попустительство как форму
пособничества.

Установленный в ст. 21 «Руководящих начал» общий
принцип определения соучастникам наказания по сути дела
противоречит самой идее ответственности соучастников.
Указывая, что «мера наказания определяется не степенью
участия, а степенью опасности преступника и совершенного
им деяния», «Руководящие начала» тем самым отказы-
ваются от института соучастия- с этой точки зрения нет
никакой надобности устанавливать по конкретным делам
роль подстрекателей, исполнителей и пособников, а доста
точно подходить ко всем соучастникам с критерием их
опасности.

«Руководящие начала» знают институт обстоятельств,
исключающих уголовную ответственность, причисляя к та-
ковым лишь необходимую оборону. Последняя ^сформулп
рована в ст. 15: «Не применяется наказание к совершив-
шему преступление над личностью нападающего, если это
насилие явилось в данных условиях необходимым средством
отражения нападения, или средством защиты от насилия над
его или других личностью, и если совершенное насилие не
превышает меры необходимой обороны». Хотя «Руководя
щие начала» дают определение понятия необходимой обо-
роны, от чего отказалось последующее законодательство,
называющее институт необходимой обороны, но его
не определяющее, тем не менее ст. 15 лишь частично
выявляет особенности социалистического уголовного права.
«Руководящие начала» говорят о необходимой обороне про-
тив посягательства на личность: а) самого обороняющегося
и б) других лиц. «Руководящие начала», таким образом,
ограничивают сферу применения института необходимой
обороны, не затрагивая вопроса о более широком, социали
стическом понимании этого института. Как уже указыва-
лось, «Руководящие начала» в числе обстоятельств, исклю-
чающих уголовную ответственность, предусматривают лишь
необходимую оборону. Вопрос о крайней необходимости
тем самым из «Руководящих начал» вовсе выпал.

VII

Учение о наказании и его применении разработано «Ру-
ководящими началами» более подробно, чем учение о пре-
ступлении. Ему уделено 6 статей третьего раздела, весь
шестой и седьмой разделы. Обоснование необходимости
осуществления пролетарским государством наказания дано
в ст. 6: «Преступление, как действие и бездействие,
опасное для данной системы общественных отношений, вы-
зывает необходимость борьбы государственной власти с со-
вершающими таковые действия или допускающими такое
бездействие лицами (преступниками)».

Далее, «Руководящие начала» в ст. 7 определяют со-
держание наказания. Повидимому, авторы «Руководящих
начал» в этой статье, равно как и в последующих статьях,
имели в виду подчеркнуть утилитарную роль наказания,
стремились разоблачить традиционную доктрину наказа-
ния — возмездия. Ст. 7 «Руководящих начал» гласит:
«Наказание — это те меры принудительного воздействия,
посредством которых власть обеспечивает данный порядок
общественных отношений от нарушителей последнего (пре-
ступников)». Это общее определение наказания конкретизи-
руется в последующих трех статьях. Ст. 8 определяет
задачу наказания: «Охрана общественного порядка от со-
вершившего преступление или покушавшегося на соверше-
ние такового и от будущих возможных преступлений как
данного лица, так и других лиц». Эта формулировка вы-
двигает на первый план задачи специального предупрежде-
ния, отводя на задний план задачи общего предупреждения.
Если [формулировка задач специального предупреждения
дается достаточно развернутая (воздействие на данное
лицо, совершившее преступление), то задачи общего пре-
дупреждения выражены в ст. 8 весьма глухо (воздей-
ствие на «других лиц»). О том, что авторы «Руководящих
начал» недооценивали значения устрашения и, наоборот,
центр тяжести наказания видели в воздействии на личность
самого преступника, позволяет судить ст. 9 и в извест-
172
ной мере с г. 10, которые уже ни слова не говорят об об-
щем предупреждении, а указывают на методы воздействия
на личность преступника. Так, ст. 9 указывает, развивая
мысль, заложенную в предыдущей статье: «Обезопасить об
щественный порядок от других преступных действий лица,
уже совершившего преступление, можно
или приспособлением его к данному общественному порядку
или, если он не поддается приспособлению, изоляцией его,
в исключительных случаях — физическим уничтожением
его». Таким образом, конкретные методы осуществления за-
дач наказания состоят в: 1) исправлении (приспособлении)
преступника, 2) изоляции преступника или 3) уничтожении
преступника. Здесь уже ни слова нет о том, что наказание
имеет своей задачей воздействие не только на самого пре-
ступника, но и на другие неустойчивые элементы, не со-
вершившие преступления, но могущие его совершить по тем
или иным причинам. Крупной ошибкой «Руководящих на-
чал» является, как уже указывалось выше, неприменение
учения Ленина о сочетании подавления и воспитания, как
двуединой задаче наказания, о роли наказания в социали-
стическом государстве, наконец, о соотношении убеждения
и принуждения. Эту ошибку тем более следует признать
значительной, что ко времени создания «Руководящих на-
чал» все необходимые указания в этой области Лениным
были уже сделаны. Неудивительно, что последующее уго-
ловное законодательство отбросило однобокость «Руково-
дящих начал» в определении задач наказания.

«Руководящие начала» значительное место уделяют во-
просу о видах наказания и о принципах применения нака-
зания.

Статья 25 «Руководящих начал» в первой своей части
дает обоснование необходимости применения на практике
разнообразных наказаний: «В соответствии с задачей огра-
ждения порядка общественного строя от нарушений, с од-
ной стороны, и с необходимостью наибольшего сокращения
личных страданий преступника — с другой, наказание
должно разнообразиться в зависимости от каждого отдель-
ного случая и от личности преступника».

«Руководящие начала» указывают «примерные виды»
наказания, давая 15 их видов. Среди них мы находим на-
казания, рожденные непосредственно судебно-трибуналь-
ской практикой трех лет. Большая часть наказаний, данных
в «Перечне», впоследствии вошла в уголовные кодексы.
^Перечень» составлен в виде лестницы наказания—от наиболее
мягкого наказания до наиболее тяжкого

а)	внушение,

б)	выражение общественного порицания,

в)	принуждение к действию, не представляющему физическою
лишения (например, пройти известный курс обучения),

г)	объявление под бойкотом,

д)	исключение из объединения на время или навсегда,

е)	восстановление, а при невозможности его возмещение причи
ненного ущерба,

ж)	отрешение от должности,

з)	воспрещение занимать ту или другую должность или испол
нять ту или другую работу

и)	конфискация всего или части имущества,

к)	лишение политических прав,

л)	объявление врагом революции или народа,

м) принудительные работы без помещения в места лишения
свободы,

и) лишение свободы на определенный срок или на неопределен-
ный срок, до наступления известного события,

о)	объявление вне закона,

п) расстрел,

р)	сочетание вышеназванных видов наказания

Примечание Народные суды не применяют смертной
казни.

«Руководящие начала» пошли дальше действующего за-
конодательства они включили в Перечень и такие наказа-
ния, которые не были непосредственно предусмотрены
декретами и постановлениями

Широкий простор в выборе наказаний, который осуще-
ствлялся в судебно-трибунальской практике 1918—1919 гг.,
нашел свое непосредственное выражение и в «Руководящих
началах». Последние сверх данного в ст. 25 Примерного
перечня наказаний в разделе VII уделяют особое внимание
условному осуждению. Статья 27 рассматривает порядок
вынесения условного приговора «Когда преступление, по
которому судом определено наказание, в виде заключения
под стражу, совершено осужденным 1) впервые и притом
2) при исключительно тяжелом стечении обстоятельств его
жизни, 3) когда опасность осужденного для общежития не
требует немедленной изоляции его, — с}д может применять
к нему условное осуждение, т. е. постановить о неприведе-
нии обвинительного приговора в исполнение до совершения
осужденным тождественного или однородного с совершен-
ным деяния. При повторении такого деяния условное осу-
ждение теряет характер условного и первоначальный при-
говор немедленно приводится в исполнение». «Руководящие
начала» вразрез с судебной и трибунальской практикой
знают условные приговоры, лишь связанные с заключением,
в то время как на практике было применяемо условное осу-
ждение к расстрелу, к принудительным работам и другим
наказаниям. Испытательного срока «Руководящие начала»
не устанавливают, благодаря чему приговор к условном}
лишению свободы может сохранять свою силу на все время
жизни осужденного («впредь до совершения нового престу-
пления») Приговор, бывший ранее условным, приводится
в исполнение при совершении лишь тождественного или
однородного преступления. «Руководящие начала» ничего
не говорят о порядке определения наказания по условномv
и по новому приговору.

«Руководящие начала» не только дали перечень видов
наказания, но и сравнительно подробно остановились на
вопросе об условиях определения наказания по конкретным
делам. В ст. И указывается: «При определении меры
воздействия на совершившего преступление суд оценивае1
степень и характер (свойство) опасности для общежития как
самого преступника, так и совершенного им деяния
В этих целях суд, во-первых, не ограничиваясь из
учением всей обстановки совершенного преступления, выяс-
няет личность преступника, поскольку таковая выявилась
в учиненном им деянии и его мотивах и поскольку возможно
уяснить ее на основании образа его жизни и прошлою, во-
вторых, устанавливает, насколько само деяние в данных
условиях времени и места нарушает основы общественной
безопасности». Уже отмеченное выше подчеркивание опас-
ности личности преступника при установлении наказания
находит свое прямое выражение и в этой статье, суд в пер-
вую очередь должен установить степень опасности личности
преступника, должен изучить эту личность, а затем уже
перейти к определению опасности самого преступления.

«Руководящие начала» в ст. 12 дают перечень об-
стоятельств, которые должны быть установлены судом по
каждому конкретному делу и которые влияют на определе-
ние вида наказания

«При определении меры наказания, — говорится в этой
статье, — в каждом отдельном случае следует различать
а) совершено ли преступление лицом, принадлежащим
к имущему классу, с целью восстановления, сохранения или
приобретения какой-либо привилегии, связанной с правом
собственности, или неимущим, в состоянии голода или
нужды; б) совершено ли деяние в интересах восстановления
власти угнетающего класса или в интересах личных совер-
шающего деяние; в) совершено ли деяние в сознании причи-
ненного вреда или по невежеству и несознательности,
г) совершено ли деяние профессиональным преступником
(рецидивистом); д) совершено ли деяние группой, шайкой,
бандой или одним лицом; е) совершено ли деяние посред-
ством насилия над личностью или без такового; ж) напра-
влено ли деяние против личности или против имущества;
з) обнаружены ли совершающим деяние заранее обдуман-
ное намерение, жестокость, злоба, коварство, хитрость или
деяние совершено в состоянии запальчивости, по легкомыс-
лию или небрежности».

Перечень обстоятельств, которые должны быть учтены
судом при определении меры наказания, конечно, не являлся
исчерпывающим; он не был в должной мере и систематизи-
рован. В ряде пунктов неясным является значение того или
иного обстоятельства; таков, например, пункт «ж» какое
значение имеет при определении меры наказания, было ли
направлено преступление на личность или на имущество.
В каком из этих двух обстоятельств наказание должно быть
более тяжким? На эти вопросы «Руководящие начала» от-
вета не дают.

Последний — восьмой — раздел «Руководящих начал»
разрешает вопрос «О пространстве действия уголовного
права». Статья 27 следующим образом регулирует действие
уголовного закона в пространстве: «Уголовное право РСФСР
действует на всем пространстве республики, как в отноше-
нии ее граждан, так и иностранцев, совершивших на ее тер-
ритории преступления, а равно в отношении граждан
РСФСР и иностранцев, совершивших преступления на тер-
ритории иного государства, но уклонившихся от суда и на-
казания в месте совершения преступления и находящихся
в пределах РСФСР».

Условия гражданской войны наложили свой историче-
ский отпечаток и на эти положения «Руководящих начал»,
рассматривающие действие уголовного закона в простран-
стве. «Руководящие начала» не упоминают о праве экстер-
риториальности, вопрос же об ответственности иностранцев,
совершивших преступление против РСФСР на территории
иностранного государства, но задержанных в РСФСР, раз-
решают так же, как и в отношении граждан РСФСР.
ГЛАВА Vfl

РАЗВИТИЕ ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ СОВЕТСКОГО УГО-
ЛОВНОГО ПРАВА ДО ИЗДАНИЯ ПЕРВЫХ УГОЛОВ-
НЫХ КОДЕКСОВ

I

В развитии Особенной части советского уголовного права
исключительно велико значение первых декретов и постано-
влений советской власти. Именно тогда формировались и
создавались первые положения и принципы социалистиче-
ского уголовного права Будущая система Особенной части
уголовных кодексов союзных республик слагалась в непо-
средственной практической работе судов, трибуналов, чрез-
вычайных комиссий, отливалась в юридические нормы мно-
гочисленных декретов и постановлений. Эти нормы, созда-
вавшиеся на первый взгляд, вне какой-либо системы — от
случая к случаю, — при глубоком их изучении являются
в виде развернутой системы норм Особенной части социа-
листического уголовного права.

Необходимость систематизации отдельных норм Осо-
бенной части социалистического уголовного права осозна-
валась работниками юстиции в годы гражданской войны
Она обусловливалась практическими потребностями кара-
тельных органов — свести воедино многочисленные уго-
ловно-правовые нормы.

Д. И Курский опубликовал в начале 1919 г. небольшую
статью, представляющую собой первую попытку системати-
зации норм уголовного права. С этой целью он систематизи-
ровал отдельные декреты, содержащие карательные санк-
ции, сведя их в одиннадцать разделов. Несмотря на то что
Д И. Курский не охватил в своей работе всех декретов, его
работа с полной очевидностью выявляла рождение нового,
социалистического уголовного права; с другой стороны, из
этой статьи со всей убедительностью вытекала необходи-
мость кодификации советского уголовного законодатель-
ства.

Упомянутая статья Д И. Курского представляет боль-
шую ценность; требование централизации законодательства
и разработки норм уголовного права, развитое Д. И. Кур-
ским, находилось в полном соответствии с указаниями
Ленина.
Приводим схему «Особенной части», разработанную
Д. И. Курским:

СИСТЕМА «ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ» УГОЛОВНОГО ЗАКОНО-
ДАТЕЛЬСТВА РСФСР К НАЧАЛУ 1919 г.

I.	Преступления против личности

1.	Посягательства на человеческую жизнь.

2.	Причинение тяжелых ран или увечья.

3.	Изнасилование.

4.	Разбой.

II.	Преступления против рабоче-крестьянского
правительства

1.	Призыв к открытому сопротивлению или неповиновению рабо-
чему и крестьянскому правительству.

2.	Сеяние смуты путем явно клеветнического извращения фактов.

3.	Призыв к деяниям явно преступного, т. е. уголовно наказуе-
мого характера.

4.	Созыв населения набатным звоном, тревожными гудками, рас-
сылкой гонцов и т. п. способами с контрреволюционными
целями.

5.	Контрреволюционное и иное деяние, идущее против всех за-
воеваний Октябрьской революции и направленное к ослаблению
силы и авторитета Советской власти.

6.	Укрывательство оружия.

III.	Нарушение обязанности военной службы

1.	Самовольное оставление поста, пьянство при несении карауль-
ной службы.

2.	Неявка по призыву в тыловое ополчение.

3.	Содействие и склонение к невыполнению ополченских обязан-
ностей.

4.	Непредставление сведений о лицах, подлежащих регистрации
в тыловое ополчение.

5.	Дезертирство.

IV.	Нарушение обязанностей государственной
или общественной службы

Принятие и дача взятки за содействие в выполнении действия,
составляющего обязанность должностного лица.

V.	Нарушение постановлений, регулирующих
производство

1.	Необработка земли вопреки обязательным постановлениям зе-
мельных комитетов.

2.	Запрет местными органами советской власти торфяных раз-
работок.

3.	Нарушение порядка национализации сахарной промышленности.

4.	Нарушение порядка учета и распределения металлов.
VI. Нарушение порядка снабжения населении
продуктами

1	Противодействие мерам городских Советов в деле продоволь-
ствия.

2.	Незаявление об излишках хлеба.

3.	Невывоз хлеба на ссыпные пункты и употребление его на
самогонку.

4.	Сбыт, скупка или хранение с целью сбыта в виде промысла
монополизированных продуктов питания.

5.	Сбыт, скупка или хранение с целью сбыта в виде промысла
нормированных продуктов питания или предметов массового по-
требления по ценам выше твердых, или других, кроме продуктов
питания, монополизированных продуктов.

6.	Подделка продовольственных карточек или неправильная вы-
дача их.

7.	Сбыт, скупка или хранение с целью сбыта и ед опущенных
к обращению аннулированных процентных бумаг, паев, акций,
облигаций и других денежных свидетельств.

8.	Сбыт, скупка или хранение платины, серебра или золота в сы-
ром виде, в слитках или монете.

9.	Незаконный провоз муки, зерна и Других продовольственных
продуктов.

10.	Нарушение организации снабжения населения всеми продук-
тами и предметами личного потребления и домашнего хозяй-
ства.

VII.	Имущественные преступления

1.	Продажа и покупка недвижимых имуществ и земли.

2.	Сделки в обход декрета о регистрации акций, облигаций и дру-
гих процентных бумаг.

3.	Самовольные захваты заготовленных лесных материалов.

4.	Сделка в обход декрета о дарении.

5.	Утайка наследсгва.

VIII.	Нарушение постановлений о частной
торговле и кредите

1.	Сделка с заграницей для ввоза и вывоза.

2.	Купля-продажа хлопковых изделий и передача хлопковых
предприятий.

3.	Ложные записи в торговые книги или ложные заявления об
утрате их.

4.	Непредставление иностранной валюты в народный банк.

IX.	Нарушение постановлений о налогах

1.	Невнесение в срок прямых налогов.

2.	Несвоевременная уплата взысканий в фонд обеспечения семей
красноармейцев частными торгово-промышленными предприя-
тиями.

3	Невзнос единовременного чрезвычайного налога.

4.	Невзнос двухпроцентного обложения химико-фармацевтическими
предприягиями.
X,	Нарушение постановлений о почте
и транспорте

1.	Деяния, идущие против централизации управления, охраны и
повышения провозоспособности железных дорог.

2.	Неправильное пользование телеграфом вместо почты.

3.	Перевоз в виде промысла денег и маловесных посылок помимо
почтового ведомства.

XI. Нарушение постановлений об охране научных
и художественных ценностей

1.	Сокрытие от учета учебных пособий.

2.	Вывоз за границу предметов искусства и старины.

3.	Уклонение от учета и охранения памятников искусства и ста-
рины.

4.	Самовольное издание произведений, объявленных государствен-
ным достоянием Ч

Приведя эту схему, Д. И. Курский подчеркивает каче-
ственное отличие советского права от права буржуазного,
обращая особое внимание на своеобразие решения вопроса
о санкциях в советском праве в тот период.

Итак, в середине 1919 г. со всей ясностью вырисовы-
валась необходимость централизации уголовного законо-
дательства, установления основных и обязательных для су-
дов норм уголовного права, устранения пестроты и противо-
речий в судебно-трибунальской практике, внедрения обяза-
тельности для всех судов и трибуналов соблюдения совет-
ских законов.

II

Понятие контрреволюционного преступления было вос-
принято социалистическим законодательством в первые же
дни Великой Октябрьской социалистической революции.
Обращение Совета Народных Комиссаров «К населению»,
написанное В. И. Лениным, призывало трудящихся: «Уста-
новите строжайший революционный порядок, беспощадно
подавляйте попытки анархии со стороны пьяниц, хулиганов,
контр-революционных юнкеров, корниловцев и тому подоб-
ное.

Вводите строжайший контроль за производством и уче-
том продуктов. Арестуйте и предавайте революционному

1 Д. И. Курский, Новое уголовное право, «Пролетарская ре-
волюция и право», № 2—4 (12—14) февраль — апрель 1919 г.,
стр. 24—27,
суду народа всякого, кто посмеет вредить народному делу,
будет ли такой вред проявляться в саботировании (порче,
торможении, подрыве) производства или в скрывании запа-
сов хлеба и продуктов или в задержании грузов хлеба, или
в расстройстве железнодорожной, почтовой, телеграфной,
телефонной деятельности и вообще в каком бы то ни было
сопротивлении великому делу мира, делу передачи земли
крестьянам, делу обеспечения рабочего контроля за произ-
водством и распределением продуктов»

В обращении ко всем армейским организациям, военно-
революционным комитетам и солдатам-фронтовикам, под-
писанном Лениным, «О борьбе с буржуазией и ее агентами,
саботирующими дело продовольствия армии и препятствую-
щими заключению мира»1 2 указывалось: «Всем спекулян-
там, мародерам, казнокрадам и контрреволюционерам, чи-
новникам, мешающим продовольственной работе, объявлена
беспощадная борьба. Они арестуются и будут заключены
в крепость Кронштадтской тюрьмы». Указывая далее, что
борьба за мир натолкнулась на сопротивление буржуазии и
контрреволюционных генералов, обращение призывает ар-
мию «сплотиться вокруг советской власти для борьбы за
хлеб и за мир». В конце обращения указывается, что за
«сокрытие этого сообщения от солдат виновные подвер-
гнутся суровой каре за непередачу военного приказа».

Таким образом, цитированное выше обращение не только
упоминает о контрреволюционных преступлениях bi общей
форме, но по существу обрисовывает саботаж как спе-
цифический вид контрреволюции. Так же о саботаже гово-
рится в изданном двумя днями раньше обращении народ-
ного комиссара по министерству почт и телеграфов
«О борьбе с саботажем высших почтово-телеграфных чи-
новников». Указывая, что «инициативными группами» этих
чиновников осуществляется саботаж мероприятий совет-
ской власти, обращение призывает почтово-телеграфных
служащих самих устранить этот саботаж верхушки старых
чиновников.

Понятие контрреволюционного преступления родилось,
таким образом, в первые дни пролетарской диктатуры как
ответ на попытки сопротивления классовых врагов в форме
контрреволюционного саботажа. Саботаж явился одной из

1 Ленин, Соч., т. ХХП, стр. 55.

* СУ 1917 г. № 3.
первых форм контрреволюционных преступлений после
победы Октября; естественно, что и первые декреты совет-
ской власти в области уголовного законодательства были
направлены на борьбу с этим видом контрреволюции. Борьба
с контрреволюционным саботажем была сформулирована
в общеполитической форме, в виде призыва к трудящимся
объединиться вокруг советской власти и вести непосред-
ственную борьбу с саботажниками.

Борьбе с саботажем старого чиновничества было посвя-
щено обращение народного комиссара по продовольствию
Обращение призывает всех угнетенных «зорко стоять на
страже революции и теснее сплачивать свои ряды вокруг
Совета Народных Комиссаров для борьбы против эксплоа-
таторов-капиталистов и всех прислужников капитала».

В более определенной форме репрессия по отношению
к саботажникам была сформулирована в приказе по флоту
и морскому ведомству «О переходе управления флотом
в ведение центральных комитетов флотов». В этом приказе
говорилось: «В случае отказа от исполнения служебных
обязанностей и невыполнения приказов, распоряжений и по-
становлений все виновные будут предаваться военно-рево-
люпионному суду, как враги народовластья»* 2.

В декрете Совета Народных Комиссаров «Об организа-
ции управления почтово-телеграфным делом» 3 в пункте 11
специально выделяется вопрос о борьбе с саботажем:
«В случае явного саботажа со стороны почтово-телеграфных
чиновников, а равно каких-либо контрреволюционных высту-
плений реакционной части почтово-телеграфных чиновни-
ков, местные Советы рабочих .и крестьянских депутатов
уполномачиваются принимать самые решительные и беспо-
щадные меры подавления».

Сопоставляя приведенные законодательные акты, в кото-
рых указывается на задачу борьбы с саботажем, следует
подчеркнуть, что эти акты, не давая определения саботажа,
все же постоянно приводят важнейшие признаки этого опре-
деления* 1) неисполнение служебных обязанностей, невы-
полнение декретов и приказов. 2) контрреволюционная цель,
контрреволюционный умысел, направленный на подрыв со-
ветской власти и завоеваний Октябрьской революции и

* СУ 1917 г. № 5.

» СУ 1917 г. № 6

3 СУ 1918 г, № 33.
3) субъект преступления — враги народа, враги народовла-
стия, капиталисты и их прислужники. Эти декреты совет-
ской власти в дальнейшем послужили основой для ряда
обобщений законодательного порядка, а впоследствии были
восприняты Уголовным кодексом 1922 г.

Наиболее подробное определение контрреволюционного
саботажа было дано в циркуляре Кассационного отдела
ВЦИК, опубликованном в «Известиях ВЦИК» № 217, от
6 октября 1918 г. К числу саботажников были отнесены те,
«кто активно противодействует рабоче-крестьянскому пра-
вительству или призывает других противодействовать ему
путем неисполнения декретов и иных постановлений совет-
ской власти, местной или центральной; явно игнорирует та-
кие постановления и своими действиями затрудняет пра-
вильный ход работ в правительственных или общественных
учреждениях или призывает к саботажу или организует
таковой».

Таким образом, к саботажу были отнесены как 1) случаи
противодействия советской власти путем неисполнения де-
кретов, так призыв к нему, а равно и 31 организация са-
ботажа. Иначе говоря, уголовная ответственность за сабо-
таж наступала не только при окончании преступного дея-
ния, но и при покушении и даже приготовлении

Инструкция давала разграничение квалификации деяния
как преступления контрреволюционного и как общеуголов-
ного преступления. Преступление не может быть квалифи-
цировано как контрреволюционный саботаж в тех случаях,
когда имеет место простое неисполнение или
неподчинение постановлениям местных властей, про-
фессиональных союзов, примирительных камер, жилищных
комиссий и т. д„ если за такое нарушение возможно лишь
наложение штрафа в административном порядке.

Помимо изложенных декретов и циркуляров, вопрос
о саботаже затрагивался в целом ряде других законодатель-
ных актов. Так, например, в постановлениях о национализа-
ции отдельных отраслей промышленности особо выделяется
вопрос об уголовной ответственности тех должностных лиц,
которые саботируют проведение в жизнь национализации
промышленности — путем отказа от передачи дел, сокрытия
имущества, самовольного оставления занимаемой должно-
сти, уклонения от выполнения своих служебных обязанно-
стей и т. д. (об этих преступлениях будет сказано подроб-
нее в разделе преступлений против порядка управления).
Таким образом, в период 1917—1922 гг. (до издания Уго-
ловного кодекса РСФСР) вопрос о борьбе с контрреволю-
ционным саботажем довольно подробно регламентировался
социалистическим законодательством, раньше всего сфор-
мулировавшим понятие этого преступления как первой
формы сопротивления классовых врагов после победы про-
летарской диктатуры.

Первый декрет советской власти о суде, подписанный
Лениным и Сталиным, упоминает о контрреволюционных
преступлениях в общей форме. Учреждая рабочие и кре-
стьянские революционные трибуналы, декрет № 1 о суде
поясняет, что они созданы 1) «для борьбы против контрре-
волюционных сил в видах принятия мер ограждения от них
революции и ее завоеваний-» и 2) нравно для решения дел
о борьбе с мародерством и хищничеством, саботажем и
прочими злоупотреблениями торговцев, промышленников,
чиновников и прочих лиц» Указывая на задачу борьбы
с контрреволюционными преступлениями, как на огражде-
ние революции и ее завоеваний от контрреволюционных
сил, декрет № 1 о суде вместе с тем перечисляет те виды
преступлений, которые в то время являлись по существу
теми же посягательствами на революцию, по в несколько
иной форме. Следует отметить, что в этом перечне на одном
из первых мест упоминается «хищничество», которое и в са-
мом первом периоде существования социалистического го-
сударства являлось опаснейшей ” формой" сопротивления
врагов народа.

В ряде последующих декретов, относящихся к концу
1917 г., даются указания о борьбе с отдельными видами
контрреволюционных преступлений — по мере изменения
форм классовой борьбы и развития контрреволюции.

В обращении Совета Народных Комиссаров ко всему на-
селению «О борьбе с контрреволюционным восстанием Ка-
ледина, Корнилова, Дутова, поддерживаемым Центральной
Радой» речь идет о борьбе с контрреволюционным восста-
нием. Это обращение призывает к решительным действиям
по отношению к врагам народа; вожди заговора объ-
являются вне закона. Пособничество контрреволюцио-
нерам преследуется «по всей тяжести революционных
законов».

Аналогичным по своему содержанию было обращение
Совета Народных Комиссаров «Ко всем трудящимся и экс-
плоатируемым», носившее подзаголовок «О подавлении
контрреволюционного восстания буржуазии, руководимого
кадетской партией». Совет Народных Комиссаров объявил
кадетскую партию «партией врагов народа» и указал: «По-
литические вожди контрреволюционной гражданской войны
будут арестованы. Буржуазный мятеж будет подавлен,
чего бы это ни стоило». Тогда же был издан декрет «Об
аресте вождей гражданской войны против революции».
В этом декрете указывалось- «Члены руководящих учре-
ждений партии кадетов, как партии врагов народа,
подлежат аресту и преданию суду революционных трибу-
налов».

Постановлением ВЦИК, опубликованным 5 января
1918 г.1, попытки присвоения функций государственной вла-
сти были признаны контрреволюционным преступлением.
В этом постановлении говорилось: «На основании всех за-
воеваний Октябрьской революции и согласно принятой на
заседании Центрального Исполнительного Комитета 3 ян-
варя с. г. Декларации трудового и эксплоатируемого на-
рода, вся власть в Российской республике принадлежит Со-
ветам и Советским учреждениям. Поэтому всякая попытка
со стороны кого бы то ни было, или какого бы то ни было
учреждения присвоить себе те или иные функции государ-
ственной власти будет рассматриваема, как контрреволю-
ционное действие. Всякая такая попытка будет подавляться
всеми имеющимися в распоряжении Советской власти сред-
ствами, вплоть до применения вооруженной силы».

Обострение классовой борьбы, связанное с гражданской
войной, (Побудило советское правительство издать декрет
о красном терроре2. В этом постановлении указывалось, что
«необходимо обеспечить Советскую республику от классо-
вых врагов путем изолирования их в концентрационных ла-
герях», и что «подлежат расстрелу все лица, прикосновен-
ные к белогвардейским организациям, заговорам и мяте-
жам».

Понятие мятежа и восстания было сформулировано еще
раньше в инструкции НКЮ «О революционном трибунале»,
в которой в п. «а» ст. 1 указывалось, что к лицам, которые
«организуют восстание против власти Рабоче-крестьянского
правительства, активно противодействуют ему или не под-

1 СУ 1918 г. № 14.

3 СУ 1918 г. Яо 65.
чиняются eMv, или призывают других лиц к противодей-
ствию или неполчичечпю ему»,—- могли быть применены на-
казания, предусмотренные указанной инструкцией: штраф,
лишение свободы высылка, общественное порицание, объ-
явление врагом парода, лишение политических поав, сек-
вестр и конфискация имущества, обязательные обществен-
ные работы.

Более подробно понятие контрреволюционного восстания
и мятежа было сформулировано в уже цитированном выше
циркуляре Кассационного отдела ВЦИК, опубликованном
6 октября 1918 г Виновным в этом преступлении призна-
вался тот, «кто организует контрреволюционные выступле-
ния против Рабоче-крестьянского правительства, участвуя
в них непосредственно или в подготовительной к ним ста-
дии; или участвует во всевозможных контрреволюционных
заговорах и организациях, ставящих своей целью свержение
Советского правительства, хотя бы в результате его дея-
тельности и не было контрреволюционного выступления;
участвует непосредственно в выступлениях, хотя бы сам спе-
циально не был предуведомлен о таковых заранее и не со-
стоял предварительно членом какой-либо организации, под-
готовляющей таковые»

К контрреволюционным восстаниям и мятежам, таким
образом, относились*

1)	контрреволюционные выступления;

2)	подготовка, организация и участие в этих высту-
плениях;

3)	организация заговоров и участие в организациях, ста-
вящих своей целью свержение советской власти.

Для состава преступления достаточно было наличия од-
ной лишь организационной деятельности, направленной
к совершению указанных контрреволюционных преступле-
ний, при этом виновный мог ранее и не состоять в какой-
либо контрреволюционной организации и заранее мог и не
знать о подготовке контрреволюционного выступления: са-
мый факт его участия в таком выступлении определял его
уголовную ответственность. Подобный состав преступле-
ния принятый поныне нашим законодательством в разделе
контрреволюционных преступлений, впервые, таким образом,
был_ сформулирован еще в 1918 г

Для квалификации преступления не имеет значения по-
вод, по которому возникло контрреволюционное выступле-
186
ние: циркуляр Кассационного отдела ВЦИК указывает, что
признаются «контрреволюционными всякие выступления, не-
зависимо от повода по которым они возникли против Сове-
тов или их исполнительных комитетов или отдельных совет-
ских учреждений, как-то: продовольственных, администра-
тивных и иных, если они сопровождались разгромами или
иными насильственными действиями или хотя бы угрозами
таковых по отношению к деятельности или деятелям этих
органов. Если же они сопровождались набатным звоном, то
виновные в производстве такового наказываются как пря-
мые участники, причем покушение рассматривается как
оконченное преступление».

Ни упомянутый циркуляр Кассационного отдела ВЦИК,
ни законодательство периода 1917—1922 гг. не проводят
точного разграничения между контрреволюционным восста-
нием, с одной стороны, и массовыми беспорядками и банди-
тизмом — с другой. Такое разграничение в тот период вре-
мени не могло быть дано. Восстания с контрреволюционной
целью, массовые беспорядки и бандитизм в период граждан-
ской войны настолько тесно переплетались между собой,
что вообще не представлялось возможным провести между
ними какую-либо грань, а в этом не было никакой необхо-
димости. Участник массового беспорядка, так же как и
участник бандитской шайки, является таким же врагом на-
рода, как и участник контрреволюционного восстания и мя-
тежа. В связи с этим декрет ВЦИК уже значительно
позже — 6 февраля 1922 г.1, — говоря о задачах НКВД
в области борьбы с контрреволюцией, не отделяет эти за-
дачи от задач борьбы с бандитизмом' «Подавление откры-
тых контрреволюционных выступлений, в том числе банди-
тизма . » Тесное переМетение «политического» и уголов-
ного бандитизма не позволяло провести достаточно четкого
разграничения между ними. Все же нужно отметить, что
декрет ВНИК от 20 июня 1919 г. «Об изъятиях из общей
подсудности в местностях, объявленных на военном поло-
жении» говоря о бандитизме, определяет его. как «уча-
стие в шайке, составившейся для убийства, разбоя и грабе-
жей, пособничество и укрывательство такой шайки».

1 СУ 1922 г. № 16
* СУ 1919 г. № 27.
Рассмотренный циркуляр Кассационного отдела ВЦИК
дал наиболее развернутое определение контрреволюцион-
ного восстания и мятежа Последующее законодательство
говорит об этих преступлениях, называя их, но не давая их
определений. Так, в упомянутом декрете ВЦИК от 20 июня
1919 г. в перечне преступлений, по которым органам ЧК пре-
доставлено право непосредственной расправы — вплоть до
расстрела, — в пункте 1 указывается: «Принадлежность
к контрреволюционной организации и участие в заговоре
против Советской власти».

Третьим видом контрреволюционных преступлений, пре-
дусмотренных социалистическим уголовным законодатель-
ством в первый период пролетарской диктатуры, явилась
контрреволюционная агитация и пропаганда Борьба с этим
преступлением была предусмотрена в ряде декретов и цир-
куляров. Постановление НКЮ «О революционном трибу-
нале печати» предусматривало создание революционного
трибунала печати, в компетенцию которого входила борьба
с преступлениями и проступками против народа, совершае-
мыми путем использования печати. «К преступлениям и
проступкам путем использования печати относятся всякие
сообщения ложных или извращенных сведений о явлениях
общественной жизни, поскольку они являются посягатель-
ством на права и интересы революционного народа». За
совершение такого преступления могли быть наложены сле-
дующие наказания, штраф, общественное порицание, обя-
зательное помещение в прессе опровержения ложных сведе-
ний, временная или навсегда приостановка издания или его
конфискация; конфискация в общенародную собственность
типографии или имущества.

Инструкция «О революционном трибунале . .» от 19 де-
кабря 1917 г. среди преступлений, подсудных революцион-
ному трибуналу, особо оговаривает «преступления против
народа, совершаемые путем использования печати».
В этой же инструкции, как уже указывалось выше, была
предусмотрена ответственность лиц, которые «призывают
других лиц к противодействию или неподчинению» рабоче-
крестьянскому правительству.

Особой формой контрреволюционной агитации, в ряде
случаев служившей способом подготовки других контрре-
волюционных преступлений, являлся созыв набатным зво-
ном и тому подобными способами, совершенный с контрре-
волюционной целью Борьба с этим видом контрреволюцион-
188
ных преступлений была предусмотрена постановлением Со-
вета Народных Комиссаров от 30 июля 1918 г. «О набатном
звоне».

Циркуляр Кассационного отдела ВЦИК от 6 октября
1918 г. предусматривал особую форму дискредитирования
власти, которая по сути дела является видом контрреволю-
ционной агитации. Терминология, принятая в этом цирку-
ляре, в данном случае расходится с общепринятой в социа-
листическом законодательстве. Виновным в дискредитиро-
вании власти циркуляр признавал того, «кто сообщением,
распространением или разглашением явно ложных или не-
проверенных слухов путем печати или в публичных собра-
ниях или в публичном месте, могущих вызвать обществен-
ную панику или посеять недовольство или недоверие к Со-
ветской власти или отдельным ее представителям, по не-
осторожности или с умыслом дискредитирует Советскую
власть в глазах населения». Циркуляр далее разграничи-
вает эти специальные виды контрреволюционной агитации
с иными преступлениями: «Всякие, однако, нарекания, кле-
ветнические и иные измышления и оскорбления словом, пу-
тем печати или действием отдельных членов и представите-
лей местных или центральных властей или отдельных ее
представителей в том или ином из советских учреждений,
если таковые оскорбления или измышления направлены пер-
сонально против тех или других лиц, но не против учрежде-
ний в целом или работающих там работников, без указания
конкретных лиц...», «если только не будет доказан спе-
циально хулиганский характер действий обвиняемого или
злостная цель оскорбления в лице того или другого пред-
ставителя всего строя Советской республики в целом», —
не являются видом контрреволюционного преступления,
а относятся к категории дел, возбуждаемых по частной жа-
лобе потерпевшего.

В такой, весьма сложной форме циркуляр Кассационного
отдела ВЦИК пытался обрисовать особые формы контрре-
волюционной агитации и пропаганды, прямо и явно не на-
правленных против пролетарской диктатуры, но объективно
способствующих подрыву мощи социалистического госу-
дарства.

В том же циркуляре, в разделе о саботаже, особо ого-
варивались случаи призыва к саботажу; в этом случае речь
может итти и о подстрекательстве к саботажу и о соответ-
ствующей форме контрреволюционной агитации. В рассмо-
1 ранном выше постановлении Совета Народных Комиссаров
«О набатном звоне» также особо указывались лица, при-
зывающие устно, письменно или печатно к возбуждению
тревоги с контрреволюционной целью. Этого рода контр-
революционная деятельность социалистическим законода-
тельством и судебной практикой относилась, в зависимости
от обстоятельств, к контрреволюционной агитации или
к формам подстрекательства к совершению конкретных
контрреволюционных преступлений. Еще раньше, в ин-
струкции НКЮ «О революционном трибунале» от 19 де-
кабря 1917 г. указывалось, наряду с попытками восстания
и противодействия советской власти, и на призыв к совер-
шению этих преступлений, что в конкретных условиях могло
рассматриваться и как подстрекательство к противодей-
ствию и как форма контрреволюционной агитации и про-
паганды.

Следующим видом контрреволюционных преступлений,
которые были сформулированы социалистическим законода-
тельством периода гражданской войны, была «государствен-
ная измена, шпионаж, укрывательство изменников, шпио-
нов» (декрет ВЦИК от 20 июня 1919 г. «Об изъятиях из
общей подсудности в местностях, объявленных на военном
положении» х). Этот декрет не давал определения государ-
ственной измены и шпионажа, лишь называя их и указы-
вая, что в местностях, объявленных на военном положении,
органы ЧК имеют право непосредственной расправы с из-
менниками и шпионами, с применением всех мер наказания,
вплоть до расстрела. Впервые понятие шпионажа появилось
в социалистическом законодательстве несколько раньше —
в декрете Совета Народных Комиссаров от 4 мая 1918 г.
«О революционных трибуналах» где указывалось, что на
революционные трибуналы возлагается борьба наряду
с другими преступлениями и со шпионажем.

Определение шпионажа впервые было дано в циркуляре
Кассационного отдела ВЦИК от 6 октября 1918 г. Винов-
ным в шпионаже признавался тот, «кто в той или иной
форме изобличается в оглашении, передаче военных тайн,
стратегических планов, сведений о военных силах или во-
оружении представителям иностранных Держав или контр-
революционным организациям, или вообще войдет с тако-

1 СУ 1919 г. № 27.

* СУ 1918 г. Ns 35.
йыми в сношения с целью вызвать иностранное, враждебное
интересам Советской республики, вмешательство». Эта фор-
мулировка шпионажа являлась крайне узкой, охватывав-
шей лишь случаи военного шпионажа. Циркуляр давал та-
кую формулировку шпионажа, которая предполагала дея-
тельность лишь с прямым контрреволюционным умыслом:
«с целью вызвать иностранное, враждебное интересам Со-
ветской республики, вмешательство». Таким образом,
к шпионажу формально не могли быть отнесены случаи,
в которых налицо был косвенный умысел и которые были
учтены в последующем уголовном законодательстве —
в Уголовном кодексе 1922 г.

В середине 1919 г. в социалистическом законодательстве
впервые указывается на задачи борьбы с диверсионными
актами. В упомянутом уже декрете ВЦИК от 20 июня 1919 г.
«Об изъятиях из общей подсудности в местностях, объявлен-
ных на военном положении», органам ЧК было предоста-
влено право непосредственной расправы (вплоть до рас-
стрела) за ряд преступлений и в том числе: за участие
в контрреволюционных целях в поджогах и взрывах; за
умышленное истребление или повреждение железнодорож-
ных путей, мостов и других сооружений, телеграфного и те-
лефонного сообщения, складов воинского вооружения, сна-
ряжения, продовольственных и фуражных запасов.

В том же 1919 г. постановление Совета рабочей и кре-
стьянской обороны «Об ответственности за злоумышленное
разрушение железнодорожных сооружений» 1 устанавливает
наиболее жесткие меры борьбы с диверсиями: «Для пресе-
чения участившихся за последнее время случаев злоумыш-
ленного разрушения железнодорожных сооружений или по-
кушения на таковые, пойманных на месте преступления рас-
стреливать в порядке непосредственной расправы, а осталь-
ных, заподозренных в тех же преступлениях, но на месте не
застигнутых, судить в 24-часовой срок по законам военного
времени».

Социалистическое законодательство периода граждан-
ской войны дало определение и некоторых других контрре-
волюционных преступлений. Сюда следует отнести полити-
ческое хулиганство, активцую борьбу с революционным
движением при царском строе и сокрытие в контрреволю-
ционных целях боевого оружия.

1 СУ 1919 г. № 50.
Циркуляр Кассационного отдела ВЦИК от 6 октября
1918 г* относил к лицам, виновным в хулиганстве, тех, «кто
исключительно с целью внести дезорганизацию в распоряже-
ния Советской власти или оскорбить нравственное чувство
или политические убеждения окружающих, учинит бесчин-
ство».

В такой формулировке понятие хулиганства перерастает
за рамки общеуголовного преступления.

Об активной борьбе с революционным движением при
царизме, как особом виде контрреволюционных преступле-
ний, говорится в том же циркуляре Кассационного отдела
ВЦИК, в примечании, которое по непонятным причинам было
отнесено к статье о хулиганстве: «Лица, прошлая дея-
тельность которых хотя бы до утверждения власти советов
признается социально вредной для революции, или была
прямо против нее направлена, как то: провокаторы, охран-
ники, их осведомители, царские сановники и иные деятели
старого режима — могут быть также предаваемы за тако-
вую деятельность суду трибунала, однако, всякий раз спе-
циальными постановлениями исполкомов, местных советов
или особо на то уполномоченных лиц».

Систематический перечень контрреволюционных престу-
плений, совершаемых военнослужащими и подсудных рево-
люционным военным трибуналам, дает декрет ВЦИК от
20 ноября 1919 г. «Положение о революционных военных
трибуналах» Ч

а) заговоры и восстания с целью ниспровержения советского
социалистического строя, б) измена Советской республике, в) шпио-
наж, г) восстание против органов рабоче-крестьянского правительства
и поставленных им властей, д) сопротивление проведению в жизнь
требований законов республики или постановлениям и распоряжениям
советских властей, е) агитация и провокация, имеющие целью вы-
звать совершение массами или частями войск указанных выше пре-
ступных деяний, ж) разглашение секретных сведений и документов,
з) распространение ложных сведений и слухов о Советской власти,
о войсках Красной Армии и о неприятеле, и) похищение или уничто-
жение секретных планов и других секретных документов, к) умышлен-
ное уничтожение или повреждение железнодорожных линий, мостов
и прочих сооружений, а равно и телеграфных и телефонных линий и
складов казенного имущества.

Последовательность развития социалистического уго-
ловного законодательства о борьбе с контрреволюционными
преступлениями особенно ярко выявляется при изучении

* СУ 1919 г. № 58.
истории классовой борьбы в период гражданской войны.
Начав с контрреволюционного восстания и саботажа, рус-
ская контрреволюция вскоре перешла и к другим активным
действиям против социалистического государства — к орга-
низации многочисленных вооруженных восстаний и мятежей,
к развертыванию контрреволюционной агитации и пропа-
ганды, к диверсионным актам и т. д. Появление новых форм
контрреволюции каждый раз вынуждало советское прави-
тельство к изданию специальных декретов, посвященных
борьбе с этими видами тягчайших преступлений. Эти де-
креты не всегда давали точные юридические формулировки
«составов» контрреволюционных преступлений. В ряде слу-
чаев законодатель ограничивался лишь общим упоминанием
о контрреволюционных преступлениях, предоставляя самим
революционным трибуналам и чрезвычайным комиссиям воз-
можность отнесения того или иного преступления к контрре-
волюционным. Так, например, «Положение о револю-
ционных трибуналах» 1920 г.1 и «Положение о револю-
ционных военных трибуналах» 1920 г. 1 2 указывают, что ве-
дению этих трибуналов подлежат, в первую очередь, дела
о контрреволюции, уточняя, какие именно преступления
должны быть отнесены к этой категории.

Своеобразной особенностью социалистического уголов-
ного законодательства периода гражданской войны явля-
лось то, что оно не знало понятия террористического акта:
ни в одном декрете, относящемся к этому периоду, нет упо-
минания о террористических актах. Это, конечно, не озня-
чало, что в тот период не велась борьба с таким тягчайшим
преступлением, как террористические акты. Наоборот, ре-
волюционные трибуналы, чрезвычайные комиссии вели са-
мую решительную борьбу с попытками организации терро-
ристических актов. Достаточно вспомнить, что в ответ на
белогвардейские восстания, мятежи и террористические
акты советская власть быстро и метко осуществляла крас-
ный террор. Однако социалистическое уголовное законода-
тельство периода гражданской войны не знало понятия тер-
рористического акта, которое впервые в нашем законода-
тельстве появляется лишь в 1922 г. —• в первом Уголовном
кодексе. Трудно сейчас решить, чем объяснялось отсутствие
в нашем законодательстве понятия террористического акта.

1 СУ 1920 г. № 22—23.

2 СУ 1920 г. № 54.
Можно лишь указать, что в понятие контрреволюционною
восстания и мятежа, несомненно, входил в качестве состав-
ной его части террористический акт, как неразрывно связан-
ный с этим преступлением.

Суммируя все уголовное законодательство периода гра-
жданской войны, посвященное борьбе с контрреволюцией, и
приведя его в некоторую систему, можно увидеть, что к концу
периода гражданской войны социалистическое уголовное
законодательство обладало, по сути дела, законченной си-
стемой норм о контрреволюционных преступлениях:

1)	контрреволюционные восстания и мятеж;

2)	присвоение функций государственной власти с контрреволю-
ционной целью;

3)	государственная измена и шпионаж;

4)	вредительство и саботаж;

5)	диверсионный акт;

6)	контрреволюционная агитация и пропаганда;

7)	политическое хулиганство;

8)	участие в контрреволюционных организациях;

9)	активная борьба с революционным движением при царском
строе.

III

Борьбе с хищениями социалистической собственности и
со спекуляцией советская власть всегда уделяла огромное
внимание. В первых же декретах Советского государства
указывается на задачи борьбы с хищениями и со спекуля-
цией: законодатель неоднократно возвращается к этому
вопросу в ряде последующих декретов и, наконец, издает
декреты и постановления, специально посвященные этим
вопросам.

В обращении ко всем армейским организациям, военно-
революционным комитетам и ко всем солдатам на фронте
спекулянты и хищники поставлены в один ряд с контррево-
люционерами. Таким образом, уже в первый месяц суще-
ствования советской власти вполне определился взгляд со-
циалистического уголовного законодательства на эти пре-
ступления, как на преступления особо опасные, противо-
государственные.

Декрет о суде № 1 эту точку зрения развивает дальше.
Создаваемые революционные трибуналы имеют своей зада-
чей борьбу с контрреволюционными силами «в видах при-
нятия мер ограждения от них революции и ее завоеваний» и
борьбу с мародерством и хищничеством и тому по-
добными преступлениями.
Инструкция НКЮ от 19 декабря 1917 г. «О революцион-
ном трибунале» в перечне дел, подсудных революцион-
ному трибуналу, особо выделяет дела тех, кто «путем
скупки, сокрытия, порчи, уничтожения предметов массового
потребления или иными способами стремятся вызвать их
недостаток на рынке или повышение цен на них».

О борьбе со спекуляцией упоминает циркуляр Кассацион-
ного отдела ВЦИК от 6 октября 1918 г., посвящающий спе-
циальный раздел вопросу о разграничении подсудности дел
этой категории.

В декрете ВЦИК «Об изъятии из общей подсудности
в местностях, объявленных на военном положении» указы-
вается, что предоставляемое органам ЧК в этих местностях
право непосредственной расправы распространяется и на
дела о взломе «советских и общественных складов с целью
незаконного хищения».

«Положение о революционных военных трибуналах» от
20 ноября 1919 г., перечисляя преступления, совершаемые
военнослужащими, и подсудность этим трибуналам, упоми-
нает дела «о злостной спекуляции необходимыми в данной
местности предметами массового потребления», дела о при-
своении и растрате вверенного по службе имущества, дела
о похищении и промотании предметов вооружения, обмунди-
рования, снаряжения и иного военного имущества.

«Положение о революционных трибуналах» от 18 марта
1920 г. указывает, что ведению этих трибуналов подлежат
дела: 1) о контрреволюционных деяниях, 2) о крупной спе-
куляции, 3) о крупных должностных преступлениях, выра-
жающихся в хищениях, подлогах, спекуляции и т. д.

Во всех перечисленных декретах хищения и спекуляции,
не отделимые в условиях того периода друг от Друга, ста-
вятся в один ряд с государственными, в частности с контрре-
волюционными преступлениями.

Значение хищения и спекуляции как одних из опасней-
ших видов государственных преступлений понудило совет-
скую власть издать ряд специальных декретов, посвящен-
ных борьбе с этими преступлениями.

Декрет Совета Народных Комиссаров «О борьбе со спе-
куляцией», опубликованный 15 ноября 1917 г., указывал,
что «продовольственная разруха, порожденная войной, бес-
хозяйственностью, обостряется до последней степени спе-
кулянтами, мародерами и их пособниками на железных
дорогах, в пароходствах, транспортных конторах и пр.
В условиях величайших народных бедствий преступные
хищники ради наживы играют здоровьем и жизнью мил-
лионов солдат и рабочих. Такое положение не может быть
терпимо ни одного дня». В связи с этим «Совет Народных
Комиссаров предлагает Военно-революционному комитету
принять самые решительные меры к искоренению спекуля-
ции и саботажа, скрывания запасов, злостной задержки гру-
зов и пр. Все лица, виновные в такого рода действиях, под-
лежат по специальным постановлениям Военно-революцион-
ного комитета немедленному аресту и заключению в тюрь-
мах Кронштадта, впредь до предания военно-революцион-
ному суду. Все народные организации должны быть при-
влечены к борьбе с продовольственными хищениями».

Этот декрет являлся общей декларацией советской вла-
сти о задачах борьбы со спекуляцией; он вскрывал корни
спекуляции как формы классовой борьбы, указывал на за-
дачи борьбы с нею и призывал к осуществлению решитель-
ных и беспощадных мер к искоренению спекуляции. Издан-
ный в первый же месяц существования социалистического
государства первый декрет о борьбе со спекуляцией по су-
ществу еще не мог наметить конкретных мер наказания,
а ограничивался указанием на необходимость ареста спеку-
лянтов впредь до предания их военно-революционному суду.

Изданный летом 1918 г. декрет «О спекуляции»1, под-
писанный В. И. Лениным, уже содержал в себе 12 точных
составов преступлений, определявших вместе с тем и кон-
кретные виды наказаний за спекуляцию.

Ст. ст. 1—3 декрета «О спекуляции» предусматривали сбыт,
скупку или хранение с целью сбыза, в виде промысла:

а)	продуктов питания, монополизированных республикой;

б)	нормированных продуктов питания по ценам выше твердых или
других монополизированных предметов;

в)	прочих нормированных предметов массового потребления по
ценам выше твердых;

г)	продовольственных карточек или купонов на эти предметы.

В зависимости от наличия одного из этих объектов виновные
в спекуляции подвергались лишению свободы на срок не ниже
10 лет, соединенному с тягчайшими принудительными работами
и с конфискацией всего имущества (ст. 1), или лишению свободы на
срок не ниже 5 лет в соединении с принудительными работами
и с конфискацией всего или части имущества (ст. 2) или, наконец,
лишению свободы па срок не ниже 3 лет в соединении с принуди-
тельными работами и конфискацией всего или части имущества.

1 СУ 1918 г. № 54.
Включая в состав квалифицированного преступления спекуляцию
в виде промысла, закон при отсутствии этого признака опреде-
лял наказание в виде лишения свободы на срок не ниже, 6 месяцев
с принудительными работами и с конфискацией части имущества.

Закон, не ограничиваясь разработкой норм о квалифицированной
и простой спекуляции, указывает на все те преступления, которые
связаны со спекуляцией, способствуют ей. Таким образом, особенно-
стью этого закона является его стремление к выкорчевыванию спе-
куляции в полном объеме и во всех разновидностях.

Ст. 5 декрета предусматривает подделку и использование под-
дельных продовольственных карточек или купонов к ним, а также
отпуск товаров по этим карточкам; наказание по ст. 5 — лишение
свободы на срок не ниже 5 лет с конфискацией части имущества.

Ст.ст. 6—7 декрета предусматривают незаконные операции с про-
довольственными карточками и купонами; сюда относятся выдача и
распределение или приобретение продовольственных карточек и купо-
нов в неустановленном количестве или незаконное приобретение этих
карточек и купонов; в качестве наказания (по ст. 6) — лишение сво-
боды на срок не ниже 6 месяцев с принудительными работами
и с конфискацией части имущества. Если субъектом преступления
является должностное лицо учреждения и предприятия, то наказание
повышается до лишения свободы на срок не ниже 3 лет.

Далее в ст. 7 закон предусматривает отпуск нормированного
товара помимо продовольственных карточек или, наоборот, отказ
в отпуске этого товара по карточкам по нормированным ценам; нака-
зание — лишение свободы с принудительными работами и с конфиска-
цией части имущества.

Ст.ст. 8—9 предусматривают сбыт, скупку или хранение драго-
ценных металлов в сырье, слитках и монете, а также не допущенных
к обращению или аннулированных ценных бумаг, паев, акций и иных
денежных свидетельств. По ст.ст. 8 и 9 закон предусматривает при-
менение к виновным лишения свободы на срок не ниже 10 лег
с 'принудительными работами и с конфискацией всего имущества.

Ст. 10 предусматривает непредставление к регистрации и учету
подлежащих этому предметов, за что виновные приговариваются
к лишению свободы с принудительными работами и с конфискацией
части имущества.

В ст ст. 11 и 12 закон предусматривает ответственность за соучастие
в спекуляции и за покушение на спекуляцию. Соучастники наказы-
ваются «наравне с главными виновниками», к соучастникам закон
относит подсарекателей, пособников и прикосновенных к преступле-
ниям, а именно: лиц. снабжающих спекулянтов документами на полу-
чение и передвижение товаров, нарядами на товары; лиц, предоста-
вляющих спекулянтам склады, вагоны, средства передвижения; лиц,
перепродающих дубликаты и всякого рода товарные квитанции.

Ст. 12 указывает, что покушение на спекуляцию карается как
оконченное деяние.

Декрет «О спекуляции» имеет исключительно большое
значение в истории социалистического уголовного законо-
дательства. Точные составы преступления, конкретные санк-
ции наказаний, строгая диференциация наказания «спеку-
лянтам большим и малым», их соучастникам —таково со-
держание и самый смысл декрета.

В дальнейшем уголовное законодательство возвра-
щается к борьбе со спекуляцией в конце 1919 г., в первой по-
ловине 1920 г. ив 1921 г. — уже в условиях новой экономи-
ческой политики. Подписанный Лениным декрет Совета На-
родных Комиссаров от 21 октября 1919 г. «О борьбе со спе-
куляцией, хищениями в государственных складах, подло-
гами и другими злоупотреблениями по должности в хозяй-
ственных и распределительных органах»1, как показывает
уже его заголовок, связывает борьбу со спекуляцией с борь-
бой с хищениями государственного имущества и с корыст-
ными должностными преступлениями. Этот закон: 1) изы-
мает дела о крупной спекуляции дела о должностных пре-
ступлениях, связанных с хищениями, подлогами, взятками,
участием в спекуляции и тому подобными преступлениями
-из общей подсудности, 2) учреждает для беспощадной
борьбы с этими преступлениями революционный трибунал по
делам спекуляции при ВЧК и 3) образует особую межведом-
ственную комиссию при ВЧК «для изучения всех источников
спекуляции и связанных с ними должностных преступлений,
для постоянного наблюдения за систематической борьбой
с ней для объединения всех мер по борьбе с ней и для про-
ведения их в жизнь». Создаваемый этим декретом особый
революционный трибунал «в своих суждениях руковод-
ствуется исключительно интересами революции и не связан
какими-либо формами судопроизводства».

В мае 1920 г. Совет Труда и Обороны издает постановле-
ние «О борьбе со спекуляцией предметами военного обмун-
дирования» 1 2 Это постановление предусматривает уголов-
ную ответственность: 1) лиц, виновных в сокрытии или про-
даже военного обмундирования или материи, годной для
этого обмундирования, и 2) лиц, виновных в отпуске этих
материалов и изделий не на военные нужды.

Если рассмотренные нами декреты преимущественное
внимание уделяли борьбе со спекуляцией, хотя связывали
ее и с борьбой с хищениями государственной собственности,
то в дальнейшем в особенности в начале периода перехода
на мирную работу по восстановлению народного хозяйства

1 СУ 1919 г. № 53.

2 СУ 1920 г. № 39.
страны, основное внимание законодателя направляется уже
на борьбу с хищениями государственного имущества. Так,
декрет ВЦИК и СНК от 1 июня 1921 г.1, подписанный
Лениным, специально посвящен вопросу «О мерах борьбы
с хищениями из государственных складов и должностными
преступлениями, способствующими хищениям».

Этот декрет четкостью и полнотой определения состава
преступления, а также конкретным опоеделением видов и
сроков наказания напоминает декрет «О спекуляции», рас-
смотренный выше.

Как отмечено в вводной части этого декрета, он был из-
дан «в целях борьбы с усилившимися хищениями с государ-
ственных складов и борьбы с должностными преступле-
ниями лиц, способствующих по своему служебному положе-
нию указанным хищениям».

Декрет предусматривает девять составов преступлений:

1)	заведомо незаконный отпуск товаров лицами, работающими
в органах снабжения распределения, заготовки и производства;

2)	заведомо незаконный отпуск товаров, содействие хищению
и непринятие мер к воспрепятствованию хищения, совершенные со-
трудниками складов баз и распределителей;

3)	расхищение предметов производства и сокрытие их от учета,
в целях хищения совершенные лицами административного и склад-
ского персонала промышленных предприятий,,

4)	содействие хищениям и умышленное невоспрепятствование
хищениям со стороны лиц, охраняющих складские помещения,

5)	получение заведомо незаконным путем в целях спекуляции
товаров из государственных складов, баз, распределителей, заводов,
мельниц и ссыпных пунктов, а равно и посредничество в таком полу-
чении;

6)	массовая скупка, поодажа, перепродажа товаров, заведомо
полученных незаконным путем,

7)	расхищение материалов, предоставленных государственными
органами пошивочным и обмхндировочным мастерским, артелям, коопе-
ративам, совершенное лицами, руководящими этими предприятиями;

8)	расхищение товаров и материалов, предоставленных государ-
ственными органами для исполнения государственных заказов госу-
дарственным и частным предприятиям, совершенное руководителями
этих предприятий;

9)	хищение товаров при транспортировании их сухопутным, вод-
ным и гужевым путем.

Точные составы преступлений, данные в этом декрете,
подчеркивают значение борьбы с хищениями социалистиче-
ской собственности во всех их видах. Закон относит к хище-

1 СУ 1921 г. № 49.
ниям содействие и невоспрепятствование хищениям со сто-
роны должностных лиц, непосредственно в них не участво-
вавших, но своей деятельностью или бездействием способ-
ствовавших этим хищениям. Закон подчеркивает связь ме-
жду хищениями и спекуляцией. Наконец, в законе особо
выделяется ответственность руководителей учреждений и
предприятий за совершение ими хищений, за способствова-
ние или невоспрепятствование этим хищениям.

Наказание по закону от 1 июня 1921 г. — лишение сво-
боды со строгой изоляцией на срок не ниже 8 лет, а при
наличии отягчающих обстоятельств — высшая мера наказа-
ния к числу этих обстоятельств закон относил многократ-
ность деяния, массовый характер хищения, ответственное по-
ложение виновного и т. д.

Закон указывает на условия, при которых возможно
смягчение репрессии; ст. 4 декрета гласит: «В качестве
единственного признака, допускающего отступления от
вышеизложенных правил. .. установить социальное проис-
хождение и классовую принадлежность привлекаемых и
осужденных лиц с тем, чтобы в отношении лиц пролетар-
ского и полупролетарского происхождения суровость репрес-
сии ослаблялась, в отношении же должностных лиц и пред-
ставителей спекулятивного мира осуществлялась бы со всей
неукоснительностью и последовательностью».

Для осуществления быстроты, жесткости и меткости
репрессии декрет установил особые правила рассмотрения
Л ел о хищениях. Революционные трибуналы должны были
рассматривать дела этой категории «вне всякой очереди
в порядке упрощенного судопроизводства» — без допуще-
ния защиты и свидетелей, за исключением тех случаев,
когда вызов свидетелей обусловливается сложностью дела
или противоречивостью имеющихся показаний по делу. Кас-
сационные жалобы и ходатайства о помиловании лиц, осу-
жденных за хищения по декрету 1 июня 1921 г., не подле-
жали пропуску. Приговор должен был быть обращен к ис-
полнению в течение 24 часов по его вынесении.

Значение декрета 1 июня 1921 г. выходит далеко за
рамки периода его действия. Для правильного понимания
последующего законодательства и судебной практики по де-
лам о хищениях социалистической собственности уяснение
основных принципов, заложенных в этом декрете, а также
самых норм закона, является совершенно необходимым, так
200
как и Уголовный кодекс 1922 г. и действующие уго-
ловные кодексы в значительной мере восприняли идеи этого
декрета.

В том же 1921 г социалистическое уголовное законода-
тельство пополнилось декретом ВЦИК и СНК от 1 ноября
1921 г. «Об установлении усиленной ответственности для
лиц, виновных в хищении грузов во время перевозки их» Ч
Этот декрет был издан в развитие декрета от 1 июня 1921 г.
и он устанавливал «усиленную ответственность вплоть до
применения высшей меры наказания для лиц, перевозящих
грузы гужевым, водным и другим путем, а также для на-
блюдающих за этими перевозками агентов, уличенных в хи-
щении грузов в пути».

Следует упомянуть также декрет СНК от 28 сентября
1921 г. «Об отмене предварительной ревизии денежных и
материальных оборотов»* 2, в котором было установлено
(ст. 5 декрета), что «виновные в незаконном расходовании
денежных и материальных ценностей подлежат ответствен-
ности, как за расхищение народного достояния».

В условиях новой экономической политики нормы
в борьбе со спекуляцией подверглись существенным изме-
нениям. В соответствии с декретом от 24 мая 1921 г. «Об
обмене»3 и декретом от 15 июля 1921 г. «Об ответствен-
ности за нарушение декретов о натуральных налогах и об
обмене»4 8 октября 1921 г. была издана специальная ин-
струкция Совета Народных Комиссаров.

Эта инструкция, конкретизируя ст ст. 2 и 3 последнего
декрета, указывает следующие виды преступлений:

1)	искусственное повышение рыночных цен на товары по взаим-
ному соглашению (сговор или стачка торговцев);

2)	невыпуск с той же целью товаров на рынок;

3)	обмен, скупка, сбыт, в виде промысла, продуктов, материалов
и изделий, запрещенных к свободному обращению,

4)	торговля сельскохозяйственными продуктами вопреки законам;

5)	торговля семенным материалом с нарушением законов;

6)	обмен, скупка и сбыт фальсифицированных или заведомо не-
доброкачественных продуктов,

7)	торговля без разрешения органов власти или без уплаты уста-
новленных налогов,

* СУ 1921 г. № 62

2 СУ 1921 г. № 69.

® СУ 1921 г. № 40.

4 СУ 1921 г. Ns 55.
8)	нарушения правил о времени и месте торговли;

9)	торговля сельскохозяйственными продуктами, от платежа на-
лога на которые плательщик освобожден;

10)	торговля, производимая лицами, не достигшими 16 лет, и
попустительство этой торговле.

Не устанавливая точных мер наказания за нарушение
закона об обмене, инструкция Совета Народных Комис-
саров рекомендовала применять в судебном порядке пре-
имущественно лишение свободы, принудительные работы,
полную или частичную конфискацию имущества.

IV

В период 1917—1922 гг. было издано очень большое
число декретов, направленных на борьбу с преступлениями
против порядка управления. Выделяя наиболее важные из
них, можно наметить следующие группы преступлений про-
тив порядка управления:

а)	нарушения декретов о национализации промышленности;

б)	нарушения декретов о регулировании производства, обмена,
распределения;

в)	нарушения финансовой системы;

г)	невыполнение государственных повинностей;

д)	нарушение декретов о военной службе;

е)	нарушение декретов о сельском хозяйстве;

ж)	транспортные преступления;

з)	противодействие органам власти.

Конечно, приведенная классификация преступлений про-
тив порядка управления весьма условна, но она тем не ме-
нее позволяет оттенить особенности социалистического уго-
ловного законодательства периода 1917—1922 гг. В этот
период времени основными видами преступлений против
порядка управления являются экономические престу-
пления.

В декретах о национализации промышленности, издавав-
шихся в течение 1918—1919 гг., имеются нормы о наказуе-
мости противодействия проведению национализации
промышленности. Эти нормы были двоякого рода. В некото-
рых декретах дается общее указание о наказуемости их на-
рушений. Примером подобного рода норм является декрет
Совета Народных Комиссаров от 2 мая 1918 г. «О национа-
202
лизании сахарной промышленности» в котором в пункте 7
указывается: «Все нарушения настоящего декрета караются,
как преступление против достояния всего народа, согласно
всей строгости революционных законов». Аналогичным об-
разом сконструирована ст. 7 постановления ВСНХ «О пере-
ходе в ведение ВСНХ некотооых национализированных ко-
жевенных предприятий»1 2. «Неисполнение настоящего по-
становления влечет за собой уголовную ответственность».

Однако в большинстве случаев в законе или постановле-
нии дается более точное описание состава преступления.
Так, например, в опубликованном 6 июня 1919 г. декрете Со-
вета Народных Комиссаров «О национализации телефон-
ных сообщений Российской республики» 3 указывается: «Ви-
новные в неподчинении или противодействии проведения
в жизнь настоящего декрета, а также злонамеренной порчи
и укрытии частей телефонного оборудования и прочего иму-
щества телефонных сообщений подлежат строжайшей от-
ветственности». В постановлении ВСНХ о национализации
основной химической промышленности4 устанавливаются
обязанности работников национализируемой основной хими-
ческой промышленности и указывается в частности: «Весь
административный, технический и служебный персонал.. .
должен продолжать исполнение своих обязанностей и вы-
полнять поручения новых органов и их представителей. Ви-
новные в отказе от передачи дел и документов или в сокры-
тии имуществ и капиталов, принадлежащих вышеуказанным
предприятиям, несут ответственность перед судом респуб-
лики». В ряде случаев постановления ВСНХ о национализа-
ции отдельных отраслей промышленности упоминают и
осаботаже работников промышленности (например, по-
становление ВСНХ о Главном правлении государственных
автомобильностроительных заводов) 5.

Первым декретом, указавшим на наказуемость наруше-
ния законов о регулировании производства, обмена и рас-
пределения, был декрет Совета Народных Комиссаров
«О расширении прав городских самоуправлений в продо-
вольственном деле»6. В ст. 11 этого декрета указывалось:

1 СУ 1918 г. № 34.

2 СУ 1918 г. № 80.

з СУ 1919 г. № 35.

* СУ 1919 г. № 6.

Б СУ 1919 г. № 6.

6 СУ 1917 г. № 1.
«За нарушение настоящего декрета или основанных на нем
предписаний городского самоуправления, а равно за проти-
водействие мерам городского самоуправления в деле продо-
вольствия виновные подвергаются тюремному заключению
до года и имущественному взысканию вплоть до конфиска-
ции всего имущества в пользу городов».

Инструкция НКЮ «О революционном трибунале»
особо упоминала о лицах, которые «прекращают или сокра-
щают производство предметов массового потребления без
действительной к тому необходимости».

Среди большого числа декретов, изданных в период
1918—1922 гг. и создавших уголовно-правовые нормы о на-
рушениях в области регулирования производства, распреде-
ления и обмена, необходимо упомянуть следующие:

I)	нарушение постановления о комитетах цен (СУ 1918 г. № 23,
ст. 326);

2)	самочинный обмен товара на хлеб (СУ 19Г8 г. № 30, ст. 348);

3)	нарушение декрета о разработке торфа (СУ 1918 г. № 33,
ст. 437);

4)	нарушение декрета об обязательном товарообмене (СУ 1918 г.
№ 58, ст. 638);

5)	уклонение владельцев предприятий от регистрации предприя-
тий (СУ 1918 г. № 59. ст. 631);

6)	нарушение правил учета и распределения металлов (СУ
1918 г. № 63, ст. 689);

7)	нарушение декрета об организации^ снабжения населения про-
дуктами и предметами личного потребления (СУ 1918 г. № 83,
ст. 879);

8)	нарушение постановления о государственной монопольной за-
купке сырья табака (СУ 1918 г. № 95, ст. 954);

9)	нарушение правил о распеределении бумаги я картона (СУ
1919 г. № 21, ст. 287);

10), нарушения в области управления совхозами (СУ 1919 г.
№ 45, ст. 441);

11)	незаконное распределение предметов личного пользования и
домашнего обихода (СУ 1920 г. № 86, ст. 429);

12)	незаконная выдача предметов продовольствия и широкого по-
требления (СУ 1921 г. № 11, ст. 73).

Выше приведены лишь некоторые примеры составов пре-
ступлений в области регулирования производства, распре-
деления и обмена из общего числа декретов и постановле-
ний периода 1918—1922 гг. В ряде декретов упоминаются
конкретные санкции. Так, например, в приведенном выше
постановлении ВСНХ «О государственной монопольной за-
купке сырья махорки и сырья табака» указывается: «Винов-
ные в нарушении сего постановления подвергаются: а) кон-
204
фискации Всего обнаруженного у него сырья — табака,
сырья — махорки и фабриката; б) штрафу в размере десяти-
кратной стоимости акциза и в) тюремному заключению до
3 лет». Однако в большинстве случаев в этих декретах санк-
ции не указываются, а делается ссылка на уголовную от-
ветственность, на «ответственность по всей строгости рево-
люционных законов» и т. д.

Среди нарушений финансовой системы выделяется пре-
жде всего группа норм, посвященных борьбе с подделкой
денег. По мере выпуска денежных знаков различного об-
разца Совет Народных Комиссаров издает соответствующие
декреты, в которых указывается на выпуск «государствен-
ных знаков», «расчетных знаков», «расчетных знаков круп-
ного достоинства» и т. д. В этих декретах, как правило,
упоминается о наказуемости подделки денег, без указания
на конкретные санкции.

В другую группу преступлений против финансовой си-
стемы следует отнести многочисленные нормы о незакон-
ных финансовых операциях, о нарушениях в области нало-
говой системы и т. д. Ряд декретов устанавливает наказуе-
мость операций с аннулированными ценными бумагами;
сюда относятся: декрет «О конфискации акционерных капи-
талов бывших частных банков»1, декрет от 18 мая 1918 г.,
установивший за совершение фиктивных сделок с ценными
бумагами наказание в виде лишения свободы на срок не ме-
нее 2 лет1 2. Далее, декретом от 29 мая 1918 г. устанавли-
вается наказуемость нарушений в области кредитных опе-
раций, в области операций с иностранной валютой, в области
операций с драгоценными металлами и т. д. Среди этих
норм почти не встречаются ссылки на конкретные наказа-
ния; главным образом указывается в общей форме на уго-
ловную ответственность перед народным судом или рево-
люционным трибуналом.

Социалистическое уголовное законодательство в период
1918—1922 гг. уделило большое внимание борьбе с невыпол-
нением государственных повинностей — несдачей продна-
лога, невыполнением разверсток и т. д. Во всех постановле-
ниях, устанавливающих обязанности по натуральному на-
логу или разверстке, упоминается об уголовной ответствен-
ности за невыполнение этих государственных повинностей.

1 СУ 1918 г. № 19.

2 СУ 1918 г. № 32.
Декрет ВЦИК от 9 мая 1918 г. «О предоставлении На-
родному Комиссариату Продовольствия чрезвычайных пол-
номочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей
хлебные запасы и спекулирующей ими» \ впервые установил
наказуемость несдачи излишков хлеба; в ст. 3 декрета ука-
зывалось: «Объявить всех, имеющих излишек хлеба и не вы-
возящих его на ссыпные пункты, а также расхищающих
хлебные запасы на самогонку, — врагами народа, преда-
вать их революционному суду с тем, чтобы виновные под-
вергались тюремному заключению на срок не менее 10 лет;
изгонялись навсегда из общины, все их имущество подвер-
галось конфискации, а самогонщики, сверх того, присужда-
лись к принудительным общественным работам». Этот де-
крет был направлен против кулачества; отсюда — указание
на необходимость применения к кулакам, не сдающим из-
лишков хлеба, суровых мер подавления. В отношении же
трудящихся крестьян, нарушающих правила продоволь-
ственной разверстки, законодательство подходило иначе.
Декрет Совета Народных Комиссаров от 11 января 1919 г.1 2
установил: «Сельские хозяева, не сдавшие к установлен-
ному сроку причитающееся с них количество хлебофуража,
подвергаются безвозмездному принудительному отчуждению
у них запасов. К упорствующим из них и злостно скрываю-
щим свои запасы применяются суровые меры, вплоть до
конфискации имущества и лишения свободы по приговорам
народного суда».

В дальнейшем был издан ряд декретов, определивших
уголовную ответственность за невыполнение государствен-
ных повинностей. Упомянем некоторые важнейшие нормы:

1)	несдача в установленный срок льна (СУ 1918 г № 10, ст 112);

2)	невыполнение обязательных поставок коровьего масла (СУ
1920 г. № 13, ст. 81),

3)	невыполнение обязательной поставки яиц (СУ 1920 г № 18,
ст. 82),

4)	невыполнение обязательной поставки скота на мясо (СУ
1920 г № 19, ст. 106),

5)	невыполнение обязательной поставки домашней птицы (СУ
1919 г № 59, ст. 271),

6)	невыполнение обязательной поставки меда (СУ 1920 г. № 59,
ст. 272),

7)	уклонение от сдачи излишков хлеба (СУ 1920 г. № 66,
ст. 298).

1 СУ 1918 г. № 36.

2 СУ 1919 г. № 1.
Декреты, как правило, не устанавливали конкретных ви-
дов наказания, а упоминали о «суровых мерах воздей-
ствия»— аресте, предании суду, заключении в лагерь с кон-
фискацией имущества и реквизицией обнаруженных излиш-
ков. В качестве примера приведем § 11 упомянутого выше
декрета «Об обязательной поставке скота на мясо»: «Точное
и своевременное выполнение настоящего декрета обеспечи-
вается всей силой принудительного государственного аппа-
рата, с применением к невыполняющим декрет необходимых
мер воздействия в виде лишения выдачи товаров, причитаю-
щихся в порядке распределения, реквизиции подлежащего
поставке скота с понижением его стоимости против твердых
цен, ареста виновных и преданием их суду Революционного
трибунала».

В соответствии с декретом ВЦИК «О замене продоволь-
ственной и сырьевой разверстки натуральным налогом», из-
данным 21 марта 1921 г.1 и знаменовавшим собой новый
этап в экономической политике советской власти, 15 июля
1921 г. был издан декрет Совета Народных Комиссаров «Об
ответственности за нарушение декретов о натуральных на-
логах и об обмене» 2.

Этот декрет сформулировал следующие четыре состава
преступления:

«1. Карается принудительными общественными работами или ли-
шением свободы с конфискацией имущества или без таковой несдача
плательщиком причитающегося с него продовольственного или сырье-
вого налога, если установлено отчуждение, сокрытие или прямой
отказ от сдачи сельскохозяйственных продуктов или иные злостные
действия неисправного плательщика Такому же наказанию подлежит
злостное и упорное предъявление к сдаче явно недоброкачественного
продукта.

2	Караются конфискацией имущества с лишением свободы или
без такового лица, своими действиями искусственно повысившие цены
на товары как путем сговора или стачки между собой, так и путем
злостного невыпуска товара на рынок.

3.	Карается лишением свободы с конфискацией имущества или
без таковой обмен, скупка и сбыт в виде промысла продуктов, мате-
риалов и изделий, относительно которых имеются специальные запре-
щения или ограничения центральной советской власти

4	Карается принудительными работами или лишением свободы
нарушение правил о торговле.. . в тех случаях, когда этими прави-
лами установлена ответственность по суду».

* СУ 1921 г. № 26.

« СУ 1921 г. № 55.
Приведенные нормы были изданы в изменение декрета
22 июня 1918 г. «О спекуляции», который в обстановке
1921 г. уже не мог применяться.

3 октября 1921 г. Совет Народных Комиссаров издал
инструкцию1 по применению декрета, изложенного выше.
Эта инструкция перечисляла виды налоговых нарушений и
устанавливала меры наказания, налагаемые на виновных
в административном и судебном порядке.

Декрет «Об обмене» от 24 мая 1921 г. разрешил свобод-
ный обмен, покупку и продажу остающихся у населения
после выполнения натурального налога продуктов сельского
хозяйства, кустарной и мелкой промышленности.

В связи с этим декретом упомянутая «Инструкция» Со-
вета Народных Комиссаров установила виды нарушений,
подлежащих уголовной или административной ответствен-
ности.

В конечном счете была установлена следующая класси-
фикация нарушений натуральных налогов:

1)	несдача налогов в установленный срок;

2)	сдача недоброкачественных продуктов;

3)	продажа, обмен или сокрытие продуктов, подлежащих внесе-
нию в счет налога;

4)	прямой отказ от сдачи налога;

5)	сдача умышленно испорченных продуктов;

6)	сообщение неправильных сведений о размерах посевной пло-
щади, о количестве скота и о составе семьи;

7)	иные злостные действия плательщиков.

Издание изложенных выше декретов и постановлений
о наказаниях, налагаемых за нарушение законов о нату-
ральных налогах и об обмене, не исключило на практике не-
обходимости установления специальных уголовно-правовых
норм об ответственности за невыполнение различных нату-
ральных налогов. Так, в 1921 —1922 гг. был издан ряд таких
декретов: о невыполнении натурального налога на молочные
продукты, на хлеб, на картофель, на масличные семена, на
яйца, на шерсть, на сено, на продукты огородничества и
бахчеводства, на продукты пчеловодства, на мясо и т. д.
В этих нормах, как правило, давалось указание на личную
судебную или административную ответственность виновных
в невыполнении этих натуральных налогов.

Среди норм о преступлениях против порядка управле-
ния, сформулированных в социалистическом уголовном за-

1 СУ 1921 г. № 70.
конодательстве, большое место занимает уклонение от воен-
ной службы. Подобно- большинству уголовно-правовых норм
периода 1917—1922 гг., нормы этого рода приурочены к кон-
кретным явлениям того или иного периода, а не охватывают
в целом все виды уклонения от военной службы и военной
подготовки.

Декретом ВЦИК от 22 апреля 1918 г. «Об обязательном
обучении военному искусству»1 установлено, что «у к л о-
няющиеся от обязанности военного обучения и не-
б р е ж н о относящиеся к исполнению своих обязанностей
по всеобщему обучению привлекаются к ответственности».
Рядом последующих декретов предусматривается уголов-
ная ответственность лиц, уклоняющихся от призыва на
военную службу (декреты Совета Народных Комиссаров
о призыве в Красную Армию граждан, родившихся в 1896—
1897 гг., 1891 —1898 гг., в 1901 г. и т. д., лиц, ранее служив-
ших в царской армии и ныне подлежащих призыву, лиц,
подлежащих зачислению в тыловое ополчение, и т. д.).
В большинстве случаев эти нормы не предусматривают кон-
кретных видов наказаний, а говорят об «уголовной ответ-
ственности», «суровой ответственности» и т. д.

В целом нормы, посвященные борьбе с уклонением от
военной службы, могут быть сведены в следующие основ-
ные группы:

1)	уклонение от призыва в Красную Армию граждан призывного
возраста; '

2)	уклонение от призыва в Красную Армию бывших офицеров,
военных чиновников и иных специалистов царской армии;

3)	уклонение от призыва лиц, зачисляемых в тыловое ополчение;

4)	содействие уклонению от призыва;

5)	уклонение от всеобщего военного обучения;

6)	нарушение правил регистрации военнообязанных;

7)	умышленное самовольное оставление службы в советских
учреждениях лицами, объявленными военнослужащими, но оставлен-
ными на работе;

8)	нарушение правил об освобождении от воинской службы в силу
религиозных убеждений.

Среди декретов и постановлений, охраняющих сельское
хозяйство социалистического государства, нужно выделить
прежде всего декрет о земле, принятый II Всероссийским
съездом Советов. Пункт 3 этого декрета провозгласил: «Ка-
кая бы то ни было порча конфискуемого имущества, при-
надлежащего отныне всему народу, объявляется тяжким

1 СУ 1918 г. № 33.
преступлением, караемым революционным судом». В этом
декрете впервые было сформулировано положение о социа-
листической собственности как всенародном достоянии,
а посягательство («порча») на него признано тяжким зло-
деянием.

Последующие декреты о сельском хозяйстве конкрети-
зировали эти положения. Декретом Совета Народных Ко-
миссаров от 14 декабря 1917 г.1 была установлена уголов-
ная ответственность лиц, продолжающих продажу и по-
купку земли и недвижимого имущества. Обращение Нар
комзема ко всем земельным комитетам и Советам солдат-
ских, рабочих и крестьянских депутатов 1 2 указало, что «вся-
кая рубка казенного леса или вывоз материалов из него без
разрешения лесничего является преступной и будет влечь
для виновных немедленное предание суду». Декретом Со-
вета Народных Комиссаров от 24 мая 1921 г. была устано-
влена уголовная ответственность для лиц, нарушающих пра-
вила об охране рыбных и звериных угодий. Декрет устана-
вливает возможность конфискации судов и иных приспособ-
лений промысла, принадлежащих виновным, в нарушение
этих правил. Нарушение правил охоты было предусмотрено
декретом Совета Народных Комиссаров от 27 мая 1919 г.3
и от 20 июля 1920 г.4; согласно этим декретам, виновные
в нарушении правил охоты предаются суду, а охотничьи
принадлежности у них конфискуются.

Ряд декретов устанавливает уголовную ответственность
для лиц, виновных в незаконных переделах земли, нару-
шающих законы о покосах, о посевах, о пчеловодстве и т. д.

Повреждение и убой скота были предусмотрены декре-
тами Совета Народных Комиссаров «Об убое лошадей на
мясо» от 22 февраля 1919 г.5 и от 15 декабря 1921 г.6 В пер-
вом из этих декретов говорилось «Умышленно искалечен-
ных или приведенных в негодность лошадей, в целях полу-
чения разрешения на убой их, конфисковать с передачей
в распоряжение местных продовольственных органов, а ви-
новных в этом лиц, равно как лиц, уличенных в убое лоша-

1 СУ 1917 г № 10.

2 СУ 1917 г. № 6.

8 СУ 1919 г. № 21.

4 СУ 1920 г. № 66.

s СУ 1919 г. № 6.

« СУ 1922 г. № 1.
дей без разрешения Ветеринарного надзора, привлекать
к суду революционного трибунала».

В целях борьбы с самогоноварением Совет Народных
Комиссаров издал детально разработанный декрет от 19 де-
кабря 1919 г.1 Этим декретом были предусмотрены сле-
дующие составы преступлений:

1)	незаконная выкурка спирта,

2)	соучастие в тайном винокурении, а также сбыт, приобретение
и хранение незаконно выкуренного спирта,

3)	умышленное срывание пломб с перегонных аппаратов или
контроль пых снарядов,

4)	устройство приспособлений для нарушения действия конт-
рольных снарядов,

5)	тайный выпуск спирта, вина и водочных изделий из места
законного их хранения,

6)	отпуск из мест законного хранения содержащих спирт изделий
и смесей лекарственного и технического характера на непредназна-
ченные надобности,

7)	продажа, приобретение, хранение, пронос и провоз тайно выпу-
щенных спирта и водочных изделий, а также незаконно отпущенных
спиртовых изделий и смесей лекарственного и технического характера,

8)	переработка денатурированного спирта и других содержащих
спирт изделий и смесей, не предназначенных для питьевого употре-
бления, а также продажа, передача, приобретение и хранение, провоз
и пронос этих веществ,

9)	приготовление из законно полученного спирта изделий и сме-
сей, из которых можно легко выделить спирт, а также продажа, пере-
дача, приобретение или хранение для продажи таких изделии и сме-
сей;

10)	приготовление, хранение для продажи, продажа всякого рода
крепких напитков с содержанием спирта свыше дозволенного предела
или с прибавлением одурманивающих или вредных для здоровья
ве сеств.

Виновные в совершении любого из перечисленных пре-
ступлений подвергались: а) конфискации спиртосодержа-
щих веществ, напитков, изделий, аппаратов пт д., 6) кон-
фискации всего имущества, в) лишению свободы с прину-
дительными работами на срок не ниже 5 лет.

Лица, виновные в устройстве, приобретении или хране-
нии самогонных аппаратов и приспособлений к ним, кара-
лись лишением свободы с принудительными работами на
срок не меньше одного года с конфискацией самогонных
аппаратов.

Декрет предусматривал уголовную ответственность ие
только за незаконную выкурку спирта и спиртосодержащих

1 СУ 1920 г. № 1—2.
веществ, но и за потребление этих напитков: «За распитие
незаконно приготовленных и незаконно полученных крепких
напитков, упоминаемых в предыдущих статьях, в публичных
местах, во всякого рода заведениях, а также за допущение
такого распития и за появление в публичном месте в состоя-
нии опьянения виновные в том лица подвергаются лишению
свободы с принудительными работами на срок не менее од-
ного года».

Изданный 7 октября 1921 г. декрет Совета Народных
Комиссаров 1 предусматривал ответственность за нарушение
декрета о продаже виноградных, плодоягодпых и изюмных
вин, которые обладают крепостью свыше 14 градусов или
содержат вредные для здоровья примеси, или производятся
лицами, не имеющими на то права, или с нарушением пра-
вил торговли. В качестве меры наказания декрет предусма-
тривал лишение свободы или принудительные работы с кон-
фискацией имущества или без таковой.

Социалистическое уголовное законодательство в период
1917—1922 гг. уделило большое внимание борьбе с престу-
плениями на транспорте — железнодорожном, речном, мор-
ском и воздушном.

По железнодорожному транспорту были изданы де-
креты, установившие уголовную ответственность за следую-
щие виды преступлений:

1)	невыполнение декрета о централизации управления, охране
rtopor и повышении их провозоспособности (СУ 1918 г. № 30);

2)	нарушение постановления об упорядочении железнодорожного
транспорта (СУ 1918 г. № 93);

3)	нарушение правил пользования пассажирскими поездами (СУ
1919 г. № 23);

4)	нарушение правил проезда по железным дорогам (СУ 1919 г.
Л 2 34);

5)	нарушение постановления о мерах к улучшению проезда по же-
лезной дороге (СУ 1920 г. № 66);

6)	порча и утеря грузов и багажа (СУ 1920 г. № 77);

7)	незаконный проезд на паровозах и тормозных площадках (СУ
1921 г. № 34).

В большинстве перечисленных декретов указывается, что
виновные привлекаются к строгой ответственности и могут
быть отправлены в концентрационные лагери. Конкретные
санкции были определены в постановлении Совета Труда и
Обороны от 15 апреля 1921 г.1 2, которое в ст. 1 указало:

1 СУ 1921 г. № 68.

2 СУ 1921 г. № 34.
«Ввиду крайне тяжелого положения нашего транспорта, все
усиливающегося наплыва безбилетных пассажиров и про-
воза незаконного количества клади не только в вагонах, но
и на тормозных площадках и даже паровозах — применять
особо суровые репрессии в отношении тех граждан, кои на-
рушают существующие железнодорожные правила, проез-
жают на тормозных площадках товарных вагонов и парово-
зах, а также и к тем должностным лицам, которые своим
бездействием способствуют развитию этого пагубного для
транспорта явления».

В связи с этим постановление Совета Труда и Обороны
определило применение к лицам, незаконно едущим на паро-
возах и тормозных площадках, немедленного ареста с по-
следующим направлением через местные чрезвычайные ко-
миссии в концентрационный лагерь на срок до 5 лет. Такой
же ответственности подлежат должностные лица на транс-
порте, которые уличены в бездействии и тем самым —-
в способствовании незаконному проезду граждан.

Положение о революционных военных железнодорожных
трибуналах1 содержало норму о преступлениях, совершае-
мых железнодорожниками. Эта норма представляет боль-
шой интерес как первая попытка сформулировать подобного
рода преступления.

«Положение» предусматривает «дела о всякого рода пре-
ступлениях железнодорожных служащих, связанные с на-
рушением правильной работы железных дорог или препят-
ствующие восстановлению нормальной деятельности желез-
нодорожного транспорта, к числу каковых дел относятся все
виды умышленного и корыстного посягательства как на
имущество железнодорожное, так и на вверенное дорогам
для перевозки, и не только умышленное неисполнение слу-
жебных обязанностей (саботаж), но и явно небрежное к ним
отношение в случаях, имеющих для транспорта важные по-
следствия или при повторении упущений после двукратного
взыскания в дисциплинарном порядке».

Законодательство, как уже указывалось, предусматри-
вало борьбу с транспортными преступлениями не только
на железных дорогах, но и на иных видах путей сообще-
ния.

1 СУ 1920 г. № 21.
К транспортным преступлениям на водных путях относи-
лись: 1) проезд по водным путям с нарушением установлен-
ных правил, 2) безбилетный проезд, 3) порча и утрата грузов
и багажа, 4) содействие или невоспрепятствование должност-
ных лиц нарушениям правил проезда по водным путям и
перевозки грузов и багажа Ч

К транспортным преступлениям на морских путях закон
относил: 1) порчу или утрату грузов, 2) безбилетный проезд,
3) неподчинение законным распоряжениям капитана. Винов-
ные в совершении этих преступлений подлежат судебной
или административной ответственности 2.

Наконец, декрет Совета Народных Комиссаров от 17 ян-
варя 1921 г. «О воздушных передвижениях» 3 в общей форме
предусматривает уголовную ответственность лиц, без разли-
чия подданства, за нарушение правил о воздушных передви-
жениях.

Последнюю группу преступлений против порядка упра-
вления составляет противодействие власти В первую оче-
редь сюда следует отнести бандитизм (уголовный). Декрет
ВЦИК от 20 июня 1919 г. «Об изъятиях из общей подсуд-
ности в местностях, объявленных на военном положении»
предоставил органам ЧК «право непосредственной расправы
(вплоть до расстрела)» по ряду преступлений, в том числе и
по делам о бандитизме. Последний определялся декретом
как «участие в шайке, составившейся для убийств, разбоя
и грабежа, пособничество и укрывательство таковых».

Отнесение бандитизма к преступлениям против порядка
управления для данного периода является весьма условным,
так как в годы гражданской войны уголовный и политиче-
ский бандитизм настолько тесно переплетались между со-
бой что представляется по сути дела невозможным их от-
граничение друг от друга. Также условным является отне-
сение к преступлениям против порядка управления тех форм
хулиганства, которые предусмотрены декретом Совета На-
родных Комиссаров от 4 мая 1918 г. «О революционных три-
буналах» 4 и циркуляром Кассационного отдела ВЦИК от
6 октября 1918 г.

К этого рода преступлениям тесно примыкают престу-
пления, предусмотренные декретом Совета Народных Ко-

1 СУ 1990 г. № 33, СУ 1921 г. № 32.

2 СУ 1921 г. № 50.

з СУ 1921 г. № 6.

СУ 1918 г. № 35.
миссаров от 12 июля 1920 г. «О выдаче и хранении огне-
стрельного оружия и обращении с ним»1.

Этот декрет предусматривал административную и судеб-
ную ответственность (в последнем случае —- с применением
лишения свободы на срок не ниже 6 месяцев) виновных в со-
вершении следующих деяний:

1)	незаконное хранение огнестрельного оружия;

2)	бесцельная стрельба в воздух в местах скопления народа;

3)	беспричинная стрельба часовыми, постовыми, милиционерами,
4) незаконная выдача оружия;

5)	небрежное обращение с оружием, в результате чего явился
несчастный случай;

6)	прицеливание га улице и вообще во всяком месте, где может
быть опасность для других лиц, хотя бы выстрела и не после-
довало;

7)	выдача оружия лицам, не умеющим владеть им, в результате
чего имел место несчастный случай.

К другой группе преступлений относятся подлог с о-
ветских документов и их использование.
Циркуляр Кассационного отдела ВЦИК от 6 октября 1918 г.
указывает на. преступление, при совершении которого винов-
ный «учинит подлог советских документов (ордеров, ман-
датов, удостоверений, разрешений и иных документов) или
воспользуется такими подложными документами, а также
кто, имея на то право, воспользуется подлинными докумен-
тами для своих личных или корыстных целей или исполь-
зует таковые документы, не имея права на них».

Другим видом противодействия власти уголовное зако-
нодательство периода гражданской войны рассматривает
явно неосновательное, являющееся грубым злоупотребле-
нием, требование составления протокола в случаях наруше-
ния советских законов. Эта норма вошла в качестве состав-
ной части в постановление VI Всероссийского чрезвычай-
ного съезда Советов от 8 ноября 1918 г. «О точном соблю-
дении законов» 1 2.

Развивая эти положения, декрет Совета Народных Ко-
миссаров от 30 июня 1921 г. указал: «За жалобы и заявле-
ния злостного или заведомо клеветнического характера гра-
ждане подвергаются репрессиям только по приговорам су-

1 СУ 1920 г. № 69.

2 СУ 1918 г. № 90.
дебных учреждений» *. Наконец, декретом СНК от 24 ноя-
бря 1921 г.1 2 установлена наказуемость лиц, виновных
в ложном доносе:

«1. Карается по суду лишением свободы на срок не менее одного
года — заведомо ложный донос органу судебной или следственной
власти о совершении определенными лицами преступного деяния.

2.	Карается по суду лишением свободы на срок не менее одного
года — ложное показание, данное свидетелем, экспертом или пере-
водчиком при производстве дознания, следствия или судебного раз-
бирательства по делу.

Примечание. Мера наказания увеличивается на срок не
менее двух лет при установлении: а) ложности обвинения в тяжком
преступлении, б) корыстных мотивов доноса или показания, в) искус-
ственного создания доказательства обвинения.

3.	Карается по суду лишением свободы на срок не менее одного
года — заведомо ложное сообщение в письменном заявлении государ-
ственному учреждению или должностному лицу или в ответе на офи-
циальный запрос государственного учреждения или должностного
лица о фактах или данных, касающихся деятельности государствен-
ных учреждений, должностных лиц, а также касающихся запрашивае-
мых сведений».

Следующую группу преступлений против порядка упра-
вления, относимую к противодействию органам власти, со-
ставляют нарушение порядка выезда и въезда в РСФСР и
контрабанда.

Еще в декабре 1917 г. ВСНХ в постановлении «О запре-
щении привоза предметов роскоши» 3 указывает, что ввоз
в РСФСР и контрабандный привоз предметов роскоши ка-
раются тюремным заключением на срок до 2 лет и штрафом.
В ряде декретов и постановлений Совета Народных Комис-
саров и Совета Труда и Обороны регулируется наказуемость
перехода линии фронта и контрабанды. Так, например, по-
становление Совета Труда и Обороны от 11 мая 1920 г.4
рассматривает лиц, переходящих незаконно линию фронта
или занимающихся контрабандой, как шпионов, а их пособ-
ников — как пособников в шпионаже. Декрет Совета На-
родных Комиссаров от 8 декабря 1921 г. 5 устанавливает на-
казание в отношении лиц, занимающихся контрабандой.

1 СУ 1921 г. № 49

4 СУ 1921 г. № 77.

3 СУ 1918 г. К3 15.

4 СУ 1920 г. № 43.

& СУ 1921 г. № 79.
в виде лишения свободы на срок не менее 3 лет со строгой
изоляцией, а при отягчающих обстоятельствах — высшую
меру наказания.

Изложенными выше уголовно-правовыми нормами, как
уже указывалось, не исчерпывается социалистическое уго-
ловное законодательство, посвященное борьбе с преступле-
ниями против порядка управления; помимо приведенных
наиболее важных законодательных актов в период
1917—1922 гг. был издан ряд законов, в которых предусма-
тривалась борьба и с другими преступлениями против по-
рядка управления.

V

В первых декретах советской власти борьбе с воинскими
преступлениями уделяется небольшое место. Первое упоми-
нание о воинском преступлении можно найти в обращении
Совета Народных Комиссаров ко всем армейским органи-
зациям, военно-революционным комитетам и всем солдатам
на фронте «О борьбе с буржуазией и ее агентами, саботи-
рующими дело продовольствия армии и препятствующими
заключению мира». Это обращение, разоблачающее
контрреволюционный саботаж буржуазии, антисоветской
военщины и иных контрреволюционных элементов, призы-
вает всех солдат «сплотиться вокруг Советской власти для
борьбы за хлеб и за мир». В заключительной части обраще-
ния указывается, что оно должно быть оглашено во всех
воинских частях и разъяснено всем солдатам. «За сокрытие
этого сообщения от солдат виновные подвергнутся суровой
каре за непередачу военного приказа» Ч

В декабре 1917 г. приказом полевого штаба главковерха
по Петроградскому военному округу создаются во всех
воинских частях этого округа «гласные товарищеские суды».

Последующее законодательство основное внимание уде-
ляет уже не этим сравнительно мелким воинским проступ-
кам, а тяжким воинским преступлениям. Это относится
к тому времени, когда была уже создана Квасная Армия и
{Правительством был издан декрет от 26 апреля 1918 г,
«О сроке службы в Рабоче-крестьянской Красной армии» 2.
В этом и во всех последующих декретах особое внимание
уделено борьбе с дезертирством.

СУ 1917 г. № 3.

8 СУ 1918 г. К? 33.
Понятие дезертирства как тяжкого воинского престу-
пления было дано в упомянутом декрете от 26 апреля
1918 г.: «Всякий солдат Красной Армии, который самовольно
покинет ряды армии до истечения указанного срока (т. е. не
менее 6 месяцев, устанавливаемых в качестве минимума для
лиц, добровольно вступающих в ряды Красной Армии. —
А. Г.), подвергается ответственности по всей строгости рево-
люционных законов, вплоть до лишения прав гражданина
Советской республики».

Развертывание фронтов гражданской войны, необходи-
мость укрепления боеспособности Красной Армии потребо-
вали от советской власти принятия самых решительных мер
борьбы с дезертирством. Поэтому постановление Совета ра-
бочей и крестьянской обороны от 25 декабря 1918 г. «О де-
зертирстве» устанавливает применение к дезертирам жест-
ких наказаний, диференцируемых в зависимости от харак-
тера деяния. Этот декрет установил наказуемость «пойман-
ных дезертиров в пределах от денежных вычетов (в утроен-
ном размере причитавшегося им за время отсутствия из
части содержания) до расстрела включительно». Декрет
этот вместе с тем установил суровое наказание и для
укрывателей дезертиров: «Всех укрывателей дезерти-
ров, председателей домовых комитетов и хозяев квартир,
в коих будут обнаружены укрывающиеся, — к привлечению
К принудительным работам на срок до 5 лет».

Вопрос о борьбе с укрывательством дезертиров был под-
робно развит в декрете Совета рабочей и крестьянской обо-
роны от 3 марта 1919 г. «О мерах борьбы с дезертирством» *.
Согласно этому декрету «за укрывательство дезертира
должностные лица, виновные в укрывательстве дезер-
тиров, подвергаются заключению на срок до 5 лет с обяза-
тельными принудительными работами или без таковых»
(ст. 5). Должностные лица, виновные в халатности пои про-
ведении мер борьбы с дезертирством, подвергаются, в зави-
симости от конкретных обстоятельств дела, увольнению от
должности или заключению на срок до 3 лет, с обязатель-
ными принудительными работами или без них (ст. 6). Квар-
тирохозяева, в помещении которых будут обнаружены де-
зертиры, подвергаются заключению на срок до 5 лет с при-
нудительными работами или без них (ст. 7).

1 СУ 1919 г. № 9,
В середине того же 1919 г. (3 июня) Совет рабочей и
крестьянской обороны издает постановление «О мерах
к искоренению дезертирства» Это постановление подробно
регламентирует борьбу с дезертирством и соучастием в нем,
устанавливая вместе с тем и соответствующие виды и сроки
наказания для каждой категории виновных в этом престу-
плении.

Это постановление различало ответственность за уклонение от
службы в рядах Красной Армии и за дезертирство следующих кате-
горий лиц:

1)	лиц, не являвшихся в армию в течение установленного срока,
объявляемых врагами и предателями трудящегося народа;

2)	укрывателей дезертиров;

3)	семей дезертиров, виновных в укрывательстве;

4)	местного населения, виновного в упорном укрывательстве
дезертиров;

5)	должностных лиц, виновных в укрывательстве.

В отношении дезертиров и лиц, уклоняющихся от службы
в Красной Армии, могут, согласно этому постановлению,
применяться следующие меры наказания: а) расстрел,
б) конфискация всего имущества или его части (строения,
скот, земледельческие орудия и т. п.), в) лишение навсегда
или на срок всего или части земельного надела (покос, ого-
род, сад и т. п). Те же наказания, кроме расстрела, могут
быть применены и в отношении укрывателей дезертиров.
Кроме того, семьи укрывателей и вообще укрыватели де-
зертиров могут быть приговорены к выполнению срочных
работ в хозяйствах красноармейцев, нуждающихся в хозяй-
ственной помощи, к выполнению повинности по обществен-
ным работам, к денежным штрафам.

В отношении местного населения, упорно укрывающего
дезертиров или не оказывающего помощи органам власти
в поимке дезертиров, могут применяться в порядке кру-
говой поруки штрафы или принудительные работы.

Наконец, должностные лица, виновные в укрыватель-
стве дезертиров и мобилизованных, объявляются изменни-
ками рабоче-крестьянскому делу и приговариваются к са-
мым тяжким наказаниям — вплоть до расстрела.

Это постановление, изданное в разгар гражданской
войны, в период максимального напряжения всех сил совет-
ской власти и всех трудящихся, значительно усиливало на-
казания за дезертирство как за измену революции. Отсюда—

* СУ 1919 г. К? 25,
усиление ответственности должностных лиц, виновных в по-
собничестве дезертирам, усиление ответственности укрыва-
телей. вплоть до введения коллективной ответственности.

Последующее законодательство предоставило право на-
ложения наказания на укрывателей дезертиров не только
революционным трибуналам, но и губернским комиссиям по
борьбе с дезертирством1, а впоследствии и полевым комис-
сиям по борьбе с дезертирством * 2.

В развитии законодательства о воинских преступлениях
большое значение имел декрет ВЦИК от 8 апреля 1920 г.
«О комиссиях по борьбе с дезертирством»3.

Уточняя права комиссий по борьбе с дезертирством, декрет
упоминает не только самих дезертиров и их укрывателей, но и под-
стрекателей и пособников дезертиров. С другой стороны, декрет дает
подробный перечень лиц, подлежащих ответственности за дезертир-
ство. Сюда относятся: 1) бежавшие из части во время боя; 2) бежав-
шие из части после отдания приказа об отправлении на фронт;
3) оказавшие сопротивление при задержании; 4) похитившие при по-
беге казенное обмундирование, кроме носимого на себе, или унесшие
оружие и снаряжение; 5) дезертиры из числа лиц командного состава;
6) учинившие побег к неприятелю; 7) дезертиры, объединившиеся
в вооруженные банды; 8) укрыватели, действующие организованной
шайкой; 9) изготовляющие и распространяющие фальшивые воинские
документы; 10) укрывающие дезертиров с корыстной целью;
11) должностные лица, виновные в умышленном укрывательстве или
пособничестве дезертирству, в особенности в использовании своего
служебного положения в целях такого укрывательства или пособни-
чества. Все эти лица подлежали ответственности перед революцион-
ным трибуналом.

12 мая 1920 г. постановлением Совета Труда и Обороны 4
была установлена неделя добровольной явки дезертиров. По
истечении недельного срока добровольной явки постановле-
ние это предлагало «усилить кары по отношению к неявив-
шимся дезертирам, их семьям и укрывателям как нерас-
каявшимся изменникам трудового на-
род а».

Окончание гражданской войны позволило установить
исключительно судебный порядок рассмотрения дел о дезер-
тирстве. Декретом Совета Народных Комиссаров, утвер-
жденным ВЦИК 2 февраля 1921 г., «О борьбе с дезертир-
ством» 5 было определено, что деля о дезертирстве, за

1919 г. № 67

2 СУ 1920 г. № 9.

з СУ 1920 г. № 26.

4 СУ 1920 г. № 43.

б СУ 1921 г. № 9.
Исключением перечисленных ниже категорий дел, подлежат
рассмотрению в народных судах. В компетенцию револю-
ционных военных трибуналов входили лишь следующие ка-
тегории дел: 1) дезертирство в боевой обстановке; 2) дезер-
тирство лиц командного, административного и комиссар-
ского состава; 3) дезертирство, отягощенное участием в во-
оруженных шайках (бандитизм); 4) укрывательство, пособ-
ничество и попустительство дезертирству со стороны ответ-
ственных должностных лиц; 5) участие в шайках, изгото-
вляющих фальшивые воинские документы.

В законодательстве периода гражданской войны вопрос
о борьбе с воинскими преступлениями в основном сводился
к нормированию борьбы с дезертирством. Борьба с иными
воинскими преступлениями была регламентирована доста-
точно подробно в «Положении о революционных военных
трибуналах», утвержденном ВЦИК 20 ноября 1919 г.1

«Положение» уделило значительное внимание определе-
нию подсудности дел революционным военным трибуналам и
диференцировало преступления, совершаемые военнослужа-
щими, на следующие группы:

1)	контрреволюционные преступления, совершаемые
военнослужащими;

2)	общеуголовные преступления, совершаемые военно-
служащими;

3)	должностные преступления, совершаемые военнослу-
жащими;

4)	специальные военные преступления, совершаемые
военнослужащими;

5)	прочие преступления, совершаемые военнослужащими.

Эта классификация воинских преступлений значительно
отличается от классификации, принятой в позднейшем
военно-уголовном законодательстве.

В первую группу преступлений, которая обозначена как группа
контрреволюционных преступлений, совершаемых военнослужащими,
«Положение» относило:

а)	заговоры и восстания с целью ниспровержения советского
социалистического строя;

б)	измена Советской республике;

в)	шпионаж;

г)	восстание против органов рабоче-крестьянского правительства
и поставленных им властей;

* СУ 1919 г. № 58.
д)	сопротивление проведению в жизнь требований законов, поста-
новлений и распоряжений советской власти,

е)	агитация и пропаганда, имеющие целью вызвать совершение
массами или частями войск указанных выше преступлений;

ж)	разглашение секретных сведений и документов,

з)	распространение ложных сведений и слухов о советской вла-
сти, войсках Красной Армии и о неприятеле;

и)	похищение или уничтожение секретных планов и других сек-
ретных документов,

к)	умышленное уничтожение или повреждение железнодорожных
линий, мостов и прочих сооружений, а равно телефонных и телеграф-
ных линий и складов казенного имущества.

Во вторую группу преступлений, совершаемых военнослужащими,
«Положение» относило:

а)	мародерство;

б)	посягательство на человеческую жизнь;

в)	изнасилование;

г)	разбой и грабеж,

д)	поджог;

е)	подделку денежных знаков и документов, совершенную шай-
кой;

ж)	присвоение звания и должности и ношение неприсвоенной
формы одежды,

з)	злостную спекуляцию предметами массового потребления;

и)	нарушение правил железнодорожного транспорта.

К третьей группе преступлении военнослужащих были отнесены
должностные преступления:

а)	саботаж (без контрреволюционного умысла. — А. Г.);

б)	превышение и бездействие власти при условии, если означен
ные деяния сопровождались существенным вредом для республики
или для дела революции, или же значительным убытком казны или
если могли сопровождаться указанными последствиями, не нас тупив-
шими лишь случайно или ввиду принятых во-время другими лицами
предупредительных мер,

в)	присвоение, растрата или истребление вверенного по службе
имущества;

г)	служебный подлог;

д)	вымогательства.

К группе чисто воинских преступлений «Положение» относило сле-
дующие виды преступлений-

а)	неисполнение боевых приказов и противодействие исполнению
таковых другими лицами, частями, отрядами,

б)	переход на сторону неприятеля и добровольная сдача в плен;

в)	самовольное оставление поля сражения,

г)	нарушение правил караульной службы в районе боевых дей-
ствий армии;

д)	злостное дезертирство из частей, штабов, управлений и учре-
ждений, расположенных в районе данной армии,

е)	умышленное уничтожение или повреждение специально воен-
ных сооружений;

ж)	похищение, умышленное повреждение и уничтожение предме-
тов вооружения, обмундирования, снаряжения, всех прочих видов
военного имущества, а равно и иромотание тех же предметов;
з| явно небрежное хранение тех же предмете в складах,
и) буйство и всякого рода азартные игры в районе боевых дей-
ствий армии.

Наконец, к пятой группе преступлений, совершаемых военнослу-
жащими, «Положением относит все прочие преступления, совершаемые
в районе, подчиненном революционному военному совету данной
армии, высшим начальствующим составом: начальниками отдельных
частей, пользующимися правами командира полка, комиссарами и
вышестоящими военачальниками и комиссарами.

Как видно из приведенных материалов, «Положение
о революционных военных трибуналах» очень подробно и
юридически четко сформулировало роды и виды преступле-
ний, совершаемых военнослужащими. Сделано это было,
правда, не с целью разработки материального уголовного
права, а с целью более точного определения подсудности
революционному трибуналу. Однако значение этого «Поло-
жения» для развития материального уголовного права
исключительно велико и при этом не только для развития
военно-уголовного законодательства, но и для уголовного
законодательства в целом.

Законодательство периода гражданской войны, наряду
с воинскими преступлениями, знает и преступления, прирав-
ненные к воинским. Декретов подобного рода насчитывается
достаточно большое число; в них та или иная категория ра-
бочих и служащих, признанных военизированными, объяв-
ляется подпадающей под действие военно-уголовного зако-
нодательства. Так, например, в постановлении Совета рабо-
чей и крестьянской обороны от 15 марта 1919 г. «О зачис-
лении всего состава рабочих и служащих речного и мор-
ского флота и рабочих и служащих, занятых по ремонту су-
дов и вывозке топлива для армий, в разряд военнослужа-
щих» 1 указывается, что соответствующая категория лиц за
свои действия ответственна по законам военного времени и
подлежит суду революционных военных трибуналов.

Целый ряд декретов приравнивает к дезертирам лиц,
скрывающих свою специальность, уклоняющихся от
трудовой мобилизации, а лиц, способствующих этому де-
зертирству, — к укрывателям дезертиров. Эти декреты
устанавливают в ряде случаев подсудность данной катего-
рии обвиняемых суцу революционных военных трибуналов.

Социалистическое уголовное законодательство в период
гражданской войны дало основные положения военно-уго-

* СУ 1919 г. № 20,
Ровного законодательства. Концентрируя первоначально
внимание на разработке норм о борьбе с дезертирством и
укрывательством дезертиров, советское уголовное законода-
тельство уже в конце 1919 г. разрабатывает стройную си-
стему воинских преступлений. Помимо этого, законодатель-
ство знает уже преступления, приравниваемые к воинским
по субъекту преступления и по характеру деяния. С другой
стороны, в законодательном порядке регламентируются и
иные преступления, совершаемые военнослужащими, в част-
ности,— должностные преступления. Особенностью военно-
уголовного законодательства этого периода является тща-
тельное нормирование контрреволюционных и общеуголов-
ных преступлений, совершаемых военнослужащими, и в этом
перечне военно-уголовное законодательство идет гораздо
дальше общего уголовного законодательства, которое в этот
период времени почти не упоминает о таких общеуголовных
преступлениях, как убийство, изнасилование и т. д.

Военно-уголовное законодательство, нормируя борьбу
с дезертирством, устанавливает конкретные уголовные санк-
ции с большой диференциацией применяемых мер в зависи-
мости от характера деяния, степени его злостности, роли и
характера соучастия и направления умысла соучастников.
В этом, несомненно, заключается одна из специфических
особенностей военно-уголовного законодательства по сравне-
нию с общим уголовным законодательством периода гра-
жданской войны. Следует отметить, что законодатель осо-
бенно подчеркивал конкретные уголовные санкции в тех
случаях, когда считал необходимым усилить общепредупре-
дительную сторону наказания.

VI

Социалистическое уголовное законодательство уделяло
серьезнейшее внимание борьбе с должностными преступле-
ниями с самого начала периода проведения Великой Октябрь-
ской социалистической революции. Декрет о суде № 1
в ст. 8 предусматривал создание революционных трибуналов
для борьбы с наиболее опасными преступлениями и в том
числе для борьбы со злоупотреблениями чиновников. Ин-
струкция НКЮ «О революционном трибунале» от 19 де-
кабря 1917 г. указывала, что на революционные трибуналы,
в частности, ложится задача борьбы не только с саботажем
служащих государственных и общественных учреждений, но
224
и с теми, кто, «пользуясь своим общественным или админи-
стративным положением, злоупотребляет властью, предо-
ставленной им революционным народом». Циркуляр Касса-
ционного отдела ВЦИК от 6 октября 1918 г., обобщая со-
циалистическое уголовное законодательство за год суще-
ствования советской власти, определил «преступления по
должности» как использование своего общественного или
административного положения путем злоупотребления вла-
стью, предоставленной революционным народом. Далее цир-
куляр указывает, что «подлежат суду трибунала в этих слу-
чаях не только лица, совершающие преступные деяния в мо-
мент исполнения ими своих служебных обязанностей, но и
вообще совершающие какие-либо преступные деяния —
с использованием в каком-либо отношении своего положения
на советской службе, приче^м вместе с ними подлежат суду
трибунала все лица, входившие с ними при совершении пре-
ступного деяния в сношения или участвовавшие в нем».
В этих положениях содержится принципиальное решение
вопроса о соучастии частных лиц в должностных престу-
плениях, которое было развито в уголовных кодексах.

Говоря о должностных преступлениях, циркуляр, далее,
упоминает преступления, совершенные: 1) военнослужащими,
2) милиционерами и 3) железнодорожниками.

Таким образом, уже в 1918 г. социалистическое уголов-
ное законодательство развило в обобщенной форме понятие
должностного преступления. В позднейшем законодатель-
стве это понятие подвергается дальнейшему уточнению. «По-
ложение о революционных трибуналах» от 18 марта 1920 г.,
перечисляя дела, подсудные этим трибуналам, упомянуло:
1) «дела по крупным должностным преступлениям лиц, об-
виняемых в хищениях, подлогах, неправильной выдаче на-
рядов и участии в спекуляции в той или иной форме, равно
как и об иных, более выдающихся, должностных престу-
плениях, в том числе и взяточничестве», 2) «дела о явном
дискредитировании власти советскими работниками».

Для развития понятия должностного преступления боль-
шое значение имело «Положение о революционных военных
трибуналах» от 20 ноября 1919 г., в котором были даны не-
которые общие признаки должностных преступлений, совер-
шаемых военнослужащими. Говоря о «деяниях общедолж-
ностного характера», «Положение» упоминает: «а) саботаж;
б) превышение и бездействие власти при условии, если озна-
ченные действия сопровождались существенным вредом
для республики или для дела революции, или же значитель
ними убытками казны, или если могли сопровождаться ука-
занными последствиями, не наступившими лишь случайно
или ввиду принятых во-время другими лицами предупреди-
тельных мер, в) присвоение, расхрату или истреоление вве-
ренного по службе имущества; г) служебный подлог;
д) взяточничество».

Это «Положение» не только дало известную систему
должностных преступлений, но и развило общее учение
о должностном преступлении и тех признаках, которые от-
деляют должностной проступок от должностного престу-
пления (тяжкие последствия от деяния, значительный убы-
ток, а также самая возможность наступления этих послед-
ствий).

О должностных преступлениях упоминается в целом
ряде декретов и постановлений советской власти. Так,
в декрете Совета Народных Комиссаров от 22 июля 1918 г.
«О спекуляции» в ряде статей говорится об ответственности
должностных лиц, прямо или косвенно участвующих в спе-
куляции. В декрете Совета Народных Комиссаров от
21 октября 1919 г. \ посвященном борьбе со спекуляцией и
хищениями, указываются «дела о должностных преступле-
ниях лиц, уличенных в хищениях, подлогах, неправильной
выдаче нарядов, в участии в спекуляции в той или иной
форме и во взятках». Наконец, в декрете ВЦИК и СНК от
1 июня 1921 г.1 2, специально посвященном борьбе с хище-
ниями государственного имущества и с должностными пре-
ступлениями, способствующими этим хищениям, особо под-
черкивается ответственность должностных лиц, виновных
в прямом или косвенном участии в хищениях. В качестве
отягчающих вину обстоятельств декрет упоминает, в част-
ности, «ответственность занимаемого положения», предла-
гая в отношении этих лиц осуществлять репрессию «со всей
неукоснительностью и последовательностью». Декрет, на-
конец, различает прямое участие должностных лиц в хище-
ниях, пособничество в хищениях, умышленное невоспрепят-
ствование ими хищениям и непринятие мер воспрепятствова-
ния хищениям. Таким образом, декрет по- существу развер-
нул общее учение о должностном преступлении в примене-
нии к данному, конкретному виду преступления.

1 СУ 1919 г. № 53.

2 СУ 1921 г. № 49.
Должностные преступления упоминаются и в ряде де-
кретов других преступлений. В декретах о нарушениях на-
ционализации промышленности, о нарушениях финансовой
дисциплины, о нарушениях трудового законодательства
и т. д. постоянно подчеркивается ответственность должност-
ных лиц, виновных в прямом совершении того или иного пре-
ступления, в соучастии или в невоспрепятствовании совер-
шению другими лицами.

Помимо этого, ряд декретов специально посвящен
борьбе с должностными преступлениями. Особенностью
этих декретов следует признать то, что они дают общую
формулировку должностного преступления (например, взя-
точничество, злоупотребление властью и т. д.), в противо-
положность тем многочисленным декретам, в которых пре-
имущественно давалась конкретизация должностного пре-
ступления, например, «задержка или неутверждение ассиг-
новки», «нарушение правил расчетных операций», «предоста-
вление отпуска без соблюдения установленных правил» и т. д.

Выделяя декреты, в которых составы должностных пре-
ступлений даны в обобщенной форме, остановимся на наи-
более важных из них. Сюда относятся декреты, сформули-
ровавшие такие составы, как взяточничество, присвоения и
растраты, бюрократизм, волокита, уклонение судей от вы-
полнения своих обязанностей и т. д. Среди этих декретов
особое значение имеет декрет Совета Народных Комиссаров
от 25 апреля 1918 г. «О взяточничестве», подписанный
Лениным х. Этот декрет определяет, прежде всего, понятие
должностного лица как лица, состоящего на государствен-
ной или общественной службе в РСФСР, а именно: долж-
ностные лица советского правительства, члены фабрично-
заводских комитетов, домовых комитетов, правлений коопе-
ративов и профессиональных союзов и тому подобных учре-
ждений и организаций или служащие в них.

Декрет «О взяточничестве» предусматривал не только
получение взятки должностным лицом, но и дачу взятки,
а равно и соучастие во взяточничестве. Первый вид престу-
пления сформулирован как принятие взятки за выполнение
действия, входящего в круг обязанностей должностного
лица, или за содействие выполнению действия, составляю-
щего обязанность должностного лица другого ведомства*
Наказание за принятие взятки должностным лицом было

* СУ 1918 г. Кз 35.
определено в декрете в виде лишения свободы на срок не
ниже 5 лет, с принудительными работами на тот же срок.

Декрет определил обстоятельства, усиливающие наказа-
ния; к ним отнесены: а) особые полномочия служащего,
б) нарушение служащим своих обязанностей, в) вымога-
тельство взятки, г) принадлежность виновного к имущему
классу и использование взятки для сохранения или приобре-
тения привилегий, связанных с правом собственности.
В этом последнем случае виновный приговаривается к наи-
более тяжелым, неприятным и принудительным работам, и
все его имущество подлежит конфискации.

Лица, виновные в даче взятки, а также подстрекатели
и все прикосновенные к даче взятки лица приговариваются
к такому же наказанию, как и должностные лица, приняв-
шие взятку.

Декрет содержит еще ряд специальных норм. Покушение
на взяточничество карается как оконченное преступление.

Наконец, ст. 6 декрета устанавливала, что он «имеет об-
ратную силу, с тем, однако, что от преследования за дачу
взятки, если таковая была произведена до издания этого
декрета, освобождаются те лица, кои в течение трех меся-
цев со дня издания настоящего декрета заявят судебным
властям о даче ими взятки».

В 1921 г. Совет Народных Комиссаров издал новый де-
крет «О борьбе со взяточничеством» *. Этот декрет следую-
щим образом сформулировал нормы о взяточничестве:

«1. Караются лишением свободы с конфискацией имущества или
без таковой лица, которые, состоя на государственной, союзной или
общественной службе, лично или через посредника получили или
пытались получить в каком бы то ни было виде взятку за выполне-
ние в интересах дающего взятку какого-либо действия, входящего
в круг их служебных обязанностей.

2.	Усиливающими меру наказания за взятку обстоятельствами
являются: а) особые полномочия должностного лица, б) нарушение
служащими обязанностей службы, в) вымогательство взятки.

3.	Карается лишением свободы с конфискацией имущества или
без таковой посредничество в совершении означенного в первом
пункте преступления, а равно укрывательство взяточников.

4.	Лицо, давшее взятку, не наказывается, если оно своевременно
заявит о вымогателе взятки или окажет содействие раскрытию
дела о взяточничестве».

Другим видом корыстных должностных преступлений,
как уже указывалось, явились присвоение и оастрата,

ft СУ 1921 г. № 60.
а равно хищения государственного имущества, совершае-
мые должностными лицами. Законодательство уделило
этому виду преступления большое внимание. Анализ этого
законодательства был дан выше.

Социалистическое уголовное законодательство, уделяя
большое внимание борьбе с должностными преступлениями,
в ряде декретов определило и иные составы преступлений.
Так, постановление Совета рабочей и крестьянской обороны
от 8 декабря 1918 г.1 предусматривает уголовную ответ-
ственность лиц, виновных в бюрократизме и воло-
ките. Декрет Совета Народных Комиссаров «Об устране-
нии волокиты»1 2 также предусматривает уголовную ответ-
ственность за волокиту.

Специальные составы должностных преступлений были
^предусмотрены постановлением НКЮ от 23 июля 1918 г.
«Об организации и действии местных народных судов»3,
в котором предусматривалась ответственность судей-засе-
дателей за уклонение «от государственной повинности по
^отправлению правосудия». Декрет ВЦИК от 15 февраля
1920 г. предусматривал уголовную ответственность членов
сельских Советов «за неподчинение, неаккуратное проведе-
ние в жизнь постановлений советской власти, за бездея-
тельность, за злоупотребление и превышение власти, за гру-
бое обращение с населением» 4.

В 1921 г. Совет Народных Комиссаров издает декрет
«Об ответственности заведующих государственными, коопе-
ративными и частными предприятиями за уклонение от дачи
в установленные сроки сведений, требуемых центральными
или местными учреждениями» 5. Этот декрет установил кон-
кретные санкции в отношении лиц, виновных в непредста-
влении указанных сведений.

Выше были приведены лишь некоторые из составов
должностных преступлений, разработанных социалистиче-
ским законодательством в период 1917—1922 гг. Число же
декретов и постановлений по вопросам борьбы с должност-
ными преступлениями в этот период было очень велико,
сформулированные этими декретами составы охватывают

1 СУ 1918 г № 93

s СУ 1920 г. № 1—2.

8 СУ 1918 г № 53.

4 СУ 1920 г. № 11.

5 СУ 1922 г. № 1.
конкретные формы проявления различных должностных
преступлений.

В целях обобщения судебной ппдктики по потжпостнчм
приступтениям совершаемым тю отвртстпе’^^птп^ участка
продовольственной работы НКЮ в феврале 1921 г. издал
постановление Юб уголовной ответственности должностных
лиц за преступления, совершаемые при продовольственной
работе» \ которое было разработано по предложению Пре-
зидиума ВЦИК. Это постановление определяло обязатель-
ное направление в революционные трибуналы следующих
категорий дел:

а)	о превышении власти продовольственными агентами с явно
корыстной целью,

б)	о превышении власти, хотя бы и без корыстной цели, но со-
провождавшемся дискредитированием советской власти и имевшем
важные последствия;

в)	о применении истязаний и вообще насильственных действий
при выполнении разверстки;

г)	о преступном нерадении или бесхозяйственности, имевших по-
следствием порчу или гибель значительного количества заготовленных
продуктов;

д)	о других, не перечисленных в предыдущих пунктах преступ-
ных деяниях, если совершение таковых обусловилось совокупным
действием нескольких лиц, а также если они носили организованный
или систематический характер.

В период 1917—1920 гг. советская власть в своих декре-
тах и постановлениях уже дала основные понятия должност-
ных преступлений. К 1920—1921 гг. уже сложилась система
должностных преступлений.

В борьбе с должностными преступлениями, по крайней
мере с наиболее опасными их формами, законодатель изла-
гал нормы законов с исчерпывающей точностью, устана-
вливая карательные санкции и точные размеры наказаний
по важнейшим видам преступлений. Точные составы долж-
ностных преступлений и точные санкции были разработаны
при непосредственном участии Ленина Его замечания, по-
правки, проекты законов были положены в основу этого
'законодательства,

VII

В уголовном законодательстве 1917—1922 гг. имеется
довольно значительное число декретов и постановлений,
нормирующих борьбу с хозяйственными преступлениями.

1 СУ 1921 г. Ks 20.
Выделяя наиболее существенные из этих декретов и поста-
новлений. можно разбить их на три основные группы:

1)	декреты и постановления о трутовом дезертирстве и
уклонении от учета рабочих и служащих;

2)	декреты и постановления о нарушении трудового за-
конодательства;

3)	декреты и постановления о невыполнении договоров
поставок и подрядов.

Среди декретов и постановлений о трудовом дезертир-
стве и уклонении от учета рабочих и служащих значитель-
ное место занимают те из них. которые указывают на уго-
ловную ответственность рабочих и служащих, уклоняю-
щихся от учета и направления на работу по специальности.
Укажем на важнейшие из них:

1)	Уклонение от учета и мобилизации технических сил РСФСР
(СУ 1918 г № 38, ст 102 — в декрете СНК от 19 декабря 1918 г);

2)	уклонение от учета сценических и театральных работников
(СУ 1918 г. № 18, ст. 198 — в постановлении НКТруда от 1 апреля
1919 г);

3)	уклонение от трудовой мобилизации на транспорте (СУ 1920 г
№ 8 ст 52 — в постановлении Совета рабочей и крестьянской обороны
от 30 января 1920 г.);

4)	уклонение от явки бывших работников транспорта (СУ 1920 г.
№ 17, ст 98 — в постановлении Совета рабочей и крестьянской обо-
роны от 5 марта 1920 г);

5)	дача неправильных сведений с целью уклонения от трудовой
повинности (СУ 1920 г № 24, ст. 116);

6)	сокрытие прежней службы на водном транспорте и укрыва-
тельство лиц. ранее служивших на нем, при мобилизации на водном
транспорте (СУ 1920 г. № 33, ст. 158 — в постановлении СТО о г
27 апреля 1920 г.);

7)	злостное нарушение студентами-медиками трудовой дисци-
плины пои использовании их в качестве вспомогательного медицин-
ского персонала (СУ 1920 г. № 34, ст. 164 — в постановлении СТО
от 30 апреля 1920 г );

8)	нарушение правил о регистрации лиц с высшим юридическим
образованием (СУ 1920 г. 47, ст. 211—в декрете СНК от 11 мая
1920 г);

9)	нарушение правил учета статистических сил (СУ 1920 г. № 49,
ст. 217 —в постановлении СТО от 21 мая 1920 г);

10)	сокрытие прежней службы на транспорте при мобилизации
на транспорт бывших железнодорожников (СУ 1920 г. № 55, ст. 237 —
в постановлении СТО от 21 мая 1920 г);

И)	злостнее нарушение трудовой дисциплины студентами, назна-
ченными ветеринарными работниками (СУ 1920 г. № 67, ст. 304—
в постановлении СТО от 21 мая 1920 г);

12)	нарушение учебной дисциплины (СУ 1920 г № 70, ст. 325—
в декрете СНК от 29 июля 1920 г);

13)	сокрытие прежней службы по рыбной промышленности при
мобилизации специалистов рыбной промышленности (СУ 1920 г.
№ 12, ст. 332 — в постановлении СТО от б августа 1920 г.);

14)	уклонение от переосвидетельствования и привлечения к тру-
довой повинности (СУ 1920 г. № 74, ст. 342 — в постановлении СТО
от II августа 1920 г);

15)	нарушение постановления о трудовой мобилизации некоторых
категорий рабочих металлопромышленности (СУ 1920 г. № 75,
ст. 347 — в постановлении СТО от 20 августа 1920 г.);

16)	сокрытие прежней работы в шерстеобрабатывающей промыш-
ленности при мобилизации специалистов этой промышленности (СУ
1920 г № 75, сг. 350 — в постановлении СТО от 13 августа 1920 г.);

17)	неявка трудовых дезертиров после истечения объявленной
льготной недели (СУ 1920 г. № 81, ст. 387 — в постановлении СТО
от 25 сентября 1920 г.);

18)	сокрытие прежней службы по ветеринарному делу при моби-
лизации ветеринарных работников (СУ 1920 г. № 90, ст. 472—
в постановлении СТО от 14 ноября 1920 г.);

19)	сокрытие прежней службы по электротехнической промыш-
ленности (СУ 1920 г. № 91, ст. 476 — в постановлении СТО ог
8 октября 1920 г),

20)	сокрытие прежней работы по межевой и топографо-геодези-
ческой специальное!и при мобилизации работников этой категории
(СУ 1921 г. № 20, ст. 127 — в постановлении СТО от 2 февраля 1921г);

21)	нарушение постановления о мобилизации работников просве-
щения и социалистической культуры (СУ 1921 г. № 45, ст. 225 —
в декрете СНК от 9 мая 1921 г);

22)	сокрытие прежней службы по полиграфическому производ-
ству при мобилизации специалистов этого производства (СУ 1921 г.
№ 50, ст. 267 — в постановлении СТО от 25 мая 1921 г.);

23)	нарушение постановления о мобилизации по сельскохозяй-
ственному строительству (СУ 1921 г. № 52, ст. 309 — в постановле-
нии СТО от 15 июня 1921 г.);

24)	уклонение бывших работников горного надзора от регистрации
(СУ 1922 г. № 13, ст 123 — в декрете СНК от 30 января 1922 г.);

25)	нарушение декрета об учете специалистов по сельскому хо-
зяйству (СУ 1922 г. № 26, ст. 305 — в декрете ВЦИК от 28 марта
1922 г.).

В ряде этих постановлений имеется указание на то, что
лица, уклоняющиеся от учета или скрывающие свою спе-
циальность, приравниваются к злостным дезертирам, а их
укрыватели — к укрывателям дезертиров. Особо выде-
ляется уголовная ответственность руководителей учрежде-
ний, которые укрывают работающих у них специалистов,
подлежащих трудовой мобилизации. Закон, как правило, не
указывает конкретных санкций, а ограничивается упомина-
нием об ответственности всех этих лиц как дезертиров.

Декрет Совета Народных Комиссаров от 29 января
1920 г, «О порядке всеобщей трудовой повинности»1 уста-
новил административную и судебную (перед народным су-
дом и революционным трибуналом) уголовную ответствен-
ность за следующие деяния:

1)	уклонение от учета и явки по трудовой повинности;

2)	дезертирство с работ и подстрекательство к нему;

3)	пользование подложными документами, а также их изготовле-
ние в целях содействия уклонению от трудовой повинности;

4)	сообщение должностными лицами заведомо ложных сведений
в целях содействия уклонению ог трудовой повинности;

5)	намеренная порча орудий труда и материалов;

6)	небрежная организация работ и нехозяйственное использование
мобилизованной силы;

7)	пособничество перечисленным деяниям и укрывательство винов-
ных.

Этот закон, давший четкие определения преступлений,
связанных с нарушением порядка трудовой повинности,
оставил открытым вопрос о санкциях.

9	мая 1921 г. Советом Народных Комиссаров был издан
декрет «О трудовом дезертирстве» \ который в обобщенной
форме излагал основы социалистического права того пе-
риода по этому вопросу.

В понятие трудового дезертирства входило:

1)	уклонение от учета или регистрации, установленных органами,
объявляющими или проводящими трудовые мобилизации;

2)	уклонение о г явки для назначения на работу лиц, призванных
в порядке трудовой мобилизации, и уклонение от явки на работу
лиц, получивших назначение;

3)	самовольное оставление работы или службы и самовольный
переход на службу в другое учреждение или предприятие;

4)	уклонение о г явки в органы учета и распределения рабочей
силы после увольнения с работы;

5)	всякое уклонение от трудовой повинности путем подлога доку-
ментов, занятия фиктивных должностей, фиктивных командировок,
симуляций болезни и т. ш

Декрет о трудовом дезертирстве предусматривал нало-
жение на трудовых дезертиров, а также укрывателей и по-
собников, взысканий в административном порядке: занесе-
ние на черную доску, штраф, принудительные работы на
срок до одного месяца. В случаях, когда дела о трудовых
дезертирах по своему характеру или последствиям не могли
быть рассмотрены в административном порядке, они переда-
вались в дисциплинарный товарищеский суд, или в народ-
ный суд, или в революционный трибунал по принадлежности.

В следующую группу хозяйственных преступлений еле-

1 СУ 1921 г. Ks 46,
дует отнести нарушения трудового законодательства, кото-
рые были очень подробно разработаны в социалистическом
законодательстве в рассматриваемый период.

Если нормы уголовного законодательства о трудовом
дезертирстве относятся по времени их издания к 1919—
1920 гг. и отчасти к 1921—1922 гг., то нормы о нарушениях
трудового законодательства появляются с первых же дней
существования социалистического государства.

В декрете Совета Народных Комиссаров от 29 октября
1917 г. «О восьмичасовом рабочем дне» содержится первая
норма социалистического уголовного законодательства, по-
священная борьбе с нарушениями законов о труде. В этом
декрете в пункте 26 сказано: «Виновные в нарушении на-
стоящего закона караются по суду лишением свободы до
одного года».

Кодекс законов о труде 1 предусматривал в общей форме
уголовную ответственность «за несоблюдение постановле-
ний настоящего кодекса, декретов, инструкций, распоряже-
ний и других актов Советской власти, направленных на
охрану жизни и здоровья трудящихся».

Последующее законодательство затрагивает борьбу
с нарушениями в области труда в самых разнообразных от-
раслях трудового законодательства.

Третью группу хозяйственных преступлений составляет
невыполнение договоров поставок и подрядов. В период про-
ведения Великой Октябрьской социалистической революции
и в период гражданской войны было издано несколько де-
кретов, в которых затрагивалась борьба с этими преступле-
ниями. Декрет от 12 декабря 1917 г.1 2 устанавливал уголов-
ную ответственность лиц, имеющих обязательства по до-
говорам о поставках и заготовках продовольствия для ар-
мии, — в случае неисполнения этих договоров. Не определяя
конкретных видов и форм наказания, декрет устян^^пивял,
что дела этого рода подсудны революционным трибуналам.
Постановление Народного комиссариата продовольствия от
30 октября 1919 г.3 установило уголовную ответственность
должностных лиц продовольственных органов и кооперати-
вов, а также лиц, принявших на себя на комиссионных на-
чалах поручения и работы, касающиеся товарных опера-

1 СУ 1918 г. № 87—88.

2 СУ 1917 г. № 8.

8 СУ 1919 г. № 53.
ций, — за неисполнение установленных правил об этих опе-
рациях. Постановление приравнивало эти нарушения в
смысле уголовной ответственности к спекуляции.

Декрет Совета Наводных Комиссаров от 11 лекябпя
1919 г.1 предусматривал уголовную ответственность под-
рядчиков и поставщиков за уклонение от регистрации. На-
конец, уже во второй половине 1921 г. Совет Народных Ко-
миссаоов принял постановление «О госудаоственных подря-
дах и поставках» 2, в котором указал: «Недобросовестный
подрядчик или поставщик, независимо от имущественной
ответственности, несет ответственность в уголовном по-
рядке».

Анализ уголовного законодательства, посвященного
борьбе с хозяйственными преступлениями в период до ко-
дификации всего социалистического законолательства, по-
казывает, что к концу 1920 — к началу 1921 г. в нем уже
вполне сложились черты, которые оформились еще более
четко в Уголовном кодексе. На этом законодательстве мы
находим отпечаток специфических условий периода гра-
жданской войны и в положениях о трудовой повинности и
трудовом дезертирстве. В остальном же следует признать,
что уголовное законодательство первых лет Великой
Октябрьской социалистической революции наметило основ-
ные черты социалистического уголовного законодательства
и в области борьбы с хозяйственными преступлениями дав
характеристику важнейших составов хозяйственных престу-
плений и определив в ряде случаев конкретные уголовные
санкции.

VIII

Социалистическое уголовное законодательство периода
гражданской войны уделило сравнительно небольшое вни-
мание вопросам борьбы с преступлениями плотив личности
и имущества граждан. В большинстве случаев нопмы о пре-
ступлениях этого рода упоминаются в связи с другими пре-
ступлениями причем в них в большинстве случаев отсут-
ствует упоминание о карательных санкциях. В декрете
о cvae № 3 указывается, что местные наводные суды рас-
сматривают все уголовные дела, кроме дел- 1) о посяга-
тельствах на человеческую жизнь, 2) об изнасиловании,

1 СУ 1919 г. № 6f

* СУ 1921 г. 69
3) о разбое и бандитизме и 4) о некоторых других престу-
плениях.

В декрете ВЦИК от 20 июня 1919 г. «Об изъятиях из об-
щей подсудности в местностях, объявленных на военном
положении» указывается, что в указанных местностях орга-
нам ЧК принадлежит право непосредственной расправы
вплоть до расстрела, за ряд преступлений и в их числе — за
разбой и вооруженный грабеж, которые, согласно этому де-
крету, рассматриваются как самостоятельные имуществен-
ные преступления.

Изданное в том же году «Положение о революционных
военных трибуналах» среди общеуголовных преступлений,
совершаемых военнослужащими и подсудных этим трибу-
налам, упоминает следующие виды преступлений: 1) посяга-
тельство на человеческую жизнь; 2) изнасилование; 3) маро-
дерство; 4) разбой, грабеж; 5) поджог.

Таким образом, в период 1917—1919 гг. социалистическое
уголовное законодательство вообще не знает точных норм
о преступлениях против личности и имущества, и в законах
имеется лишь упоминание о некоторых, наиболее опасных
видах преступлений этого рода.

Уголовное законодательство в 1920 г. обогащается до-
полнительно еще несколькими нормами. «Положение о на-
родном суде РСФСР»х, рассматривая вопрос о подсудности
различных категорий уголовных дел народному суду, уста-
новило:

«Ст. 7. Народный суд в составе постоянного народного
судьи и шести очередных народных заседателей рассматри-
вает дела: о посягательствах на человече-
скую жизнь, причинении тяжелых ран и
увечья, изнасиловании, разбое, поджоге и
подделке денежных знаков и документов.

Ст. 8. Народный суд в составе постоянного народного
судьи и двух очередных народных заседателей рассматри-
вает все остальные уголовные и гражданские дела».

В 1920 г. было издано постановление народных комис-
саров здравоохранения и юстиции «Об охране здоровья
женщины»* 2, объявившее ненаказуемым аборт, совершае-
мый беременной женщиной. Это постановление, освободив
от уголовной ответственности беременную женщину во всех

* СУ 1920 г № 83.

2 СУ 1920 г. Яз 90
случаях совершения ею аборта, признало наказуемым не-
которые случаи аборта, а именно:

«II. Абсолютно запрещается производство этой операции
кому бы то ни было, кроме врача.

III.	Виновные в производстве этой операции акушерка
или бабка лишаются практики и предаются народному суду.

IV.	Врач, произведший операцию плодоизгнания в по-
рядке частной практики с корыстной целью, также пре-
дается суду».

В «Инструкции комиссиям по делам о несовершеннолет-
них» (постановление народны^ комиссаров — просвеще-
ния, здравоохранения и юстиции от 30 июля 1920 г. *) особо
упоминается: 1) о преступлениях, совершенных взрослыми
с участием несовершеннолетних, и 2) о преступлениях, совер-
шенных несовершеннолетними старше 14 лет, если они обви-
няются в тяжких общественно-опасных деяниях, в посяга-
тельстве на человеческую жизнь, причинении тяжких ран и
Увечья, изнасиловании, разбое, грабеже, поджоге.

В 1921 г. в декрете Совета Народных Комиссаров «Об
ограничении прав по судебным приговорам»2 устанавли-
ваются виды и порядок ограничения прав по судебным при-
говорам. Декрет дает перечень преступлений, по которым
народные суды и революционные трибуналы могут опреде-
лять ограничение прав виновных. В этом перечне имеется <
упоминание о следующих видах преступлений против лич-
ности и имущества граждан:

1)	убийство;

2)	причинение тяжких pan и увечий,

3)	изнасилование,

4)	растление малолетних,

5)	профессиональное сводничество и содержание притонов
разврата,

6)	разбой;

7)	грабеж,

8)	кража,

9)	мошенничество;

10)	вымогательство,

11)	присвоение и растрата;

12)	скупка заведомо краденого;

13)	ростовщичество;

14)	поджог.

* СУ 1920 г. № 68.

8 СУ 1921 г. Ко 39.
Это постановление является наиболее полным перечнем
преступлений против личности и имущества граждан, кото
рое было дано в советском уголовном законодательстве
в период до его кодификации.

Характерной чертой этого законодательства следует при-
знать полное отсутствие конкретных санкций хотя бы по
тягчайшим видам преступлений против личности и имуще-
ства граждан. Если в законах о борьбе с контрреволюцией,
со спекуляцией, с уклонением от государственных повинно-
стей, в особенности с воинскими преступлениями, нередко
имеются достаточно точные и определенные указания об
уголовных санкциях, то при рассмотрении немногочислен-
ных норм о преступлениях против личности и имущества
граждан мы сталкиваемся не только с отсутствием санкций,
но и с еще мало разработанными диспозициями.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ПЕРВЫЕ СОВЕТСКИЕ УГОЛОВНЫЕ КОДЕКСЫ
И ОСНОВЫ ОБЩЕСОЮЗНОГО УГОЛОВНОГО

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

ГЛАВА VIII

ПОДГОТОВКА И ИЗДАНИЕ УГОЛОВНОГО КОДЕКСА
РСФСР 1922 года

I

В истории советского уголовного права уголовные ко-
дексы советских республик 1922—1923 гг., в особенности
первый из них — Уголовный кодекс РСФСР 1922 г., играют
выдающуюся роль С изданием УК РСФСР 1922 г. было
в основном завершено построение советского социалисти-
ческого уголовного права, начатое с первых же дней Ве-
ликой Октябрьской социалистической революции. Много-
численные, и подчас весьма важные, позднейшие дополне-
ния и изменения советского уголовного законодательства
как общесоюзного, так и союзных республик можно рас-
сматривать как дальнейшее усовершенствование здания
советского уголовного права. Действующее советское уго-
ловное право в основном воспроизводит, конечно, с рядом
существенных изменений, дополнений и уточнений главней-
шие нормы Уголовного кодекса РСФСР 1922 г,

Основными источниками Уголовного кодекса РСФСР
1922 г. являлись советское уголовное законодательство и
судебная практика революционных трибуналов и народных
судов 1917—1921 гг. Однако Уголовный кодекс 1922 г. не
был ни воспроизведением норм декретов или выводов су-
дебной практики, ни даже простой их переработкой. Созда-
ние Уголовного кодекса было творческим процессом, в ко-
тором все предшествующее уголовное законодательство яви-
лось только материалом. В процессе подготовки и издания
Уголовного кодекса весь этот материал пересматривался и
по существу и с точки зрения юридической его конструкции,
причем многое отбрасывалось или вследствие непригодно-
сти, или же вследствие того, что норма была связана только
с временными обстоятельствами. Значительный интерес
в этом отношении представляет сопоставление первого
проекта УК 1921 г., зачастую механически воспроизводив-
шего нормы действовавших законов, с проектом 1922 г. и
УК 1922 г., где эти нормы подвергались глубокой перера-
ботке.

Не следует забывать также, что уголовно-правовые
нормы 1917—1921 гг. в большинстве являлись только неболь-
шой частью законодательных актов, относящихся к другим
отраслям права. Поэтому такие уголовно-правовые нормы
были органически более связаны с другими статьями за-
кона, частью коего они являлись, чем со всей совокупностью
действующих уголовно-правовых постановлений. При из-
дании Уголовного кодекса такие уголовно-правовые нормы
теряли непосредственную связь с иными (не уголовно-пра-
вовыми) нормами и становились частью всей совокупности
норм Уголовного кодекса, приобретая свойственную нормам
всякого кодекса неразрывную взаимную органическую связь.

Издание Уголовного кодекса, предназначенного к тому,
чтобы охватить весь круг общественно-опасных деяний, ка-
раемых по закону, если не считать применения УК в виде
исключения по аналогии, предполагало и создание значи-
тельного числа новых норм, отсутствовавших ранее в зако-
нодательстве и судебной практике.

II

Идея создания советского уголовного кодекса, преду-
сматривающего преступные и наказуемые деяния, возникла
в первые же дни Великой Октябрьской социалистической
революции. В первые месяцы советской власти в Народном
комиссариате юстиции РСФСР велись подготовительные
работы по созданию Уголовного кодекса. При этом в тот
недолгий период, когда руководство Народного комисса-
риата юстиции РСФСР принадлежало левым эсерам, по-
следние попытались контрабандой протащить дореволюцион-
240
1юе Уголовное уложение 1903 г с незначительными моди-
фикациями. Эта попытка не удалась; несколько экземпля-
ров «нового» Уложения осталось как доказательство со-
вершенной невозможности рецепции дореволюционных уго-
ловных законов для строящегося социалистического об-
щества.

После изгнания левых эсеров из Народного комисса-
риата юстиции в первой половине 1918 г. велись значи-
тельные работы по подготовке к изданию Уголовного
кодекса или свода советских уголовных законов.

Выступая на заседании II Всероссийского съезда област-
ных и губернских комиссаров юстиции 2 июля 1918 г., за-
меститель Народного комиссара юстиции РСФСР Д. И. Кур-
ский указал, что перед Народным комиссариатом юстиции
стоит задача нормирования ряда явлений в области уголов-
ного права. Далее Д. И Курский отметил, что эта работа
началась с частных вопросов, с регламентации уголовной
ответственности за отдельные деяния — взяточничество,
спекуляцию, но вместе с тем встала во всю ширь и другая
задача. Комиссариат юстиции, заявил Д. И. Курский, уже
теперь имеет определенную работу, находящуюся еще
в стадии обсуждения, которая вообще систематизирует
уголовное право социалистической республики, предпо-
лагая зафиксировать нормы в точные, определенные формы.
Д. И. Курский говорил, далее, что «. . .для нас в центре
стало ясно, что необходимо создать нормы. .. судам. ..
нужно, чтобы у суда были нормы, которыми он мог бы
руководствоваться.. .» Ч

Из выступления Д. И. Курского можно сделать выводы:
1) что в Народном комиссариате юстиции был уже подго-
товлен проект Уголовного кодекса или свода уголовного
права, и 2) чю при составлении проекта руководители
Народного комиссариата юстиции имели в виду пре-
жде всего «определить и точно зафиксировать те явления
в области уголовной, которые подтачивают и могут свести
на-нет весь тот колоссальный сдвиг, который произвела
пролетарская революция» 1 2.

В нашем распоряжении нет проекта, о котором упоминал
Д. И. Курский. Бесспорно, что он оказался неприемлемым,

1 Журнал Пленарных заседаний II Всероссийского съезда област-
ных и губернских комиссаров юстиции 2—6 июля 1918 г. Материалы
НКЮ, 1918 г., вып. III, стр. 9—10.

2 Д. И. Курский, цит. доклад, стр. 9.
и столь же очевидно, что попытка создания советского* уго-
ловного кодекса в 1918—1920 гг. не могла удаться.

Новое социалистическое уголовное законодательство,
приведенное в систему, могло быть создано только на базе
1рандиозных изменений общественного строя, осуществле-
ние которых началось со дня Октябрьской революции. Но-
вый Уголовный кодекс, изданный в начале перестройки, не
был бы жизненным

Таким образом, наметился иной, несомненно правильный
путь создания советских уголовных кодексов — на базе
множества отдельных законодательных актов, запрещав-
ших и каравших различные деяния, преимущественно такие,
которые стали общественно-опасными, а в силу этого пре-
ступными и наказуемыми уже при советской власти 1.

В отдельных законодательных актах и в судебной прак-
тике на основе общих положений марксистско-ленинской
теории и принципов, провозглашенных программой РКП(б),
выковывались и положения Общей части советского социа-
листического уголовного права Принципиально идея созда-
ния Уголовного кодекса никогда не исчезала, но в 1919 г.
создание кодекса не рассматривалось в качестве задачи
ближайшего времени.

В «Руководящих началах по уголовному праву РСФСР»
издавший их 12 декабря 1919 г Народный комиссариат
юстиции РСФСР указывал, что «без особых правил, без
кодексов вооруженный народ справился и справляется со
своими угнетателями»1 2. Однако «Руководящие начала»
отметили вместе с тем, что подобное положение отнюдь не
рассматривается как нормальное в будущем. Указав на не-
обходимость выработки общей системы правил, «Руководя-
щие начала» подчеркнули, что «прежде всего это должно
относиться к уголовному праву, которое имеет своей зада-
чей борьбу с нарушителями складывающихся новых условий
в переходный период диктатуры пролетариата».

Остается не вполне ясным, имел ли в виду Народный ко-
миссариат юстиции, издавая «Руководящие начала», что
последние явятся на будущее время единственным ак-
том, содержащим обобщенные нормы уголовного права,

1 На этот путь указывал Д И Курский в цитированном докладе
и статье «Новое уголовное право», «Пролетарская революция и право»,
1919 г, № 2, стр 4

2 СУ РСФСР 1919 г № 66.
или же они будут заменены Уголовным кодексом с Особен
ной частью

В начале 1919 г. Народный комиссар юстиции РСФСР
Д. И Курский сделал попытку обобщения действующих уго-
ловных законов, предусматривающих конкретные преступле-
ния, составив своего рода свод действующих советских уго-
ловных законов:1, приведенный нами выше (см. стр. 181).

Видимо, идея создания Уголовного кодекса не была
сдана в архив, а лишь временно снята с повестки дня.

III

На III Всероссийском съезде деятелей советской юсти-
ции в июне 1920 г. М. Ю. Козловский в качестве докладчика
от Народного комиссариата юстиции выдвинул конкретные
предложения о создании уголовного кодекса, который уста-
новил бы единообразие в определении наказуемости отдель-
ных деяний, устранив пестроту в мерах наказаний, применяе-
мых судами, как, «например, за спекуляцию, которая счи-
тается преступлением важным, налагается в одном месте
маленький штраф, который немыслим в другом месте, где
применяется исключительно лишение свободы и т. д. По це-
лому ряду дел получается невероятное разнообразие и пута
ница» 1 2

М Ю Козловский заявлял далее: «В интересах центра-
лизации власти мы должны кодекс издать».

Вопрос же о необходимости издания уголовного кодекса,
по словам докладчика, никогда не вызывал никаких сомне-
ний в Коллегии Народного комиссариата юстиции РСФСР.
«Для нас этого вопроса не существует, —• заявил М Ю. Коз-
ловский — Мы исходим из того положения, что если мы
существовали до сих пор без кодекса, то не потому, что
были противниками кодекса, а потому, что не было возмож-
ности создать его, и никто не сомневается в необходимости
его создания»3.

III Всероссийский съезд деятелей юстиции по докладу
М. Ю. Козловского принял принципиальное решение о необ-
ходимости издания уголовного кодекса Более того, съезд
рассмотрел основные линии системы этого кодекса, изло-
женные в докладе М Ю. Козловского и выступлении На-

1 Д И Курский, Новое уголовное право, «Пролетарская ре-
волюция и право», 1919 г, № 2—4

2 Материалы НКЮ, вып XI—ХП, стр 74

3 Там же, стр. 73.
родного комиссара юстиции РСФСР Д. И. Курского, и при-
нял их за основу. Резолюция съезда гласила: «Съезд при-
знает необходимость классификации уголовных норм, при-
ветствует работу в этом направлении НКЮ и принимает за
основу предложенную схему классификации деяний по
проекту нового Уголовного кодекса, не предрешая вопроса
об установлении кодексом карательных санкций. Съезд при-
знает необходимым, чтобы проект кодекса был разослан на
заключение губотделов юстиции» К

Момент обсуждения вопроса на III Всероссийском съезде
деятелей советской юстиции и принятия названной резолю-
ции можно считать началом подготовки проекта Уголов-
ного кодекса. Однако в 1920 г. эта работа продвигалась
крайне медленно.

С переходом на мирную работу по восстановлению на-
родного хозяйства В. И. Лениным ставится задача «осуще-
ствления большей революционной законности»1 2. Вопрос об
издании Уголовного кодекса в соответствии с этими указа-
ниями ставится в порядок дня, и начинается энергичная ра-
бота по подготовке проекта Уголовного кодекса.

Вся работа сосредотачивается вокруг подготовки Уго-
ловного кодекса РСФСР. Это вполне понятно. Речь шла
о выработке совершенно нового, не имевшего прецедента
в истории, Уголовного кодекса социалистического государ-
ства. Поэтому было необходимо все силы сосредоточить на
разработке норм советского кодекса одной республики,
само собой разумеется, РСФСР, и этот Уголовный кодекс
должен был бы стать образцом для других независимых со-
ветских республик. В подготовке проекта, в обсуждении
его на IV Всероссийском съезде деятелей советской юсти-
ции активное участие приняли представители других совет-
ских республик, в особенности УССР. В проект Уголовного
кодекса РСФСР были включены и некоторые имеющие об-
щее принципиальное значение нормы уголовного законода-
тельства других, кроме РСФСР, независимых советских рес-
публик.

IV

IV Всероссийский съезд деятелей советской юстиции
в резолюции «Об Уголовном кодексе» специально указал:
«Как выявление единства экономических и политических за-

1 Материалы НКЮ, вып. XI—ХП, Приложения, стр. 2—3.

2 Л е ни н, Соч., т. XXVII, стр. 140.
дач и братской солидарности всех республик, входящих в со-
став федерации РСФСР, Уголовный кодекс должен быть
единым на всей советской территории» Ч Подобное же ре-
шение было принято до этого Всеукраинским съездом
деятелей советской юстиции1 2.

Первым проектом Уголовного кодекса РСФСР, который
стал основой будущего кодекса, явился выработанный На-
родным комиссариатом юстиции РСФСР силами коллегии
наркомата в 1921 г. и опубликованный в 1922 г. проект Уго-
ловного кодекса РСФСР. В дальнейшем мы будем имено-
вать его проектом 1921 г.

Хронологически названному проекту предшествовали
проекты Общей части (1920 г.)3 и некоторых разделов Осо-
бенной части (1921 г.)4, выработанные общеконсультацион-
ным отделом Народного комиссариата юстиции, и проект
Общей части Уголовного кодекса, составленный секцией су-
дебного права и криминалистики Института советского
права в конце 1921 г.5.

Оба эти проекта, исходившие из чуждых советскому
праву принципов, не оказали существенного влияния на
подготовку Уголовного кодекса РСФСР. Однако в перво-
начальном проекте Уголовного кодекса, выработанном На-
родным комиссариатом юстиции, отдельные статьи, видимо,
были заимствованы из этих проектов, в частности, статьи
о целя1Х наказания, о принудительных работах.

Проект Уголовного кодекса РСФСР, выработанный На-
родным комиссариатом юстиции РСФСР в 1921 г.
в основном определил главные институты уголовного
права, основные виды преступлений и меры наказания.
Однако материал еще не был должным образом обработан
и систематизирован. В проекте можно обнаружить множе-
ство пробелов, противоречий. Некоторые статьи проекта
представляли собой механическое воспроизведение отдель-
ных декретов без соответствующей их переработки.

Проект заимствовал от «Руководящих начал», а может
быть, частично и от проекта Института права также извест-i
ную переоценку моментов, относящихся к личности преступ
ника в ущерб объективной стороне и даже виновности.

1 См. «Вестник советской юстиции на Украине», 1922, № 2, стр. 43.

2 Там же, стр. 56—57.

3 Материалы НКЮ, вып. VII.

4 Материалы НКЮ, вып. X.

5 Журнал «Пролетарская революция и право», 1921 г, № 15.
Проект УК 1921 г. был напечатан отдельным изданием
в декабре 1921 г. или январе 1922 г. и в том же январе был
рассмотрен IV Всероссийским съездом деятелей советской
юстиции. На самом съезде проект подвергся лишь самому
общему обсуждению. Основная работа была проделана
в секции Съезд принял следующую резолюцию по вопросу
«Об Уголовном кодексе»:

«1) Проект в основных своих положениях, пролагая но-
вый путь в области уголовного законодательства и учитывая
четырехлетний опыт работы советских судов, отвечает тре-
бованиям науки и практическим задачам переживаемого пе-
риода пролетарской революции, должен быть принят за
основу, нуждаясь в то же время в исправлениях и дополне-
ниях как в Общей, так и в Особенной его части.

2) Скорейшее введение в действие означенного Уголов
ного кодекса является настоятельно необходимым в интере-
сах внедрения революционной законности и укрепления со
ветского строя».

Пункт 3 формулирует требование единства уголовных
кодексов советских республик, цитированное выше, и, нако-
нец, пункт 4 касается создания комиссии для разработки и
систематизации поступивших от участников! съезда мате
риалов.

Таким образом, сьезд признал принципиально новый ха-
рактер советского уголовного законодательства, подчеркнул
значение УК для внедрения социалистической законности и
укрепления советского строя и предъявил общее высокое
требование к проектам законов — соответствие требованиям
науки и практическим задачам данного момента.

После съезда на основании полученных с мест отзывов
и замечаний проект был существенно переработан и в пере-
работанном виде внесен в Совет Народных Комиссаров
РСФСР, а затем поступил на рассмотрение 3-й сессии
ВЦИК IX созыва1 в конце 1922 г.

На сессии Всероссийского Центрального Исполнитель-
ного Комитета проект подвергся ряду изменений, по внесе-
нии которых был утвержден 24 мая 1922 г и в качестве
Уголовного кодекса РСФСР введен в действие с июня
1922 г. «в целях ограждения рабоче-крестьянского госу-
дарства и революционного правопорядка от его наруши-

1 См. М. М Исаев, Общая часть уголовного права РСФСР,
Ленинград, 1925, стр. 95—96,
телей и общественно-опасных элементов и установления
твердых основ революционного правосознания» (Введение
закона).

V

Важнейшими источниками Уголовного кодекса 1922 г.
являлись декреты рабоче-крестьянского правительства
1917—1922 гг., «Руководящие начала по уголовному праву
РСФСР» 1919 г. и свыше чем четырехлетний огромный опыт
работы революционных трибуналов и народных судов.

По выражению Д. И. Курского, внесенный на сессию
ВЦИК в мае 1922 г. проект Уголовного кодекса РСФСР
представлял собою «как бы кристаллизованное правосо-
знание работников, которые сейчас ведут дело правосудия
у нас в Советской республике» \

Дореволюционные уголовные законы не могли явиться
одним из основных источников советского Уголовного ко-
декса. Они потеряли всякое значение еще в первый год со-
ветской власти, как неприемлемые и по содержанию и по
форме.

Понятие преступного как и меры наказания с первых же
дней Великой Октябрьской социалистической революции
определялись декретами рабоче-крестьянского правитель-
ства и социалистическим правосознанием судьи.

Определение преступности и наказуемости деяния по со-
циалистическому правосознанию означало необходимость
рассмотрения совершенного деяния с точки зрения опасно-
сти его для советского строя и создаваемых новых, социа-
листических общественных отношений.

Понятие преступного, в смысле конкретных деяний,
определялось к моменту издания Уголовного кодекса 1922 г.
декретами рабоче-крестьянского правительства, установив-
шими преступность и наказуемость многих деяний, в отно-
шении которых требовалась безусловная регламентация их
наказуемости. В отношении же деяний, прямо не предусмо-
тренных декретами, преступность и наказуемость определя-
лись социалистическим правосознанием судьи, основанным
на учении марксизма-ленинизма и советском законодатель-
стве.

1	См. доклад Д И. Курского на 3-й сессии ВЦИК IX созыва
бюллетень сессии ВЦИК, 1922 г, № 3, стр. 27.
Обобщение уголовно-правовых норм декретов 1917—
1921 гг. показывает, что они в своей совокупности дают то
общее материальное определение преступления, которое в не-
совершенной еще форме было изложено в статьях 5, 6 «Руко-
водящих начал» 1919 г. и более четко сформулировано в ст. 6
Уголовного кодекса 1922 г. Из анализа всей совокупности
уголовно-правовых норм декретов 1917—1921 гг. можно сде-
лать вывод, что» закон, устанавливая наказуемость того или
иного действия или бездействия, запрещал под угрозой уго-
ловного наказания действия, опасные для советского строя
или для правопорядка, создаваемого диктатурой рабочего
класса.

При составлении проекта Уголовного кодекса законода-
тельство прошлых лет могло послужить лишь основой для
создания норм кодекса. Санкции, по общему правилу, при-
ходилось определять заново. Некоторые деяния вообще
только назывались или даже совсем не упоминались в зако-
нодательстве 1917—1921 гг Для определения некоторых ин-
ститутов Общей части, отдельных составов, преимущест-
венно из числа преступлений против личности и имущест-
венных, частично были использованы в качестве технико-
юридического материала и другие источники.

ГЛ АВА IX

УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РСФСР РЕДАКЦИИ 1922 г.

I

Некоторые принципиальные вопросы, как и нормы, опре-
деляющие наиболее важные институты Общей части уго-
ловного права, получили неодинаковое решение в различных
проектах Уголовного кодекса и в самом Уголовном кодексе
1922 г., при этом в процессе разработки отдельных во-
просов отметались чуждые советскому праву построения.

Одним из самых важных вопросов, разрешавшихся
в процессе подготовки Уголовного кодекса, был вопрос об
основаниях уголовной ответственности. Предстояло ре-
шить — определяется ли последняя в соответствии с харак-
тером деяний или же в соответствии со свойствами личности
субъекта, совершающего деяние «Руководящие начала»
1919 г. делали крен в сторону субъективных качеств
личности с недоучетом в то же время последствий деяния.
Проект комиссии общеконсультационного отдела Народного
комиссариата юстиции 1920 г. представлял собой воспроиз-
ведение теорий социологической школы уголовного права
Авторы проекта 1920 г. отрицали деление преступлений на
виды по их тяжести- «внешние формы осуществления дея-
ния, степень реализации воли, формы участия в правонару-
шении теряют значение граней, с необходимостью опреде-
ляющих тяжесть наказания и даже самую наказуемость .
Оттенки умышленности, неосторожности утрачивают значе-
ние факторов, направляющих наказание по заранее опреде-
ленной линии» 1 и т. д.

В соответствии с этими и подобными им положениями,
которым посвящена почти вся объяснительная записка
к проекту, составлены и основные статьи 2 и 3 проекта,
определяющие понятия преступности и наказуемости дея-
ний. Эти статьи гласят: «Лицо, опасное для существую-
щего порядка общественных отношений, подлежит наказа-#
нию по настоящему Кодексу. Наказуемыми являются как
действие, так и бездействие. Опасность лица обнаружи-
вается наступлением последствий, вредных для общества,
или деятельностью, хотя и не приводящей к результату
но свидетельствующей о возможности причинения вреда».

Эти нормы и положения bi основном воспроизведены
в проекте УК Наркомюста 1921 г. Статья 4 проекта гла-
сила: «Опасность лица обнаруживается наступлением по-
следствий, вредных для общества, или деятельностью, хотя
и не приводящей к результату, но свидетельствующей
о серьезной угрозе общественному правопорядку».

Здесь по существу центр тяжести уголовной репрессии
лежит в опасности лица. Совершение им определенных дея-
ний, наступление вызванных последними последствий, равно
как и покушение на преступление с точки зрения ст. 4 не
более как доказательства опасности лица.

Преступление, таким образом, теряло центральное, на-
ряду с наказанием, положение в системе уголовного права,
оно в значительной мере получало значение лишь симптома
опасности лица

Правда, ст 3 проекта говорила о защите общества
от общественно-опасных действий или преступного бездей-

* Материалы НКЮ, вып VII, с гр 42
ствия, тем самым утверждая понятие преступления как
конкретного деяния, тогда как проект общеконсультацион-
ного отдела неуклонно проводил единую линию определе-
ния репрессии в соответствии только со степенью опасности
лица, но не деяния. Наличие столь противоречащих друг
Другу статей 3 и 4 может рассматриваться лишь как
доказательство недоработанности первоначального проекта
Уголовного кодекса.

В связи с этим креном в сторону оценки главным обра-
зом или даже почти исключительно свойств личности, не-
сомненно, стоит и отсутствие в проекте статьи, содержащей
материальное определение преступления.

В этом отношении проект делает шаг назад в сравнении
с «Руководящими началами», которые давали такое опре-
деление, хотя в очень несовершенном виде.

В переработанном проекте 1922 г. центральное место за-
нимает определение преступления (ст. 6), включенное затем
в Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. Докладчик на 3-й сессии
ВЦИК IX созыва Д. И. Курский при обсуждении Уголовного
кодекса отметил, что ведущим понятием кодекса является
понятие преступления \ В соответствии с этим из проекта
1922 г. исчезают нормы, определявшие в качестве главного
Основания уголовной ответственности не совершение дея-
ния, а опасность липа. Кодекс определил, что советское
уголовное право учитывает опасность деяния и лица в их
неразрывном единстве, не противопоставляя одно другому.
Вместе с тем была изменена и формулировка основных задач
Уголовного кодекса.

По проекту НКЮ 1921 г. эти задачи сформулированы
таким образом: «Уголовный кодекс РСФСР имеет своей за-
дачей правовую защиту основ советского строя и взаимоот-
ношений между гражданами, установленных на переходный
к коммунистическому строю период времени» (ст. 2).

По проекту 1922 г. и УК 1922 г.: «Уголовный кодекс
РСФСР имеет своей задачей правовую защиту государства
трудящихся от преступлений и от общественно-опасных
элементов и осуществляет эту задачу путем применения
к нарушителям революционного правопорядка наказания
или других мер социальной защиты» (ст. 5).

В редакции ст. 4 проекта, которая стала нормой закона,
речь идет о защите прежде всего от преступлений и притом

1 Бюллетень 3-й сессии ВЦИК IX созыва, № 3, стр. 37.
путем применения в первую очередь мер наказания. Таким
образом, в отличие от первоначального проекта УК форму-
лирует два центральных понятия уголовного права — пре-
ступление и наказание.

II

Существенные изменения были внесены при пересмотре
проекта УК и в ст. 6, которая делила все преступления на
две категории: 1) направленные против тех пережитков
дореволюционного строя, сохранение которых вызывается
переходным временем, и 2) направленные непосредственно
против порядка управления и общественных отношений,
установленных советской властью.

Это деление не нашло отражения в структуре Особен-
ной части проекта, и, поскольку с ним не связывался тот
или иной характер санкции, оно имело лишь значение об-
щего принципа.

В проекте, переработанном НКЮ в 1922 г. после IV Все-
российского съезда деятелей советской юстиции, это деле-
ние отсутствует Ч Докладывая на сессии ВЦИК в мае
1922 г. проект Уголовного кодекса РСФСР, докладчик На-
родный комиссар юстиции РСФСР Д. И. Курский объяснил
это тем, что не всегда можно определить, является ли то
или другое преступление непосредственно направленным
против советского строя1 2 3.

Очевидно, однако, что отказ от этого деления был вы-
зван более глубокими соображениями. Механическое деле-
ние общественных отношений советского общества на две
группы неприемлемо. Если социалистическое государство
в данный момент признает необходимым охранять нормами
права те или иные общественные отношения, это означает,
что на данном этапе социалистического строительства оно
рассматривает их как отношения, существование которых
в определенных границах и в определенный отрезок времени
целесообразно для осуществления общих задач нашего
государства.

В первый период нэпа, «когда Советская власть допу-
стила некоторое оживление капитализма при всемерном
развитии социализма, когда она рассчитывала на то, чтобы
в ходе соревнования двух систем хозяйства, капиталистиче-

1 Уголовный кодекс РСФСР, М., 1922 г., проект Народного ко-

миссариата юстиции.

3 бюллетень 3-й сессиц ВЦИК IX созыва, № 3.
ской и социалистической, организовать перевес социалисти-
ческой системы над капиталистической» \ деятельность
этих капиталистических элементов в определенных преде-
лах допускалась нормами права. Товарищ Сталин говорил:
«Революционная законность первого периода нэпа обраща-
лась своим острием главным образом против крайностей
военного коммунизма, против «незаконных» конфискаций и
поборов. Она гарантировала частному хозяину, единолич-
нику, капиталисту сохранность их имущества при условии
строжайшего соблюдения ими советских законов» 2.

Неприемлемость принятого проектом 1921 г. деления
общественных отношений на две группы можно проиллю-
стрировать на простейшем примере. Если, например, в пер-
вый период нэпа вор украл у нэпмана часть имущества, то
это не означало, что вор посягал на пережитки дореволю-
ционного строя, сохранение которых вызывалось переход-
ным временем. Если же говорить о посягательствах на лич-
ность, на личную собственность трудящихся, то неприемле-
мость принятого проектом деления станет очевидной3.

Уголовный кодекс 1922 г. принял двучленное деление
преступлений на а) преступления, направленные против
установленных рабоче-крестьянской властью основ нового
правопорядка или признаваемые наиболее опасными, по
которым определен кодексом низший предел наказания, не
подлежащий понижению судом, и б) все остальные престу-
пления (ст. 27 УК РСФСР 1922 г.).

Таким образом, первая группа преступлений определя-
лась положительными признаками, вторая же определялась
по методу исключения. Это деление не отражалось в струк-
туре Особенной части, но, поскольку оно было связано с ха-
рактером строения санкции, деление Особенной части на
две указанные группы преступлений подразумевалось.

В этом делении обращает на себя внимание соединение
в общей группе двух видов преступлений: одни включаются
по признаку направленности на важнейший объект —•
основы нового правопорядка, другие по признаку, относя-
щемуся к любому элементу состава — «наиболее опасные».
Определение в законе лишь минимального предела санкции

1	Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11 -е, стр. 508.

2	Там же, стр. 394.

а В своем докладе на сессий ВЦИК Д И. Курский, в частности,
отмечал, что при классификации, принятой первым проектом НКЮ.
неизвестно, куда, например, может быть отнесено убийство,
252
за эти преступления означало отнесение их по признаку
опасности к первой группе. Здесь в основу деления была
положена степень опасности деяния, а не тяжесть наказа-
ния, характер санкции был производным от опасности пре-
ступления.

Судебная практика пошла по пути сужения круга пре-
ступлений, включаемых в первую группу, относя к ней пре-
имущественно преступления, направленные против основ
советского строя. В директивном письме № 1 Уголовно-
кассационной коллегии Верховного суда РСФСР за 1925 г.
говорилось, что в общем все преступления можно разбить
на две основные группы. Первая группа — это те преступле-
ния, которые угрожают самым основам советского строя.
Сюда следует отнести преступления контрреволюционные,
шпионаж, бандитизм и корыстные хозяйственные и дол-
жностные преступления с тяжелыми для государства по-
следствиями. Вторая группа — это все остальные виды пре-
ступлений.

Таким образом, Верховный суд РСФСР, во-первых, го-
ворил о посягательствах не на основы нового правопорядка,
а на основы советского строя, чем существенно уточнял
понятие первой группы преступлений, а во-вторых, исклю-
чал из этой группы преступления, относимые к ней ст. 27
УК РСФСР 1922 г. по признаку особой опасности, выражен-
ному в строении санкции по принципу указания минималь-
ного ее предела: «не ниже такого-то размера».

Следует признать эту классификацию в основном пра-
вильной. УК РСФСР 1922 г. устанавливал по очень многим
статьям санкцию с указанием лишь низшего предела нака-
зания, вследствие чего нарушался принцип выделения пре-
ступлений, направленных против основ советского строя:
они как бы растворялись во множестве других преступле-
ний, за которые назначалась названная санкция *. Помимо

1 Так, в УК РСФСР 1922 г, с изменениями по 1925 г, из 35 ста-
тей, предусматривающих преступления против порядка управления,
20 статей содержали или для основного, или для квалифицированного
вида преступления санкцию — с указанием низшего предела лишения
свободы. При этом наряду с тяжкими преступлениями, отнесенными
затем в 1927 г. к числу государственных преступлений общесоюзным
уголовным законодательством, названную санкцию содержали и
статьи, предусматривающие повторный или упорный неплатеж налогов
или уклонение от повинностей (ст. 79), сопротивление власти без
отягчающих обстоятельств и оскорбление представителей власти
(ч. 2 ст. 86 и ст. 88), самовольное присвоение власти должностного
1010, деление, усвоенное ст. 27 УК РСФСР, приводило
к тому, что квалифицированный вид преступления нередко
относился к одной группе преступлений, а простой вид —
к другой, если в последнем случае санкция была опреде-
лена по принципу, «до такого-то предела».

Может показаться, что Верховный суд РСФСР в назван-
ном письме без достаточных оснований отнес к преступле-
ниям против основ советского строя некоторые тягчайшие
должностные и хозяйственные преступления. Но следует
вспомнить, что в УК РСФСР 1922 г. к числу государствен-
ных преступлений были отнесены и все преступления против
порядка управления, в том числе и самые легкие (само-
управство и др.). В то же время главы о должностных и
хозяйственных преступлениях предусматривали некоторые
деяния, несомненно направленные против основ советского
строя и каравшиеся самыми суровыми наказаниями вплоть
до расстрела.

III

Проблема определения круга преступных деяний среди
других важнейших принципиальных вопросов встала перед
советскими законодательными органами при издании Уго-
ловного кодекса РСФСР 1922 г.

Законодательство 1917—1921 гг. ограничивало круг пре-
ступного только общественно опасными деяниями. Отдель-
ные деяния, признававшиеся преступными по декретам
1917—1921 гг., например, нарушения правил учета специа-
листов, впоследствии, с переходом на мирную работу по
восстановлению народного хозяйства, стали считаться про-
ступкамщ, влекущими административное или дисциплинар-
ное взыскание. Но это произошло не потому, что до изда-
ния УК 1922 г. смешивались понятия уголовного преступле-
ния и проступка, а потому, что в условиях военного комму-
низма эти деяния являлись общественно опасными и, следо-
вательно, карались как преступления. При издании Уголов-
ного кодекса необходимо было дать точный, в основном
исчерпывающий, если не.считать применения в виде исклю-
чения аналогии, перечень преступных деяний В связи

лица (ст. 91), похищение документов (ст. 92), освобождение и побег
арестованного (ст ст 94, 95) Из 15 статей о должностных преступле-
ниях такая же санкция содержалась в 13 статьях. Из 19 статей
о хозяйственных преступлениях указанная санкция содержалась
в 16 статьях.
с этим встал общий вопрос — следует ли считать уголов-
ным преступлением всякое нарушение советского право-
порядка и соответственно надо ли включать в уголовные
кодексы нормы, определяющие ответственность за те на-
рушения правопорядка, которые не имеют общественно
опасного характера.

Народный комиссариат юстиции сначала разрешил
этот вопрос в утвердительном смысле.

Первоначальный проект Уголовного кодекса 1921 г
НКЮ РСФСР \ не содержавший материального определе-
ния преступления, отнес к числу преступных деяний, карае-
мых уголовной санкцией, и всевозможные мелкие правона-
рушения. Среди должностных преступлений значится: «не-
представление должностными лицами в срок по требованию
центральных и местных властей необходимых сведений,
справок, отчетов» (ст. 95). Здесь стерта грань между
должностным преступлением и служебным проступком,
влекущим порой незначительное взыскание.

В гл. IX о нарушениях правил, охраняющих народное
здравие, общественную безопасность и публичный порядок,
содержалась бланкетная норма, предусматривавшая в об-
щей форме уголовную ответственность за нарушение обяза-
тельных постановлений местных органов власти и примерно
42 состава отдельных преступлений. К числу последних
были отнесены, например, курение табака в неразрешенных
для того местах, превышение предельных норм скорости
езды, появление в публичном месте в состоянии опьянения,
нарушение правил, установленных для убоя скота, и т. д.
Среди имущественных преступлений значилось самоволь-
ное пользование чужим имуществом без намерения при
своить его (ст. 186).

Включение всех перечисленных норм в Уголовный ко-
декс означало бы по существу поглощение понятия адми-
нистративного деликта понятием преступления и значитель-
ное расширение области уголовного права за счет права
гражданского (наказуемость самовольного пользования чу-
жим имуществом).

При наличии же упомянутой выше ст. 95 проекта, караю-
щей непредставление в срок всякого рода сведений, и ст. 90,
карающей всякое упущение по службе, повлекшее ущерб

1 Уголовный кодекс РСФСР, проект Народного комиссариата
юстиции, М, 1922.
для государства или отдельного лица, область преступного
расширялась и за счет служебных проступков, влекущих
взыскание в порядке подчиненности. Характерно, что вклад*
чение в проект множества мелких деликтов соответствовало
отказу от материального определения преступления в про-
екте 1921 г. Второй проект заменил широкое понятие упу-
щения по службе более узким и определенным понятием
халатного отношения к службе и отказался от признания
уголовным преступлением единичного факта несвоевремен-
ного представления сведений должностными лицами. Это
деяние становилось преступлением лишь при повторности
(ст. 113). С другой стороны, проект 1922 г. ввел исключи-
тельно широкую по составу ст. 90, карающую неисполнение
законно изданных распоряжений власти, циркуляров, прика-
зов и т. п. принудительными работами до 6 месяцев. В такой
формулировке ст. 90 чрезвычайно расширяла понятие пре-
ступного, включая в него даже деяния, по существу нахо-
дящиеся за гранью проступков, преследуемых в админи-
стративном порядке.

При рассмотрении проекта Уголовного кодекса 3-й сес-
сией ВЦИК IX созыва статья 113 проекта была исключена,
а из 43 статей главы IX сохранено только 13 статей1.
Вместе с тем сессия исключила упоминавшиеся выше статьи,
предусматривавшие мелкие упущения по службе и само-
вольное пользование чужим имуществом.

Решение сессии имело огромное принципиальное значе-
ние. Оно вытекало из принятого сессией материального
определения преступления как общественно опасного дей-
ствия или бездействия. Это определение, данное в статье 6,
являлось краеугольным камнем кодекса 1 2.

В дальнейшем некоторые из деяний, которые были ис-
ключены сессией из перечня преступлений, были признаны
преступными, но не потому, что изменился принципиальный
взгляд советского законодательства на понятие преступле-

1 Докладчик комиссии, выделенный сессией, объяснил следующим
образом решение комиссии: «В комиссии пришли к заключению, что
в настоящее время было бы еще нецелесообразно введение только
судебной репрессии за мелкие правонарушения» (Бюллетень 3-й сессии
ВЦИК IX созыва, № 10, стр. 4).

2 Д. И. Курский, докладывая сессии ВЦИК проект Уголовного
кодекса, говорил: «Прежде всего Кодекс этот формулировал основное
явление, с которым он борется,—преступление. Он определяет пре-
ступления как явления, опасные для того строя, который мы защи-
щаем». (Бюллетень 3-й сессии ВЦИК IX созыва, № 3, стр 27).
1ШЯ, а потому, что эти деяния стали в других условиях об-
щественно опасными и, следовательно, приобрели тот ма-
териальный признак, который характеризует преступление
в советском социалистическом уголовном праве.

После издания Уголовного кодекса 1922 г. круг уголов-
но наказуемых деяний неоднократно изменялся как в ту,
так и в другую сторону, что вызывалось изменениями об-
щественной опасности тех или иных деяний в данной кон-
кретной обстановке. Неизменным оставалось, однако, что
каждое деяние, которое советский уголовный закон считает
преступлением, объективно относится к числу общественно
опасных.

IV

Вопрос о вине проект 1921 г. разрешал так же, как и
«Руководящие начала» 1919 г., т. е. умысел или неосторож-
ность не определялись в качестве обязательных условий
преступности и наказуемости деяния.

В пункте «и» ст. 16 проекта 1921 г. цитированная норма
воспроизведена с незначительными изменениями — исклю-
чены указания на злобу и коварство, добавлено в качестве
смягчающего обстоятельства совершение преступления
вследствие угроз и принуждения.

Проект 1922 г. включил принципиальное положение ог-
ромной важности, установив, что наказанию подлежат
лишь те, которые действовали умышленно или неосто-
рожно. Вместе с тем проект дал определения умысла и
неосторожности, которые без изменения вошли в Уголовный
кодекс 1922 г. и с незначительными изменениями в «Основ-
ные начала» 1924 г. и действующие УК союзных респуб-
лик.

При определении умысла и неосторожности, видимо, ча-
стично была использована ст. 48 Уголовного уложения
1903 г., но не ст. 18 проекта Института советского права.
В последней смешиваются субъективный и объективный
моменты преступного деяния. Так, по проекту ИСП дей-
ствовали умышленно те, которые, «предвидели преступные
последствия своих действий и тем не менее не остановились
перед осуществлением своего замысла». Здесь смешивается
прямой и эвентуальный умысел, обстоятельство, отно-
сящееся к объективной стороне — «не остановились», —
включается в формулу умысла, наконец, проект говорит о
преступных последствиях, хотя этот эпитет может
быть применен к деянию в целом, но не к одному лип!ь
его последствию.

УК 1922 г. дал прекрасную формулу умысла, значи-
тельно превосходящую формулу ст. 48 Уголовного уложе-
ния. Последнее не включало специального указания на эле-
мент предвидения и к тому же прямой умысел определило
в негативной форме: «преступное деяние считается умы-
шленным не только когда виновный желал его учинения»...

В той же негативной норме Уголовное уложение опреде-
лило неосторожность в форме небрежности; этого недо-
статка также избежал УК 1922 г. Наиболее крупный
недочет ч. 2 ст. 48 Уложения — альтернативный характер
возможности и долженствования предвидения /последствий
при преступной небрежности устранен в УК 1922 г. путем
опущения слов «мог предвидеть». При этом, однако, воз-
можность предвидения подразумевается не как противо-
стоящая долженствованию предвидения, а как его предпо-
сылка. Согласно смыслу ст. 11 УК РСФСР 1922 г., субъект
действовал неосторожно, когда он мог предвидеть послед-
ствия и к тому же должен был их предвидеть

V

В процессе подготовки проекта Уголовного кодекса
была отвергнута идея так называемых родовых составов
преступлений.

Выступая на III Всероссийском съезде деятелей совет-
ской юстиции в связи с докладом М. Ю. Козловского об
Уголовном кодексе, Д. И. Курский заявил: «Здесь мы не
имеем в виду дать точную дефиницию преступлений, так
как мы имеем определенный опыт, и он показывает, что
основную дефиницию мы не употребляем, а только назы-
ваем известные деяния и вкладываем в них содержание, и
заранее можно сказать, что такой дефиниции, как в бур-
жуазном кодексе, у нас не будет, но мы можем дать нечто
иное — и можем дать несколько общих признаков, которые
помогут разобраться»г.

Построение Особенной части по методу приблизитель-
ных, ориентировочных «родовых» составов предлагала
комиссия общеконсультационного отдела Народного комис-
сариата юстиции в своем проекте Особенной части УК1 2-

1 Материалы НКЮ, вып. XI—XII, стр 81.

2 Материалы НКЮ, вып. X, стр 46 и с л.
Например, статьи о краже pi грабеже были сформулированы
следующим образом: 1) Кража. — «Карается похищение
с корыстной целью движимой вещи, не находящейся в зако-
номерном обладании или пользовании правонарушителя»,
2) Грабеж. — «Карается похищение движимой вещи, не на-
ходящейся в обладании или пользовании правонарушителя
посредством насилия над лйчностью или угрозы непосред-
ственно причинить такое насилие». Эти две статьи подме-
няли всю совокупность видов кражи и грабежа.

Идея родовых составов противоречила действовавшему
советскому законодательству, которое строилось по прин-
ципу определения преимущественно конкретных составов
преступлений. Общие формулы встречались в декретах
1917—1921 гг. значительно реже.

Уже проект Наркомюста 1921 г. целиком отказался от
идеи родовых составов, в основе которой лежало реакцион-
ное воззрение социологической школы на Особенную часть
как устаревшую и антинаучную часть уголовного закона,
нуждающуюся, как минимум, в решительном сокращении
и обобщении составов. Советское законодательство от-
вергло эту идею. Уголовный кодекс 1922 г. был построен
на основе точных и достаточно конкретных составов пре-
ступлении.

Проект 1921 г. включил норму об аналогии, которую не
знало уголовное законодательство 1917—1921 гг. По-
скольку уголовное и уголовно -процессу альное законода-
тельство 1917—1921 гг., помимо случаев, регламентирован-
ных законом, допускало определение преступности и нака-
зуемости деяний судом, руководившимся революционным
правосознанием, не мог даже ставиться вопрос об ана-
логии.

С установлением в основном исчерпывающего перечня
преступных и наказуемых деяний неизбежно встал вопрос
о полноте перечня и возможности восполнения пробелов
закона. Теперь не вызывает сомнений, что в 1922 г. и позд-
нее нельзя было обойтись без аналогии в советском уго-
ловном праве. Она известна «Основным началам» 1924 г.,
и в настоящее время действующим УК союзных республик.

VI

Значительные расхождения в 1920—1921 гг. вызвал
вопрос о санкциях в Уголовном кодексе.
На III Всероссийском съезде деятелей советской юстиции
докладчик М. Ю. Козловский в заключительном слове за-
явил: «Мы не говорили ни одного слова о том, какова будет
санкция, этот вопрос остается открытым... Я совершенно
не останавливаюсь на вопросе о санкции, этого вопроса мы
еще не касаемся, этот вопрос и для нас, для комиссариата
юстиции и членов его коллегии, является вопросом откры-
тым» Ч М. Ю. Козловский заметил, что имеется взгляд
о принципиальной недопустимости санкций в советском
уголовном законе.

Вслед за М. Ю. Козловским Народный комиссар юсти-
ции Д. И. Курский также коснулся вопроса о санкциях,
высказавшись, насколько можно помять из стенографиче-
ского отчета, в пользу введения санкции, но в форме указа-
ния лишения свободы «не ниже известного срока». Он го-
ворил: «Опыт показал, что правосознание, поскольку оно
проявляется в законодательных формах, определенно вы-
двигает следующее положение: устанавливается минимум
наказания, а максимум не устанавливается. Обычная санк-
ция —- лишение свободы не ниже известного срока. И это
все чаще и чаще вы видите в декретах» 1 2.

Резолюция съезда, как известно, «принимает за основу
предложенную схему классификации деяний по проекту но-
вого уголовного кодекса, не предрешая вопроса об устано-
влении кодексом карательных санкций» 3.

На принципе отказа от санкций был построен проект Осо-
бенной части УК комиссией общеконсультационного от-
дела Народного комиссариата юстиции 1921 г., что тесней-
шим образом связывалось с системой родовых составов.
Проект Института права 1921 г. в ст. 3 установил, что суд
«может определить срок наказания известным минимумом
и максимумом (относительно неопределенный приговор)».
Система неопределенных приговоров связывалась в проекте
с признанием института опасного состояния лица, которое
являлось основным критерием при применении репрессии4.

1 Материалы НКЮ, вып. X, стр 80.

2 Т а м же, стр. 81.

3 Там же, Приложения, стр. 3.

4 «Ст. 6. При выборе рода и меры репрессии судьи руковод-
ствуются, прежде всего, степенью опасности преступника для обще-
жития, т. е. установленной судом степенью вероятности совершения
преступником новых правонарушений, так называемым опасным или
антисоциальным состоянием его». Одним из источников опасного со-
стояния признавалась врожденная ненормальность (ст. 9).
Признание преступника опасным могло влечь применение
меры социальной защиты, в частности в виде изоляции на
срок от 5 до 20 лет (ст.ст. 30, 31). Таким образом, проект
Института советского права стоял на позициях так назы-
ваемой третьей школы уголовного права, сочетая наказа-
ние, соответствующее тяжести преступления, и меры соци-
альной защиты, соответствующие опасности лица. Идеи
обоих проектов, т. е. родовые составы, отказ от санкций и
неопределенные приговоры по существу означали отказ от
осуществления твердых принципов законности в уголовном
праве, признание системы ориентировочных, необязатель-
ных для суда составов преступления и полного усмотрения
суда в избрании меры наказания. Проект комиссии обще-
консультационного отдела НКЮ добавил к этому вслед за
«Руководящими началами» 1919 г. также и ориентировочный
перечень самих мер наказания. В объяснительной записке
к проекту говорите^, что «предлагаемый перечень мер нака-
зания допускает дальнейшее развитие в духе строгой целе
сообразности мер карательного воздействия» 1.

Излагавшиеся положения, противоречившие принци-
пам советского уголовного права, духу и форме советского
уголовного законодательства 1917—1921 гг., были от-
вергнуты уже при выработке проекта Уголовного кодекса
НКЮ 1921 г. Уголовный кодекс 1922 г. знал точные санк-,
ции, построенные по принципу или «не ниже» или «то»
такого-то срока и отбрасывал систему неопределенных при-
говоров. Ст. 28 определяла, что в приговоре суда должно
быть указано, на какой срок осужденный приговаривается
к лишению свободы и требуется ли строгая изоляция.

Однако проект Уголовного кодекса НКЮ 1921 г. усвоил
положение, которое, если бы оно стало законом, в значи-
тельной мере снизило бы значение всех санкций Уголовного
кодекса. В ст. 8 проекта говорилось: «В том случае, когда
по исключительным обстоятельствам дела суд приходит
к убеждению в необходимости определить меру наказания
выше (разрядка моя — Н. Д.) или ниже предела, указан-
ного в соответствующей статье Уголовного кодекса, или
перейти к другому 'роду наказания (разрядка
моя — Н. Д.), суд может допустить отступление не иначе,
как точно изложив мотивы, вынудившие отступить от пре-
дела наказания, указанного в этих статьях».

> Материалы НКЮ, вып VIL
Статья позволяла суду переходить, скажем, от исправ-
трудработ к лишению свободы, от высшего предела санкции
в виде одного года лишения свободы к десятилетнему за-
ключению. При введении в Уголовный кодекс такой статьи
санкции получили бы сугубо ориентировочное и абсолютно
необязательное значение.

В проекте 1922 г. статья была изменена в том смысле,
что суд может только снижать наказание ниже низ-
шего предела санкции и может переходить к более мягким,
но отнюдь не более суровым мерам наказания, чем та мера,
которая обозначена в санкции.

Из числа отдельных мер наказания наибольшее внима-
'ние при обсуждении проекта вызвали три меры — расстрел,
лишение свободы и принудительные работы.

Проекты Комиссии общеконсультационного отдела НКЮ
и Института советского права вообще не упоминали рас-
стрела. Проект УК НКЮ 1921 г. в отличие от «Руководящих
начал», включивших расстрел в перечень наказаний, вынес
эту меру за рамки перечня ст. 26, ограничив применение
расстрела местностями, объявленными на военном положе-
нии, а также делами, находящимися в производстве воен-
ных отделений революционных трибуналов. В статье содер-
жалось указание ня временный в принципе характер этой
меры наказания: «впредь до отмены Всероссийским Цен-
тральным Исполнительным Комитетом». Уголовный кодекс
1922 г. сохранил вынесение смертной казни за пределы
перечня наказаний (ст. 33), как и указание на временный
характер этой меры, допустив применение ее по делам, на-
ходящимся в производстве революционных трибуналов (а не
только военных отделений ревтрибуналов^ и вместе с тем
строго ограничив применение расстрела случаями, когда
статьями УК определена высшая мера наказания.

Лишение свободы по УК 1922 г. являлось наиболее рас-
пространенным наказанием. При создании УК необходимо
было определить низший и высший пределы этого наказания.

При подготовке проекта вопрос о сроках лишения сво-
боды был предметом обсуждения съезда деятелей совет-
ской юстиции. Как первый, так и второй проекты Нарком-
юста определили минимальный срок лишения свободы —
6 месяцев и максимальный-—5 лет. хотя на IV Всероссий-
ском съезде деятелей советской юстиции были защитники
максимального десятилетнего срока лишения свободы,
262
Статья 28 проекта, за исключением установления ми-
нимального срока, воспроизводила декрет 21 марта 1921 г.

В резолюции IV Всероссийского съезда деятелей совет-
ской юстиции по докладу о современной карательной поли-
тике было записано: «1)... Лишение свободы имеет своей
целью перевоспитание впавших в преступление граждан и
приспособление их к условиям существующего строя.
2) Краткосрочный арест как мера не перевоспитания, а так
называемого юридического исправления требует помещения
арестованных в одиночные камеры, что в переживаемых
условиях неосуществимо. Поэтому арест не введен в си-
стему наказаний в проект Уголовного кодекса. 3) Лишение
свободы как мера исправительная может достигать жела-
тельных результатов лишь при значительных сроках, даю-
щих возможность ознакомиться с личностью преступника и
применить к нему те или иные методы’воздействия. Поэтому
в проекте Кодекса минимальный срок этого вида наказания
установлен шесть месяцев. 4) В зависимости от тяжести
преступления и степени вредности и опасности преступника
для общества объем наказания лишением свободы варьи-
рует от 6 месяцев до 5 лет и применяется по так называе-
мой прогрессивной системе постепенным смягчением ре-
жима в зависимости от степени исправления, характеризуе-
мой поведением и трудолюбием заключенного»1. Таким
образом, односторонне понимая задачу перевоспитания,
съезд деятелей юстиции принципиально отказался от крат-
косрочного лишения свободы. Минимальный шестимесяч-
ный срок лишения свободы был принят сессией ВПИК, ни
одновременно максимальный предел был увеличен до
10 лет. Это совершенно правильное мероприятие, однако,3
не сопровождалось пересмотром санкций, определенные
проектом 1922 г. применительно к пятилетнему предельному
сроку лишения свободы. Вследствие этого в УК оказалось
чрезмерно большое количество статей, угрожающих лише-
нием свободы на срок до 10 лет. Этот недостаток был окон-
чательно устранен только при общем пересмотре Уголов-
ного кодекса и создании УК РСФСР редакции 1926 г.

Минимальный шестимесячный срок лишения свободы
удержался лишь около года. Законом 10 июля 1923 г.2
было введено краткосрочное лишение свободы.

1 «Вестник советской юстиции на Украине», 1922 г, №2,
стр. 72—73.

СУ РСФСР 1923 г № 48
Срок принудительных работ проектами УК был опреде-
лен от 7 дней до 2 лет. В этом отношении проекты отсту-
пили от декрета 21 марта 1921 г., установившего одинако-
вый пятилетний предельный срок и для лишения свободы и
для принудительных работ.

При дальнейшем обсуждении проекта предельный ма
ксимальный срок принудительных работ был установлен
в один год.

VII

В настоящей работе нет необходимости специально ана-
лизировать ряд вопросов Общей части УК 1922 г. Доста-
точно остановиться на отдельных статьях. Проект 1921 г.
распространял действие УК на иностранцев, совершивших
любые преступления за пределами РСФСР (ст. 1). В Уго-
ловном кодексе 1922 г. ответственность иностранцев, совер-
шивших преступления за пределами РСФСР, ограничи-
вается случаями совершения преступлений против основ
государственного строя и военной мощи РСФСР (ст. 3).
Специально указано, что УК не распространяется на ино-
странцев, пользующихся правом экстерриториальности.

По ст. 11 проекта невменяемыми признавались все
вообще душевнобольные. Кодекс ввел два критерия невме-
няемости, известных и действующему праву (ст. 11 УК
РСФСР 1926 г.).

Проект 1921 г. установил предельный пятилетний срок
давности по всем преступлениям, которые караются лише-
нием свободы свыше одного года, следовательно, и по
контрреволюционным (ст. 12).

Уголовный кодекс (ст. 21) редакции 1 июня 1922 г. рас-
пространил давность 'только на преступления, караемые
в качестве наиболее сурового наказания лишением свободы,
и установил удвоенные сроки давности, если виновный
уклонился от следствия или суда.

УК включил норму о крайней необходимости, отсут-
ствовавшую в проекте 1921 г.

Проект 1921 г. сохранил (ст. 18) определение окончен-
ного преступления, известное «Руководящим началам», кото-
рые основным признаком оконченного преступления призна-
вали осуществление до конца намерения субъекта. Если
это определение могло иметь место в «Руководящих нача-
лах» при отсутствии конкретных составов, то в Уголовном
кодексе, особенно при наличии ряда усеченных составов
преступления, признающих преступление оконченным за-
долго до осуществления намерений субъекта, оно не соот-
ветствовало бы действительности. Поэтому в УК ©пределе
ние оконченного преступления опущено.

В определении покушения (ст. 19) проект 1921 г. воспро-
извел ст. 18 «Руководящих начал» 1919 г., которая поку-
шением почему-то считала только оконченное покушение,
когда совершивший выполнил все, что считал необходимым
для приведения своего умысла в исполнение, но преступ-
ный результат не наступил по причинам, от него не за-
висящим.

Ст. 13 УК РСФСР 1922 г. дала четкое определение
как оконченного, так и неоконченного покушения.

В отличие от проекта 1921 г. и в особенности от «Руково-
дящих начал» 1919 г., предусматривавших одинаковую от-
ветственность за покушение и оконченное преступление,
т. е. отрицавших здесь значение объективного момента *,
УК 1922 г. установил, что «отсутствие или незначитель-
ность вредных последствий могут быть приняты судом и
при определении меры наказания».

Уже проект 1921 г. установил освобождение от уголов-
ной ответственности при добровольном отказе от преступле-
ния. УК 1922 г. отказался от наказуемости приготовления
иначе как преступления sui generis.

В вопросе об определении круга соучастников проект
УК 1921 г. воспроизвел положение «Руководящих начал»:
1) соучастие определяется как совершение деяния сообща
группою лиц, что не точно в отношении соучастия в узком
смысле слова; 2) к числу пособников причисляются как
укрыватели, так и попустители.

Однако вместе с тем проект 1921 г. внес весьма важное,
принципиальное изменение. По ст. 21 «Руководящих начал»
в отношении соучастников «мера наказания определяется
не степенью участия, а степенью опасности преступника и
совершенного им деяния». Проект 1921 г. установил, чю
«мера наказания определяется как степенью участия, так и
степенью опасности преступника и совершенного им престу^
пления» (ст. 22). Эта формула была включена и в УК 1922 г.

Ряд менее существенных норм УК 1922 г. мы опускаем.

1 «Стадия осуществления намерения совершающего преступление
сама по себе не влияет на меру репрессии, которая определяется сте-
пенью опасности преступника» (ст, 20 «Руководящих начал»).
Отметим лишь, что в проекте 1922 г появляются две меры
наказания, неизвестные проекту 1921 г. — изгнание из пре-
делов РСФСР срочное или бессрочное и увольнение от дол-
жности. Впрочем, последняя мера под названием «отреше-
ние от должности» была известна и ст. 25 «Руководящих
начал» 1919 г.

В заключение следует остановиться на терминах, обо-
значающих репрессию.

Проекты 1921 и 1922 гг. и УК 1922 г. приняли термин
«наказание», которое, однако, рассматривалось как вид мер
социальной защиты. Таково место наказания согласно
ст ст. 5 и 8 УК, говорящих о наказании и других мерах со-
циальной защиты. Однако это нововведение осталось чисто
терминологическим. Во всем кодексе наказание, назначае-
мое за совершение преступного деяния и соответствующее
тяжести деяния и опасности преступника, фактически
противопоставляется мерам социальной защиты, к числу ко-
торых прежде всего относятся меры медицинские и другие,
не содержащие элемента кары

Если УК 1922 г. говорил, что наказанию подлежат лишь
действовавшие умышленно или неосторожно (ст. 11), то он
вполне последовательно не упоминает о мерах социальной
защиты. Но сам УК допускал непоследовательность, когда
в ст. 8 указывал, что наказание и другие меры социальной
защиты преследуют цели как общего, так и специального
предупреждения. Это справедливо только в отношении на-
казаний, и по существу ст. 8 говорит лишь о целях нака-
зания.

VIII

Впервые вопрос о системе или общей классификации
преступных деяний был поставлен на III Всероссийском
съезде деятелей советской юстиции при обсуждении прин-
ципов подготовки будущего Уголовного кодекса.

В докладе о проекте Уголовного кодекса М. Ю. Козлов-
ский справедливо заявив, что схема (или иначе система)
преступлений не может быть воспроизведением схемы ста-
рого кодекса, сообщил, далее, что коллегии Наркомюста
«казалось более целесообразным дать такую структуру и
такой план, чтобы он более выпукло и наглядно обнаружил
266
те новые отношения, которые новый закон будет защи-
щать» *.

Народный комиссариат юстиции предлагал делить пре-
ступления на 1) преступления против Советской респуб-
лики, 2) преступления против организации производства и
потребления, 3) преступления против тех постановлений,
которые обеспечивают правильное функционирование госу-
дарственных органов и защиту его строя, 4) должностные
преступления, 5) преступления против жизни и здоровья и
6) преступления против порядка пользования2.

Докладчик пояснил, что последняя глава содержит
имущественные преступления, но «Народный Комиссариат
Юстиции, изменяя эту номенклатуру, исходил из того, что
в сущности государство защищает не право собственности,
а право пользования».

Выступая в связи с обсуждением вопроса об издании
Уголовного кодекса, Народный комиссар юстиции Д. Й.
Курский заметил, что «схему, которую предлагают, можно
рассматривать как программу ближайшей работы по клас-
сификации тех материалов, которые имеются, для того,
чтобы ответить на те запросы, которые ставит жизнь».

Д. И. Курский согласился с тем, что последнюю главу
надо назвать посягательством на право пользования.
«Если вы возьмете, — продолжал Д. И. Курский, — область
пережитков, известных уголовных деяний, которую мы
имеем в виде имущественных преступлений, то увидите,
что схема сконструировала их не как покушение на право
собственности, исходя при этом из основного положения,
что в настоящее время распорядителем является государ-
ство в целом и вопрос соответственно и ставится» 3.

Формулируя наименование последней главы, Наркомюст
исходил из ошибочного предположения, что личная соб-
ственность теряет всякое значение. Вместе с тем он, ви-
димо, не учитывал всего значения общественной собствен-
ности и охраны ее от посягательств. Это оказалось и
в проектах и в первой редакции УК 1922 г, который не
уделил должного- внимания охране государственной соб-
ственности, вследствие чего пришлось вскоре же после
издания УК издать новеллы, усиливающие эту охрану
(особенно ст. 180-а УК 1922 г.).

1	Материалы НКЮ, вып. XI—XII, стр 74.

2	Там же

Там же, стр 81
Видимо, при подготовке проекта было недостаточно ис-
пользовано законодательство 1920—1921 гг., которое знало
ряд норм, подчеркивающих значение государственной соб-
ственности и устанавливающих суровые меры наказания
за посягательства на эту собственность.

Упомянем декрет ВЦИК и СНК от 1 июня 1921 г.
«О мерах борьбы с хищениями из государственных
складов и должностными преступлениями, способствую-
щими хищениям» х, и декрет ВЦИК и СНК от 1 сентября
1921 г. «Об установлении усиленной ответственности для
лиц, виновных в хищении грузов во время перевозки их»1 2.

В проекте комиссии общеконсультационного отдела
Народного комиссариата юстиции также имелся раздел,
озаглавленный: «Преступления против порядка пользования
имуществом», причем «комиссия исходила из мысли о не-
обходимости безусловной охраны пользования имуществен-
ными благами, предоставленными отдельным лицам, обще-
ственным объединениям и государственным органам» 3.

Схема, выработанная Народным комиссариатом юсти-
ции, была использована в качестве материала при соста-
влении проекта УК 1921 г. При этом преступления против
Советской республики стали называться преступлениями
контрреволюционными. Преступления против организации
производства и потребления превратились в хозяйственные
преступления. Преступления против! тех постановлений,
которые обеспечивают правильное функционирование госу-
дарственных органов, стали преступлениями против порядка
управления. Преступления должностные и против жизни,
здоровья, свободы и достоинства личности сохранили свои
наименования. Преступлениям против порядка пользова-
ния было возвращено принадлежащее им наименование
имущественных преступлений.

Проект 1921 г. добавил главы о нарушении правил об
отделении церкви от государства и нарушение правил об
актах гражданского состояния, воинские преступления и
нарушение правил, охраняющих народное здравие, обще-
ственную безопасность и публичный порядок.

Следует отметить, что основы этой системы Особенной
части были выработаны в советской судебной практике
1918—1921 гг. Видимо, путем обобщения судебной практики

1 СУ 1921 г. № 49.

2 СУ 1921 г. № 62

3 Материалы НКЮ. вьш, X, стр. 47—53,
были созданы Народным комиссариатом юстиции и "le упо-
мянутые выше разделы схемы Уголовного кодекса, которые
рассматривались и в основном были одобрены III Всерос-
сийским съездом деятелей советской юстиции.

После съезда до момента выработки проекта УК РСФСР
1921 г. схема дорабатывалась. Инструкция для составле-
ния отчетности Губревтрибуналом при ВЦИК, изданная,
повидимому, в августе 1921 г. почти за год до издания
Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. и за несколько месяцев
до составления проекта УК 1921 г., дала перечень составов
преступлений, выработанных судебной практикой. Этой
инструкцией была намечена и система Особенной части со-
ветского уголовного права, положенная в том же году
в основу упомянутой выше системы Особенной части проекта
УК РСФСР 1921 г. НКЮ РСФСР.

Система этого проекта стала системой УК РСФСР за
одним лишь исключением. Намечавшаяся в проекте глава
IV Особенной части — «Нарушение правил об актах гра-
жданского состояния» — не вошла в Уголовный кодекс.

Особенная часть УК РСФСР 1922 г. в редакции 1 июня
1922 г. состояла из следующих глав:

I,	Государственные преступления:

1)	о контрреволюционных преступлениях,

2)	о преступлениях против порядка управления.

II.	Должностные (служебные) преступления.

III.	Нарушение правил об отделении церкви от госу-
дарства.

IV.	Преступления хозяйственные.

V.	Преступления против жизни, здоровья, свободы и
достоинства личности.

VI.	Имущественные преступления.

VII.	Воинские преступления.

VIII.	Нарушение правил, охраняющих народное здравие,
общественную безопасность и публичный порядок.

Следует заметить, что в число государственных престу-
плений включались все преступления против порядка упра-
вления, например, оскорбление представителя власти, само-
управство, подделка документов, побег арестованного и т. д.

Преступления против жизни, здоровья, свободы и досто-
инства личности в УК РСФСР 1922 г. были разделены на

1 Собрание циркуляров Пленума Верховного трибунала ВЦИК за
1921 г., издание Верховного трибунала, М , 1921.
ня1ь видов (убийство, телесные повреждения и насилие над
личностью, оставление в опасности, преступления в об-
ласти половых отношений, иные посягательства на лич-
ность и ее достоинство) С

IX

При составлении перечня преступных деяний в момент
выработки проектов УК было широко использовано прежде
всего законодательство 1917—1921 гг. Из уголовно-пра-
вовых норм декретов этих лет не вошли в Уголовный ко-
декс те, которые вытекали из системы мероприятий, вызван-
ных исключительно трудными условиями обороны страны и
имевших временный характер, системы, называвшейся воен-
ным коммунизмом. Таким образом, при разработке и изда-
нии Уголовного кодекса 1922 г. в него не были включены
нормы, признававшие преступными деяния, явившиеся на-
рушением таких мероприятий, как монополия хлебной тор-
говли, запрещение частной торговли хлебом, установление
продразверстки, введение всеобщей трудовой повинности
для всех классов.

Уголовно-правовые нормы других декретов должны были
подвергнуться существенной переработке, чтобы предусмот-
реть в качестве преступных деяния, ставшие опасными
с переходом к мирной работе по восстановлению народного
хозяйства, в частности попытки капиталистических элемен-
тов перешагнуть временно отведенную им советским зако-
ном узкую область деятельности и, с другой стороны, при-
знать в качестве преступных пережитки методов военного
коммунизма — незаконные аресты, конфискации и пр.

Перед законодательными органами стояла задача так
сформулировать в кодексе понятие преступного, чтобы был
дан точный, а не ориентировочный перечень деяний, призна-
ваемых социалистическим государством опасными и влеку-
щими наказание. Это требовало глубокого обобщения норм
закона. В связи с этим перечень преступных деяний не раз
подвергался пересмотру как в процессе работы над проек-

1 Проект УК РСФСР 1921 г, выработанный Народным комисса-
риатом юстиции, делил преступления против жизни, здоровья и до-
стоинства личности на десять видов. Кроме видов, известных УК
РСФСР 1922 г, в проекте были такие виды этих преступлений: со-
действие самоубийству, незаконное лишение свободы, угрозы, ложный
донос и лжесвидетельство. Телесное повреждение и насилие составляли
два различных вида. Половые преступления именовались «преступле-
ниями в области половой нравственности».
|3ми, так и на сессии ВЦИК, рассматривавшей в мае 1922 t.
проект УК.

Выше упоминалось о разрешении сессией ВЦИК важ-
нейшего вопроса об отнесении к числу преступлений только
общественно опасных деяний и исключении из Уголовного
кодекса деяний, лишенных признака общественной опас-
ности.

Помимо решения основного принципиального вопроса о
пределах советского социалистического уголовного права,
в частности о границе между правом уголовным и админи-
стративным, 3-я сессия ВЦИК IX созыва определила отно-
шение к ряду других деяний, разрешив в ту или другую
сторону вопрос об их наказуемости.

Ниже излагаются: !) деликты, включенные в проект
1922 г. и не упомянутые в проекте 1921 г.; 2) деликты, вклю-
ченные в Уголовный кодекс 1922 г., но не упоминавшиеся
в проектах 1921 и 1922 гг.; 3) деликты, перечислявшиеся
в проектах 1921 и 1922 гг., но не включенные в Уголовный
кодекс 1922 г.

При работе над проектами были произведены многочис-
ленные и порой очень существенные изменения диспозиций
и особенно санкций многих статей.

В проект Уголовного кодекса 1922 г. включены отсут-
ствовавшие в проекте 1921 г. составы следующих престу-
плений:

1)	Злоупотребление властью.

2)	Дискредитирование власти.

3)	Разглашение должностным лицом сведений, не подлежащих
оглашению.

4)	Провокация взятки.

5)	Бесхозяйственное использование арендатором предоставлен-
ного ему государственного имущества.

6)	Неисполнение обязательств по договору с государственным
учреждением или предприятием.

7)	Спекуляция валютой.

8)	Незаконный аборт.

9)	Сводничество.

10)	Заражение венерической болезнью.

11)	Сообщение заведомо ложных сведений в заявлении, напра-
вляемом государственному учреждению.

12)	Покупка заведомо краденого.

Невключение отдельных из этих деликтов, в частности
статьи о покупке заведомо краденого, в первоначальный
проект может быть объяснено случайным пропуском.
Однако включение специальных статей о злоупотреблении
в тастью, провокации взятки и особенно о дискредитировании
власти (статьи^ не имеющей себе подобных даже с внешней
стороны в буржуазных кодексах) означало проведение
в жизнь принципиального взгляда на советских должност-
ных лиц как на слуг трудового народа, несущих суровую
ответственность за все и всякие нарушения служебного
долга, за направление своей деятельности не в интересах
диктатуры рабочего класса. Включение статей о бесхозяй-
ственном использовании арендатором полученного им госу-
дарственного имущества и о неисполнении арендатором до-
говора с государственным учреждением и предприятием,
равно как статей о спекуляции валютой и сообщении лож-
ных сведений в заявлениях, подаваемых в государствен-
ные органы, означало дальнейшее осуществление той линии
работы органов юстиции в отношении частнокапиталисти-
ческих элементов, которая была сформулирована в решении
IX Всероссийского съезда Советов, написанном Лениным.

Включение упоминавшихся статей о должностных и хо-
зяйственных преступлениях также вытекало из задач орга-
нов юстиции в период перехода на мирную работу по вос-
становлению народного хозяйства, сформулированных ука-
занной резолюцией. Эта резолюция гласила: «От Нарком-
юста IX съезд Советов требует несравненно большей энер-
гии в двух отношениях:

во-первых, чтобы нарсуды республики строго следили за
деятельностью частных торговцев и предпринимателей, не
допуская ни малейшего стеснения их деятельности, но
вместе с тем строжайше карая малейшие попытки отсту-
пления от неуклонного соблюдения законов республики и
воспитывая широкие массы рабочих и крестьян в деле само-
стоятельного, быстрого, делового участия их в надзоре за
соблюдением законности;

во-вторых, чтобы нарсуды обратили больше внимания на
судебное преследование бюрократизма, волокиты, хозяй-
ственной нераспорядительности» Ч

В соответствии с этой директивой попытки капиталисти-
ческих элементов нарушить ограничивающие их деятель-
ность законы советской власти, в частности, использовать
аренду предприятий для наживы за счет социалистического
государства путем неисполнения договоров или расточения

1 Ленин, Соч, 1 XXVII, стр 143.
арендованного имущества, считались и не могли не счи-
таться тяжким уголовным преступлением, караемым суро-
выми наказаниями, вплоть до расстрела, а отнюдь не гра-
жданским правонарушением, влекущим вчинение иска.

Наказуемость указанных деяний была предусмотрена
уже во втором проекте УК 1922 г., переработанном Нарком-
юстом в соответствии с решениями IV Всероссийского
съезда деятелей советской юстиции Ч

X

Факт большой общественной опасности всякого рода
ухищрений нэпманов и необходимость установления суро-
вых наказаний за попытки нарушить советский закон весьма
ярко показало так называемое парафиновое дело (апрель
1922 г.). Суть его состояла в следующем. На таможню по-
ступило 600 пудов парафина. За несколько дней переме-
нилось шесть собственников парафина: он побывал в руках
частников, которые перепродали его госучреждениям, те,
в свою очередь, перепродавали частникам и т. д. Самое ха-
рактерное, что за эти 2 недели цена парафина выросла
в 3 раза, а сам многократно продаваемый и покупаемый
парафин продолжал лежать на таможне. Наглость и лов-
кость спекулянтов и иных посредников были поразительны,
не в меньшей мере поразительными были ротозейство и бес-
хозяйственность служащих тех государственных учрежде-
ний, деньги которых перекачивались частникам.

Верховный трибунал должен был решить вопрос — до-
пустима ли подобная деятельность с точки зрения нашего
действующего права и подлежат ли государственные слу-
жащие ответственности за небрежное отношение к государ-
ственному добру, за сознательное спекулятивное взвинчива-
ние цен.

Защита доказывала, что здесь имел место свободный
договор между двумя дееспособными лицами и в силу
этого нет состава преступления. Принципиальный вопрос об
уголовной ответственности обвиняемых Трибунал разрешил
в положительном смысле; тем самым он признал деяние
опасным, а ссылку на «свободный договор» не заслуживаю-
щей внимания, так как никакой договор не исключает от-
ветственности, если деяние направлено во вред Советскому
государству.

1 Уголовный кодекс РСФСР, Проект Народного комиссариата
юстиции, М, 1922 г
Вместе с частниками Верховный трибунал осудил и го-
сударственных служащих за спекулятивное повышение цен
и за небрежность, вследствие которой 600 пудов парафина
перешли в руки частных агентов и спекулянтов, использо-
вавших операцию для вздувания цен.

Однако Верховный трибунал вынес следующее опреде-
ление: «Принимая во внимание общую неурегулированность
и несогласованность действий всех государственных учре-
ждений в их торговой деятельности в новом и трудном деле
борьбы с частным капиталом в пределах допущенного со-
ветской властью свободного товарооборота, а также прин-
ципиального значения настоящего приговора, Трибунал
определил настоящий приговор представить на окончатель-
ное утверждение Президиума ВЦИК» *.

Президиум ВЦЙК, признавая необходимым «скорей-
шую выработку законов о привлечении к суровой ответ-
ственности за спекуляцию, ажиотаж, вздувание цен, неза-
конный сговор торговцев в этих целях, а также за бесхо-
зяйственность советских учреждений», поручил Наркомюсг>
выработать и внести в СНК проект декрета об уголовной
ответственности за эти преступные деяния. Вместе с тем
«ввиду отсутствия в момент совершения осужденными
.. .инкриминируемых им деяний точных законоположений
в этой области», а также за невыявлением корыстных целей
Президиум ВЦИК приговор Верховного трибунала отменил
и дело прекратил1 2.

Таким образом, сначала суд, а затем и законодательный
орган признали общественную опасность деяний, бывших
предметом судебного разбирательства, и необходимость на-
казуемости этих деяний. Неприменение же наказания к кон-
кретным виновникам было вызвано отсутствием точных
законоположений, устанавливающих запрет подобных дея-
ний.

Поскольку время выхода из печати второго варианта
проекта УК 1922 г. точно неизвестно, крайне затруднительно
определить, включены ли упомянутые выше статьи, равно
как и статья о злоупотреблении властью, отсутствовавшая

1 «Известия ВЦИК», № 69 от 26 марта, № 76 от 4 апреля,
№ 81 от 11 апреля 1922 г. В материалах печати указывалось, что
«приговор трибунала должен явиться первым прецедентом по делам
указанной категории и предметным уроком для многих».

2 Постановление ВЦИК излагается По заметке в «Известиях
ВЦИК» от 11 апреля 1922 г., № 81.
в проекте 1921 г.,— на основе излагаемого постановления
ВЦИК по «парафиновому» делу или же эти статьи по ини-
циативе НКЮ были включены в проект еще до указанного
постановления. При издании УК 1922 г. эти нормы стали
законом. В дальнейшем большую роль в борьбе с враже-
скими вылазками капиталистических элементов сыграла
статья 63, в редакции ее от 10 июля 1923 г., которая карала
экономическую контрреволюцию.

XI

Кодекс дал новое определение контрреволюционного
преступления, сформулированное Лениным в письме к
Д. И. Курскому Ч Проект слишком узко определял контрре-
волюционное преступление, признавая контрреволюционным
только действие, непосредственно направленное па
свержение советской власти и рабоче-крестьянского
правительства. Дополнение ст. 57, сделанное на основании
прямого указания Ленина, охватывало понятием контррево-
люционного преступления новые формы вражеских контрре-
волюционных действий, с которыми пришлось бороться
в период перехода па мирную работу по восстановлению на-
родного хозяйства.

Уголовный кодекс включил в качестве отдельных соста-
вов контрреволюционных преступлений диверсионный акт и
активную борьбу против рабочего класса и революционного
движения при царизме, проявленную на ответственных или
особо секретных должностях.

Неупоминание в проектах диверсионного акта в каче-
стве отдельного вида контрреволюционного преступления,
конечно, не означало, что авторы проектов не считали этого
деяния контрреволюционным. Очевидно, они полагали, что
диверсионный акт охватывается каким-либо другим соста-
вом контрреволюционного преступления.

Включение состава, предусматривающего активную
борьбу против революционного движения при царизму про-
изошло в процессе обсуждения проекта УК в комиссии, вы-
деленной сессией ВЦИК1 2. Об ответственности за это пре-
ступление специально упоминал уже циркуляр Кассацион-
ного отдела ВЦИК от 6 октября 1918 г., и до издания Уго-
ловного кодекса 1922 г. было несколько десятков процессов

1 См. Лени н, Соя., т. XXVII. стр. 296—297

8 Бюллетень 3-й сессии ВЦИК IX созыва, Кэ 8.
над провокаторами. Из этого можно заключить, что авторы
проектов не упомянули указанного деяния случайно, а не
потому, что считали его ненаказуемым.

Важным дополнением перечня уголовно наказуемых дея-
ний, отнесенных к числу государственных преступлений, яви-
лось включение уже в проект 1922 г. статьи, определяю-
щей ответственность за пропаганду или агитацию, содер-
жащие призыв к разжиганию национальной вражды и розни
(ст. 83 Уголовного кодекса 1922 г.).

Это дополнение проекта 1921 г., в котором указанный
состав отсутствовал, было произведено по предложению
съезда деятелей советской юстиции, причем в основу этой
статьи проекта, а впоследствии статьи Уголовного кодекса
1922 г., был положен декрет СНК УССР, опубликованный
13 февраля 1918 г., «О наказуемости агитации, направлен-
ной к возбуждению национальной вражды» Ч

По предложению того же съезда деятелей советской
юстиции УССР в статью 58 проекта 1922 г. было включено
специальное указание о каре за какую бы то ни было по-
пытку расторгнуть заключенные с РСФСР договоры.
В текст УК такое указание включено не было, очевидно,
потому, что это деяние и без того предусматривалось ста-
тьями, карающими контрреволюционные преступления,

В УК 1922 г. были включены отсутствовавшие в про-
екте статьи, предусматривавшие сбыт заведомо негодного
семенного материала (ст. 192) и взимание с рабочих и слу-
жащих повышенной сверх установленных законом преде-
лов квартирной платы или выселение их иначе, как по реше-
нию суда; эти статьи были непосредственно направлены
против попыток капиталистических элементов злостно
нарушить советские законы.

Несколько деяний, которые по проектам 1921 и 1922 гг.
считались преступными, не были признаны такими сессией
ВЦИК. Таковы (помимо указанных уже выше администра-
тивных деликтов):

1)	кровосмешение;

2)	угроза;

3)	сутенерство;

4)	убийство из сострадания к убитому;

5)	самовольное издание и публичное исполнение чужих
художественных произведений.

1 СУ УССР 1919 г. № 9, ст. 114.
Кроме того, в УК 1922 г. не вошли в качестве самостоя-
тельных норм статьи проектов, предусматривавшие по-
стройку дома без разрешения, вовлечение в разврат несовер-
шеннолетних, незаявление о подкинутом ребенке, насиль-
ственное помещение в притон разврата, но эти последние
деяния, как правило, охватывались диспозициями других
статей Уголовного кодекса.

Признание ненаказуемости убийства, совершенного из со-
страдания по настоянию убитого, несомненно было ошибкой

Уже проект 1922 г., выделяя в специальной статье
(ст. 136) этот вид умышленного убийства в качестве престу-
пления, более легкого по наказуемости (лишение свободы
или исправительно-трудовые работы до одного года), чем
убийство в состоянии аффекта и даже убийство при превьг
шении пределов необходимой обороны, пошел по неправиль
ному пути.

Отдельные факты совершения убийств по настоянию уби-
того 1 доказали несомненную высокую общественную опас-
ность этого преступления. Вскоре же постановлением 4-й сес-
сии ВЦИК IX созыва примечание к ст. 143, определявшее
ненаказуемость указанного вида убийств, было исключено 1 2

Исключение наказуемости угрозы частному лицу дикто-
валось, видимо, теми соображениями, что признание угрозы
наказуемой повлечет возбуждение множества необоснован-
ных дел.

Наконец, в отношении кровосмешения, как можно видеть
из выступлений на сессии, исключение наказуемости опреде-
лялось тем, что это деяние само по себе столь противоесте-
ственно, что не может иметь распространения. Как известно,
уголовные кодексы Азербайджанской ССР и особенно Гру-
зинской ССР признали кровосмешение уголовным престу-
плением.

Не выяснены мотивы исключения статьи о сутенерстве,
которое в момент издания УК 1922 г. еще имело место.

Что же касается самовольного издания или исполнения
чужих художественных произведений, сессия, очевидно, на-
шла достаточным установить ответственность в гражданско-
правовом порядке.

1 См М М. Исаев, Особенная часть советского уголовного
права, 1930, М., стр. 196—197.

2 СУ 1922 г. № 72—73.
хп

В отношении многих преступлений при пересмотре
проекта УК и при издании Уголовного кодекса была суще-
ственно изменена санкция. .В ряде случаев это изменение
выражало собою качественно иной взгляд на тяжесть дан-
ного деяния: оно из легкого преступления, стоящего на
грани административного деликта, превращалось в тяжкое
преступление и наоборот.

Для примера остановимся на изменении санкции за кон-
трабанду и содержание притонов разврата.

По проекту 1921 г. контрабанда — преступление, карае-
мое принуд тельным и работами на срок до 3 месяцев или
штрафом до 300 рублей (ст. 81). Проект 1922 г., сохранив
эту санкцию для простой контрабанды, предусмотрел ква-
лифицированную контрабанду (ч. 2 ст. 92), отнеся к ней
контрабанду в виде промысла, вооруженную контрабанду,
контрабанду определенных предметов. Вместе с тем проект
отграничил контрабанду как уголовное преступление от кон-
трабанды как административного деликта. В УК 1922 г.
наказуемость контрабанды (ст. 97) была определена в об-
щем так же, как и в проекте 1922 г.

Содержание притонов разврата по проекту 1921 г. счи-
талось весьма легким преступлением, близким к администра-
тивному деликту. Статья 231, предусматривавшая это дея-
ние, а также допущение разврата в гостиницах и меблиро-
ванных комнатах, была включена в главу о нарушениях пра-
вил, охраняющих народное здравие, общественную безопас-
ность и публичный порядок, и содержала санкцию в виде
штрафа до 300 рублей или принудительных работ до трех
месяцев. Проект 1922 г. отнес содержание притонов раз-
врата к числу преступлений против личности (ст. 164), уста-
новив санкцию в виде лишения свободы до двух лет. Уго-
ловный кодекс 1922 г., учитывая необходимость решитель-
ного пресечения всех попыток восстановить дома терпимости
в Советской стране, установил санкцию в виде лишения сво-
боды на срок не ниже трех лет с конфискацией иму-
щества.

Вместе с тем проект 1922 г и УК 1922 г. отделили со-
став допущения разврата, являющегося по существу видом
попустительства ненаказуемому деянию, от содержания
притонов разврата, т. е. активных действий по культивиро-
2^
ванию разврата, посягающих непосредственно на личность.
Допущение разврата в проекте 1922 г. осталось в качестве
деликта, близкого к административному (ст. 233) Уголов-
ный кодекс совершенно исключил этот деликт, очевидно, по-
тому, что допущение разврата в гостиницах с извлечением
из этого материальной выгоды образует состав содержания
притонов разврата.

Проект Уголовного кодекса 1922 г., а затем и УК 1922 г.
отказались от широкой формулы статей 157 и 161 проекта
1921 г., предусматривавших вовлечение в половой разврат
несовершеннолетних, в какой бы форме оно ни выразилось
(ст. 157), вовлечение женщин в проституцию и удержание их
в проституции Проект 1922 г. и УК 1922 г. заменили ши-
рокую формулу проекта 1921 г более узкой, предусматри-
вающей действительно общественно опасные для того пе-
риода деяния, посягающие на половую нравственность —
половое сношение с лицами, не достигшими половой зрело-
сти, и развращение этих же лиц путем развратных действий.
В качестве специальных составов были сохранены прину-
ждение к занятию проституцией путем физического и психи-
ческого насилия, притом совершенное из личных видов,
и вербовка женщин для проституции. Вместе с тем наказа-
ние за эти виды посягательств на женщин было значительно
повышено.

XIII

В первые два года действия Уголовный кодекс РСФСР
1922 г. подвергся значительным изменениям. Некоторые из
них были вызваны недостатками и пробелами УК, вполне
понятными в первом кодексе, к тому же подготовленном и
изданном в крайне короткий срок. Другие изменения были
вызваны общим развитием советского социалистического
уголовного права или же появлением на новых этапах
социалистического строительства новых общественно
опасных деяний, отпадением или изменением степени
общественной опасности ряда деяний Остановимся сначала
на существенных изменениях Общей части Уголовного
кодекса.

Уголовный кодекс 1922 г., как известно, отказался от
наказуемости приготовления как стадии преступной Дея-
стельности: приготовительные действия наказывались лишь
в том случае, когда они являлись преступлением.
Практика показала нецелесообразность столь категори-
ческого исключения ответственности за приготовительные
действия. В частности, были оправданы фальшивомонетчики,
запасавшие шрифт, бумагу и штампы, и группа рецидиви-
стов, направлявшаяся к месту совершения хищения с ком-
плектом воровских инструментов.

Законом 10 июля 1923 г.1 при сохранении прежней
нормы о ненаказуемости приготовления было установлено
(ст. 12), что от суда зависит применить в отношении при-
влекаемых лиц, признаваемых им социально опасными,
меры социальной защиты в силу статьи 46 УК. т. е. вос-
прещение занятия той или иной должности или заняшя
промыслом, удаление из определенной местности.

Несколькими законодательными актами внесены были
нсвые нормы относительно ответственности несовершенно-
летних. Законом 1 ноября 1922 г.1 2 установлено обязательное
снижение меры наказания для несовершеннолетних от 14 до
16 лет наполовину, для несовершеннолетних от 16 до 18 лет —
на одну треть. Законом 11 августа 1924 г.3 допущено услов-
ное осуждение несовершеннолетних даже при отсутствии тех
условий, которые в силу ст. 36 УК 1922 г. были обязательны
для применения условного осуждения к взрослым (соверше-
ние деяния в первый раз, при тяжелых обстоятельствах
и т. д.).

Тем же законом усилена наказуемость посягательств на
малолетних и несовершеннолетних. В число отягчающих
обстоятельств (ст. 25) включено совершение деяния в от-
ношении лица, находившегося на попечении или особо бес-
помощного по возрасту. В УК включена новая мера со-
циальной защиты — лишение родительских прав (ст. 46), ко-
торое могло назначаться на любой срок в случае злоупо-
требления этими правами.

Наибольшее число изменений относилось к нормам о на-
казании и его применении. Законами 27 июля и 1 сентября
1922 г. 4 были введены примечание 1 и примечание 2 ст. 33
УК, исключавшие применение расстрела к несовершеннолет-
ним и женщинам, находящимся в состоянии беременности.
Законом 10 июля 1923 г. распространено в известных пре-

1 СУ 1923 г. № 48.

2 СУ 1922 г. № 72—73

2 СУ 1924 г. № 70.

4 СУ 1922 г № 47, 58
делах применение давности (неприменение за одним исклю-
чением расстрела) по статьям, предусматривающим в санк-
ции высшую меру наказания. Закеном от 10 июля 1923 г.
введено краткосрочное лишение свободы от одного месяца,
а законом от 16 октября 1924 г. — о? 7 дней, причем соот-
ветственно были изменены низшие пределы санкций в Осо-
бенной части.

Весьма важное мероприятие, вытекающее из принципов
социалистического гуманизма, было осуществлено законом
9 февраля 1925 г. \ которым был введен институт погаше-
ния судимости. Часть 3 ст. 37 УК, включенная этим зако-
ном, сформулирована в общем в той же редакции, как и
позднейшая, ныне действующая ст. 101 Основных начал, ко-
торая, таким образом, воспроизводит в качестве общесоюз-
ной нормы названный закон.

Самым крупным нововведением, фактически относя-
щимся к Общей части уголовного права, но законодатель
ством 1925 г. включенным в Уголовно-процессуальный ко-
декс, является установление принципа отказа от уголовного
преследования деяний, хотя формально и подпадающих
под признаки состава какого-либо преступления, но лишен-
ных общественно опасного характера.

Статья 4~а УПК РСФСР, введенная 9 февраля 1925 г.,
гласила2: «Сверх того, прокурор и суд имеют право отказать
в возбуждении уголовного преследования, а равно прекра-
тить производством уголовное дело в тех случаях, когда дея-
ние привлекаемого к уголовной ответственности лица хотя
и содержит в себе признаки преступления, предусмотрен-
ного Уголовным кодексом, но не может признаваться обще-
ственно опасным (ст. 6 Уголовного кодекса) вследствие
своей незначительности, маловажности и ничтожности своих
последствий, а равно, когда возбуждение уголовного пресле-
дования или дальнейшее производство дела представляется
явно нецелесообразным».

Статья 4-а УПК являлась продолжением ст. 4, предусма-
тривавшей основания невозбуждения или прекращения уго-
ловного преследования. Из этого, казалось бы, можно сде-
лать вывод, что норма ст. 4~а имела чисто- процессуальное,
а не уголовно-материальное содержание. Однако, анализи-
руя содержание ст. 4“а, можно видеть, что она содержит и

1 СУ РСФСР 1925 г. № 9, ст, 68.

3 Т а м же.
норму уголовно-материального характера — невозбуждение
или прекращение дела вследствие отсутствия признаков об-
щественной опасности деяния 1 — и норму уголовно-процес-
суальную — невозбуждение или прекращение уголовного
преследования вследствие явной нецелесообразности по-
следнего.

Ссылка в ст. 4^a УПК на ст. 6 Уголовного кодекса РСФСР
прямо свидетельствует о глубоком различии этих двух норм.
Поскольку ст. 6 УК РСФСР 1922 г. говорила, что престу-
плением признаются только общественно опасные деяния,
отсутствие этого признака исключало деяние из круга пре-
ступлений.

Норма ст. 4~а УПК, дающая право отказать в возбужде-
нии уголовного преследования и прекратить дело, когда дея-
ние привлекаемого к уголовной ответственности лица хотя
и содержит в себе признаки преступления, предусмотрен-
ного Уголовным кодексом, но не может признаваться обще-
ственно опасным (ст. 6 УК) вследствие своей малозначи-
тельности, маловажности и отсутствия вредных послед-
ствий, не являлась совершенно новой нормой советского
уголовного права. Статья 4-а УПК лишь развивала норму
ст. 6 УК РСФСР, требуя, чтобы в некоторых случаях в от-
ношении деяний, содержащих элементы состава статьи
Особенной части, применялся критерий наличия или отсут-
ствия общественной опасности деяния.

В практике вскоре обнаружилась тенденция к слишком
широкому применению ст. 4^а УПК, именно в той ее части, ко-
торая относится к уголовно-процессуальному праву, так как
довольно неопределенный критерий нецелесообразности воз-
буждения или дальнейшего производства дела не служил
достаточно ясным руководством при разграничении деяний,
подлежащих и не подлежащих уголовному преследованию.
Поэтому Президиум Верховного суда РСФСР постановле-

1 Это отметил и доклад о работе УКК Верховного суда РСФСР
за 1925 г.: «С вопросом о наличии или отсутствии в действиях лица
состава преступления тесно связан вопрос о принципах применения
ст. 4а УПК, — статьи, которая по своей сущности скорее является
нормой материального, чем процессуального права» («Еженедельник
советской юстиции», 1927, № 2). Последующее включение мате-
риально-правовой части нормы ст. 4—а УПК в УК РСФСР подтвер-
ждает этот вывод УКК Верховного суда.
нием от 18 ноября 1925 г.1 предложил ограничить примене-
ние ст. 4”а только случаями, когда последствия были незна-
чительны или совершенное преступление было маловажным.
Вместе с тем Президиум Верховного суда РСФСР предло-
жил всем судам после обсуждения представить свои сооб-
ражения о соответствующем изменении законодательства.

После рассмотрения представленных пленумами губсу-
дов соображений Пленум Верховного суда РСФСР 28 июня
1926 г.1 2 3 признал необходимым существование в Уголовном
кодексе статьи, которая «давала бы судам и прокуратуре
возможность практически применять свойственное совет-
скому уголовному праву понимание преступления как со-
циально опасного деяния, а не как формального нарушения
уголовного закона, и, следовательно, устраняла бы возмож-
ность предания суду и вынесения обвинительных приговоров
за деяния, лишь формально подпадающие под признаки ка-
кой-либо статьи Особенной части УК, но не представляю-
щие по своему содержанию того минимума социальной опас-
ности, который в силу ст. 6 УК является необходимым свой-
ством преступления».

Вместе с тем Пленум счел необходимым ввести и норму,
содержащуюся в ст. 8 ныне действующего УК РСФСР. Пле-
нум Верховного суда РСФСР сделал соответствующее пред-
ставление законодательным органам РСФСР, на рассмотре-
нии которых в это время находился проект Уголовного ко-
декса РСФСР 1926 г.

Предложения эти были приняты, и в УК РСФСР вклю-
чены примечания к ст. 6 и ст. 8 в редакции, предложен-
ной Пленумом Верховного суда РСФСР. Одновременно по
представлению того же пленума из УПК была исключена
ст. 4~’а, причем, по разъяснению указанного Пленума, пре-
кращение дел при наличии признаков примечания к ст. 6 УК
должно было производиться в порядке пункта 5 ст. 4 УПК,
т. е. за отсутствием состава преступления.

Это означало, что наличие признаков, предусмотренных
примечанием к ст. 6 УК, исключало состав преступления,
следовательно, не только наказуемость, но и преступность
деяния.

1 Сборник циркуляров и важнейших разъяснений Пленума Вер-

ховного суда РСФСР, январь 1925 г. — май 1926 г., М., 1927,
стр. 14—16.

3 См. там же,
Большое число изменений было внесено в 1922—1925 гг.
в нормы Особенной части.

Многие статьи Уголовного кодекса подвергались суще-
ственному изменению, причем менялось как место данного
состава преступления в кодексе, так и элементы состава
преступления. Еще в большей степени менялись санкции по
отдельным видам преступления.

В последующие после издания Уголовного кодекса годы
периода перехода на мирную работу по восстановлению на-
родного хозяйства круг преступных деяний существенно из-
меняется. Рядом законодательных актов признаются пре-
ступными деяния: а) которые посягают на мероприятия со-
циалистического государства, вытекающие из задач восста-
новительного периода, и б) деяния, которые становятся не-
терпимыми и общественно опасными с дальнейшими успе-
хами социалистического строительства и ростом на их
основе социалистического правосознания.

Вместе с тем многие деяния, отнесенные Уголовным ко-
дексом РСФСР 1922 г. к числу преступлений, теряют обще-
ственно опасный характер и исключаются из числа престу-
плений.

Прежде всего надо остановиться на том определении
контрреволюционного преступления, которое было дано
законом 10 июля 1923 г.1. Упомянутый закон отнес
к числу контрреволюционных преступлений деяния, напра-
вленные как к свержению, так и подрыву или ослабле-
нию советской власти и рабоче-крестьянского правитель-
ства, существующего на основании Конституции РСФСР.
Названный закон признает контрреволюционным и такое
деяние, которое, не будучи непосредственно направлено
на свержение, подрыв или ослабление советской власти,
«тем не менее, заведомо для совершившего деяние, содер-
жит в себе покушение на основные политические или хозяй-
ственные завоевания пролетарской революции» (ч. 2 ст. 57
УК РСФСР.).

Контрреволюционное преступление, совершаемое с эвен-
туальным контрреволюционным умыслом и выражающееся
преимущественно в форме экономической контрреволюции —
такова была одна из основных форм сопротивления клас-
сово-враждебных элементов в годы восстановительного пе-
риода. С более широким определением субъективной сто-

1 СУ 1923 г. № 48,
роны состава контрреволюционного преступления связано й
существенное изменение ст. 63, в ее новой редакции, караю-
щей экономическую контрреволюцию.

Разумеется, действия, караемые начиная с 1923 г. по
ст. 63 Уголовного кодекса, были наказуемы и ранее, но не
в качестве контрреволюционных преступлений. В составы
некоторых других контрреволюционных преступлений также
были внесены существенные изменения, отвечавшие задачам
борьбы с новыми формами этих преступлений. Так,
11 ноября 1922 г. были внесены изменения в ст. 64, каравшую
террористические акты, 10 июля 1923 г. включена ч. 2 ст. 63,
предусматривавшая саботаж, и изменена ст. 67, каравшая
активную борьбу против рабочего класса при царизме *.

Довольно многочисленные уголовные законы признавали
преступными различные попытки капиталистических элемен-
тов, пользуясь обстановкой первого периода нэпа, усилить
роль частного капитала за счет ослабления социалистиче-
ского сектора.

Заключение убыточных для государства договоров
лицом, действующим от имени государственного учрежде-
ния или предприятия (ст. 128~а Уголовного кодекса РСФСР
1922 г., введенная законом 10 июля 1923 г.), признано тяж-
жим преступлением, причем заключение такого договора
путем стачки с контрагентом казны или с намеренным пред-
почтением их выгоды выгоде государства каралось на-
равне с экономической контрреволюцией.

Этим же законом 10 июля 1923 г. установлены суровей-
шие наказания за всякие другие попытки расхищения или
расточения государственного имущества (ч. 2 ст. 113,
ст. ПО, ст. 128, ст. 180а УК РСФСР). Решительное повыше-
ние наказуемости всех видов хищения социалистической
собственности должно было служить одной из мер предот-
вращения преступного перекачивания государственного иму-
щества в руки частников.

Законом 10 июля 1923 г. установлена наказуемость
наравне со спекуляцией сговора с целью снижения цен на
публичных торгах путем намеренного опорочивания вещи и
иным способом. Частные предприниматели и торговцы
практиковали такой сговор, когда государственное имуще-

1 Изложение и анализ изменений общего определения контррево-
люционного преступления и отдельных составов этих преступлений
см. в книге А А. Герцен зона и других авторов, Государственные
преступления, М, 1938 г.
ство продавалось и сдавалось в аренду с торгов; путем
стачки частники старались получить это имущество за бес-
ценок.

Против капиталистических же элементов была на-
правлена новая ст. 226б УК РСФСР 1922 г., каравшая сооб-
щение ложных сведений при регистрации торгово-промыш-
ленных предприятий.

Новые налоговые деликты были связаны с введением кос-
венного обложения, которое, как более легко осуществимое,
составляло в первые годы восстановительного периода центр
тяжести налоговой системы1. Законом 11 ноября 1922 г.
в УК РСФСР вводится новая ст. 139а, предусматривающая
акцизные нарушения, 10 июля 1923 г. — ст.ст. 190а и 190б,
карающие нарушение пробирных правил, затем ст. 226а,
предусматривающая нарушение правил гербового сбора.

Издание закона 22 мая 1922 г. «Об основных имуще-
ственных правах граждан», устанавливавшего, в частности,
право наследования, потребовало включения статьи, преду-
сматривающей в качестве уголовного преступления сокры-
тие наследственного имущества.

Реорганизация Красной Армии вызвала необходимость
точного определения в законе преступных деяний против
воинской службы и военно-транспортной повинности, что
было осуществлено введением статей 81а—81ж. Дальнейшее
укрепление революционной законности, выразившееся,
в частности, в издании Уголовно-процессуального кодекса,
потребовало установления наказуемости деяний, препят-
ствующих осуществлению социалистического правосудия.
Таковы: 1) уклонение свидетеля и эксперта от явки (ст. 104а,
введенная 10 июля 1923 г.), 2) незаконное оглашение дан-
ных предварительного следствия или дознания (ст. 104б,
введенная тем же законом), 3) уклонение от обязанностей
народного заседателя (ст. 104а в ред. 25 августа 1924 г.),
4) побег с места высылки (ст. 95 в ред. 11 ноября 1922 г.).

Развитие советского торгового мореплавания вызвало
необходимость определения трех видов преступных деяний:
1) подъем на морском судне советского флага без права на
этот флаг, 2) незаконная покупка и продажа плавающего
под советским флагом судна и 3) несвоевременное возвра-

1 См. резолюцию XI съезда РКП(б) «О финансовой политике»,
ВКП(б) в решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, ч. 1,
ОГИЗ, 1940, стр. 427.
щение с берега лица из экипажа советского торгового судна,
стоящего в иностранном порту.

Отдельные законодательные акты признают преступными
посягательства на личность, ранее не являвшиеся наказуе-
мыми. Таковы: 1) понуждение к половой связи женщины,
находящейся в материальной или иной зависимости (ст. 169а,
введенная 10 июля 1923 г.), 2) неплатеж алиментов и оста-
вление без поддержки детей (ст. 165а, введенная законом
16 октября 1924 г.), 3) изготовление, хранение и сбыт одур-
манивающих веществ (ст. 104^, введенная 22 декабря
1924 г). Последнее преступление отнесено в законе к числу
преступлений против порядка управления, но оно объектом
своим имеет, в первую очередь, здоровье людей.

Особо важное значение имело признание неплатежа
алиментов уголовным преступлением. В этом выразилось от-
ношение Советского государства к родительской обязанно-
сти как одной из важнейших обязанностей советского гра-
жданина; злостное ее невыполнение отныне закон стал
считать не только антиморальным поступком и гражданским
правонарушением, но и общественно опасным деянием. По
мысли закона, преступлением является злостный неплатеж
алиментов на содержание детей всеми лицами, которые обя-
заны уплачивать их в силу ст.ст. 107, 141, 143, 161, 163, 172,
173 Кодекса законов об актах гражданского состояния
1918 г., а не только родителями, как и всякое «сложение
с себя забот об их (т. е. детей — Н. Д.) воспитании и под-
готовлении к полезной деятельности» У

В 1923 г. в Азербайджанской ССР и в 1924 г. в РСФСР
(законом 16 октября 1924 г.) вводится наказуемость обще-
ственно опасных деяний, составляющих пережитки родового
быта (браки с малолетними, принуждение женщин к браку,
похищение женщин, калым и др.). В УК РСФСР нормы, ка-
рающие эти преступления, образовали новую, IX главу «Бы-
товые преступления» 1 2, включенную в УК в каждой авто-
номной республике или автономной области РСФСР в осо-
бой редакции.

Вместе с общим уточнением понятия преступления со-
ветское законодательство описываемого периода многие

1 Объяснительная записка к изменениям и дополнениям Уголов-
ного кодекса РСФСР, ЕСЮ, 1924 г., № 35—36.

2 См. СУ РСФСР 1924 г. № 79; 1925 г. № 29, № 70.
деяния, подпадавшие ранее под признаки статей Особен-
ной части, признало не преступными, т. е. стало считать уже
не уголовным, а административным или гражданским делик-
том или дисциплинарным проступком.

Введение упомянутой выше статьи 4-а УПК существенно
сокращало круг преступных деяний.

Конкретные же деяния, исключенные из числа преступ-
ных, таковы:

1)	Маловажные виды злоупотребления властью, превышения вла-
сти, бездействия влас i и и должностной халатности (закон 10 июля
1923 г.).

2)	Мелкая кража на производстве.

3)	Маловажные виды хулиганства.

4)	Хранение огнестрельного оружия.

5)	Побег из места лишения свободы.

6)	Маловажные виды лесных нарушений.

7)	Незаконная рыбная ловля, охота.

8)	Проживание по чужому документу.

9)	Самовольное оставление определенного судом или администра-
тивным органом места пребывания.

10)	Нарушение правил об открытии типографий.

11)	Самогоноварение для личного потребления.

12)	Неизвещение о заразных заболеваниях.

13)	Нарушение правил об установке механических двигателей.
14) Незаконное занятие горным промыслом.

Остановимся на нескольких из этих деяний, исключенных
законом из числа преступлений.

Постановлением 2-й сессии ВЦИК X созыва 10 июля
1923 г. значительно сужена область основных должностных
преступлений — злоупотребления, превышения и бездей-
ствия власти и должностной халатности.

По редакции УК 1 июня 1922 г. злоупотребление властью
(ст. 105) являлось уголовным преступлением во всех слу-
чаях, когда действия, совершенные должностным лицом
благодаря его служебному положению и не вызывавшиеся
соображениями служебной необходимости, «повлекли за со-
бой нарушение правильной работы учреждения или предприя-
тия, или общественного порядка, или частных интересов от-
дельных граждан». Совершение тех же действий из лич-
ных видов или наступление в результате их тяжелых по-
следствий образовывало тяжкий вид злоупотребления
властью. По редакции 10 июля 1923 г. те признаки, кото-
рые ранее образовывали квалифицированный вид злоупо-
требления, стали конститутивным элементом самого состава
злоупотребления властью. Следовательно, злоупотребление
властью, совершенное без этих отягчающих обстоятельств,
после закона 10 июля 1923 г. рассматривалось лишь в ка-
честве служебного проступка, влекущего дисциплинарное
взыскание (ч. 2 ст. 105).

Аналогично были изложены статьи о превышении и без-
действии власти и должностной халатности. Таким обра-
зом, значительная часть должностных проступков перестала
быть уголовно наказуемым деянием.

Важное изменение коснулось статьи о хулиганстве
(ст. 176). Сессия ВЦИК разграничила хулиганство как ад-
министративный деликт и хулиганство как уголовное пре-
ступление, причем сузила само понятие хулиганства, исклю-
чив, в частности, в определении этого преступления произне-
сение грубой брани как признак хулиганства Ч

Не менее важное значение имело разделение лесных на-
рушений на: 1) являющиеся уголовным преступлением и
2) не являющиеся такими.

Народный комиссариат юстиции в своем проекте, утвер-
жденном Президиумом ВЦИК, предлагал провести раз-
граничение по признаку однократности (административный
деликт) или повторности (уголовное преступление) соверше-
ния нарушения1 2.

Сессия после долгого обсуждения вполне основательно
не согласилась с установлением такого критерия, так как
и при первичном нарушении (точнее, при обнаружении лесо-
нарушителя в первый раз) лесному хозяйству может быть
причинен весьма значительный ущерб. Сессия приняла ко-
личественный критерий 3: лес он ар ушение на сумму до 15 руб-
лей признано административным деликтом. Этот критерий
сохранился и во всех действующих советских уголовных
кодексах (чч, 1 и 2 ст. 85 УК РСФСР).

Сессия исключила ответственность за побег из места за-
ключения, совершенный при отягчающих обстоятельствах
(подкоп, взлом). Объяснительная записка к проекту изме-
нений Уголовного кодекса отмену наказуемости «побегов

1 Ср. проект изменений статьи 176 в объяснительной записке
к изменениям и дополнениям Уголовного кодекса РСФСР (ЕСЮ
1924 г. № 35—36) и доклад комиссии на 2-й сессии ВЦИК XI созыва.
Бюллетень, стр. 434).

ЕСЮ, 1924 г. № 35—36.

3 Докладчик комиссии, излагая на сессии ВЦИК 16 октября
1924 г. изменение, внесенное комиссией в ст. 99 УК, говорил: «Основ-
ным в нем является то, что внесен признак стоимости, который сразу
дает возможность провести грань между мелкими и крупными право-
нарушениями» (Бюллетень 2-й сессии ВЦИК XI созыва, стр. 433).
из мест лишения свободы, совершаемых хотя бы и со взло-
мом материальных преград, но без насилия», мотивировала
тем, что кара за побег — это фактически «кара за дурное
состояние мест лишения свободы и плохой надзор тюремной
стражи». По мнению авторов записки, «побег невозможен,
если места лишения свободы отвечают своему назначению» 1.

Эту мотивировку нельзя признать удовлетворительной.
Ошибочность решения об исключении уголовной ответствен-
ности за побег путем подкопа, взлома или повреждения стен
и запоров видна хотя бы из того, что менее чем через год
в проекте Уголовного кодекса 1925 г. Народный комисса-
риат юстиции восстановил ответственность за это деяние * 2.

Нет необходимости подробно останавливаться на ка-
ждом из других перечисленных выше деяний, уголовная
наказуемость которых была исключена сессией ВЦИК 16 ок-
тября 1924 г. Заметим лишь, что в некоторых выступлениях
на сессии и в статьях, посвященных этим изменениям уго-
ловного законодательства, зачастую давалось непринци-
пиальное объяснение этих мероприятий: они мотивирова-
лись необходимостью разгрузки судебных органов. Разу-
меется, одни эти соображения никогда не привели бы
к исключению из советского Уголовного кодекса деяний,
являющихся по существу своему в данное время обще-
ственно опасными.

Если деяние является общественно опасным и в силу
этого борьба с ним должна вестись мерами уголовного на-
казания, эти меры применялись бы независимо от того, что
преследование этого деяния увеличит работу суда. Обязан-
ность суда — бороться с преступлениями, а не устраняться
о г борьбы с ними.

Изменение степени опасности многих деяний приводило
к существенным изменениям в санкциях статей Уголовного
кодекса. Так, например, законом 11 ноября 1922 г. была
значительно усилена наказуемость самогоноварения и свя-
занных с ним преступлений.

Усиление ответственности за умышленное истребление
или повреждение имущества, принадлежащего государствен-
ным и общественным учреждениям, предприятиям и органи-
зациям, осуществленное декретом ВЦИК и СНК РСФСР от

* Объяснительная записка, ЕСЮ, 1924, № 35—36.

2 Проект Уголовного кодекса РСФСР с объяснительной к нему
запиской, М , 1925, стр. 7 (объяснительная записка) и 64.
24 августа 1925 г.1, характерно тем, что закон, не ограни-
чившись простым усилением санкций, разделил нормы, ка-
рающие истребление и повреждение названного имущества
и имущества отдельных лиц, отнеся при этом первые к чи-
слу преступлений против порядка управления (новая ст. 92а).
По тому же пути пошло законодательство, усиливая нака-
зуемость хищений и растрат имущества государственных и
общественных учреждений, предприятий и организаций.
Особенно примечательно введение новой ст. 180а УК, преду-
сматривающей наиболее тяжкие виды хищения государ-
ственного и общественного имущества, в какой бы форме
это хищение ни осуществлялось (кража, растрата и др.).

Другое обстоятельство, которое должно быть отмечено
при упоминании ст. 92а,— это включение в качестве отягчаю-
щих обстоятельств тех последствий, которые вызвало истре-
бление или повреждение имущества, каковы, например, при-
остановка и перерыв производства. Закон учитывал не
только непосредственный вред, выразившийся в истреблении
некоторого количества материальных ценностей, но послед-
ствия, которые вызваны этим истреблением. Таким образом,
незначительный сам по себе ущерб, например перерыв про-
вода, дает основание для признания деяния квалифициро-
ванным видом преступления, караемым лишением свободы
на срок до трех лет с факультативной конфискацией имуще-
ства, если это деяние вызвало вредные последствия.

Взяточничество было весьма опасным явлением с первых
дней Великой Октябрьской социалистической революции.
В. И. Ленин не раз указывал на необходимость неуклонной
борьбы с этим преступлением. По инициативе Ленина был
издан лично им отредактированный декрет 8 мая 1918 г.
о борьбе со взяточничеством. В 1921 г., когда опасность взя-
точничества чрезвычайно усилилась в связи с попытками ка-
питалистических элементов путем подкупа завладеть госу-
дарственными ценностями и обеспечить условия разверты-
вания частнокапиталистических форм хозяйства в ущерб
Советскому государству и социалистическому хозяйству,
В. И. Ленин отнес взятку к числу трех главных врагов, с ко-
торыми надо было бороться в тот период 1 2.

В Уголовном кодексе 1922 г. за-взяточничество были

1 СУ 1925 г. № 58.

2 См Ленин, Сои, т. XXVII, стр 51.
установлены суровые наказания вплоть до высшей меры
наказания (ст. 114 УК).

Однако к осени 1922 г. обнаружилось, что опасность взя-
точничества не искоренена, что необходимо усиление всех
форм борьбы с ней, в частности и уголовно-правовой борьбы.

Опасность взяточничества в этот период замечательно
охарактеризовал в беседе с корреспондентом «Известий
'ВЦИК» Ф. Э. Дзержинский, тогда помимо поста Председа-
теля ГПУ занимавший и пост Народного комиссара путей
сообщения. Ф. Э. Дзержинский отметил, что, «.. .к сожале-
нию, взяточничество на железных дорогах стало бытовым
явлением .. Известная всем поговорка «не подмажешь — не
поедешь» в применении к транспорту, увы, является сугубой
правдой». Далее Ф. Э. Дзержинский указал, что существует
дикое и невероятное явление — «подкуп одними советскими
органами служащих другого, в данном случае НКПС»,
с целью незаконного протаскивания грузов, и что «различ-
ные частные транспортные общества, выскочившие на по-
верхность Нэпа, основой своей работы избрали путь под-
купа — взятки» В заключение Ф Э Дзержинский сообщил
о разоблачении целой компании нэпманов-взяточников, орга-
низовавшихся в так называемое общество «Трансунион», и,
заклеймив малодушных людей, отчаявшихся в успехе борьбы
со взяткой, выразил твердую уверенность, что общими уси-
лиями безусловно удастся покончить с этим злом Г

В циркулярном письме Ф. Э. Дзержинского, как Народ-
ного комиссара путей сообщения, от 11 сентября 1922 г.
весьма глубоко вскрыт классовый характер взяточничества
и его особая опасность в период перехода на мирную работу
по восстановлению народного хозяйства. Ф. Э. Дзержинский
писал* «Мы должны отдать себе ясный отчет в том, что
взятка имеет глубоко классовый характер, что она есть
проявление мелкобуржуазной, частнокапиталистической
стихии, направленное против самых основ ныне существую-
щего строя Роль п значение взятки в пролетарском государ-
стве и при царизме далеко не одинаковы Если раньше она
была общепризнанным и неизбежным явлением, одним из
видов налога в пользу царского чиновничества, необходи-
мым дополнением к установленному окладу жалования, вы
текала из самой природы помещичьего государства, кото-

1 См беседу Ф Э Дзержинского с корреспондентом «Известий»--
(«Известия ВЦИК» от 3 октября 1922 г, № 222 (1661).
рое приличия ради прикрывалось лишь видимостью «зако-
нов» против взятки, то теперь, наоборот, взятка противна
всей сущности пролетарского государства, целиком напра-
влена против него, является средством полнейшей дезорга-
низации государственного хозяйственного аппарата, пере-
водом весьма солидных материальных ресурсов рабоче-
крестьянской казны в «честный» карман спекулянтов.

В самом деле, разве не «кормлением» паразитов является,
например, тот факт, что некоторые государственные тресзы
отпускают крупные суммы на проталкивание своих грузов
на путях сообщения, тем самым развращая железнодорож-
ников, и разве эти средства не могли бы быть израсходованы
на прямые производительные нужды самих этих трестов или
в крайнем случае переданы НКПС на предмет скорейшего
упорядочения дела перевозок».

Далее, в письме приводится ряд случаев крупнейшего
взяточничества, результатом которого было нанесение тяж-
кого ущерба государству и огромная выгода для частно-
капиталистических элементов. В заключение, отметив, чго
«Партия и Советская власть заняты сейчас вопросом о мо-
билизации всех сил и средств для преодоления взяточниче-
ства во всех областях хозяйственной жизни Республики»,
письмо призывает работников транспорта к борьбе со взят-
кой и причинами, ее вызывающими, и дает конкретные ука-
зания о видах и формах этой борьбы Ч

Коммунистическая партия и Советское государство про-
вели осенью же 1922 г. комплекс разносторонних энергич-
ных мероприятий по борьбе со взяточничеством, учитывая
повышенную опасность этого преступления. В числе этих
мероприятий было осуществлено проведение специальной
кампании по борьбе со взяточничеством и дальнейшее уси-
ление кары за взяточничество и связанные с ним преступле-
ния. Декретом ВЦИК от 9 октября 1922 г.1 2, изменившим
ст 114 и введшим новую ст. 114а, наказание за неквалифи-
цированный вид взяточничества было установлено в виде
тишения свободы на срок не ниже одного года с факульта-
тивной конфискацией имущества. За квалифицированные
виды взяточничества наказание — лишение свободы на срок
не ниже трех лет, а при особо отягчающих обстоятель-

1 См. «Известия ВЦИК» от 6 октября 1922 г, № 225 (1664)

2 СУ РСФСР 1922 г № 63.
ствах— расстрел с конфискацией имущества. За дачу
взятки и посредничество во взяточничестве установлены
были в принципе те же наказания, что и за получение взятки.

ГЛАВА X

ОСОБЕННОСТИ ПЕРВЫХ УГОЛОВНЫХ КОДЕКСОВ
ДРУГИХ СОВЕТСКИХ РЕСПУБЛИК

I

В подготовке Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. при-
няли деятельное участие работники юстиции не только
РСФСР, но и других советских республик \ тогда еще не
объединившихся в Союз Советских Социалистических
Республик. Вполне понятно, что в момент выполнения
этой огромной задачи — создания первого Уголовного ко-
декса социалистического государства — все внимание было
сосредоточено на тех нормах, которые являются общими
для всего социалистического уголовного права, а не на
тех различиях, которые вызываются особенностями отдель-
ных советских республик.

Характерно поэтому, что содержание норм уголовных ко-
дексов 1922 г. в общем совпадает во всех советских респуб-
ликах. Лишь через несколько лет, когда единые в общем
нормы советских уголовных кодексов были твердо усвоены
и судебно-прокурорскими органами и гражданами, по-
являются в значительном числе нормы, специфические для
отдельных советских республик, при незыблемом единстве
основных положений обличающиеся в частных вопросах от
норм других союзных республик.

Обязательным этапом для создания различных уголов-
ных кодексов союзных республик было создание по суще-
ству почти одинакового во всех советских республиках
уголовного законодательства на базе Уголовного кодекса
РСФСР 1922 г.

Первый Вссукраинский с ьезд деятелей юстиции состояв-
шийся 19—23 января 1922 г., в резолюции по вопросу «О за-

1 На IV Всероссийском съезде деятелей советской юстиции
26—30 января 1922 г. были представлены 51 губерния, 9 автономных
областей и 11 советских республик (Материалы НКЮ, вып. XIV—XV.
стр. 14).
дачах советской юстиции, в связи с новой экономической
политикой» заявил: «Необходимо распространить на террито-
рии УССР, в целях единства карательной политики, общий
с РСФСР уголовный кодекс, единый для всех судов, проект
которого уже разработан на следующих началах в системе
кодекса: 1) Общая часть, 2) разделы о государственных
преступлениях, об имущественных преступлениях, о под-
делке денежных знаков, о должностных преступлениях,
о преступлениях против отделения церкви от государства,
о преступлениях против жизни, здоровья и достоинства лич-
ности, с точным определением (дефиниция) содержания
перечисленных преступных деяний применительно к совре-
менным условиям и на основе практики революционных су-
дов.

В отношении установления санкций уголовных норм по
перечисленным преступлениям проводится разделение их
на две категории: 1) направленные против пережитков до-
революционной эпохи (например, кража); 2) направленные
против порядка управления и общественных отношений,
установленных советской властью.

Для преступлений первой категории устанавливается тот
предел, который суд не должен превышать, а для второй
категории тот предел, который суд не должен понижать
при определении меры наказания.

Право суда отступать от указанных норм предположено
лишь в исключительных случаях» Ч

Вслед за этой резолюцией IV Всероссийский съезд дея-
телей советской юстиции в своей резолюции по вопросу
об Уголовном кодексе указал: «Как выявление единства
экономических и политических задач и братской солидар-
ности всех республик, входящих в состав федерации РСФСР,
Уголовный кодекс должен быть единым для всей Совет-
ской территории» 1 2.

Постановление 3-й сессии Всероссийского Центрального
Исполнительного Комитета IX созыва от 24 мая 1922 г.
о введении в действие Уголовного кодекса РСФСР гласило:
«Президиуму Всероссийскою Центрального Исполнитель-
ного Комитета поручается ввести в действие настоящий ко-
декс на территории союзных советских республик в надле-
жащем порядке»

1 Резолюции, принятые I Всеукраинским съе^цом деятелей
юстиции, х<Вестник советской юстиции», 1912 г , № 2, стр 56—57.

2 «Вестник советской юстиции га Украине», № 2, стр 143
Во всех советских республиках Уголовный кодекс был
введен путем законодательного- акта, изданного законо-
дательными органами данной республики, причем в Украин-
ской ССР, Грузинской ССР, Азербайджанской ССР, Армян-
ской ССР кодекс получил наименование кодекса данной
республики.

II

Уголовный кодекс Украинской ССР был утвержден Все-
украинским Центральным Исполнительным Комитетом
23 августа 1922 г. и введен в действие с 15 сентября 1922 г.

Во вводной статье закона о введении Уголовного ко-
декса в действие ВУЦИК указал, что это объединение
в Уголовный кодекс всех карательных постановлений произ-
ведено «для ограждения рабоче-крестьянского государства
и революционного правопорядка от его нарушителей и об-
щественно опасных элементов и для установления твердых
основ революционного правосознания» Г

ВУЦИК заявил при этом, что он принимает «в целях
установления единства уголовного законодательства совет-
ских республик— за основу Уголовный кодекс РСФСР»

Законодательные органы УССР сохранили одинаковую
с Уголовным кодексом РСФСР нумерацию и содержание
статей в УК УССР. В сипу ст 3 вводного закона действие
УК УССР, так же как и УК РСФСР, было распространено
на преступления, совершенные до его издания.

Вводный закон к УК УССР в отличие от УК РСФСР,
полностью отменившего действие всех ранее изданных уго-
ловно-правовых норм, сохранил действие 11 законов (ст. 2).
При этом соответствующие упомянутым законам уголовно-
правовые нормы были включены в Особенную часть Уголов-
ного кодекса УССР в виде самостоятельных статей с осо-
бой нумерацией (791, 1252 и т. д), дававшей возможность
сохранить единую с УК РСФСР нумерацию кодекса

Уголовный кодекс УССР специально определил наказуе-
мость воспрепятствования в посещении школы лицу, обязан-
ному изучать грамоту (ст. 79), совершения запрещенных
сделок с недвижимостью, домостроениями и ценными бума-
гами (ст. 139 А), нарушения противопожарных мероприятий
(ст. 217), правил, охраняющих народное здравие, наказуе-
мость открытия товариществ или обществ с нарушением

1 СУ УССР 1922 г. № 23.
установленного порядка, в частности, ранее регистрации их.

По законодательству РСФСР, перечисленные деяния
в большинстве признавались административными деликтами.

В главу о нарушениях правил об отделении церкви от
государства УК УССР 1922 г было включено пять статей,
предусматривавших в качестве преступных деяний, не упо-
минаемые в кодексе РСФСР: 1) совершение служителями
культов религиозных обрядов (крещение, обрезание, венча-
ние, похороны) до регистрации соответственного акта гра-
жданского состояния (рождения, брака, смерти — ст 123*),
2) принуждение к исполнению религиозных обрядов, 3) пре-
пятствование погребению в черте кладбища по обрядам
гражданских похорон (ст. 1252), 4) непредставление устано-
вленной отчетности о церковном имуществе, 5) сокрытие
церковного имущества (ст. 1254). Последние два деяния и
в РСФСР являлись преступными, так как охватывались
статьями о присвоении имущества и непредставлении устано-
вленных сведений. Что же касается признания преступными
первых из перечисленных деяний, то, очевидно, оно было
вызвано более сложной обстановкой осуществления декрета
об отделении церкви от государства на Украине, где совет-
ская власть окончательно была установлена значительно
позднее.

Изменения Уголовного кодекса УССР в 1922—1925 гг.
в общем воспроизводили изменения, вносимые в Уголовный
кодекс РСФСР. Надо отмстить следующие особенности
УК УССР. В ст 40 УК УССР сохранилось в качестве вида
поражения прав лишение ряда гражданских прав, которое
в УК РСФСР было включено на очень короткое время и
затем исключено из числа видов поражения прав.

В 1925 г.1 была введена новая ст 51 \ установившая
порядок и сроки замены лишения свободы со строгой изоля-
цией лишением свободы без строгой изоляции Тем же зако-
ном установлено в качестве минимума отбытие одной трети
наказания как обстоятельство, дающее основание для воз-
буждения ходатайства об условно-досрочном освобождении
(ст. 55 УК). Эта норма явилась воспроизведением статьи
«Основных начал». УК РСФСР сохранил в этих случаях
в качестве минимума отбытие половины срока наказания

В Особенную часть были включены некоторые нормы, не
имевшие существенного значения, — о наказуемости несдачи

i СУ УССР 1925 г № 29, ст. 175.
архивных материалов (ст. 1021), наказуемости неисполнения
частными лицами и обществами требований закона о публи-
кации отчетов и других материалов (ст. ЮЗ1 2).

III

В Белорусской ССР постановлением 3-й сессии ЦИК
БССР от 24 июня 1922 г. действие Уголовного кодекса
РСФСР 1922 г. было с 1 июля 1922 г. распространено на
всю территорию БССР без всякого изменения текста ко-
декса Ч УК не получил наименования Уголовного кодекса
БССР и в законодательных актах БССР долго именовался
просто как Уголовный кодекс без указания республики. Из-
менения Уголовного кодекса РСФСР в первые годы его
действия целиком переносились в УК, действовавший на
территории БССР. Так, сессия Центрального Исполнитель-
ного Комитета БССР приняла 26 июля 1923 г. постановление
о распространении на Белоруссию принятых 2-й сессией
Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета
изменений и дополнений Уголовного кодекса.

Общесоюзное уголовное законодательство вскоре после
вступления его в действие включалось в Уголовный кодекс.
Так, нормы постановления Президиума ЦИК СССР от
14 августа 1925 г. об уголовной ответственности за шпио-
наж были включены ЦИК БССР в Уголовный кодекс зако-
ном от 9 октября 1925 г. 2

Еще ранее, законом 12 июня 1925 г. было включено
в Уголовный кодекс Общесоюзное положение о воинских
преступлениях от 31 октября 1924 г.3

В 1925 г. была переработана в соответствии с «Основ-
ными началами уголовного законодательства СССР и союз-
ных республик» вся Общая часть Уголовного кодекса.
2-я сессия ЦИК БССР VII созыва в основном утвердила
новую редакцию Общей части УК и поручила Президиуму
ЦИК окончательно отредактировать и опубликовать новую
редакцию. Однако это постановление не было осуществлено.
Разработанный проект послужил основой для подготовки
проекта Уголовного кодекса БССР 1928 г.4

1 СУ	БССР	1922	г	№ 5, ст. 80.

2 СУ	БССР	1925	г.	№ 36, ст. 330.

* СУ	БССР	1925	г.	№ 3, ст. 280.

4 СУ	БССР	1925	г.	№ 47, ет 371.
IV

Уголовный кодекс Грузинской ССР 1922 г. был введен
в действие на всей территории Грузинской ССР, Аджарской
АССР, Юго-Осетинской автономной области и союзной
с Грузией (в то время) Абхазской ССР постановлениями
Всегрузинского Центрального Исполнительного Комитета от
9 ноября 1922 г. и 23 ноября 1922 г. Постановлением от
9 ноября Уголовный кодекс вводился в действие с 15 но-
ября 1922 г., постановлением от 23 ноября введение УК
в действие было отсрочено до 5 декабря 1922 г.

В отличие от Уголовного кодекса РСФСР УК Грузин-
ской ССР установил наказуемость кровосмешения, под ко-
торым понимается «половое сношение с восходящими или
нисходящими родственниками или боковыми родственни-
ками в тех степенях родства, в которых законом воспре-
щено вступление в брак» (ст. 175). Кровосмешение кара-
лось лишением свободы на срок до трех лет.

Наказуемость кровосмешения сохранил и действующий
Уголовный кодекс Грузинской ССР 1928 г.

В числе видов квалифицированного убийства предусмот-
рено убийство из засады (пункт «е» ст. 146). В определении
квалифицированной кражи (пункт «б» ст. 187) дано не вос-
произведенное другими советскими уголовными кодексами
представляющее интерес для науки определение специаль-
ного рецидива при краже. Кража считалась квалифи-
цированной, если она совершена после отбытия уже одна-
жды наказания по суду за кражу, грабеж, разбой, вымога-
тельство или мошенничество. Таким образом, в основу
понятия специального рецидива было положено совершение
не тождественного, а однородного в широком смысле слова
преступления.

УК Грузинской ССР установил пониженный в сравнении
с УК Других советских республик минимальный возраст
уголовной ответственности—13 лет (ст. 13). Этот мини-
мальный возраст был воспроизведен и в нормах УК 1928 г.
В нескольких составах преступлений в сравнении с УК
РСФСР внесены существенные изменения.

Изменения УК Грузинской ССР в 1922—1924 гг., как
правило, явились воспроизведением изменений УК РСФСР
1922 г.

Вместе с тем законодательными органами Грузинской
ССР по собственной инициативе введено несколько новелл.
Законом 16 июня 1925 г.1 была специально определена
наказуемость похищения женщин. Это деяние было отне-
сено к числу преступлений против личности, а в системе
последних включено в раздел 2 — «Телесные повреждения и
насилия над личностью» Новые ст.ст. 1661 и 166- гласили:
Ст. 1661 «Похищение женщины, не состоящей в замуже-
стве, без ее на то согласия, с целью вступления с ней
в брак, влечет за собой лишение свободы до трех лет»

Ст. 1662. «Похищение женщины без ее на то согласия,
с целью вступления с нею в половую связь, влечет за собой
лишение свободы до пяти лет.

Похищение с той же целью не достигшей брачного со-
вершеннолетия, независимо от того, последовало ли на то
ее согласие или нет, влечет за собой лишение свободы до
восьми лет».

Обращает на себя внимание точность юридических опре-
делений этих статей в сравнении с соответствующими
статьями УК Азербайджанской ССР и главы IX УК РСФСР
1922 г. Цитированные статьи диференцируют ответствен-
ность за похищение как замужней, так и незамужней жен-
щины.

Законодатель, видимо, сознательно избегал в этих слу-
чаях употребления термина «против воли», заменяя его
термином «без ее согласия» Таким образом, отсутствие со-
става преступления могло доказываться не ссылкой на
отсутствие возражений со стороны женщины (которых
могло и не быть со стороны испуганной обстановкой жен-
щины), но лишь ссылкой на прямое выражение доброволь-
ного согласия на похищение.

Вполне основательно закон не придал юридического зна-
чения согласию похищенной, не достигшей брачного воз-
раста.

Законом 28 апреля 1924 г.2 была введена наказуемость
педерастии как добровольной со стороны пассивного субъ-
екта, так и насильственной. По смыслу ст. 1711 УК, введен-
ной этим законом, под педерастией следовало понимать
только мужеложство, т. е противоестественное половое
сношение мужчины с мужчиной, в отличие от УК Азербай-
джанской ССР, расширившего понятие педерастии.

1	СУ ССр Грузии 1925 г. № 1, ст. 33.

3	СУ ССР Грузии 1924 г № 1, ст 23
Постановлением Центрального Исполнительного Коми-
тета ССР Абхазии от 1 апреля 1925 г. с 1 апреля 1925 г.
был введен в действие на территории ССР Абхазии Уголов-
ный кодекс ССР Абхазии. Этот уголовный кодекс,
действовавший до введения в действие УК Грузинской ССР
1928 г., который был распространен и на Абхазскую АССР,
по общему правилу, воспроизводил нумерацию и содержа-
ние статей УК Грузинской ССР 1922 г. Однако в нем име-
лись и отличия. В частности, часть 4 ст. 166а допускала воз-
можность примирения сторон при покушении на похищение
незамужней женщины, не доведенном до конца по соб-
ственному побуждению покушавшегося

Ст. 166б карала похищение женщины или девицы, «со-
вершенное при исключительных условиях и обстоятель-
ствах, могущих вызвать общественное возмущение или
волнение широких слоев населения», высшей мерой нака-
зания. Под педерастией (ст. 171а) УК Абхазской ССР, ви-
димо, понимал противоестественное совокупление мужчины
с мужчиной.

С г. 146г специально предусматривалось убийство, со-
вершенное из побуждений кровной мести, каравшееся при
особо отягчающих обстоятельствах высшей мерой наказа-
ния. Ст. 146б карала умышленное убийство работников ре-
дакций, рабочих или сельских корреспондентов повремен-
ных изданий, если эти убийства были совершены из мести
к убитому за разоблачение в печати Санкция — лишение
свободы на срок не ниже восьми лет со строгой изоляцией,
а при отягчающих вину обстоятельствах — высшая мера
наказания. После издания разъяснений Пленума Верхов-
ного суда РСФСР это деяние повсеместно стало рассматри-
ваться в теории и судебной практике как контрреволюцион-
ное преступление.

После издания УК Абхазской ССР 1925 г. действие Уго-
ловного кодекса Грузинской ССР 1922 г уже не распростра-
нялось на территорию Абхазии.

Грузинская ССР — первая из всех союзных республик
пересмотрела свой Уголовный кодекс, приведя его в соот-
ветствие с общесоюзным уголовным законодательством.

Постановлением Всегрузинского Центрального Исполни-
тельного Комитета от 6 октября 1925 г 1 была отменена
вся Общая часть действующего Уголовного кодекса и вве-

1 СУ ССР Грузии 1925 г № 3, ст. 68.
дена в действие новая редакция Общей части УК, целиком
построенная на нормах «Основных начал» уголовного зако-
нодательства СССР и союзных республик 1924 г.

V

В Азербайджанской ССР Уголовный кодекс, принятый
2-й сессией ЦИК в конце 1922 г., был введен в действие по-
становлением Азербайджанского ЦИК от 27 января
1923 г.1 — с 1 февраля 1923 г., т. е. позже, чем bi других
советских республиках. Нумерация статей, нормы Общей
части и диспозиции статей Особенной части УК Азер-
байджанской ССР совпадали со статьями УК РСФСР
1922 г. Однако санкции по некоторым статьям были более
суровыми, чем в УК РСФСР. Так, УК Азербайджанской
ССР предусматривал при особо отягчающих обстоятель-
ствах высшую меру наказания (расстрел) за умышленное
убийство (ст. 142), (растление малолетних (ст. 167).

В 1924—1925 гг. в УК Азербайджанской ССР были
внесены почти все изменения, включенные в эти же годы
в УК РСФСР.

Помимо того, законодательные органы Азербайджан-
ской ССР самостоятельно включили в Уголовный кодекс
наибольшее число новелл в сравнении с другими союзными
республиками.

Общая часть УК законом 19 января 1924 г.1 2 была по-
полнена ст. 301, установившей принцип сложения наказания
в случае совершения нового преступления после вынесения
приговора за прежнее преступление, но до отбытия нака-
зания.

Этот принцип впоследствии был усвоен многими уголов-
ными кодексами, и в настоящее время соответствующие
нормы действуют в шести союзных республиках.

По инициативе законодательных органов АзССР зна-
чительно пополнены разделы о преступлениях против по-
рядка управления, против личности и имущественных.
В главу о преступлениях против порядка управления вклю-
чена новая ст. 91а, карающая незаконное ношение формен-
ной одежды и знаков различия, присвоенных Красной Ар-
мии, войскам ГПУ, милиции, лесной и таможенной страже,

1 СУ Азербайджанской ССР 1923 г. № 2, ст. 86

2 СУ Азербайджанской ССР 1924 г № 2, ст 38.
а также формы или отличительных знаков других советских
учреждений.

Это деяние вообще предусматривалось лишь в немногих
УК советских республик.

Вторая часть ст. 91а карала лишением свободы до двух
лет незаконное ношение форменной одежды или от-
личительных знаков с целью совершения какого-либо пре-
ступления. Поскольку приготовление по УК 1922 г. не кара-
лось, это деяние справедливо рассматривалось как престу-
пление.

В число преступлений в области половых отношений
законом 26 июня 1923 г 1 включена педерастия (ст.ст. 167х и
1671 2 УК АзССР) как добровольная, так и насильственная

В отличие от УК других республик, каравших педе-
растию, УК Азербайджанской ССР весьма широко опре-
деляет состав этого преступления.

В статьях об имущественных преступлениях заслуживает
внимания определение кражи, которым охватывается не
только кража вещи, но и похищение поливной воды
из оросительных канав и водных амбаров. Обращает
на себя внимание точность определения простой кражи,
в которое, в отличие от УК других республик, включен и
негативный признак — отсутствие перечисленных в других
пунктах статьи квалифицирующих обстоятельств (ст 180
п. «а»).

В числе квалифицирующих кражу обстоятельств зна-
чились совершение кражи с устранением преград или запо-
ров, препятствующих доступу во двор здания или иное по-
мещение или хранилище, совершение кражи лицом, запас-
шимся оружием или орудием для нападения или защиты,
совершение кражи из разрытой или поврежденной с этой
целью могилы (пункт «б» ст 180) Большинство из этих
квалифицирующих признаков не упоминалось в УК других
союзных республик.

Законом 15 ноября 1924 г.2 специально предусмотрено
(ст. 197а) умышленное повреждение имущества транспорта
или связи, могущее нарушить правильное функционирова-
ние последних, и умышленное повреждение оборонительных
сооружений, не содержащее признаков контрреволюцион-
ного преступления.

1 СУ Азербайджанской ССР 1923 г. № 7, ст 295.

2 СУ Азербайджанской ССР 1924 г № 12, ст. 308.
Особенно следует отметить вторую часть этой статьи,
предусматривающую неосторожное повреждение этого иму-
щества. Такая норма и в настоящее время известна только
УК Азербайджанской ССР и Узбекской ССР.

Большую группу представляют преступления, соста-
вляющие пережитки патриархально-феодальных отноше-
ний Наказуемость этих деяний устанавливается начиная
с 1923 г.1, т. е. значительно раньше, чем в РСФСР. Введе-
нием ст. 215а устанавливается наказуемость не только
приготовления и продажи опиума и гашиша и содержание
притонов для их потребления, но и самого курения опиума.

В отличие от УК РСФСР и позднейших УК Узбекской
ССР 1926 г. и Грузинской ССР 1928 г. в Уголовном кодексе
АзССР преступления, составляющие пережитки патриар-
хально-феодальных отношений, не выделяются в отдельную
главу, а соответственно объекту включаются в другие
главы Особенной части.

В УК Азербайджанской ССР к числу преступлений про-
тив порядка управления были отнесены следующие деяния,
направленные против раскрепощения женщин'

1)	Многоженство и многомужество (ст. 96а).

2)	Вступление в брак с лицом, не достигшим брачного
возраста (ст 96б).

К числу преступлений против личности отнесены:

1)	Убийство из кровной вражды (ст. 142а). В санкции
при наличии особо отягчающих обстоятельств предусматри-
вался расстрел.

2)	Убийство женщины в связи с раскрепощением
(ст. 142б). В санкции предусматривался при наличии особо
отягчающих обстоятельств расстрел.

3)	Принуждение женщин к вступлению в брак против
воли (ст. 159а).

4)	Похищение женщины с целью вступления в брак
(ст. 159б).

5)	Продажа и покупка женщины (ст. 159в).

6)	Похищение женщины для продажи или помещения
в притоны разврата (ст. 1591). В санкции при наличии отяг-
чающих обстоятельств предусматривался расстрел.

Таким образом, в 1922—1925 гг. уголовное законода-
тельство Азербайджанской ССР наиболее полно из всех

i Закон 16 июня 1923 г (СУ Азербайджанской ССР № 7, ст. 29),
15 ноября 1924 г (СУ Азербайджанской ССР № 12, ст. 308)
союзных республик в то время предусмотрело деяния, пося-
гающие на фактическое раскрепощение женщины.

Эти нормы уголовного законодательства АзССР в даль-
нейшем, видимо, оказали влияние на разработку УК Узбек-
ской ССР 1926 г. и УК Грузинской ССР 1928 г.

ГЛАВА XI

ВОЗНИКНОВЕНИЕ И ПРИНЦИПИАЛЬНЫЕ ОСНОВА-
НИЯ ОБЩЕСОЮЗНОГО СОВЕТСКОГО УГОЛОВНОГО
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

I

До образования СССР уголовное законодательство со-
здавалось самостоятельно каждой советской социалисти-
ческой республикой.

В силу основных законов советских республик издание
норм, определяющих уголовную ответственность, относи-
лось к компетенции высших органов государственной
власти советских республик, чем обеспечивалось в этих
республиках единство определения преступных и наказуе-
мых деяний и единство осуществления социалистического
правосудия по уголовным делам Местным органам госу-
дарственной власти не было предоставлено право издания
постановлений уголовно-правового характера.

Первая советская конституция — Конституция РСФСР
1918 г. — отнесла к ведению Всероссийского съезда Сове-
тов и Всероссийского Центрального Исполнительного Коми-
тета, в числе других вопросов общегосударственного значе-
ние, «общегосударственное законодательство, судоустрой-
ство и судопроизводство, гражданское, уголовное законо-
дательство и пр» (п. «о» ст. 49)!. Конституция УССР
10 марта 1919 г. к числу вопросов общегосударственного
значения, подлежащих ведению центральной советской
власти на Украине, отнесла гражданское, уголовное и про-
цессуальное законодательство (п «е» ст. 6)* 2.

Из смысла ст. 49 Конституции РСФСР 1918 г. следо-
вало, что автономные республики РСФСР не могли само-
стоятельно осуществлять уголовное законодательство. По-

* СУ 1918 г № 51, ст. 582.

2 СУ УССР 1919 г. № 19, ст. 204.
становление ВЦИК о введении в действие УголовногЪ ко-
декса 1922 г. специально формулировало этот принцип,
указав, что изменения или дополнения Уголовного кодекса,
вызываемые местными бытовыми условиями, вводятся
в жизнь лишь постановлениями отдельных центральных
исполнительных комитетов по утверждении ВЦИК. В от-
дельных автономных республиках законодательными орга-
нами этих республик издавались порою постановления уго-
ловно-правового характера или же постановления, содер-
жавшие указания на квалификацию определенных деяний
по тем или иным статьям действовавшего тогда Уголовного
кодекса РСФСР, однако такое законодательство имело
место лишь в виде исключения.

Так, постановлениями СНК Башкирской АССР 1923 г.
были даны указания о квалификации некоторых деяний по
определенным статьям Уголовного кодекса РСФСР, в част-
ности о квалификации применительно к ст. 180 УК РСФСР
1922 г. укрывательства похищенных телеграфных проводов х.
Постановлением ЦИК и СНК Бурят-Монгольской АССР
7 апреля 1928 г. определена ответственность по статьям УК
РСФСР за нарушение правил охоты, в частности указано
и на применение аналогии1 2 * 4. В приведенных случаях авто-
номные республики не создавали новых норм уголовного
закона, а давали лишь толкование действовавшему УК
РСФСР.

ЦИК и СНК Дагестанской АССР в течение некоторого
времени особыми постановлениями вводили в действие на
территории Дагестанской АССР статьи Уголовного кодекса
РСФСР, вновь изданные или измененные в установленном
порядке законодательными органами РСФСР. Так, напри-
мер, постановлением от 14 февраля 1924 г. введено в дей-
ствие постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 9 января
1924 г. об изменении ст ст. 140, 140а, 140б УК РСФСР з.
Такая практика была неправильной, так как уголовные за-
коны РСФСР получили силу на всей территории РСФСР
после опубликования их законодательными органами
РСФСР и не требовали дополнительно введения их в дей-
ствие на территории автономных республик. Постановле-
нием ЦИК и СНК Дагестанской АССР от 7 марта 1926 г.

1 СУ Б АССР 1923 г. № 9, ст. 189.

2 Бюллетень ЦИК и СНК Бурят-Монгольской АССР, 1928, № 12,

ст. 51.

4 СУ ДАССР 1924 г № 1, ст. 7.
введены в действие новые нормы уголовного закона, караю-
щие сопротивление фактическому раскрепощению жен-
щины Ч Однако инструкцией НКЮ Дагестанской АССР по
применению закона 7 марта 1926 г. указано, что статьи УК,
упомянутые в законе, введенные ВЦИК в действие в ряце
других автономных республик, но не введенные в Дагестан-
ской АССР, должны применяться только по анологии1 2.

Постановлением 3-й сессии ЦИК Киргизской (впослед-
ствии Казахской) АССР II созыва «Об изменениях и допол-
нениях Уголовного кодекса РСФСР и о введении его в дей-
ствие на территории КАССР» от 13 июля 1922 г. Уголовный
кодекс РСФСР введен в действие на территории КАССР
с 1 июня 1922 г., причем кодекс дополнен новой главой,
IX — «Нарушения запретов куна, бармты (барачты), ка-
лыма, принуждения женщин к супружеству у киргиз КАССР»,
которая также была введена в действие с 1 июня 1922 г.3
Однако поскольку такое самостоятельное, без санкции
ВЦИК, дополнение Уголовного кодекса РСФСР противоре-
чило закону о введении в действие Уголовного кодекса
РСФСР, очевидно, введение в действие главы IX было за-
тем приостановлено. Так, циркуляр НКЮ КАССР упоминает,
что вопрос представлен на утверждение ВЦИК и впредь
до утверждения и опубликования закона ВЦИК вопрос об
ответственности за прием и уплату калыма надо оставлять
открытым4. Глава IX УК РСФСР для Казахской АССР
была введена в действие постановлением ВЦИК 16 октября
1924 г.

Законно изданным являлся малоизвестный Уголовный
кодекс Абхазской ССР от 1 апреля 1925 г. Конституция
ССР Грузии, введенная в действие 5 июля 1926 г., опреде-
ляла, что «Социалистическая Советская Республика Абха-
зии входит в Социалистическую Советскую Республику
Грузии в силу особого между ними договора» (ст. 9)5, а не
в качестве автономной республики, как впоследствии. По-
этому в силу ст. 88 названной конституции верховные
органы власти ССР Абхазии имели право издавать законо-

1 СУ	ДАССР	1926	г. №	1, ст.	И.

2 СУ	ДАССР	1926	г. №	9, ст.	12.

3 СУ	КАССР	1922	г. №	11, ст.	104.

4 «Вестник рабоче-крестьянского правительства КАССР», 1921,
№ 14, ч. 2, стр. 331.

> Основной закон (Конституция) Советской Социалистической
Республики Грузии, Тифлис, 1926 Тоже, Конституция 1922 г.
дательные акты по вопросам внутренних дел, юстиции, про-
свещения и др.1

За этими исключениями уголовное законодательство
осуществлялось советскими социалистическими (республи-
ками. Анализ и сравнение Уголовного законодательства от-
дельных советских республик, созданного до образования
СССР, показывают, что содержание норм уголовных зако-
нов отдельных республик в основном совпадало. Это вы-
текало из принципиального единства всего социалистиче-
ского уголовного законодательства.

Законодательство советских республик, в частности и
интересующее нас здесь уголовное законодательство, в об-
щем было одинаковым, различаясь главным образом по ча-
стным вопросам В основе уголовного законодательства
всех советских республик лежало уголовное законодатель-
ство РСФСР Вместе с тем уголовное законодательство
каждой советской республики отражало особенности этой
республики.

Еще до издания уголовных кодексов 1922—1923 гг. за
конодагельными органами УССР были введены на террито-
рии УССР почти все уголовные законы РСФСР, а также
законы, содержащие уголовную санкцию, причем в отдель-
ных случаях эти законы воспроизводили текст законода-
тельства РСФСР, в других же содержали основные мысли
этих законов с соответствующей переработкой их текста 2.

Вместе с тем отдельные принципиальные постановления
Народного комиссариата юстиции РСФСР были воспри-
няты в других советских социалистических республиках.
Так, постановлением коллегии Народного комиссариата
юстиции УССР, опубликованным в циркуляре НКЮ УССР
4 августа 1920 г., были введены на территории УССР без

1 Шестым Всегрузинским съездам Советов было оконнагочье э
утверждено изменение ст 9 и исключение статей главы V «О до-
говорной Социалистической Советской Республике Абхазии». В ci 9
новой редакции Абхазская ССР упоминалась уже как автономная
республика В соответствии с этим действие Уголовного кодекса ССР
Грузии 1928 г. было распространено и на Абхазскую ССР, а Уголов-
ный кодекс ССР Абхазии 1925 г утратил силу

? В качестве примеров из законодательства УССР укажем по-
становление СНК УССР «О борьбе со взяточничеством и незаконными
поборами», опубликованное 30 апреля 1919 г («Известия ВУЦИК»
30 апреля 1919 г, № 30/57) и воспроизводившее в основном декрет
СНК РСФСР 8 мая 19J 8 г.; декрет, опубликованный 2 апреля 1919 г.,
«О наказуемости разрушения путей сообщения» (СУ УССР 1919 г Хз34,
всякого изменения текста «Руководящие начала по уголов-
ному праву РСФСР» от 12 декабря 1919 г.1

В то же время отдельные советские социалистические
республики проявили и до издания уголовных кодексов
1922—1923 гг. значительную инициативу в издании уголов-
ных законов Упомянем декреты СНК УССР, опубликован-
ные 21 марта 1919 г, «Об условном осуждении» и «О до-
срочном освобождении»-, декрет СНК УССР, опублико-
ванный 13 февраля 1919 г , «О наказуемости агитации, на
правленной к возбуждению национальной вражды» * 1 2 3.

При разработке Уголовного* кодекса РСФСР 1922 г.
источниками кодекса явились не только изданные <в 1917—
1922 гг. уголовные законы РСФСР, но в известной мере и
законодательные акты других советских социалистических
республик. В частности, ст, 83 УК РСФСР 1922 г , караю-
щая агитацию и пропаганду, направленную к возбуждению
национальной вражды и розни, была основана на декрете
СНК УССР от 13 февраля 1919 г. В содержании ст. ст 36,
37 и 53—55 УК РСФСР 1922 г. в некоторой степени отра-
жены нормы упомянутых декретов СНК УССР от 21 марта
1919 г и 12 нояб)ря 1921 г о досрочном освобождении и
условном осуждении.

Уголовный кодекс РСФСР 1922 г , изданный «в целях
ограждения рабоче-крестьянского государства и револю-
ционного правопорядка от его нарушителей и общественно
опасных элементов и установления твердых основ револю-

ст 387), декрет СНК УССР от 20 августа 1920 г, вводивший в дей-
ствие на территории УССР декрет СНК РСФСР о борьбе с незакон-
ным из! отовлением спиртных напитков (СУ УССР 1920 г № 23, ст. 469),
постановление ВУЦИК и СНК Украины, опубликованное 23 июня
1921 г. «О борьбе v хищениями грузов в государственных складах
и при транспортировании грузов железнодорожным, водным и гужевым
путем» (СУ УССР 1921 г № 11, ст 311), декрет СНК УССР от

1 ноябоя 1921 г, «О борьбе со взяточничеством» (СУ УССР 1921 г
№ 22, ст 639), постановления СНК УССР от 8 июля 1921 г «О взы
сканиях за невыполнение продовольственных и сырьевых налогов»
и от 15 ноября 1921 г. «Об ответственности за нарушение декретов
о натуральных налогах (СУ УССР 1921 г № 13, ст 362 и № 23,
ст 684), декрет СНК УССР от 12 ноября 1921 г «О лишении
свободы, условно-досрочном освобождении и условном осуждении»
(СУ УССР 1921 г № 23 ст. 680) Все приведенные законодательные
акты УССР или текстуально или с изменениями воспроизводили ранее
изданные	законодательные	акты РСФСР.

J СУ	УССР	1920	г	№	22, ст. 438

2 СУ	УССР	1919	г	№	30, ст.ст 335 и 336.

3 СУ	УССР	1919	г	№	9, ст. 114.
ционного правосознания. ..»стал основой уголовных ко-
дексов других советских республик. Постановление сессии
ВЦИК о введении bi действие Уголовного кодекса РСФСР
1922 г. гласило: «Президиуму ВЦИК поручается ввести
в действие настоящий кодекс на территорий союзных со-
ветских республик в надлежащем порядке»1 2.

Уголовные кодексы в других советских социалистиче-
ских республиках были в 1922—1923 гг. самостоятельно
изданы законодательными органами этих республик, но со-
держание их, за отдельными исключениями, совпадало
с содержанием Уголовного кодекса РСФСР 1922 г.

Почти полное сходство с Уголовным кодексом РСФСР
1922 г. уголовных кодексов других советских республик, из-
данных самостоятельно законодательными органами этих
республик, объясняется тем, что в Уголовном кодексе
РСФСР 1922 г. нашли свое отражение и законодательство и
судебная практика как РСФСР, так и других советских рес-
публик. Уголовный кодекс РСФСР явился плодом глубо-
кой и тщательной подготовительной работы, отразил и
опыт других, кроме РСФСР, советских республик, причем
работники этих республик также принимали участие bi его
выработке. Поэтому при введении Уголовного кодекса на
территории отдельных советских республик всего лишь
через несколько месяцев после издания Уголовного кодекса
РСФСР не требовалось внесения в него каких либо суще-
ственных изменений.

Закон о введении в действие Уголовного кодекса УССР,
повторяя общие политические основания введения кодекса,
изложенные во вводном законе к Уголовному кодексу
РСФСР, указал, что в целях «. . . ограждения рабоче-кре-
стьянского государства и революционного правопорядка от
его нарушителей и общественно опасных элементов. . .» Все-
украинский Центральный Исполнительный Комитет при
знает необходимым «... объединить все карательные поста-
новления в Уголовный кодекс, приняв — в целях уста-
новления единства уголовного законода-
тельства советских республик — за основу
Уголовный кодекс РСФСР...» 3

1 Постановление ВЦИК о введении в действие Уголовного ко-
декса РСФСР, вводная статья (СУ 1922 г. № 15).

2 СУ 1922 г. № 15.

3 СУ УССР 1922 г № 36, ст 553 (разрядка моя —Н Д ).
В процессе дальнейшего развития социалистического
уголовного права явилась необходимость в существенных
изменениях и дополнениях уголовных кодексов отдельных
советских республик, —изменениях, исходивших из учета
особенностей данной советской республики. Так, например,
во многих союзных республиках были введены главы и от-
дельные статьи, предусматривающие преступления, соста-
вляющие пережитки патриархально-феодальных отношений,
причем эти нормы получили силу в тех местностях, где ука-
занные пережитки еще сохранились.

II

Договор об образовании Союза Советских Социалисти-
ческих Республик 30 декабря 1922 г. к ведению СССР
в лице его верховных органов отнес «установление основ
судоустройства и судопроизводства, а также гражданское
и уголовное союзное законодательство» (п. «о» ст. 1) С

Редакция этого пункта договора приводила отдельных
авторов к заключению, что первоначально договор все уго-
ловное законодательство относил к ведению СССР. Однако
такое понимание п. «о» ст. 1 договора нельзя признать пра-
вильным. Специальное указание в п. «о» ст. 1 договора на
союзное уголовное законодательство могло означать лишь
то, что, помимо союзного, должно быть и уголовное законо-
дательство союзных республик.

С полной ясностью вопрос о пределах общесоюзного
уголовного законодательства разрешен был Конституцией
СССР, принятой сессией ЦИК СССР 6 июля 1923 г. и окон-
чательно утвержденной II Всесоюзным съездом Советов
31 января 1924 г. Ведению СССР, согласно п. «п» ст. 1, под-
лежало «установление основ судоустройства и судопроиз-
водства, а также гражданского и уголовного законодатель-
ства Союза». Таким образом, Конституция СССР 1924 г.
разделила сферу компетенции в области уголовного законо-
дательства между СССР и союзными республиками, предо-
ставив союзным республикам право самостоятельного раз-
вития уголовного законодательства в пределах, определен-
ных основами уголовного законодательства СССР, что

1 «Первый съезд Советов СССР», Стенографический отчет, с при-
ложениями, М , 1923, стр. 8.
являлось совершенно необходимым в период действия Кон-
ституции СССР 1924 г.

При непосредственном осуществлении общесоюзного
уголовного законодательства прежде всего встал вопрос
о том, что понимать под основами уголовного законо-
дательства.

Вторая сессия ЦИК СССР II созыва во вводной статье
и ст. 3 принятых ею «Основных начал уголовного за-
конодательства Союза ССР и союзных республик»1
1924 г. установила сферу уголовного законодательства
СССР и союзных республик в точном соответствии с Кон-
ституцией СССР 1924 г.

Вводная статья, определив единую задачу уголовного
законодательства СССР и союзных республик, говорит, что
задача эта осуществляется путем применения к правонару-
шителям мер наказания «.. .в порядке, устанавливаемом
законодательством Союза ССР и союзных республик, на
основании общих начал.. .», изложенных в статьях «Основ-
ных начал». Следовательно, вводная статья установила, что
создается уголовное законодательство (а не директивные
указания) СССР и уголовное законодательство союзных
республик, причем как то, так и другое должно воплощать
в себе те общие начала, которые изложены в статьях «Ос-
новных начал».

Ст. 3 «Основных начал» отнесла к компетенции СССР,
помимо этих общих начал, также издание положений о пре-
ступлениях государственных и воинских и законов, указы-
вающих союзным республикам роды и виды преступлений,
по которым СССР считает необходимым проведение опреде-
ленной линии единой судебной (в редакции 31 октября
1924 г. «карательной») политики.

Совокупность всех указанных законодательных актов и
образует, по смыслу вводной статьи и ст. 3 «Основных на-
чал», те основы уголовного законодательства, которые
были отнесены Конституцией СССР 1924 г. к компетенции
СССР в лице его верховных органов государственной вла-
сти. Такое истолкование понятия основ было единственно
правильным. Союз Советских Социалистических Республик
в соответствии с Конституцией СССР 1924 г. должен был
иметь возможность не только устанавливать общие линии
уголовного законодательства, но и определять конкретные

1 СЗ 1924 г. № 24, ст. 205,
формы борьбы с отдельными видами тех преступлений, в от-
ношении которых было необходимо установить единое опре-
деление их состава, как и единую наказуемость на терри-
тории всего Союза, т. е. прежде всего с преступлениями
государственными и воинскими.

Переходя к изложению отдельных составных частей
общесоюзного уголовного законодательства, надо прежде
всего остановиться на «Основных началах» (общая их ха-
рактеристика дается ниже, в главе XII).

«Основные начала» содержали нормы различного ха-
рактера.

1.	Прежде всего «Основные начала» точно определили
компетенцию СССР и союзных республик. К ведению по-
следних они отнесли издание уголовных кодексов, которые
должны: а) быть основаны на общих положениях «Основных
начал», б) включать в себя в качестве неотъемлемой состав-
ной части положения о преступлениях государственных и
воинских в тексте, принятом законодательными органами
СССР\ и в) включать те нормы, которые установлены
общесоюзным уголовным законодательством в отношении
других, помимо государственных и воинских, преступлений.

2.	«Основные начала» дали точные указания о системе
построения уголовных кодексов. Слова ст. 3 о том, что «от-
дельные виды преступлений и порядок применения к ним
мер социальной защиты определяются уголовными законами
союзных республик. . .», указывают на построение уголов-
ных кодексов союзных республик по принципу определения
в них точных составов преступлений и точного указания
в отношении каждого преступления вида и предела наказа-
ния, с тем, что прямо не предусмотренные, но определенные
в законе по своим родовым признакам преступные деяния
могут в виде исключения караться по аналогии со статьями,
предусматривающими наиболее сходные по важности и роду
преступления.

3.	«Основные начала» содержат нормы общей части,
т. е. положения, определяющие в общей фо<рме преступле-
ния, меры наказания и порядок их применения, обстоятель-

1 Из действующих уголовных кодексов союзных республик только
в Уголовном кодексе Грузинской ССР Положение о воинских пре-
ступлениях выделено в качестве приложения к Уголовному кодексу
В остальных уголовных кодексах, кроме УК Узбекской ССР, обще-
союзные положения являются главами Уголовного кодекса.
ства, исключающие наказуемость, пределы действия уголов-
ных законов и др.

4.	Наконец, «Основные начала» содержат указания зако-
нодательным органам союзных республик об издании опре-
деленных постановлений: о порядке зачета предварительного
заключения (ст. 18), о количестве и роде предметов, не под-
лежащих конфискации (примечание 1 к ст. 251 ред. 15 июня
1927 г), об условиях и порядке применения условного осу-
ждения (ст 37) и др.

«Основные начала», устанавливая определенные нормы,
в ряде случаев предоставили законодательным органам
союзных республик возможность изменения их Так, приме-
чанием к ст. 10 им предоставлен^ право понижения давност-
ных сроков, в том числе и по преступлениям, караемым ли-
шением свободы на срок до пяти лет. Этим правом боль-
шинство союзных республик воспользовалось.

III

Положение о воинских преступлениях, принятое одно-
временно с «Основными началами» 31 октября 1924 г. и за-
мененное затем Положением 27 июля 1927 г., не вызвало по
существу значительных споров, так как содержание Поло-
жения о воинских преступлениях было дано уже в опре-
делении воинского преступления Однако в 1924—1925 гг.
оспаривался вопрос о моменте введения Положения в дей-
ствие.	 » | *}

Как «Основные начала», так и положения о государ-
ственных и воинских преступлениях в их первоначальной
редакции были основаны на тексте уголовных кодексов
союзных республик 1922—1923 гг., который, однако, под-
вергся существенной переработке. Таким образом, обще-
союзное уголовное законодательство, являясь новой, более
высокой ступенью в развитии социалистического уголовного
права, сохраняло в то же время полную преемственность
в отношении предшествовавшего ему законодательства
советских республик Положение о воинских преступлениях
от 31 октября 1924 г. было опубликовано 6 декабря 1924 г.\

1 СЗ 1924 г № 24, ст 207,
но в уголовные кодексы союзных республик было включено
значительно позднее К

От разрешения вопроса относительно времени вступле-
ния в силу Положения о воинских преступлениях зависело
и определение его юридической природы. Если Положение
вступало* в силу только с момента включения его в уголов-
ные кодексы союзных республик в качестве отдельной
главы, то, следовательно, до этого момента оно являлось
не законом, а только директивой, направленной законода-
тельным органам союзных республик и не имевшей еще
общеобязательной силы Признание же моментом вступле-
ния в силу Положения о воинских преступлениях времени
опубликования его в Собрании законов СССР означало, что
с этого момента Положение приобретало общеобязатель-
ную силу общесоюзного закона, вследствие чего последую-
щее включение Положения в уголовные кодексы союзных
республик получало лишь субсидиарное значение. Прези-
диум ЦИК СССР, в точном соответствии со ст. 3 «Основ-
ных начал», разрешил вопрос в этом последнем смысле По-
становление Президиума ЦИК СССР от 16 октября 1925 г
гласило-

«1. Во изменение постановления Президиума ЦИК Союза
ССР от 19 июня 1925 г считать сроком введения в действие
Положения о воинских преступлениях момент опубликова-
ния означенного Положения в установленном порядке.

2 Предложить Верховному суду Союза ССР и верхов-
ным судам союзных республик издать соответствующие
распоряжения о пересмотре приговоров, вынесенных с нару-
шением действующего Положения о воинских преступле-
ниях» 1 2.

1 В Уголовном кодексе РСФСР содержание Положения о воин-
ских преступлениях 1924 г было включено только при издании Уго-
ловного кодекса редакции 1926 г. — 22 ноября 1926 г. В Уголовный
кодекс Грузинской ССР Положение 1924 г включено в качестве
приложения к кодексу 6 октября 1925 г (СУ ССР Грузии 1925 г
№ 3, ст 68), причем Положение было введено на территории Грузинской
ССР с 1 июля 1925 г В этой части постановление Всегрузи некого
ЦИК, как расходящееся с постановлением ЦИК СССР от 16 октября
1925 г о времени вступления в силу Положения, потеряло рилу
с изданием указанного постановления ЦИК СССР от 16 октября
1925 г.

2 Постановление Президиума ЦИК СССР от 16 октября 1925 г}, со
общено на места циркуляром Военной коллегии Верховного судя
СССР № 8, утвержденным председателем Верховного суда СССР
Из постановления Президиума ЦИК СССР от 16 октября
1925 г и циркуляра Военной коллегии Верховного гуда
СССР № 8 от 10 декабря 1925 г можно видеть, что в тече-
ние некоторого времени многие суды продолжали применять
статьи главы о воинских преступлениях уголовных кодексов
союзных республик, замененные общесоюзным Положением
о воинских преступлениях 1924 г

После аутентического разъяснения времени вступления
в силу Положения о воинских преступлениях 1924 г. вопрос
о времени вступления в силу Положения о преступлениях
государственных от 25 февраля 1927 г не вызывал никаких
сомнении В Уголовный кодекс РСФСР статьи этого Поло-
жения были включены 6 июня 1927 г \ но моментом введе-
ния их в действие, согласно разделу VII постановления
ВЦИК и СНК РСФСР от 6 июня 1927 г, являлся моменя*
вступления в силу Положения о преступлениях государ-
ственных

Понятие государственных преступлений было
определено на сессии ЦИК СССР, принявшей 25 февраля
1927 г Положение о преступлениях государственных.

Сессия ЦИК СССР установила, что под государствен-
ными преступлениями надо понимать контрреволюционные
преступления и особо для СССР опасные преступления про-
тив порядка управления

Основной признак этих последних преступлений, опреде-
ляющий их принадлежность к числу государственных, тот,
что они «. колеблют основы государственного управления
и хозяйственной мощи Союза ССР и союзных республик»
(ст. 15 Положения о преступлениях государственных).
Основной признак, отличающий эти преступления от контрре-
волюционных, — отсутствие контрреволюционной цели при
совершении деяния

Выделение государственных преступлений, в частности
и особо для СССР опасных преступлений против порядка
управления, в качестве преступлений, ответственность за
которые регламентируется общесоюзным законе цатель-
10 декабря 1925 г («Еженедельник Советской Юстиции» 1925 г № 52,
стр 1604) В циркуляре предлагалось а) сроком вступления в силу
Положения о воинских преступлениях считать время получения на
месте № 24 Собрания законов СССР от 6 декабря 1924 г , б) пере-
смотреть дела об осужденных по ст ст. 201, 205 и др Уголовного
кодекса РСФСР еиш наказание превышает пределы Положения
о воинских преступлениях

1 СУ 1927 г № 49, ст 330
ством, имеет существенное значение при применении уголов-
ного закона в тех случаях, когда деяние предусматривается
и статьей Положения о преступлениях государственных и
статьей другой главы Уголовного кодекса, в этих случаях,
по общему правилу, применяется статья Положения.

Общесоюзные уголовные законы, определяющие ответ-
ственность и наказуемость отдельных деяний (ст 3 «Основ-
ных начал»), по содержанию разнообразны Союзным зако-
нодательством регламентированы составы таких преступле-
ний, в борьбе с которыми было признано необходимым осу-
ществление полного единства социалистического правосудия
на всей территории СССР Сессия ЦИК СССР при выра-
ботке «Основных начал» отвергла неправильную точку зре-
ния, согласно которой СССР должен был устанавливать
уголовные санкции только за нарушение законодательства,
отнесенного к предметам ведения СССР, а союзные респуб-
лики — за нарушение законодательства республиканского

Уголовное законодательство СССР, осуществлявшееся
в порядке ст. 3 «Основных начал», относилось ко всем раз-
делам Особенной части Уголовного кодекса Наибольшее
число таких законодательных актов падает, если следовать
классификации преступлений, принятой Уголовным коде-
ксом РСФСР, на главы о преступлениях против порядка
управления и о преступлениях хозяйственных (об этом — см.
главу XIV).

Общесоюзные уголовные законы, изданные на основании
ст 3 «Основных начал», содержали или полный текст статьи,
которая в этом случае без изменений включалась в уголов-
ные кодексы союзных республик, или же элементы нормы,
т е. состав преступления и санкцию, или одну лишь санк-
цию В последнем случае текст статьи вырабатывался зако-
нодательными органами союзных республик с соблюдением
точного смысла общесоюзного уголовного закона

Вне пределов общесоюзного уголовного законодатель-
ства союзные республики при действии Конституции СССР
1924 г осуществляли уголовное законодательство самостоя-
тельно, с соблюдением, однако, общих принципов, изложен-
ных в «Основных началах». Изданные в соответствии
с «Основными началами» уголовные кодексы союзных рес
публик частично различаются между собой как в объеме на-
казуемых деяний, так и в части наказуемости их Эти раз-
личия, по общему правилу, выражали собой особенности
отдельных союзных республик.
Соотношение общесоюзного и республиканского уголов-
ных законодательств в процессе развития социалистиче-
ского строительства существенно изменялось. В первые годы
действия «Основных начал» дальнейшее развитие совет-
ского уголовного законодательства осуществлялось пре-
имущественно в порядке законодательства союзных рес-
публик. В дальнейшем же преобладающее значение полу-
чило, наоборот, общесоюзное уголовное законодательство.

ГЛАВА ХП

«ОСНОВНЫЕ НАЧАЛА УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬ-
СТВА СОЮЗА ССР и СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК»

(общая характеристика)

I

Учение Ленина о социалистическом государстве и праве
и его указание на необходимость осуществления единой со-
циалистической законности в Советском государстве полу-
чили свое выражение в советском законодательстве. Изда-
ние уголовных кодексов советских республик, построенных
на единых принципах и совпадавших в своих основных чер-
тах, явилось конкретным воплощением учения Ленина о со-
циалистической законности. С образованием Союза Совет-
ских Социалистических Республик перед советским уголов-
ным законодательством возникли новые задачи по дальней-
шему разрешению указаний Ленина о единой социалистиче-
ской законности. В договоре между РСФСР, УССР, БССР и
ЗСФСР об образовании Советского Союза (декабрь 1922 г.)
указывалось, что к компетенции Союза относится, в част-
ности, установление основ уголовного законодательства.

В резолюции совещания народных комиссариатов юсти-
ции советских республик, происходившего в деьгабре
1923 г., указывалось: «Ввиду тождественности стремле-
ния борющихся за свое социальное освобождение трудя-
щихся масс всех советских республик, основные принципы
карательной политики и основные начала производства су-
дебных и следственных дел во всех советских республиках
по существу одинаковы».

Конституция СССР 1924 г. установила, что к компетен-
ции законодательных органов СССР в области уголовного
318
права относится определение основ общесоюзного уголов-
ного законодательства Конституция СССР предусматри-
вала необходимость обеспечения единства уголовно-пра-
вовой борьбы с важнейшими категориями преступлений,
а также установление в законодательном порядке общих
принципов и положений советского уголовного права, еди-
ных для всего Советского Союза

Установление единых для всего СССР основ уголовного
законодательства не исключало, а, наоборот, предполагало
законодательную деятельность верховных opi анов союзных
республик, которым надлежало привести свое законода
тельство в соответствие с общесоюзным законодательством
и, сверх того, осуществлять самостоятельную законодатель-
ную деятельность в отношении тех вопросов уголовного
права, которые не входили в компетенцию Союза ССР За-
конодательными органами Союза ССР в рассматриваемый
период издается ряд общесоюзных уголовных законов

II

В системе общесоюзного уголовного законодательства
рассматриваемого периода велико значение «Основных на-
чал уголовного законодательства Союза ССР и союзных
республик» Они явились выражением единых для всего
Советского Союза принципов советского социалистического
уголовного права Источниками «Основных начал» были
уголовные кодексы союзных республик и судебная практика
Опираясь на них, «Основные начала» развили ряд принци
пиальных положений, определений и институтов советского
уголовного права Источниками «Основных начал» были
сформулированы задачи общесоюзного уголовного законо-
дательства «Уголовное законодательство Союза ССР и
союзных республик имеет своей задачей судебно правовую
защиту государства трудящихся от общественно опасных
деяний, подрывающих власть трудящихся или нарушающих
установленный ею правопорядок Задача эта осуществляется
путем применения к правонарушителям мер социальной за-
щиты в порядке, устанавливаемом законодательством Союза
ССР и союзных республик, на основании общих начал, изло
женных в следующих статьях». «Основные начала» в редак-
ции 1924 г состояли из 39 статей, помимо введения, и рас-
падались на следующие четыре раздела
Раздел 1. Пределы действия уголовного законодатель-
ства.

Раздел 2. Общие постановления.

Раздел 3. Меры социальной защиты и их применение
судом.

Раздел 4. Об условно досрочном освобождении осу-
жденного от применения определенной судом меры социаль-
ной защиты.

Первый раздел «Основных начал», озаглавленный «Пре-
делы действия уголовного законодательства», состоит из
одной статьи, определяющей ответственность советских
граждан и иностранцев за совершенные ими преступления
как на территории СССР, так и за пределами СССР.

Второй раздел «Основных начал», озаглавленный «Об-
щие постановления», состоит из 12 статей.

«Основные начала» не дают определения понятия пре-
ступления, но различают две основные категории преступле-
ний: а) преступления, посягающие на основы советского
строя, и б) все прочие виды преступлений. Вслед за уголов-
ными кодексами союзных республик «Основные начала» вос-
производят правило об аналогии. В связи с тем, что Кон-
ституция СССР 1924 г. предусмотрела сосуществование об-
щесоюзных и республик а неких уголовных законов, «Основ-
ные начала» уточняют компетенцию общесоюзных и респуб-
ликанских законодательных органов по вопросам уголов-
ного законодательства. Отдельные виды преступлений и их
наказуемость определяются уголовными законами союзных
республик, за исключением преступлений государственных
и преступлений воинских. Кроме того, законодательные
органы Союза ССР могут указывать союзным республикам
отдельные роды и виды преступлений, в отношении которых
необходимо осуществление единых уголовно-правовых мер.

«Основные начала» сформулировали цели уголовно-
правовых мер борьбы с преступностью, отказавшись вовсе
от понятия наказания и заменив его понятием «мера со-
циальной защиты». Как указывают «Основные начала»
в статье 4, «Меры социальной защиты применяются
с целью: а) предупреждения преступлений, б) лишения
общественно опасных элементов возможности совершать
новые преступления, в) исправительно-трудового воздей-
ствия на осужденных. Задач возмездия и кары уголовное
законодательство Союза ССР и союзных республик себе не
ставит. Все меры социальной защиты должны быть целе-
320
сообразны и не должны иметь целью причинение физических
страданий и унижение человеческого достоинства». «Основ-
ные начала» различают три вида мер социальной защиты:
а) меры судебно-исправительного характера, б) меры меди-
цинского характера и в) меры медико-педагогического ха-
рактера. Таким образом, по обычной терминологии уголов-
ного права наказанием в собственном смысле слова являлись
меры судебно-исправительного характера. Отказ «Основ-
ных начал» от понятия наказания не означал каких-либо
принципиальных изменений в советском уголовном праве.
В высказываниях Ленина и Сталина о наказании обычно
употребляется термин «наказание», а не какой-либо иной
термин. Изменение терминологии было связано со стремле-
нием законодателя подчеркнуть отказ советского уголов-
ного права от возмездия, которое в буржуазном уголовном
праве обычно связано с понятием наказания. Однако отказ
от возмездия как цели наказания вовсе не требовал измене-
ния терминологии. Что же касается термина «мера социаль-
ной защиты», то он оказывался вовсе не характерным для
советского уголовного права, ибо широко известен и совре-
менному буржуазному уголовному законодательству. Разу-
меется, меры социальной защиты в системе советского уго-
ловного права не равнозначны этим мерам в буржуазном
уголовном праве, а принципиально от них отличаются. Но
сама по себе смена одного понятия другим вовсе не вызы-
валась необходимостью и могла привести к известным за-
блуждениям и ошибкам, которые действительно одно время*
получили распространение в советской уголовно-правовой
литературе. Следует отметить, что последующее уголовное
законодательство Союза ССР вновь употребляет, начиная
с 1934 г., термин «наказание».

Во втором разделе «Основных начал» рассматриваются,
помимо приведенных выше, вопросы о формах виновности
’(хотя «Основные начала», как и уголовные кодексы союз-
ных республик, самого понятия вины не знают), о невменяе-
мости, о необходимой обороне и крайней необходимости,
о давности, о стадиях развития преступной деятельности и
о соучастии. По сравнению с уголовными кодексами союз-
ных "республик «Основные начала» внесли ряд изменений
в разрешение перечисленных вопросов.

В третьем разделе «Основных начал», озаглавленном
«Меры социальной защиты и их применение судом», дается
система наказаний с характеристикой условий применения
каждого из них. «Основные начала» пополнили перечень
наказаний, известных уголовным кодексам, некоторыми но-
выми видами наказаний: объявление врагом трудящихся,
ссылка и др. Далее, определяются виды и порядок примене-
ния мер социальной защиты медицинского и медико-педаго-
гического характера. «Основные начала» предусматривают
в статье 22 возможность применения высылки и ссылки не
только в отношении лиц, признанных виновными в соверше-
нии конкретных преступлений, но и в отношении лиц, при-
знанных социально опасными по своей преступной деятель-
ности или по связи с преступной средой. Ряд статей «Основ-
ных начал» посвящен условиям, влияющим на определение
меры наказания. «Основные начала» содержат перечень
обстоятельств, отягчающих и смягчающих вину преступ-
ника, правило относительно определения наказания при со-
вокупности преступлений, правило о снижении наказания
ниже минимума и о полном освобождении от наказания,
правило об условном осуждении. Четвертый, заключитель-
ный раздел «Основных начал», состоящий из двух статей,
посвящен условно досрочному освобождению осужденного
от применения определенной судом меры наказания.

«Основные начала» в целом представляют собой систему
наиболее важных положений Общей части советского уго-
ловного права. Они легли в основу Общей части уголовных
кодексов союзных республик, изданных в последующие
годы. «Основные начала» — общесоюзный уголовный за-
кон, действующий поныне — впредь до издания общесоюз-
ного уголовного кодекса» За весь период времени своего
действия «Основные начала» неоднократно изменялись и
дополнялись, причем эти изменения нередко носили очень
важный, принципиальный характер.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

РАЗВИТИЕ СОВЕТСКОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА
ВУСЛОВИЯХ МИРНОГО СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО
СТРОИТЕЛЬСТВА

ГЛАВАХ!!!

УГОЛОВНЫЕ КОДЕКСЫ СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК
В НОВОЙ РЕДАКЦИИ

I

В период борьбы за социалистическую индустриализа-
цию страны (1926—1929 гг.) социалистическое государство
путем мобилизации всех сил и резервов, путем напряженной
борьбы добивается решительных успехов в строительстве
тяжелой индустрии, совхозов и колхозов. Последний год
этого периода был «. . годом великого перелома, который
означал крупнейшие успехи социализма в промышленности,
первые серьезные успехи в сельском хозяйстве, поворот се-
редняка в сторону колхозов, начало массового колхозного
движения» \ Выясняя причины обострения классовой борьбы
в этот период, товарищ Сталин указал, что оно было обусло-
влено ростом сопротивления капиталистических элемен-
тов города и деревни, не желавших уступать победоносному
социалистическому строительству: «Не бывало еще в исто-
рии таких случаев, чтобы умирающие классы добровольно
ухолили со сцены. Не бывало еще в истории таких случаев,
чтобы умирающая буржуазия не испробовала всех остатков
своих сил для того, чтобы отстоять свое существование» 1 2.

В период социалистической индустриализации страны
выявилось вредительство части буржуазной интеллигенции.

1 «История ВКП(б)». краткий курс, стр. 286.

2 Сталин, Вопросы ленинизма, изд 11-е, стр. 231.
«Шахтинские вредители были тесно связаны с бывшими соб-
ственниками предприятий — русскими и иностранными капи-
талистами, с иностранной военной разведкой. Они ставили
целью сорвать рост социалистической промышленности и об-
легчить восстановление капитализма в СССР. Вредители не-
правильно вели разработку шахт, чтобы уменьшить добычу
угля. Они портили машины, вентиляцию, устраивали обвалы,
взрывы и поджоги шахт, заводов, электростанций. Вреди-
тели сознательно задерживали улучшение материального
положения рабочих, нарушали советские законы об охране
труда» Ч Раскрывая корни и причины вредительства,
товарищ Сталин указывал, что «вредительство буржуазной
интеллигенции есть одна из самых опасных форм сопроти-
вления против развивающегося социализма. Вредительство
тем более опасно, что оно связано с международным капи-
талом. Буржуазное вредительство есть несомненный пока-
затель того, что капиталистические элементы далеко еще
не сложили оружия, что они накопляют силы для новых вы-
ступлений против Советской власти» 1 2 3.

Другой формой сопротивления социалистической инду-
стриализации страны явились хищения государственного,
кооперативного и профсоюзного имущества. Осуществляя
социалистическую индустриализацию страны, Советское
государство мобилизовало все возможные ресурсы, проводя
режим экономии в расходовании этих ресурсов. Серьез-
ной помехой этому явились разбазаривание государ-
ственных средств не по назначению, непомерные траты на
непроизводительные расходы и, наконец, хищения и рас-
траты государственного имущества. Об этом товарищ
Сталин говорил еще в 1926 г.: «когда ловят шпиона или
изменника, негодование публики не знает границ, она
требует расстрела. А когда вор орудует на глазах у всех,
расхищая государственное добро, окружающая публика
ограничивается добродушными смешками и похлопыванием
по плечу. Между тем ясно, что вор, расхищающий народное
добро и подкапывающийся под интересы народного хозяй-
ства, есть тот же шпион и предатель, если не хуже» Ч

Придавая борьбе с хищениями в государственных, ко-
оперативных и профсоюзных органах исключительное значе-

1 «История ВКП(б)». Краткий курс, стр. 279.

2 Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 217.

3 Ленин и Сталин, Сборник произведений к изучению исто-
рии партии, Партиздат, 1936, т. III, стр. 65.
ние, приравнивая хищения к тягчайшим государственным
преступлениям, товарищ Сталин указывал на необходимость
наряду с осуществлением мер репрессии создать такую мо-
ральную атмосферу среди трудящихся, которая делала бы
невозможной само существование расхитителей. «Борьба
с воровством, как одно из средств охраны нашего накопле-
ния от расхищения, — такова задача»

Третьей формой сопротивления социалистической инду-
стриализации страны явились попытки кулацко-капитали-
стических элементов подчинить своему идеологическому
влиянию отсталую часть трудящихся. «Частно-капиталисти-
ческие слои города и деревни, — указывалось в резолюции
XV съезда ВКП(б) По отчету ЦК, — смыкающиеся с неко-
торыми бюрократическими элементами советского и хозяй-
ственного аппарата, стремятся усилить свое противодей-
ствие наступлению рабочего класса, пытаются оказывать
враждебное пролетарской диктатуре влияние на определен-
ные слои служащих и интеллигенции, на отсталые слои ку-
старей и ремесленников, крестьян и рабочих. Это влияние
проявляется также в области культурно-политической и
идеологической (проповедь сменовеховства, лозунг кулац-
кого «крестьянского союза», шовинизм, антисемитизм, про-
поведь буржуазно-демократических «свобод» и связанный
с ней мелкобуржуазный лозунг двух партий и т д.)» 1 2 3.

Наконец, необходимо отметить, что к концу периода
борьбы за социалистическую индустриализацию страны вы-
явились и иные более острые формы сопротивления кулаче-
ства мероприятиям советской власти — усиливается терро-
ристическая деятельность кулаков, усиливается и кулацкий
саботаж мероприятий советской власти. Сопротивление
кулачества было сломлено энергичными мерами социали-
стического государства.

Период борьбы за коллективизацию сельского хозяйства
(1930—1934 гг.) характеризуется следующими основными
чертами: «В 1930—1934 гг. партия большевиков разрешила
труднейшую после завоевания власти историческую задачу
пролетарской революции — перевод миллионов мелкособ-
ственнических крестьянских хозяйств на путь колхозов, на

1 Ленин и Сталин, Сборник произведений к изучению исто-

рии партии, Партиздат, 1936, т. Ш, стр. 66.

3 ВКП(б) в резолюциях и решениях съездов, конференций и пле-
нумов ЦК, 1941, М., ч. 2, стр. 226.
путь социализма. Ликвидация кулачества, как самого много-
численного эксплуататорского класса и перевод основных
масс крестьян на путь колхозов привели к уничтожению
последних корней капитализма в стране, к завершению
победы социализма в сельском хозяйстве, к окончательному
упрочению Советской власти в деревне. Преодолев ряд труд-
ностей организационного характера, колхозы окончательно
укрепились и стали на путь зажиточной жизни. В итоге вы-
полнения первого пятилетнего плана построен в нашей
стране незыблемый фундамент социалистической эконо-
мики — первоклассная тяжелая социалистическая индустрия
и коллективное машинизированное земледелие, уничтожена
безработица, уничтожена эксплуатация человека человеком,
созданы условия для непрерывного улучшения материаль-
ного и культурного положения трудящихся нашей родины.
Эти гигантские успехи достигнуты рабочим классом, кол-
хозниками и всеми трудящимися нашей страны благодаря
смелой, революционной и мудрой политике партии и прави-
тельства. Капиталистическое окружение, стремясь ослабить
и подорвать могущество СССР, усиливает свою «работу»
по организации внутри СССР банд убийц, вредителей, шпио-
нов. Особенно усиливается враждебная по отношению
к СССР деятельность капиталистического окружения с при-
ходом к власти фашистов в Германии, Японии. В лице троц-
кистов, зиновьевцев фашизм приобрел верных слуг, идущих
на шпионаж, вредительство, террор и диверсии, на пораже-
ние СССР —- во имя восстановления капитализма. Советская
власть твердой рукой карает этих выродков человеческого
рода и беспощадно расправляется с ними, как с врагами на-
рода и изменниками родины»

Таким образом, растущий подъем социалистического
строительства, приведший к победе социализма в нашей
стране, протекал в обстановке ожесточенной классовой
борьбы. Вредительство, диверсии, террористические акты,
всевозможные антисоветские выступления кулацко-капита-
листических элементов поддерживались морально и мате-
риально, субсидировались и организовывались извне зару-
бежными агрессивными капиталистическими элементами,
в первую очередь фашистами, использовавшими в качестве
своей агентуры троцкистско-бухаринских и иных изменни-
ков и предателей.

1 «Истории ВКП(б)>ч Краткий курс, стр 314—315
В начале периода борьбы за коллективизацию сельского
хозяйства товарищ Сталин указал на три наиболее харак-
терные формы сопротивления вражеских элементов социали-
стическому строительству: «.. .наша работа по социалисти-
ческой реконструкции народного хозяйства, рвущая эконо-
мические связи капитализма и опрокидывающая вверх дном
все силы старого мира, не может не вызвать отчаянного со-
противления со стороны этих сил. Оно так и есть, как из-
вестно. Злостное вредительство верхущки буржуазной
интеллигенции во всех отраслях нашей промышлен-
ности, зверская борьба кулачества против коллектив-
ных форм хозяйства в деревне, саботаж мероприятии Со-
ветской власти со стороны бюрократических эле-
ментов аппарата, являющихся агентурой классового
врага, — таковы пока что главные формы сопротивления
отживающих классов нашей страны» Ч

Победоносное развитие социалистического строительства
в период борьбы за коллективизацию сельского хозяйства
вызывает не только новое обострение сопротивления врагов
социализма, но и изменение форм этого сопротивления. Бу-
дучи разбитыми и выбитыми из своих насиженных мест,
кулацкие элементы, убедившись в том, что попытками тер-
рора, диверсий они не могут расшатать колхозный строй,
переходят к иным методам «Раньше кулаки открыто высту-
пали против колхозов, вели зверскую борьбу против колхоз-
ных активистов, против передовых колхозников, убивали их
из-за угла, сжигали их дома, амбары и т. д. Этим кулаки
хотели запугать крестьянскую массу, не пустить ее в кол-
хозы. Теперь, когда открытая борьба против колхозов по-
терпела неудачу, они изменили свою тактику. Они уже не
стреляли из обрезов, а прикидывались тихонькими, смир-
ными, ручными, вполне советскими людьми. Проникая
в колхозы, они тихой сапой наносили вред колхозам. Всюду
они старались разложить колхозы изнутри, развалить кол-
хозную трудовую дисциплину, запутать учет урожая, учет
труда. Кулаки поставили ставку на истребление конского
поголовья в колхозах и сумели погубить много лошадей.
Кулаки сознательно заражали лошадей сапом, чесоткой и
другими болезнями, оставляли их без всякого ухода и т. д.
Кулаки портили тракторы и машины»1 2. Этим, однако, не

1 Сталин, Вопросы ленинизма, изд 10-е, стр. 386,

2 «История ВКП(б)». Краткий курс, стр. 302.
исчерпывались формы и методы сопротивления социалисти-
ческому строительству. В период борьбы за коллективиза-
цию сельского хозяйства основной формой сопротивления
этих элементов становится в 1932—1933 гг. расхищение со-
циалистической собственности. «Главное в «деятельности»
этих бывших людей, — указывал товарищ Сталин в начале
1933 г., — состоит в том, что они организуют массовое во-
ровство и хищение государственного имущества, коопера-
тивного имущества, колхозной собственности. Воровство и
хищение на фабриках и заводах, воровство и хищение же-
лезнодорожных грузов, воровство и хищение в складах и
торговых предприятиях, — особенно воровство и хищение
в совхозах и колхозах, — такова основная форма «деятель-
ности» этих бывших людей. Они чуют как бы классо-
вым инстинктом, что основой советского хозяйства является
общественная собственность, что именно эту основу надо
расшатать, чтобы напакостить Советской власти, — и они
действительно стараются расшатать общественную соб-
ственность путем организации массового воровства и хи-
щения» *.

В конце периода борьбы за коллективизацию сельского
хозяйства выявилась подлинная сущность троцкистско-бу-
харинских изменников и предателей. 1 декабря 1934 г было*
совершено неслыханное злодеяние — убийство С. М. Кирова,
павшего от руки троцкистско бухаринских бандитов, которые
одновременно готовили покушения и на других руководите-
лей партии и правительства. В полной мере были разобла-
чены и понесли заслуженную кару троцкистско-бухаринские
банды уже позднее — в последующие годы.

II

В период социалистической индустриализации страны и
коллективизации сельского хозяйства перед советским су-
дом стояла задача—обеспечить охрану социалистического
государства от посягательств на советский строй со стороны
вражеских элементов, изменивших формы и методы своего
сопротивления социалистическому строительству; система-
тически бороться со всеми преступными искривлениями и
искажениями мероприятий советской власти со стороны
бюрократических и иных антиобщественных элементов, про-

1 Сталин, Вопросы ленинизма, изд Н-е5 стр. 392—393.
пикающих в советский государственный аппарат, в совхозы,
колхозы и кооперацию; продолжать борьбу с общеуголов-
ньгми преступлениями, совершаемыми неустойчивыми эле-
ментами из среды трудящихся на почве неизжитых еще
ими пережитков капитализма.

В рассматриваемые периоды был проведен ряд судебных
процессов о вредительской деятельности части буржуазной
интеллигенции. Среди этих процессов прежде всего следует
отметить так называемый шахтинский процесс. В марте
1928 г. в официальной печати было опубликовано сообщение
Прокурора Верховного суда Союза ССР, в котором указы-
валось: «На Северном Кавказе, в Шахтинском районе Дон-
басса, органами ОГПУ при прямом содействии рабочих рас-
крыта контрреволюционная организация, поставившая себе
целью дезорганизацию и разрушение каменноугольной про-
мышленности этого района. Руководящий центр этой орга-
низации, как подтверждается несомненными данными след
ствия, находится за границей и состоит из бывших капита-
листических собственников и акционеров каменноугольных
предприятий Донецкого бассейна, имеющих тесные связи
о отдельными агентами некоторых германских промышлен-
ных фирм и польской контрразведкой... Следствием устано-
влено, чю работа этой контрреволюционной организации,
действовавшей в течение ряда лет, выразилась в злостнохм
саботаже и скрытой дезорганизаторской деятельности, в под-
рыве каменноугольного хозяйства методами нерациональ-
ного строительства, ненужных затрат капитала, понижения
качества продукции, повышения себестоимости, а также
bi прямом разрушении шахт, рудников, заводов и т. д При
этом задача злоумышленников в случае интервенции, на ко-
торую они неизменно рассчитывали, состояла в том, чтобы
организовать катастрофический срыв всей промышленности,
резко понизить обороноспособность страны и тем помочь
интервентам одолеть сопротивление Рабоче-Крестьянской
Красной Армии... Следствием установлено, что участники
организации финансировались заграничным белогвардей-
ским центром» Ч На судебном следствии материалы предва-
рительного следствия полностью подтвердились и раскрыли
картину длительного, глубоко законспирированного вреди-
тельства, организованного и направлявшегося из-за гра-
ницы. Вредители-«шахтинцы» понесли заслуженное наказа-

1 «Известия ЦИК и ВЦИК», 1928 г, № 60
ние. Судебный процесс над вредителями-«шахтинцами»
имел большое политическое значение, далеко выходящее за
пределы самого процесса «Нельзя считать случайностью, —•
говорил товарищ Сталин в 1929 г., — так называемое
шахтинское дело. «Шахтинцы» сидят теперь во всех отрас-
лях нашей промышленности. Многие из них выловлены, но
дапеко еще не все выловлены. Вредительство буржуазной
интеллигенции есть одна из самых опасных форм сопроти-
вления против развивающегося социализма. Вредительство
тем более опасно, что оно связано с международным капита-
лом» Ч Из шахтинского процесса были сделаны общеполи-
тические выводы о подготовке кадров советских специали-
стов. Советские карательные органы сделали для себя все
необходимые выводы относительно задач и методов борьбы
с вредительством.

Второй крупный процесс — это процесс так называемой
«Промпартии», происходивший в конце 1930 г. По этому
делу была осуждена группа крупных буржуазных специа-
листов, которые в течение ряда лет вели изменническую,
вредите гьски-диверсионную деятельность, направленную на
подрыв мероприятий советской власти, имея конечной своей
целью свержение советской власти путем иностранной
интервенции и возрождение капитализма в России. «Пром-
партия» возникла еще в 1925 г, но организационно сформи-
ровалась к 1928 г., установила тесные идеологические, ма*
териальные и шпионские связи с зарубежными организа-
циями В своей антисоветской деятельности «Промпартия»
уделила особое внимание различным методам вредительства
в промышленности, транспорте и сельском хозяйстве, в пла-
нировании народного хозяйства в целом Одновременно
«Промпартия» готовила и диверсионные акты Наряду с вре-
дительством и диверсиями широко осуществлялся шпионаж
в пользу иностранных государств Руководители «Промпар-
тии» разрабатывали планы интервенции, подготовляя ее со-
вместно с зарубежными антисоветскими элементами. Рас-
считывая на свержение советской власти, руководители
«Промпартии» даже распределили между собой министер-
ские портфели будущего «правительства» Дело «Промпар-
тии» рассматривалось Специальным присутствием Верхов-
ного суда Союза ССР. Враги народа из «Промпартии»
были сурово наказаны.

1 Сталин Вопросы ленинизма, изд 11 о, стр 217
Третий крупный процесс — это процесс контрреволю-
ционной организации меньшевиков, который проходил
в 1931 г. Еще в 1928 г. в Москве была создана глубоко
законспирированная группа — «Союзное бюро меньшеви-
ков», составившаяся из антисоветской части специали-
стов, работавших на ответственных постах в советском
народном хозяйстве и органах планирования Эта группа
стремилась путем вредительства и иностранной интервен-
ции добиться свержения советской власти и реставрации
капитализма в России. Осуществляя свои преступные
замыслы, вредители, используя свое высокое служебное
положение, проводили вредительство в Госплане, в Выс-
шем совете народного хозяйства, в Государственном
банке, в Народном комиссариате торговли, в Центро-
союзе и т. д. «Союзное бюро меньшевиков» заключило
блок с «Промпартией» и «Трудовой крестьянской партией»
в целях совместной деятельности по подготовке интервен-
ции Дело «Союзного бюро меньшевиков» слушалось
Специальным присутствием Верховного суда Союза ССР
под председательством Н. М Шверника. Вредители понесли
заслуженную кару.

Эти и ряд других процессов над вредителями, диверсан-
тами и шпионами способствовали укреплению мощи Совет-
ского государства, очищению советского государственного
аппарата от проникших в него вражеских элементов. Прове-
денные над вредителями процессы способствовали усилению
бдительное!и советских карательных органов в обстановке
обостреннейшей классовой борьбы. Из всех этих процессов
были сделаны и большие политические выводы В конце
1934 г, после злодейского убийства С. М. Кирова, были
вскрыты глубоко законспирированные контрреволюционные
троцкистско-зиновьевокие организации. Следствие по делу
об убийстве С. М. Кирова установило, что «в Ленинграде
образовалась из числа бывших участников зиновьевской
оппозиции подпольная контрреволюционная террористиче
ская группа во главе с так называемым «ленинградским
центром». Эта группа ставила себе целью убийство руково-
дителей коммунистической партии. Первой жертвой был
намечен С. М. Киров. Из показаний участников этой
контрреволюционной группы выяснилось, что они были
связаны с представителями иностранных капиталистических
государств, получали от них деньги. Разоблаченные участ-
ники этой организации были приговорены Военной коллегией
Верховного суда СССР к высшей мере наказания — рас-
стрелу» Ч

Советские карательные органы вскоре раскрыли и дру-
гие контрреволюционные троцкистско-бухаринские органи-
зации, и виновные предстали перед советским судом.

Уже в период социалистической инд\ стриализации
страны советский суд осуществляет решительную борьбу
с остатками частнокапиталистических элементов в городе,
которые различными методами пытаются препятствовать
ликвидации частнокапиталистического сектора в народном
хозяйстве. Наибольшее внимание должен был обратить со-
ветский суд и все другие карательные органы на борьбу
с кулацким сопротивлением как в период социалистической
индустриализации страны, так в особенности в период кол-
лективизации сельского хозяйства. Еще в 1928 г. понадоби-
лось осуществление решительных мер для того, чтобы пре-
одолеть сопротивление кулачества. «В ответ на отказ кулаче-
ства продавать излишки хлеба государству по твердым це-
нам партия и правительство провели ряд чрезвычайных мер
против кулачества, применили 107 статью уголовного ко-
декса о конфискации по суду излишков хлеба у кулаков и
спекулянтов, в случае их отказа продавать эти излишки го-
сударству по твердым ценам...»1 2 «Чрезвычайные меры
возымели свое действие: беднота и середняки включились
в решительную борьбу против кулачества, кулачество было
изолировано, сопротивление кулачества и спекулянтов было
сломлено» 3.

В последующие годы советский суд обращает внимание
на борьбу с кулацким терроризмом, с кулацким вредитель-
ством. Советским карательным органам удается сломить и
эту форму сопротивления кулачества.

В связи с изменением обстановки, с изменением форм со-
противления со стороны враждебных элементов советский
суд особое внимание обращает на борьбу с хищениями со-
циалистической собственности. Основным оружием совет-
ских карательных органов в борьбе с посягательствами на
социалистическую собственность явился исторический закон
7 августа 1932 г. Усиление борьбы с посягательствами на
социалистическую собственность было осуществлено не
сразу после издания упомянутого закона Понадобился ряд

1 «История ВКП(б)». Краткий курс, стр 311

2 Там же; стр 279

3 Там же
указании руководящих органов юстиции для того, чтобы
судьи правильно и остро реагировали своими приговорами
на факты хищений социалистической собственности,

Значительное место в судебной практике занимали в рас-
сматриваемые периоды дела о должностных и хозяйственных
преступлениях — в органах государственного управления,
в промышленных предприятиях, на транспорте, в совхозах и
колхозах Советский суд карал злостных нарушителей со-
ветских законов, бюрократов, нерадивых хозяйственников,
своими действиями или бездеятельностью причинявших
ущерб социалистической индустриализации и коллективиза-
ции сельского хозяйства.

В судебной практике встречались факты перегибов, пере-
оценки роли репрессии в осуществлении политики ликви-
дации кулачества, политики ликвидации частнокапиталисти-
ческих элементов в городе Эти перегибы были нетерпимы.
В 1930 г. товарищ Сталин специально остановился на во-
просе о роли репрессии в социалистическом наступлении, и
его указания определили собой и деятельность советских
карательных органов. «Репрессии являются необходимым
элементом наступления, но элементом вспомогательным,
а не главным. Главное в наступлении социализма, при на-
ших современных условиях, состоит в усилении темпа раз-
вития нашей промышленности, в усилении темпа разви-
тия совхозов и колхозов, в усилении темпа экономиче-
ского вытеснения капиталистических элементов города и
деревни, в мобилизации масс вокруг социалистического
строительства, в мобилизации масс против капитализма. Вы
можете арестовать и выслать десятки и сотни тысяч кула-
ков, но если вы одновременно о этим не сделаете всего не-
обходимого для того, чтобы ускорить строительство новых
форм хозяйства, заменить новыми формами хозяйства ста-
рые, капиталистические формы, подорвать и ликвидировать
производственные источники экономического существова-
ния и развития капиталистических элементов деревни, — ку-
лачество все равно возродится и будет расти» Ч

В рассматриваемые периоды судебная практика, как и
в предыдущие периоды, неуклонно осуществляет борьбу
с общеуголовными преступлениями, совершаемыми неустой-
чивыми элементами из среды трудящихся, — с преступле-
ниями против порядка управления, с преступлениями против
личности и имущества отдельных граждан.

ИзТаТин, Вопросы ленинизма, изд 10-е, стр. 390—391.
В 1928 г. Всероссийский Центральный Ислолншельный
Комитет, заслушав доклады Народного комиссариата юсти-
ции РСФСР и Народного комиссариата внутренних дел
РСФСР, выносит специальное постановление «О каратель-
ной политике и состоянии мест заключения» \ которое
сыграло значительную роль в повышении качества работы
советских карательных органов в последующие годы. Да-
вая общую положительную оценку деятельности советских
карательных органов в борьбе с наиболее опасными престу-
плениями, посягающими на основы советского строя и по
циалистическое строительство, ВЦИК одновременно кон-
статировал наличие целого ряда дефектов в работе этих
органов и наметил конкретные меры к их устранению.
В числе их особо следует отметить пункт первый постано-
вления, в котором указывалось- «Признать необходимым
^применять суровые меры репрессии исключительно в отно-
шении классовых врагов и деклассированных преступников-
профессионалов и рецидивистов (бандитов, поджигателей,
конокрадов, растратчиков, взяточников и воров); дополнять
назначение суровых мер репрессии в отношении перечислен-
ных элементов не менее строгим осуществлением пригово-
ров, допуская смягчение принятых мер социальной защиты и
досрочного освобождения этих категорий преступников
лишь в исключительных обстоятельствах и в условиях, га-
рантирующих их действительную социальную безопасность
для общества».

В целях обеспечения наибольшей эффективности осуще-
ствления судебных приговоров в 1929—1930 гг. и в после-
дующие годы проводится ряд мер к улучшению работы со-
ветских исправительно-трудовых учреждений. Введенный
в 1933 г. Исправительно-трудовой кодекс РСФСР в новой ре-
дакции и положения об исправительно-трудовых лагерях
способствовали улучшению работы исправительно-трудовых
учреждений

III

В связи с созданием и развитием общесоюзного уголов
кого законодательства все уголовные кодексы союзных рес-
публик должны были быть приведены в соответствие с ним
Приведение в соответствие республиканского уголовного за-

1 «Сборник материалов по истории социалистического уголовного
законодательства», М, 1938, стр 269—271.
конодательства с общесоюзным уголовным законодатель-
ством состояло, во-первых, в переработке Общей части уго-
ловных кодексов, с принятием за основу положений «Основ-
ных начал уголовного законодательства СССР и союзных
республик», во-вторых, во включении в Особенную часть
таких составов преступлений, которые были предусмотрены
общесоюзным уголовным законодательством.

Работа по пересмотру уголовных кодексов началась
в союзных республиках вскоре после утверждения «Основ-
ных начал».

В 1925 г. Совет Народных Комиссаров РСФСР внес на
рассмотрение 2-й сессии ВЦИК XII созыва проект нового
Уголовного кодекса. Этот проект был утвержден сессией.
Однако ряд положений этого Уголовного кодекса находился
в противоречии с «Основными началами». Поэтому 2-я сес-
сия ВЦИК XII созыва поручила Президиуму ВЦИК войти
в Центральный Исполнительный Комитет СССР с предста-
влением об изменении некоторых статен «Основных начал».
Помимо этого, на рассмотрение ЦИК СССР был предста-
влен раздел Уголовного кодекса о контрреволюционных
преступлениях, который относился к компетенции общесоюз-.
него уголовного законодательства. ЦИК СССР предложил
всем союзным республикам дать заключение по вопросам
уголовного законодательства, которые бы in поставлены
в порядке инициативы ВЦИК. Так как тем самым введение
в жизнь УК РСФСР редакции 1925 г. откладываюсь, то
Президиум ВЦИК, исходя из необходимости ввести кодекс
в действие, переработал его, приведя в полное соответ-
ствие с «Основными началами». При этом раздел о
контрреволюционных преступлениях и наиболее опасных пре-
ступлениях против порядка управления, впредь до изда-
ния соответствующего общесоюзного закона, был внесен
в УК РСФСР 1922 г. После утверждения Положения
о преступлениях государственных, а равно и Положе-
ния о воинских преступлениях соответствующие разделы
Уголовного кодекса были изменены. В ноябре 1926 г. Уго-
ловный кодекс РСФСР, принятый 2-й сессией ВЦИК
XII созыва и переработанный в указанном порядке, был
утвержден и введен в действие с 1 января 1927 г. Этот ко-
декс действует по настоящее время. В связи с изменениями
и дополнениями общесоюзного уголовного законо-
дательства Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. неодно-
кратно изменялся и дополнялся. Кроме того, ряд изменений
был внесен в него по инициативе законодательных органов
РСФСР.

В других союзных республиках работа по приведению
уголовных кодексов в соответствие с общесоюзным уголов-
ным законодательством частично была проведена также
в 1925 г. Так, в БССР в 1925 г. была переработана Общая
часть Уголовного кодекса в соответствии с «Основными на-
чалами». 2-я сессия ЦИК БССР VII созыва утвердила но-
вую редакцию УК и поручила Президиуму ЦИК БССР про-
извести окончательную редакцию. Однако осуществление
этой работы задержалось на несколько лег — до издания
нового Уголовного кодекса БССР. В Грузинской ССР пере-
смотр Уголовного кодекса и приведение его в соответствие
с общесоюзным уголовным законодательством было произ-
ведено в 1925 г., когда новая редакция кодекса и была вве-
дена в действие. В других союзных республиках также при-
водились работы по пересмотру уголовных кодексов с целью
приведения их в соответствие с общесоюзным уголовным за-
конодательством.

В 1926—1928 гг. во всех существовавших тогда союзных
республиках вводятся уголовные кодексы, построенные
в соответствии с общесоюзным уголовным законодатель-
ством. Хронологически введение уголовных кодексов про-
исходило так: в Узбекской ССР Уголовный кодекс был вве-
ден с 1 июля 1926 г., в РСФСР, как указывалось, — с 1 ян-
варя 1927 г., в УССР — с 1 июля 1927 г., в Армянской ССР—
с 1 ноября 1927 г., в Азербайджанской ССР — с 15 января
1928 г., в Грузинской ССР — с 1 мая 1928 г., в Туркменской
ССР — с 1 февраля 1928 г. и в Белорусской ССР —
с 15 ноября 1928 г. Эти уголовные кодексы действуют и по-
ныне, со всеми изменениями и дополнениями, произошед-
шими за истекшие годы.

Так как все уголовные кодексы союзных республик по-
строены в соответствии с «Основными началами уголовного
'законодательства Союза ССР и союзных республик», то,
естественно, они совпадают не только в своих основных
принципах и положениях, отражающих единство советского
социалистического уголовного права, но и в большинстве
формулировок институтов и понятий Общей части уголов-
ного права. Это не исключает, однако, особенностей в по-
строении отдельных норм, так как и «Основные начала» до-
пускают По ряду вопросов самостоятельное их решение
в уголовных кодексах союзных республик. Система построе-
336
ния Особенной части уголовных кодексов союзных респуб-
лик также совпадает в своей основе, хотя и содержит не-
которые различия, обусловленные местными особенно-
стями (например, наличие раздела о водных преступлениях
в некоторых уголовных кодексах и т. д.). Особенная часть
уголовных кодексов союзных республик содержит прежде
всего составы преступлений, предусмотренные общесоюзным
5 головным законодательством, и здесь имеется полное един-
ство всех уголовных кодексов. Те же составы преступле-
ний и санкции по ним, которые предоставлены законодатель-
ной компетенции союзных республик, содержат известные
различия, обусловленные местными условиями.

IV

Общая часть уголовных кодексов союзных республик,
как уже отмечалось, отнюдь не является текстуальным вос-
произведением «Основных начал». Союзные республики
значительно развили постановления «Основных начал» и
дополнили их рядом других постановлений, отсутствующих
в «Основных началах». Например, включая статью о приме-
нении ссылки и высылки, большинство уголовных кодексов
определило ограничительные условия применения этих мер
наказания, точно перечислив статьи Уголовного кодекса,
по которым в случае осуждения ссылка может применяться
(ст. 36 УК РСФСР, ст. 41 УК Азербайджанской ССР, ст. 33
УК Туркменской ССР, ст. 38 УК Узбекской ССР, ст. 33 УК
Таджикской ССР).

Статьи уголовных кодексов, содержащие развитие норм
«Основных начал», не могут рассматриваться как расхо-
дящиеся с «Основными началами». Однако отдельные
статьи уголовных кодексов союзных республик содержат
нормы, расходящиеся по существу с нормами «Основных
начал» и других общесоюзных законодательных актов
в области уголовного законодательства.

Конституция СССР 1924 г. не содержала прямого указа-
ния на то, что в случае расхождения общесоюзного закона
и закона республиканского должен применяться закон об-
щесоюзный. Однако это положение прямо вытекало из ст. 19
Конституции, которая гласила: «Все декреты, постановле-
ния и распоряжения, издаваемые ЦИК, обязательны к непо-
средственному исполнению на всей территории СССР».
Вейлу ст. 38 Конституции СССР 1924 г. декреты ипо стано-
вления Совета Народных Комиссаров СССР также были
обязательны к исполнению на всей территории СССР.

Из ст. 19 Конституции СССР 1924 г. следовало, что
в случае расхождения общесоюзного закона с законом рес-
публиканским, должен применяться закон общесоюзный как
обязательный к непосредственному исполнению на всей тер-
ритории СССР. Этот принцип с исчерпывающей полнотой и
.ясностью изложен в ст. 20 Сталинской Конституции, кото-
рая гласит: «В случае расхождения закона Союзной рес-
публики с законом общесоюзным, действует общесоюзный
закон».

Ниже приводится несколько примеров расхождения
общесоюзного уголовного законодательства с уголовными
законодательствами союзных республик,

Ст. 11 «Основных начал» установила ответственность за
начатое, но не доведенное до конца преступление. Уголов-
ный кодекс УССР 1927 г., основываясь на этой статье,
исключил ответственность за приготовление, не рассматри-
вая, таким образом, приготовление в качестве начала совер-
шения преступления. Верховный суд СССР (постановление
20-го пленума 7 мая 1928 г.) нашел, что общесоюзное уголов-
ное законодательство под начатым, но не оконченным пре-
ступлением понимает как покушение, так и приготовление.
Президиум ЦИК СССР согласился с протестом Верховного
суда СССР \ и союзные республики внесли соответствен-
ные изменения в уголовные кодексы, устранив в этой
части несогласованность кодексов с «Основными на-
чалами».	>

Постановлением 20-го Пленума Верховного суда1 СССР
от 7 мая 1928 г., утвержденным Президиумом ЦИК СССР
31 октября 1928 г., признано не соответствующим ст.ст. 20
и 36 «Основных начал» запрещение применять условное
лишение свободы в случаях присоединения к лишению
свободы, поражения прав в качестве дополнительной
меры наказания1 2. Из этого следует, что нормы ч. 3
ст. 34 УК РСФСР и примечание 2 к ст. 54 УК Азербайджан-
ской ССР, запрещающие соединение поражения прав

1 См. «Сборник действующих постановлений Пленума и директивных
писем Верховного суда СССР 1924—1944 гг» М, 1946, стр 78.

2 См «Сборник постановлений и разъяснений Верховного суда
Союза ССР», М., 1936, стр. 12—13.
с условным осуждением, противоречат «Основным нача-
лам» и не должны в этой части применяться.

Уголовный кодекс Таджикской ССР в редакции 9 мая
1935 г. содержал довольно существенные расхождения с об-
щесоюзным законодательством.

В частности, средактированный крайне неудачно п. «а»
ст. 9 позволял думать, что Уголовный кодекс Таджикской
ССР допускает наряду с уголовной ответственностью за
вину также и объективную ответственность, независимо
от наличия умысла или неосторожности. Из числа видов
вины совершенно выпала неосторожная вина в форме
самонадеянности (п. «в», ст. 9). Цели уголовного наказания
были формулированы с существенным отступлением от
«Основных начал» (ст. 19). Не была предусмотрена ответ-
ственность иностранцев, совершивших преступление на тер-
ритории Таджикской ССР. Отдельные сроки давности были
установлены с отступлением от «Основных начал». По не-
которым статьям Уголовного кодекса, основанным на обще-
союзных законах,-были определены меры наказания, не со-
впадающие с санкциями этих общесоюзных законов.

Постановлением ЦИК Таджикской ССР от 19 января
1936 г. указанные расхождения с общесоюзным законода-
тельством были устранены путем соответствующего изме-
нения текста некоторых статей Уголовного кодекса У

Можно отметить еще несколько расхождений в Общей
части уголовных кодексов союзных республик.

Так, ст. 9 УК Туркменской ССР, определяя понятие
умысла и неосторожности, не упоминает о прямом умысле.
Статья говорит: «.. .действуя умышленно, предвидели обще-
ственно опасный .характер последствий своих действий или
.сознательно допускали их наступление...» Здесь, несо-
мненно, имеется технико-редакционный пропуск, так как
предвидение и допущение последствий по тексту статьи
являются не необходимыми в совокупности элементами
умысла, а его различными видами.

Для применения уголовного закона по аналогии «Основ-
ные начала» (ст. 3) требуют, чтобы совершенное деяние
было сходно с описанным в законе преступлением «по важ-
ности и роду». Первый признак в статьях уголовных кодек-
сов РСФСР, Армянской ССР и Таджикской ССР не упо-
минается.

4 СУ Таджикской ССР 1936 г. № 2, ст. 14.
Ст. 251 «Основных -начал», перечисляя виды имущества,
не подлежащего конфискации, упоминает в п. «з» «паевые
взносы в кооперативные организации». Этот вид имущества
не указывается в ст. 40 УК РСФСР и в ст. 37 УК Таджик-
ской ССР, воспроизводящих норму ст. 251 «Основных начал».

Ст. 36 УК БССР не допускает поражения прав при при-
менении более мягкой меры наказания, чем лишение сво-
боды сроком на один год; сходное постановление содержит
ст. 39 УК Азербайджанской ССР и ст. 34 УК Армянской
ССР. Эти постановления противоречат «Основным началам»,
которые не содержат подобных ограничений и к тому же
допускают применение поражения прав в качестве само-
стоятельной меры наказания. Так, поражение родительских
прав может назначаться при установлении судом злоупо-
требления этими правами со стороны осужденного. Деяние
осужденного может содержать признаки такого злоупотре-
бления, влекущего за собой лишение родительских прав,
хотя бы оно и не требовало применения в качестве основной
меры лишения свободы на срок выше года.

Среди отягчающих вину обстоятельств «Основные на-
чала» указывают (п «г», ст. 31) совершение преступления
«.. .лицом, уже ранее совершившим какое-либо преступле-
ние. ..», имея в виду, что факт совершения в прошлом пре-
ступления является отягчающим обстоятельством, незави-
симо от того, было ли данное лицо ранее осуждено за это
преступление. Ст. 49 УК БССР признает отягчающим вину
обстоятельством судимость за ранее совершенное престу-
пление.

«Основные начала» считают, что для признания чело-
века, отбывшего наказание, не имеющим судимости, необ-
ходимо, чтобы он не совершил в течение указанных в за-
коне сроков нового преступления (ст. 10 х). Уголовный ко-
декс РСФСР (ст. 55), считает это лицо не имеющим суди-
мости, если оно не совершило в течение установленных
сроков нового, не менее тяжкого преступления. Однако,
очевидно, не соответствует мысли закона признавать, на-
пример, не судившимся за первое преступление человека,
который, отбыв за это преступление два года лишения сво-
боды, затем в течение шестилетнего срока снова совершил
преступление, за которое был наказан лишением свободы
на один год1.

1 Постановлением Пленума Верховного суда СССР от 10 февраля
1940 г. признано, что статьи уголовных кодексов РСФСР и Таджик-
340
Предусматривающая погашение судимости ст. 49 УК
Таджикской ССР до изменения ее Указом от 9 июня 1940 г.
содержала еще одно расхождение с общесоюзным законо-
дательством. В силу ст. 101 «Основных начал» лица, приго-
воренные к лишению свободы на срок не свыше шести ме-
сяцев или ко всякой иной, более мягкой, чем лишение сво-
боды, мере наказания, признаются не имеющими судимости,
если они не совершили нового преступления в течение трех
лет со дня отбытия наказания. В силу же ст. 49 УК Тад-
жикской ССР трехлетний срок погашал судимость в отно-
шении присужденных к исправительно-трудовым работам
на срок не свыше шести месяцев. Следовательно, осужден-
ный к исправительно-трудовым работам сроком на один
год, в силу ст. 49 УК Таджикской ССР, признавался не имею-
щим судимости только через шесть лет после отбытия нака-
зания, что явно противоречило ст. 101 «Основных начал».

V

Из расхождений, имеющих место в Особенной части
уголовных кодексов союзных республик, укажем лишь на
самое существенное, относящееся к содержанию понятия
государственного преступления. По смыслу ст. 3 «Основных
начал» определение государственных преступлений было
отнесено к компетенции законодательных органов СССР;
государственными преступлениями следует считать только
те преступления, которые включены в общесоюзное Поло-
жение о преступлениях государственных.

Однако в уголовных кодексах некоторых союзных
республик содержание главы о государственных преступле-
ниях существенно отличается от содержания Положения
о преступлениях государственных.

В силу ст. 3 «Основных начал» государственные престу-
пления — это а) контрреволюционные преступления и
б) особо для СССР опасные преступления против порядка
управления. Уголовные кодексы УССР и БССР, излагая как

екой ССР о погашении судимости в указанной части противоречат
общесоюзному законодательству и предложено руководствоваться
ст 10г «Основных начал» (см. «Советская юстиция», 1940, № 4).

Ст. 49 УК ТаджССР была изменена Указом от 9 июня 1940 г,
< редакция ее приведена в соответствие с общесоюзным законода-
тельством,
те, так и другие преступления, не употребляют самого на-
звания «государственные преступления» и не выделяют
соответствующей главы.

Особенная часть Уголовного кодекса РСФСР, в соответ-
ствии с общесоюзным законодательством, построена сле-
дующим образом: Глава I. Преступления государствен-
ные: 1. Контрреволюционные преступления. 2. Особо для
СССР опасные преступления против порядка управления.
Глава II. Иные преступления против порядка управле-
ния и т. д.

Построение Особенной части уголовных кодексов УССР
и БССР таково: Раздел I. Контрреволюционные престу-
пления. Раздел II. Преступления против порядка упра-
вления: А Особо для СССР опасные преступления против
порядка управления. Б. Иные преступления против порядка
управления и т. д.

Таким образом, отличие особо для СССР опасных пре-
ступлений против порядка управления как вида государ-
ственных преступлений от иных преступлений против по-
рядка управления в построении Особенной части уголовных
кодексов УССР и БССР не проведено.

Уголовный кодекс Узбекской ССР включает в главу
«Государственные преступления» все преступления, которые
по уголовным кодексам других союзных республик являются
иными преступлениями против порядка управления. Спе-
циально раздел об особо для СССР опасных преступлениях
против порядка управления не выделен. Это объясняется
тем, что Уголовный кодекс Узбекской ССР был издан еще
в 1926 г. и воспринял систему действовавшего тогда Уголов-
ного кодекса РСФСР 1922 г Коренной переработке в целях
приведения в соответствие с общесоюзным уголовным за-
конодательством система первых глав Особенной части
Уголовного кодекса Узбекской ССР не подвергалась. В са-
мом тексте главы I Особенной части УК Узбекской ССР
перемежаются и иногда даже соединяются в одной статье
преступления, рассматриваемые общесоюзным уголовным
законодательством в качестве государственных преступле-
ний, и иные преступления против порядка управления
Например, ст. 941 карает изготовление и распространение
порнографических изделий, ст. 95 — подделку денег и цен-
ных бумаг, ст. 951 — незаконную переплавку монеты,
ст 109 — контрабанду — простую — и квалифицированную
Части 1 и 2 ст. НО карают незаконный вьезд в СССР и
выезд из СССР и незаконный переход границы, а ч. 3 пре-
дусматривает «способствование незаконному переходу госу-
дарственных границ, совершенное в виде промысла или
должностными лицами», т. е. государственное преступле-
ние.

В Уголовном кодексе Армянской ССР глава о государ-
ственных преступлениях включала только контрреволюцион-
ные преступления. В число контрреволюционных преступле-
ний, в полном противоречии с общесоюзным законодатель-
ством и определением контрреволюционного преступления,
были включены: нарушение служебных обязанностей работ-
никами гражданской авиации (ст. 58г); нарушение правил
о международных полетах (ст. 58д), несмотря на прямое
указание в тексте статьи, что по ней карается указанное
в ней деяние «.. при отсутствии признаков измены родине
или иных контрреволюционных преступлений. ..»; разруше-
ние или повреждение путей сообщения (ст. 66а); нарушение
работниками транспорта трудовой дисциплины (ст. 66б); по-
хищение оружия (ст. 71а).

К числу особо для СССР опасных преступлений против
порядка управления в Уголовном кодексе Армянской ССР
были неправильно отнесены: выпуск денежных суррогатов
(ст.ст. 79а, 79б, 79в, 84% 84б); заявка за границей изобрете-
ния (ст. 84а); нарушение правил пользования радиоустанов-
ками (ст. 84г); переплавка монеты (ст. 84д); нарушение пра-
вил об охране порядка и безопасности воздушных передви-
жений (ст. 84е) %

С фактом осуждения за государственное преступление
советское законодательство в определенных случаях свя-
зывает известные правовые последствия. Понятие же госу-
дарственного преступления определяется, в ' силу ст. 3
«Основных начал», общесоюзным уголовным законодатель-
ством. Поэтому во всех случаях, когда какой-либо закон
говорит о государственных преступлениях, под ними надо
понимать преступления, отнесенные к числу государствен-
ных преступлений общесоюзным уголовным законодатель-
ством.

В Особенной части уголовных кодексов союзных рес-
публик имеются в отдельных случаях и другие расхожде-
ния с общесоюзным уголовным законодательством, главным

1 В 1941 г. Уголовный кодекс Армянской ССР был приведен
в соответствие с общесоюзным законодательством,
образом в части определения меры наказания. Так, напри-
мер, ст. 81 УК Таджикской ССР определяет за недонесение
о преступлениях, предусмотренных ст. ст. 67, 68 и 76 (мас-
совые беспорядки, бандитизм, подделка денег и ценных бу-
маг), лишение свободы на срок не ниже одного года, тог та
как Положение о преступлениях государственных устана-
вливает за это деяние наказание в виде лишения свободы
до одного года. Ст. 1651 УК УССР не определяет низшего
предела лишения свободы, установленного общесоюзным
законом 7 марта 1934 г., на котором основана эта
статья.

Во всех случаях, когда санкция, установленная уголов-
ным кодексом союзной республики, отличается от санкции,
установленной за то же преступление общесоюзным зако-
ном, должна применяться санкция общесоюзного закона.

В некоторых случаях общесоюзный закон или отдельная
его статья совершенно отсутствует в уголовном кодексе
союзной республики. Отдельные примеры такой неполноты
уюловных кодексов уже приводились выше. Укажем еще
несколько.

В Уголовном кодексе РСФСР отсутствует норма ст. 17
«Основных начал», определяющая наказание за самоволь-
ное возвращение в Советский Союз лица, изгнанного из
СССР по судебному приговору. Часть 2 ст. 19 «Основных
начал» не воспроизведена в уголовных кодексах Азербайц-
жанской, Грузинской и Таджикской ССР. В Уголовном ко-
дексе Туркменской ССР не воспроизведена ст. 35, а в Уго-
ловном кодексе Таджикской ССР — ст.ст. 2 и 26 «Основ-
ных начал». Во многих уголовных кодексах не воспроизве-
ден общесоюзный закон 8 августа 1936 г. Во всех случаях,
когда в уголовном кодексе союзной республики отсутствует
норма общесоюзного уголовного законодательства, должна
применяться статья общесоюзного уголовного закона.

Расхождения уголовных кодексов союзных республик
с общесоюзным уголовным законодательством встречаются
лишь в незначительной части норм уголовных кодексов
союзных республик и касаются они частных вопросов.
В основном же постановления уголовных кодексов союзных
республик точно соответствуют нормам общесоюзного уго-
ловного закона. Уголовные кодексы союзных республик до-
полняют и развивают общесоюзный уголовный закон в со-
ответствии с его основными положениями.
ГЛ ABA XIV

РАЗВИТИЕ ОСНОВ ОБЩЕЙ ЧАСТИ ОБЩЕСОЮЗНОГО
УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

I

За время существования «Основных начал» в них были
внесены в законодательном порядке весьма существенные
изменения, соответствующие тем но<вым задачам в области
борьбы с преступлениями, которые вставали перед Совет-
ским государством.

Изменения «Основных начал» выражали собой дальней-
шее развитие принципа социалистического гуманизма, ко-
торым проникну го все уголовное законодательство Союза
и союзных республик и который не только не исключает, а,
наоборот, требует усиления борьбы и применения бес-
пощадной репрессии к преступникам.

В период борьбы за социалистическую индустриализа-
цию страны (1926—1929 гг.), вносятся существеннейшие
изменения во многие статьи «Основных начал».

В 1926 г. изменения в «Основные начала» внесены по-
становлениями ЦИК и СНК СССР от 5 марта, которыми
введено примечание к ст. 18 и изменено примечание
к ст. 19, от 13 августа, которым изменена ст. 10 (о давно-
сти) и ст. 20 (о поражении прав), и от 10 декабря, изме-
нившим ст. 38 (об условно досрочном освобождении)

Новое примечание к ст. 18 установило, что осужденные
к лишению свободы на срок до одного года военнослу-
жащие отбывают наказание путем содержания в военно*-
исправительных частях (впоследствии упраздненных).

Примечание к ст. 19 внесло существенное изменение
в систему мер наказания, которые могут быть применены
к военнослужащим. Если первоначальная редакция до-
пускала осуждение военнослужащих к принудительным
работам, устанавливая лишь особый порядок их отбывания
(в военно-исправительных частях), то закон 5 марта 1926 г.
совершенно исключил применение этой меры к военнослу-
жащим, указав, что в отношении военнослужащих рядового

1 СЗ СССР 1926 г. № 15, ст 106, № 55, ст. 401; № 77, ст. 621.
и младшего начальствующего состава РККА принудитель-
ные работы заменяются лишением свободы на срок, равный
одной шестой подлежащего применению срока принуди-
тельных работ.

Закон 13 августа 1926 г. внес весьма существенные из-
менения в нормы «Основных начал», регулирующие при-
менение давности.

Десятилетний срок давности, применявшийся согласно
редакции 31 октября 1924 г. лишь в отношении преступле-
ний, по» которым в законе определено лишение свободы на
срок не ниже 5 лет, распространен и на все преступления,
по которым в законе установлена санкция в виде лишения
свободы на срок не ниже одного года.

При обсуждении этого изменения на сессии ЦИК СССР
указывалось, что лишение свободы на1 срок «не ниже 5 лет»
даже по весьма тяжким преступлениям в действующем
уголовном законодательстве встречается редко Законо-
датель, вводя это изменение, очевидно, исходил из того,
что при определении давностных сроков правильнее осно-
вываться не на низшем, а на высшем пределе наказания,
установленного законом’ за данное преступление. Однако
в ст 10 в редакции 13 августа 1926 г все же сохранилось
исключение из этого правила — при санкции в виде лише-
ния свободы на срок не ниже 6 месяцев давностный срок
был определен в 5 лет, хотя высший предел санкции
(10 лет) таков же, (как и в тех случаях, когда санкция
гласит «не ниже одного года». Законом 25 февраля 1927 г.
было внесено новое изменение в ст. 10, и эта непоследова-
тельность была устранена.

Закон 13 августа 1926 г. существенно изменил порядок
применения давности по контрреволюционным преступле-
ниям.

По редакции ст. 10 от 31 октября 1924 г. применение
давности по контрреволюционным преступлениям в каждом
отдельном случае пр ед оставлялось суду с тем, что в случае
неприменения давности суд, по смыслу примечания 3
к ст 10, вправе применить и высшую меру наказания, если
последняя предусмотрена статьей закона, по которой ква’
лифицировано совершенное преступление.

Закон 13 августа 1926 г., сохранив общий принцип, что
по контрреволюционным преступлениям применение давно-
сти в каждом отдельном случае предоставляется суду,
вместе с тем установил, что в случае неприменения дав-
345
ности суд обязан при назначении в этих случаях расстрела
заменить его объявлением врагом трудящихся с лишением
советского гражданства и изгнанием из СССР или же
лишением свободы на срок не ниже 2 лет; исключение
установлено законом лишь в отношении лиц, привлеченных
к уголовной ответственности за активные действия и ак-
тивную борьбу против рабочего класса и революционного
движения, проявленные на ответственных или особо секрет-
ных должностях при царском строе! или у контрреволю-
ционных «правительств» в период гражданской войны
(агенты охранки, провокаторы, начальники белогвардей-
ских карательных отрядов и т. п.); в отношении этих лиц
как применение давности, так и замена расстрела предо-
ставлены усмотрению суда.

Закон 13 августа 1926 г. существенно изменил объем
поражения прав, исключив п. «б» ст. 20 При наличии этого
пункта поражение прав, в частности, заключалось и в пора-
жении «права быть членом общественных и профессиональ-
ных организаций». Исключение п. «б» означало, что вопрос о
состоянии в дальнейшем осужденного членом обществен'
ных и профессиональных организаций подлежал разреше-
нию уже не суда, /выносящего приговор по данному делу,
а самих профессиональных и иных общественных организа-
ций, действующих в этом вопросе соответственно своим
уставам. Таким образом, закон сузил область поражения
прав по судебному приговору. Дальнейшие изменения
в ст. 20 внесены законом 27 февраля 1927 г. и рядом
позднейших законодательных актов.

Изменения, внесенные законом 10 декабря 1926 г.
bi ст. 38 «Основных начал», означали усиление регламенти-
рования союзным законодательством вопроса об условно
досрочном освобождении.

Если первая редакция ст. 38 полностью предоставляла
союзным республикам определение минимального срока
меры наказания, по отбытии которого возможно применение
условно досрочного освобождения, то закон 13 июля 1927 г.
установил в качестве такого минимального срока отбы-
тие не менее одной трети срока определенной судом меры
наказания, предоставив одновременно союзным республикам
право повышать, но не понижать этот минимальный срок.
Этим правом, в частности, воспользовались законодатель-
ные органы РСФСР, установив, что условно досрочное
освобождение может применяться по отбытии не менее
одной трети срока назначенной судом меры уголовного на-
казаний.

Вместе с тем закон 10 декабря 1926 г. установил, что
порядок применения условно досрочного освобождения
в отношении лиц, осужденных судебными органами СССР,
определяется законодательством СССР, а не законодатель-
ством союзных республик, как следовало из текста ст. 10
в редакции 31 октября 1924 г.

Закон 10 декабря 1926 г., таким образом, установил из-
вестное единообразие в применении условно досрочного
освобождения на всей территории СССР, что способство-
вало устойчивости судебного приговора

3-я сессия ЦИК СССР III созыва 25 февраля 1927 г.
после тщательного обсуждения внесла ряд изменений
большого значения в «Основные начала». Проект этих
изменений сначала рассматривался на 2-й сессии в апреле
1926 г. Сессия после обсуждения законопроекта сочла не-
обходимым передать его на предварительное обсуждение
союзных республик с тем. ч^обы он был внесен на рассмо-
трение ближайшей сессии с учетом мнений союзных респуб-
лик *.

Поскольку изменение статьи о давности не терпело
отлагательства, оно было проведено, как уже указывалось,
постановлением ЦИК и СНК СССР от 13 августа 1926 г,
но на сессии ЦИК СССР в феврале 1927 г. статья эта под-
верглась новому изменению

3-я сессия ЦИК СССР в конечном счете внесла из-
менения в ст. 3 (пределы общесоюзного и республикан-
ского уголовного законодательства) ст. 9 (необходимая
оборона), ст 10 (давность), ст. 20 (поражение прав), ст ст. 31,
32 (отягчающие и смягчающие обстоятельства), ст 38
(условно досрочное освобождение) и ввела новую ст. Ю1
(погашение судимости) 2.

В редакции от 31 октября 1924 г. текст части 1 ст. 3
был таков «Отдельные виды преступлений и порядок при-
менения к ним мер социальной защиты определяются уго-
ловными законами союзных республик, за исключением пре-
ступлений государственных и воинских».

Поскольку понятие государственных преступлений не
было определено в самом тексте закона, делались попытки

1 СЗ СССР 1926 г. № 30, ст. 194

з СЗ СССР 1927 г. № 12, ст. 122.
ui раничить компетенцию Союза ССР в этой области только
изданием Положения о контрреволюционных преступле-
ниях, вследствие чего понятие государственного преступле-
ния явилось бы идентичным понятию контрреволюционного
преступления.

Отвергнув эти доводы, сессия точно записала в ст. 3,
чю государственными преступлениями являются: а) контрре-
волюционные преступления и б) особо для Союза ССР
опасные преступления против порядка управления.

Затем 3-я сессия ЦИК СССР III созыва совершенно
точно определила, что уголовное законодательство по
борьбе с государственными и воинскими преступлениями
относится к исключительной компетенции законодательных
органов Союза ССР, и, наконец, разрешила еще один важ-
ный вопрос — должны ли общесоюзные уголовные законы,
в частности Положение о преступлениях государственных
и воинских, включаться в уголовные кодексы союзных peq-
публик или же применяться как самостоятельные законы,
и если должны включаться, то в качестве ли органической
части кодекса или же в качестве приложений к УК.

Сессия записала в ст. 3: «Разделы о преступлениях го-
сударственных (контрреволюционных и особо для Союза
ССР опасных преступлениях против порядка управления) и
воинских подлежат включению в уголовные кодексы союз*
ных республик в тексте Положений, издаваемых Централь-
ным Исполнительным Комитетом Союза ССР».

Таким образом, сессия ЦИК СССР подтвердила един-
ство уголовного законодательства Союза ССР и союзных
республик, указав, что акты уголовного законодательства
СССР включаются (исключением являлся закон 7 августа
1932 г.) в уголовные кодексы союзных республик в каче-
стве их органической части (что, конечно, не исключает са-
мостоятельного действия общесоюзного закона и обяза-
тельности применения его в случае расхождения с ним за-
кона союзной республики). Далее сессия установила, что
законодательство о преступлениях государственных и во-
инских относится к исключительной компетенции Союза и
что соответственные Положения должны включаться союз-
ными республиками в их уголовные кодексы без измене-
ний Тем самым в принципе исключено право союзных
республик дополнять или изменять эти разделы.

Вторую часть ст. 3, предоставляющую Президиуму ЦИК
СССР право в необходимых случаях указывать союзным
республикам роды и виды преступлений, по которым Союз
ССР считает необходимым проведение определенной линии
единой судебной политики, сессия сохранила почти без
изменения, добавив лишь, что соответствующие постано-
вления Президиума ЦИК СССР вносятся на утверждение
(по смыслу статьи — последующее) сессии ЦИК СССР.

Изменения ст. ст. 9, 31 и 32, имея целью дальнейшее
укрепление революционной законности, пресекали возмож-
ные попытки нарушения и обхода закона.

Первоначальный текст ст. 9 исключал уголовную ответ-
ственность лиц, совершивших деяние, предусмотренное
уголовным законом, в состоянии необходимой обороны
против посягательств на советскую власть, революцион-
ный порядок, либо на личность и права обороняющегося или
другого лица. Сессия исключила наличие необходимой
обороны против посягательств на революционный порядок
из числа обстоятельств, освобождающих от уголовной от-
ветственности. Изменение ст. 9 произведено потому, что
наличие такой широкой формулировки в законе могло
дать кому-нибудь повод к совершению беззаконий, к на-
рушению уголовного закона под предлогом борьбы с не-
значительными нарушениями революционного порядка!,
вплоть до мелких нарушений правил уличного движения.
Обычно опасные посягательства являются или посягатель-
ствами на советскую власть (в частности, посягательства
на социалистическую собственность — основу советского
строя) или на граждан и их права, а исключение уголовной
ответственности лиц, обороняющихся от этих посягательств,
предусматривается ст. 9 «Основных начал».

Изменения ст. ст 31 и 32 выразились в исключении
пунктов «б» обеих статей, которые предусматривали в ка(
честве обстоятельства, влекущего применение более стро-
гой меры наказания, совершение преступления «лицом, в той
или иной мере связанным с принадлежностью в прошлом
или настоящем к классу лиц, эксплоатирующих чужой
труд» (ст. 31), и в качестве обстоятельства, влияющего на
смягчение меры наказания, совершение преступления рабо-
чим или трудовым крестьянином (пункт «б» ст. 32).

В указанной формулировке эти пункты могли создать
неправильное представление, что та или иная социальная
принадлежность обвиняемого должна сама по себе влечь
в одних случаях обязательное усиление, в других — также
обязательное снижение наказания, безотносительней к ха-
рактеру и опасности совершенного преступления, безотно
сительно к степени и характеру опасности личности пре-
ступника (рецидив, мотивы и п(р.). Разумеется, при введе-
нии пункта «б» ст.ст. 31 и 32 такая цель не могла ставиться,
но, как показал опыт, на практике иногда допускалось,
в частности, огульное и безосновательное снижение нака-
зания тяжким преступникам, только «принимая во внима-
ние пролетарское происхождение». Чтобы пресечь всякую
возможность таких грубых извращений уголовного закона,
сессия исключила указанные пункты ст. ст. 31 и 32. Это не
значило, что суды впредь не должны были учитывать
в связи со всеми обстоятельствами дела, в частности, и со-
циального положения обвиняемого! Требование учитывать
личность обвиняемого содержится в сохранившей свою
силу ст. 30, которая указывает, что при определении нака-
зания суд учитывает степень и характер опасности пре-
ступника и совершаемого им преступления, личность пре-
ступника, мотивы преступления.

На недопустимость снижения наказания или освобо-
ждения от ответственности по мотивам социального проиа
хождения или положения виновного в отношении совер-
шивших должностные преступления специально указал
объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) 1927 г. в резо
люции о работе ЦКК РКИ, принятой 9 августа 1927 г. по
докладу тов. Орджоникидзе. Резолюция в числе мероприя-
тий по дальнейшему развертыванию борьбы партии с бю-
рократическими извращениями указывает на необходимость
расширения работы судов в области борьбы с бюрократиз-
мом, «неуклонно привлекая к народному суду работников
советского аппарата, виновных в неоправдываемых изли-
шествах, чиновничьем отношении к делу, не допуская при
этом ни в коем случае возможности облегчения приговора
или отказа от ведения судебного следствия в силу «рабоче-
крестьянского происхождения», «прежних заслуг», «свя-
зей» ит. п.1

Категорическое запрещение облегчения по этим же мо-
тивам приговоров или прекращения судебного следствия
в отношении лиц, совершивших преступления по должности,
содержит резолюция XV съезда ВКП(б) о работе ЦКК
РКИ 2. 1 2

1 ВКП(б) в резолюциях и решениях съездов, конференций и пле-
нумов ЦК, ч. 2, М, 1941, стр. 188.

2 См там же, стр. 230
Новое изменение было внесено сессией ЦИК СССР
в статью о давности (ст. 10), которая с тех пор действует
в этой редакции.

Сессия значительно уточнила сроки давности, взяв в ка-
честве определяющего момента высший предельный размер
наказания, установленного санкцией статьи Особенной
части по данному преступлению. Поэтому во всех случаях,
когда в законе установлена санкция, дающая суду воз-
можность назначить лишение свободы на срок свыше 5 лет
(в частности, такие санкции: лишение свободы на срок не
ниже 3 лет, не ниже одного года, не ниже 6 месяцев, до
8 лет, до 10 лет), устанавливается единый давностный срок
в 10 лет. Во всех случаях, когда санкция дает возможность
назначить лишение свободы на срок до 5 лет (в частности,
когда в санкции значится лишение свободы до 5 лет, до
3 лет, до 2 лет) — давностный срок 5 лет, и, наконец, когда
в санкции значится лишение свободы на срок не свыше од-
ного года или другая, более мягкая мера наказания (прину-
дительные работы, штраф, общественное порицание и пр.) —
давностный срок 3 года.

Сессия внесла существенные добавления в перечень об-
стоятельств, прерывающих давность, указав, что давность
прерывается как в случае совершения виновным в течение
давностного срока другого однородного или не менее тяж-
кого преступления, так и в случае, если виновный скроется
от следствия или суда. Сессия уточнила и вопрос о том,
с какого времени в этих случаях следует исчислять давност-
ные сроки, указав, что последние исчисляются со дня совер-
шения нового преступления или со дня возобновления при-
остановленного производства.

В остальном сессия сохранила текст ст. 10 в редакции
закона 13 августа 1926 г., в частности, оставив право союз-
ных республик понижать давностные сроки по преступле-
ниям, влекущим лишение свободы на срок до 5 лет или дру-
гие более мягкие меры уголовного наказания. Этим правом
воспользовались многие союзные республики, установив
пониженные сроки давности, в частности, для преступлений,
преследуемых в порядке частного обвинения.

Новому изменению на февральской сессии ЦИК СССР
1927 г. подверглась и ст. 20, говорящая о поражении прав.
Как уже отмечалось, законом 13 августа 1926 г. был исклю-
чен пункт «б», предусматривавший лишение права быть
членом общественных и профессиональных организаций.
Дополняя этот закон, сессия исключила также указание на
лишение права исполнять общественные обязанности, оче-
видно, считая, что вопрос о возможности поручения той или
иной общественной обязанности должен решаться самой
общественной организацией в соответствии с ее уставом.

С другой стороны, сессия включила в статью указание
на лишение права занимать выборные должности в обще-
ственных организациях, так как вопрос о возможности для
осужденного вести руководящую работу в общественных
организациях относится к компетенции суда, выносящего
приговор в отношении этого преступника.

Небольшая поправка во втором абзаце ст. 22, преду-
сматривающем, в частности, удаление из пределов союзной
республики, именно, добавление слов «на срок» свидетель-
ствует о том, с какой тщательностью устанавливают совет-
ские законодательные органы текст уголовного закона,
уточняя каждое слово, которое может быть сочтено неяс-
ным и потому может вызвать недоразумение и искажение
в применении закона, и требуя в свою очередь от всех учре-
ждений и лиц, выполняющих закон, абсолютно точного его
применения.

Наконец, сессия ввела новую ст. 101 о погашении суди-
мости, которая является ярким показателем социалистиче-
ского гуманизма, которым проникнуто все советское уго-
ловное законодательство.

Статьи, предусматривающие в той или иной степени воз-
можность погашения судимости за истечением определен-
ных сроков, имелись в большинстве кодексов союзных рес-
публик и до закона 25 февраля 1927 г. Но этот закон уста-
новил погашение судимости в результате истечения сроков
со дня отбытия наказания в качестве единой общесоюзной
нормы. При этом указанный закон значительно, в сравнении
с нормами УК союзных республик, расширил возможности
погашения судимости.

Статья 101 (воспроизводимая, в частности, ст. 55 УК
РСФСР) признает не имеющими судимости: а) лиц, по суду
оправданных; б) лиц, условно осужденных, которые в тече-
ние испытательного срока не совершили нового преступле-
ния; в) лиц, приговоренных к лишению свободы на срок
не свыше 3 лет, приговоренных к другим, более мягким
мерам наказания (принудительные работы, общественное
порицание и пр.), которые не совершили нового преступле-
ния после отбытия наказания в течение сроков, указанных
в ст. 101.

Так, осужденные к лишению свободы на срок свыше
6 месяцев, но не более 3 лет, считаются не имеющими суди-
мости, если они не совершили нового преступления в тече-
ние 6 лет со» дня отбытия наказания; осужденные к лишению
свободы на срок до 6 месяцев или к более мягким мерам
наказания — по истечении 3 лет.

Таким образом, ст. 101 позволяет подавляющему боль-
шинству осужденных в сравнительно короткий срок по от-
бытии наказания снять с себя судимость.

Закон не установил погашения судимости в силу одного
только факта истечения сроков со дня отбытия наказания
и несовершения в это время нового преступления лишь для
более тяжких преступников, осужденных к лишению сво-
боды на срок более 3 лет. Однако из этого не следует, что
судимость никогда не могла быть с них снята. С многих
граждан, осужденных к более длительным срокам наказа-
ния, но проявивших себя после отбытия наказания чест-
ными работниками и достойными членами социалистического
общества, судимость была снята в порядке актов амнистии
или помилования.

Через несколько месяцев после 3-й сессии ЦИК
СССР III созыва постановлением ЦИК и СНК СССР от
15 июня 1927 г. «Об ограничении конфискации по суду»
изданным в исполнение постановления III съезда Советов
СССР в целях дальнейшего укрепления революционной за-
конности, изменены ст. 25 и примечание к ст. 27 и введена
ст. 251, которыми установлены строго определенные пре-
делы применения судом конфискации имущества в качестве
меры уголовного наказания.

Важнейшие изменения, внесенные законом 15 июня
1927 г., таковы:

1.	Новая редакция ст. 25 установила, что конфискация
имущества и в качестве основной и в качестве дополни-
тельной меры наказания может применяться лишь в точно
указанных в законе случаях.

Таким образом, суды вправе применять конфискацию
имущества лишь тогда, когда она прямо указана в санкции

1 СЗ СССР 1927 г. № 35, ст. 365.
статьи Особенной части, по которой квалифицировано дан-
ное преступление.

2.	Конфискация может применяться в случаях, указан-
ных в законе, лишь за государственные преступления,
воинские, важнейшие должностные и хозяйственные и в слу-
чаях, устанавливаемых в порядке законодательства Союза
ССР.

3.	Если прежняя редакция ст. 25 в части определения
количества инвентаря, предметов питания и денежных сумм,
не подлежащих конфискации, отсылала к законодатель-
ству союзных республик, то вновь введенная законом
13 июня 1927 г. ст. 251 «Основных начал» точно’установила
единые для всего Союза нормы различных видов имущества,
не подлежащего конфискации, и предоставила законода-
тельству союзных республик лишь в некоторых случаях
определение количества и рода этих предметов.

В соответствии с этим существенное изменение внесено
и в примечание к ст. 27 «Основных начал». Новая редакция
статьи говорит, что на перечисленные в ст. 251 предметы но
может быть обращено и взыскание наложенного судом
штрафа.

Постановлением ЦИК и СНК СССР от 13 июля 1927 г.1
внесено новое изменение в статью об условно-досрочном
освобождении (ст. 38). Законом 25 февраля 1927 г. был вос-
становлен первоначальный текст статьи в редакции 31 ок-
тября 1924 г. Указанным постановлением от 13 июля 1927 г.
в основном восстановлена редакция, введенная законом
10 декабря 1926 г , изложение которой приводилось уже выше.

В 1928 г. изменяются лишь статьи «Основных начал»,
предусматривающие порядок применения мер уголовного
наказания к военнослужащим.

Постановлением ЦИК и СНК СССР от 23 мая 1928 г.1 2
исключены примечания к ст.ст. 18 и 19 и введены новые
ст.ст. 191 и 192, которые предусматривают порядок приме-
нения к военнослужащим и отбывания ими лишения сво-
боды. Статьи подробно регламентировали порядок отбыва-
ния военнослужащими лишения свободы в военно-исправи-
тельных частях, впоследствии законом 27 мая 1934 г.
упраздненных.

Большое принципиальное значение имело введение ст. 192

1 СЗ СССР 1927 г. № 44, ст. 446.

2 СЗ СССР 1928 г. № 34, ст. 298.
«Основных начал», воспроизводящей с рядом существенных
изменений примечание 2 к ст. 18, введенное постановлением
ЦИК и СНК СССР от 27 июля 1927 г.1

Статья 19- гласит, что приговор, присуждающий в воен-
ное время военнослужащего к лишению свободы без пора-
жения прав, может быть по определению суда, вынесшего
приговор, 01 срочен исполнением до окончания военных дей-
ствий с тем, что осужденный направляется в действующую
армию.

Если этот военнослужащий проявит себя в действующей
армии стойким защитником родины, допускается по хода-
тайству соответствующего военного начальства освобожде-
ние его от ранее назначенной меры наказания или замена
ее более мягкой мерой наказания. Таким образом, осужден-
ный к лишению свободы военнослужащий, которому суд
оказал высокое доверие, допустив направление его в дей-
ствующую армию, имеет возможность выполнить священ-
ный долг гражданина СССР по защите отечества и своей
доблестью на фронте в борьбе с напавшими на родину вра-
гами загладить свою вину.

Глубокие изменения внесены законодательными орга-
нами Союза ССР в «Основные начала» в год великого пере-
лома в 1929 г. Эти изменения и дополнения соответствовали
тем задачам, которые вставали перед уголовным законода-
тельством Союза ССР и союзных республик в период
борьбы за коллективизацию сельского хозяйства, проводив-
шейся при бешеном сопротивлении всех врагов социализма,
врагов народа.

Изменения «Основных начал», касавшиеся главным об-
разом мер наказания и порядка их применения, осу-
ществлены постановлениями ЦИК и СНК СССР от 13 ок-
тября 1929 г.1 2 (изменение ст.ст. 20, 26, 31, 34, 35, 37) и ог
6 ноября 1929 г.3 (изменение ст. с г. 13, 18, 22, 38).

Важнейшей реформой явилось изменение видов, сроков
и порядка отбывания лишения свободы как меры уголовного
наказания (ст.ст. 13, 18). Закон 6 ноября 1929 г. упразднил
деление лишения свободы на соединенное со строгой изоля-
цией и не соединенное. Взамен этого деления было устано-
влено в качестве двух самостоятельных мер наказания —

1 СЗ	СССР	1927	г	ЛЬ	50,	ст.	504.

2 СЗ	СССР	1929	г	№	67,	ст.	627.

3 СЗ	СССР	1929	г.	№	72,	ст.	686.
лишение свободы в исправительно-трудовых лагерях в от-
даленных местностях и лишение свободы в общих местах
заключения. Лишение свободы в исправительно-трудовых
лагерях было установлено* на срок от 3 до 10 лет, а в об-
щих местах заключения — на срок до 3 лет; низший предел
лишения свободь^ как и по редакции 31 октября 1924 г.,
союзным уголовным законодательством определен не
был.

Отступления от общего правила отбывания лишения сво-
боды на срок от 3 лет и выше закон допустил лишь в ис-
ключительных случаях: а) когда судом признается, что осу-
жденный на срок свыше 3 лет по степени своей обществен-
ной опасности не нуждается в направлении в лагерь и
б) когда осужденный явно непригоден к физическому труду.
В этих лишь случаях по особому определению суда допу-
скается отбывание осужденными на срок от 3 лет лишения
свободы и выше в общих местах заключения. Порядок
организации исправительно-трудовых лагерей в отдаленных
местностях, управление ими, организацию режима и пр.
закон 6 ноября 1929 г. отнес к компетенции общесоюз-
ного законодательства (примечание к ст. 18 «Основных
начал»).

В связи с введением в качестве меры уголовного нака-
зания лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях
в отдаленных местностях тем же законом внесены измене-
ния и в статьи, определяющие применение ссылки и вы-
сылки (ст. 22), применение условно досрочного освобожде-
ния (ст. 38). В отношении тех осужденных к лишению
свободы в исправительно-трудовых лагерях, к которым
в качестве дополнительной меры применено судом удаление
из пределов данной местности с обязательным поселением
в определенных местностях (ссылка), согласно закону 6 но-
ября 1929 г. по отбытии срока лишения свободы приме-
няется на срок ссылки, определенной судом в качестве до-
полнительной меры наказания, поселение в районе лагеря
с наделением землей или предоставлением оплачиваемой
работы (часть 3 ст. 22 «Основных начал»).

Условно досрочное освобождение в отношении отбываю-
щих лишение свободы в исправительно-трудовых лагерях
в силу закона 6 ноября 1929 г. должно применяться в форме
перевода осужденного на поселение в районе лагеря на не-
отбытый срок лишения свободы. Регулирование применения
условно досрочного освобождения к отбывающим лишение
свободы в исправительно-трудовых лагерях отнесено к ком-
петенции общесоюзного законодательства.

Законом 13 октября 1929 г. расширен объем поражения
прав как меры уголовного наказания введением поражения
родительских прав и ранее предусмотренного в ряде УК.

Применение этого вида поражения прав закон стоого
ограничил лишь случаями, когда установлено злоупотребле-
ние виновных родительскими правами, т. е. когда, напри-
мер, имело место понуждение отцом дочери к занятию
проституцией. Следовательно, эта мера наказания имеет
своей задачей пресечь осуществление родительских прав
теми недостойными родителями, которые, как показали со-
вершенные ими преступления, используют родительские
права во вред детям.

Наряду со статьями, говорящими о лишении свободы
в качестве меры уголовного наказания, не менее существен-
ные изменения внесены законом 6 ноября 1929 г. в ст. 22,
говорящую о ссылке и высылке.

Согласно ст. 22 в редакции 31 октября 1924 г. как вы-
сылка (удаление из пределов союзной республики или из
пределов отдельной местности с запрещением проживания
в тех или иных местностях или без такого запрещения), так
и ссылка (удаление из пределов союзной республики и из
пределов отдельной местности с поселением в тех или дру-
гих местностях) могли назначаться на срок до 5 лет, при-
чем низший предел этой меры в законе указан не был.

Новая редакция ст. 22, оставляя без изменений высший
предельный срок высылки (5 лет), установила низший пре-
дел этой меры. Предельные же сроки ссылки изменены су-
щественно: по закону 6 ноября 1929 г. она может назна-
чаться на срок от 3 до 10 лет. Это изменение ст. 22 повы-
сило значение ссылки, в особенности в качестве основной
меры уголовного наказания в< отношении тех общественно
опасных элементов, к которым необходимо применение дли-
тельных сроков наказания, но которые не нуждаются в обя-
зательной изоляции.

В развитие ст. 22 «Основных начал» законодательство
РСФСР (закон 10 января 1930 г.) ввело в качестве само-
стоятельной меры наказания ссылку, соединенную с при-
нудительными (исправительно-трудовыми) работами на срок
от 3 до 10 лет, причем последняя, как и ссылка, не соеди-
ненная с принудительными работами, указана в Уголовном
кодексе РСФСР в качестве основной меры наказания по
целому ряду статей Особенной части УК (см. ст. 36 УК
РСФСР). Аналогичные изменения внесены и в уголовные
кодексы некоторых других союзных республик.

Статья 22 «Основных начал» в редакции 6 ноября 1929 г.
ввела, как уже указывалось, особый порядок отбывания
ссылки, примененной как дополнительная мера к лицам,
осужденным к лишению свободы в исправительно-трудовых
лагерях в отдаленных местностях в качестве основной меры
наказания.

В статью «Основных начал», говорящую о порядке
удовлетворения претензий за счет конфискуемого иму-
щества, законом 13 октября 1929 г. внесено частичное из-
менение, касающееся вопроса об очередности удовлетворе-
ния этих претензий; в новой редакций статья ограничивается
общей ссылкой на законодательство по этому вопросу
Союза ССР и союзных республик.

Глубокие изменения внесены законом 13 октября 1929 г.
в статьи «Основных начал», регламентирующие порядок
применения уголовного наказания.

Новой редакцией ст. 31 дано определение повторности
преступления в качестве отягчающего обстоятельства.
Прежняя редакция статьи в общей форме указывала на то,
что совершение преступления рецидивистом является отяг-
чающим обстоятельством. Пункт «г» ст. 31 «Основных на-
чал» в редакции 13 октября 1929 г. установил, что суд при-
меняет более строгую меру наказания, если преступление
совершено лицом, уже ранее совершившим какое-либо пре-
ступление. Таким образом, в принципе каждое совершенное
в прошлом преступление, хотя бы и не однородное и менее
тяжелое, является обстоятельством, усиливающим вину пре-
ступника. При этом необязательно, чтобы виновный был
ранее осужден за это прежде совершенное преступление.

Из общего правила закон сделал существеннейшее ис-
ключение Ранее совершенное преступление не является уси-
ливающим вину обстоятельством, влекущим более строгую
меру наказания, если оно покрыто давностью вследствие
истечения давностных сроков, а также если виновный
в силу истечения установленных ст. 101 «Основных начал»
сроков со дня отбытия наказания считается несудившимся.

Кроме того, суд вправе не признать отягчающего значе-
ния за ранее совершенным преступлением, исходя из самого
характера этого преступления, хотя бы и не имело мест
истечение давностных сроков и погашение судимости за
359
прежнее преступление. В практике суды иногда не при-
знают, например, отягчающего значения за ранее совершен-
ным преступлением, когда оно резко отличается от позднее
совершенного преступления и по степени опасности и по
своему характеру и по субъективной стороне (например,
если ранее совершено неосторожное легкое телесное по-
вреждение, позднее умышленное должностное преступление).

Закон 13 октября 1929 г. в новой редакции пункта «д»
ст. 31 усилил уголовно-правовую охрану детей, больных и
престарелых, включив в число отягчающих обстоятельств,
влекущих усиление наказания, совершение преступления
в отношении лиц, находившихся на попечении преступника,
либо находившихся в особо беспомощном состоянии по
возрасту и иным условиям. В число отягчающих обстоя-
тельств включено также совершение преступления в отно-
шении лиц, подчиненных виновному

Наряду с усилением мер наказания для более опасных
преступников законы 13 октября и 6 ноября 1929 г. еще
более расширили права суда в отношении смягчения наказа-
ния, полного освобождения от наказания и даже от уголов-
ного преследования тех лиц, которые, как и совершенные
ими деяния, не представляются в такой мере опасными
в момент рассмотрения дела судом, чтобы являлась необ-
ходимость в применении мер уголовного наказания.

Вторая часть ст. 34, введенная законом 13 октября
1929 г., представила суду право, в случае если он признает,
что обвиняемый к моменту рассмотрения дела не пред-
ставляется общественно опасным, вовсе не применить
к нему’меры наказания, приведя в приговоре мотивы этого
решения.

Соответственно с этим была исключена часть 1 ст. 35
«Основных начал», предоставлявшая суду право в тех слу-
чаях, когда он признает целесообразным, полностью осво-
бодить совершившего преступление от применения наказа-
ния, или же признает целесообразным, но не считает для
себя возможным понизить меру наказания, — входить с хо-
датайством о том в соответствующий центральный исполни-
тельный комитет.

Новая редакция ст. 37 расширила права суда при опре-
делении наказания в случае совершения условно осужден-
ным в течение испытательного срока нового, не менее тяж-
кого преступления, предоставив суду право как присоеди-
нять полностью или частично условно отсроченную меру
уголовного наказания к мере наказания, назначенной по
новому делу, так и применить лишь меру наказания по но-
вому приговору. По редакции ст. 37 31 октября 1924 г. соеди-
нение мер наказания было в этом случае обязательным.

Наконец, законом же 13 октября 1929 г.1 введена новая
ст. 61 в «Основы уголовного судопроизводства Союза ССР
и союзных республик», устанавливающая, что уголовное
преследование может быть прекращено во всякой стадии
процесса в случае, если совершенные обвиняемым действия
хотя формально и заключают в себе признаки общественно
опасных деяний, но по своей маловажности и отсутствию
вредных последствий или в силу конкретной социально-
политической обстановки не имеют и не могут иметь обще-
ственно опасного характера.

Сходные со ст. 61 «Основ уголовного судопроизводства
СССР» нормы содержались и ранее в уголовном (например,
примечание к ст. 6, ст 8 УК РСФСР^ и уголовно-процессу-
альном законодательстве союзных республик. Однако вве-
дение этой нормы, в равной степени имеющей отношение и
к материальному и процессуальному уголовному законода-
тельству, в качестве общесоюзного закона в более четкой
форме, чем в действовавших до того времени кодексах
союзных республик, несомненно, имело большое принципи-
альное и практическое значение.

В период 1930—1934 гг. в «Основные начала» вносится
сравнительно немного изменений, так как глубокая перера-
ботка норм этого закона в соответствии с задачами периода
борьбы за коллективизацию сельского хозяйства была ппо-
нзведена в конце 1929 г. законами 13 октября и 6 ноября
1929 г.

Постановлением ЦИК и СНК СССР от 13 февраля
1930 г.1 2, вновь изменившим ст. 20 «Основных начал»,
в число видов поражения прав включено лишение прав на
пенсии, выдаваемые в порядке социального страхования и
государственного обеспечения 3.

Закон строго ограничивает применение этой меры нака-
зания, предусматривая назначение лишения прав на пенсию

1 СЗ СССР 1929 г. № 67, ст 626

2 СЗ СССР 1930 г >11, ст 131

Закон предусматривал также лишение права па пособие по без-
работице. выдаваемое в порядке социального страхования, но эта
норма через несколько месяцев, в связи с полной ликвидацией без-
работицы, потеряла всякое значение
лишь за преступления, особо указанные законодательством
Союза ССР и союзных республик.

Постановлением Совета Народных Комиссаров СССР от
31 мая 1930 г.1, изданным в соответствии с законом 13 фе-
враля 1930'г., предоставлено судом право применять лише-
ние права на пенсии по всем преступлениям государствен-
ным, а постановлением ЦИК и СНК от 2 сентября 1930 г. 1 2 —
по некоторым точно перечисленным в этом законе воинским
преступлениям — в мирное время и по всем воинским пре-
ступлениям в военное время.

Законодательство РСФСР в соответствии со ст. 20
«Основных начал» допускает лишение права на пенсии
также в случае осуждения за совершение корыстных пре-
ступлений к лишению свободы или к высылке с обязатель-
ным поселением в других местностях в качестве основной
меры наказания или в случае назначения в качестве допол-
нительной меры наказания конфискации всего имущества
(ст. 31 УК РСФСР). Законодательство УССР допускает
применение этой меры в случае осуждения к лишению сво-
боды на срок не ниже 3 лет или высылке с обязательным
поселением в других местностях в качестве основной меры
наказания или при применении конфискации всего иму-
щества в качестве дополнительной меры наказания (ст. 29
УК УССР) и т. д.

В период борьбы за коллективизацию сельского хозяй-
ства, поскольку осуществлялась ликвидация кулачества как
класса на основе сплошной коллективизации, существовав-
шие ранее нормы, определявшие виды и количество иму-
щества, подлежащего оставлению при применении в каче-
стве меры уголовного наказания конфискации имущества,
оказались неприемлемыми в отношении кулацких хозяйств.

Примечание 2 к ст. 251, введенное постановлением ЦИК
и СНК от 12 сентября 1930 г., установило, что конфискации
в кулацких хозяйствах не подлежит только имущество, на
которое не может быть обращено взыскание по налогам,
согласно примечанию к ст. 17 Положения о взыскании на-
логов.

Новое изменение, внесенное в содержание ст. 251 «Основ-
ных начал» постановлением ЦИК и СНК СССР от 21 сен-
тября 1934 г.3 «О взыскании не выполненных в срок едино-

1 СЗ СССР 1930 г. № 31, ст. 339.

2 СЗ СССР 1930 г. № 45, ст. 464.

з СЗ СССР 1934 г. Кэ 48. ст. 370,
личными хозяйствами государственных обязательных нату-
ральных поставок и денежных платежей и о конфискации
имущества», установило, что при невыполнении ® срок едино-
личными хозяйствами государственных обязательных нату-
ральных поставок и неуплате денежных платежей взыска*-
ние обращается на все имущество единоличных хозяйств,
за исключением лишь дома, топлива, необходимого для
отопления жилых помещений, носильного зимнего и летнего
платья, обуви, белья и других предметов домашнего обихода,
необходимых для неплательщика и его иждивенцев*.

Законом 27 мая 1934 г.1 в связи с упразднением военно-
исправительных частей РККА изменена редакция ст.ст. 191
и 192 и исключены примечания 1 и 2 к ст. 191 (последние
были введены законом 5 мая 1930 г.), говорившие об отбы-
вании наказания в этих частях.

Закон 8 июня 1934 г., установив наказания за самое
тяжкое злодеяние — измену родине, ввел и важнейшее из-
менение в наименование мер уголовной репрессии в совет-
ском уголовном законодательстве. Закон вместо прежнего
термина «Основных начал» — «меры социальной защиты»
употребляет термин «меры уголовного наказания». Это
изменение имеет глубокое принципиальное значение. После
закона 8 июня 1934 г. все законодательные акты Союза
ССР и союзных республик, определяющие уголовную ответ-
ственность, в том числе и вносящие изменения в «Основные
начала», употребляют уже термин «меры уголовного на-
казания».

Поэтому можно сказать, что исторический закон 8 июня
1934 г. внес весьма существенное изменение и в содержание
«Основных начал», хотя непосредственно текст «Основных
начал» этим законом изменен не был.

Существенным изменениям подверглись «Основные на-
чала» и в период завершения построения социалистического
общества и издания новой Конституции СССР.

В 1935 г. отменена ст. 8 и изменена ст. 19 «Основных
начал». Закон 7 апреля 1935 г., изданный в целях быстрей-
шей ликвидации преступности среди несовершеннолетних,
установил, что несовершеннолетние, начиная с 12-летнего
возраста, уличенные в совершении краж;, в причинении наси-
лия, телесных повреждений, увечий, в убийствах или в по-
пытках к убийству, привлекаются к уголовному суду с при-
менением всех мер уголовного наказания.

Вместе с тем закон установил суровое наказание в виде
тюремного заключения на срок не ниже 5 лет для тех, кто
осмелится толкать несовершеннолетних на путь преступле-
ния или понуждать их к занятию спекуляцией, проститу-
цией, нищенством и т. п.

Закон 7 апреля 1935 г. отменил ст. 8 «Основных начал»,
согласно которой меры наказания к несовершеннолетним
подлежали применению лишь в случаях, когда соответ-
ственными органами будет признано невозможным приме-
нение к ним мер медико-педагогического характера. По
ст. 8 «Основных начал», определение возраста несовершен-
нолетних, определение случаев обязательного применения
к ним мер наказания в случае совершения преступления, а
также определение пределов смягчения для них мер наказа-
ния предоставлялось законодательству союзных республик,
причем в этом вопросе нормы уголовных кодексов союзных
республик существенно различались между собой. Так,
в частности, ст. 50 Уголовного кодекса РСФСР, сохраняв-
шая силу до издания закона 7 апреля 1935 г., устанавли-
вала, что в отношении несовершеннолетних в возрасте от
16—18 лет срочные меры наказания обязательно снижаются
судом на одну треть и при этом не должны превышать по-
ловины высшего предела санкции, предусмотренной той
статьей Уголовного кодекса, по которой квалифицируется
преступление обвиняемого. В ряде других союзных респуб-
лик был установлен иной, чем в РСФСР, низший возраст
для возможности привлечения к уголовной ответственности
и иные пределы снижения наказания.

Закон 7 апреля 1935 г.» преследуя цель быстрейшей
ликвидации преступности среди несовершеннолетних, охра-
няет детей и подростков от посягательств на них со сто-
роны преступных элементов, устанавливая для последних
суровые меры наказания, и вместе с тем не допускает без-
наказанности тех несовершеннолетних, которые совершили
опасное преступление из числа поименованных в законе
7 апреля 1935 г.

Дополнительно Указом Президиума Верховного Совета
СССР от 10 декабря 1940 г. была предусмотрена уголовная
ответственность несовершеннолетних, начиная с 12 лет, за
совершение действий, могущих вызвать крушение поездов С

1 «Ведомости Верховного Совета СССР», 1940, № 52
31 мая 1941 г. Указом Президиума Верховного Совета
СССР было установлено, что несовершеннолетние привле-
каются к уголовной ответственности во всех прочих слу-
чаях, начиная с 14-летнего возраста Ч

Изменение ст. 19 «Основных начал», произведенное за-
коном 28 мая 1935 г.2, которым эта статья дополнена вто-
рым абзацем, увеличивало эффективность исправительно-
трудовых (принудительных) работ без лишения свободы,
в особенности по месту работы осужденного, как меры уго-
ловного наказания. Новый абзац ст. 19 устанавливает, что
время отбывания исправительно-трудовых работ, в том
числе по месту работы осужденного, не засчитывается в об-
щий трудовой стаж и стаж для определения квалификации,
а также в стаж работы, дающий право на получение пенсий,
надбавок к заработной плате за выслугу лет и других льгот
п преимуществ; во время отбывания исправительно-трудо-
вых работ приостанавливается выплата надбавок к ставкам
заработной платы за выслугу лет.

Повышая эффективность исправительно-трудовых ра-
бот — меры уголовного наказания, не соединенной с лише-
нием свободы, закон 28 мая 1935 г. вместе с тем более глу-
боко отграничил исправительно-трудовые работы по месту
службы от штрафа, видом которого иногда эта мера неосно-
вательно считалась.

Введенные законом элементы отбывания исправительно-
трудовых работ (невключение времени отбывания в срок
работы и пр.) более четко определяют исправительно-трудо-
вые работы, в том числе и по месту работы осужденного,
как срочную меру наказания.

Закон 8 августа 1936 г.3 в изменение ст. ст. 13 и 18
«Основных начал», которые различали два вида лишения
свободы — в исправительно-трудовых лагерях в отдаленных
местностях и в< общих местах заключения, устанавливает
в качестве вида лишения свободы также заключение
в тюрьму как наиболее суровый вид лишения свободы.

Заключение в тюрьму в силу закона 8 августа 1936 г.
может применяться в качестве меры уголовного наказания
в отношении осужденных за наиболее опасные преступления.

Еше до издания этого закона в санкциях некоторых
общесоюзных законов!, в частности закона 7 апреля 1935 г.,

1	«Ведомости Верховного Совета СССР», 1941, № 25.

2	СЗ СССР 1935 г. № 30, ст. 235.

3	СЗ СССР 1936 г. № 44, ст. 370.
в отношении лиц, подстрекающих или вовлекающих несо-
вершеннолетних в совершение преступлений или понуждаю-
щих их к занятию спекуляцией, проституцией, нищенством,
предусматривалась санкция в виде тюремного заключения.

Закон 8 августа 1936 г. установил тюремное заключение
как вид лишения свободы, введя общую норму в «Основ-
ные начала».

Поскольку тюремное заключение может применяться
в отношении осужденных за наиболее опасные преступле-
ния, закон предоставил право определения этой меры нака-
зания лишь некоторым категориям судов: Верховному суду
СССР, верховным судам союзных республик, краевым и об-
ластным судам, железнодорожным и воднотранспортным
судам и военным трибуналам. По смыслу закона следует
заключить, что такое же право имеют верховные суды авто-
номных республик и суды автономных областей. Не имеют
права вынесения приговоров к тюремному заключению на-
родные суды.

Суды, которым предоставлено законом право опреде-
лять лишение свободы в виде заключения в тюрьму, в слу-
чае признания ими необходимым применить именно эту меру
уголовного наказания, должны сделать о том специальное
указание в приговоре. Лишь при наличии такого указания
в приговоре осужденный может быть заключен в тюрьму
после судебного приговора.

Закон 8 августа 1936 г., помимо заключения в тюрьму
по судебному приговору, предоставил также право перевода
в тюрьму в дисциплинарном порядке лиц, которые, отбывая
лишение свободы в исправительно-трудовых лагерях и ис-
правительно-трудовых колониях, систематически нарушают
в местах лишения свободы правила внутреннего распорядка,
совершают побеги и т. п.

В то время как заключение в тюрьму по судебному при-
говору назначается на срок лишения свободы, определен-
ный судом в пределах санкции статьи Уголовного ко-
декса, по которой осужденный признан виновным, перевод
в тюрьму в дисциплинарном порядке закон допустил по
постановлению начальника республиканского, краевого или
областного управления НКВД СССР, с санкции прокурора
соответствующего лагеря лишь на срок до одного года, по
постановлению начальника Главного управления лагерями
НКВД СССР с санкции Прокурора Союза ССР на срок до
двух лет.
Закон предоставил прокуратуре право опротестовать по-
становления о переводе в тюрьму в дисциплинарном порядке,
установил при этом, что в случае опротестования исполне-
ние постановления приостанавливается.

Постановление ЦИК и СНК СССР от 11 апреля 1937 г.
«Об отмене административного порядка и установлении су-
дебного порядка изъятия имущества в покрытие недоимок
по государственным и местным налогам, обязательному
окладному страхованию, обязательным натуральным по-
ставкам и штрафам с колхозов, кустарно-промысловых
артелей и отдельных граждан» 1 хотя и не изменяло текста
«Основных начал», но внесло изменения в существо норм
«Основных начал», определяющих применение штрафа, а
частично и конфискации имущества в качестве мер уголов-
ного наказания.

Закон 11 апреля 1937 г. дал точный перечень имуще-
ства, которое не может быть изъято по судебным реше-
ниям у отдельных граждан для покрытия их недоимок по
государственным и местным налогам, обязательному оклад-
ному страхованию, обязательным натуральным поставкам
и штрафам.

Названный закон с предельной точностью установил
конкретные виды такого имущества, что создавало дополни-
тельные реальные гарантии строжайшего соблюдения социа-
листической законности при взыскании штрафов.

Закон 11 апреля 1937 г. не содержал прямого указания,
что он относится и к области уголовного права.

Очевидно, и при применении штрафа в качестве меры
уголовного наказания, поскольку в законе 11 апреля 1937 г.
нет специального изъятия, взыскание штрафа не может
быть обращено на предметы, перечисленные в этом
законе.

Последнее весьма важное изменение внесено в «Основ-
ные начала» постановлением Центрального Исполнитель-
ного Комитета Союза ССР от 2 октября 1937 г., изменив-
шим ст. 18 «Основных начал».

Закон 2 октября 1937 г. отмечал, что действующим со-
ветским уголовным законодательством для борьбы со шпио-
нажем, вредительством и с попытками организации взры-
вов, крушений, поджогов с человеческими жертвами и дру-
гих диверсионных актов установлены в качестве мер уголов-

1 СЗ СССР 1937 г. № 30, ст. 120.
кого наказания лишение свободы на срок не свыше 10 лет,
а для наиболее тяжких видов государственных преступле-
ний высшая мера наказания (расстрел). В целях дальней-
шей борьбы с такого рода преступлениями и предоставле-
ния суду возможности избирать по этим преступлениям не
только высшую меру наказания (расстрел), но и лишение
свободы на более длительные сроки, в изменение ст. 18
«Основных начал уголовного законодательства Союза ССР
и союзных республик», закон устанавливает в качестве
меры уголовного наказания лишение свободы на срок не
свыше 25 лет.

Закон 2 октября 1937 г. имел огромное значение для
дальнейшей борьбы с тягчайшими государственными престу-
плениями врагов народа.

В этом законе были ярко выражены принципы социали-
стического гуманизма, которым проникнуто все советское
уголовное право. Согласно закону 2 октября 1937 г., даже
в отношении тягчайших преступлений, совершенных шпио-
нами, диверсантами, вредителями, было существенно сокра-
щено применение смертной казни, которая всегда рассматри-
валась вг советском уголовном праве как исключительная
и временная мера.

II

В этот период — период борьбы за завершение строи-
тельства социалистического общества — советские каратель-
ные органы нанесли сокрушительные удары троцкистско-бу-
харинским контрреволюционным организациям, разоблачили
их и, опираясь на советские уголовные законы, уничтожили
подлейших врагов народа — фашистских шпионов и наем^
ных убийц. В 1936 г. была ликвидирована зиновьевско-каме-
невская группа изменников родине. «Пойманные с поличным
преступники должны были признать публично, на суде, что
они организовали не только убийство Кирова, но подгото-
вляли убийство и всех остальных руководителей партии и
правительства. Следствие установило в далонейшем, что эти
злодеи стали на путь организации диверсионных актов, на
путь шпионажа. Самое чудовищное нравственное и полити-
ческое падение этих людей, самая низкопробная подлость
и предательство, прикрывавшиеся двурушническими заявле-
ниями о преданности партии, были вскрыты на судебном про-
цессе, который происходил в Москве в 1936 году. Главным
вдохновителем и организатором всей этой банды убийц и
Шпионов бь!л иуда Троцкий. Помощниками Троцкого й ИС’
долнителями его контрреволюционных указаний были Зи-
новьев, Каменев и их троцкистское охвостье. Они готовили
поражение СССР в случае нападения на него империали-
стов, они стали пораженцами по отношению к рабоче-
крестьянскому государству, они стали презренными слугами
и агентами немецко-японских фашистов» Ч Приговором со-
ветского суда враги народа были казнены.

Несколько позднее, в 1937 г., были раскрыты и другие
троцкистско-бухаринские контрреволюционные организации,
Три крупных процесса до конца раскрыли злодеяния «право-
троцкистского блока». «Судебные процессы показали, что
эти подонки человеческого рода вместе с врагами народа —
Троцким, Зиновьевым и Каменевым — состояли в заговоре
против Ленина, против партии, против Советского государ-
ства уже с первых дней Октябрьской социалистической ре-
волюции. Провокаторские попытки срыва брестского мира
в начале 1918 года; заговор против Ленина и сговор с «ле-
выми» эсерами об аресте и убийстве Ленина, Сталина,
Свердлова весной 1918 года; злодейский выстрел в Ленина
и ранение его летом 1918 года; мятеж «левых» эсеров летом
1918 г.; намеренное обострение разногласий в партии
в 1921 г. с целью расшатать и свергнуть изнутри руководство
Ленина; попытки свергнуть руководство партии во время
болезни и после смерти Ленина; выдача государственных
тайн и снабжение шпионскими сведениями иностранных раз-
ведок; злодейское убийство Кирова; вредительство, дивер-
сии, взрывы; злодейское убийство Менжинского, Куйбы-
шева, Горького, — все эти и подобные им злодеяния, оказы-
вается, проводились на протяжении двадцати лет при уча-
стии или руководстве Троцкого, Зиновьева, Каменева, Бу-
харина, Рыкова и их прихвостней — по заданиям иностран-
ных буржуазных разведок. Судебные процессы выяснили,
что троцкистско-бухаринские изверги, выполняя волю своих
хозяев — иностранных буржуазных разведок, ставили своей
целью разрушение партии и советского государства, подрыв
обороны страны, облегчение иностранной военной интервен-
ции, подготовку поражения Красной Армии, расчленение
СССР, отдачу японцам советского Приморья, отдачу поля-
кам советской Белоруссии, отдачу немцам советской

* «История ВКП(б)». Краткий курс, стр. 312.
Украины, уничтожение завоеваний рабочих и колхозников
восстановление капиталистического рабства в СССР» Ч

III

Характеризуя период борьбы за завершение строитель-
ства социалистического общества и проведение новой Кон-
ституции, «Краткий курс истории ВКП(б)» указывает:
«К 1936 году совершенно! изменилась экономика СССР.
К этому времени полностью были ликвидированы капитали-
стические элементы, — победила социалистическая система
во всех областях народного хозяйства» 1 2. Победила поли-
тика социалистической индустриализации страны, политика
коллективизации сельского хозяйства. «Эксплуатация чело-
века человеком уничтожена навсегда. Общественная, социа-
листическая собственность на средства производства утвер-
дилась, как незыблемая основа нового, социалистического
строя во всех отраслях народного хозяйства. В новом, социа-
листическом обществе навсегда исчезли кризисы, нищета,
безработица и разорение. Создались условия для зажиточ-
ной и культурной жизни Всех членов советского общества» 3.
Сообразно с изменениями в экономике изменился и классо-
вый состав населения. В СССР нет более антагонистических
классов. Выросла новая, советская интеллигенция. Были
созданы незыблемые и нерушимые основы политико-мораль-
ного единства всего советского народа.

Все эти решающие изменения в жизни социалистиче-
ского государства нашли свое законодательное выражение
в Сталинской Конституции СССР. «Экономическую основу
СССР составляют социалистическая система хозяйства и
социалистическая собственность на орудия и средства произ-
водства, утвердившиеся в результате ликвидации капитали-
стической системы хозяйства, отмены частной собственности
на орудия и средства производства и уничтожения экс-
плоатации человека человеком», — говорится в статье 4
Сталинской Конституции.

Победа социализма в СССР не означала прекращения
сопротивления со стороны остатков вражеских элементов.
Капиталистическое окружение явилось фактором, поддер-
живающим и направляющим антисоветскую деятельность

1 «История ВКП(б)». Краткий курс, стр 331—332.

* Т а м же, стр 327.

3 Там же, стр. 327—328.
врагов народа. В рассматриваемый период советским кара-
тельным органам удалось окончательно разоблачить троц-
кистско-бухаринских и иных агентов фашизма. Беспощад-
ная борьба с остатками вражеских элементов, с засылае-
мыми в СССР убийцами, диверсантами, шпионами явилась
одной из актуальнейших задач социалистического госу-
дарства. Другой задачей социалистического государства,
в полной мере осуществляемой в рассматриваемый период,
явилось развертывание хозяйственно-организаторских и
культурно-воспитательных функций советских государ-
ственных органов и систематическая, планомерная борьба
с нарушителями основ социалистического общежития —
в труде и в быту, на основе положений, зафиксированных
в Сталинской Конституции.

В своем докладе о проекте Конституции СССР товарищ
Сталин указал, что «Конституция есть основной закон, и
только основной закон. Конституция не исключает, а пред-
полагает текущую законодательную работу будущих зако-
нодательных органов. Конституция дает юридическую базу
для будущей законодательной деятельности таких орга*
нов» Ч Указание товарища Сталина о том, что «. • .стабиль-
ность законов нужна нам теперь больше, чем когда бы то ни
было»1 2, явилось основным требованием социалистической
законности в эпоху победившего социализма. Сталинская
Конституция дала юридическую базу для дальнейшего раз-
вития социалистического права, в том числе и для права уго-
ловного. В области уголовного права требование стабиль-
ности законов нашло свое законодательное выражение
в Сталинской Конституции, установившей, что в СССР дол-
жен быть создан единый для всего Союза Уголовный кодекс.
Принципы, положенные в основу Сталинской Конституции,
должны быть положены и в основу советского уголовного
права. Из общих положений Конституции СССР вытекает,
что советское уголовное право есть социалистическое уго-
ловное право, имеющее своей задачей охрану и укрепление
устоев социализма в нашей стране, охрану и укрепление со-
циалистического государства рабочих и крестьян. Поэтому
посягательства на государственную независимость СССР,
неприкосновенность его территории, на военную мощь
СССР, на основы советского строя являются тяжкими пре-

1 Сталин, Вопросы ленинизма, изд П-е, стр. 524.

2 Там же, стр 530.
бтуплениями. Далее, из Конституции СССР вытекает, что по-
сягательства на социалистическую систему хозяйства и на
социалистическую собственность являются тяжкими про-
тивогосударственными преступлениями. С другой стороны,
посягательства на интересы и на личность советских гра-
ждан являются преступлениями, сурово караемыми совет-
ским уголовным законом.

В ряде статей Сталинской Конституции закреплены по-
ложения, непосредственно относящиеся к уголовному праву.
Статья 130 дает общую формулировку относительно обязан-
ности советских граждан соблюдать советские законы и пра-
вила социалистического общежития: «Каждый гражданин
СССР обязан соблюдать Конституцию Союза Советских
Социалистических Республик, исполнять законы, блюсти
дисциплину труда, честно относиться к общественному
долгу, уважать правила социалистического общежития». Из
этих положений Конституции СССР в области уголовного
права делается тот вывод, что неисполнение законов, нару-
шение дисциплины труда, нарушение правил социалистиче-
ского общежития, если оно является общественно опасным,
должно преследоваться по закону как преступление.

Статья 131 формулирует обязанности каждого советского
гражданина в области охраны и укрепления социалистиче-
ской собственности: «Каждый гражданин СССР обязан бе-
речь и укреплять общественную, социалистическую соб-
ственность, как священную и неприкосновенную основу со-
ветского строя, как источник богатства и могущества ро-
дины, как источник зажиточной и культурной жизни всех
трудящихся». Из этого положения Конституция СССР делает
вывод относительно особой общественной опасности посяга-
тельств на социалистическую собственность: «Лица, поку-
шающиеся на общественную, социалистическую собствен-
ность, являются врагами народа».

Статья 133 Сталинской Конституции определяет долг
каждого советского гражданина защищать свою родину и
рассматривает измену родине как самое тяжкое злодеяние.
«Измена родине: нарушение присяги, переход на сторону
врага, нанесение ущерба военной мощи государства, шпио-
наж — караются по всей строгости закона, как самое тяж-
кое злодеяние».

В статье 10 Конституции СССР предусматривается,
что право личной собственности советского гражданина
охраняется законом. Из этого положения для советского
уголовного права делается тот вывод, что посягательства
на личную собственность граждан должны влечь за собой
репрессию, которая может обеспечить охрану интересов гра-
ждан.

Глава X Сталинской Конституции излагает основные
права и обязанности советских граждан. Советское уголов-
ное право из этого раздела Конституции СССР делает тот
вывод, что посягательства на право на труд, на право на ма-
териальное обеспечение трудящихся в старости и в случае
болезни, а также посягательства на равноправие полов, на-
ций, рас, посягательства на свободу слова и печати, собра-
ний, посягательства на тайну переписки, посягательства на
право убежища, — должны рассматриваться как престу-
пления.

Статья 129 Конституции СССР предусматривает, что
«СССР предоставляет право убежища иностранным гражда-
нам, преследуемым за защиту интересов трудящихся, или
научную деятельность, или национально-освободительную
борьбу». Эти положения Конституции СССР являются руко*
водящими для советского уголовного права.

Г ЛАВА XV

ИЗМЕНЕНИЕ СОСТАВОВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

I

Еще в период социалистической индустриализации страны
в круг преступных деяний вносятся глубокие изменения.
Многие деяния становятся общественно опасными, так как
они препятствуют гигантской работе по преобразованию
страны, осуществляемой в этот период, изменяется и сте-
пень опасности некоторых деяний, являвшихся ранее пре-
ступными, что вызывает изменение санкций. Вместе с тем
проводится большая работа по пересмотру и уточнению
всех определений преступных деяний в законе.

В период 1924—1927 гг. создается общесоюзное уголов-
ное законодательство, а в соответствии ю ним пересматри-
ваются или вновь создаются в период 1926—1928 гг. ко-
дексы всех союзных республик.

Глубокому изменению подверглись прежде всего со
ставы контрреволюционных преступлений. Помимо общей
переработки и уточнения всех без исключения определений
этих преступлений, необходимо особо отметить: 1) призна-
ние контрреволюционными деяний, содержащих признаки
одной из статей раздела о контрреволюционных преступле-
ниях, если деяния направлены на государство трудящихся,
не входящее в состав: СССР; 2) выделение саботажа в ка^
честве отдельного вида контрреволюционного преступления;
3) признание недонесения о контрреволюционном престу-
плении видом контрреволюционных преступлений, а не ви-
дом преступлений против порядка управления (как в УК
1922 г); 4) установление ответственности за активную
борьбу против рабочего класса и революционного движе-
ния не только в случае осуществления ее при царизме, но
также и у контрреволюционных правительств; 5) признание
видом экономической контрреволюции использования госу-
дарственных учреждений или предприятий или противодей-
ствия их деятельности в интересах бывших собственников
или заинтересованных капиталистических организаций;
6) признание видом шпионажа передачи, похищения или
собирания с целью передачи экономических сведений, не
подлежащих оглашению

После XV съезда ВКП(б) и особенно в год великого
перелома существенно усиливается ответственность за пре-
ступления, дезорганизующие или способные дезорганизо-
вать социалистическое хозяйство и социалистический пра-
вопорядок.

Таможенный кодекс СССР 19 декабря 1928 г.1 значи-
тельна расширил понятие контрабанды, особенно квалифш
цированной Последующие изменения Таможенного кодекса
в 1929—1931 гг. еще более расширили круг деяний, при-
знаваемых квалифицированной контрабандой.

Общесоюзным законом 6 февраля 1929 г.1 2 существенно
усилена ответственность за хищение оружия и огнестрель-
ных припасов, причем тяжкие виды этого преступления
отнесены к числу государственных преступлений (ст. 171
Положения о государственных преступлениях). Законом
13 марта 1929 г. усилена борьба с транспортными престу-
плениями: умышленное разрушение и повреждение путей
сообщения стало государственным преступлением (ст. 172
Положения о государственных преступлениях), многие

1 СЗ СССР 1929 г № 1, ст. 2.

2 СЗ СССР 1929 г., К? 10, ст. 91,
виды нарушения правил об охране порядка на транспорте
были признаны уголовным преступлением (см. ниже). По-
становлением ВЦИК и СНК от 26 августа 1929 г.1 спе-
циально выделен состав вооруженного разбоя с санкцией
вплоть до высшей меры уголовного наказания (расстрела).

Постановлением ВЦИК и СНК от 7 июня 1926 г. рас-
ширено понятие квалифицированного хулиганства1 2 и уси-
лена его наказуемость. Неквалифицированное хулиганство
определено альтернативно как уголовное преступление и
как административный деликт, тогда как до этого закона
оно признавалось только административным деликтом.

Общесоюзным законом 27 декабря 1927 г.3 в связи
с временными затруднениями а проведением хлебозагото’
вок, созданными кулачеством, наряду с другими мероприя-
тиями была значительно усилена борьба с самогоноварег
нием 4.

Особого внимания заслуживает изменение статей, ка-
рающих налоговые нарушения и невыполнение повинностей.

Первое изменение ст. 79 УК 1922 г. вытекало из реше-
ния XIV конференции ВКП(б), которая потребовала осу-
ществления задачи «... ограждения и защиты интересов
налогоплательщика и сохранности его хозяйства» 5. Законом
5 апреля 1926 г.6 сужен круг наказуемых налоговых нару-
шений, и санкция ст. 79 снижена (вместо* лишения свободы
на срок не ниже 6 месяцев — лишение свободы на срок до
6 месяцев). Законом 23 августа 1926 г. 7 аналогичное сни-
жение санкции и изменение диспозиции произведено в от-
ношении организованного сокрытия источников доходов
(ст. 80 УК): для организаторе® вместо лишения свободы
не ниже года — лишение свободы до одного года.

Уголовный кодекс 1926 г снизил высший предел санкции
по ст. 60 (бывшей ст. 79) до 6 месяцев принудительных ра-

1 СУ РСФСР 1929 г. № 65, ст. 642.

2 Квалифицированным признано и хулиганство, выражающееся
в буйстве или бесчинстве

’ СЗ СССР 1928 г. № 2, ст. 14.

4 Июльский пленум ЦК ВКП(б) 1928 г. в резолюции по докладу
товарища Микояна о политике хлебозаготовок в связи с общим хозяй-
ственным положением указал в числе важнейших мероприятий- «Вести
неослабную борьбу с самогоноварением». ВКП(б) в резолюциях,
1941, ч 2, стр. 280.

5 ВКП(б) в резолюциях, 1941, ч 2, стр. 24.

• СУ РСФСР 1926 г. № 20, ст. 159.

7 СУ РСФСР 1926 Г. № 54, ст. 421.
бот, установив аналогичную мягкую санкцию и за уклоне -
ние от выполнения повинностей (ст. 61).

В год великого перелома, когда одной из форм сопро-
тивления эксплоатато»рских элементов явилось уклонение
от платежа налогов и выполнения обязательств, которые
были значительно увеличены в отношении этих элементов,
изменяются как диспозиции, так и санкции ст. ст. 61, 62,
а ® 1930 г. также и ст. 60, причем проводится резкая дифе
ренциация ответственности.

Еще более глубокие изменения внесены в диспозицию и
санкции ст. 61, по которой карались злостное уклонение от
выполнения хлебопоставок, выполнения планов посева
и т. п. Совершение преступления группой лиц или с оказа-
нием активного сопротивления органам власти рассматри-
вается законом 28 июня 1929 г.1 как тяжкий вид престу-
пления и карается лишением свободы до 2 лет с обязатель-
ной конфискацией всего или части имущества и выселе-
нием, в то время как первичное совершение того же деяния
трудящимся карается лишь штрафом, налагаемым в адми-
нистративном порядке.

Аналогично уже в 1930 г. (закон 30 марта 1930 г.) I 2 была
изменена и ст. 60, карающая неплатеж налогов.

В период социалистической реконструкции народного хо-
зяйства наряду с повышением санкций по многим преступле-
ниям произведено и их значительное снижение.

При издании Уголовного кодекса РСФСР 1926 г. были
снижены пределы санкций почтив 50% статей, при этом из-
менение степени общественной опасности иногда оказыва-
лось столь значительным, что санкция, построенная по прин-
ципу «не ниже» определенного срока лишения свободы,
устанавливалась по принципу «до» этого же самого срока.
Так, за провокацию взятки УК 1922 г. карал лишением сво-
боды на срок не н и ж е 3 лет или расстрелом, УК 1926 г. —
лишением свободы д о 2 лет. Это преступление, представляв-
шее большую общественную опасность в 1922 г., в дальней-
шем, в результате энергичной борьбы с ним, стало более
редким явлением.

Согласно манифесту ЦИК СССР 15 октября 1927 г.,
было исключено применение расстрела по всем преступле-
ниям, кроме государственных, воинских и вооруженного

I СУ РСФСР 1929 г. № 60, ст. 591.

2 СУ РСФСР 1930 г. № 16,
разбоя, т. е. главным образом по преступлениям должност-
ним и хозяйственным.

В период социалистической реконструкции народного хо-
зяйства уголовный закон устанавливает наказуемость ряда
деяний, не считавшихся преступлением в предыдущий пе-
риод, После XV съезда ВКП(б), давшег'о директиву «разви-
вать дальше наступление на кулачество и принять ряд новых
мер, ограничивающих развитие капитализма в деревне и
ведущих крестьянское хозяйство по направлению к социа-
лизму» \ мероприятия по ограничению кулачества вырази-
лись в обложении кулачества повышенными налогами, в тре-
бовании от него продажи хлеба государству по твердым
ценам, в ограничении до известного размера кулацкого
землепользования законом об аренде земли, ограничении
кулацкого хозяйства законом о применении наемного труда
в единоличном крестьянском хозяйстве. Всякая попытка
сопротивления мероприятиям по ограничению кулачества
являлась уголовным преступлением. Выше перечислялись
законодательные акты, устанавливавшие повышенную
ответственность за неплатеж налогов и невыполнение госу-
дарственных повинностей и обязанностей кулаками. В ответ
на отказ кулачества продавать излишки хлеба государству
по твердой цене партия и правительство провели ряд чрез-
вычайных мер против кулачества, «.. .применили 107 статью
уголовного кодекса о конфискации по суду излишков хлеба
у кулаков и спекулянтов, в случае их отказа продавать эти ’
излишки государству по твердым ценам»Понимание
преступления, предусмотренного ст, 107, было углублено
в соответствии с характером того деяния, против которого
ст. 107 в это время направлялась.

Наряду с усилением репрессии по перечисленным выше
преступлениям в уголовные кодексы вводятся новые со-
ставы, признающие преступлением и иные действия, выра-
жающие сопротивление указанным мероприятиям партии и
Советского государства. К числу таких деяний следует
в первую очередь отнести:

1)	нарушение законов о национализации земли;

2)	кабальные сделки;

3)	организацию лжекооперативов;

4)	воспрепятствование избирателю — лицу наемного
труда — участвовать в выборах;

^ «История ВКП(б)». Краткий курс, стр. 276.

* Там же. стр. 279,
5)	угрозы должностным лицам и общественникам.

XV съезд ВКП(б) в резолюции «О работе в деревне»
указал: «а) Всемерно укреплять основы национализации
земли и преследовать как тяжкое уголовное преступление
какие бы то ни было (прямые или косвенные) попытки под-
рыва национализации земли, как-то' купля-продажа и даре-
ние земли, имеющие место, например, в некоторых районах
Кавказа и Средней Азии» Ограничивая аренду земель,
съезд далее указал: «Решительно карать, как уголовное пре-
ступление, виновных в нарушении закона о всех и всяких ви-
дах субаренды».

В соответствии с этой директивой партии в УК РСФСР
26 марта 1928 г.1 2 была включена ст. 87-а, признающая пре-
ступлением нарушение законов о национализации земли,
в чем бы оно ни выразилось, и субаренду, произведенную
в нарушение действующих законов.

Директива о борьбе с лжекооперативами была дана
в резолюции XV съезда ВКП(б), указавшей: «Следует обра-
тить внимание также на факт существования лжекооперати-
вов, служащих маскировкой кулацких «товариществ»,
использующих все права и привилегии кооперации» 3.

После XV съезда ВКП(б) вытесняемые из важнейших
отраслей народного хозяйства капиталистические (кулацкие)
элементы особенно настойчиво пытались проникать в коопе-
ративные организации, с целью превращать их « . .в лже-
кооперативы, являющиеся орудием и прикрытием эксплоата-
торской деятельности» (постановление СНК СССР 28 де-
кабря 1928 г.)4. Постановление СНК СССР отмечало, что
капиталистические элементы в особенности старались ис-
пользовать таким образом сельскохозяйственную, промыс-
ловую и инвалидную кооперацию. В целях пресечения воз-
можности такого замаскированного осуществления капита-
листической эксплоатации упомянутым постановлением
СНК СССР 28 декабря 1928 г. и изданным на его основе
постановлением СНК РСФСР 27 марта 1929 г. были при-
знаны лжекооперативами всякого рода товарищества:

а)	если в числе учредителей или членов выборных орга-
нов участвуют лица, которым это запрещено законом;

1 ВКП(б) в резолюциях, 1941, ч 2, стр. 257.

« СУ РСФСР 1928 г. № 36, ст 269.

э ВКП(б) в резолюциях, 1941 ч 2, стр. 254.

< СЗ СССР 1929 г. № 3, ст. 28.
б)	если в товариществе преобладающее влияние имеют
капиталистические (кулацкие) элементы, использующие
кооперативы в своих классовых целях;

в)	если деятельность кооператива уклоняется в сторону,
противную интересам социалистического строительства

Через несколько месяцев постановлением ВЦИК и СНК
РСФСР 9 сентября 1929 г.1 Уголовный кодекс РСФСР был
дополнен ст. 129-а, карающей участие в лжекооперативе, и
ст. 111-а, карающей должностных лиц за содействие или не-
принятие мер противодействия лжекооперативам. Введение
специальной статьи расширило возможную ответственность
за перечисленные должностные преступления и существенно
усилило строгость наказания (лишение свободы на срок не
ниже 6 месяцев, а при личной заинтересованности должност-
ного лица — не ниже 2 лет).

Ст. 129-а широко определяет ответственность за участие
в лжекооперативе. Караются: 1) учредители лжекоопера-
тива; 2) участники лжекооператива, извлекавшие предприни-
мательскую прибыль; 3) участники лжекооператива, умыш-
ленно содействовавшие сокрытию капиталистического ха-
рактера этой организации

Закон 28 января 1929 г. 1 2 был направлен против попыток
отчаянно сопротивлявшихся социалистическому наступле-
нию кулацких элементов отстранить от участия в государ-
ственной и общественной деятельности батраков путем вос-
препятствования им принимать участие в выборах в Советы
1929 г. В силу ст. 9Р УК РСФСР, введенной этим законом
по телеграфу, карается «.. воспрепятствование со стороны
нанимателя в сельских местностях осуществлению лицами
наемного труда принадлежащих им избирательных прав».

Обострение классовой борьбы выразилось не только
в росте террористических актов против низовых советских
работников и сельского актива со стороны кулаков и их аген-
туры, но и в попытках путем угрозы совершением террори-
стического акта заставить советских работников или активи-
стов сойти с пути неуклонного осуществления директив пар-
тии и Советского государства. Постановление ВЦИК и СНК
РСФСР 25 марта 1929 г.3 о дополнении УК РСФСР ст. 731
признало такого рода угрозу уголовным преступлением.

1 СУ	РСФСР	1929	г	№	72,	ст	705.

2 СУ	РСФСР	1929	г	№	15,	ст.	163

3 СУ	РСФСР	1929	г.	№	28,	ст.	293.
В период борьбы за социалистическую индустриализацию
страны законодательными актами СССР и РСФСР при-
знаются преступными также перечисленные ниже деяния.

I. Посягающие на прат
вильное функционирование со-
циалистического хозяйства

И. Преступления, посягаю-
щие на личность (в широком
смысле слова).

Ш. Должностные престу-
пления.

IV. Преступления против

порядка управления.

1)	Нарушение правил, обеспечи-
вающих порядок и безопасность дви-
жения на транспорте, правил об
охране имущества транспорта и др.

2)	Нарушение правил, регули-
рующих морское судоходство.

3)	Выпуск недоброкачественной
И некомплектной продукции из про-
мышленных и торговых предприя-
тий.

4)	Нарушение обязательных стан-
дартов

5)	Незаконная охота.

6)	Продажа и покупка квартир.

7)	Водные преступления (глава,
введенная на территории Казахской
АССР).

1)	Доведение до самоубийства и
содействие самоубийству.

2)	Поставление в опасность за-
ражения венерической болезнью.

3)	Незаконное врачевание.

4)	Нарушение правил об охране
народного здравия

5)	Нарушение авторских прав.

6)	Преступления, составляющие
пережитки родового быта (отдель-
ные виды, наказуемость коих впер-
вые установлена в этот период).

7)	Взаимное оскорбление

8)	Хулиганство не злостное.

1)	Менее злостные виды зло-
употребления властью, превышения
власти, бездействия власти, долж-
ностной халатности.

1)	Побег арестованного путем
подкопа, взлома стен и т. п.

2)	Самовольное оставление слу-
жбы работниками милиции.

3)	Незаконное пользование ра-
диостанцией.

4)	Некоторые преступления, со-
ставляющие пережитки родового
быта,
V. Деяния, признаваемые
преступными в соответствии с
международными конвенциями,
заключенными СССР.

1)	Незаконное использование
эмблемы Красного Креста и Красно-
го Полумесяца.

2)	Незаконное ношение знаков
Красного Креста и Красного Полу-
месяца.

3)	Нарушение правил Женевской
конвенции на театре военных дей-
ствий.

4)	Неоказание капитаном помощи
людям, гибнущим в море.

5)	Неоказание капитаном помощи
судну, с которым столкнулось это
судно.

6)	Несообщение капитаном судна
капитану столкнувшегося с ним суд-
на требуемых законом сведений.

7)	Неосторожное повреждение
морского телеграфного кабеля

8)	Незаконная охота на морских
котиков и морских бобров

Начнем краткое обозрение вновь введенных составов
с преступлений, подрывающих работу транспорта или ме-
шающих ей.

Развитие транспорта и увеличение его роли потребовали
установления в уголовном законе наказуемости тех дей-
ствий, которые ставят ibi опасность работу транспорта и безо-
пасность движения. Помимо упомянутого выше усиления
ответственности за умышленное разрушение или поврежде-
ние путей сообщения и транспортных средств, общесоюзный
закон 13 марта 1929 г.1 ввел уголовную ответственность за
нарушение правил об охране порядка и безопасности дви-
жения, правил об охране имущества транспорта, правил
о предупреждении незаконного использования транспорта
и др. Нарушение правил становится уголовным преступле-
нием в случае наступления тяжелых последствий, однако на-
рушение вне портовых вод правил, регулирующих морское
судоходство, является уголовным преступлением само по
себе, независимо от последствий.

Наказуемость выпуска недоброкачественной продукции
оыла вызвана тем, что наряду с бурным количественным
ростом продукции государственной промышленности имел
место ряд случаев ухудшения качества выпускаемых изде-
лий как «.. .идущих на широкий рынок, так и предназначен-

1 СЗ СССР 1929 г. № 21, ст. 182.
ных для нужд самой государственной промышленности й
транспорта», ибо важнейшую задачу снижения себестоимо-
сти, которая должна быть решена путем рационализации и
увеличения производительности труда предприятия, в ряде
случаев пытались «.. .разрешить путем ухудшения качества
продукции». Учитывая, что «.. .это явление служит серьез-
ной помехой делу социалистического переустройства на-
родного хозяйства, а также наносит большой вред интере-
сам рабочих и крестьян, как потребителей товаров», ЦИК и
СНК СССР постановлением 23 ноября 1929 г 1 установили
уголовную ответственность за систематический или массо-
вый выпуск недоброкачественных изделий- из промышленных
и торговых предприятий и за несоблюдение обязательных
стандартов. Эти деяния частью карались и раньше, если они
охватывались составами злоупотребления служебным поло-
жением или должностной халатности. Закон 23 ноября
1929 г. признал самый выпуск недоброкачественной продук-
ции преступлением.

Установление наказуемости посягательств на личность,
ранее не считавшихся преступлением, вызвано дальнейшим
ростом и расширением задач всесторонней охраны человече-
ской личности в условиях социалистического общества.

При введении статьи, карающей доведение до само-
убийства лица, находящегося в зависимости от доведшего
его до самоубийства, «.. .отражены имевшие место в позд-
нейшей судебной практике случаи»1 2. Ни один буржуазный
кодекс не имеет даже внешне сходной статьи.

Целый ряд статей, отнесенных частью к преступлениям
против личности, частью к нарушениям правил, охраняющих
народное здравие, предусматривает преступления, ставящие
в опасность здоровье или отдельного лица, или неопределен-
ного числа людей. Таковы: 1) поставление в опасность зара-
жения венерической болезнью, 2) незаконное врачевание,
3) нарушение правил об охране народного здравия.

Все указанные статьи были включены в Уголовный Ко-
декс РСФСР 1926 г., так же как и статья о нарушении
авторского права.

Законом 7 июня 1926 г. альтернативно установлена уго-
ловная и административная ответственность за незлостное

1 СЗ СССР 1930 г. № 2, ст. 9.

2 Объяснительная записка к проекту УК РСФСР. Проект Уголов-
ного кодекса РСФСР, Юриздат, М, 1925, стр. 10.
хулиганство (ч. 1 ст. 176 УК 19Й2 г., впоследствии ч. 1 ст. 74
УК 1926 г), т. е. расширено понятие уголовно наказуемого
хулиганства.

Наконец, очевидно, исходя из общего представления
о преступлении как деянии общественно опасном, большин-
ство союзных республик отказалось от ненаказуемости
взаимного оскорбления: каждый из нанесших оскорбление
совершает общественно опасное деяние, а не только наносит
личную обиду, взаимно покрывающуюся.

В соответствии с решениями XV съезда ВКП(б) об улуч-
шении государственного аппарата вновь было расширено
понятие должностного преступления.

Резолюция съезда о работе ЦКК РКИ гласила: «Съезд
поручает всем партийным организациям обеспечить улуч-
шение и расширение работы органов суда в области борьбы
с бюрократизмом, неуклонно привлекая к народному суду
работников адм. и хозаппарата, виновных в преступной бес-
хозяйственности, в недопустимых излишествах, в чинов-
ничьем отношении к делу... В целях устранения каких бы то
ни было привилегий работников государственного аппарата
упразднить дисциплинарный суд, установив подсудность ра-
ботников государственного аппарата общегражданскому
суду» Ч

В соответствии с цитированной резолюцией XV съезда
ВКП(б) постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 28 мая
1928 г. 2 исключено указание на дисциплинарное взыскание
за злоупотребление, превышение, бездействие власти, долж-
ностную халатность, служебный подлог, разглашение не
подлежащих оглашению сведений и бесхозяйственность.
Статьи, предусматривающие указанные деяния, не считали
их при отсутствии отягчающих обстоятельств уголовными
преступлениями. Закон 28 мая 1928 г. признал все эти дея-
ния легкими уголовными преступлениями, повысив тем са-
мым ответственность должностных лиц. Вместе с тем закон
признал, что если служебное упущение или проступок по
степени серьезности не требует применения мер наказания,
то возможно считать его не преступлением, а проступком,
влекущим ответственность в порядке подчиненности (ч. 2
ст. 112 УК РСФСР).

1 ВКП(б) в резолюциях, 1941, ч 2, стр. 230

8 СУ РСФСР 1928 г № 139, ст 907.
В отношении преступлений против порядка управления
можно ограничиться немногими замечаниями. Уголовный
кодекс 1926 г. восстановил наказуемость квалифицирован-
ного побега из места заключения. Установление наказуе-
мости некоторых случаев незаконного пользования радио-
станцией частного пользования было связано с развитием
радиовещания и появлением соответственных нарушений.

Дальнейшее развитие борьбы с общественно опасными
пережитками патриархально-феодальных отношений привело
к установлению наказуемости присвоения судебных полно-
мочий с использованием зависимости сторон, проистекающей
из отношений родового быта (ст. 203 УК РСФСР) и принуди-
тельного взимания сборов на религиозно-бытовые цели
с использованием отношений родового быта (ст. 204 УК
РСФСР). Эти нормы включены в главу X УК РСФСР, вве-
денную 2-й сессией ВЦИК XIII созыва 6 апреля 1928 г.1

Введение этих норм в УК означало, что присвоение себе
функций органов государственной власти bi виде вынесения
решений на основе пережитков патриархально-феодальных
отношений стало уголовно преследуемым деянием.

Развитие международных отношений СССР, выразив-
шееся, в частности, во вступлении СССР в некоторые между-
народные конвенции, вызвало необходимость признания пре-
ступными тех деяний, борьбу с которыми предусматривает
конвенция. Надо, однако, иметь в виду, что введение в УК
новых статей на основании конвенции отнюдь не всегда вы-
зывалось тем, что данное деяние вообще ранее было без-
наказанным. Так, неоказание помощи капитаном гибнущим
на (море людям каралось и до издания общесоюзного закона
13 марта 1929 г., норма которого воспроизведена в ст. 156х
УК РСФСР. Выделение специальных составов в УК
вызывалось, очевидно, необходимостью более точно и
четко отразить содержание конвенции в нормах уголовного
закона.

1 СУ РСФСР 1928 г., № 47, ст. 356. В отдельных автономных
республиках РСФСР эта деяния частью признавались преступными
и до закона 6 апреля 1928 г. Так, циркуляром НКЮ Казахской (Кир-
гизской) АССР и Казахского (Киргизского) отделения Верховного
суда от 30 октября 1924 г. в целях уничтожения в корне всякого
участия и влияния аксакалов в разрешении гражданских и уголовных
дел предлагалось привлекать к ответственности по ст. 10 и ст. 91
УК 1922 г. аксакалов за разрешение ими указанных дел («Вестник
рабоче-крестьянского правительства Киргизской ССР», 1924, ч. 2»
№ 20, ст. 402).
В некоторых случаях законодательный акт, изданный
в связи с международной конвенцией, признавал уголовным
преступлением деяние, которое ранее не являлось уголовно
наказуемым. Таковы нормы, устанавливающие ответствен-
ность за незаконное ношение знаков Красного Креста
(ст. 184 УК РСФСР) и др.

Иногда подписание СССР международной конвенции,
предусматривающей уголовно-правовые санкции, не вызы-
вало изменений советского уголовного законодательства,
так как соответствующие деяния и без того в полной мере
охватывались статьями уголовного закона. Так, в соответ-
ствии с Брюссельской конвенцией 14 марта 1884 г. об охране
подводных телеграфных кабелей была включена норма
ст. 80 о неосторожном повреждении кабеля, предусмотрен-
ная же конвенцией ответственность за умышленное повре-
ждение кабеля в советских же уголовных кодексах спе-
циально регламентирована не была, так как это деяние охва-
тывалось статьями УК об умышленном истреблении и повре-
ждении государственного имущества и имущества частных
лиц (ст. ст. 79 и 175 УК РСФСР 1926 г.).

В соответствии с международными конвенциями были
введены в 1926—1929 гг. в уголовное законодательство
СССР и РСФСР следующие нормы:

Конвенции

1.	Международная конвен-
ция для улучшения участи
больных и раненых в дей-
ствующих армиях (Женева,
6 июля 1906 г. и Гаага, 18 ок-
тября 1907 г.) (СЗ СССР
1926 г., отдел П, № 38,
ст ст. 228 и 229).

2.	Международная конвен-
ция для объединения некото-
рых правил относительно
столкновения судов (Брюссель,

Нормы советского уголов-
ного закона

1)	Статьи 94 и 183 УК РСФСР
1926 г. об ответственности: а) за
незаконное использование эмблем
Красного Креста и Красного Полу-
месяца для извлечения личной вы-
годы (ст. 94), б) за незаконное но-
шение знаков Красного Креста и
Красного Полумесяца (ст. 183).

2)	Статьи 29, 30, 31 Положения
о воинских преступлениях от
27 июля 1927 г. об ответственности:
а) за дурное обращение с ранеными
и больными пленными; б) за неза-
конное пользование эмблемами, зна-
ками и цветами Красного Креста и
Красного Полумесяца в действую-
щей армии.

1)	Ст. 176 УК РСФСР об ответ-
ственности капитана столкнувшегося
в море судна за непринятие долж-
ных мер к спасению другого судна.
23 сентября 1910 г.) (СЗ
СССР 1926 г., отдел II, №31,
ст. 188). Конвенция о спаса-
нии на море 23 октября 1910 г.
(СЗ СССР 1926 г., отдел II,
№ 31, ст. 189).

3.	Международная конвен-
ция по охранению подводных
телеграфных кабелей от 14 мар-
та 1884 г. (СЗ СССР 1926 г.,
отдел II, № 31, ст. 190).

4.	Международная конвен-
ция по международной охране
морских котиков 1911 г.

2)	Ст. 184 об ответстбеннбстй
за несообщение требуемых сведений
капитаном судна, столкнувшегося в
море с другим судном.

3)	Частично ст. 752, карающая
нарушение правил морского судоход-
ства.

4)	Ст. 1561 УК РСФСР об от-
ветственности капитана за неоказа-
ние помощи гибнущим в море людям.

Ст. 80 УК РСФСР об ответ-
ственности за неосторожное повре-
ждение подводного телеграфного
кабеля.

Ст. 86 ч. 2 УК РСФСР об от-
ветственности за незаконный про-
мысел морских котиков и морских
бобров (введена 7 июня 1926 г. —
СУ № 33).

Наряду со значительным расширением круга преступных
деяний в период 1926—1929 гг. законодательство в это же
время признает отдельные деяния уголовно ненаказуе-
мыми.

Так, включенное bi Уголовный кодекс РСФСР 1926 г.
примечание к ст. 84 специально оговаривает, что прибытие
в СССР без паспорта или разрешения подлежащих властей
не является преступлением, если оно было совершено для
использования права убежища, предоставленного Консти-
туцией РСФСР 1925 г.

Несколько раз суживается и расширяется объем уго-
ловно наказуемых лесонарушений.

При разработке проекта Уголовного кодекса РСФСР
1924—1925 гг. были опущены некоторые нормы статей Уго-
ловного кодекса 1922 г. «... в силу того, что предусматри-
ваемые этими статьями деяния уже не имеют места в дей-
ствительности» Ч Таковы:

1)	трудовое дезертирство (ст. 126 УК РСФСР);

2)	бесхозяйственное использование руководителем учре-
ждения предоставленной в его распоряжение рабочей силы
(ст. 127 УК 1927 г.).

J	Объяснительная записка к проекту УК РСФСР, 1925 г.
По другим соображениям в УК 1926 г. не была включена
норма ст. 118 УК 1922 г., каравшей непредставление долж-
ностными лицами в срок необходимых сведений.

Норма ст. 118 определяла уголовную ответственность за
всякую повторную просрочку с представлением сведений,
независимо от последствий, т. е. расширяла круг наказуе-
мых в качестве должностных преступлений деяний. Исклю-
чение ст. 118 означало, что описанное в ней действие или
бездействие должностного лица может подлежать уго-
ловной ответственности лишь в том ограниченном числе
случаев, когда деяние охватывается составом должностной
халатности (ст. 111 УК 1926 г.).

Народный комиссариат юстиции, представляя в 1925 г.
Совету Народных Комиссаров РСФСР проект Уголовного
кодекса, предлагал также исключить уголовную наказуе-
мость следующих деяний:

1)	Сообщение ложных сведений при вступлении в брак.

2)	Простое неосторожное убийство (не явившееся резуль-
татом сознательного несоблюдения правил предосторож-
ности).

3)	Телесное повреждение, явившееся следствием простой
неосторожности.

Законодательные органы РСФСР согласились (в отличие
от законодательных органов некоторых других союзных
республик) с ненаказуемостью причинения телесного повре-
ждения вследствие простой (негрубой) неосторожности, но
отвергли как ненаказуемость убийства, совершенного в ре-
зультате простой неосторожности, так и ненаказуемость со-
общения ложных сведений органам загса.

II

В период борьбы за коллективизацию сельского хозяй-
ства изменения советского уголовного законодательства
были непосредственно связаны с основными задачами
этого периода,

Важнейшие из уголовных законов 1930—1934 гг. должны
быть выделены для анализа:

1)	закон 7 августа 1932 г. «Об охране имущества госу-
дарственных предприятий, колхозов и кооперации и укре-
плении общественной социалистической собственности»;

2)	закон 22 августа 1932 г. о борьбе со спекуляцией;
3)	закон 8 июня 1934 г. об уголовной ответственности
за измену родине.

Закон 7 августа 1932 г., о котором товарищ Сталин
в докладе на январском 1933 г. объединенном пленуме ЦК
и ЦКК ВКП(б) сказал, что он «.. .есть основа революцион-
ной законности в настоящий момент» \ впервые в истории
человечества дал определение социалистической собствен-
ности как священной и неприкосновенной основы советского
строя, указал, что «.. .решительная борьба с расхитителями
общественного имущества является первейшей обязан-
ностью органов советской власти», и установил суровые
меры уголовной репрессии в отношении людей, посягающих
на социалистическую собственность.

Преступления, караемые по закону 7 августа, были уго-
ловно наказуемыми деяниями и до его издания, но степень
их общественной опасности в силу закона 7 августа 1932 г.
стала качественно иной. Закон признал их тягчайшими пре-
ступлениями, направленными против основы советского
строя, а виновников этих преступлений — врагами народа.

Тесно связанный с законом 7 августа 1932 г. закон
о борьбе со спекуляцией 22 августа 1932 г. не просто усилил
санкцию за спекуляцию, но дал новое определение спекуля-
ции, соответствующее условиям полной победы советской
торговли.

Ст. 107 Уголовного кодекса РСФСР была введена
в конце 1926 г., когда еще допускались частный товаро-
оборот, «деятельность» частных торговцев, капиталистов,
спекулянтов.

Поэтому ст. 107 карала только «.. .злостное повышение
цены на товары путем скупки, сокрытия или невыпуска та-
ковых на рынок», таким образом, существо преступления за-
ключалось в самом факте злостного повышения цен. Правда,
уже в' период, когда осуществлялось ограничение эксплуа-
таторских тенденций капиталистических элементов, ст. 107
было дано распространительное толкование, но полное изме-
нение характера этого деликта с присвоением ему наимено-
вания спекуляции стало возможно лишь с полной побе-
дой советской торговли. «Советская торговля, — говорил
товарищ Сталин, — есть торговля без капиталистов — малых
и больших, торговля без спекулянтов — малых и больших» 1 2.

1 Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 393.

2 Т а м же, стр. 390.
Товарищ Сталин говорил далее: «Мы добились того, что
за последний период вышибли совершенно из товарооборота
частных торговцев, купцов, посредников всякого рода. Ко-
нечно, это не исключает того, что могут вновь появиться
в товарообороте по закону атавизма частные торговцы и спе-
кулянты, используя для этого наиболее удобное для них
поле, а именно — колхозную торговлю. Более того, сами
колхозники иногда не прочь пуститься в спекуляцию, что не
делает им, конечно, чести. Но против этих нездоровых явле-
ний у нас имеется недавно изданный закон Советской вла-
сти о мерах пресечения спекуляции и наказании спекулян-
тов Вы знаете, конечно, что закон этот не страдает особой
мягкостью Вы поймете, конечно, что такого закона не было
и не могло быть в условиях первой стадии нэпа»

В условиях полной победы советской торговли понятие
спекуляции как уголовного преступления стало другим,
гораздо более широким. Ст. 107 УК РСФСР в редакции ее,
основанной на законе 22 августа 1932 г., признает спекуля-
цией скупку и перепродажу в целях наживы продук-
тов сельского хозяйства и предметов массового потребле-
ния. Таким образом, наказуемой стала сама незаконная
торговля, как таковая, производимая с целью нажиться за
счет рабочих, крестьян и советской интеллигенции.

Закон 8 июня 1934 г. об уголовной каре за измену ро-
дине как тягчайшее злодеяние, направлен против людей
предающих родину, способствующих внешним врагам СССР

Злодеяния, караемые по закону 8 июня 1934 г., являлись
преступными контрреволюционными деяниями и до издания
этого закона, но закон 8 июня 1934 г. дал им определение,
соответствующее их характеру и тяжести, и соответственно
установил меры уголовного наказания. Кроме того, закон
8 июня 1934 г. определил ответственность родственников
изменника-военнослужащего, если последний совершил по-
бег или перелет за границу.

Помимо указанных трех важнейших законов, в 1930—
1934 гг издано значительное число законодательных актов,
установивших уголовную ответственность за деяния, ставшие
общественно опасными в период борьбы за коллективиза-
цию. Таковы, прежде всего, новые формы сопротивления
кулачества осуществлению сплошной коллективизации на
основе ликвидации кулачества как класса.

1 Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 390
«.. .Кулачество вело агитацию за убой скота перед всту-
плением в колхозы, убеждая крестьян, что в колхозе скот
«все равно отберут» Ч

В целях борьбы с кулацкой агитацией общесоюзными за-
конами 16 января 1930 г.* 2 и 1 ноября 1930 г.3 была уста-
новлена кара в виде лишения свободы на срок до 2 лет и
выселения из данной местности или без выселения для кула-
ков и частных скупщиков: а) производящих хищнический
убой скота; б) подстрекающих к этому деянию других лиц.

Проводя четкую диференциацию ответственности, закон
исключил уголовную ответственность середняков и бедняков
за убой скота, установив для них только административную
ответственность.

Те же нормы содержит и постановление ЦИК и СНК
СССР 7 декабря 1931 г «О запрещении убоя лошадей и об
ответственности за незаконный убой и хищническую экс-
плоатацию лошади»4.

Вместе с тем, учитывая всю важность сохранения кон-
ского поголовья, закон 7 декабря 1931 г. установил уголов-
ную ответственность и за всякий незаконный убой лошадей
в обобществленном секторе.

Неуклонная борьба за осуществление социалистической
дисциплины труда во всех отраслях социалистического хо-
зяйства должна была в области уголовного права найти вы-
ражение в установлении уголовной ответственности за злост-
ное нарушение трудовой дисциплины, вызвавшее тяжелые
последствия, и повышение наказуемости всякого рода пося-
гательств на лучших людей страны, активно борющихся за
укрепление дисциплины труда.

Законом 23 января 1931 г. в качестве отдельного вида
преступления предусматривается нарушение трудовой ди-
сциплины на транспорте, являющееся уголовным пре-
ступлением тогда, когда нарушение вызвало или могло
вызвать тяжелые последствия (ст. 533в УК РСФСР).

Бурный рост социалистического соревнования и ударни-
чества в этот период вызвал необходимость специальной
уголовно-правовой охраны ударников и активистов от пося-
гательств со стороны антиобщественных элементов.

* «История ВКП(б)». Краткий курс, стр. 294.

2 СЗ СССР 1930 г. № 6, ст 66.

3 СЗ СССР 1930 г. № 57, ст. 598.

4 СЗ СССР 1931 г. № 71, ст. 474.
Поскольку посягательства имели место в связи с ударной
или общественной работой, квалификация этих деяний по
статьям главы о преступлениях против личности не отвечала
бы характеру и опасности деяния. Поэтому постановлением
ВЦИК и СНК РСФСР 20 февраля 1932 г. посягательства на
личность ударников на производстве и общественников, не
являющиеся террористическим актом, отнесены к числу пре-
ступлений против порядка управления о установлением су-
рового наказания в виде лишения свободы на срок до 5 лет.

Против кулацкого сопротивления мероприятиям партии и
Советского государства по осуществлению коллективизации
сельского хозяйства направлены частью упоминавшиеся
уже законы, признававшие уголовно наказуемыми ряд
деяний:	I

1)	Хищнический убой скота кулаками и частными скуп-
щиками. Это преступление законом 16 января 1930 г. квали-
фицировано как один из способов вредительства со стороны
кулаков, которые этим подрывают коллективизацию и пре-
пятствуют подъему сельского хозяйства.

2)	Незаконный убой лошадей, совершенный кулаками
или частными скупщиками, а также подстрекательство со
стороны этих лиц к убою лошадей.

3)	Неплатеж налогов и сборов по страхованию кулаками
или лицами, облагаемыми по расписанию № 3 (т. е. капита-
листическими элементами), совершенный в первый раз, и
без других отягчающих обстоятельств) (постановление
ВЦИК и СНК РСФСР 30 марта 1930 г. *).

В отношении же трудящихся такой неплатеж налогов
влек лишь взыскание в размере платежей.

4)	Невыполнение повинностей, общегосударственных за-
даний и работ кулаками, совершенное хотя бы в первый паз,
без дпутих отягчающих обстоятельств (постановление ВЦИК
и СНК РСФСР 15 февраля 1931 г. об изменении ст. 61 УК
РСФСР)2. 1 2

1 СУ РСФСР 1930 г. № 16.

2 СУ РСФСР 1931 г. № 9 Пленум Верховного суда в соответ-
ствии с общими нормами этого закона признал преступлением:
а) уничтожение имущества кулаками в период коллективизации; это
преступление квалифицировано по ст.ст. 16 и 79 УК РСФСР; б) уни-
чтожение кулаками имущества вне районов сплошной коллективи-
зации, чтобы оно в дальнейшем не могло быть использовано колхозами:
это преступление квалифицировано по ст.ст. 16 и 791 УК РСФСР
(постановление Пленума Верховного суда РСФСР 6 октября 1930 г.).
Против кулацких и капиталистических элементов вообще,
а также деклассированных был направлен в первую очередь
закон 10 января 1930 г. «О высылке и ссылке, применяемым
по судебным приговорам». Этим законом, в частности, уста-
новлено, что «. . .при определении в отдельных случаях сро-
ков высылки и ссылки в пределах, установленных настоя-
щим постановлением, суд руководствуется исключительно
оценкой социальной опасности осужденного и не связан
сроками лишения свободы, установленными в соответствую-
щих статьях УК» (ст. 9). Это означало, что за отказ от вы-
полнения хлебопоставок, за злостное невыполнение плана
посева виновный кулак по части 3 ст. 61 УК мог быть под-
вергнут альтернативно или лишению свободы на срок до
2 лет, или ссылке в качестве основной меры наказания на
срок до 10 лет. Ссылка, соединенная с исправительно-тру-
довыми работами, применялась в практике в значительной
мере по этой статье УК.

Из других изменений понятия преступного следует отме-
тить следующие:

1)	Введение наказуемости всякого побега из-под стражи
или из места заключения постановлением ВЦИК и СНК
РСФСР 10 июня 1931 г.1

Эта мера диктовалась прежде всего изменением харак-
тера мест лишения свободы после реформы 1929 г. Побег
из открытых колоний не представлял каких-либо трудностей,
и установление уголовной санкции должно было явиться
одним из средств его предупреждения Поэтому еще до из-
дания закона 10 июня 1931 г. пленум Верховного суда
РСФСР 20 мая 1930 г. высказался за наказуемость побега
из открытой колонии по части 1 ст. 82 1 2 3.

2)	Установление наказуемости злостного (повторного)
нарушения законодательства о паспортах (постановление
ВЦИК и СНК РСФСР 1 июля 1934 г. о дополнении УК
РСФСР ст. 192-а).

1 СУ РСФСР 1931 г № 30 Это же постановление существенно
изменило ответственность за побег из места ссылки или за самоволь-
ное возвращение высланного в места, запрещенные для проживания
Если по УК 1926 г эти деяния (ст. 82 УК) влекли как максимум
лишение свободы на срок до Ч’ года, то закон 10 июня 1931 г.,
сохраняя тот же срок меры наказания (ссылки, высылки), заменяет
ее более суровой — бежавшему из ссылки неотбытый срок ссылки

заменяется таким же сроком лишения свободы

3 Сб. разъяснений Верховного суда РСФСР, 1931 г., стр 403.
Дальнейшее развитие советской торговли вызвало помимо
закона о борьбе со спекуляцией от 22 августа 1932 г. изда-
ние общесоюзного закона 25 июля 1934 г. о борьбе с обма-
ном Советского государства и обворовыванием потреби-
теля В целях «искоренения из практики советской тор-
говли» таких явлений закон признал тяжким преступлением
не только самое обмеривание и обвешивание покупателя, но
и нарушение установленных розничных цен, продажу това-
ров низшего сорта по цене высшего и т. д.

Закон 8 декабря 1933 г., направленный на борьбу с вы-
пуском недоброкачественной и некомплектной продукции,
расширил понятие этого преступления и значительно усилил
наказуемость.

В Положение о воинских преступлениях внесены суще-
ственные изменения. Законом 13 августа 1930 г. уклонение
от призыва по мобилизации отнесено к воинским преступле-
ниям вместо преступлений против порядка управления; из-
менены условия наказуемости нарушения правил военного
учета.

В области преступлений против личности общесоюзными
законами 17 декабря 1933 г. и 7 марта 1934 г.1 2 введена на-
казуемость мужеложства, которое до этого времени кара-
лось лишь по уголовным кодексам Грузинской. Узбекской,
Туркменской ССР и в некоторых случаях по УК Азербайд-
жанской ССР.

Интересами охраны личности, конкретно здоровья совет-
ских граждан, продиктован и закон 27 октября 1934 г. 3, ко-
торый, запретив во всем Советском Союзе производство по-
севов опийного мака и индийской конопли иначе как для
научных и лечебных целей, подкрепил это запрещение уго-
ловной санкцией.

В заключение отметим закон 9 апреля 1931 г., который
признал: а) преступлением всякую незаконную заявку за гра-
ницей изобретений, сделанных в СССР, и изобретений, сде-
ланных советскими гражданами за границей; б) тяжким пре-
ступлением передачу без разрешения изобретений за гра-
ницу; в) видом шпионажа заявку и передачу за границу
секретных изобретений и усовершенствований4.

1 СЗ	СССР	1934	г	№ 41, ст 325

2 СЗ	СССР	1934	г	№ L ст 5 и № 15,	ст ПО

з СЗ	СССР	1934	г	№ 56. ст 422

4 СЗ	СССР	1931	г.	№ 21, ст.ст. 180,	181.
Действия, предусмотренные законом, во всех случаях
являются общественно опасными, ибо они уменьшают воз-
можности использования новых изобретений для обороны и
народного хозяйства СССР и, с другой стороны, могут спо-
собствовать некоторому усилению капиталистического окру-
жения

III

Уголовное законодательство в период борьбы за заверше-
ние строительства социалистического общества и проведение
новой конституции не вводит новых составов контрреволю-
ционных преступлений. Изменническая, шпионская, дивер-
сантская и вредительская «деятельность» разгромленных
в этот период врагов народа троцкистско-бухаринских и
иных агентов иностранных разведок предусматривалась со-
ответствующими статьями действующего Положения о пре-
ступлениях государственных.

Изменения коснулись мер наказания за тягчайшие пре-
ступления и процессуальной стороны рассмотрения дел о не-
которых контрреволюционных преступлениях

При установлении уголовной ответственности за деяния,
ранее не являвшиеся преступлениями, но ставшие обще-
ственно опасными, основное внимание советского законо-
дательства обращено на борьбу с действиями, дезоргани-
зующими трудовую и служебную дисциплину в государ-
ственных, кооперативных и общественных предприятиях и
учреждениях, на деяния, дезорганизующие социалисти-
ческое хозяйство, и действия, посягающие на личность.

Это вытекало из того значения, которое в построенном со-
циалистическом обществе получила трудовая дисциплина,
как важнейшее условие повышения производительности
труда, и люди, кадры, как ценнейший из всех капиталов

В период с 1935 г признаны уголовными преступлениями
следующие деяния, посягающие на трудовую и служебную
дисциплину:

1)	Нарушение служебных обязанностей работниками гра-
жданской авиапии и гражданского воздухоплавания (закон
от 7 августа 1935 г.).

1 Постановление ЦИК и СНК СССР 1 декабря 1934 г «О внесе-
нии изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы
союзных республик» (СЗ СССР 1934 г № 64, ст 439), постановление
ЦИК и СНК СССР 8 августа 1936 г (СЗ СССР 1936 г. № 44,
2)	Некоторые виды нарушения трудовой и производ-
ственно-технической дисциплины во взрывоопасных цехах
(закон от 17 июля 1935 г.).

3)	Прогул без уважительных причин (Указ Президиума
Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г).

4)	Самовольный уход с работы рабочих и служащих госу-
дарственных, кооперативных и общественных учреждений и
предприятий (тот же указ)

До издания Указа 26 июня 1940 г. только некоторые наи-
более опасные виды нарушений трудовой дисциплины в важ-
нейших отраслях народного хозяйства, которые вызвали или
могли вызвать тяжелые последствия, считались преступле-
нием. Таковыми были*, нарушение трудовой дисциплины на
транспорте, нарушение служебных обязанностей работни-
ками гражданской авиации, некоторые виды нарушения тру-
довой дисциплины во взрывоопасных цехах.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от
26 июня 1940 г. признаны уголовным преступлением: 1) про-
гул без уважительных причин, независимо от последствий,
которые он вызвал; 2) самовольное прекращение трудовых
правоотношений рабочим или служащим

Вслед за установлением уголовной ответственности за
тяжкие виды нарушения трудовой дисциплины значительно
расширен круг нарушений воинской дисциплины, являю-
щихся уголовным преступлением. По ст. 7 Положения
о воинских преступлениях в редакции 1927 г самовольное
оставление в мирное время части или места службы лицами
рядового или младшего начальствующего состава являлось
уголовным преступлением лишь в случае, если отсутствие
продолжалось свыше 6 суток. При наличии же особо смяг-
чающих обстоятельств даже самовольная отлучка на срок
до 12 суток могла считаться проступком, влекущим дисци-
плинарное взыскание По Указу Президиума Верховного
Совета СССР от 6 июля 1940 г. уголовным преступлением
является самовольная отлучка, продолжавшаяся свыше 2 ча-
сов, а при повторности и самовольная отлучка, продолжав-
шаяся менее 2 часов, причем отлучка на срок свыше 24 ча-
сов рассматривается как дезертирство. Расширение понятия
уголовно наказуемой самовольной отлучки в полной мере
вытекало из задач дальнейшего укрепления железной со-
ст 370), постановление! ЦИК и СНК СССР 2 октября 1937 г (СЗ
СССР 1937 г 66 ст 297) постановление ЦИК и СНК СССР
14 сентября 1937 г (СЗ СССР 1937 г № 61)
ветской воинской дисциплины в Красной Армии и Военно
Морском Флоте.

Весьма существенные изменения были произведены
в составах преступлений против личности и против обще-
ственной безопасности. Хулиганство Законом о судоустрой-
стве 1938 г. было отнесено к числу преступлений против
личности.

В период 1935—1940 гг. была усилена наказуемость бо
лее злостных видов хулиганства (закон 29 марта 1935 г) *;
исключена административная ответственность за хулиган-
ские действия, совершенные на предприятиях, в учрежде-
ниях и общественных местах, с значительным повышением
санкции за это преступление (Указ Президиума Верховного
Совета СССР 10 августа 1940 г.)2.

Наказуемость аборта, усиление ответственности за злост-
ный неплатеж алиментов, установление уголовной наказуе-
мости за злоупотребление опекунскими правами и за непри-
нятие мер заботы об опекаемых детях, установление уголов-
ной ответственности за неприем на работу и увольнение
с работы беременной женщины по мотивам беременности, —
все эти мероприятия Советского государства, защищая лич-
ность прежде всего охраняли от общественно опасных пося-
гательств советскую семью.

По характеру опасности с этими преступлениями сбли-
жаются и другие: понуждение несовершеннолетних к заня-
тию нищенством, проституцией и спекуляцией или вовлече-
ние их в совершение преступлений и распространение порно-
графических предметов — деяния, развращающим образом
действующие, прежде (всего, на подростков.

Некоторые из указанных деяний, наказуемость которых
специально определена законодательством 1935—1940 гг.,
являлись преступными и согласно ранее действовавшим за-
конам, но позднейшие законы изменили характер ответ-
ственности и усилили наказуемость Так, подстрекательство
несовершеннолетних к совершению преступления было лишь
формой соучастия в преступлении несовершеннолетнего и
каралось в рамках статьи, предусматривающей преступле-
ние, подстрекательство к которому было совершено По за-
кону 7 апреля 1935 г. подстрекательство и привлечение не-
совершеннолетних к какому бы то ни было преступлению

* СЗ СССР 1935 г № 18, ст 141.

2 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Со-
вета СССР (1938—1944 гг), М, 1945, стр 244
является тяжким преступлением sui generis, караемым
тюремным заключением на срок не ниже 5 лет. Закон
7 апреля 1935 г., кроме того, установил равную кару за
понуждение несовершеннолетних к антисоциальным и без-
нравственным действиям и др.

Аборт, совершенный лицом, не имеющим специальной
медицинской подготовки или совершенный в антисанитарных
условиях, а также неплатеж алиментов карались и до изда-
ния закона 26 июня 1936 г., но последний закон значительно
усилил строгость наказания. Вместе с тем указанные за-
коны установили и наказуемость деяний, ранее не считав-
шихся преступными. Таковы: 1) аборт, произведенный вра-
чом в надлежащих санитарных условиях; 2) аборт, произ-
веденный са^ой беременной женщиной, 3) понуждение
к аборту.

Такие деяния, как незаконное изготовление, хранение,
ношение и сбыт холодного оружия, незаконное изготовле-
ние, хранение и сбыт сильно действующих ядовитых веществ
или нарушение правил обращения с ними, посягали на обще-
ственную безопасность и, следовательно, косвенно на лич-
ность.

Признание уголовно наказуемым деянием изготовления,
хранения, ношения и сбыта холодного оружия (закон
29 марта 1935 г) являлось одним из мероприятий по преду-
преждению преступлений преимущественно хулиганского
характера.

В 1937/38 г. закон установил ответственность за обще-
ственно опасные посягательства на важнейшее политическое
право гражданина СССР — избирательное право.

Уголовно наказуемыми признаны: 1) воспрепятствование
законному осуществлению избирательных прав; 2) заведомо
неправильный подсчет голосов; 3) подделка избирательных
документов. Таким образом, важнейшее право советского
гражданина поставлено под защиту уголовного закона, а по-
сягательства на это право признаны тяжким преступлением.

Исключительно важное значение имеет установление
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 августа
1940 г.1 уголовной ответственности за так называемую
«мелкую кражу», совершенную на предприятии или в учре-
ждении Указ отменил примечание к ст. 162 УК РСФСР, со-

1 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета
СССР (1938—1944 гг), М, 1945, стр 244
гласно которому мелкая кража на производстве влекла лишь
взыскание, налагаемое администрацией.

Указ 10 августа вытекает из смысла ст. 131 Сталинской
Конституции, провозглашающей социалистическую собствен-
ность священной и неприкосновенной основой советского
строя. Всякое посягательство на социалистическую соб-
ственность не может не считаться преступлением.

IV

Следуя системе Особенной части Уголовного кодекса
РСФСР1, можно составить следующий перечень преступле-
ний, ответственность за которые полностью или частично
определялась общесоюзным уголовным законодательством
до начала Великой Отечественной войны:

1.	Государственные преступления (контрреволю-
ционные и особо для СССР опасные преступления против порядка
управления), предусмотренные Положением о преступлениях государ-
ственных 25 февраля 1927 г. и позднейшими законами.

П. Хищения социалистической собственности,
караемые по закону 7 августа 1932 г.

Ш Иные преступления против порядка
управления

1.	Нарушение правил воинского учета (постановление ЦИК и
СНК СССР 9 января 1933 г., Указ Президиума Верховного Совета
СССР 30 июля 1910 г.).

2.	Нарушение правил учета автомототранспорта (постановление
ЦИК и СНК СССР 20 июля 1931 г.).

3.	Подстрекательство и привлечение несовершеннолетних к уча-
стию в преступлениях, понуждение их к занятию спекуляцией, про-
ституцией, нищенством и т. п. (постановление ЦИК и СНК СССР
7 апреля 1935 г.).

4.	Хулиганство (постановление ЦИК и СНК СССР 29 марта
1935 г., Указ Президиума Верховного Совета СССР 10 августа 1940 г.).

5.	Нарушение правил об охране порядка и безопасности движения
на транспорте и др. (постановление ЦИК и СНК СССР 13 февраля
1929 г.).

6.	Нарушение правил, регулирующих морское судоходство (по-
становление ЦИК и СНК СССР 13 февраля 1929 г.).~

7.	Нарушение правил об охране безопасности воздушных передви-
жений и др. (постановление ЦИК и СНК СССР 7 августа 1935 г.).

8.	Хищнический убой и изувечение скота (постановления ЦИК и
СНК СССР 16 января и 1 ноября 1930 г.).

1 В эту систему включаются, однако, в качестве самостоятельного
раздела «Преступления в области трудовых отношений».
9.	Порча, поломка тракторов и Сельскохозяйственных маппйТ
(постановление ЦИК и СНК СССР 13 февраля 1931 г.).

10.	Незаконный убой и преступно-небрежное обращение с ло-
шадьми (постановление ЦИК и СНК СССР 7 декабря 1931 г.).

11.	Неосторожное повреждение морского телеграфного кабеля
(постановление ЦИК и СНК СССР 5 марта 1926 г.).

12.	Простая контрабанда (ст.ст. 164, 167, 166, 175 Таможенного
кодекса СССР 1928 г.).

13.	Незаконный въезд в СССР и незаконный выезд из СССР
(постановление ЦИК и СНК СССР 5 октября 1936 г.).

14.	Нарушение правил въезда и проживания в пограничных поло-
сах (постановление ЦИК и СНК СССР 17 июля 1935 г.)1.

15.	Незаконная заявка за границей или передача за границу изоб-
ретений (постановление ЦИК и СНК СССР 9 апреля 1931 г.).

16.	Незаконное производство промысла морских котиков и мор-
ских бобров (постановление СНК СССР 2 февраля 1926 г.).

17.	Воспрепятствование избирателям в осуществлении ими избира-
тельных прав при выборах в Верховный Совет СССР (ст. 111 Поло-
жения о выборах в Верховный Совет СССР 9 июля 1936 г.).

1&	Незаконное пользование эмблемой и отличительными знаками
санитарной службы армии (постановление СНК СССР 16 июня 1925 г.).

19.	Изготовление, хранение и сбыт самогона (постановление СНК
СССР 27 декабря 1927хг.).

20.	Изготовление, хранение, ремонт и сбыт самогонных аппаратов
(постановление ЦИК и СНК СССР 27 декабря 1927 г.).

21.	Переплавка государственной разменной монеты и использование
ее для производственных целей (постановление ЦИК и СНК СССР
7 апреля 1935 г.).

22.	Спекуляция (постановление ЦИК и СНК СССР 22 августа
1932 г.).

23.	Нарушение проиэводственнночтехиической дисциплины и усло-
вий работы во взрывоопасных производствах (постановление ЦИК й
СНК СССР 17 июля 1935 г.).

24.	Самовольный проезд в товарных вагонах; самовольная без
надобностей остановка поезда стоп-краном (Указ Президиума Верхов-
ного Совета СССР от 9 апреля 1941 г.).

IV.	Должностные преступления

1.	Совершение должностным лицом или членом избирательной
комиссии подделки избирательных документов или заведомо непра-
вильного подсчета голосов при выборах в Верховный Совет СССР
(ст. 112 Положения о выборах в Верховный Совет СССР).

2.	Содействие организации и деятельности лжекооперативов (по-
становление СНК СССР 28 декабря 1928 г.).

1 В части ответственности должностных лиц за допущение не-
законного проживания в пограничной полосе преступление, преду-
смотренное законом 17 июля 1935 г„ относится к числу должностных.
V.	Хозяйственные йреступления

li. Выпуск недоброкачественной или некомплектной продукций,
нарушение обязательных стандартов (постановления ЦИК и СНК
СССР 23 ноября 1929 г., 8 декабря 1933 г., Указ Президиума Вер-
ховного Совета СССР 10 июля 1940 г.).

2.	Незаконная продажа, обмен и отпуск на сторону оборудования
и материалов предприятий (Указ Президиума Верховного Совета
СССР 10 февраля 1941 г.).

3.	Обворовывание потребителя и обман Советского государства
(постановление ЦИК и СНК СССР 25 июля 1934 г.).

4.	Незаконный выпуск ценных бумаг и денежных суррогатов
(постановление ЦИК и СНК СССР 31 мая 1935 г.).

5.	Организация лжекооперативов и участие в них (Постановление
СНК СССР 28 декабря 1928 г.).

6.	Смешение в элеваторах и складах различных сортов зерна
(ст 55 постановления СНК СССР 29 июня 1937 г.)

7.	Использование сортового зерна для иных целей, кроме посева
(ст. 47 постановления СНК СССР 29 июня 1937 г.) Ч

VI.	Преступления в области трудовых отношений

1.	Отказ в приеме женщин на работу или снижение им зарплаты
по мотивам беременности (постановления ЦИК и СНК СССР
5 октября 1936 г. и 9 апреля 1937 г.).

2.	Прогул и самовольное оставление работы рабочими и служа-
щими государственных, кооперативных и общественных предприятий и
учреждений (Указы Президиума Верховного Совета СССР 26 июня
и 17 июля 1940 г.).

3.	Систематические и грубые нарушения школьной дисциплины и
самовольный уход учащихся ремесленных и ж.-д, училищ ц школ
ФЗО (Указ Президиума Верховного Совета СССР 28 декабря 1940 г.).

VII.	Преступления против жизни, здоровья,
свободы и достоинства личности

1.	Убийство, совершенное военнослужащим (постановление ЦИК
СССР 7 июля 1934 г.).

2.	Производство незаконных абортов, понуждение женщины
к аборту (постановление ЦИК и СНК СССР 27 июня 1936 г.).

3.	Мужеложство (постановление ЦИК СССР 7 марта 1934 г.).

4.	Неоказание капитаном помощи людям, гибнущим на водном
пути (постановление ЦИК и СНК СССР 13 марта 1929 г.).

5.	Злостный неплатеж алиментов (постановление ЦИК и СНК
СССР 27 июня 1936 г.).

6.	Использование опеки в корыстных целях (постановление ЦИК
и СНК СССР 29 июля 1935 г.).

1 Указанные преступления отнесены к числу хозяйственных пре
ступлений условно.
Vllt. Имущественные преступления

1.	Мелкие кражи, совершенные на предприятии или в учреждений
(Указ Президиума Верховного Совета СССР 10 августа 1940 г.).

2.	Покупка, хранение и продажа похищенного оружия и припасов
к нему (постановление ЦИК и СНК СССР 6 февраля 1929 г.).

3.	Похищение оружия и припасов к нему (постановление ЦИК
И СНК СССР 6 февраля 1929 г.).

4.	Мошенничесгво с чеками (постановление ЦИК и СНК СССР
6 ноября 1929 г.).

5.	Ростовщичество (постановление ЦИК и СНК СССР 17 августа
1927 г.).

6.	Непринятие капитаном корабля мер по спасения! терпящего
аварию судна (постановление ЦИК СССР от 5 марта 1926 г).

IX Нарушение правил, охраняющих народное
здравие, безопасность и порядок

1.	Незаконное изготовление, хранение, приобретение и сбыт
сильнодействующих ядовитых веществ (постановление ЦИК и СНК
СССР 7 апреля 1936 г.).

2.	Незаконный посев опийного мака и индийской конопли (поста-
йовление ЦИК и СНК СССР 27 октября 1934 г.).

3.	Незаконное изготовление, хранение, сбыт и пересылка оружия
и взрывчатых веществ (постановление Президиума ЦИК СССР
13 марта 1936 г., постановление ЦИК и СНК СССР 29 марта
1935 г.).

4.	Изготовление, распространение, рекламирование и сбыт порно-
графических предметов (постановление ЦИК и СНК СССР 17 октября
1935 г.).

5.	Несообщение капитаном судна требуемых законом сведений
другому судну, столкнувшемуся с ним (постановление ЦИК СССР
5 марта 1926 г.).

6.	Некоторые нарушения законодательства о паспортах (поста-
новление ЦИК и СНК СССР 27 декабря 1932 г., см. также Положе-
ние о паспортах 1940 г.).

X. Воинские преступления (предусмотрены Положением
о воинских преступлениях 27 июля 1927 г.).
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА И
СОВЕТСКОЕ УГОЛОВНОЕ ПРАВО

ГЛ АВА XVI

ВОПРОСЫ ОБЩЕЙ ЧАСТИ СОВЕТСКОГО УГОЛОВНОГО
ПРАВА В УСЛОВИЯХ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ

ВОЙНЫ

I

Немногочисленность норм Общей части, предусматри-
вающих условия военного времени, и немногочисленность
таковых же норм, изданных во время войны (можно отме-
тить только два Указа Президиума Верховного Совета
СССР: от 27 февраля 1942 г.1 «Об отсрочке исполнения при-
говоров в отношении работников железнодорожного и вод-
ного транспорта» и от 26 февраля 1943 г. «О признании не-
имеющими судимости военнослужащих, проявивших себя
стойкими защитниками родины и освобожденных судом от
наказания»), объясняется тем, что основные положе-
ния советского уголовного права продол-
жали сохранять свою силу ив условиях воен-
ного времени. Так, в полной мере сохранил свою силу
принцип индивидуальной вины и ответственности, растоптан-
ный германскими фашистами. Вина предполагает вменяе-
мость, и наличие последней являлось непреложным требова-
нием для наших судов, в том числе и для военных трибуна-
лов, и в условиях военного времени.

1 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета
СССР (1938—1944 гг.), М„ 1945. стр. 232.
Не изменялись я условиях войны такие основные понятий,
как соучастие — умышленное совместное участие несколь-
ких лиц в совершении умышленного преступления. Сохра-
нился принцип ответственности соучастников в зависимости
от степени виновности каждого из них. Не изменились поня-
тия приготовления и покушения и правила ответственности
за них. Теми же остались понятия необходимой обороны,
крайней необходимости и т. п.

Одинаковыми оставались в условиях войны и общие цели
наказания — борьба с посягательствами на Советское госу^
дарство и установленйый в нем правопорядок.

Вместе с тем состояние войны являлось обстоятельством
чрезвычайной важности, влиявшим на применение ряда по-
ложений Общей части в условиях военного времени.

Й

Гитлеровцы надеялись в борьбе с социалистическим го-
сударством найти поддержку со стороны внутренней
контрреволюции. Но «пятая колонна» у нас была разгромлена
задолго до вероломного нападения гитлеровской Германии
на нашу родину. Указывая 6 ноября 1941 г. на причины про-
вала молниеносной войны, товарищ Сталин сказал, что немцы
рассчитывали «.. .на непрочность советского строя, непроч-
ность советского тыла, полагая, что .. .пойдут восстания и
страна распадется на составные части... Но немцы и здесь
жестоко просчитались... Никогда еще советский тыл не был
так прочен, как теперь. Вполне вероятно, что любое другое
государство, имея такие потери территории, какие мы имеем
теперь, не выдержало бы испытания и пришло бы в упадок.
Если советский строй так легко выдержал испытание и еще
больше укрепил свой тыл, то это значит, что советский строй
является теперь наиболее прочным строем» Ч

Прочность советского строя, прочность советского тыла
явилйсь фактором чрезвычайной важности и в области уго-
ловного права. В нашей стране значительно облегчена
борьба с дезорганизаторами тыла, она может вестись с по-
мощью значительно меньших карательных средств, чем это
возможно в иных условиях. Это сказалось на первом же

1 С т а л и н, О Великой Отечественной войне Советского Союза,
1946, стр. 20—21.
указе, изданном в день нападения на Нас Германии,— на
Указе о военном положении 22 июня 1941 г.

Возможность введения военного положения предусматри-
вается самой Конституцией 1936 г. Введение военного поло-
жения предоставляется по Конституции Президиуму Верхов-
ного Совета СССР в отдельных местностях СССР и по всему
СССР в интересах обороны или обеспечения общественного
порядка и государственной безопасности.

Указ Президиума Верховного Совета СССР 22 июня
1941 г. \ в отличие от прежних положений, подробно регла-
ментирует правовой режим в местностях, объявленных на
военном положении. Анализ прав и полномочий, предоста-
вляемых военным властям, показывает, что Указ от 22 июня
1941 г. в первую очередь служил задачам обороны, задачам
усиления обороноспособности нашей родины.

Указ о военном положении расширял сферу подсудности
военных трибуналов, действующих на основании Положе-
ния о военных трибуналах в местностях, объявленных на
военном положении, от 22 июня 1941 г. На рассмотрение
этих трибуналов передавались все дела о преступлениях,
направленных против обороны, общественного порядка и го-
сударственной безопасности.

Далеко не вся территория СССР была объявлена на
военном положении 22 июня 1941 г. Оно было объявлено
в прифронтовой полосе, но в условиях современной войны
(воздушные налеты) фронт значительно приблизился к тылу.

В дни, когда немецко-фашистские орды надвигались на
Москву, постановлением Государственного Комитета Обо-
роны 19 октября 1941 г. в Москве и прилегающих к городу
районах было введено осадное положение « . .в целях ты-
лового, — как говорилось в постановлении, — обеспечения
обороны Москвы и укрепления тыла войск, защищающих
Москву, а также в целях пресечения подрывной деятельно-
сти шпионов, диверсантов и других агентов немецкого фа-
шизма»1 2. Постановление, в частности, предписывало немед-
ленно привлекать нарушителей порядка к ответственности
с передачей суду военного трибунала, а провокаторов, шпио-
нов it прочих агентов врага, призывающих к нарушению по-
рядка; расстреливать на месте.

1 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Со-
вета СССР (1938—1944 гг), М, 1945^ стр. 129.

2 «Известия», 21 октября 1941 г.
Ill

Влияние военного времени должно быть прежде всего
учтено в общем учении о преступлении. Советское право
определяет преступление как действие или бездействие, на-
правленное против советского строя или установленного
в нем правопорядка (ст. 6 УК РСФСР). Это определение
сохранило свою силу и в условиях военного времени. Но
для целого ряда преступлений совершение их во время Оте’
чественной войны составляет действие или бездействие,
в той или иной мере вредное или опасное для дела обороны,
мешающее организации разгрома врага. И это не может не
влечь особого морального осуждения.

Одним из важных признаков наказания является прису-
щий ему момент осуждения от имени государства преступле-
ния и преступника. При отсутствии у нас классов, интересы
которых были бы противоречивы, осуждение со сто-
роны государства является и осуждением
со стороны всего народа. Народное, общественное
осуждение усиливает эффективность государственного осу-
ждения. Вполне справедливо поэтому законодательство
установило для фашистских мерзавцев и для их пособников
смертную казнь через повешение.

Преступления другого рода встречали во время Отече-
ственной войны также глубокое моральное осуждение.
Общественное негодование вызывали кражи с использова-
нием условий военного времени.

Полное сочувствие советской общественности вызвало»
поэтому постановление Пленума Верховного суда СССР от
8 января 1942 г., в котором указывалось, что такого рода
кражи должны квалифицироваться как кражи, совершенные
во время общественного бедствия, по п. «г» ст. 162 УК
РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных
республик. Более же тяжкие кражи такого рода, а именно:
совершенные неоднократно, или группой лиц, или рецидиви-
стами, или при иных особо отягчающих обстоятельствах,
должны квалифицироваться по аналогии с бандитизмом по
ст. 593 УК РСФСР и соответствующим статьям УК Других
союзных республик.

Как известно, в условиях военного времени огромное на-
роднохозяйственное значение получила организация коллек-
тивных и индивидуальных огородов на специально отведен-
ных для этой цели землях. Пленум Верховного суда СССР
разъяснил в своем постановлении от 26 июня 1942 г., что
умышленное повреждение посевов и урожая на землях, отве-
денных под коллективные огороды рабочих и служащих,
должно квалифицироваться по ст. 79 УК РСФСР и по со-
ответствующим статьям УК других союзных республик,
т. е как умышленное повреждение имущества, принадлежа-
щего государственным или общественным организациям или
учреждениям. По тем же соображениям кража с таких ин-
дивидуальных и общественных огородов не может рассма-
триваться, хотя бы и совершенная в первый раз и без иных
отягчающих признаков, как простая кража. Она заслужи-
вает сурового осуждения согласно п. «г» ст. 162 УК
РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных
республик В случае осуждения за такого рода кражу и
кражу с использованием условий военного времени вполне
уместно применялось и поражение в правах.

Если в условиях Отечественной войны посягательство на
личное имущество граждан в ряде случаев перерастало в по-
сягательство на народное хозяйство и влекло за собой рез-
кое осуждение со стороны государства и общества, то тем
большего осуждения и наказания заслуживают посягатель-
ства на социалистическое имущество. Не случайной является
передача дел о преступлениях, предусмотренных законом
7 августа 1932 г., в местностях, объявленных на военном
положении, на рассмотрение военных трибуналов. Измени-
лись в военное время и критерии для применения этого за-
кона Хищения хотя и в малых размерах, но носившие мас-
совый характер, могли причинять огромный вред как фронту,
так и тылу. В условиях войны расхитители социалистиче-
ского имущества предпочитали красть и присваивать не
деньги, а предметы продовольствия, промышленные товары,
которые потом большей частью и сбывались ими по спеку-
лятивным ценам.

Кражу или присвоение 100—200 килограммов хлеба, не-
скольких пудов муки, 10—20 килограммов масла, 10—20
метров мануфактуры при наличии таких дополнительных
признаков, как сговор, систематичность, практика карала,
как правило, по закону 7 августа 1932 г. Расхищение семен-
ного фонда, даже в незначительных размерах, наносит
огромный ущерб народному хозяйству. Хищение грузов на
транспорте приобретало особо опасный характер во время
войны, когда в огромных количествах перевозились грузы
военного и народнохозяйственного значения.

«Вор — это тот же враг народа, что шпион и дивер-
сант»,— писала «Правда» 20 февраля 1942 г. Вот почему
осуждение по закону 7 августа 1932 г. обязательно влекло
за собой не только суровое основное наказание, но и до-
полнительное — в виде поражения прав и конфискации
имущества1,

IV

Советское право определяет преступление как действие
или бездействие Под действием понимается совершение
того, что запрещено уголовным законом под страхом нака-
зания, под бездействием —несовершение того, что закон
требует совершить под страхом уголовного наказания.

При изучении Особенной части не может не броситься
в глаза, что большинство диспозиций предусматривает
«преступление — действие». «Преступление — бездействие»
предусматривается в редких случаях. Среди контрреволю-
ционных преступлений мы имеем только саботаж (ст. 5814
УК РСФСР), недонесение о контрреволюционных престу-
плениях (ст 5812 УК РСФСР), среди преступлений особо
опасных против порядка управления уклонение от призыва
на действительную во»енную службу (ст. 59 4 УК РСФСР),
уклонение в условиях военного времени от внесения нало-
гов или от выполнения повинностей (ст. 596 УК РСФСР),
недонесение о некоторых особо массовых беспорядках,
бандитизме и фалыпивомонетчестве (ст. 59 13 УК РСФСР),
а также несколько составов среди прочих преступлений
против порядка управления и преступлений другого рода.

Немногочисленны также составы и смешанного хара-
ктера, т. е. предусматривающие как действие, так и бездей-
ствие

Отечественная война, естественно*, возложила на гра-
ждан многочисленные обязанности, вызванные необходи-
мостью дать отпор фашистским агрессорам. Перестройка

1 Нарушение трудовой дисциплины на транспорте (ст. 59s «в»,
«г», «д»), нарушение правил о монополии внешней торговли, правил
о валютных операциях (ст. 59^, ст. 5912), правил торговли (ст. 105)
я др»
всей нашей работы на военный лад, о которой говорил
товарищ Сталин 3 июля 1941 г., требовала от всех граждан
СССР величайшего напряжения своих сил, она требовала
самого честного, самоотверженного выполнения каждым
своих гражданских обязанностей.

Перестройка совершалась благодаря патриотическому
подъему миллионных масс СССР. Говоря 6 ноября 1943 г.
о всенародной помощи фронту, товарищ Сталин указывал,
что «успехи Красной Армии были бы невозможны без
поддержки народа, без самоотверженной работы советских
людей на фабриках и заводах, в шахтах и рудниках, на
транспорте и в сельском хозяйстве... Можно с полным
основанием сказать, что самоотверженный труд советских
людей в тылу войдет в историю, наряду с героической
борьбой Красной Армии, как беспримерный подвиг народа
в защите Родины» Ч

Ряд важных обязанностей не мог быть лишен охраны
со стороны уголовного закона. Выше было указано на
ст 596 УК РСФСР, которая ставила под угрозу наказанием
неплатеж налогов и неисполнение государственных повин-
ностей в военное время. В интересах обороны был устано-
влен ряд таких повинностей. Так, в первый же день войны
в местностях, объявленных на военном положении, воен-
ными властями были изданы правила о противовоздушной
обороне, несоблюдение которых являлось нарушением важ-
ной государственной обязанности. Постановлением СНК
СССР от 26 июня 1941 г. население было обязано сдать
в пятидневный срок радиоприемники органам Наркомата
связи, а постановлением СНК СССР от 22 августа 1941 г.
граждане, проживавшие bi городах, должны были сдать
в декадный срок районным военкоматам имевшиеся у них
призматические бинокли.

По одному конкретному делу Судебная коллегия Вер-
ховного суда СССР 8 июля 1942 г. разъяснила понятие
повинности, о которой говорит ст. 596 УК РСФСР. Повин-
ность может быть определена как обязанность гражданина
выполнить личным трудом или личными средствами обяза-
тельство, возложенное государством не только на данное
конкретное лицо, но и на всех илина определенные группы

^Сталин, О Великой Отечественной войне Советского Союза,
1946, стр. 102—103.
граждан (трудовая повинность, воинская обязанность
и т. п.). С этой точки зрения повинность предполагает обяза-
тельство общегосударственного характера, не связанное
с обычной производственной деятельностью данного лица.

Пленум Верховного суда СССР в своем первом руково-
дящем постановлении военного времени 26 июня 1941 г.
«О квалификации нарушений правил и распоряжений по
местной противовоздушной обороне» указал, что за злост-
ное нарушение этих правил следует привлекать по ст. 59е
УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союз-
ных республик. Равным образом в своих постановлениях
от 14 июля и от 22 сентября 1941 г. Пленум Верховного
суда СССР указал, что уклонение от сдачи радиоприемни-
ков и призматических биноклей должно караться по той
же статье.

Согласно ст. 13 постановления СНК СССР от 10 августа
1942 г. «О порядке привлечения граждан к трудовой по-
винности в военное время», виновные в уклонении от трудо-
вой повинности подлежали, как уже указывалось, ответ-
ственности «по законам военного времени». В соответствии
с приказом НКЮ СССР от 5 декабря 1942 г. и постано-
влением Пленума Верховного суда СССР от 24 декабря
1942 г. уклонение, или отказ, или самовольный уход с ра-
боты лиц, мобилизованных в порядке постановления СНК
СССР от 10 августа 1942 г., должны были квалифициро-
ваться по ст. 596 УК РСФСР и соответствующим статьям
УК других союзных республик.

Уклонение от работ, предусмотренных Указом Прези-
диума Верховного Совета СССР от 13 февраля 1942 г.1
«О мобилизации на период военного времени трудоспособ-
ного городского населения для работы на производстве и
строительстве», каралось исправительно-трудовыми рабо-
тами по месту жительства сроком до 1 года. Уклонение от
работ, предусмотренных постановлением: СНК СССР и ЦК
ВКП(б) «О порядке мобилизации на сельскохозяйственные
работы в колхозы, совхозы и МТС трудоспособного насе-
ления городских и сельских местностей» от 17 апреля
1942 г., влекло за собой исправительно-трудовые работы
сроком до 6 месяцев.

1 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета
СССР (1938—1944 гг.)? М„ 1945, стр. 148.
Уголовной ответственности подлежали трудоспособные
члены колхозов, не вырабатывавшие обязательного мини-
мума трудодней.

Обязанность военнообязанных соблюдать правила воен-
ного учета существовала и в мирное время, но наш закон
не предусматривал нарушения правил учета в военное
время. Между тем нарушение правил военного учета
в военное время создавало серьезные затруднения при мо-
билизации соответствующих категорий и призывников. На-
рушение травил учета могло явиться даже средством укло-
нения от мобилизации.

Поэтому 28 января 1942 г. и были опубликованы в «Изь
вестиях» новые правила учета и передвижения военнообя-
занных и призывников в военное время. Нарушение этих
правил могло выразиться в выезде из постоянного место<-
жительства без разрешения своего военного комиссара,
когда это разрешение требовалось, в нарушении обязанно-
сти встать на учет при переезде на новое местожительство,
в неявке на учет в ближайший военный комиссариат при
неизбрании постоянного местожительства в течение месяца
для проверки отношения к воинской обязанности и отметки
в военном билете Нарушение этих правил наказывалось
санкцией, предусмотренной ст. ЮЗ10* УК РСФСР (г. е. как
за уклонение от мобилизации в военное время), лишением
свободы на срок не менее 1 года, а для начальствующего
состава — не менее 2 лет, с конфискацией всего или части
имущества, с повышением при особо отягчающих обстояв
тельствах до высшей меры наказания—расстрела, с кон-
фискацией имущества.

На примере установления новых правил военного учета
на время йойны особенно наглядно выявляется значение
бездействия, неисполнения государственной обязанности.
Несоблюдение правил учета в мирное время считалось мел-
ким проступком. В военное время нарушение этой обязан-
ности рассматривалось как одно из тягчайших преступле-
ний.

Постановлением Государственного Комитета Обороны
от 19 сентября 1941 г. введено обязательное обучение воен-
ному делу. Постановление не содержало санкции за нару-
шение этой обязанности. Пленум Верховного суда СССР
11 октября 1941 г. указал, что лица, уклоняющиеся от обя-
зательного обучения военному делу, подлежат ответствен-
ности по части 1 ст, 68 УК РСФСР и соответствующим
410
It
статьям УК других союзных республик За уклонение при
отягчающих обстоятельствах применяется часть 2 ст. 68 УК
РСФСР.

В заключение остановимся еще на одной обязанности,
которая возникла в условиях, характерных опять-таки для
военного времени

При эвакуации в ряде случаев на месте оставалось госу-
дарственное и общественное имущество. Часть этого иму-
щества граждане брали себе. По одному конкретному делу
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда
СССР (определение от 21 марта 1942 г.) указала^ что если
растаскивание имущества имело место в условиях, когда
населенный пункт был оставлен советской властью, то
такого рода действия не содержат преступления. Важно,
чтобы советское имущество не досталось фашистским за-
хватчикам. Но при восстановлении советской власти на дан-
ной территории долг каждого гражданина, спрятавшего
оставленное имущество, немедленно сдать его органам вла-
сти, во всяком случае после официального объявления
о том властей То же самое должно быть выполнено и в от-
ношении подобранного оружия и другого имущества, бро-
шенного противником, а также орудий Советской Армии

Несдача имущества является преступным действием.
Его нельзя квалифицировать как похищение имущества,
потому что самое завладение имуществом не являлось
преступным Это действие является присвоением, но не вве-
ренного, а доставшегося виновному случайно. При несдаче
оружия действие, до того непреступное (и даже похвальное,
поскольку оружие пряталось от захватчиков — фашистов),
становится преступным хранением оружия

Приказ НКЮ СССР от 26 января 1942 г. дал указание
о< квалификации несдачи трофейного имущества Согласно
этому приказу, в соответствии с постановлением Государ-
ственного Комитета Обороны от 16 января 1942 г. «О сдаче
трофейного имущества», все граждане, проживающие в осво-
божденных Советской Армией населенных пунктах, обя-
заны сдать в 24 часа воинским частям, органам НКВД или
местным органам власти по принадлежности все брошенное
противником и подобранное огнестрельное оружие, боепри-
пасы, противогазы, обмундирование, обувь, людское и кон-
ское снаряжение, автотранспорт, повозки, продовольствие,
фураж и прочее военное имущество, а также имущество,
принадлежавшее частям Советской Армии или советским
учреждениям и предприятиям, присвоенное гражданами
во время оккупации. Приказ указывает, что лица, не сдав-
шие в срок огнестрельного оружия и боеприпасов, отвечают
по ст. 182 УК РСФСР, а в случае злостного уклонения от
сдачи — по ст. 5814 УК РСФСР и соответствующим статьям
УК других союзных республик, Лица, виновные в порче
оружия, боеприпасов, военного имущества, а также в укло-
нении от сдачи прочего, указанного выше имущества, под-
лежат штрафу до 3000 рублей или лишению свободы сроком
до 6 месяцев, а в случаях злостной порчи или злостного
уклонения от сдачи имущества — по ст. 5814 УК РСФСР
и соответствующим статьям УК других союзных рес-
публик.

По существу были образованы новые составы преступле-
ний— злостная несдача или порча трофейного оружия или
имущества государственного или общественного, для нали-
чия которых не требуется контрреволюционного умысла,
е санкцией по ст. 5814 УК РСФСР.

V

Вопрос о заранее необещанном попустительстве и недо-
носительстве в условиях военного времени является частью
общего вопроса о значении в этих условиях бездействия.

Под попустительством следует понимать невоспрепят*
ствование совершению преступления со стороны лица, ко-
торое могло этому совершению воспрепятствовать.

Действующее советское уголовное право не содержит
в Общей части никаких постановлений о попустительстве.
Что касается недоносительства, то в Особенной части не-
доносительство предусматривается как самостоятельное
преступление при всех контрреволюционных преступлениях,
а также при массовых беспорядках, бандитизме и фальши*
вомонетчестве. Судебная практика (постановление Верхов-
ного суда РСФСР от 27 июня 1933 г.) признала наказуемым
и недоносительство о хищениях, подпадающих под действие'
закона 7 августа 1932 г. Такое расширение общегражданских
обязанностей, неисполнение которых является наказуемым,
вполне подтверждается и Конституцией СССР 1936 г.,
обязывающей каждого советского гражданина беречь
и укреплять общественную, социалистическую собственности
В условиях военного времени повысились требования
к должностным лицам По таким преступлениям, как рас-
хищение социалистической собственности, караемое по за-
кону 7 августа 1932 г., или разбазаривание государственного
имущества, судебная практика стала карать должностных
лиц, виновных в попустительстве, не за бездействие власти,
а как пособников. Притом круг лиц, на которых ложится
обязанность препятствовать совершению преступления, был
очерчен довольно широко. Так, Верховный суд СССР еще
в начале 1942 г. усмотрел пособничество в действиях стар-
шего, видевшего, что в вагон таскают мешками краденую
муку, и тем не менее не принявшего никаких мер к пресече-
нию преступления (определение Железнодорожной коллегии
от 6 января 1942 г ).

VI

В учении об умысле в условиях военного времени в со-
ветской теории уголовного права был поставлен вопрос
о пересмотре некоторых положений, бывших до того гос-
подствующими. Отсутствие сознания противоправности
(общественной опасности) того или другого действия по гос-
подствующему взгляду Не устраняет Виновности Лица и не
влияет на форму его виновности.

Конечно, нельзя допустить, чтобы виновный не знал
о том, что измена родине, расхищение социалистического
имущества, убийство, изнасилование, кража личного иму-
щества являются действиями преступными. Ссылки на не-
ведение закона в таких случаях мы и не встретим на прак-
тике. Но когда действия, до того не запрещенные специаль-
ными законами, объявляются преступными, ссылка обви-
няемого в первое время действия такого закона, что он не
знал и по условиям места своего пребывания не мог быть
осведомлен об издании закона, должна быть Всесторонне
рассмотрена. Уголовная ответственность за самовольный
проезд в товарных поездах была установлена Указом Пре-
зидиума Верховного Совета СССР от 9 апреля 1941 г.1
Верховный суд СССР (Железнодорожная коллегия) и в воен-
ное время прекращал дела за отсутствием состава престу-
пления, если нарушение новой нормы имело место в первое

1 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета
СССР (1938—1944 гг), М., 1945, стр 246.
времй действия закона, если виновный проживал на глухом
полустанке и т. п.

Более общее значение получает ссылка на незнание за-
кона в местах, освобожденных от оккупации. Во время
Отечественной войны советской властью был издан ряд за-
конов, о которых население оккупированных районов не
могло, конечно, знать (например, Указ Президиума Верхов-
ного Совета СССР от 13 февраля 1942 г.1 об ответственно-
сти за уклонение от мобилизации на производство и др.).
Было бы нарушением основ социалистической законности,
если бы судебные органы стали привлекать за нарушение
указов до того, как с ними были бы ознакомлены широкие
массы населения. За время Отечественной войны руководя-
щими органами советской юстиции — Верховным судом
СССР, НКЮ и Прокуратурой СССР — были изданы руко-
водящие постановления и приказы. Необходимо было, чтобы
сами местные судебные органы и другие органы Власти были
ознакомлены с ними и затем могли ознакомить с ними и на-
селение.

VII

По общему правилу, в условиях и мирного и военного
времени умышленная вина карается строже, чем вина не-
осторожная. Достаточно сопоставить ответственность за
умышленное убийство и умышленное телесное повреждение
с таковыми же посягательствами против личности, учинен-
ными по неосторожности, или же умышленное повреждение
социалистического имущества с неосторожным поврежде-
нием такого же имущества. Но в условиях войны неосто-
рожная вина сама по себе стала чрезвычайно опасной по
тем последствиям, которые наступили или могли бы насту-
пить.

В своем первом выступлении во время войны, 3 июля
1941 г., товарищ Сталин подчеркнул, что с благодушием,
беспечностью, — а в этом и заключается суть неосторожной
вины, — должно быть покончено. «Прежде всего, — сказал
товарищ Сталин, — необходимо, чтобы наши люди, совет-
ские люди поняли всю глубину той опасности, которая угро-
жает нашей стране, и отрешились от благодушия, от беспеч-

1 Сборник законов СССР и Указов Президиума Верховного Со-
вета СССР (1938—1944 гг.), М., 1945, стр. 148.
йости, от настроений мирного строительства, вполне Понят-
ных в довоенное время, но пагубных в настоящее время,
когда война коренным образом изменила положение. Враг
жесток и неумолим» х.

Наряду с расчетами на «пятую колонну» такой враг, как
фашистская Германия, рассчитывал использовать и благо-
душие советского человека.

Разглашение военных тайн, хотя бы и по неосторожно-
сти, является чрезвычайно опасным преступлением и в мир-
ное время. Наш закон (Положение о воинских преступле-
ниях, ст. 25) разглашение военных тайн, если оно повле-
кло или заведомо могло повлечь особо тяжелые последствия,
карал высшей мерой наказания. Для состава преступления
достаточно неосторожной вины. Закон не выдвигал в каче-
стве квалифицирующего признака разглашение военной
тайны в военное время, но вполне очевидно, что в таких
условиях опасные последствия могут наступить скорее, чем
в мирное время.

В статье, опубликованной 30 августа 1944 г. в «Красной
Звезде», генерал-полковник юстиции Ульрих подчеркивал,
что в условиях нашего победоносного наступления врагу
легче организовать разведывательную работу, поскольку
ему уже не приходится перебрасывать шпионов и диверсан-
тов через фронт, а можно просто оставлять их при отступле-
нии и что поэтому военнослужащие всегда должны пом-
нить, что всякого рода разговоры служебного характера, ко-
торые ведутся при посторонних, и т. п., легко могут быть
использованы фашистской разведкой. Свои положения автор
подтверждал данными, взятыми из судебной практики.

До Указа 15 ноября 1943 г. разглашение государствен-
ной тайны, не составлявшее контрреволюционного престу-
пления, совершенное невоеинослужащим, непосредственно
нашим уголовным законодательством не предусматрива-
лось. Указ Президиума Верховного Совета от 15 ноября
1943 г.* 2 устанавливал ответственность за разглашение
государственной тайны и за утрату документов:. Виновные
в этих действиях должностные лица карались лишением
свободы до 5 лет, а если их действия повлекли или могли

С т а л и н, О Великой Отечественной войне Советского Союза,
1946, стр. 12.

2 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета
СССР (1938—1944 гг.), М,, 1945, стр. 249.
Повлечь за собой особо тяжелые последствия, — лишением
свободы до 10 лег. Разглашение частными лицами сведе-
ний, заведомо являющихся государственной тайной, ка-
ралось лишением свободы до 3 лет.

Закон не характеризовал субъективной стороны престу-
пления. Вина могла быть как умышленной (но без контрре-
волюционного умысла), так и неосторожной. По существу
разглашение тайн имеет место, по общему правилу, при не-
осторожной вине. Утрата же документов предполагает, ко-
нечно, только неосторожную вину.

Усиление ответственности за неосторожную вину пре-
следовал и упоминавшийся выше Указ Президиума Верхов-
ного Совета СССР от 29 сентября 1942 г.1 «О переводе на
положение мобилизованных рабочих, служащих и инженерно-
технических работников! в близких к фронту районах»*
Согласно ст. 8 Указа, руководители предприятий (учрежде-
ний), не обеспечившие организованной и полной эвакуации
рабочих, служащих и инженерно-технических работников,
подвергались тюремному заключению на срок от 5 до 10 лет.
Законодатель предусмотрел здесь должностное преступле-
ние, составляющее специальный вид бездействия или ха-
латного отношения к служебным обязанностям, которое по
УК РСФСР (ст. 111) каралось лишением свободы до 3 лет.
Вскоре, впрочем, с переходом Советской Армии в насту-
пление, этот Указ потерял свое практическое значение, но
в нем чрезвычайно ярко отразился принцип усиления ответ-
ственности за неосторожную вину в условиях военного
времени.

Сознательное или По халатности Нарушение трудовой
дисциплины на транспорте на практике обычно встречается
в соединении с неосторожностью в отношении последствий.
Виновный по небрежности, по халатности отправляет, на-
пример, воинский или народнохозяйственный Груз не по на-
значению, задерживает воинский эшелон на станции, при-
нимает поезд на занятый путь и т. п. Учитывая особенности
работы на транспорте во время войны, Пленум Верховного
суда СССР в руководящем постановлении от 13 ноября
1941 г. «О квалификации нарушений трудовой дисциплины
на транспорте» указал, что «.. .в условиях Отечественной
войны, которую весь советский народ ведет с наглыми фа-

1 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета
СССР <1938—1944 гг), М., 1945, стр. 126.
ШйСтскими захватчиками, четкая и бесперебойная работа
транспорта имеет первостепенное значение». «В этих усло-
виях, — говорится в постановлении, — судебные органы
обязаны вести суровую борьбу с лодырями, разгильдяями и
иными нарушителями трудовой дисциплины на транспорте,
препятствующими своим преступным отношением к возло-
женным на них обязанностям осуществлению важнейших
задач, поставленных перед транспортом».

Практика линейных судов, реорганизованных потом в же-
лезнодорожные и водные военные трибуналы, в первые же
месяцы войны показала, что по сравнению с мирным време-
нем значительно усилилась репрессия в тех случаях, когда
виновный действовал по неосторожности, в особенности при
наступлении тяжелых последствий, которых виновный хотя
и не предвидел, но которые мог и должен был предвидеть.
В этом отношении заслуживает внимания практика при-
менения части 2 ст. 593в УК РСФСР и соответствующих
статей УК других союзных республик. Она предусматривает
квалифицированный случай нарушения дисциплины, когда,
как говорит закон, преступные действия, предусмотренные
частью 1 ст. 1, носят «явно злостный характер». Признак
злостности может относиться только к субъективной сто-
роне преступления. В довоенное время Верховный суд СССР|
явную злостность видел лишь в умышленном, сознательном
нарушении трудовой дисциплины. Вторая часть применя-
лась, далее, в тех случаях, когда крушение поезда сопро^
вождалось человеческими жертвами.

Судебная практика военного времени показывает, что суды
в понятие «явная злостность» вкладывают более широкое
понимание, подводя под часть 2 ст. 593в УК РСФСР и слу-
чаи халатного, небрежного отношения виновного к своим
обязанностям при условии, что наступили тяжелые послед-
ствия, которых виновный хотя и не предвидел, но которые мог
и должен был предвидеть Так, часть 2 ст. 593в УК приме-
нялась к случаям, когда машинист, нарушив по небрежности
должные меры предосторожности, врезался в другой состав,
в результате чего были убитые и раненые; применялась
часть 2 ст. 59в УК к дорожным мастерам и бригадирам,
по халатности доведшим вверенный им участок пути до та-
кого аварийного состояния, что произошло крушение поезда
с большим количеством человеческих жертв, и т. п.

В ряде случаев советский закон наступление последствий
приравнивает в диспозиции к возможности наступления по-
следствий. Все же при выборе наказания судебная практика
не может не учитывать, наступили ли последствия или не
наступили. И там, где они отсутствовали, суды и в условиях
военного времени, по общему правилу, выносили менее су-
ровую кару.

VIII

Общая цель наказания в советском уголовном праве —
борьба с посягательствами на Советское государство и уста-
новленный в нем правопорядок — оставалась той же и
в условиях военного времени. Но эти условия наполняют
общую формулу конкретным содержанием. В период
Отечественной войны наказание должно
было быть так организовано, чтобы оно
усиливало обороноспособность страны.

Задача общего предупреждения — моральное воздей-
ствие на все общество, на весь народ (поскольку нормы не
имеют своим адресатом определенные группы населения,
например, военнослужащих, работников транспорта) — до-
стигается прежде всего изданием соответствующих кара-
тельных законов. Конечно, огромным большинством совет-
ского населения законы выполняются не за страх, а за со-
весть, и угроза наказанием призвана в первую очередь воз-
действовать на неустойчивые элементы нашего общества.
Нельзя все же отрицать воспитательное значение советских
уголовных законов и на все население в целом, в частности
таких законов, как об ответственности за хищение социали-
стической собственности, об ответственности за измену ро-
дине, об ответственности за прогул и самовольный уход
с предприятия и т. п. В условиях Отечественной войны об-
щее предупреждение достигалось либо объявлением тех или
иных действий отныне преступными и наказуемыми, либо
усилением уже существующих санкций за действия*, и до
того при131нава1ВЛ1иеся преступными. Так, Указом Президиума
Верховного Совета СССР от 6 июля 1941 г.1 было признано
преступным распространение в военное время ложных слу-
хов, возбуждающих тревогу среди населения, и в качестве
наказания установлено тюремное заключение на срок от 2

* Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета
СССР (1938—1944 гг.), М., 1945, стр. 247.
до 5 лет; так же законодателем была введена уголовная от-
ветственность за невыполнение минимума трудодней

Прибегало законодательство и к усилению санкций-
Санкция, предусмотренная довоенным законодательством за
самовольный уход с предприятия военного значения, в воен-
ное время была явно недостаточна. Указ Президиума Вер-
ховного Совета СССР от 26 декабря 1941 г.* 2 объявил такой
уход трудовым дезертирством, караемым тюремным заклю-
чением от 5 до 8 лет. Указ издавался в первые месяцы
войны, он был необходим «.. .в целях полной ликвидации
все еще имеющих место самовольных уходов рабочих и слу-
жащих с предприятий военной промышленности».

Усиление ответственности преследовал и Указ Прези-
диума Верховного Совета СССР от 23 июня 1942 г.3. «Об
ответственности за хищение горючего в МТС и совхозах»
и некоторые другие.

Необходимо отметить, что усиление задач общего преду-
преждения за время Отечественной войны достигалось не
только усилением санкций. В ряде случаев общепредупреди-
тельное действие достигалось выделением специального со-
става, причем устанавливалась даже более мягкая санкция,
чем за общий состав.

Так, Указ Президиума Верховного Совета СССР от
13 февраля 1942 г.4 * «О мобилизации на период военного
времени трудоспособного городского населения для работы
на производстве и строительстве» и Указ 15 апреля 1942 г.
«Об огветственности за уклонение от мобилизации на
сельскохозяйственные работы» предусматривали специаль-
ные случаи нарушения государственных обязанностей
в военное время, караемого по ст. 596 УК РСФСР. Выделе-
нием специального состава, хотя бы и со значительно более
мягкой санкцией, достигались задачи общего предупрежде-
ния, поскольку гражданам указывалась определенная
обязанность и установление ее мотивировалось соображе-
ниями, понятными для каждого гражданина.

Задачи общего предупреждения преследовались и руко-
водящими постановлениями Пленума Верховного суда СССР

* СП СССР 1942 г. № 4.

2 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета
СССР (1938—1944 гг.), М, 1945, стр 247.

3 Там же, стр. 248.

4 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета

СССР (1938—1944 гг), М., 1945, стр 148
о возможности применения лишения свободы на сроки ме-
нее 1 года по тем УК, в которых установлен минимум лише-
ния свободы в 1 год.

В условиях военного времени тенденция к применению
краткосрочного лишения свободы усилилась. Так, в поста-
новлении от И октября 1941 г. «Об уголовной ответствен-
ности граждан, уклоняющихся от всеобщего обязательного
обучения военному делу» Пленум Верховного суда СССР
указал, что предусмотренное в ст. 68 УК РСФСР и соответ-
ствующих статьях УК других союзных республик лишение
свободы на срок до 6 месяцев может применяться без за-
мены исправительно-трудовыми работами. В постановлении
Пленума Верховного суда СССР от 24 декабря 1942 г.
«О судебной практике по делам о самогоне» указывается,
что определяя наказание за действия предусмотренные
частью 1 ст. 102 УК РСФСР и соответствующими статьями
УК других союзных республик, суды, как правило, должны
применять лишение свободы, руководствуясь при этом
ст. 18 «Основных начал».

В целях усиления уголовно-правовой охраны личного
имущества граждан Пленум Верховного суда СССР
13 апреля 1944 г. указал, что по делам о хищении имущества
граждан суд, исходя” из конкретных обстоятельств, вправе
определять наказание в виде лишения свободы независимо
от срока наказания, если этот вид наказания (лишение сво-
боды) предусмотрен соответствующей статьей Уголовного
кодекса.

Задачи общего предупреждения преследовались и такой
мерой, как введение военного положения на железнодорож-
ном транспорте Указом Президиума Верховного Совета
СССР от 15 апреля 1943 г.1 Указ устанавливал ответствен-
ность работников транспорта за преступления по службе на-
равне с военнослужащими Советской Армии, что, конечно,
усиливало репрессию. В вводной части Указа отмечалось,
что подавляющее большинство рабочих и служащих честно
и добросовестно выполняет свой долг перед родиной, но что
« . незначительное меньшинство работников транспорта
проявляет недисциплинированность». И для того, чтобы
« . . расхлябанной и недисциплинированной части железно-
дорожников неповадно было подрывать транспорт и поро-

1 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета
СССР (1938—1944 тг), М., 1945, стр 132.
чить честь железнодорожников», Указ и считает необходи-
мым ввести на железных дорогах воинскую дисциплину.

Вполне понятно, что в самом начале войны руководящие
органы советской юстиции сделали ударение на задачах об-
щего предупреждения. В приказе от 29 июня 1941 г. Народ-
ный комиссар юстиции СССР подчеркивал, что в условиях
Отечественной войны всякое нарушение законов есть проти-
вонародное, преступное дело, что малейшее нарушение за-
конов будет использовано врагом Этим и должны опреде-
ляться задачи органов юстиции и суда «Истребляя врагов
народа, диверсантов, шпионов, засылаемых на нашу
землю, — говорил приказ, — суды должны беспощадно ка-
рать играющих наруку врага расхитителей, покушающихся
на общественную, социалистическую собственность, спеку-
лянтов, нарушающих государственную, кооперативную и
колхозную торговлю, срывающих снабжение населения. Су-
ровые наказания должны применяться в отношении врагов
порядка — убийц, грабителей, воров и хулиганов и иных
злостных преступников»

Необходимость самой суровой репрессии в отношении
таких преступлений, как измена родине, контрреволюцион-
ная агитация и пропаганда, шпионаж, диверсия, бандитизм,
на всем протяжении войны полностью сознавалась судами.
В этом отношении не требовалось издания дополнительных
директив В вопросе же об охране социалистического иму-
щества от расхищения и разбазаривания как НКЮ СССР,
так и Верховному суду СССР (по конкретным делам) не раз
приходилось обращать внимание судов на необходимость
применять усиленную репрессию к злостным расхитителям
социалистического имущества и к тем, кто злостно разба-
заривал это имущество.

IX

В первые же месяцы войны оказалось, что в ряде слу-
чаев немедленная реализация приговора противоречила бы
интересам обороны страны.

Обобщив свой опыт по этому вопросу, Пленум Верхов-
ного суда СССР в руководящем постановлении от 22 апреля
1942 г указал, что в тех случаях, когда суд, исходя из кон-
кретных данных дела, при наличии смягчающих обстоя-
тельств (как, например, в делах о дезертирстве, раскаяние
подсудимого, явка с повинной, самовольная отлучка хотя и
свыше суток, но в течение сравнительно небольшого периода
времени и т. п.) признает более целесообразным направить
подсудимого на фронт, то он вправе путем применения ст. 51
УК РСФСР и соответствующих статей УК других союзных
республик назначить в виде наказания длительный срок
тюремного заключения без поражения в правах с отсрочкой
исполнения приговора до окончания военных действий и
с направлением осужденного в действующую армию.

Не применяя высшей меры наказания и реального лише-
ния свободы, суд учитывал интересы обороны, но одновре-
менно имел в виду и задачи специального предупреждения:
не всякий дезертир мог рассчитывать на применение к нему
примечания 2 к ст. 28 УК РСФСР.

Постановление от 22 апреля 1942 г. имело принципиаль-
ное значение и для других воинских преступлений, совершав-
шихся в военное время, по которым закон устанавливал аб-
солютно определенную санкцию, например, по делам о члено-
вредительстве (ст. 12 Положения о воинских преступлениях)
и др По этим преступлениям в ряде случаев можно было
при наличии смягчающих обстоятельств применять то же
примечание 2 к ст. 28 УК РСФСР.

Примечание 2 к ст 28 УК РСФСР предназначалось для
применения к военнослужащим. Но перед советской юсти-
цией, естественно, встал вопрос, насколько целесообразно
в ряде случаев приводить в исполнение приговоры, прису-
ждавшие лиц призывного возраста или военнообязанных
к лишению свободы Отбывание этого наказания являлось
препятствием к отбыванию воинской обязанности. Между
тем осуждение лиц призывного возраста или военнообязан-
ного за бытовое или служебное преступление к лишению
свободы в ряде случаев не свидетельствовало о том, что
данное лицо недостойно с оружием в руках защищать со-
циалистическое отечество, если исполнение приговора будет
приостановлено. Поэтому Верховный суд СССР 22 января
1942 г. дал руководящее указание, согласно которому осу-
ждение лиц, совершивших уголовное преступление, к лише-
нию свободы на срок не свыше 2 лет без поражения в пра-
вах не является препятствием к призыву или мобилизации
этих лиц в Красную Армию или Военно-Морской Флот.

В этих случаях судам предоставлялось право примени-
тельно к ст. 192 Основных начал уголовного законодатель-
ства СССР и союзных республик 1924 г. (примечание 2
к ст. 28 УК РСФСР и соответствующие статьи УК других
союзных республик) приостанавливать исполнение приговора
до возвращения осужденного из Красной Армии или
Военно-Морского Флота.

Практика доказала целесообразность постановления
Пленума от 22 января 1942 г., и постановлением Пленума
Верховного суда СССР от 25 июля 1943 г. было указано, что
отсрочка может иметь место вообще при осуждении к ли-
шению свободы без поражения в правах, независимо от
срока лишения свободы.

Пленум Верховного суда не давал указаний, при каких
преступлениях можно, а при каких нельзя прибегать к при-
менению примечания 2 к ст. 28 УК РСФСР. Практика не
применяла его к контрреволюционным преступлениям,
к бандитизму, к осужденным на основании закона 7 августа
1932 г.

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 27 фев-
раля 1942 г.1 «Об отсрочке исполнения приговоров в отно-
шении работников железнодорожного и водного транспорта»
расширил применение принципа, выраженного в примеча-
нии 2 к ст 28 УК РСФСР. Указ предоставил суду следую-
щее право: если суд находил возможным применить к этим
работникам, осужденным к лишению свободы без поражения
в правах, примечание 2 к ст 28 УК, то лиц призывного воз-
раста он мог направить в действующую армию, а остальных
послать на предприятия с использованием по усмотрению
руководителей последних.

Указ говорил о направлении на предприятия, не указы-
вая характера последних. Но, поскольку часть 3 Указа пре-
дусматривала возможность освобождения по ходатайству
соответствующего руководителя предприятия от назначен-
ного по суду наказания или смягчения наказания лиц, осу-
жденных с применением примечания 2 к ст. 28 УК РСФСР и
«показавших себя хорошо на транспорте», следует заклю-
чить, что данные лица должны были в военное время напра-
вляться на работу, связанную с транспортом. Смысл этого
Указа в отношении лиц, вышедших из призывного возраста,
и заключается в использовании их как специалистов именно
в этой столь важной в условиях военного времени отрасли
народного хозяйства. Что касается лиц призывного возра-
ста, то по смыслу Указа к ним должно быть применено при-

1 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета
СССР (1938—1944 гг.), М, 1945, стр. 232.
мечание 2 к ст. 28 УК РСФСР полностью, т. е. освобожде-
ние от наказания или смягчение его может последовать
только в том случае, если они проявят себя стойкими защит-
никами родины.

Война сказалась на применении условного осуждения.

В неоднократных постановлениях, как руководящих, так
и по отдельным делам, Пленум Верховного суда подчерки-
вал необходимость при назначении наказания исходить из
оценки всех обстоятельств дела, а также личности винов-
ного. И в условиях военного времени это требование должно
было строго соблюдаться судами.

На необходимость всемерного учета обстоятельств дела
и личности обвиняемого указывалось и в директивах НКЮ
и Прокуратуры СССР. Так, в приказе этих руководящих
органов юстиции от 6 июня 1943 г. военным прокурорам и
военным трибуналам на транспорте предлагалось не допу-
скать применения лишения свободы в тех случаях, когда
имеются все основания для применения ст. 51 УК РСФСР
или Указа Президиума Верховного Совета СССР от 27 фе-
враля 1942 г. (предусматривающего специальный вид услов-
ного осуждения). Суды, подчеркивалось в приказе, должны
с особой серьезностью подходить к рассмотрению дел о пре-
ступлениях по службе, совершаемых женщинами, имеющими
малолетних детей, подростками и инвалидами.

Но и общим судам давались такого же рода директивы
о применении условного осуждения по делам о мелких бы-
товых или служебных преступлениях. Вполне понятно по-
этому становится более широкое применение условного осу-
ждения (ст. 53 УК РСФСР) в военное, чем в мирное время.

Норма, содержащаяся в ст. 8 УК РСФСР (и соответ-
ствующих статьях УК и УПК Других союзных республик),
преследует цель специального предупреждения. Она дает
суду право освободить виновного от наказания, если лицо,
совершившее преступление, к моменту расследования или
рассмотрения дела в суде перестало быть общественно опас-
ным. Эта норма применялась Верховным судом при рассмо-
трении дела в порядке надзора и в тех случаях, когда ви-
новный уже отбывал наказание, но Верховный суд СССР
считал, что ст. 8 вполне справедливо и целесообразно
было бы применить. В начале войны Верховный суд приме-
нял эту статью, когда жалобы в порядке надзора поступали
от лиц, отбывавших наказание в виде лишения свободы за
бытовые и должностные преступления и изъявлявших же-
лание быть отправленными на фронт. Учитывая в каждом
случае характер преступления {большей частью должност-
ные преступления, лишенные корысти), отсутствие правопо-
ражения и личность осужденных, Верховный суд и приме-
нял ст. 8 УК РСФСР, освобождая их от дальнейшего отбы-
вания наказания.

В дальнейшем, обобщая практику, Верховный суд СССР
стал прибегать к даче директив общего характера, рас-
ширивших применение ст. 8 УК в соответствии с смыслом
этой статьи.

Так, в постановлении от 29 июля 1943 г. Пленум Вер-
ховного суда СССР дал важное указание в отношении дел
о преступлениях общеуголовного характера, не представляю-
щих особой злостности, производство о которых было при-
остановлено ввиду призыва обвиняемых в Красную Армию
или Военно-Морской Флот. Пленум указал, что рассмотре-
ние этих дел по возвращении обвиняемых с военной службы
было бы явно нецелесообразным, тем более, как подчеркнул
Пленум, что обвиняемые уже по одному факту беспорочной
службы в Красной Армии или Военно-Морском Флоте дают
основание рассматривать их как лиц, не представляющих
опасности. Поэтому все такого рода дела на основании
ст. 8 УК и соответствующих статей УК и УПК других союз-
ных республик подлежат прекращению Ч

Война выдвинула и такой вопрос, как досрочное освобо-
ждение от поражения в правах. По существующим закона^
поражение в правах препятствует призыву в Красную Армию
или Военно-Морской Флот, хотя бы осужденный полностью
отбыл назначенное ему главное наказание. В постановлении
от 7 января 1943 г. Пленум Верховного суда СССР вполне
справедливо отметил, что в условиях военного времени
было бы нецелесообразно лишать возможности выполнить
свой воинский долг тех осужденных и пораженных в правах,

1 В постановлении Пленума Верховного суда СССР от 8 января
1942 г. было указано, что незаконченные производством дела по
контрреволюционным преступлениям, по преступлениям, особо опас-
ным против порядка управления, и наиболее тяжким преступлениям
общеуголовного характера (убийство, разбой, крупные хищения и
растраты) в отношении лиц, призванных после совершения преступле-
ния в Красную Армию или Военно-Морской Флот, подлежали напра-
влению в военный трибунал по месту службы обвиняемого. Прочие
дела в отношении указанных лиц ввиду отсутствия указаний Пленума
судами были приостановлены производством. Постановление от
29 июля 1943 г. и внесло ясность в этот вопрос.
которые отбыли наказание за преступления, не представляю-
щие исключительной общественной опасности, тем более,
что, как правило, эти лица сами выражают желание пойти
на фронт* и тем загладить свою вину перед родиной. Поэтому,
руководствуясь ст. 8 УК РСФСР и соответствующими
статьями УК и УПК других союзных республик, Пленум
указал, что суды вправе вынести (в порядке ст. 461 УПК
РСФСР и соответствующих статей УПК других союзных рес-
публик) определение о досрочном снятии поражения в правах
с лиц, отбывших наказание и подлежащих по своему воз-
расту призыву или мобилизации в* Красную Армию или
Военно-Морской Флот*. Указывалось вместе с тем, что по-
становление не распространяется на лиц, отбывших наказа-
ние за контрреволюционные преступления (кроме недоноси-
тельства) и бандитизм.

В постановлении от 23 сентября 1943 г. Пленум Верхов-
ного суда СССР указал, что если осужденные заочно по де-
лам о самовольном уходе с предприятий и учреждений
(по Указам от 26 июня 1940 г. и 26 декабря 1941 г.) при-
званы в Красную Армию или Военно-Морской Флот, то при-
говоры по таким делам в порядке надзора подлежат от-
мене с прекращением дела применительно к ст. 8 УК РСФСР
и соответствующим статьям УК и УПК других союзных
республик.

Наконец, в постановлении 23 сентября 1943 г. «О по-
рядке применения примечания 2 к ст. 28 УК РСФСР и со-
ответствующим статьям УК других союзных республик
к лицам, уволенным из действующей армии вследствие по-
лученной ими инвалидности», Пленум хотя и не ссылается
на ст. 8 УК РСФСР, но по существу руководствуется нормой
этой статьи. Он указал, что в отношении лиц, осужденных
с применением примечания 2 к ст. 28 УК и уволенных из дей-
ствующей армии вследствие инвалидности, суд, учитывая
нецелесообразность применения к инвалидам Отечественной
войны определенного им наказания, может и при отсутствии
ходатайства военного командования по заявлению самого
осужденного или по представлению прокурора вынести опре-
деление о полном освобождении от наказания или
о замене лишения свободы условным осуждением на тот же
срок.

Задачи специального предупреждения преследовали и
меры в отношении несовершеннолетних, принятые во время
войны. Хотя Указ Президиума Верховного Совета СССР
426
от 31 мая 1941 г. и установил возраст, с которого несовер-
шеннолетний нес уголовную ответственность по всем
преступлениям, в 14 лет, но война; вызвавшая усиление
безнадзорности вследствие (мобилизации отцов и посту-
пления на работу матерей, потребовала усиления мер вос-
питательного воздействия на подростков до 16 лет. В этом
отношении принципиальное значение получает постановле-
ние СНК СССР от 15 июня 1943 г. «Об усилении мер борьбы
с детской беспризорностью, безнадзорностью и хулиган-
ством». Этим постановлением, в дополнение к существую-
щим трудовым колониям для содержания подростков, осу-
жденных судами, предусматривалась организация трудовых
воспитательных колоний НКВД СССР. В эти колонии на-
правлялись и несовершеннолетние, в возрасте от 12 до 16 лет,
задержанные за мелкое хулиганство, мелкие кражи и дру-
гие незначительные преступления, уголовное преследование
которых будет признано нецелесообразным. Постановление
усиливало воспитательный момент в деле борьбы с преступ-
ностью несовершеннолетних. Отказ от уголовного преследо-
вания и прекращение дела судом предусматриваются не
только по указанным делам, но и по иным «незначительным
преступлениям». Незначительность не следует понимать
в смысле незначительности последствий преступного дей-
ствия преступления. Незначительным преступление может
быть и в силу субъективных свойств несовершеннолет-
него, степени его развития и вины и т. п. Приказ НКЮ СССР
от 19 апреля 1943 г. разъяснял, что, прекращая дело, суд
должен обсудить вопрос о том, какую меру целесообразно
избрать в отношении несовершеннолетнего: передать на по-
печение родителей или опекуна (при наличии их) или напра-
вить в трудовую воспитательную колонию. Инструкция от
21 июня 1943 г. «О порядке направления и сроках содер-
жания несовершеннолетних в трудовых воспитательных ко-
лониях НКВД СССР», изданная на основании постановле-
ния от 15 июня 1943 г., предусматривала продолжительность
содержания в колонии до 16-летнего возраста, а достигших
этого возраста, но еще нуждающихся в получении опреде-
ленной трудовой квалификации, — и до 17-летнего возраста.

Началами воспитательного воздействия на несовершенно-
летних проникнуты и руководящие постановления Пленума
Верховного суда СССР 1 августа 1942 г. и 30 августа 1943 г.

В судебной практике возник вопрос, как следует квали-
фицировать самовольный уход с предприятия военной про-
мышленности учеников-подростков в возрасте моложе 16 лет.
По Указу от 26 декабря 1941 г. самовольный уход карается
тюремным заключением от 5 до 8 лет. Поскольку Указом
от 31 мая 1941 г. общее уголовное совершеннолетие устано-
влено с 14 лет, казалось, несовершеннолетний ученик-под-
росток моложе 16 лет мог рассматриваться в качестве субъ-
екта преступления, предусмотренного Указом от 26 декабря
1941 г. Однако Верховный суд СССР правильно усмотрел
сходство в положении ученика-подростка на предприятиях
с положением такого же ученика в ремесленных и железно-
дорожных училищах и школах ФЗО. В постановлении от
1 августа 1942 г. Пленум Верховного суда СССР указал,
что в отношении ответственности за самовольный уход
с предприятий военной промышленности ученики-подростки
моложе 16 лет приравниваются к учащимся ремесленных
училищ и ФЗО и что к ним, по аналогии, должен приме-
няться Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28 де-
кабря 1940 г. Этим Указом ответственность для учащихся
за самовольный уход из училищ и школ устанавливалась
в виде заключения в трудовые колонии сроком до 1 года.
Такое же указание на необходимость применения по ана-
логии Указа 28 декабря 1940 г. дано Пленумом Вер-
ховного суда СССР в постановлении от 30 августа 1943 г.
в отношении случаев самовольного ухода с предприятия,
совершенного работниками транспорта, не достигшими
16 лет.

X

Наряду с целью исправления и перевоспитания преступ-
ника ставится и цель покарать его. Эта цель может соче-
таться с целью исправления и перевоспитания, но может
явиться и единственной целью, как это имеет место при выс-
шей мере наказания, при длительных сроках лишения сво-
боды. При лишении свободы на 15—20 лет можно говорить,
что наряду с целью наказания преследуется и цель изоляции
преступника от общества, но вряд ли здесь преследуется
цель исправления преступника.

Закон о судоустройстве ничего не говорит о возмездии.
Но если под возмездием понимать воздаяние, назначение на-
казания в соответствии с виной, то от такого возмездия со-
ветское уголовное право никогда не отказывалось.
Вопрос о возмездии как пели наказания привлек к себе
внимание во время Отечес! венной войны. Неслыханные зло-
деяния немецких фашистов и их сателлитов, чинившиеся
над населением в оккупированных странах Западной Европы
и на территории СССР, зверское обращение с пленными крас-
ноармейцами вызвали у всех свободолюбивых народов не-
нависть к фашистским бандитам и единодушное желание
покарать их, воздать им должное за все содеянное ими.

«Гитлеровские мерзавцы взяли за правило, — говорил
товарищ Сталин в своем докладе 6 ноября 1942 г., — истя-
зать советских военнопленных, убивать их сотнями, обрекать
на голодную смерть тысячи из них. Они насилуют и убивают
гражданское население оккупированных территорий нашей
страны, мужчин и женщин, детей и стариков, наших братьев
и сестер.. . Только низкие люди и подлецы, лишенные че-
сти и павшие до состояния животных, могут позволить себе
такие безобразия в отношении невинных безоружных людей.
Но это не все. Они покрыли Европу виселицами и концентра-
ционными лагерями. Они ввели подлую «систему заложни-
ков». Они расстреливают и вешают ни в чем неповинных
граждан, взятых «под залог», из-за того, что какому-ни-
будь немецкому животному помешали насиловать женщин
или ограбить обывателей. Они превратили Европу в тюрьму
народов... Пусть знают эти палачи, что им не уйти от от-
ветственности за свои преступления и не миновать караю-
щей руки замученных народов»1.

Свою ноту от 27 апреля 1942 г. «О чудовищных злодея-
ниях, зверствах и насилиях немецко-фашистских захватчи-
ков в оккупированных советских районах и об ответствен-
ности германского правительства и командования за эти
преступления» Народный комиссар иностранных дел това-
рищ Молотов заканчивал следующими словами: «Прави-
тельство Советского Союза от имени народов Советского
Союза заявляет: гитлеровское правительство и его пособ-
ники не уйдут от суровой ответственности и от заслуженного
наказания за все их неслыханные злодеяния, совершенные
против народов СССР и против всех свободолюбивых наро-
дов» 1 2

1 Сталин, О Великой Отечественной войне Советского Союза,
1946, стр. 68—69

2 Ноты Народного Комиссара Иностранных Дел товарища
В. М Молотова, ОГИЗ, 1912, стр 79
В докладе о XXVI годовщине Великой Октябрьской со-
циалистической революции товарищ Сталин указал, что
«. . вместе с нашими союзниками мы должны... принять
меры к тому, чтобы все фашистские преступники, виновники
нынешней войны и страданий народов, в какой бы стране
они ни скрывались, понесли суровое наказание и возмездие
за совершенные ими злодеяния» Ч

В московской декларации «Об ответственности гитлеров-
цев за совершаемые зверства», опубликованной 2 ноября
1943 г., подписанной руководителями трех великих держав,
было торжественно провозглашено, что «... в момент пре-
доставления любого перемирия любому правительству, ко-
торое может быть создано в Германии, те германские офи-
церы и солдаты и члены нацистской партии, которые были
ответственны за... зверства, убийства и казни или добро-
вольно принимали в них участие, будут отосланы в страны,
в которых были совершены их отвратительные действия, для
того, чтобы они могли быть судимы и наказаны в соответ-
ствии с законами этих освобожденных стран и свободных
правительств, которые будут там созданы».

Еще во время войны советское законодательство устано-
вило порядок суда над фашистскиим преступниками и их
наказания, издав Указ Президиума Верховного Совета СССР
от 19 апреля 1943 г. Этот Указ устанавливал прежде всего,
что к немецко-фашистским злодеям, виновным в соверше-
нии кровавых расправ над мирным советским населением и
пленными красноармейцами, и к их пособникам из местного
населения до сих пор применялась мера возмездия, явно
не соответствующая содеянным ими злодеяниям. До Указа
19 апреля 1943 г. в качестве наказания ко всем этим пре-
ступникам могли применяться высшая мера наказания в виде
расстрела и лишение свободы в виде тюремного заключе-
ния. Указ устанавливал смертную казнь через повешение и
ссылку в каторжные работы на срок от 15 до 20 лет. Вве-
дением повешения как способа исполнения смертной казни
советский закон подчеркивал позорящий характер наказа-
ния, которое немецко-фашистские злодеи и их приспешники
по справедливости заслужили. Лица, организовавшие душе-
губки, лагери смерти, заслуживали того, чтобы с ними обра-
щались как с лишенными человеческого достоинства.

1 С т а л и н, О Великой Отечественной войне Советского Союза,
М., 1946, стр. 111.
ГЛ АВА XV11

ВОПРОСЫ ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ СОВЕТСКОГО
УГОЛОВНОГО ПРАВА В УСЛОВИЯХ ВЕЛИКОЙ
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

I

Война, наложившая свою печать на все стороны жизни
социалистического государства, не могла не оказать влия-
ния и на развитие Особенной части уголовного права. Во
время Отечественной войны не приходилось пересматривать
понятия и институты Общей части. Только на практике при-
менения статей Особенной части могли изменяться во время
войны и институты Общей части. Иначе обстояло дело
с Особенной частью уголовного права. Почти все постано-
вления Государственного Комитета Обороны и Указы Пре-
зидиума Верховного Совета СССР уголовно-правового со-
держания, почти все материалы практики Верховного суда
СССР, почти все приказы и разъяснения Прокуратуры СССР
и НКЮ СССР уголовно-правового характера военного вре-
мени посвящены вопросам Особенной части. Именно введе-
нием новых составов преступлений или изменением квали-
фикации наиболее опасных для интересов обороны действий
на основе действующего законодательства отвечало совет-
ское уголовное право на новые формы преступности и на по-
вышение во время войны опасности преступлений, предусмо-
тренных в действующем законодательстве. Поставленная
товарищем Сталиным задача — все подчинить интересам
фронта — находила в области уголовного права свое кон-
кретное выражение главным образом в изменениях и допол-
нениях Особенной части. Конкретное действие или бездей-
ствие, его оценка с точки зрения вреда для дела разгрома
врага, установление ответственности за него, квалификация
его и возможность или невозможность при этом охватить
его предусмотренными в уголовном законодательстве со-
ставами преступлений, —- вот та форма, в которой во время
войны практически вставали перед законодателем и перед
судебной практикой вопросы борьбы с преступностью.

Хотя в области уголовного права именно вопросы Осо-
бенной части приобрели во время войны преимущественное
значение, но это не означало какое-либо чрезвычайное уси-
ление законодательной деятельности или издание исключи-
тельных законов.

В СССР в этом не было надобности. Уже первые дни
и часы после вероломного и предательского нападения фа-
шистского хищника на нашу .родину обнаружили беспри-
мерную крепость тыла, исключительное морально-политиче-
ское единство всех народов СССР, беспримерный патрио-
тизм, монолитное единство мысли и дела бойцов на фронте
и трудящихся в тылу. «Наша страна, — сказал товарищ
Сталин 6 ноября 1942 г., — никогда еще не имела такого
крепкого и организованного тыла» Преобразились люди
в тылу. «Люди стали более подтянутыми, менее расхлябан-
ными, более дисциплинированными, научились работать по-
военному, стали сознавать свой долг перед Родиной и перед
ее защитниками на фронте — перед Красной Армией. Рото-
зеев и разгильдяев, лишенных чувства гражданского долга,
становится в тылу все меньше и меньше. Организованных и
дисциплинированных людей, исполненных чувства граждан-
ского долга, становится все больше и больше»1 2 3.

Подавляющая часть трудящихся точно выполняла за-
коны социалистического государства и не давала оснований
для применения к ним уголовных законов.

Благодаря этому не возникло никакой нужды хотя бы
в частичном отказе от положений Особенной части дей-
ствующих кодексов и в замене их специальными военными
законами. Точно так же, как Отечественная война оставила
в силе все основные положения, основные институты Общей
части уголовного права, так оставила она в основном в силе
и ©се составы Особенной части.

Можно со всей определенностью сказать, что скромными,
скупыми средствами удалось Особенной части уголовного
права своевременно и эффективно реагировать на новые
формы преступности и на повышение во время войны опас-
ности некоторых видов преступлений, известных и в мирное
время. Потребовалось издание только немногочисленных
Указов Президиума Верховного Совета СССР, установив-
ших новые составы преступлений.

1 С т а л и н, О Великой Отечественной войне Советского Союза,

М., 1946, стр. 56.

3 Там же, стр. 56—57.
Для развития Особенной части в соответствии с потреб
иостями борьбы, с преступностью в условиях военного вре-
мени достаточной оказалась в основном повседневная руко-
водящая деятельность высших органов юстиции — Верхов-
ного суда СССР, Народною комиссариата юстиции СССР,
Прокуратуры СССР.

Однако этими скромными средствами достигались подчас
значительные результаты. На их основе развивались одни
тенденции, намечавшиеся еще в довоенное время, и про-
кладывались другие — новые, наметившиеся только во время
войны.

II

В условиях войны тягчайшие из всех преступлений, ко-
торые знает Особенная часть уголовного права — контрре-
волюционные, еще более повысили свою опасность. Если
в довоенном уголовном праве из всей группы контрреволю-
ционных преступлений выделялись как наиболее тяжкие из-
меннические преступления, т. е. такие, объектом которых
является внешняя безопасность СССР, то в условиях Оте-
чественной войны каждое контрреволюционное преступле-
ние по существу играло наруку врагу и тем самым приобре-
тало характер изменнического.

Условия Отечественной войны не могли не вызвать необ-
ходимости усилить ответственность по одним контрреволю-
ционным преступлениям, известным практике довоенного
времени, и установить суровую ответственность за новые
формы контрреволюционной деятельности враждебных эле-
ментов. «Мы должны организовать беспощадную борьбу
со всякими дезорганизаторами тыла, дезертирами, панике-
рами, распространителями слухов, уничтожать шпионов, ди-
версантов, вражеских парашютистов... Нужно иметь
в виду, что враг коварен, хитер, опытен в обмане и распро-
странении ложных слухов» — указал товарищ Сталин
в своем историческом выступлении по радио 3 июля 1941 г.
Товарищ Сталин требовал «.. .организовать охрану заводов,
электростанций, телефонной и телеграфной связи...»1 2

1 С т а Л ин О Великой Отечественной войне Советского Союза,
М , 1946, стр 14.

2 Там же
«Провокаторы, шпионы, разведчики, диверсанты, — пи
сала «Правда» 19 октября 1941 г., — всегда идут по ли
пни намеченного удара н впереди войск. .. Подрывная ра-
бота фашистской агентуры — это первая линия фронта».

Однако крепость тыла в СССР не требовала для борьбы
со шпионами, диверсантами и другими врагами народа
исключительных законов. Для борьбы с контрреволюцион-
ными преступлениями в условиях военного времени доста-
точными оказались в основном средства Положения о пре-
ступлениях государственных. Это не исключало изданий от-
дельных нормативных актов, направленных на усиление от-
ветственности за контрреволюционные преступления. Так,
например, Указ Президиума Верховного Совета СССР от
19 апреля 1943 г. установил суровую репрессию в отноше-
нии фашистских убийц и их пособников.

Статьи о контрреволюционных преступлениях Положе-
ния о преступлениях государственных с последовавшими
еще до войны изменениями не подверглись во время войны
никаким изменениям или дополнениям. Постановления Пле-
нума Верховного суда СССР, определения его уголовной
коллегии по судебным делам и разъяснения НКЮ СССР, от-
носящиеся к контрреволюционным преступлениям, выпол-
няли задачу обеспечения борьбы с контрреволюционными
преступлениями в основном с помощью Положения о пре-
ступлениях государственных.

Так, например, в связи с делами о контрреволюционной
агитации и пропаганде дано было толкование понятия «воен-
ная обстановка», которое упоминается в части 2 ст. 58 УК
РСФСР. Судебная практика военного времени считала
«военной обстановкой» обстановку, создавшуюся во время
войны всюду в стране, независимо от близости или отдален-
ности места совершения преступления от фронта.

Контрреволюционным преступлением не является, но
в связи с контрреволюционными преступлениями может быть
рассмотрен состав преступления, предусмотренный Указом
Президиума Верховного Совета СССР от 15 ноября 1943 г.
«Об ответственности за разглашение государственной тайны
и за утрату документов, содержащих государственную
тайну». Как известно, bi Особенной части уголовных кодексов
союзных республик имелся существенный пробел, заклю-
чавшийся в том, что в этих кодексах не была предусмотрена
ответственность за так называемый «неосторожный шпио-
наж», т. е. за неосторожное разглашение государственной
434
тайпы гражданскими лицами (соответствующее разглашение
военных тайн военнослужащими предусмотрено ст. 19325
УК РСФСР). Упомянутый Указ восполнил этот пробел,
предусмотрев два состава (преступления: а) разглашение
должностными лицами сведений, составляющих государ-
ственную тайну, а равно утрату документов, содержащих та-
кие сведения (карается лишением свободы на срок до 5 лет,
если эти действия по своему характеру не влекут за собой
более тяжкого наказания, или лишением свободы на срок до
10 лет, если они повлекли или могли повлечь за собой тяже-
лые последствия), и б) разглашение частными лицами све-
дений, заведомо являющихся государственной тайной (ка-
рается лишением свободы на срок до 3 лет, если это дей-
ствие по своему характеру не влечет за собой по закону бо-
лее тяжкого наказания) Ч

III

Социалистическая собственность, составляющая вместе
с социалистической системой хозяйства экономическую
основу СССР, являлась во время войны одной из основ
победы над врагом. Поэтому в условиях войны еще более
должна была усилиться охрана социалистической собствен-
ности, еще решительнее должна была проводиться борьба со
всеми посягательствами на нее. По этому именно пути и по-
шли во время войны органы советской юстиции.

Обобщая практику военного времени в этом вопросе,
можно установить следующие специфические для этого вре-
мени тенденции:

1)	усиление охраны таких видов социалистической соб-
ственности, которые имеют непосредственное значение для
организации разгрома врага;

2)	усиление ответственности лиц, на которых возложена
охрана социалистической собственности, за хищения по-
следней;

3)	усиление ответственности должностных лиц, по вине
которых другими лицами был нанесен ущерб социалисти-
ческой собственности;

1 Разглашение военнослужащими сведений, являющихся спе-
циально охраняемой тайной, о вооруженных силах и об обороноспо-
собности СССР должно было квалифицироваться не по Указу от 15 но-
ября 1943 г., а по ст. 193 23 УК РСФСР (разъяснение НКЮ СССР
от 23 ноября 1943 г.)
4)	признание ряда новых обстоятельств основанием для
квалификации хищений социалистической собственности по
закону 7 августа 1932 г.;

5)	усиление материальной ответственности расхитителей
социалистической собственности.

Некоторые виды социалистической собственности при-
обрели во время войны особо важное значение. Сюда
относится прежде всего всякого рода и вида военное
имущество.

В условиях военного времени в связи с огромной ролью
транспорта и увеличившимися перевозками военное значе-
ние получило обеспечение сохранности перевозимых грузов.
Это относится не только к грузам чисто военного характера,
но и к перевозимым продовольственным грузам и ко всем
грузам вообще.

По делу Юрова, Вавилова и др., осужденных за похищение из
вагона путем срыва пломбы мешка манной крупы весом 80 килограм-
мов по п «г» ст. 162 УК РСФСР, Пленум Верховного суда СССР
указал, что при квалификации действий осужденных «. . . суд не
учел ряда обстоятельств, значительно повышающих общественную
опасность совершенного ими преступления. Обвиняемые совершили
хищение по сговору между собой путем срыва пломбы с вагона про-
ходившего поезда в напряженных условиях железнодорожных пере-
возок и в обстановке военного времени. Именно поэтому, учитывая по-
вышенную опасность совершенного обвиняемыми преступления, след-
ственные органы предъявили им обвинение по закону 7 августа 1932 г.
Суд же, исходя только из размера похищенного, переквалифицировал
действия обвиняемых по п. «г» ст. 162 УК РСФСР и определил нм
наказание, которое не может обеспечить успешную борьбу с хище-
ниями на транспорте». Пленум Верховного суда СССР отменил при-
говор и передал дело на новое рассмотрение со стадии предания
суду Ч

Судебная практика военного времени исключительное
значение придавала охране от хищений всякого имущества
железных дорог, в особенности необходимого для правиль-
ности и безопасности движения и для охраны перевозимых
грузов. Поэтому, как правило, суды квалифицировали по
закону 7 августа 1932 г. расхищение снегозащитных огра-
ждений (щитов, кольев, заборов и т. д.), хлебных щи-
тов и др.

Усиленной охраной пользовались во время войны хлеб
(зерно, мука, семенные фонды) и другие сельскохозяйствен-
ные продукты. Приказ НКЮ СССР от 18 января 1941 г.,

1 «Социалистическая законность», 1942 г., № 8, стр. 17.
посвященный борьбе с хищениями, разбазариванием и
порчей зерна, овощей и других сельскохозяйственных
продуктов, подчеркнул «.. .опасность подобных преступле-
ний, ведущих к уменьшению ресурсов государства в условиях
войны».

Такую же точку зрения проводил во время войны и Вер-
ховный суд СССР. Так, растрату семенного зерна он карал,
как правило, не по части 2 ст. 116 УК РСФСР, а по закону
7 августа 1932 г. С

Пленум Верховного суда СССР предложил должностных
лиц, виновных в разбазаривании государственного или кол-
хозного зерна (муки) и иных продовольственных ресурсов
на самогоноварение, привлекать к уголовной ответственно-
сти по соответствующим статьям Уголовного кодекса или по
закону 7 августа 1932 г. в зависимости от обстоятельств
дела, личности обвиняемого и размера причиненного госу-
дарству материального ущерба 1 2.

Целый ряд мероприятий, направленных на защиту от пре-
ступных посягательств на сельскохозяйственную продукцию,
предусматривает приказ Прокуратуры СССР от 25 июля
1944 г. В частности, он предлагает привлекать к уголовной
ответственности расхитителей хлеба и другой сельскохозяй-
ственной продукции колхозов и совхозов, вплоть до приме-
нения к виновным закона 7 августа 1932 г. Виновных в нару-
шении установленных норм отчислений продуктов для вы-
дачи авансов и на внутренние нужды колхозов приказ пред-
лагает привлекать к ответственности как за разбазаривание
хлеба. В случаях использования урожая и семенных про-
дуктов не по назначению лица, побуждающие к этому,
должны привлекаться к ответственности по ст. 109 УК
РСФСР 3.

Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об уборке
урожая и зерновых сельскохозяйственных продуктов
в 1944 г.» устанавливает, что расхищение зерна и другой

1 См. определение Судебной коллегии по уголовным делам Вер-
ховного суда СССР от 11 апреля 1942 г. по дену Гладышева («Судеб-
ная практика», вып. 1, стр. 10). Согласно другому определению той же
коллегии, систематическое, по сговору «расхищение хлеба должно
квалифицироваться не по п. «д» ст. 162 УК РСФСР, а по закону
7 августа 1932 г» (определение 7 марта 1942 г. по делу Епифанова
и Захарова, «Социалистическая законность», 1942 г., № 10, стр.
29—30).

2 «Судебная практика», вып. 3, стр. 3.

1 «Социалистическая законность», 1944 г., № 7—8, стр. 43.
колхозной и совхозной продукции является тягчайшим пре-
ступлением и требует сурового наказания расхитителей хлеба.

В условиях войны оказалось необходимым подчеркнуть
всю опасность хищения горючего. Указ Президиума Верхов-
ного Совета СССР от 23 июня 1942 г. установил за хищение
горючего в МТС и колхозах наказание в виде тюремного
заключения на срок от 3 до 5 лет Ч

Еще до войны Пленум Верховного суда СССР в постано-
влении от 25 декабря 1939 г. указал, что лица, ответственные
за сохранение государственного или общественного имуще-
ства, должны нести повышенную ответственность за хище-
ние ими этого имущества. Это положение о особой после-
довательностью проводилось в судебной практике воен-
ного времени.

Так, например, по делу Уткина, работавшего стрелком охраны па
Мясокомбинате и похитившего из охраняемого им склада 72 кило-
грамма окороков, преступление его было переквалифицировано Вер-
ховным судом РСФСР с закона 7 августа 1932 г па п. «д» ст. 162
УК РСФСР. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда
СССР указала: «Уткин, на которого была возложена охрана склада,
в условиях военного времени занимался систематическим хищением
мясопродуктов из склада Преступление его по закону 7 августа
1932 г. было квалифицировано правильно и к переквалификации его
на п «д» ст. 162 УК РСФСР... не было оснований»1 2.

Во время войны суды сурово карали лиц, которым была
вверена охрана эвакуированного государственного и обще-
ственного имущества и которые это имущество расхищали.

Еще практика довоенного времени знала квалификацию
преступных действий должностных лиц, расхитивших социа-
листическую собственность, разбазаривших ее, нанесших го-
сударству имущественный ущерб и т. д., не по статьям
о должностных или иных преступлениях, а по закону 7 авгу-
ста 1932 г. Во время войны вместе с общим усилением от-
ветственности должностных лиц за преступные действия,
связанные с их служебными обязанностями, выросла и их от-
ветственность за преступления, наносящие ущерб социали-
стической собственности.

1 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Со-
вета СССР (1938—1944 гг ), М , 1945, стр 248

2 «Судебная практика», вып. 2, стр. 10, см. также постановление
Пленума Верховного суда СССР в «Социалистической законности»,
1942 г., № 3.
Так, например, приказ НКЮ СССР от 10 августа 1943 г.
предлагает: «При проверке в подготовительных заседаниях
полноты и правильности расследования дел уделять особое
внимание вопросам, связанным с выявлением источников
приобретения предметов спекуляции, и должностных лиц,
виновных в этих преступлениях, в соответствии с приказом
НКЮ СССР № 1 от 20 августа 1941 г. привлекать к ответ-
ственности по закону 7 августа 1932 г., или соответствую-
щим статьям Уголовного кодекса».

В условиях военного времени некоторые новые обстоя-
тельства были признаны основанием для квалификации хи-
щений социалистической собственности по закону 7 августа
1932 г. Так, меньший, чем до войны, размер похищенного и
совершение хищения хотя бы повторно могли являться осно-
ванием для применения закона 7 августа 1932 г. Выросла от-
ветственность организаторов хищений социалистической соб-
ственности от расхищения ее. Они приговаривались наравне
с исполнителями по закону 7 августа 1932 г. Усилилась и
ответственность попустителей хищений социалистической
собственности, которые стали рассматриваться как пособ-
ники хищения.

Пленум Верховного суда СССР признал возможным ква-
лификацию по закону 7 августа 1932 г. незаконного получе-
ния продуктов, хотя бы за плату, путем сокрытия этих про-
дуктов от того государственного органа, которому они
должны были быть переданы V

Во время войны по-новому был поставлен вопрос о воз-
мещении ущерба, нанесенного расхитителями социалистиче-
ской собственности государственным, кооперативным и об-
щественным учреждениям, предприятиям и организациям.
Так, было установлено взыскание с виновных bi расхищении
социалистической собственности стоимости похищенных или
недостающих продовольственных товаров по рыночным це-
нам, а промышленных товаров — по коммерческим ценам,
в пятикратном размере. Такое же значение имели постано-
вление СНК СССР от 9 января 1944 г. «О материальной от-
ветственности лип, виновных в гибели или хищении скота,
принадлежащего колхозам и совхозам» и постановление СНК
СССР и ЦК ВКП(б) от 12 мая 1943 г. «О мерах по увеличе-
нию поголовья лошадей, улучшения за ними ухода и содер-
жания в колхозах и совхозах». Согласно первому постано-

1 «Судебная практика», вып 1 (VII), стр. 7.
влению сумма убытков за крупный рогатый скот, свннеи,
овец и коз, погибших по вине отдельных лиц, должна была
определяться не по рыночным ценам, а в размере трехкрат-
ной стоимости скота по предельно-закупочным ценам, а в от-
ношении убытков за гибель племенного скота — в размере
трехкратной стоимости скота по ценам за племенной скот.
Второе постановление возлагало на лиц, виновных в гибели
лошадей, помимо уголовной ответственности, обязанность
возместить ущерб в размере трехкратной стоимости лошади
по заготовительным ценам.

IV

Во время войны не подверглись никаким изменениям со-
ставы преступлений против личности. Это понятно, так как
в основном преступления этой группы — это преступления
бытовые, и война не могла внести сколько-нибудь заметных
изменений в преступность этого вида и не дала оснований
для изменения оценки опасности этих преступлений

Незначительным изменениям подверглась группа соста-
вов преступлений хозяйственных Если исходить из теорети-
ческой системы, то только три преступления этой группы по-
требовали изменения их трактовки: спекуляция, самогонова-
рение и отчасти сбыт продуктов, относительно которых
имеется специальное запрещение. Спекуляция потребовала
изменения в ее трактовке, с одной стороны, потому, что она
могла дезорганизовать снабжение тыла и фронта, а с дру-
гой — потому, что появились некоторые новые формы пре-
ступных действий в области торговли, которые судебная
практика квалифицировала как спекуляцию: продажа про-
дуктов в крупных размерах при определенных условиях.
Самогоноварение как преступление, приводящее к нерацио-
нальному использованию столь ценных во время войны про-
довольственных ресурсов, стало более опасным, и потребо-
валось усиление репрессии за него. Нарушение запрещения
продажи хлеба, табака, махорки и др. до выполнения госу-
дарственного плана поставок угрожало выполнению этих
планов, ставшему особо важным во время войны и потре-
бовало расширительного толкования ст, 99 УК РСФСР.

Отсутствие специальных указаний по таким усилившим
во время войны свою опасность хозяйственным преступле-
ниям, как выпуск недоброкачественной и некомплектной про
дукции или обмеривание и обвешивание покупателей, объяс-
440
пяется тем, что редакция соответствующих статей относи-
лась к недавнему времени, что она полностью учла опа-
сность этих преступлений и предусмотрела достаточно ши-
рокие рамки санкций (в обоих случаях лишение свободы до
10 лет), дающие возможность проведения выдержанной ка-
рательной политики по этим преступлениям и во время войны.

Полное отсутствие каких-либо руководящих указанна по
такому, особенно опасному во время войны преступлению,
как бесхозяйственность, может быть объяснено тем, что бес-
хозяйственность преследовалась во время войны по статьям
УК о должностных преступлениях. Основание к этому давали
и специальный, узко очерченный круг субъектов по ст 128
УК РСФСР (лица, стоящие во главе учреждений и пред-
приятий) и несоразмерная опасности этого преступления, —
в особенности во время войны, — слабая мера репрессии по
ст. 128 УК РСФСР (лишение свободы до 2 лет или исправи-
тельно-трудовые работы на срок до 1 года).

К числу глав уголовных кодексов, потребовавших наи-
меньших изменений и дополнений законодательства, отно
сится и глава о преступлениях контрреволюционных Объяс-
нение этому дано было выше Судебная практика в основ-
ном могла проводить беспощадную борьбу с вражескими
действиями средствами Положения о воинских преступле-
ниях.

Незначительным изменениям подверглась глава о престу-
плениях имущественных. Не должно представляться стран-
ным, что изменений в этой группе преступлений потребовали
во время войны составы кражи личного имущества. Облег-
ченная в ряде случаев благодаря условиям военного времени
возможность совершения таких краж, с одной стороны, и дез-
организующее действие таких краж на тружеников тыла —
с другой, и, наконец, появление новых специфических для
военного времени опасных форм кражи (например, продукто-
вых и промтоварных карточек) — все это вызывало необхо-
димость усиления во время войны репрессии за кражу лич-
ного имущества граждан

Условия военного времени требовали также усиления ре-
прессии за некоторые формы повреждения и истребления
имущества. Усиление это и имело место в отношении истре-
бления и повреждения коллективных и индивидуальных ого-
родов, молодняка крупного скота, преступно-небрежного
отношения к лошадям.
Понятным является также и то, что составы остальных
имущественных преступлений не подверглись новой трак-
товке. Условия военного времени не давали для этого осно-
ваний. Можно было ожидать усиления репрессии за разбой
(тем более что дела о разбое Указом Президиума Верхов-
ного (Совета СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положе-
нии» были отнесены в местностях, объявленных на военном
положении, к подсудности военных трибуналов), но следует
предположить, что отсутствие руководящих указаний по
этому вопросу объясняется возможностью применения
к особо злостным случаям разбоя ст. 593 УК РСФСР.

Незначительным изменениям подверглась во время войны
и группа преступлений против порядка управления, не отно-
сящихся к особо опасным. Усилить свою опасность могли бы
составы преступлений этой группы, состоящих в нарушении
правил о воинской обязанности. Но этого не случилось, так
как соответствующие статьи уголовных кодексов на время
войны фактически не сохранили своего действия, а соответ-
ствующие действия квалифицировались по статьям о воин-
ских преступлениях. Из всех статей уголовных кодексов
о преступлениях против порядка управления значение приоб-
рела во время войны ст. 68 УК РСФСР, поскольку по этой
статье квалифицировалось уклонение от всеобщего военного
обучения. Остальные статьи главы о преступлениях против
порядка управления, предусматривающие преступления, не
представляющие опасности с точки зрения интересов раз-
грома врага, не испытали никаких изменений.

Как закономерным было отсутствие каких-либо серьезных
изменений в трактовке перечисленных категорий преступле-
ний, так вполне закономерными явились изменения в трак-
товке других категорий преступлений — посягательства на
социалистическую собственность, преступлений, особо опас-
ных против порядка управления, должностных преступлений
и преступлений в области трудовых отношений. Все эти ка-
тегории преступлений связаны с нарушением таких интере-
сов, которые были чрезвычайно важными в деле организации
разгрома врага.

Ни одна из войн, которые знало человечество, не потре-
бовала такого расхода материальных ресурсов, такой гигант-
ской материальной базы, как Отечественная война Она по-
требовала величайшей по размерам мобилизации всех видов
социалистической собственности во всех отраслях сельского
хозяйства и промышленности, кредитной и финансовой си-
стемы, транспорта, во всех других отраслях социалистиче-
ского хозяйства. Во время войны каждый рубль, каждый
килограмм продуктов, сырья, промышленных изделий имел
значение для организации победы. Росту значения социали-
стической собственности соответствовало усиление опасно-
сти посягательств на нее. Усилению же опасности посяга-
тельств на социалистическую собственность должно было
соответствовать усиление ответственности за такие nocaia-
тельства.

Преступления, особо опасные против порядка управления,
колеблют основы государственного управления и хозяйствен-
ной мощи нашей страны. Как известно, по объекту и объек-
тивной стороне большинство этих преступлений ничем не
отличается от соответствующих контрреволюционных пре-
ступлений. Однако не все из числа преступлений этой кате-
гории равно повысили свою опасность во время войны, а если
и повысили, то нуждались в усилении уголовной ответствен-
ности за них. В огромной степени выросла опасность двух
групп этих преступлений, тесно между собой связанных по
их вреду для дела победы над врагом: преступлений, объ-
ектом которых является транспорт, и преступлений, объектом
которых являются непосредственно интересы оборОЕ1ы СССР.

Обзор развития во время войны Особенной части уго-
ловного права показывает, какое значение сыграла ст. 593в
УК РСФСР в деле усиления ответственности за нарушение
трудовой дисциплины на транспорте. Ряда изменений и до-
полнений потребовали во время войны составы преступле-
ний, особо опасных пропив порядка управления, направлен-
ных против обороны СССР.

Исключительную роль, в особенности в начале войны,
в борьбе с уклонением от повинностей военного времени
сыграла ст. 596 УК РСФСР — статья, действующая только
в условиях военного времени. Однако статья эта, бывшая
в начале войны общей нормой, предусматривающей все
случаи уклонения от повинности военного времени, стала
впоследствии субсидиарной нормой, применявшейся только
при отсутствии специальных норм о конкретных видах укло-
нения.

Еще большее, пожалуй, развитие испытало во время
войны применение на практике статей уголовных кодексов
о должностных Преступлениях.

«Правда» 12 марта 1944 г. в передовой статье писала:
«В военное время советский и хозяйственный аппарат при-
зван обеспечить точное исполнение директив Государствен-
ного Комитета Обороны, советского правительства по об-
служиванию фронта. Более того, — этот аппарат становится
составной, неотъемлемой частью всего военного организма
страны».

Эта столь возросшая во время войны роль администра-
тивного и хозяйственного аппарата в огромной мере должна
была усилить ответственность должностных лиц Советского
государства за нарушения ими своего служебного долга.
Отсюда и рост уголовной ответственности должностных лиц.
Этим объясняется, в частности, и более легкий переход от
квалификации по ст. ст. 109 и 116 УК РСФСР к квалифи-
кации по закону 7 августа 1932 г., и более легкий переход
от ответственности по части 1 ст. 116 к ответственности
по части 2 той же статьи, и учащение применения к долж-
ностным преступлениям ст. 109 УК РСФСР.

Во время войны сравнительно наибольшее количество
Указов! Президиума Верховного Совета СССР, постановле-
ний СНК СССР, постановлений Пленума Верховного Суда
СССР, разъяснений Прокуратуры СССР и НКЮ СССР
касалось преступлений в области трудовых отношений От
степени трудовой дисциплины в' тылу зависело снабжение
фронта всем, без чего не могла быть достигнута победа:
вооружением, боеприпасами, сырьем для промышленности,
продовольствием для тыла и фронта, транспортными сред
ствами, обмундированием, снаряжением, бесчисленным ко-
личеством других предметов самой разнообразной но мен
клатуры. Это обусловило необходимость еще большего по-
вышения трудовой дисциплины во время войны. Если пре-
обладающая масса трудящихся СССР, движимая чувством
долга перед родиной, побуждаемая высоким чувством
патриотизма, без всякого принуждения поднимала на но-
вый, еще более высокий уровень трудовую дисциплину, то
на Особенную часть уголовного права выпала задача со-
действовать воспитанию дисциплины среди отдельных, не-
достаточно сознательных, а также среди молодых кадров
рабочих и служащих, в большом количестве во время
войны пришедших на производство. Этим объясняются из-
менения и дополнения законов о трудовой дисциплине,
а также изменения в судебной практике по делам о нару-
шении трудовой дисциплины.

Нетрудно, таким образом, убедиться, что изменения и
дополнения, происходившие во время войны в области
44^
Особенной части уголовного права, имели место по отно-
шению к тем категориям преступлений и к тем отдельным
составам преступлений, которые во время войны приобрели
повышенную опасность и могли бы тормозить достижение
задачи скорейшего разгрома врата, если бы борьба с ним
не была усилена.

Указы Президиума Верховного Совета СССР, изданные
во время войны, создали некоторые новые составы,
объектом которых является оборона СССР. Достаточно от-
метить Указ Президиума Верховного Совета СССР от
6 июля 1941 г. «Об ответственности за распространение
во время войны ложных слухов, возбуждающих тревогу
среди населения», Указ от 26 декабря 1941 г. «Об ответ-
ственности за самовольный уход с предприятий военной
промышленности», Временные правила об учете и передви-
жении военнообязанных и призывников от 16 января 1942 г.,
Указ от 13 февраля 1943 г. «О мобилизации на период воен-
ного времени трудоспособного городского населения для
работы на производстве и строительстве» и др.

V

Великая Отечественная война усилила тенденцию к соз-
данию новых дробных составов на основе уже имеющихся
широко очерченных составов. Тенденция эта развивается
во время войны как в Указах Президиума Верховного
Совета, так и в директивных указаниях руководящих орга-
нов юстиции.

Ряд указов создал новые составы преступлений на
основе уже имевшихся широко^ очерченных составов пре-
ступлений.

Наиболее отчетливо происходит процесс выделения
дробных составов преступления из ст. 59б УК РСФСР. Из
диспозиции этой статьи — «отказ или уклонение от выпол-
нения повинностей» — выделяется Указами Президиума
Верховного Совета СССР ряд частных случаев невыполне-
ния повинностей.

Так, Указ от 13 февраля 1943 г. из всех случаев укло<-
нения от выполнения повинностей выбрал один случай —
уклонение от мобилизации на период военного времени
трудоспособного населения для работы на производстве
и строительстве и образовал из этого случая уклонения
самостоятельный дробный состав преступления, караемого
исправительно-трудовыми работами на срок до 1 юда.

В постановлении СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 13 апреля
1942 г. берется еще одна повинность военного времени, не-
исполнение ее выделяется из общей нормы ст. 59е и соз-
дается самостоятельный дробный со стан преступления
с санкцией, также резко отличающейся от санкции ст. 59fi
УК РСФСР, а именно—уклонение от мобилизаций трудо-
способного населения городов й сельских местностей на
работу bi колхозы, совхозы и МТС с санкцией — исправи-
тельно трудовые работы на срок до 6 месяцев.

Но» ст. 596 УК РСФСР не была исключением. Во время
войны понадобилось выделение дробных составов пре-
ступлений и на основе других статей уголовных кодексов
и Указов Президиума Верховного Совега СССР.

Так, часть 1 ст. 5 Указа от 26 июня 1940 г. в общей
форме говорит о самовольном уходе служащих и рабочих
из государственных, кооперативных и общественных пред-
приятий или учреждений. Характер предприятия не играет
здесь никакой роли. Но в противоположность широкой
санкции с г. 596 санкция в данном случае оказалась недо-
статочной и не соответствующей опасности, представляе-
мой во время войны самовольным уходом» служащих и ра-
бочих с предприятий военной промышленности. Как указы-
вает введение к Указу, потребовалось усиление ответствен-
ности рабочих и служащих, работающих на военных заво-
дах. С этой целью Указ от 26 декабря 1941 г. выделил из
общего состава — самовольного ухода — один конкретный
его вид — самовольный уход рабочих и служащих с пред-
приятий военной промышленности — и образовал из него
новый дробный состав преступления с санкцией, соответ-
ствующей тяжести преступления: тюремное заключение на
срок от 5 до 8 лет

Хищение имущества МТС и совхозов подпадало или
под признаки п. «г» ст. 162 УК РСФСР или, в зависимости

1 Отнесение этого преступления к группе преступлений, особо
опасных против порядка управления, и то обстоятельство, что объек-
том этого преступления являются интересы обороны СССР, не
колеблют утверждения, что здесь имеется дробный состав преступле-
ния, предусмотренного Указом о г 26 июня 1940 г По существу, во
время войны и преступления, квалифицируемые по Указу от 26 июня
1940 г, как правило, нарушают интересы обороны СССР.
от обстоятельств дела, под действие закона 7 августа
1932 г. Законодатель, учитывая особый характер хищения
горючего )В МТС и совхозах, Указом от 23 июня 1942 г\
выделил такое хищение в самостоятельный состав престу-
пления с санкцией — тюремное заключение на срок от 3
до 5 лет.

Указ Президиума Верховною Совета СССР от 2 мая
1943 г.1 «Об ответственности за незаконное награждение
орденами и медалями СССР и нагрудными знаками, за при-
своение орденов, медалей и нагрудных знаков и передачу их
награжденными лицами другим лицам» создал ряд дробных
составов преступлений.

Так, незаконное награждение соответствующими ко-
мандующими Красной Армии орденами, медалями СССР и
нагрудными знаками лиц, не имеющих прямого отношения
к армии или флоту, представляет собой не что иное, как
частный вид злоупотребления властью. Превращая этот
частный вид злоупотребления властью в самостоятельный
состав преступления, законодатель не преследовал цели
усиления репрессии — наоборот, репрессия здесь значи-
тельно слабее, чем по ст. 109 УК РСФСР (лишение свободы
на срок от 6 месяцев до 2 лет) Созданием дробного со-
става законодатель фиксировал в данном случае внимание
соответствующих командующих на незаконности и нака-
зуемости указанных действий и таким способом осуще-
ствлял задачу общего предупреждения.

Присвоение себе ордена, медали или нагрудного знака
близко» примыкает к предусмотренному ст. 77 УК РСФСР
«присвоению себе звания» и могло бы, в сущности, пре-
следоваться по аналогии с этой статьей Законодатель,
однако, считает этот вид присвоения более опасным и,
выделяя его в самостоятельный состав преступления, уси-
ливает репрессию (лишение свободы сроком от 2 до 3 лет
вместо лишения свободы на срок до 2 лег по ст. 77 УК
РСФСР).

Наконец, предусмотренная п. 5 Указа от 2 мая 1943 г.
халатность должностного лица, допустившего хищение
ордена, медали или нагрудного знака, является видом
должностной халатности, предусмотренной ст. 111 УК
РСФСР. В данном случае выделение дробного состава

1 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета
СССР (1938—1944 гг), М, 1945, стр. 248
также не преследует усиления репрессии — репрессия здесь
слабее, чем по ст. 111 (тюремное заключение от 1 года до
2 лет вместо лишения свободы на срок до 3 лет по ст. 111).
Задача и в данном случае — выделением дробного состава
укрепить у соответствующих должностных лиц сознание
преступности халатного отношения к хранению орденов,
медалей и нагрудных знаков и таким именно образом осу-
ществить задачу общего предупреждения.

На этих примерах можно, отклоняясь несколько в сто-
рону, отметить: практика военного времени показала, что
задача усиления общего предупреждения достигается от-
нюдь не одним только усилением репрессии за то или иное
преступление. хМетодом усиления общего предупреждения
может служить и фиксирование внимания определенного
круга субъектов на преступности и наказуемости тех или
иных действий. Этот метод усиления общепредупредитель-
ного действия уголовного закона является, несомненно, од-
ной из особенностей советского уголовного права.

Таковы дробные составы преступлений, введенные Ука-
зами Президиума Верховного Совета СССР на основе имею-
щихся в действующем законодательстве в общей форме
средактироваиных составов преступлений.

Президиум Верховного Совета СССР не мог, естествен-
но, столь же быстро, как это могла делать судебная прак-
тика, реагировать на выявлявшиеся на практике случаи не-
обходимости конкретизировать те или иные действия на
основе общих норм закона.

И действительно, нетрудно проследить, как в ряде слу-
чаев в процессе применения какой-либо общей нормы Осо-
бенной части типизировались специфические для военного
времени частные случаи того или иного состава преступле-
ния, требовавшие в силу своих особенностей выделения
из среды других частных случаев! того же состава престу-
пления.

Приведем несколько примеров.

Кража личного имущества граждан, совершенная во
время воздушного налета врага или при оставлении насе-
ленного пункта в связи с появлением или приближением
врага, а также кража личного имущества эвакуированных
формально прямо охватывается пп «а», «б» или «в» сг. 162
УК РСФСР. Фактически же в силу своих специфических
особенностей этот вид кражи представлял опасность, требо-
вавшую иной санкции, чем санкция в указанных пунктах
ст. 162. Пленум Верховного Суда СССР, обрисовав в поста-
новлении 8 января 1942 г. специфические признаки этого
нового вида кражи, че!ко отличающие его по своему ха-
рактеру от иных видов кражи, д признав, что он подлежит
квалификации по п. «г» ст. 162 фактически санкциониро-
вал потребность практики в наличии такого именно дробного
состава кражи. Правда, Верховный суд СССР мотивирует
квалификацию этого вида кражи по п. «г» ст. 162 тем, что
он подпадает под признаки кражи, совершенной во время
пожара, наводнения или иного общее!венного бедствия.
Однако если даже считать, что рассматриваемый вид
кражи действительно является одним из видов кражи, совер-
шенной во время общественных бедствий (с этим спорить
не приходится), то из возможных других видов кражи част-
ного имущества во время общественного бедствия этот вид
кражи выделяется особым характером, глубоко отличным
от таких общественных бедствий, как пожар или наводне-
ние, которые имел в виду законодатель, формулируя
п. «г» ст. 162 УК РСФСР.

Другой пример. Государственный Комитет Обороны
ввел постановлением от 19 сентября 1941 г. обязательное
военное обучение граждан СССР мужского пола в возрасте
от 16 до 50 лет. Этим была введена одна из повинностей
военного времени. Формально уклонение от выполнения
этой повинности в случае злостности прямо охватывалось
ст. 59s УК РСФСР. При отсутствии злостности мог встать
вопрос о квалификации по ст 61 УК РСФСР, если только
исходить из того, что ст. 61 сохраняет свое действие во
время войны, или же о признании такого уклонения адми-
нистративным проступком, если считать ст. 61 УК потеряв-
шей на время войны свою силу.

Между тем уклонение от всеобщего обязательного обу-
чения военному делу по своему характеру и по степени
опасности выделяется из тех случаев уклонения от выполне-
ния повинности, которые имеет в виду ст. 596 УК, устана-
вливая за них столь суровую санкцию, как лишение сво-
боды на срок до 10 лет.

С другой стороны, уклонение о г всеобщего обязатель-
ного обучения военному делу выделяется и по особому ха-
рактеру и по своей опасности от тех случаев уклонений, ко-
торые имеет в виду ст. 61 УК м которые, в случае соверше-
ния их в первый раз, рассматриваются как административ-
ный проступок, а в случае повторности караются лишением
свободы или исправительно-трудовыми раоотами ла срок
до 1 года.

Это и учел Пленум Верховного суда СССР в своем по-
становлении 11 октября 1941 г., указав, что уклонение от
всеобщего обязательного обучения должно квалифициро-
ваться по ст. 68 УК РСФСР, предусматривающей уклонение
от обязательной военной службы призывников или не со-
стоящих в рядах Красной Армии военнослужащих и военно-
обязанных запаса.

Третий пример. Условия военного времени создали но-
вый вид хищения, а именно хищения продовольственных и
промтоварных карточек. Подпадая, в зависимости от об-
стоятельств, под признаки одного из пп. «а», «б» или «в»
ст. 162 (речь идет о хищении у частных лиц) или под при-
знаки ст.ст. 165 и 167 УК РСФСР, этот вид хищений по
своим специфическим особенностям, характерным для усло-
вий военного времени, по своей повышенной опасности и по
особо тяжелым последствиям, конечно, только формально
мог считаться одним из видов кражи, предусмотренных
в пп. «а», «б» или «в» ст. 162 УК. Специфические особенно-
сти этого вида кражи давали все основания для иной его
квалификации. Пленум Верховного суда СССР 8 января
1942 г. постановил квалифицировать хищение карточек по
совокупности по соответствующей статье УК, предусматри-
вающей хищение (т. е. кражу, грабеж или разбой) и по ст. 19
и части 2 ст. 169 УК РСФСР (т. е. покушение на мошенни-
чество). Здесь налицо фактическое выделение одного
из видов кражи частного имущества.

Четвертый пример. Особый вид нарушения трудовой
дисциплины на транспорте был выделен постановлением Пле-
нума Верховного суда СССР (теперь утратившим свое зна-
чение) от 13 ноября 1941 г., указавшим, что прогул без ува-
жительных причин или самовольный уход, а также появле-
ние на работе в нетрезвом виде со стороны работников
транспорта, если это нарушение трудовой дисциплины по-
влекло или могло повлечь последствия, указанные в
ст. 593в УК РСФСР, должны квалифицироваться по этой
именно статье, а не по Указу от 26 июня 1940 г.

Приведем, наконец, случаи выделения в порядке прак-
тики новых форм преступлений в разъяснениях НКЮ СССР.

а)	Злостное уклонение от сдачи трофейного оружия и
боеприпасов, а также другого чужого имущества гражда-
нами, проживавшими в районах, временно захваченных фа-
шистскими оккупантами. Лица, не сдавшие в установленный
срок указанного оружия, боеприпасов и чужого имущества,
подлежали ответственности по ст. 182 УК РСФСР, а в случае
злостного уклонения от сдачи — по ст. 5814 УК РСФСР.

Ст. 182 УК РСФСР, предусматривающая хранение огне-
стрельного оружия без надлежащего разрешения, конечно,
была рассчитана на совершенно иного рода обстоятельства
и, естественно, не могла предвидеть возможность несдачи
трофейного оружия и боеприпасов жителями районов, вре-
менно занятых оккупантами. Хотя диспозиция статьи в дан-
ном случае формально охватывает и этот вид незаконного
хранения оружия, но по всем признакам, по степени своей
опасности этот вид незаконного хранения оружия резко от-
личается от тех его видов, которые имел в виду в 1926 г.
законодатель.

Является ли указанное действие видом контрреволю-
ционного саботажа, предусмотренного ст. 5814 УК РСФСР?
Нет, так как здесь отсутствует та «.. .специальная цель
ослабления власти правительства и деятельности государ-
ственного аппарата», которая является существенным при-
знаком состава преступления ст. 5814 УК. По существу здесь
иной состав преступления, для наличия которого не тре-
буется прямого контрреволюционного умысла, с санкцией
по ст. 5814.

б)	Аналогично обстоит дело и с порчей в тех же усло-
виях трофейного оружия, боеприпасов и иного чужого иму-
щества, а также с уклонением от сдачи брошенного против-
ником и подобранного иного имущества (обмундирования,
обуви, людского и конского снаряжения и т. п.). Лица, винов-
ные в такой порче, подлежали штрафу до 3000 рублей,
а ® случаях злостной порчи или злостного уклонения от
сдачи имущества привлекались к уголовной ответственности
по ст. 5814 УК РСФСР.

В отношении порчи указанного имущества мы имеем на-
лицо частный случай преступления, предусмотренного
ст. 79 УК РСФСР (умышленное истребление или поврежде-
ние государственного имущества), поскольку трофейное
имущество принадлежит государству. И здесь в силу спе-
цифики преступных действий целесообразным оказалось
выделить этот случай в самостоятельный вид преступления
с санкцией по ст. 5814.

Судебная практика квалифицировала по ст. 5814 дей-
ствия лиц, захвативших при временном отступлении Крас-
ной Армии те или другие вещи, являющиеся социалистиче-
ской собственностью, и после изгнания фашистских окку-
пантов злостно не выполнивших распоряжений власти
о сдаче населением государственного имущества. Судебная
коллегия по уголовным делам указала по одному конкрет-
ному делу, что «.. .если растаскивание имущества имело
место в условиях, когда населенный пункт был оставлен
советской властью, то такого рода действия не содержат
в себе состава преступления» *. Несдача такого имущества
является, по существу, присвоением (т. е. хищением) социа-
листической собственности. Если суды квалифицируют
случаи несдачи по ст. 5814, то мы имеем здесь выделение
в состав наиболее опасного вида присвоения социалистиче-
ской собственности с санкцией по ст. 58й УК РСФСР.

Все приведенные выше примеры подтверждают четко
выраженную тенденцию развития Особенной части совет-
ского уголовного права периода Отечественной войны, со-
стоящую в выделении из различных составов преступлений
новых форм этих преступлений.

VI

То обстоятельство, что преступление совершено в усло-
виях военного времени, может иметь в действующем зако-
нодательстве двоякое юридическое значение. Военное
время может служить обстоятельством, отягчающим ответ-
ственность. Но оно может перерастать и в существенный
признак преступления.

УК РСФСР в ряде статей считает совершение престу-
пления во время войны обстоятельством, отягчающим от-
ветственность (например, часть 2 ст.ст. 5810, 597, ст.ст. 128,
131 в сочетании со ст. 132 УК РСФСР). Если считать, что
ст. 596 является статьей, корреспондирующей ст.ст. 60 и 61,
то и в ст. 596 условия военного времени также являются
квалифицирующим обстоятельством по отношению к пре-
ступлениям, предусмотренным ст.ст. 60 и 61, т. е. ст. 596
занимает по отношению к ст.ст. 60 и 61 такое же положе-
ние, что и ст. 132 по отношению к ст.ст. 128, 130 и 131.

1 Уголовное право, Особенная часть, 1943 г., стр. 76.
Единственная статья УК (если не говорить о воинских
преступлениях), в которой военное время является суще-
ственным признаком преступления, — это ст. 583 УК РСФСР.

Между тем опасность некоторых действий во время
войны настолько повысилась, что признание военного вре-
мени отягчающим обстоятельством не давало возможности
успешной борьбы с этими преступлениями. Возникла необ-
ходимость квалифицировать такие действия не по статьям,
прямо их предусматривающим, а по другим статьям, преду-
сматривающим однородные, но более тяжкие престу-
пления.

В условиях военного времени в ряде случаев повышен-
ная ответственность создавалась одним только фактом со-
вершения преступления во время войны. А это давало осно-
вание для изменения квалификации преступлений на другие
статьи УК.

Можно привести целый ряд примеров такого изменения
во время войны квалификации преступлений.

В этом отношении прежде всего надо отметить переход
от квалификации хищений социалистической собственно-
сти с пп. «г» и «д» ст. 162, ст. 109 и части 2 ст. 116 УК
к квалификации по закону 7 августа 1932 г. по иным при-
знакам, чем это делалось до войны.

Так, судебная практика квалифицировала по закону
7 августа 1932 г. хищение снегозащитных щитов, заборов
и т. п. Здесь основанием для перехода с квалификации по
п. «г» ст. 162 УК РСФСР на закон 7 августа 1932 г. является
повысившееся во время войны значение транспорта и по-
высившаяся вместе с тем опасность всяких хищений, нано-
сящих ущерб четкой и бесперебойной работе транспорта,
а значит, и повышение ответственности за такие хищения.
Применение судебной практикой закона 7 августа 1932 г.
к хищениям на транспорте так называемых хлебных щитов
отражает повысившуюся во время войны опасность хище-
ния железнодорожных грузов, которые, поскольку речь идет
о зерновых грузах, сохраняются от порчи и хищений с по-
мощью хлебных щитов.

Необходимость повысить ответственность за кражу иму-
щества частных лиц в связи с условиями военного времени
(при воздушных налетах, эвакуации и т. п.) дала основание
квалифицировать этот вид кражи не по пп. «а», «б» или
«в» ст. 162 УК РСФСР, которыми такая кража прямо преду-
сматривается, а по п. «г» той же статьи (постановление Пле-
нума Верховного суда СССР 8 января 1942 г.).

В ряде случаев повышенная опасность некоторых долж-
ностных преступлений дала судебной практике основание
для перехода к квалификации этих преступлений на закон
7 августа 1932 г. Достаточно указать хотя бы на квалифика-
цию по закону 7 августа 1932 г. в некоторых случаях дей-
ствий должностных лиц, направленных на снабжение спеку-
лянтов товарами.

Повышенная ответственность должностных лиц воз-
никла, когда преступно небрежное обращение с лошадьми
влекло гибель или потерю работоспособности лошади. Это
преступление, прямо предусмотренное ст. 794 УК РСФСР,
квалифицировалось в отношении должностных лиц, виновных
в подобных действиях, не по этой статье и не по ст.ст. 109
и 111, а в случае массового истребления по закону 7 августа
1932 г.

Те же основания, т. е. повышенная во время войны от-
ветственность должностных лиц колхозов, обосновывала
квалификацию во время войны по закону 7 августа дей-
ствий должностных лиц виновных в массовом убое и про-
даже молодняка крупного рогатого скота.

Повышенная ответственность председателей колхозов и
других должностных лиц побудила во время войны квали-
фицировать по ст.ст. 109 и 111 действия должностных лиц,
виновных в незаконной торговле хлебом до выполнения
плана заготовок хлеба, в то время когда остальные лица
несли за такие же действия ответственность в администра-
тивном порядке, а при повторности отвечали по ст. 105 УК
РСФСР. Так же обстояло дело с ответственностью долж-
ностных лиц колхозов, виновных в продаже колхозами ма-
хорки и табака до выполнения плана поставок. В то время
как ответственность за такую продажу предусмотрена
ст 99, должностные лица колхозов стали во время войны
отвечать за такую продажу по ст. 109 УК РСФСР.

Можно было бы продолжить примеры такого изменения
квалификации по признаку повышенной ответственности, но
следует ограничиться только несколькими примерами осо-
бого характера. Мы имеем в виду переход квалификации по
статьям об общеуголовных преступлениях к квалификации
по статьям о воинских преступлениях — переход, обусло-
вленный тем же повышением ответственности некоторых
лиц и за некоторые преступления.
Принципиального различия между общеуголовными и со-
ответствующими им воинскими преступлениями в советском
праве нет. Однако ответственность по статьям о воинских
преступлениях является более суровой, чем ответственность
по статьям об общеуголовных преступлениях. Поэтому по-
вышение во время войны ответственности за общеуголовные
преступления, непосредственно направленные против инте-
ресов обороны СССР, нашло свое выражение и в переходе
в некоторых случаях к ответственности по статьям об обще-
уголовных преступлениях.

Основанием для такого изменения ответственности в од-
них случаях являлся характер преступлений, в других слу-
чаях — субъект.

Так, 23 августа 1941 г. НКЮ СССР разъяснил, что
военнообязанные, отказывающиеся в военное время под
предлогом религиозных убеждений подвергаться меди-
цинскому освидетельствованию призывной комиссией, при-
влекаются к уголовной ответственности по ст. 19310а УК
РСФСР1. Здесь ответственность по ст. 19310а стала на ме-
сто ответственности по части 2 ст. 594 УК РСФСР.

Новые правила учета и передвижения военнообязанных
и призывников 3, изданные во время войны, установили от-
ветственность за нарушение военнообязанными и призывни-
ками правил воинского учета и передвижения и за содей-
ствие этому (пособничество уклонению) по ст. 19310а, хотя
такие нарушения предусмотрены ст. 64 УК РСФСР 3.

Пленум Верховного Суда СССР 18 февраля 1943 г. по-
становил, что преступления против установленного» порядка
несения службы, совершенные лицами, находящимися
в силу призыва через военные комиссариаты в составе фор-
мирований местной противовоздушной обороны (МПВО),
подлежат квалификации по соответствующим статьям По-
ложения о воинских преступлениях4. В этом случае целый
ряд преступлений, предусмотренных статьями Уголовного

4 «Социалистическая законность», 1941 г., № 3—4, стр. 30.

« «Известия», 1942 г., № 23; приказ НКЮ СССР от 26 января
1942 г., № 3.

* Практика считала, что осуждение за нарушение правил учета
о ст. 19310а, УК РСФСР может иметь место лишь в том случае, если
признано, что обвиняемый имел умысел уклониться от учета.

4 «Судебная практика», вып. IV, стр. 2.
кодекса об общеуголовных преступлениях, должны квали-
фицироваться по статьям о воинских преступлениях,

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 15 апреля
1943 г. «О введении военного положения на всех железных
дорогах», установивший ответственность всех работников
железнодорожного транспорта за преступления по службе
наравне с военнослужащими Красной Армии, содержит
подробную мотивировку перевода всех железных дорог на
военное положение и повышения ответственности работни-
ков транспорта за преступления по службе.

. .На всех железных дорогах, — говорится в Указе, —
необходимо ввести воинскую дисциплину, требующую от
каждого железнодорожника добросовестного и точного вы-
полнения своего долга перед родиной, чтобы расхлябанной
и недисциплинированной части железнодорожников непо-
вадно было подрывать транспорт и порочить честь железно-
дорожников» Ч

Установленная Указом от 15 апреля 1943 г. 1 2 повышенная
ответственность железнодорожников означала общий пере-
ход от квалификации преступлений по службе по ст. 109
и след. УК РСФСР к квалификации по статьям о воинских
преступлениях.

Указ от 15 апреля 1943 г. был распространен Указом
Президиума Верховного Совета СССР от 9 мая 1943 г. на
Наркомморфлот, Наркомречфлот и Главное управление Се-
верного морского пути при СНК СССР.

К числу других категорий работников, на которых
во время войны была распространена ответственность
за преступления по службе по статьям о воинских пре-
ступлениях, относятся лица начальствующего и рядового
состава военизированной охраны исправительно-трудовых
лагерей, колоний и тюрем НКВД и лица начальствующего
и рядового состава военизированной охраны предприятий
и военизированной пожарной охраны НКВД СССР (Указ

1 Согласно приказу НКЮ СССР и Прокурора СССР 21 апреля
1943 г., к работникам железнодорожного транспорта отнесены также
рабочие и служащие заводов, строительства, контор, подсобных пред-
приятий, лечебных учреждений, учебных заведений, личный состав
стрелковой охраны и пож!арно-вахтерской службы.

2 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета
СССР (1938—1944 гг.), М., 1945, стр. 133.
Президиума Верховного Совета СССР от 27 января
1944 г.)

Во всех этих случаях имеет место все то же положение:
признание повышенной ответственности, по признаку воен-
ного времени, определенных действий и квалификация их
не по тем статьям Уголовного кодекса, которыми эти дей-
ствия прямо предусмотрены, а по другим статьям, — в дан-
ном случае по статьям о воинских преступлениях, предусма-
тривающих более тяжкие преступления.

3 Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета
СССР (1938—1944 гг.), М., стр. 250.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

I

По окончании Великой Отечественной войны советский
народ вернулся к мирному социалистическому строитель-
ству. Советский Союз приступил к выполнению послевоен-
ной сталинской пятилетки восстановления и дальнейшего
развития социалистического народного хозяйства. Перед
народами Советского Союза встали задачи обеспечения
мира, укрепления международных отношений, усиления
борьбы с опасностью империалистической агрессии.

Предусмотренное Сталинской Конституцией создание
общесоюзного уголовного кодекса не могло быть осуще-
ствлено в условиях военного времени. Подготовка проекта
Уголовного кодекса СССР была возобновлена после окон-
чания войны, когда была создана Правительственная ко-
миссия, перед которой была поставлена эта задача.

Однако уже в 1947 году в полной мере выявилась необ-
ходимость немедленного изменения некоторых уголовных
законов, имеющая первостепенное политическое значение,
в связи с изменившейся внутренней и внешней обстановкой
послевоенного времени. Поэтому Президиум Верховного
Совета СССР в 1947 году принимает ряд указов, основные
принципы которых вытекают из положений, записанных
в Сталинской Конституции.

26 мая 1947 года Президиум Верховного Совета СССР
принимает исторический указ «Об отмене смертной казни».
Советское уголовное законодательство всегда рассматри-
вало смертную казнь, как меру временную, исключитель-
ную, и уголовные кодексы союзных республик включали
эту меру наказания не в общую «систему наказаний», а
в виде особой статьи, оговаривая, что эта мера применяется
впредь до ее отмены верховной властью. Еще в годы
гражданской войны делались попытки отмены смертной
казни, но в тех условиях это мероприятие не могло быть
реализовано в полной мере в силу ожесточенного со-
противления внешней и внутренней контрреволюции.
В последующие годы советская власть сокращала область
применения смертной казни, как только к этому име-
лись малейшие предпосылки, заменяя смертную казнь
иными мерами наказания. Отмена смертной казни после
окончания Великой Отечественной войны была обусловлена
двоякого рода причинами: во-первых, внутренним положе-
нием Советского Союза — возросшей его мощью, политико-
моральным единством советского народа, преданностью
всего населения СССР своей Родине и Правительству;
во-вторых — международной обстановкой — обеспечением
дела мира на длительное время, несмотря на попытки агрес-
сивных элементов спровоцировать войну. Исходя из этого,
Президиум Верховного Совета СССР, идя навстречу поже-
ланиям широких кругов советской общественности, при-
знал, что применение смертной казни в мирное время более
не вызывается необходимостью, и постановил отменить при-
менение_смертной казни в мирное время, установив вместо
нее в качестве высшей меры наказания заключение в испра-
вительно-трудовом лагере на срок в 25 лет. Указ Прези-
диума Верховного Совета СССР — исторический акт социа-
листического гуманизма. Он явился законодательным выра*
жением идей, заложенных в Сталинской Конституции.

Отмена смертной казни в мирное время не означает, ко-
нечно, какого-либо ослабления борьбы с наиболее тяжкими
видами преступлений. Борьба с ними продолжается с преж-
ней и еще большей интенсивностью, но иными мерами воз-
действия. Свидетельством этому явились последующие
указы, посвященные усилению борьбы с посягательствами
на социалистическую собственность. Охрана социалистиче-
ской собственности является одной из основных функций
Советского государства. Изданный в 1932 году закон за
пятнадцать лет его действия сыграл значительную роль
в деле охраны и укрепления социалистической собственно-
сти. Новый указ, изданный 4 июня 1947 года, «Об уголовной
ответственности за хищение государственного и обществен-
ного имущества» обеспечил единство советского законода-
тельства в этой области, установил диференцировэнную от-
ветственность за все виды хищения социалистической соб-
ственности, карая виновных заключением в исправительно-
трудовом лагере на срок от пяти до двадцати пяти лет и
установив ответственность за недоносительство о досто-
верно известном готовящемся или совершенном тяжком
виде хищения социалистической собственности.

Усиливая борьбу с хищениями социалистической соб-
ственности, Президиум Верховного Совета СССР обратил
внимание на необходимость обеспечить более эффективную
охрану личной собственности советских граждан. Нетерпи-
мым является посягательство на личную, трудовую соб-
ственность советских граждан, — собственность, созданную
советскими людьми, которые борются за создание, разви-
тие и укрепление социалистической собственности. Борьба
с разложившимися элементами, не желающими трудиться
и предпочитающими честный труд различного рода воров-
ским проделкам, в ряде случаев оказывалась явно недоста-
точной: в РСФСР и в ряде других республик кража личной •
собственности каралась исправительными работами на не-
сколько месяцев и максимум 1 годом лишения свободы.
Считая необходимым усилить охрану личной собственности
граждан, Президиум Верховного Совета СССР 4 июня
1947 года издал указ, согласно которому тайное и откры-
тое хищение имущества карается заключением в лагере на
срок от пяти до десяти лет, а разбой — от десяти до два-
дцати лет. При этом указом предусмотрена ответственность
за недоносительство о достоверно известном готовящемся
или совершенном разбое.

Большое принципиальное значение имеет изданный 9 июня
1947 года Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об
ответственности за разглашение государственной тайны и
за утрату документов, содержащих государственную
тайну». Советское уголовное законодательство неодно-
кратно обращалось к вопросу о мерах, обеспечивающих
охрану государственной тайны, о мерах борьбы со шпиона-
жем. Действовавшее до издания последнего указа уголов-
ное законодательство СССР и союзных республик не было
достаточно унифицировано. С другой стороны, задачи уси-
ления охраны государственной тайны в послевоенное время
нисколько не ослабли, а, наоборот, усилились. Поэтому из-
данный 9 июня 1947 года указ, установив единство уголов-
ного законодательства по этому вопросу, предусмотрел три
состава преступления: разглашение государственной тайны,
утрату документов и иных материалов, содержащих госу-
дарственную тайну, и оглашение за границей изобретений,
открытий и усовершенствований, составляющих государ-
ственную тайну. За совершение перечисленных видов пре-
ступлений указом предусмотрены различные наказания —•
от четырех до двадцати лет заключения в исправительно-
трудовых лагерях, если только эти действия не должны
быть квалифицированы как измена родине или шпионаж.

Еще в 1926 году Совет Народных Комиссаров СССР
опубликовал перечень сведений, составляющих государ-
ственную тайну. Этот перечень в настоящее время уже уста-
рел. Поэтому в июне 1947 года Совет Министров СССР
опубликовал свое постановление «Об установлении перечня
сведений, составляющих государственную тайну, разглаше-
ние которых карается по закону». В этом перечне выде-
лены: сведения военного характера, сведения экономиче-
ского характера, сведения об открытиях, изобретениях и
усовершенствованиях невоенного характера и сведения
иного рода.

Таким образом, к середине 1947 года советское уголов-
ное законодательство обогатилось четырьмя в высшей сте-
пени важными законами, направленными на усиление
борьбы с преступностью в условиях послевоенного времени.

II

Одной из весьма актуальных задач, вставших перед со-
ветскими юристами, явилась подготовка проекта Уголов-
ного кодекса СССР.

Составление проекта Уголовного кодекса СССР непо-
средственно вытекало из указаний Сталинской Конститу-
ции. Составленный в 1938 году, проект Уголовного кодекса
получил одобрение Всесоюзного совещания научных работ-
ников-юристов и после его переработки в Народном комис-
сариате юстиции СССР был представлен в законодательные
органы. Начавшаяся война прервала работу в этой области,
которая возобновилась лишь через несколько лет.

Проект Уголовного кодекса определил задачи совет-
ского уголовного права, указав, что оно имеет своей зада-
чей охрану социалистического государства рабочих и кре-
стьян, социалистической собственности, личности и прав
граждан от преступных посягательств. Проект, далее, ука-
зал, что задача эта осуществляется путем применения нака-
заний, предусмотренных Кодексом, к преступникам. Исходя
из принципа стабильности законов, проект отказался от пра-
вила об аналогии и установил принцип «нет преступления и
наказания без закона». Это новшество проекта вызвало
оживленную дискуссию среди советских криминалистов-
теоретиков и практиков, причем по этому вопросу так и не
удалось пока что добиться единодушия.

Обобщая опыт уголовного законодательства СССР и
союзных республик, а также судебную практику, проект со-
держал развернутые формулировки юридических институ-
тов и понятий: о преступлении, о вине как условии уголов-
ной ответственности, о формах виновности, о вменяемости
и ее критериях, о соучастии и т. д. Опираясь на принципы и
положения, твердо вошедшие в советское уголовное законо-
дательство и судебную практику, проект вместе с тем внес
ряд новых положений. К числу последних относится, в част-
ности, отказ от термина «мера социальной защиты» и за-
мена его термином «наказание», определение преступного
сообщества, его организаторов! и членов, разграничение
приготовления и покушений и т. д. Проект внес уточнение
в цели наказания, определив их как сочетание кары, испра-
вления и перевоспитания преступников. Отказавшись от по-
нятия «мера социальной защиты», проект не включил в си-
стему мер репрессии те меры, которые применяются орга-
нами государственной безопасности в отношении обще-
ственно опасных элементов. В Особенной части проекта
большое внимание было обращено на охрану социалистиче-
ской собственности, на охрану основных прав граждан
на охрану социалистического хозяйства. Однако многие
из положений проекта вызвали значительную критику со сто-
роны теоретиков и практиков. Поэтому работа над проектом
не была завершена в 1947 году.

П1

Советская наука уголовного права, основанная на мар-
ксистско-ленинской методологии, подкрепленная уголовным
законодательством и тридцатилетним опытом деятельности
советских судов, создала систему принципов социалистиче-
ского уголовного права со всеми его институтами, с его
Общей и Особенной частью. Советская наука уголовного
права подвергла систематической критике различные бур-
жуазные теории уголовного права, она раскрыла классовую
природу уголовного законодательства и науки уголовного
права, выявила общие закономерности развития советского
уголовного права на различных этапах развития Советского
социалистического государства.
В трудах Маркса и Энгельса была дана уничтожающая
критика буржуазной науки уголовного права, раскрыта
классовая сущность уголовного права эксплоататорских
государств, дано объяснение социальной природы престу-
пления и его причин, — словом, заложены основы подлинно
научной теории уголовного права в общей системе маркси-
стского учения о государстве и праве.

В трудах Ленина и Сталина марксистская теория госу-
дарства и права, в том числе и уголовного права, получила
свое дальнейшее развитие.

Лениным и Сталиным создано учение о социалистиче-
ском государстве и праве. Под руководством Сталина раз-
вивается и укрепляется социалистическое законодательство,
в том числе и уголовное законодательство.

К тридцатилетию своего существования советская наука
уголовного права, преодолевая ошибки, ликвидируя запу-
щенность разработки важных разделов, приходит со значи-
тельными положительными результатами. За тридцать лет
была создана и разработана в своих основах социалистиче-
ская наука уголовного права — единственно подлинно
научное направление в уголовном праве.
СОДЕРЖАНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ

ВВЕДЕНИЕ

УГОЛОВНОЕ ПРАВО В РОССИИ ПЕРЕД ОКТЯБРЕМ
1917 ГОДА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

СОЗДАНИЕ ОСНОВ СОВЕТСКОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА

Глава I. Великая Октябрьская социалистическая революция,
ликвидация буржуазного уголовного права и процесс созда-
ния советского уголовного права ............... 49

Глава II. Петроградский Военно-Революционный Комитет и его
борьба с посягательствами на советский строй . • * - 69

Глава III. Всероссийская Чрезвычайная Комиссия и ее борьба
с контрреволюцией...............................82

Глава IV. Революционное правотворчество до издания первого
декрета о суде..................................99

Глава V. Меры наказания в уголовном законодательстве и в
судебной практике в 1917—1918 гг...............114

Глава VI. Развитие общей части советского уголовного права
до издания первых уголовных кодексов...........147

Глава VII. Развитие Особенной части советского уголовного
права до издания первых уголовных кодексов . . . . • 177

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ПЕРВЫЕ СОВЕТСКИЕ УГОЛОВНЫЕ КОДЕКСЫ И ОСНОВЫ

ОБЩЕСОЮЗНОГО УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

Глава VIII. Подготовка и издание Уголовного кодекса РСФСР
редакции 1922 года..................................239

Глава IX. Уголовный кодекс РСФСР редакции 1922 года 248

Глава X. Особенности первых уголовных кодексов советских
республик........................	. ,.................
Глава XI Возникновение и принципиальные основания обще-
союзного уголовного законодательства...............  .	305

Глава ХИ «Основные начала уголовного законодательства Союза
ССР и союзных республик» (общая характеристика) , . . 318

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

РАЗВИТИЕ СОВЕТСКОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА
В УСЛОВИЯХ МИРНОГО СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО

СТРОИТЕЛЬСТВА

Глава XIII Уголовные кодексы союзных республик в новой
редакции . .....................................  323

Глава XIV. Развитие основ общей части общесоюзного уголов-
ного законодательства.............................345

Глава XV. Изменение составов	преступлений............373

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОИНА И СОВЕТСКОЕ
УГОЛОВНОЕ ПРАВО

Глава XVI Вопросы общей части советского уголовного права
в условиях Великой Отечественной войны ..•••• 402

Глава XVII Вопросы особенной части советского уголовного
права в условиях Великой Отечественной войны • • • .431

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ........................................... 45