Мининские чтения. Материалы научной конференции. Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского (10 декабря 2002 г.) - Макарихин В.П.

Author: Макарихин В.П.

Tags: всеобщая история история россии материалы конференции

ISBN: 5-85746-202-9

Year: 2003

Similar

История татар Нижегородского Поволжья с последней трети XVI до начала XX веков

История татар Нижегородского Поволжья с последней трети XVI до начала XX вв

Эпоха татарских князей в Мещере (XV-XVII века): монография

Смутное время в России в начале XVII века поиски выхода

Text

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
им. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО
МИНИНСКИЕ ЧТЕНИЯ
Материалы научной конференции
Нижегородский государственный
университет им. Н.И. Лобачевского
ЦО декабря 2002 г.)
Нижний Новгород
Издательство Нижегородского госуниверситета
2003
УДК 947
ББК ТЗ(2)4/7
М 61
Рецензенты:
д.и.н., с.н.с. Института российской истории РАН
КА. Аверьянову
д.и.н., проф. кафедры источниковедения
и вспомогательных исторических дисциплин ИАИ-РГГУ
В.А. Муравьев
М 61 Мининские чтения: Материалы научной конференции. Нижего-
родский государственный университет (10 декабря 2002 г.) - Нижний
Новгород: Изд-во ННГУ, 2003. - 243 с.
Отв. редактор сборника и серии
д.и.н., проф.
\В.П. Макарихин |
Редакционная коллегия:
д.и.н., проф. Е.А Молев', к.ф.н. Б.М. Пудалов',
к.и.н., доц. Ф.А. Дорофеев', к.и.н., доц. Д.Ю. Кривцов
к.и.н., доц. А.А. Кузнецов (отв. секретарь)
С 1991 г. на базе кафедры историографии и источниковедения исто-
рического факультета ННГУ им. Н.И. Лобачевского проводятся еже-
годные научные конференции «Мининские чтения», посвященные под-
вигу Нижегородского ополчения 1612 г. В настоящий сборник включе-
ны материалы докладов конференции, состоявшейся 10 декабря 2002 г.
Сборник содержит статьи и документы о деятелях нижегородского
ополчения, об увековечивании памяти их патриотического подвига, а
также материалы, посвященные актуальным вопросам изучения средне-
вековой, новой и новейшей истории России, историографии и источни-
коведения.
Для специалистов-историков, студентов исторических факультетов и
любителей истории.
ISBN 5-85746-202-9 ББК ТЗ(2)4/7
© Нижегородский государственный университет
им. Н.И. Лобачевского, 2003
ОТ РЕДКОЛЛЕГИИ
В 1991 г. в Нижегородском государственном университете имени
Н.И. Лобачевского на базе только что образованной кафедры историо-
графии и источниковедения была проведена научная конференция
«Нижегородские чтения». Материалы докладов, прозвучавших на кон-
ференции, были напечатаны в сборнике «Нижегородский край в эпоху
феодализма». «Нижегородские чтения» были приурочены к 770-летию
основания Нижнего Новгорода и грядущему 380-летию создания опол-
чения К. Минина и Д. Пожарского.
А в следующем, 1992 г., в ознаменование круглой даты Нижегородско-
го ополчения, конференция прошла уже как «Мининские чтения». Тем са-
мым была заложена традиция ежегодного научного форума с этим назва-
нием, привлекавшим внимание широкой аудитории к героическим страни-
цам истории Отечества и напоминавшим современникам об ответственно-
сти за наследие предков. Это было особенно важно в 90-е гг. XX в., когда
общество теряло нравственные и идеологические ориентиры, когда многие
уже говорили о распаде страны. Организаторы «Мининских чтений», как
могли, стремились предоставить свои исторические познания и научный
профессионализм в качестве опоры обществу, искавшему выход из драма-
тической ситуации. По их мнению, следовало пристальнее взглянуть в
прошлое с искренним желанием извлечь уроки, не повторять прежних
ошибок, но не править историю в угоду сиюминутному настоящему.
К 2002 г. изменилась ситуация в стране, изменилось общество, но
потребность в «Мининских чтениях» сохранилась. Появились новые
проблемы, новые вопросы... Поэтому каждый год в стенах Нижегород-
ского университета проходит эта конференция. 10 декабря 2002 года
прошли десятые «Мининские чтения». Своеобразный юбилей! Можно
оглянуться на пройденный путь, подвести некоторые итоги, наметить
новые перспективы. Это должен был сделать бессменный организатор и
руководитель «Мининских чтений» - доктор исторических наук, про-
фессор Валерий Павлович Макарихин. Но он не успел...
22 февраля 2003 года Валерия Павловича Макарихина не стало. Ско-
ропостижная смерть не дала ему поставить последнюю точку в статье о
присоединении Казани. После этой статьи он планировал приступить к
работе о десятилетней истории своего детища - «Мининских чтений».
Теперь эту миссию приходится выполнять другим членам редколлегии.
3
многие из которых в момент проведения первой конференции в 1992 г.
были студентами или аспирантами Валерия Павловича. Их первые пе-
чатные работы появились именно в «Мининских чтениях» благодаря
Учителю. А совсем недавно в сборнике «Мининские чтения»-2002 г.
вышла их статья «Слово об Учителе», посвященная 55-летию Валерия
Павловича Макарихина. И подумать было нельзя, что вскоре нас ждет
такая потеря! Но начинания Наставника должны быть продолжены, и
традиция проведения конференции, выпуск сборника ее материалов не
должны прерваться.
За 10 лет существования «Мининских чтений», ежегодно проходив-
ших на историческом факультете Нижегородского университета, вышло
3 сборника с данным названием - в 1992, 2001 и 2002 гг. В иные годы
сборник не выходил, но материалы конференций не пропали втуне. Они
составили обширный редакционный портфель, использовавшийся при
подготовке других научных изданий. Часть этих материалов составила
основу двух выпусков «Нижегородского альманаха» (1995, 1997 гг.).
В 1997 г. в рамках «Мининских чтений» работала тематическая секция,
посвященная 500-летию главного государственного символа России - рос-
сийского двуглавого орла. Надо отметить, что эта памятная дата прошла
незаметно для широких масс. Лишь историки откликнулись на нее, показа-
ли важность государственных символов в политическом строительстве,
определении идеологических ориентиров общества. Нижегородские иссле-
дователи отечественного прошлого также внесли свою лепту в это необхо-
димое дело: доклады и выступления вышеупомянутой секции были опуб-
ликованы в 2000 г. в сборнике «Центральная и местная символика России».
Затянувшаяся публикация совпала с общественно-политической дискусси-
ей вокруг государственных символов России. Авторы сборника с удовле-
творением отметили, что мысли и идеи, озвученные ими в 1997 г., совпали
с теми, которые утвердились законодательно в 2000 г.
Стараниями Валерия Павловича Макарихина часть докладов «Ми-
нинских чтений»-1999 г. была отобрана для комплектования сборника,
посвященного памяти выдающегося ученого второй половины XX в. -
Ивана Дмитриевича Ковальченко, который являлся научным консуль-
тантом Валерия Павловича во время подготовки докторской диссерта-
ции. Сборник вышел под названием «Проблемы историографии и ис-
точниковедения». Валерий Павлович Макарихин считал необходимым
почтить память своего учителя, старшего товарища, поддержавшего его
при написании и защите диссертационной работы. И своим ученикам
Валерий Павлович всемерно прививал уважительное отношение к лич-
ности и научному наследию Ивана Дмитриевича Ковальченко. Работа
по подготовке материалов «Проблем историографии и источниковеде-
ния» сыграла в этом огромную роль.
4
Материалы конференций 1998, 1999, 2000 гг., не опубликованные
ранее, составили второй выпуск сборника «Мининские чтения», кото-
рый увидел свет в 2001 г. В 2002 г. вышел следующий сборник «Ми-
нинские чтения», где появились статьи московских и нижегородских
исследователей, принимавших участие в конференциях 1995-1997 гг.
Выход этого сборника готовил непосредственно Валерий Павлович Ма-
карихин, и только приуроченная к его 55-летию статья учеников «Слово
об Учителе» стала для него приятным сюрпризом.
За десять лет ежегодного проведения «Мининских чтений» сложился
стабильный круг участников конференции. Прежде всего это сотрудники и
аспиранты кафедры историографии и источниковедения Нижегородского
университета: В.Н. Русинов, Д.Ю. Кривцов, Д.А. Николаев, А.А. Кузнецов,
А.В. Морохин, А.М. Горева (Вдовина), Ю.В. Мигунов, В.Б. Большаков,
М.В. Белов и др. Постоянно принимают участие в работе конференций из-
вестные нижегородские историки и краеведы Е.В. Кузнецов, Ю.Г. Галай,
В.А. Шамшурин. Заметный вклад в исследование «мининской» тематики
вносит сотрудник Комитета по делам Архивов Нижегородской области
Б.М. Пудалов. В разное время «Мининские чтения» предоставляли трибуну
и страницы для сотрудников других кафедр исторического факультета
ННГУ - А.В. Седова, В.С. Павлова, А.А. Корнилова, С.Б. Сенюткина, Ф.А.
Дорофеева, а также для коллег из других вузов, музейных и архивных уч-
реждений Нижнего Новгорода, Москвы, Казани, Кирова.
Нельзя особо не отметить пропагандиста истории Нижегородского
ополчения, популяризатора имен Минина и Пожарского - директора
общественного музея К. Минина в г. Балахне Е.Н. Силаева. Его статьи
присутствуют не во всех сборниках, но он неизменно оказывал мораль-
ную и материальную поддержку при их выходе. Уже в процессе разбора
бумаг в архиве В.П. Макарихина были обнаружены статьи московских
исследователей, присланные в 90-е гг. специально для «Мининских чте-
ний». Валерий Павлович Макарихин собирался поместить их в следую-
щий за этим сборник. Мы надеемся сделать это, поместив данные мате-
риалы под рубрикой «Из архива редакции «Мининских чтений».
Самыми обширными и многообразными по представленным материа-
лам оказались «Мининские чтения»-1992. В них можно найти статьи по
проблемам отечественной и всеобщей истории различных периодов, исто-
риографии и источниковедению. «Мининские чтения»-2001 и 2002 были
посвящены преимущественно вопросам истории Отечества. Настоящий
сборник является четвертым по счету. Так получилось, что его материалы
отразили десятилетнюю историю конференции, углубили и развили те на-
чинания, которые появились в предыдущих сборниках. Значительно уси-
лился блок материалов рубрики «Немеркнущая слава патриотического
подвига нижегородцев», посвященной событиям начала XVII в. Традици-
5
онно статьи для этого раздела дали Ю.Г. Галай, Б.М. Пудалов. Также здесь
помещены работы А.Ю. Ханко, Ф.А. Селезнева, А.А. Кузнецова.
По инициативе Валерия Павловича Макарихина X «Мининские чте-
ния» были приурочены не только к 390-летию Нижегородского ополче-
ния, но и к 450-летию вхождения Казани в состав Российского государ-
ства. В связи с этой юбилейной датой на конференции 10 декабря 2002
г. работала секция, рассматривавшая историю взаимоотношений славян
и тюрок, Руси и Орды, Москвы и Казани. Поэтому посвященные дан-
ным темам статьи В.П. Макарихина, Ю.В. Сочнева, Ф.А. Селезнева и
П.Ш. Балякина, А.С. Досаева образовали особый раздел.
Самую большую часть сборника составили исследования по различ-
ным вопросам истории Отечества со времен российского средневековья
до XX в. В этих исследованиях очень трудно отделить местную нижего-
родскую проблематику от общероссийской. Авторы в большинстве слу-
чаев легко переходят грань от локального материала к материалу обще-
российскому, не стремясь к искусственному вычленению истории Ни-
жегородчины. В этом разделе читатель найдет статьи П.В. Чеченкова,
Д.Ю. Кривцова, Н.В. Соколовой, А.А. Давыдовой, А.В. Морохина, М.В.
Белова, Д.А. Николева и М.Ю. Гусева, С.В. Кривова, Д.Н. Панова,
А.П. Пудаловой (Катуковой).
Появился в «Мининских чтениях» новый раздел - «Проблемы историо-
графии и источниковедения», который, надеемся, станет постоянным. По-
требность в такой рубрике ощущалась всегда, поскольку конференция про-
водилась на базе кафедры историографии и источниковедения и была свое-
образной визитной карточкой кафедры. Сформировавшие эту рубрику ра-
боты Е.Э. Лебедевой (Пачкуновой), А.А. Кузнецова, Ю.В. Мигунова, В.А.
Знаменского, М.С. Курышевой, М.Я. Шайдаковой, Ю.А. Балашова связаны
с решением проблем вспомогательных исторических дисциплин, ком-
плексного источниковедения, создания портрета историка.
Отличает эту книгу большое число публикаций письменных источ-
ников: Купчая 1602 г., позволяющая пролить свет на имя Минина, Гра-
мота Ходкевичей времен Смуты, не опубликованная в свое время ре-
цензия Н.И. Приваловой, воспоминания участника Буденновской траге-
дии 1995 г. (Для сравнения, в 2002 г. в «Мининских чтениях» Б.М. Пу-
даловым была сделана единственная публикация - это фрагмент
Нижегородской кабальной книги 1585 г.).
Много места в сборнике было отведено под работы молодых исто-
риков (студентов и аспирантов), что, наверное, является характерной
чертой «Мининских чтений» с первого года их проведения. И это вселя-
ет надежду, что «Мининские чтения» не канут в небытие после ухода их
организатора и вдохновителя, но будут развиваться дальше по намечен-
ному им пути.
6
НЕМЕРКНУЩАЯ СЛАВА
ПАТРИОТИЧЕСКОГО ПОДВИГА
НИЖЕГОРОДЦЕВ
КАК ЗВАЛИ МИНИНА (КУПЧАЯ 1602 г.)
А.Ю. Хачко (Казань)
Имя великого патриота XVII в., одного из организаторов Второго
земского ополчения 1611-1612 гг. Козьмы Минина хорошо известно
любому русскому человеку, о нём знают даже те, кто слабо знаком с
отечественной историей. Правда, для многих оказывается откровением
то, что Минин - это не фамилия, а отчество; другие же, кто любит блес-
нуть эрудицией, могут сказать, что отчество у него было совсем другим,
а полное имя народного героя - «Козьма Захарьев сын Минин-
Сухорукий». Именно так его называют авторы статей в энциклопедиче-
ских изданиях1. Историки, писавшие о событиях Смуты, обычно не
придавали значения точности воспроизведения имени, и в литературе
мы можем встретить различные варианты именования великого гражда-
нина - от уже упомянутого самого полного до просто «Минин».
Специально же к изучению имени Козьмы Минина учёные обраща-
лись лишь трижды. Первым это сделал известный писатель и нижего-
родский археограф П.И. Мельников (Андрей Печерский), который в
1852 г. в журнале «Москвитянин» напечатал материал под заголовком
«Как звали Минина. Купчая 1602 года». Это была публикация самого
раннего документа, относящегося еще к досмутному времени, в котором
упоминался Козьма Минин. Купчая представляла собой акт-договор о
продаже двора в Нижнем Новгороде, на Никольской стороне, над По-
чаиной, заключенный между продавцом Иваном Матвеевым сыном Жи-
7
линым и покупателем Ондреем Офонасьевым сыном Поповым. Обяза-
тельный элемент купчей записи XVII в. - это описание двора, перечис-
ление надворных построек и указание места расположения двора. По-
этому продавец И.М. Жилин сообщал среди прочего: «А в межах тот
мои двор подле Кузьмы Захарьева сына Минина Сухорука, а по другую
сторону Почаинскои враг...»2.
Таким образом, у историков появилось документальное свидетельст-
во полного написания имени Козьмы Минина. В дальнейшем этот факт
был принят за аксиому и, как уже отмечалось выше, вошел в энцикло-
педические издания и научную литературу. Текст купчей записи в том
варианте, в котором он был опубликован П.И. Мельниковым, издавался
еще дважды: в 1891 г. - в «Действиях Нижегородской губернской учё-
ной архивной комиссии»3, и в 1961 г. в сборнике документов «Нижний
Новгород в XVII веке», составленном Н.И. Приваловой, была опубли-
кована купчая без упоминания имени Минина. Зато идентификация
персонажа этой грамоты с Мининым оставлена Н.И. Приваловой в
именном указателе4.
Однако сомнения появились еще в начале XX в. Их высказал в
1915 г. тогдашний председатель Нижегородской архивной комиссии
профессор А.Я. Садовский, который специально занимался исследова-
нием биографии Минина. Изучая документы, он обратил внимание, что
прозвище Сухорук и отчество Захарьев рядом с именем Козьмы Минина
не встречаются нигде кроме упомянутой купчей записи. Не зная, как
объяснить последний документ, А.Я. Садовский все же сделал уверен-
ный вывод о том, что «... порывается всякая связь Кузьмы Захарьева с
Кузьмою Мининым, и Кузьма Минин должен именоваться так, как име-
новался он сам, как именовали его родные и как именовали его дошед-
шие до нас официальные документы того времени, - только Кузьмою
Мининым»5.
Противоположную точку зрения озвучил нижегородский краевед-
любитель Д.Н. Смирнов, автор научно-популярного обзорного труда
«Очерки жизни и быта нижегородцев». Несмотря на важное место, ко-
торое занимает эта работа в историографии Нижегородской земли,
«Очерки» изобилуют фактическими неточностями, ошибками, а неред-
ко и литературным вымыслом. Не обращаясь к источникам, Д.Н. Смир-
нов полемизирует с А.Я. Садовским и пытается подвести чисто логиче-
ские основания для объяснения несоответствия данных купчей записи
1602 г. и других документов: «По истечении нескольких лет (после 1602
года) Кузьма Захарьев Минин-Сухорук выделился среди посадских
умом и смекалкой, приобрел вес и влияние, стал выбираться общиной
8
на ответственные должности, требовавшие точной записи его имени в
официальных бумагах. Тогда (возможно, что постепенно) стало отпа-
дать его прозвище по приемному отцу (Захарьев)6, сменившись приро-
жденным именем и отчеством исключительно по фактическому отцу
«Кузьма Минин» или «Кузьма Минин Сухорукий»7.
Таким образом, на сегодняшний день в литературе достаточно аргу-
ментированно прозвучало только одно мнение об именовании Козьмы
Минина - это точка зрения А.Я. Садовского. Тем не менее общеприня-
той остается другая позиция, которая основывается на единственном
упоминании «Кузьмы Захарьева сына Минина Сухорука» в купчей за-
писи 1602 г.
Подлинная купчая запись от 24 ноября 1602 г., к сожалению, до на-
стоящего времени так и не обнаружена. Однако в нашем распоряжении
теперь имеются Книги купчих записей, в которые записывались все
сделки с недвижимостью в Нижнем Новгороде с 17 сентября 1602 по
8 августа 1603 г.8 Всего в источниках зафиксировано 135 актов, и в том
числе купчая на двор на Никольской стороне, по соседству с двором
«Кузьмы Захарьева сына Сухорука»9.
Текст документа полностью совпадает с купчей, помещенной в
1852 г. в журнале «Москвитянин», с одним лишь исключением: отчест-
ва «Минин» в оригинале нет. Причем нет никаких сомнений, что
П.И. Мельников для публикации использовал именно Книги купчих
записей 1602/03 г., а не подлинную купчую, так как в его издании в на-
чале документа содержатся слова: «111 году ноября в 24 день Юрью
Ивановичу Нелединскому да государеву дьяку Василию Панову явил
дворовую купчую Ондрей Офонасьев сын Попов, а в купчей пишет...» -
эта фраза добавлялась при записи актов в Книги купчих записей и не
могла быть в тексте самой купчей. Очевидно, ключевое слово «Минин»
было добавлено П.И. Мельниковым при подготовке материала к публи-
кации с целью повысить значимость открытого им документа в глазах
редактора и читателей журнала «Москвитянин».
Следовательно, теперь, с введением в научный оборот Книг купчих
записей 1602/03 г., действительно порывается всякая связь Козьмы Ми-
нина с его вторым отчеством «Захарьев». Однако справедливости ради
необходимо отметить, что прозвище «Сухорук» или «Сухорукий» поя-
вилось у Минина не благодаря фальсификации П.И. Мельникова. Его
можно обнаружить и в более ранней литературе10, и в фольклоре XIX в.
п, хоть оно и не зафиксировано ни в нарративных источниках, ни в
официальных документах. На мой взгляд, наиболее точное объяснение
дал С.В. Бахрушин, который в одной из своих работ мимоходом заме-
9
тил: «Сухорукий - прозвище, которое в народе в позднейшее время
приписывали Минину»12. То есть источник появления прозвища «Сухо-
рук» необходимо искать в устной традиции, которая, естественно, не
обошла и образованных историков и дала уважаемому П.И. Мельнико-
ву, всегда очень добросовестно работавшему с документами, основание
установить взаимосвязь между безвестным Кузьмой Захарьевым сыном
Сухоруком и знаменитым Козьмой Мининым. И возможно, изучение
влияния устной традиции, фольклора, слухов и тому подобного на рабо-
ту исследователей в будущем даст весьма богатые плоды в области ис-
ториографии.
1602 (7111) г., ноября 24. - Купчая запись на продажу Иваном
Матвеевым сыном Жилиным Ондрею Офонасьеву сыну Попову
двора с надворными постройками в Нижнем Новгороде, на Ни-
кольской стороне, над Почаиной.
«[Л. 49] 111-го году, ноября в 24 день, Юрью Ивановичи) Неледин-
скому да государеву дьяку Василью Панову явил дворовую купчюю
Ондреи Офонасьев сын Попов. А в купчей пишет: Се яз, Иван Матвеев
сын, прозвище Жилин, продал есми в Нижнем Новегороде двор свои
(с) садом и с огородом за городом, на Никольской стороне, над По-
чаиною, Ондрею Офонасьеву сыну Попову. А в межах тот мои двор
подле Кузьмы Захарьева сына Сухорука, а по другую сторону По- //
[л. 49об.] -чаинскои враг, а позади Офонасьев двор Большие Бороды, а
против через улицу Фоминской двор Кривово. А на дворе хором: изба
да баня, да погреб; и двор в городьбе. А взял есми за тот свои двор и (с)
садом и с огородом и за хоромы у Ондрея пятнатцеть рублев денег. И
впредь мне, Ивану, у Ондрея в тот свои двор не вступатися и очищати
от роду своего и от племяни, от кабал и записей, и от всяких крепостей.
А не учну яз, Иван, Ондрею того двора своего очищати от роду своего и
от племяни, от кабал и от записей, и от всяких крепостей, или учну сам
впредь в тот свои двор у Ондрея вступатися, и Ондрею взяти на мне, на
Иване, по сеи купчои деньги вдвое,// [л. 50] тритцеть рублев, и убытки,
что Ондрею учинитца от ково убытка в моем неочищение. А на то по-
слуси: Смирной Клементиев сын Маланьина да Потеха Тимофеев сын
Попов, да Василеи Ефремов сын Неустроев. А купчую писал Демидко
Иванов сын Малыгин, лета 7111-го году».
Научная библиотека им. Н.И. Лобачевского Казанского государст-
венного университета, Отдел рукописей и редких книг, ед. хр. 1835,
л. 49-50.
10
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Минин // Новый энциклопедический словарь / Издание Ф.А. Брокгауза и
И.А. Ефрона. Пг., б. г. Т. 26. Стб. 585-586. (Подписано П.Л.); Минин / Энцикло-
педический словарь т-ва "Бр. А. и И. Гранат и К0". 7 изд. М., б.г. Т 29. С. 6-7.
(Подписано М.П.); Минин И Большая советская энциклопедия. М.. 1974. Т. 16.
Стб. 848.
2. Как звали Минина. Купчая 1602 года И Москвитянин. 1852. Т. 1 Раздел 4.
С. 33.
3. Действия НГУАК. Т. 1. Вып. 11. С. 532. Правда, нижегородский исследо-
ватель Е.Н. Силаев настаивает, что ошибка в упоминании Минина в связи с
купчей 1602 г. была сделана только при описании документа. При его публика-
ции отсутствовало имя Минина. Увы, рассуждения исследователя несколько
путаны и сумбурны. - См.. Силаев Е.Н. Священное имя // Мининские чтения.
Нижний Новгород, 2002. С. 39.
4. Нижний Новгород в XVII веке. Горький, 1961. С. 25. Именной указатель,
составленный Н.И. Приваловой, с неверной идентификацией имени в купчей и
исторического деятеля помещен на с. 402.
5. Садовский А.Я. Одно ли лицо Кузьма Минин и Кузьма Захарьев Минин
Сухорук И Действия НГУАК / Сб. Т.15. Вып. 9. С. 14.
6. О приемном отце Козьмы Минина Захаре в исторических источниках нет
никаких данных - А.Х.
7. СмирновД.Н. Нижегородская старина. Нижний Новгород, 1995. С. 43-44.
8. Научная библиотека им. Н.И. Лобачевского. Отдел рукописей и редких
книг. Ед. хр. 1835.
9. Там же.
10. Верх В.Н. Царствование царя Михаила Феодоровича и взгляд на между-
царствие. СПб., 1832. 4.1. С. 64, 76.
11. Басенко П.Г., Платонов С.Ф., Тураева-Церетели Е.Ф. Начало династии
Романовых: Исторические очерки. СПб., 1912. С. 246.
12. Бахрушин С.В. Минин и Пожарский. Ташкент, 1942. С. 24.
11
ГРАМОТА ГЕТМАНА ХОДКЕВИЧА
В НИЖЕГОРОДСКОМ АРХИВЕ
И.Ю. Ващева (ННГУ)
БМ Пудалов
(Комитет по делам архивов Нижегородской области)
Имя гетмана Ходкевича хорошо известно историкам, но для нижего-
родцев эта личность особенно примечательна: ведь именно его войска
были разбиты в решающем сражении под стенами Москвы 22-25 авгу-
ста 1612 г. ополчением К. Минина и Д.М. Пожарского1. Поэтому вни-
мание к биографии и документальному наследию выдающегося полко-
водца Речи Посполитой закономерно и оправдано.
Как известно, Ян Кароль (Иоанн Карл) Ходкевич (1560-1621) проис-
ходил из западнорусского боярства и принадлежал к высшему слою
аристократии Великого княжества Литовского. Образование он получил
в Виленской иезуитской академии. Воспитание у отцов-иезуитов сдела-
ло Яна ревностным католиком и противником Реформации. Не случай-
но первые шаги на военном поприще будущий гетман сделал в испан-
ской армии, подавлявшей национально-освободительное движение про-
тестантов в Нидерландах. Военный опыт пригодился в походах против
украинских казаков-«схизматиков»: в 1594-1596 гг. Я. Ходкевич руко-
водил подавлением восстания Наливайко. Успешные боевые действия
выдвинули Ходкевича в ряды наиболее видных военачальников Речи
Посполитой, и в 1603 г. он был послан управлять Ливонией, которой в
то время угрожали войска шведского короля Карла IX. Умелое коман-
дование позволило Ходкевичу разгромить численно превосходящего
противника в битве при Кирхгольме, после чего талантливый полково-
дец был назначен великим гетманом литовским. Это назначение стало
наивысшим признанием заслуг Я. Ходкевича, и гетман его оправдывал,
отважно сражаясь с врагами Речи Посполитой на севере, востоке и юге
- вплоть до самой смерти, настигшей полководца в походе против турок
под крепостью Хотин. Таким образом, единственной «осечкой» в воен-
ной карьере «ясновельможного пана Яна» за все эти годы стало пора-
жение, которое отборные польско-литовские войска потерпели от опол-
чения, наспех собранного нижегородским «торговым мужиком». Раз-
гром под Москвой, разумеется, остался для гетмана лишь «досадным
эпизодом», но привел к сдаче в плен осажденных в Москве поляков и в
12
конечном счете сорвал далеко идущие планы польско-литовских интер-
вентов в России.
Август 1612 г. - по-видимому, единственное столкновение Я.К.
Ходкевича с нижегородцами. Во всяком случае, великий гетман литов-
ский никогда в Нижнем Новгороде не был, и о каких-либо его связях с
нашим регионом свидетельств нет. Тем удивительнее факт обнаружения
в Центральном архиве Нижегородской области жалованной грамоты на
латинском языке, выданной Ходкевичем и его родственниками Крозен-
ской коллегии иезуитов в Жемайтии (Центральный архив Нижегород-
ской области. Ф. 2013. Оп. 602 а. Д. 163, 1 л.). Первым и, по-видимому,
единственным исследователем документа была замечательный нижего-
родский историк-архивист Н.И. Привалова, обратившаяся к изучению
грамоты Ходкевичей в начале 1960-х гг. В личном фонде Н.И. Привало-
вой сохранился переписанный ею латинский текст грамоты и набросок
археографического введения (ЦАНО. Ф. 885. On. I. Д. 471, на 14 лл.),
однако по неизвестным причинам эта работа не была завершена. С тех
пор нижегородские архивисты регулярно экспонировали документ на
различных выставках, показывали его во время экскурсий как «латин-
скую грамоту с пятью красивыми печатями» - но не предпринимали
никаких попыток его атрибутировать. Прямым следствием этого стало
отсутствие исследовательского интереса к документу: специалисты по
истории Речи Посполитой попросту не подозревают о существовании в
Нижнем Новгороде грамоты Ходкевичей, а нижегородские историки
данной тематикой (как, впрочем, и латинской палеографией и актовой
археографией) не занимаются.
Авторы данной публикации, впервые столкнувшиеся с задачей изда-
ния документа на средневековой латыни, испытывали серьезные за-
труднения с прочтением и переводом отдельных фрагментов текста,
комментированием встречающихся здесь исторических реалий. И тем
не менее мы все же сочли возможным опубликовать свою работу. С од-
ной стороны, совершенно необходимо обратить внимание польских,
литовских и белорусских ученых на неизвестные им источники, кото-
рые могут оказаться важным звеном в научных исследованиях. С дру-
гой стороны, трудности в работе с актами на средневековой латыни,
проявившиеся при публикации грамоты Ходкевичей, заставляют поду-
мать о дальнейшем совершенствовании профессиональной подготовки
нижегородских историков. Изучение истории Восточной Европы требу-
ет фундаментальной источниковедческой базы, солидных знаний в об-
ласти вспомогательных историко-филологических дисциплин (тексто-
логии, археографии, палеографии и др.). Та деятельность, которую вел в
13
данном направлении безвременно скончавшийся проф. В.П. Макарихин,
безусловно, должна быть продолжена совместными усилиями всех за-
интересованных специалистов.
Публикуемый нами документ - жалованная грамота Ходкевича ие-
зуитской коллегии - была выдана в резиденции гетмана в «Карольшта-
де» 25.08.1614 г. Для обеспечения жизнедеятельности создаваемой кол-
легии гетман передавал ей семь поместий из состава своих литовских
владений. Насколько можно понять из текста документа, отцам иезуи-
там был пожалован ряд деревень на территории современной Литвы или
Западной Беларуси. При этом подробно перечислены размеры земель-
ных угодий в составе каждого из поместий, указаны различные катего-
рии зависимого крестьянского населения. Приводимые сведения, несо-
мненно, представляют большой интерес для специалистов по социаль-
но-экономической истории Великого княжества Литовского, а также
для историков-краеведов. Грамота собственноручно заверена и скреп-
лена печатями представителей семьи Ходкевичей, что придает докумен-
ту дополнительное значение.
Но как эта грамота оказалась в Нижнем Новгороде? Заманчиво, ко-
нечно, было бы видеть в ней боевой трофей ополчения К. Минина и
Д.М. Пожарского, но этому противоречит датировка грамоты, да и вряд
ли ополченцы нуждались в подобных «трофеях». Нет вообще никаких
оснований предполагать раннее появление грамоты в нашем регионе:
несмотря на то, что документ учтен в коллекции Нижегородской гу-
бернской ученой архивной комиссии (НГУАК), члены комиссии нико-
гда не упоминали о его существовании, так что не исключено, что к
коллекции грамота была присоединена уже в советское время (такая
практика в архиве существовала для единичных дореволюционных до-
кументов, фондовую принадлежность которых определить не удава-
лось). По нашему мнению, для выяснения вопроса о судьбе грамоты
Ходкевичей ее надо поставить в связь с выявленным комплексом доку-
ментов Речи Посполитой, ныне хранящимся в составе коллекции НГУ-
АК. Славянорусские документы этого комплекса (ЦАНО. Ф. 2013.
On. 1. №№ 3, 18; Оп. 602. № la; Оп. 602а. № 181) уже введены в науч-
ный оборот и опубликованы2; ныне публикуется латинская грамота
Ходкевичей, а две латинские грамоты (ЦАНО. Ф. 2013. Оп. 602а.
№№ 168, 180) еще ждут своего исследователя. Понять, как эти докумен-
ты оказались в Нижнем Новгороде, помогают обнаруженные нами по-
меты на славянорусских грамотах, указывающие, по-видимому, на Ви-
ленскую археографическую комиссию3. Можно предположить, что и
славянские, и латинские грамоты, связанные происхождением с Речью
14
Посполитой, оказались в Нижнем Новгороде в связи с событиями Пер-
вой мировой войны. Поэтому считаем нужным еще раз повторить свое
предложение, высказанное в статье «Загадка комиссионных грамот»:
специалистам архивов в Вильнюсе и Минске имеет смысл проверить
старые описи фондов археографических комиссий, и тогда станет ясным
происхождение указанного комплекса грамот. Ведь не исключено, что
где-то эти документы ныне считаются утраченными. Поэтому мы ис-
кренне надеемся, что наша публикация не только укажет специалистам
новые источники, но и поможет пролить свет на загадочную судьбу не-
скольких средневековых документов, оказавшихся в нижегородском
архиве.
Введение, текст грамоты для публикации и археографический ком-
ментарий подготовлены Б.М. Пудаловым; перевод выполнен И.Ю. Ва-
щевой.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Об этих событиях, помимо классических научных работ (Платонов С. Ф
Древнерусские сказания и повести о Смутном времени XVII века как историче-
ский источник. 2-е изд. СПб., 1913; Скрынников Р.Г Социально-политическая
борьба в Русском государстве в начале XVII века. Л., 1985); можно указать так-
же научно-популярную книгу известного нижегородского писателя: Кузьма
Минин - Дмитрий Пожарский (Автор-составитель В.А Шамшурин). М., 1997.
2. Пудалов Б.М. 1) Жалованная грамота князя Федора Ивановича Ярославича
1507 года // Русский дипломатарий. Вып. третий. М., 1998. С. 62-64; 2) «Сим
листом моим записую вечно и навеки непорушно» (Поступная грамота Григо-
рия Игинбутовича Юрию Радзивиллу. 1539 г.) И Исторический архив. 1999. № 6.
С. 214-216. [Перепечатано в белорусском журнале «Apxiew i справаводства»,
2000, № 1: Барыс Пудалау. Поступная грамота Григорея Александровича Игин-
бутовича Юрью Миколаевичю Радивилу на именья Ширвинты и Жижму.];
3) Загадка комиссионных грамот. XVI век. И Исторический архив. 2000. № 5. С.
202-205.
3. Пудалов Б М. Загадка комиссионных грамот..., с. 202.
15
Текст грамоты:
IN NOMINE SANC[TISSI]MA ET INDIVIDUAL
TRINITATIS PATRIS ET FILI1 ET SPIRITUS SANCTI
Ad laudem et gloriam Nominis Sanctissimi JESU nec non Dei para sem-
pera Virginis MARIAE Patronae nostrae et omnium Sanctorum Dei Ad per-
petuam rei memoriam. Nos loannes Carolus Chodkiewicz comes in Sklow,
Myz1 et Bychow, Ducatus Samogitiae, et exercituum M.D.Lithuania gener-
alis, nec non Derpatensis Capitaneus Commisarius totius Livonia, una cum
Charissima coniuge nostra Sophia de Mielec. Cum a non paruo1 2 tempore
consideraremus Ducatum Samogitiae Provinciam nostrae administration!
commissam patriamque simul nostram magni inter cateras3 nominis, fre-
quentem, nobilem et bonorum ingeniorum feracem, hoc baud mediocri in-
commodo affectam esse quod Scholas seu Collegia nulla habeat, in quibus ad
laudem et gloriam DEI omnipotent, eiusque cultus divini propagationem, ac
Reipublicae nostrat utilitatem publica fieret bonarum literarum professio iu-
ventusque erudiri, ac homines ad virtutem et humanitatem informari possent,
capimus etiam pro modulo nostro de modo et ratione aliqua iuvandae illius
cogitare: verum nulla alia ratio melior apparuit, quam quae hodie a Christi-
anissimis Principibus, et Regibus, aliisque Illustrissimis viris, tarn Ecclesias-
ticis, quam secularibus usurpatur nimirum per Venerabilis Societatis JESU
Patres, et Collegia qui his nostris temporibus ubique terrarum, turn in iuven-
tute bonis literis imbuenda, turn in Haeresibus extirpandis, turn in depravatis
moribus corrigendis fructuuse desudant, quod Nos ipsi et in hoc Regno, et in
aliis exteris Nationibus nostra cum consolatione vidimus, manibusque
propemodum palpavimus. Certo itaque persuasum habentes, rem hanc et DEI
ac Domini nostri gloriam plurimum promoturim, et Reipublicae longe utilis-
simam futuram, et Equestri ordini, qui semper et nos, et maiores nostros
magno amore et benevolentia complexus est, placituram, et deni immortale
nomen nobis familiaeque nostrae conciliaturam, constituimus, invocato Di-
vino auxilio, et bonis nostris haereditariis in Samogitia constitutis praefatae
societatis JESU Collegium, in eodem Ducatu fundare, erigere, et dotare,
prout praesentibus literis nostris fundamus, erigimus, et dotamus, in Civitate
Illustrissimi D. Nicolai Christophoris Radsiwil Ducis in Niesvisz et Olicae
1 Прочитывается неуверенно. Последняя буква (Z) завершается лигатурой, на-
поминающей греческою «бету».
2 Писец грамоты не всегда делал различия между буквами (U) и (V). В данном
случае в слове должна использоваться литера (V). В дальнейшем замена букв
будет проводиться прямо в тексте без дополнительных сносок
J В слове пропущена буква (V). Правильное написание слова - catervas
16
Palatini Vilnensis et Kroze dicta, quam tanquam in meditullio Samogitia con-
stituam, salubrem, et magis pro studiis nobiliumque adolescentum educatione
commodam delegimus. Pro fundatione autem et sustentatione perpetua
Patrum donamus (id quod ipsi de manu DEI accepimus) partem patrimonii
nostri, in bonis nostris Skudensibus constituti; septem villas possessionatas,
videlium4 villam dictam Kietuny, in qua sunt mansi secundum mensura-
tionem antiquam revisorum nostrorum pro colonis assignati 50, separatim
vero in additamentis, seu naddawkais, mansi 16, pro pascuis adiacentibus,
alias Wygon mansi, 8 iugera seu morgi 24 et perticae seu preti 18, praeterea
in fine mansorum istius pagi; sylvam Smaylaukis continentem in se mansos
37, morgos 16 et pretos 20, deinde post fines istius pagi Kietuni in sylva
nostra dicta Wybeta (quam nobis relinquimus et adiungimus bonis nostris
Skudensibus) penes ipsos limites qui hanc sylvam dividunt a villa kietuny,
sedent et collocati sunt in uno loco ultra fluvium dictum Nendra in novalibus
4 coloni dicti Urbani, in duobus mansis c...stic5 et iugeribus 16 manentes;
eodem modo limites manent adscribimus illos in novalibus a se factis manet
unus colonus Augustinus Wezaitis penes eosdem limites qui dividunt syluam
nostram a villa Kietuny, habetque sub se mansum unum et iugera 6. Hos ergo
supra memoratos subditos licet ultra limites seu granicas maneant in nostra
sylva in novalibus ab illis factis, nihilominus quia spectant ad eundem6
pagum kietunensem, et non profundi in viscera sylvae ingressi sunt, sed circa
villae Kietunensi iure perpetuo et donamus una cum aliis eiusdem villae rus-
ticis pro Collegio Krozensi; hac tamen conditione ne rustici praefati plura
novalia in nostra sylva faciant nec praeter limites assignatos quicquam am-
plius in sylva nostra sibi usurpent. Deinde damus et donamus villam Hui-
kaicie dictam in qua sunt pro colonis assignati mansi 5, in additamentis mansi
4 et iugera seu morgi 27 perticae seu preti 23 /2 pro extraordinario censu ha-
bet iugera 13 perticas 22, pro pascuis mansos 5, iugera 4 et 19 perticas. Penes
hanc villam est sylva dicta Zalapelkis continens, in se et toto circuitu suo
mansos triginta tres, iugera quindecim, et perticas decern. Villa Szerkszmany
continet mansos pro colonis quadraginta in additamentis morgos seu iugera
quadraginta quatuor, pro pascuis mansos undecim, iugera decim et duodecim
perticas. Penes hanc villam separatim penes limites eiusdem villae in quadro
sylva cum agris mediocribus in quibus sunt coloni continet mansos, viginti
sex, iugera quindecim perticas octodecim. Villa Zidisky continent mansos
pro colonis mensuratos viginti includendo in illis etiam illos agros seu man-
4 Несмотря на потертость на сгибе, слово читается именно так, хотя с точки
зрения латинской грамматики здесь более уместна форма videlicet
5 Утрачено две-три буквы из-за небольшой лакуны в пергамене.
6 Слово написано именно так, хотя правильнее было бы eumdem.
17
sos cum subditis quos famulus mens7 Szatka in hac villa ad gratiam nostram
possidebat, quos subditos etiam cum omnibus agris donamus et adscribimus
Patribus una cum dicto pago. In additamentis alias w nadawkacs continet
mansos duos pro pascuis mansos quatuor iugera vigintisex et perticas novem.
Separatim vero intra limites eiusdem pagi ultra pascua est sylva undecim
mansorum continens etiam aliquos agros cultos, et quibus census solvitur.
Villa Osteiky continet pro colonis mensuratos mansos pro agris quindecim, in
additamentis mansus unus, iugera duo perticae sedecim pro pascuis mansos
duodecim, iugera quinque et perticas quinque. Villa Mijzaicie, seu Petraycie
habet mensuratos mansos pro agris quindecim in additamentis mansos tros8 9,
morgos sedecim perticas viginti, pro pascuis mansos tres, iugera vigintiocto.
Praeterea penes limites eiusdem villae et nostram sylvam vocatam Sklaustis
est additamentum seu zascianek continens in se mansos triginta, in quibus
quia multi coloni manent in novalibus suis, etiam istam syluam cum colonis
omnibus pro Coliegio donamus et inscribimus in perpetuum. Villa Arszlany
dicta continet mensuratos pro colonis mansos quadraginta duos in additamen-
tis mansos duos, iugera novemdecim, et perticas viginti quatuor, pro pascuis
mansos duodecim, iugera quatuor, et perticas vigintiquatuor, seorsinr etiam
circa fines istius pagi et una parte prope fines seu limites Masiadenses, addi-
tamentum seu zascianek vocatus Grigutmarkis, in quo sunt una cum sylvulis
et agris, mansi quinque, iugera septem et pertica vigintiquinque. Eodem
modo alterum zascianek vocatum Kiwilaicie, inter pagum luknacie, et villam
Arszlany, in quo est mansus unus, in quo duo fratres coloni manent, loannes
et Stanislaus Kiwilaicie. Duas omnes villas cum omnibus colonis, tarn in
mansis quam zasciankis sedentibus, hortulanis, tabemis, adificiis, datiis, cen-
sibus, iuvaminibus, laboribus, angariis, agris, sylvis, advocratiis, nemoribus,
quercetis, rubetis, apiariis, pratis, piscinis lacubus, rivis, fluviis, molendinis,
venationibus, piscationibus, attinentiis, et pertinentiis, quomodocunque nun-
cupatis, nullis penitus vel in genere vel singulari exclusis, sed quaecunque
humana industria excogitare et invenire potest, relinquendo et tradendo om-
nia in suis metis limitibus, et graniciebus prout antiquitus se habebant, et
nominatim prout in revisione Laskowski descripta et determinata sunt
l...que10 et circumferentialiter sese habent, atque in inventario authentico a
nobis Patribus tradito nominatim expressa sunt nihil nobis et consorti nostra
supra nominatae (quae etiam omni iure suo et advitalitate quam in illis habe-
bat, de facto cedit, seseque omni suo interesse ad illas villas his literis exuit et
7 Из-за потертости слово читается так, хотя правильнее было бы meus.
8 Слово написано так в грамоте, хотя правильнее было бы tres.
9 В грамоте написано так, хотя правильнее было бы seorsum.
10 Утрачено две-три буквы из-за небольшой лакуны в пергамене. Предположи-
тельно слово реконструируется locoque.
18
privat in perpetuum) nihil liberis, consanguincis et assinibus nostris relin-
quendo, sed omnia Patribus dicti Collegii Krozensis donando et inscribendo
irrevocabili donatione, et in aeuum, ut illi soli in posterum dictas villas pos-
sideant illis ad Domini DEI gloriam pro institutione iuventutis iuxta suum
institutum et beneplacitum, libere. licite, et pacifice absque cuiusquam im-
pedimenta utantur, et fruantur tanquam suis propriis Ut autem omnes supra
scriptas possessiones et villas maiori cum securitate, et firmitate paceque
possedeant, nos ipsi obligati esse volumus, at praesentibus literis nos, consor-
tem nostram, posterosque omnes obligamus Patres praefati Collegii Krozen-
sis ab omnibus inscriptionibus, reformationibus, et aliis quibusuis oneribus
prioribus et posterioribus quarumcunque personarum propinquarum et remo-
tarum, quae dicta bona a nobis donata invadere aut inquietare vellent nostro
sumptu defendere, tueri, evincere et eliberare sub vadio et valore tantae
summae quanta illis bonis quae inquieta rentur responderet. Et quoniam
S[acrum].R[egnum].M[ajes]tas D[ominus].N[oster], Clementis est supremus
Dominus et protector nostrum omnium idcirco sicut omnes alias Ecclesias et
Collegia bonaque spiritualia in sua ptorectione dignatur habere; ita et hanc
nostram Fundationem Collegii Krozensis Suae M[ajes]t,s alioruque succes-
sorum S.Mt,s. protectioni, defensioni et gratiae humiliter commendamus.
Similiter ut Reverendissimus modernus Episcopus Samogitiae et successores
eius eandem sibi commendatam habere velint etiam atque etiam rogamus.
Dabimus vero omnem operam ut Spr.mus Rex Niuna cum Repub. universa
consideratis magnis utilitatibus et commodis quae Reipub. et institutione iu-
ventutis bonis artibus provenient haec bona privilegiis et immunitatibus Ec-
clesiasticis asscribere et incorporare, atque ab expeditionibus bellicis eximere
dignentur speramusque nos id ab illis certo obtenturos. In quorum fldem
praesentes literas nostras donatorias manu propria una cum Charissima
coniuge nostra subscripsimus et sigillis communivimus. Hoc ipsum IU11 et
Mag[ni] Domini pretenus precibus a nobis inducti praestiterunt D. Hierony-
mus Chodkiewic Patruus noster Castellanus Vilnensis Capitaneus Brestensis
D. Alexander Chodkiewic Frater noster Comes in Sklow, Myz et Bychow
Palatinus Frocensis D. Nicolaus Hlebowicz. Palatinus Smolenscensis Capita-
neus Onixtensis et Radoszkowicensis etc. etc.
Datum Carolstady alias Kretingae 25 Au[gus]ti A.M. D.CXIV.
Внизу грамоты подписи на польском языке:
Jan Karol Choddkiewycz, Hitman...
Soffia Mielec Chodkiewicze...
Hieronym Chodkiewicz Kastelan Wylnex...
Alexander Chodkiewicz, Palla [tinus] Fratensis
11 Так в тексте, хотя традиционно писалось: IESU.
19
Nicolai Hlebowiez, woiewoda Smolensk!
На обороте грамоты по-польски:
1614 aug. 25
1614 aug. 25 dattny [...]
1615 marca 23 pruz Krola Zygmunta approbowany et Eodem Juni 17 i
1618 Juni 12 [...] Ниже, на польском языке: Funduoz Collegium Krozkiego
[...] Anno 1614 die 25 Augusti.
ЦАНО. Ф. 2013 (Коллекция НГУАК). On. 602a. Д. 163.
Археографические комментарии
Грамота написана на листе пергамена западноевропейской выделки.
Размер листа: ширина 715-720 мм; высота 500+50 мм (загиб нижнего
края). К грамоте подвешены на шнурах пять печатей красного воска,
заключенные в круглые футляры из меди. Размеры футляров одинако-
вы: диаметр 50 мм, высота 18 мм; верхние крышки утрачены. На печа-
тях оттиски гербов расписавшихся; изображение достаточно четкое,
хотя воск местами стерт, так что подпись можно отчетливо разобрать
только на печати Иеронима Ходкевича (фамилия и титул владельца).
Шнуры из темно-красного шелка, перевитые серебряными нитями; рас-
стояние от края грамоты до печати 55 мм, от места крепления шнура до
печати 100 мм; нижний (свободный) конец шнура 255-260 мм.
Текст написан черными чернилами хорошего качества. В оформле-
нии инициалов и отдельных фрагментов текста использованы краски
синяя, красная, реже золотая. Первая, заглавная строка написана про-
писными буквами золотой краской (размер букв 10—15 мм); инициал «J»
художественно оформлен (орнамент с преобладанием золота и кинова-
ри). Сакральные имена («Maria», «Jesu») написаны крупнее остального
текста и написаны золотом. Отдельные имена и названия вилл подчерк-
нуты в тексте более поздними черными чернилами; при публикации мы
сохраняем эти подчеркивания. Тексту предшествует изображение солн-
ца: вверху малый красный круг диаметром 18 мм, с расходящимися зо-
лотыми лучами, внутри синего круга, обведенного золотой и красной
краской. Внутри малого круга - изображение герба Ходкевичей.
Текст грамоты помещен в рамку (48 мм), обведенную красной и си-
ней полосами. В тексте встречаются лигатуры, что в ряде случаев за-
трудняет прочтение. Сохранность текста и носителя хорошая, но замет-
ны следы протечек, а на сгибах в пергамене есть небольшие разрывы.
20
Перевод грамоты
ВО ИМЯ ПРЕСВЯТОЙ И НЕРАЗДЕЛЬНОЙ ТРОИЦЫ
- ОТЦА И СЫНА И СВЯТОГО ДУХА
Во славу и хвалу имени святейшего Иисуса, истинного Бога, равно и
приснодевы Марии, покровительницы нашей, и всех святых Божьих на
вечную память. Мы, Иоанн Кароль Ходкевич, наместник в Шклове,
Мыше и Быхове, князь Самогитии [Жемайтии] и генерал войск Велико-
го княжества Литовского, а также староста Дерптский и комиссар всей
Ливонии, вместе со светлейшей супругой нашей, Софией Мелецкой.
Когда некоторое время назад мы осмотрели Самогитскую провинцию,
нашему управлению порученную и одновременно родину нашу, извест-
ную славную среди прочих великой славы, многолюдную, благородную
и обильную природными богатствами, то [заметили, что] немалый вред
ей причиняет то, что не имеет она школы и никакой коллегии, в кото-
рых бы во славу и хвалу Всемогущего Бога и для распространения его
божественного учения, а также для общей пользы нашего государства
юношество стало бы обучаться занятиям добрыми науками, и люди
могли бы стремиться к добродетели и человеколюбию (образованно-
сти). [Поэтому], следуя правилу и расчету, мы склонны считать, что ей
нужно помогать: действительно, никакая другая система не оказалась
лучше, чем [та], которая сегодня христианнейшими правителями и го-
сударями и другими славными мужами, как духовными, так и светски-
ми используется, а именно, через Отцов почитаемого «Общества Иису-
са» (Ордена Иезуитов) и коллегии, которые в наше время и во всех зем-
лях усердно и плодотворно трудятся, и приучая юношество к добрым
наукам, и искореняя ереси, и исправляя испорченные нравы, что мы
сами и в этом государстве, и в других соседних с нами народах с удов-
летворением видели и непосредственным образом ощущали. Таким об-
разом, полагая, что это и для большего укрепления славы Господа Бога
Нашего, и для государства будет чрезвычайно полезным, и шляхетско-
му сословию, к которому и мы, и предки наши всегда с любовью и бла-
говолением относились (любовью и благоволением окружали), будет
угодно, и, наконец, нам и нашей фамилии бессмертное имя стяжает,
призывая Божью помощь, мы постановили, за счет наших наследствен-
ных владений, расположенных в Самогитии, основать в этом же княже-
стве Коллегию названного выше Общества Иисуса, возвысить и наде-
лить имуществом. Настоящим нашим постановлением мы основываем,
Перевод передает основные идеи текста грамоты.
21
возводим, предоставляем и даем в округе светлейшего господина Нико-
лая Христофора Радзивила, князя в Несвиже и Olicae1, воеводы Вилен-
ского, [местность], именуемую Кроки, которая также расположена в
центре Самогитии, благодатную и более удобную для занятий и образо-
вания знатных юношей. А в качестве обеспечения и постоянного со-
держания Отцов (иезуитов) мы даем (то, что сами получили из рук Бога)
- часть наследственного имения нашего, расположенного во владениях
наших Скуденских: 7 приписных поместий, а именно:
Поместье, называемое Kietuny, к которому, согласно древней раз-
метке наших ревизоров, отведено 50 колонских мансов, отдельно же в
добавление, или «наддавку»1 2, 16 мансов в качестве прилегающих паст-
бищ; в другом месте выгон 8 мансов 24 югера, или морга, 18 пертик,
или преций, сверх того на границе мансов этого пага (области); деревню
Smaylaukis, содержащую в себе 37 мансов, 16 моргов и 20 преций. За-
тем, за границами этой области Kietuny, в лесу нашем, называемым Wy-
beta (который мы оставляем за собой и присоединяем к владениям на-
шим Скуденским), у самых границ, которые тот лес отделяют от поме-
стья Kietuny, размещаются в одном месте, по ту сторону реки, называе-
мой Nendra, на 4 полях колоны, называемые «городскими», на 2 мансах
...(?) и 16 оставшихся югерах; границы пусть остаются такими (же), как
мы их определяем; и на полях, искусно ими обработанных, пусть оста-
ется один колон Augustinus Wezaitis у тех границ, которые отделяют
наш лес от поместья Kietuny, и имеет за собой 1 мане и 6 югеров. Впро-
чем, выше упомянутые арендаторы по ту сторону пределов, или «гра-
ниц», пусть остаются в лесу нашем на полях, ими обработанных, пото-
му что никоим образом не относятся к той Кетунийской области и не
начинали платить (налоги) в казну от деревни, но округу поместья Kie-
tuny вместе с другими крестьянами той же деревни мы даем в вечное
владение в пользу Крокской Коллегии. Впрочем, согласно данному до-
говору названные выше крестьяне пусть обрабатывают не больше полей
в нашей деревне, и никто сверх означенных границ в нашей деревне
больше пусть не захватывает.
Кроме того, мы даем поместье, называемое Huikaicie, в котором есть
5 колонских мансов, и в дополнение 4 манса и 27 югеров или моргов и
23‘/г; в качестве имущества, заслуживающего особой оценки, имеет 13
югеров и 22 пертики и 5 мансов 4 югера 19 пертик пастбищ. У того по-
1 Это и ряд других имен собственных (преимущественно топонимов) оставлены
без перевода, так как их идентификация затруднительна.
2 В оригинале это слово написано по-польски. В дальнейшем польские слова,
изредка вставленные в латинский текст («наддавка», «граница»), не оговарива-
ются.
22
местья есть деревня, называемая Zalapelkis, содержащая в себе и во всей
своей округе 33 манса, 15 югеров и 10 пертик.
Поместье Szerkszmany содержит 40 колонских мансов, дополнитель-
но 44 морга или югера, пастбищ - 11 мансов, 10 югеров и 12 пертик. К
тому поместью отдельно от его границ деревня с плохими полями, на
которых сидят колоны, содержит 26 мансов, 15 югеров и 18 пертик.
Поместье Zidisky содержит 20 отведенных колонам мансов, включая
в них также те поля или мансы под арендаторами, которыми в этом по-
местье владел по милости нашей доверенный слуга Szatka; этих колонов
со всеми землями мы также даем и отписываем Отцам вместе в назван-
ной общиной. В дополнение, или в «наддавках», содержит еще 2 манса
и пастбищ - 4 манса 26 югеров и 9 пертик. Отдельно же в пределах дан-
ной общины по ту сторону есть деревня, содержащая 11 мансов других
обработанных полей, чья стоимость уточняется.
Поместье Osteiky содержит отмеренных колонам под пашню 15 ман-
сов, дополнительно 1 мане 2 югера 16 пертик, пастбищ - 12 мансов 5
югеров и 5 пертик.
Поместье Mijzaicie, или Petraycie, имеет отмеренных под пашню 15
мансов, дополнительно 3 манса 16 моргов 20 пертик, пастбищ - 3 манса
28 югеров. Кроме того, у границ того же поместья и нашего леса, назы-
ваемых Sklaustis, есть дополнительный [участок], содержащий в себе 30
мансов, на которых поэтому многие крестьяне остаются на своих полях;
и эту деревню также со всеми крестьянами в пользу Коллегии мы даем
и отписываем на вечные времена.
Поместье, называемое Arszlany, содержит отмеренных колонам 42
манса, дополнительно - 2 манса, 19 югеров и 24 пертики, пастбищ - 12
мансов, 4 югера и 24 пертики; отдельно также вокруг границ этой об-
ласти и одной частью у границ Masiadenses, дополнительный [участок],
или zascianek (починок?), называемый Gridutmarkis, в котором, вместе с
лесами и полями, 5 мансов, 7 югеров и 25 пертик. Таким же образом
другой zascianek, называемый Kiwilaicie, между общиной luknacie и
поместьем Arszlany, в котором есть 1 мане, на котором сидят 2 брата-
колона Иоанн и Станислав Kiwilaicie. Оба поместья со всеми колонами,
сидящими как на мансах, так и на zasciankis, [а также со всеми] садами,
мастерскими, постройками, дачами, имуществами, плодами трудов, ко-
нюшнями, полями, лесами, бортями, рощами, дубравами, ежевичника-
ми, пасеками, лугами, рыбными садками, ручьями, реками, вращающи-
ми мельницы, звериными ловлями, рыбными ловлями, относящимися [к
поместьям] и прилегающими, как бы они ни были названы, не исключая
совершенно ничего, ни вообще, ни в частности, что бы человеческий
умысел ни смог бы придумать и найти, - все должно быть предоставле-
но и передано в своих отмеренных пределах и границах, как издревле
23
держалось, и поименно, как в ревизских списках Laskowsky3 было опи-
сано и определено... и в округе имеется, а также в подлинных инвен-
тарных записях, переданных нами Отцам, точно описано, ничто ни нам,
ни совладелице нашей (которая также от всего своего права и пожиз-
ненно, сколько ими владела, отказывается и фактически от всего своего
интереса к этим поместьям согласно этому документу отказывается и
лишается навечно), ни детям нашим, родным и близким, не должно
быть оставлено, но Отцам названной Коллегии Крокской должно быть
передано и безвозвратным дарением записано на вечные времена, чтобы
они одни впредь владели бы названными поместьями, и чтобы ими во
славу Господа Бога в награду за наставление (воспитание) молодежи
под сенью своего учреждения и благорасположения, свободно, законно
и мирно, без какого-либо препятствия пользовались бы и распоряжа-
лись (извлекали доход), словно своими собственными. А чтобы всеми
выше названными владениями и поместьями спокойно, прочно и мирно
владели, мы сами желаем быть обязаны, что мы соправительницу нашу
и всех потомков обязываем Отцов упомянутой Крокской Коллегии ото
всех расходов, прежних и последующих, каких бы то ни было персон,
близких или дальних, которые бы захотели названные материальные
блага, пожалованные нами, присвоить и побеспокоить [Отцов], за наш
счет защищать, содержать и освобождать от всей суммы, которая соот-
ветствовала бы тем имуществам, которые считаются облагаемыми нало-
гом. И так как S.R.M135 D.N.4 Clementis5 6 является высшим господином и
защитником всех нас, и по этой причине удостоился иметь все другие
церкви и коллегии под своим покровительством, то и эту основанную
нами Крокскую Коллегию мы смиренно вверяем милости, защите и по-
кровительству Suae Mt,sC. Подобным же образом мы снова и снова
просим, чтобы достопочтеннейший новый епископ Самогитии и его
преемники соизволили бы взять себе порученную [Коллегию]. Мы пре-
доставим всю деятельность, чтобы (сенаторы королевства нашего?),
обсудив со всем государством великие выгоду и пользу, которые госу-
дарству от обучения молодежи добрым наукам произойдут, соизволили
бы эти блага к привилегиям и церковным иммунитетам прибавить и
включить, и освободить от военных экспедиций, и мы надеемся, что мы
это от них определенно получим. В качестве гарантии наших пожалова-
ний данным постановлением собственной рукой вместе со светлейшей
3 Затрудняемся с переводом; по-видимому, фамилия составителя переписи.
4 По-видимому, оборот, обозначающий «Ибо священно царствование величай-
шего Господина нашего».
5 Милостивый.
6 «Его Величества».
24
супругой нашей мы подписали и печатями скрепили. В этом поручи-
лись, побужденные нашими молитвами к Иисусу, Господу Великому:
отец наш, господин Иероним Ходкевич, кастелян Виленский, а также
староста брестский; господин Александр Ходкевич, брат наш, намест-
ник в Шклове, Мыше и Быхове, воевода Frocensis; господин Николай
Глебович, воевода Смоленский, староста Оникштский и Радошкович-
ский и прочая, и прочая.
Дано в Каролштаде, или Kretingae 25 августа в год 1614.
ГРОБНИЦА КУЗЬМЫ МИНИНА
В НИЖЕГОРОДСКОМ КРЕМЛЕ
Ю.Г. Галай (ГУ ВШЭ)
Об усыпальнице нашего знаменитого земляка Козьмы Минина, ко-
гда-то находившейся в Спасо-Преображенском соборе Нижегородского
кремля, неоднократно упоминалось в дореволюционной и современной
краеведческой литературе. Тем не менее до сих пор нет полной истории
этого уникального сооружения, а имеются лишь отрывочные сведения,
касающиеся отдельных моментов его строительства и реставрации в
разное время. Останки Спасителя России неоднократно переносились
по мере перестройки собора. Особого надгробия над могилой Минина в
течение нескольких столетий не существовало.
В июле 1794 г. в Нижний Новгород по служебным делам прибыл
чиновник Псковского наместничества Н.И. Ильинский, который был
большим любителем отечественной истории, а потому не мог не посе-
тить могилу спасителя России. Место захоронения разочаровало моло-
дого человека. «...Прискорбно мне было, - делился он впечатлением, -
что нет на том месте ни памятника, ни надписи, и потому рассудил во-
зобновить сию память следующими стихами, кои написаны на тем мес-
те, где он погребен»1. Это стихотворение было отпечатано в нижегород-
ской губернской типографии в том же году и подарено нижегородскому
епископу Павлу. В сопроводительном письме автор просил епископа
поставить памятник на могиле Минина. Та же надежда звучала и в
письме на имя местной городской думы2.
25
Обращение, видимо, было воспринято епископом Павлом, и, по
свидетельству авторитетного знатока истории нижегородских церков-
ных древностей архимандрита (потом архиепископа) Макария, гробни-
ца Минина была «устроена уже в 1797 году на деньги (200 рублей),
присланные от московского купечества к нижегородскому епископу
Павлу Пономареву»3. Надгробие в виде деревянного гроба, выкрашен-
ное красной краской и в некоторых местах украшенное позолоченной
резьбой, помещалось на катафалке с двумя ступенями. На гробнице на-
ходилась деревянная табличка с надписью:
Избавитель Москвы, отечества любитель
И издыхающей России оживитель,
Отчизны красота, Поляков страх и месть,
России похвала и вечна слава честь:
Се Минин Козма здесь телом почивает,
Всяк, истинный кто Росс, да прах его лобзает.
Известный дореволюционный нижегородский краевед А.И. Звездин,
посвятивший исторической святыни нашего города статью, писал, что
«это небольшое надгробие, имевшее форму деревянного гроба с крыш-
кою», было выкрашено «в красный цвет и украшено золоченной резь-
бой, и помещалось на катафалке о двух ступенях». Над надгробием с
лицевой стороны возвышался деревянный балдахин на четырех колон-
нах с резными позолоченными пилястрами4.
Граф Д.И. Хвостов, посетивший Нижний Новгород в 1821 г., донес
до нас свидетельство о гробнице Минина. «Сей знаменитый сын отече-
ства погребен в соборе на левой стороне. Над прахом его воздвигнута
большая из простого камня гробница, над которою недавно имеется
надпись, сочинения преосвященного Павла (Пономарева)...»5. Эти опи-
сания точно совпадают с рисунком художников Г. и Н. Чернецовых,
сделанным во время путешествия по Волге в 1838 г. Н.И. Храмцовский
также оставил описание гробницы Минина, относящееся к 1859 году и
во многом схожее со словами Хвостова. Прах избавителя России поко-
ился около могил митрополита Павла и архиепископа Питирима, «под
высоким саркофагом, покрытым пеленой, сделанной из бархата и шитья
по канве, и осененным вызолоченным балдахином, который обставлен
иконами, принесенными в дар на гробницу Минина ратниками 1807 и
1812 годов». Под балдахином находилась копия знамени, сделанная в
1855 г. со знамени князя Пожарского. По сторонам захоронения стояли
восемь знамен нижегородского ополчения 1812 года6.
26
1 ноября 1854 г. саркофаг был покрыт пеленой из темно-зеленого
бархата, на котором виднелись следующие слова: в память «доблестно-
го гражданина, зде почивающего, Козмы Минина усердием сограждан
его Нижегородских с молением о упокоении души его в царствии не-
бесном»7.
При знакомстве со свидетельствами современников о гробнице Ми-
нина обнаруживаются некоторые несоответствия. Хвостов пишет о
гробнице из «простого камня», другие же - о деревянном гробе. Так,
архитектор А.Л. Леер в 1826 г. говорил о деревянной «столярной рабо-
ты» окрашенной гробнице, обветшавшей и «вида хорошего» не имев-
шей. Он предлагал гробницу «устроить мраморную или из гранита, с
высеченными на ней некоторыми надписями, с вызолоченным баллюст-
радом», на что предполагалось истратить 2000 рублей8.
В октябре 1826 г. крепостной крестьянин помещика генерал-майора
К.М. Нарышкина из с. Катунок Яков Иванович Самарин, человек до-
вольно состоятельный, прославившийся на благотворительном поприще
в Нижегородских пределах и мнивший себя потомком Кузьмы Минина,
предложил местным властям возвести над захоронением спасителя Рос-
сии достойное его подвигу надгробие вместо существующей ветхой
деревянной гробницы. «Находясь в сословии, из коего исходит воин на
защиту Отечества - писал он, - ...и, желая ознаменовать счастливое и
вожделенное событие для всей России коронование» нового монарха,
Самарин предлагал устроить мраморную гробницу «с бронзовыми ук-
рашениями знаменитому и незабвенному избавителю Отечества ниже-
городскому гражданину Минину». К ходатайству прилагался рисунок
Самарина, по которому он хотел возвести гробницу.
Нижегородский вице-губернатор направил рисунок нижегородско-
му епископу Мефодию, который 22 октября (день освобождения Моск-
вы Нижегородским ополчением) ответил, что он с предложением кре-
стьянина согласен «и таковое его Самарина усердие» приемлет с благо-
дарностью. После этого рисунок был послан балахнинскому нижнему
земскому суду для передачи Я.И. Самарину, что и было осуществлено
29 октября того же года9. Из дальнейших архивных дел не ясно, осуще-
ствили власти эту затею крестьянина или нет. Надгробие хотели устано-
вить в Спасо-Преображенском соборе кремля, но из-за его ветхости и
дальнейшего переустройства храма от плана пришлось отказаться.
И только после постройки нового собора, в 1834 г., видимо, удалось
воплотить задуманное в жизнь, хотя точных сведений по данному во-
27
просу обнаружить не удалось. На эту мысль наводит тот факт, что через
четыре года два брата-художника, Г. и Н. Чернецовы, создали первое
дошедшее до нас изображение гробницы Минина.
С 1845 г. в подвалах кафедрального собора хранилась в мешках мед-
ная монета Нижегородского уездного казначейства. В октябре 1847 г.
протоиерей Иоанн Фиалковский с братиею храма обратились к недавно
прибывшему на Нижегородскую кафедру архиепископу Иакову с
просьбой убрать «мамону». На том месте, где почивали прахи нижего-
родских великих князей, преосвященных и думного дворянина Кузьмы
Минина, они посчитали «удобнейшим и приличным устроить храм».
Архиепископ, в свою очередь, обратился к военному губернатору и ка-
валеру М.А. Урусову с просьбой поддержать ходатайство духовенства и
просил «приказать» Строительной комиссии составить план для устрой-
ства церкви в нижнем этаже собора «для служения разных литургий и
для содержания в приличном положении памятников почивающих под
соборною церковью князей».
9 декабря того же года медная новой чеканки монета была переме-
щена в кладовую Нижегородского уездного казначейства. Строительная
же комиссия затребовала от духовной консистории чертежи церкви,
которые были составлены еще 18 мая 1828 г. Авраамом Мельниковым и
рассмотрены императором 2 ноября того же года. План, фасад и профи-
ли собора, доставленные в Строительную комиссию, были оттуда пере-
даны губернскому архитектору А.Е. Турмышеву. В конце октября 1848
г. Губернская строительная комиссия сообщала консистории, что про-
ект и план на устройство церкви в нижнем этаже собора «лежат на обя-
занности» городского архитектора Л.В. Фостикова, который должен
был закончить дело к 1 февраля 1849 г.
4 декабря 1849 г. 87 граждан Нижнего Новгорода (в основном купе-
чество) обратились к архиепископу Иакову с покорнейшей просьбой о
«дозволении своим доброхотством» устроить при соборе три придела -
один в честь иконы Казанской Божьей Матери (освящен в 1851 г.), дру-
гой - в честь святых и чудотворных Космы и Дамиана (освящен в 1852
г.), а третий - святого великомученика Дмитрия Солунского (освящен в
1853 г.). Также они просили учредить 22 октября по совершении литур-
гии из кафедрального собора крестный ход, с иконами и хоруговью,
находящейся над могилой Минина, к монументу Минина—Пожарского.
Согласие губернатора, министра внутренних дел и Синода на уст-
ройство трех приделов и совершение ежегодного крестного хода было
получено 29 декабря 1850 г. Николай I сам утвердил проект трех буду-
щих престолов. Наблюдение за их строительством поручается архитек-
28
тору Н.И. Ужумедскому-Грицевичу. 27 апреля 1851 г. Нижегородская
градская дума попечителем строящихся приделов выбрала первой гиль-
дии купца Ф.А. Заплатина «как человека известного в обществе своею
честностью, хорошим поведением и особенным усердием к благолепию
храмов»10.
В июле 1869 г. при посещении нижегородской ярмарки будущий
император Александр III поклонился праху Минина. Он выразил сожа-
ление, что «память этого великого по заслугам человека недостаточно
почтена» и высказал мысль об устройстве более приличного памятни-
ка11. Ярмарочное купечество пожертвовало на сооружение надгробного
памятника над прахом Минина более 17 000 руб. Председателю ярма-
рочного комитета статскому советнику А.П. Шипову купечество пору-
чило построить надгробие по проекту академика Даля. 7 декабря 1873 г.
проект был одобрен императором. А.П. Шипов составил с Л.В. Далем и
архитектором Р.Я. Килевейном проектное условие по производству ра-
бот за 16 000 рублей12.
Освящение возводимого сооружения произошло 24 августа 1874 г. в
знаменательный для Нижегородского ополчения день первой победы,
одержанный над гетманом Ходкевичем. Открытие же самого надгробия
городская дума планировала во время проведения ярмарки 1878 г. С
этой целью 27 июня 1878 г. дума от имени торгующего ярмарочного
купечества и граждан Нижнего Новгорода постановила «к торжеству
открытия памятника гражданину Минину просить удостоить своим
присутствием» наследника российского престола. С этой целью ниже-
городцами была направлена в столицу специальная депутация, которая
25 июля была принята цесаревичем. Наследник престола не принял уча-
стие в торжествах, но 10 сентября направил Городской думе телеграм-
му, где, в частности, говорилось: «Подвиг Нижегородского гражданина
Минина да будет навсегда святым заветом согражданам вашим и всем
верным сынам России»13.
Надгробие представляло собой часовню в стиле XVII столетия с
восьмигранным завершением, увенчанным бронзовой позолоченной
главой и прорезным крестом. Кольцеобразный купол держался на четы-
рех раскрашенных столпах, соединенных вверху арками. В глубине над-
гробия были помещены копия стяга князя Пожарского и две древние
шитые шелком и золотом хоругви. По существовавшему между ниже-
городцами преданию, именно эти хоругви стояли на площади, когда
Минин обращался к землякам с воззванием. По обеим сторонам памят-
ника размещались в виде щитов шестнадцать знамен Нижегородского
ополчения 1812 и 1854-55 гг. Сама гробница спасителя России была
29
высечена из темно-серого мрамора, на котором было лаконично высе-
чено: «Лета 7124 (1616 г.) представился о Господе думный дворянин
Козьма Минин Сухорук». У гробницы на стене на железной доске по-
мещалось изображение святых Космы и Дамиана. Косма считался не-
бесным покровителем Козьмы Минина. Впоследствии специальная ико-
на Космы и Дамиана, присланная будущим императором Александром
III, была укреплена над гробницей Минина. Сам склеп разделялся двумя
столбами на две части. В первой части находилась сама гробница, стены
которой были расписаны под мрамор. Оттуда шел ход во второй, ниж-
ний, храм. Его стены были украшены стилизацией под древнерусский
орнамент. На стенах склепа в нарисованных вьющихся хартиях старо-
славянской вязью излагались краткие события Смутного времени. Лю-
бопытно, что редакция этих надписей принадлежала известному в то
время нижегородскому знатоку старины и истории И.В. Брызгалову.
Тогда же протоиерей М.В. Добровольский отметил, что «этот памятник
представляет собою замечательное архитектурное произведение, как по
своему вещественному богатству... так и по идее, изяществу отделки, по
красоте и оригинальности орнаментов и особенно по чрезвычайно ис-
кусному сочетанию колеров в краске и уборе как орнаментов, так и са-
мого корпуса памятника во вкусе того времени - XVII»14.
В сентябре 1882 г. староста Нижегородского кафедрального собора
Ф.А. Брызгалов известил председателя Ярмарочного биржевого комите-
та П.Я. Осипова, что при гробнице Минина отсутствуют подсвечники, и
просил пригласить жертвователей к приобретению двух малых и одного
большого подсвечника. Спустя год тот же староста обратился к ярма-
рочному голове П.Я. Осипову с заявлением, в котором говорилось, что
перед образом у гробницы Минина нет подсвечника, «который бы по
величине и изяществу своему соответствовал сему достопамятному
месту». Он вновь обратился к жертвователям за помощью. Просьба бы-
ла уважена только в мае 1885 г., когда из Москвы прибыли медные вы-
золоченные подсвечники15.
В конце декабря 1893 г. Нижегородский епископ Владимир своим
отношением на имя нижегородского городского головы напомнил, что
по случаю предполагаемого открытия в 1896 г. в Нижнем Новгороде
Всероссийской выставки необходимо произвести ремонт кафедрального
собора и «усыпальничной при нем церкви». Предполагалось также об-
новление шатра над гробницей Минина. Но у городских властей не бы-
ло нужных сумм, и решено было ограничиться «ремонтом одного толь-
ко усыпальничного храма». С этой целью городская управа совместно с
городским техником, позолотных и малярных дел мастерами рассчита-
30
ли смету на ремонт храма и гробницы Минина. Предполагалось очи-
стить памятник над гробницей и «возобновить» мрамор, отреставриро-
вать шатер, исправить железные решетки и заменить дощечки с надпи-
сями на медные, переделать надгробные плиты с заливкою цементом.
На все это предполагалось истратить 900 рублей16.
В 1913 г., к 300-летию восшествия на престол династии Романовых и
в честь ожидавшегося прибытия Николая II в Нижний Новгород, по
инициативе Особой комиссии из представителей города, Нижегород-
ской губернской ученой архивной комиссии (далее - НГУАК) и собор-
ного духовенства надгробие обновили. Расцветка столпов и арок гроб-
ницы была изменена в соответствии с общим фоном стенной живописи
и окраски собора. Этому предшествовало обсуждение вопроса на засе-
дании НГУАК о необходимости изменения «далевской» окраски. После
обмена мнениями решили: «В виду того, что надгробие не составляет
памятника древности в собственном смысле, признать возможным из-
менение окраски, с непременным условием зарисовки «далевского» фо-
на и рисунка и хранения ее в архиве комиссии»17.
В советское время отношение к Кузьме Минину резко изменилось.
Его с князем Пожарским «обвинили» в возведении на престол царей
Романовых. Раздавались призывы о сносе памятника избавителям Рос-
сии с Красной площади. В начале 1929 г. была взорвана главная святы-
ня нижегородской земли - кафедральный собор в кремле. Надругались
и над усыпальницей Кузьмы Минина18. Правда, одному из местных му-
зейных работников удалось спрятать останки спасителя России в ме-
шок, и он долгое время хранился в краеведческом музее. И только после
реставрации в 1962 г. Михайло-Архангельского собора в него был пере-
несен многострадальный прах Кузьмы Минина.
История захоронения великого патриота земли Русской поучительна
для нас: от забытья согражданами и до величавого преклонения перед
подвигом Минина, до полного отрицания и даже порицания заслуг
Кузьмы Минина перед Отечеством и вновь до его возвеличивания как
организатора Нижегородского ополчения 1612 г.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Ильинский Н. Описание жизни и бессмертного подвига славного мужа
нижегородского купца Козьмы Минина. Спб., 1799. С. 66.
2. Об этом см.: Галай Ю.Г. Автор первого стихотворения о Кузьме Минине
// Нижегородская старина. 2002. № 3-4. С. 40-44.
3. Архимандрит Макарий. Памятники церковных древностей. Нижний Нов-
город, 1999. С. 269.
31
4 Звездин А. Историческая святыня Н. Новгорода - гробница Козьмы Ми-
нина// Нижегородская земская газета. 1913. 16 мая.
5. Путевые записки графа Д.И. Хвостова. М. 1824. С. 26.
6. Храмцовский Н. История и описание Нижнего Новгорода. Нижний Нов-
город, 1998 С. 233.
7. Нижегородские губернские ведомости. 1894. № 10. С. 325.
8. Действия НГУАК // Сборник. Т. XVII. Вып. III. Нижний Новгород, 1914.
Отдел II. С. 10.
9. Центральный архив Нижегородской области (далее - ЦАНО). Ф. 2. Оп. 6.
Д. 99. Л. 1-5.
10. ЦАНО. Ф. 570. Оп. 557. Д. 118 (1845 г.). Л. 5-53.
11. Нижегородская земская газета. 1913. 16 мая.
12. ЦАНО. Ф. 570. Оп. 559. Д. 54 (1847 г.). Л. 1-2.
13. Протокол Нижегородской городской думы. 27 июня 1878 г. Ст. 108; 22
сентября 1878 г. Ст. 122.
14. Нижегородские губернские ведомости. 1894. № 10. С. 329.
15. ЦАНО. Ф. 472. Оп. 287а. Д. 2. Л. 1, 11.
16. Протокол XIII очередного собрания Нижегородской городской думы. 7
июля 1894 г. Ст. 240.
17. Действия НГУАК // Сборник. Т. XVI. Вып. I. Журнал 146 заседания.
С. 17.
18. Об этом см.: Галай Ю.Г Трагедия главного собора Нижегородской земли
// Елисаветинские чтения. Нижний Новгород. 2001. С. 17-20.
ЗАМЕТКИ ОБ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОМ ДЕЯТЕЛЕ
НИЖНЕГО НОВГОРОДА, ИССЛЕДОВАТЕЛЕ СМУТНОГО
ВРЕМЕНИ А.А. САВЕЛЬЕВЕ
ФА Селезнёв (ННГУ)
1
А.А. САВЕЛЬЕВ И С.Ф. ПЛАТОНОВ: К ИСТОРИИ СОЗДАНИЯ СБОР-
НИКА НИЖЕГОРОДСКОЙ ГУБЕРНСКОЙ УЧЕНОЙ АРХИВНОЙ КОМИС-
СИИ, ПОСВЯЩЕННОГО 300-ЛЕТИЮ НИЖЕГОРОДСКОГО ОПОЛЧЕНИЯ
В 1911-1912 гг. исполнялось 300 лет со времени спасения Русской
земли от поляков Народным ополчением под руководством Минина и
Пожарского. Подготовку к этому славному юбилею тогда взяла на себя
Нижегородская губернская учёная архивная комиссия (далее - НГУАК).
Первый председатель НГУАК, А.С. Гациский, начал действовать в этом
направлении ещё в 1889 году1. Но основная работа развернулась уже
32
при его преемнике А.А. Савельеве, председателе НГУАК в 1893-1908
гг., который в 1899 г. возглавил Особый отдел по разработке вопроса о
чествовании 300-леттия эпохи 1611—1613 годов2.
Особый отдел НГУАК счёл, что нужно ознаменовать юбилей возве-
дением памятника Минину и Пожарскому и изданием сборника доку-
ментов по истории ополчения, а также библиографии посвящённых ему
работ. Но сначала нужно было определиться с самой датой празднова-
ния. В своё время А.С. Гациский хотел отмечать её 22 октября 1912 г.-
в день 300-летия очищения московского Кремля от поляков3. А Савель-
ев и его заместитель Меморский полагали, что праздник нужно приуро-
чить к юбилею событий 1611 года (призыв Минина к нижегородцам и
создание ополчения).
Для того чтобы выбрать наиболее подходящую и точную дату
празднования, Савельев предложил обратиться к крупнейшим русским
историкам, разрабатывавшим проблематику Смутного времени - руко-
водителю Исторического музея в Москве, автору книги «Минин и По-
жарский. Прямые и кривые в Смутное время» И.Е. Забелину и только
что с блеском защитившему докторскую диссертацию профессору Пе-
тербургского университета С.Ф. Платонову.
Первым на письмо Савельева откликнулся Платонов. В качестве
удобной даты празднования он назвал 25 сентября (день памяти препо-
добного Сергия Радонежского, явившегося в вещем сне Козьме Мини-
ну) или 26 октября (именины Дмитрия Пожарского). В его письме за-
трагивались и другие вопросы, связанные с организацией юбилея (под-
ходящее место для памятника Минину и Пожарскому, состав издания
документов по эпохе ополчения). Ввиду того, что маститый учёный так
сочувственно отнёсся к замыслам НГУАК, Савельев предложил своим
коллегам по НГУАК привлечь его к непосредственной подготовке юби-
лея и прежде всего юбилейного издания, подчеркнув, что «для нашей
комиссии чрезвычайно важно, чтобы составление и издание библиогра-
фии и первоисточников по эпохе Смутного времени находились в непо-
средственном заведовании такого авторитетного знатока, как С.Ф. Пла-
тонов»4.
В июне 1902 г. Платонов приехал в Нижний Новгород и присутство-
вал на заседании Особого комитета. Там он подтвердил своё желание
взять общее руководство по изданию источников, относящихся к эпохе
Смуты, и привлечь к собиранию их опытных специалистов5. При этом
историк указал, что интереснейшие неопубликованные документы тако-
го рода есть в шведских архивах.
33
Вернувшись в Петербург, Платонов составил план сборника доку-
ментов. Учёный согласился принять на себя редакторские обязанности
без всякого вознаграждения. Однако розыск новых документов и их
копирование, особенно в заграничных архивах, требовали немалых рас-
ходов. Поэтому, по предложению Савельева, НГУАК обратилась к ни-
жегородскому дворянству, земству, городской думе, купеческому, ре-
месленному и мещанскому обществам с просьбой о денежной помощи.
Эта помощь была предоставлена. В результате Савельев смог уже в
феврале 1903 г. выслать в Петербург 400 рублей6. В марте 1903 г. пред-
седатель НГУАК сам отправился в столицу, приняв участие в совеща-
нии с Платоновым и привлечёнными им петербургскими историками
(правителем дел императорской архивной комиссии В.Г. Дружининым,
профессором Г.В. Форстеном, магистрантами М.А. Полиевктовым, П.Г.
Васенко и А.С. Николаевым)7. Был выработан подробный план даль-
нейших работ. В первую очередь, М.А. Полиевктов на деньги нижего-
родцев совершил поездку в Швецию, где несколько месяцев работал в
Стокгольмском государственном архиве. Им были сделаны копии со
шведских и русских грамот эпохи Смуты из коллекций «Muscovitica
1603-1613» и «Ruscka kriget 1609—1617». В «Ruscka kriget» Полиевктову
удалось обнаружить интереснейший документ - письмо князя Пожар-
ского известному шведскому деятелю эпохи Смуты Делагарди. Кроме
того, значительную историческую ценность представляли шведские
известия о смерти царевича Дмитрия и о Земском соборе 1613 г. и из-
брании на царство Михаила Романова8.
В 1903-1904 гг. на средства, предоставленные нижегородским дво-
рянством, городской думой, купеческим и мещанским обществами (все-
го было выделено 1100 рублей9), шёл интенсивный сбор материалов в
заграничных и русских архивах и библиотеках. М.А. Полиевктов тру-
дился в Швеции, А.С. Николаев - в библиотеке Троицкой лавры, П.Г.
Васенко - в Императорской публичной библиотеке. Однако после нача-
ла Революции 1905 г. работа над юбилейным сборником замедлилась, а
из-за отказа С.Ф. Платонова в 1906 г. от редакторства и совсем остано-
вилась10. Нам не удалось выяснить причины, по которым Сергей Фёдо-
рович устранился от руководства изданием. В письмах профессора,
хранящихся в ЦАНО, она не указана. Можно предположить, что дело
было в большой общественной загруженности учёного в этот период.
В этой ситуации Савельев предложил своим коллегам по НГУАК
просить Сергея Фёдоровича указать своего возможного преемника11. В
качестве такового Платонов назвал своего ученика С.В, Рождественско-
го (будущего члена-корреспондента АН СССР). Он, в соответствии с
34
намеченной Платоновым программой, и завершил работу по подготовке
к печати знаменитого юбилейного сборника НГУАК («Памятники исто-
рии нижегородского движения в Эпоху Смуты и земского ополчения
1611-1612 гг.»).
Этот фундаментальный труд (безусловно, заслуживающий переиз-
дания) стал достойным памятником подвигу Минина и Пожарского. Он
и сам явился своего рода научным подвигом дружины петербургских и
нижегородских историков, выдающуюся роль в которой сыграли Сергей
Фёдорович Платонов и Александр Александрович Савельев.
II
О НИЖЕГОРОДСКИХ СТАРООБРЯДЦАХ КОНЦА XVII В. «КНЯЗЬЯХ
КОБЯКОВЫХ»*
Сведения о нижегородских старообрядцах конца XVII в. весьма
скудны. Поэтому нам кажется, что для историков старообрядчества мо-
жет представить некоторый интерес предание, существовавшее в семье
известного земского деятеля А.А. Савельева (1848-1916), чья мать Анна
Николаевна (в девичестве Головастикова) происходила из влиятельной
семьи нижегородских купцов-старообрядцев беспоповского толка. (Её
дядей, как сообщал в своей автобиографии А.А. Савельев, был Алексей
Семёнович Головастиков, «руководитель беспоповских старообряд-
цев»12.)
Головастиковы вышли из крепостных крестьян с. Богородское Гор-
батовского уезда. Дед Савельева по матери, Николай Семёнович Голо-
вастиков, имел там кожевенный завод13. До 11 лет он был крепостным
графов Шереметевых, владельцев Богородского. Супруга Николая Се-
мёновича (бабушка А.А. Савельева по матери) тоже числилась кресть-
янкой этого села. Но (в этом и состояла семейная легенда) она на самом
деле принадлежала к роду неких «князей Кобяковых», бежавших во
времена стрелецких казней в Богородское и скрывшихся там под видом
крестьян14.
Это предание было изложено Савельевым в своей автобиографии,
написанной по заказу В.Е. Чешихина-Ветринского15. Кроме того, оно
упоминается в откликах на смерть А.А. Савельева, опубликованных в
газете «Нижегородский листок»16. Насколько оно достоверно?
Для XVIII-XIX вв. превращение князя в крепостного крестьянина,
конечно, было казусом почти невозможным, фантастическим. Другое
Заметка публикуется в авторской редакции. Редколлегия сочла возможным
опубликовать этот материал в дискуссионном порядке.
35
дело век XVII. В Московской Руси не столь уж редки были случаи, ко-
гда дети боярские поступали в холопы. Более того, это было достаточно
массовое явление ещё в XVI в., когда в Судебнике 1550 г. появилась
статья 81 («А детей боярских служилых и их детей, которые не служи-
вали, в холопи не принимати никому, оприч тех которых государь от
службы отставит»)17.
Чаще всего дети боярские (а среди представителей этой социальной
категории имелись и князья) переходили с царской службы на службу к
кому-либо из бояр (то есть делались холопами), обеднев. Служба «по
отечеству» требовала немалых расходов. В частности, нужно было яв-
ляться по вызову Государя «конно, людно и оружно». Если сын бояр-
ский не мог это делать из-за оскудения поместья или вотчины, он запи-
сывался в холопы к какому-нибудь вельможе и служил ему саблей, как
раньше служил царю. Также дети боярские становились холопами, если
искали у «сильного человека» защиты от преследований. Как следует из
легенды, именно это заставило «князей Кобяковых» обратиться к боя-
рину Шереметеву. А в царствование Петра I холопы юридически сли-
лись с крепостными крестьянами. И теперь бывший холоп, недавний
князь, мог писаться как крестьянин.
Во всяком случае, А.А. Савельев считал семейную историю досто-
верной. На заседании НГУАК 22 октября 1895 г., во время обсуждения
одного из докладов (касавшегося случаев, когда крепостные крестьяне
имели собственных крепостных), он «заметил, что ему известно преда-
ние, слышанное от старожила с. Богородское, что после разгрома
стрельцов Петром I, вслед за подавлением стрелецкого бунта, многие из
них, не желая оставить старую веру, бежали и поселились у влиятель-
ных вельмож, записавших их в крепостные. В числе этих вельмож был
Шереметев, владелец с. Богородское, Горбатовского уезда. Вследствие
этого из его крепостных крестьян в прошлом и даже в начале нынешне-
го века были такие, которые сами владели купленными ими недвижи-
мыми имениями и крепостными людьми»18.
Достоверно существовала и фамилия Кобяковых. На конец XVII в.
мы имеем известия, по крайней мере, о трёх лицах, её носивших. Это,
во-первых, Василий Кобяков, казак из новокрещённых (скорее всего
татар), в 1696 г. побывавший в Средней Азии19. Кроме того, с 1683 по
1699 г. в Разрядном приказе служил дьяк Иван Тимофеев сын Кобя-
ков20. Наконец, академик М.М. Богословский упоминал «распопа» Ива-
на Степанова сына Кобякова, бывшего священника стрелецкого полка
Ивана Чёрного21. Розыск в этом полку после мятежа 1698 г. был прове-
дён в октябре того же года. «Пущих заводчиков» казнили, большинство
36
стрельцов включили в «зборный» полк стольника Шеншина и сослали
«на вечное житьё» в Новобогородицк на реке Самаре, а 29 человек оста-
вили для дополнительного следствия22. Среди них, по-видимому, нахо-
дился и И.С. Кобяков. Во всяком случае, 17 сентября 1699 г. его допра-
шивали начальник Преображенского приказа князь Ф.Ю. Ромоданов-
ский и сам Пётр I, только что вернувшийся из заграничного путешест-
вия23. Дальнейшая судьба И.С. Кобякова нам неизвестна. Не располага-
ем мы и данными о том, кто из Кобяковых скрылся в с. Богородское.
Возможно, этот сюжет заинтересует кого-либо из нижегородских
историков старообрядчества.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Краткий исторический очерк и обзор деятельности Нижегородской гу-
бернской учёной архивной комиссии за первое десятилетие 1887-1897 И Дейст-
вия НГУАК. Журналы и Доклады. Журнал XLIV заседания 22 октября 1897 г -
б.м., б.г. С. 29.
Макарихин В.П. Губернские ученые архивные комиссии России. Нижний
Новгород, 1991. С. 79.
2. Действия НГУАК. Журналы и Доклады. Заседания L-LVII с 14 сентября
1899 по 6 апреля 1901 года. Н. Новгород, 1901. С. 59.
3. Журналы Особого отдела по разработке вопроса о чествовании 300-летия
эпохи 1611-1613 гг. // Действия НГУАК. Журналы и Доклады заседаний LXXX-
ХСШ с 10 октября 1906 по 22 октября 1908 г. Н. Новгород, 1909. С. 77.
4. Журнал LXI заседания 22 октября 1901 года // Действия НГУАК. Журна-
лы и Доклады. Заседания LVIII-LXVIII с 25 мая 1901 по 2 марта 1903. Н. Нов-
город, 1903. С. 22.
5. Журналы Особого отдела... С. 83.
6. ЦАНО. Ф. 1411. Оп. 822. Д. 83. Л.1.
7. Журнал LXXI заседания 22 октября 1903 года // Действия НГУАК. Жур-
налы и Доклады. Заседания LXIX-LXXIX с 26 мая 1903 г. по 6 апреля 1906 г. -
б.м., б.г. С. 10.
8. Филатова Ю.В. Нижегородская учёная архивная комиссия и историческая
наука. Н.Новгород, 2000. С. 88-89.
9. ЦАНО. Ф. 1411. Оп. 822. Д. 83. Л. 1.
10. ЦАНО. Ф. 1411. Оп. 822. Д. 219. Л. 13.
11. Журнал LXXII заседания НГУАК И Действия НГУАК. Журналы и Док-
лады заседаний LXXX-XCIII - б.м., б.г. С. 10.
12. Российский Государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ).
Ф. 553. On. 1. Д. 216. Л. 122.
13. Там же.
14. Там же.
15. Там же.
16. Нижегородский листок. 1916. 31 мая.
37
17. Судебник 1550 г. // Политическая история России: Хрестоматия / Сост.
В.И. Коваленко, А.Н. Медушевский, Е.Н. Мощёлков. М., 1996. С. 89.
18. Действия НГУАК. Журналы и доклады. Журнал XXXIV заседания. 22
октября 1895 г. — б.м., б.г. С. 14.
19. Настольный энциклопедический словарь: издание с 4-го тома товарище-
ства А. Гранат и Ко. М., 1899. Т. 4. С. 2203.
20. Россия при царевне Софье и Петре I: Записки русских людей / Сост., ав-
тор вступ. ст. и коммент, и указ. А.П. Богданов. М., 1990. С. 232, 254, 168, 374.
21. Богословский ММ. Пётр I. - б. м., 1946. Т. 3. С. 28-30.
22. Рабинович М.Д. Стрельцы в первой четверти XVIII в. // Исторические
записки. М., 1956. Т. 58. С. 276.
23. Богословский М.М. У к. соч. С. 28.
Н.И. ПРИВАЛОВА —
ИССЛЕДОВАТЕЛЬ СМУТЫ НАЧАЛА XVII В.
АЛ Кузнецов (ННГУ)
Имя Надежды Ивановны Приваловой сегодня известно немногим. В
науке она была скромной труженицей, обрабатывавшей целину перво-
источников по различным проблемам отечественной истории1. Родилась
Н.И. Привалова в 1900 г. в г. Пензе. Тогда же семья Приваловых в пере-
ехала в Нижний Новгород. В 1919 г. Надежда Ивановна окончила гим-
назию и устроилась на работу в библиотеку пединститута. Одновремен-
но училась на историческом факультете Нижегородского университета,
который закрыли в 1921 г. В 1922 г. Привалова уехала в Москву и по-
ступила на Факультет общественных наук (ФОН) I МГУ2. В эти годы в
МГУ учился Л.В. Черепнин, дружеские отношения с которым
Н.И. Привалова сохранит до конца его жизни3. В пору студенчества
Привалова была участницей семинариев М.М. Богословского,
А.И. Яковлева, С.В. Бахрушина. Из этих учителей наибольшее влияние
на нее оказал М.М. Богословский.
Сохранились обстоятельные доклады Н.И. Приваловой по правле-
нию Ивана Грозного (семинарий М.М. Богословского), Смуте 1682 г.
(семинарий С.В. Бахрушина), деятельности земств (семинарий
А.И. Яковлева)4. Эти студенческие тексты 1920-х гг. составлены после
глубокой проработки широкого круга источников, с учетом историо-
графии. При подготовке 256-страничного доклада об Иване Грозном
Н.И. Привалова привлекла все доступные тогда письменные источники
38
для реконструкции данной эпохи. Широко в докладе представлена ис-
ториография по эпохе Ивана Грозного, в которой она проводит и свою
точку зрения, достаточно убежденно аргументируя ее в дискуссии с
предшественниками5.
Обстоятельность, серьезность работ Н.И. Приваловой определили и
высокий уровень ее выпускного диплома «Истоки холопства и положе-
ние холопов по «Русской Правде». По окончании университета в 1927 г.
Привалова поступила в аспирантуру6, где занималась вопросами исто-
рии Касимова в XVII в. Одновременно Привалова работала в Историче-
ском музее Москвы. К 1929 г., когда предполагаемая аспирантура
должна была быть закончена и близилась к завершению работа над дис-
сертацией, Привалова неожиданно перешла на работу в научно-
техническую библиотеку ВСНХ. Это могло быть связано с острой бо-
лезнью и скоропостижной смертью М.М. Богословского. И это стало
только началом всех последующих испытаний. В 1930 г. Н.И. Привало-
ву затронуло «Академическое дело». Про себя она в личном листке по
учету кадров писала: «Под судом не была. Административная высылка
с 1931-1933 по делу историков (Академия Наук)»7. За время ссылки в
Нижнем Новгороде в 1931 г. умерла мать Приваловой (отец умер еще в
1925 г.)8. Надо упомянуть еще и то, что в 1938 г. был приговорен к
высшей мере наказания брат Надежды Ивановны - Алексей Иванович9.
После ссылки летом 1934 г. Привалова вернулась в г. Горький. По
исторической специальности она устроиться не смогла и пошла рабо-
тать в библиотеку им. В.И. Ленина. В августе 1934 г. была даже коман-
дирована от библиотекарей г. Горького на I Всесоюзный съезд писате-
лей в Москву10. Но Н.И. Привалова оказалась отлученной от историче-
ской науки: научные связи оказались разорванными, ее статьи не пуб-
ликовались ввиду отсутствия в них упоминания марксистской историо-
графии. Но уже сформировавшийся историк Привалова не могла изме-
нить делу своей жизни.
С апреля 1938 г. по ноябрь 1940 г. Привалова работала в музее «До-
мик Каширина». В это время она подготовила статьи о творчестве и
жизнедеятельности М. Горького, Л.Н. Толстого, А.С. Пушкина и др.,
разрабатывала темы нижегородской истории, собрала и частично опуб-
ликовала воспоминания о М. Горьком. С ноября 1940 г. по июнь 1941 г.
Надежда Ивановна Привалова в горьковском краеведческом музее опи-
сывала рукописные и старопечатные книги, осуществляла их источни-
коведческую критику и перевод. В этот период произошло знакомство с
«Альбомом автографов» Нижегородской губернской ученой архивной
комиссии (далее - НГУАК)11. Вся деятельность НГУАК была связана с
39
изучением славных страниц нижегородской истории, среди которых
ярко выделялась история призыва К. Минина, ополчения 1612 г. В са-
мом «Альбоме автографов» почетные гости НГУАК обязательно отме-
чали подвиг нижегородцев в 1612 г. Так опосредованно Н.И. Привалова
сталкивалась с проблематикой Смутного времени.
С 1939 г. по 1941 г. Привалова вела занятия по палеографии для ас-
пирантов и преподавателей исторического факультета пединститута12 (к
ней обращались по этому вопросу еще в 1943-1944, 1947, 1948-
1949 гг.). В годы войны Привалова сначала руководила абонементом
библиотеки им. В.И. Ленина, затем заведовала библиотекой Геологиче-
ского управления, а с 1943 г. вновь работала в «Домике Каширина»13.
С 1946 г. на протяжении 10 лет Привалова преподавала на историче-
ском факультете ГГУ историю СССР, источниковедение, палеографию
и др.14. Но основная работа после 1945 г. была связана с Государствен-
ным архивом Горьковской области. В 1956 г. она уходит на пенсию, но
опыт и знания Приваловой остаются востребованными для решения
важных вопросов в архиве и в музеях Горького. В 80-е гг. Н.И. Прива-
лова оформляет документы в дом престарелых. Но в последний момент
ее забирают в Кировскую область родственники. Там она и окончит в
1987 г. свой век.
На студенческих семинариях в МГУ одной из главных тем оказалась
история Смутного времени: эта проблематика красной нитью пройдет
через всю жизнь и творчество историка. Любовь к малой Родине - Ни-
жегородчине, помноженная на интерес к ключевому моменту отечест-
венной истории, где важную роль в спасении страны сыграли нижего-
родцы, толкала студентку Н.И. Привалову на изучение этой темы. От-
давшая дань увлечению психологией в годы молодости15, Привалова не
могла пройти мимо ярких проявлений человеческих характеров, напря-
женных моментов Смутного времени, когда воля и поступки отдельных
людей оказывались решающими для судеб России. Две реферативные
работы: о Прокофии Ляпунове и «Падение и возрождение народа» -
надо отнести к самым ранним студенческим опытам16. На них нет даже
пометки о принадлежности к чьему-либо семинару, зато - много пафоса
и психологических отступлений. Возможно, что позднее автор пыталась
изжить их. Остатки таких художественно-психологических приемов
обнаруживаются в ее уже упомянутом капитальном сочинении об Иване
Грозном. На полях напротив строк, написанных чернилами, в ряде слу-
чаев стоят вопросительные знаки, сделанные карандашом. Это рассуж-
дения о внутренних размышлениях малолетнего великого князя Ивана
Васильевича, о душевных страданиях царя во время Опричнины. Как
40
нам кажется, будучи уже опытным источниковедом, Привалова задава-
лась вопросами об исторических источниках таких рассуждений и, ви-
димо, не находила положительных ответов. Такие вопросы она могла
ставить перед собой в 60-70-е гг. В письме племяннику И.А. Викторову
от 18 сентября 1970 г. она констатирует невозможность реконструкции
внутреннего мира Ивана Грозного: «Ох, и не люблю я этого историче-
ского «душегуба», и никогда не могла понять, как могли сочетаться в
одном человеке большой ум, талант, образование (для своего времени
Иван IV был, несомненно, образованный и начитанный человек) и безу-
держная ничем не объяснимая жестокость»17. Необычен взгляд
Н.И. Приваловой на личность Прокофия Ляпунова. Считая его неза-
урядной личностью, она полагала, что он действовал на благо России в
условиях быстро меняющейся обстановки Смутного времени.
Настоящее научное исследование проблем Смутного времени При-
валова стала проводить со второй половины 30-х гг. В 1944 г. она опуб-
ликовала в сборнике «Великое дело Минина и Пожарского» статью и
комплекс документов, позволяющих раскрыть новые аспекты истории
Нижегородского ополчения18. Данная статья не была конъюнктурным
откликом на грозные события войны. Основной массив материалов,
вошедших в статью «К истории Нижегородского ополчения (новые до-
кументы)», был скомплектован уже в 1938 г.19
Н.И. Привалова обратила внимание на документы 20-90-х гг.
XVII в., где упомянуты участники ополчения 1612 г., их должности,
пожалования за спасение Москвы. Реально Привалова собрала больше
документов20. Часть их она отложила в сторону по причине их публика-
ции в предшествующих изданиях. Среди неопубликованных докумен-
тов были и не попавшие в сборник по невыясненным причинам. Так,
была опубликована расписка 1667 г., где нижегородский воевода
Д.Н. Воробин фиксировал прием стрелецкого хлеба из житниц князей
Семена Никитича Волховского и Ивана Михайловича Волховского. Но в
стороне осталась вторая расписка, датируемая 1669 г., копию которой
Н.И. Привалова сняла21. В статью не вошли выписи с раздельных суз-
дальских книг 1690 г. на поместье Василия Викулина Волженского в
Суздальском уезде, где говорилось об «отделе» в 1682 г. из вотчины
стольника князя Юрия «княж Иванова сына Пожарского жильцу Якиму
Авивову Рославлеву». Н.И. Привалова сделала рукописную копию этих
выписей22, зафиксировав и прежний шифр этого документа по системе
Горьковского областного архивного управления - 1464. К документу
Н.И. Привалова сделала примечания. «Таким образом, в 50-80-х гг.
земли Пожарского находились во владении наследников»23. «Юрий
41
Иванович Пожарский внук Д.М. Пожарского, сын Ивана Дмитриевича.
На нем окончился род Пожарских по мужской линии. Умер в 1684 г.
См. С. Смирнов - Биография кн. Д.М. Пожарского. М., 1852»24. Руко-
писная копия делалась для публикации и сопровождалась археографи-
ческим описанием оригинала, о чем свидетельствует рукопись статьи
1941 г. Авторский текст, который читается в издании 1944 г., в этих
предварительных материалах уже был представлен25.
Весь сборник и публикация Н.И. Приваловой стали большим вкла-
дом в изучение истории ополчения Минина и Пожарского. Об этом сви-
детельствовали две рецензии: в журнале «Славяне» за 1944 г. и в «Исто-
рическом журнале» за 1945 г. Привалова продолжила работу. Она обна-
ружила в своей статье почти неизбежные для публикации древних до-
кументов семь опечаток. Внимательно изучила статьи коллег в сборни-
ке. Особенно критически подошла к выводам Д.Н. Смирнова о Кузьме
Минине, о чем свидетельствуют ее пометки на полях статьи26. Эти по-
метки показывают, что Н.И. Привалова не принимала отождествления
Кузьмы Минина и Сухорука27, сомневалась в предложенной
Н.Д. Смирновым локализации дома Минина, отвергала предложенную
дату смерти вдовы Минина Т.С. Мининой в 1621 г. Некоторые из этих
идей найдут свое продолжение в исследованиях Н.И. Приваловой.
В 1979 г. в «Записках краеведов» вышла статья Н.И. Приваловой о
семье К. Минина28. Материалы для нее собирались и шлифовались на
протяжении 35 лет. В статье Н.И. Привалова сослалась на работу
А.Я. Садовского «Одно ли лицо Кузьма Минин и Кузьма Захарьев Ми-
нин-Сухорук», опубликованную в 1916 г. в XV томе IX выпуске «Дей-
ствий НГУАК»29, и это можно считать косвенным подтверждением то-
го, что исследовательница не разделяла мысль о тождестве этих истори-
ческих персонажей начала XVII в., которую высказывал Д.Н. Смирнов в
сборнике «Великое дело Минина и Пожарского». Н.И. Привалова не
смогла найти аргументов, чтобы окончательно отвести версию о туль-
ской ветви рода Мининых, восходящих к, якобы, сыну Кузьмы Леон-
тию, но и слов ее хватило {«Наличие у Кузьмы Минина другого сына,
кроме Нефеда, действительно, не имеет документальных доказа-
тельств. Но и передача вотчины в другой род (передача поместья и
вотчины после смерти Нефеда Минина князьям Черкасским - А.К,) в
данном случае не доказательство того, что Минин имел одного сына.
Ведь и вдова Минина вотчины не получила, хотя являлась прямой на-
следницей умершего сына и при его жизни числилась совладелицей»30),
чтобы гипотеза И.И. Голова31 превратилась в догадку.
42
В статье Привалова отвела мнение Д.Н. Смирнова, что дом Минина
до 1612 г. находился в отрезке Зеленского съезда, от Коромысловой
башни до церкви Ивана Предтечи32, и с опорой на опубликованные до-
кументы показала, что Минин жил на посаде Благовещенской слободы,
«что на горе на всполье»33. Еще одна догадка Д.Н. Смирнова - о смерти
Татьяны Семеновны Мининой в 1621 г. - была отведена Н.И. Привало-
вой. С опорой на разнообразные документы она показала, что вдова К.
Минина постриглась в монахини, «надолго пережила и мужа, и сына...
Кончила ... свой век ... в Воскресенском монастыре в кремле»34. При-
валова, опираясь на данные грамоты Поместного приказа от 3 декабря
1632 г., установила год смерти Нефеда Минина - 1632 г.
Достоинством статьи стала публикация автографа Нефеда Минина,
обнаруженного Приваловой в ЦГАДА в Разрядах Московского стола
1627 г.35 Автограф сына Минина был скопирован Приваловой в начале
50-х гг. В то время существовали запреты на фотографирование архив-
ных документов36. В конце 60-х гг. Н.И. Привалова посылает несколько
запросов в ЦГАДА с просьбой сделать фотокопии автографа Нефеда
Минина, просит московских друзей-коллег снять копию в ЦГАДА37,
пока ее просьбы не были удовлетворены руководством ЦГАДА38.
Необходимо отметить особенности композиции статьи Н.И. Прива-
ловой. Начинается она рассказом о судьбе К. Минина после 1612 г. и до
его смерти. Затем речь заходит о наследовании владений Кузьмы Ми-
нина его женой и сыном Нефедом. Для этого привлекается челобитная
Нефеда царю, содержащая просьбу подтвердить несудимую грамоту,
данную его отцу. Затем следует цитата из царской грамоты от 31 октяб-
ря 1616 г., подтверждавшей права Нефеда Минина. Из цитаты следует
вывод, что Нефед Минин жил и служил в Москве до 1628 г. Далее
Н.И. Привалова пытается заполнить период жизни Нефеда 1616-1628
гг. упоминаниями о нем в источниках. Особенно интересным является
участие Нефеда Минина в судьбе С.В. Колтовского39, находившегося в
долговой тюрьме: «Нефед Минин перевел рубль». Это было находкой
Н.И. Приваловой в недрах ЦГАДА. Но она пошла дальше и показала,
что участие Нефеда Минина в спасении чести Колтовского было не
случайным. Родственник последнего Иван Алексеевич Колтовский был
воеводой в 1619 г. в Нижнем Новгороде. Наряду с Нефедом Мининым
деньги переводили М. Талызин, родственник дьяка Луки Талызина,
«чьей скрепой пестрят нижегородские акты», Петр Головин - воевода в
Нижнем Новгороде одновременно с Колтовским, Иван Траханиотов и
Андрей Урусов - нижегородские воеводы в 1620-1630-х гг. Можно бы-
ло сделать вывод о группировке лиц при царском дворе, связанной ни-
43
жегородским происхождением или нижегородской карьерой. Но
Н.И. Привалова этого не сделала, так как, вероятно, у нее не было дан-
ных о других проявлениях этого «нижегородского лобби» в 20-30-е гг.
XVII в. в Москве. Затем в статье рассматриваются биографии Нефеда
Минина до его смерти и его матери, вдовы Кузьмы Минина, а также
эпизодические упоминания о братьях Кузьмы Минина. И автор делает
вывод: «Вот все, что сейчас известно о семье Кузьмы Минина. Редкие и
отрывочные сведения источников не позволяют дать более полную кар-
тину. Но собранные вместе, они проливают некоторый свет на жизнь
семьи великого русского патриота»40. Таким образом, благодаря своей
манере выстраивания повествования Привалова вывела проблематику
статьи из сферы сугубо нижегородской истории в плоскость истории
общероссийской. Такая особенность присуща всем работам Н.И. При-
валовой по локальной нижегородской истории. Это было отмечено и в
рецензии К.Г. Селезнева.
Статья о семье Кузьмы Минина представлена в архиве несколькими
вариантами. Один из них был подготовлен в 1972 г. для сборника науч-
ных статей Горьковского музея-заповедника. Сохранился положитель-
ный отзыв К.Г. Селезнева на статью Н.И. Приваловой «Нефед Минин»:
«Статья Н.И. Приваловой - «Нефед Минин». По-моему, это лучшая ста-
тья из всех статей, подготовленных для научного сборника... Значение
темы далеко выходит за пределы исторического краеведения. Написана
статья на высоком уровне научного исследования»41. Но сборник Горь-
ковского музея-заповедника не вышел. Поэтому статья была перерабо-
тана Приваловой для сборника «Записки краеведов» 1979 г. по просьбе
его редактора Н.И. Куприяновой.
Приходится констатировать, что данная статья осталась неизвестной
специалистам. В статье Л.А. Тимошиной «О землевладении рода Мини-
ных», вышедшей в 1994 г., указаны работы, посвященные жизни и дея-
тельности Кузьмы Минина42, где отсутствует упоминание статьи
Н.И. Приваловой. В указанных работах не разбирались вопросы, ре-
шенные Н.И. Приваловой, поэтому Л.А. Тимошина справедливо сделала
вывод: «Однако, подробно рассказывая о нем самом (о Кузьме Минине
- А.К.), исследователи из-за недостатка документальных материалов
почти не касались судьбы его родственников - жены Татьяны и сына
Нефеда... Точная дата смерти Н. Минина не установлена... и неизвест-
но, был ли Минин женат. На этом все достоверные данные о судьбе
ближайших родственников К. Минина и их земельных владениях в 30-х
годах XVII в. обрываются»43. То есть большинство вопросов, рассмот-
ренных в статье Н.И. Приваловой, объявлены не решенными. Это спра-
44
ведливо по отношению к вопросу о браке Нефеда Минина: Привалова
пыталась решить эту проблему44, но не смогла из-за недостатка данных.
Это сделала Л.А. Тимошина, обнаружившая в Выписи из писцовых книг
1628/29-1629/30 гг. М. Трусова и дьяка Ф. Витовтова упоминание вдо-
вы Н. Минина - Анны. Тимошина установила, что брак Н. Минина с
Анной Михайловной (в девичестве - Тихоновой) был бездетным45.
Обращение к статье и публикации Л.А. Тимошиной показывает, как
много значит для исследователей использование самого широкого круга
источников и учета всех предшествующих работ даже провинциального
уровня. Привалова не могла решить положительно вопроса о браке
Н. Минина. Зато определенный ею период, когда скончался Н. Минин,
оказался значительно уже, нежели у Л.А. Тимошиной (1 сентября 1632
г. - апрель 1633 г.46). Вывод Тимошиной: «Сведения о дальнейшей
судьбе вдов Мининых крайне скудны: Татьяна прожила после оконча-
ния судебного дела, вероятно, недолго... можно предположить, что
Т. Минина скончалась в 1640 г.»47 - противоречит заключению
Н.И. Приваловой, сделанному после изучения источников нижегород-
ского происхождения, о долгой жизни Т. Мининой после смерти сына.
Не пытаясь умалить для нижегородской и российской истории значения
выводов Л.А. Тимошиной, надо отметить научную корректность и важ-
ность для науки статьи Приваловой. Надо отметить, что данные, вве-
денные Н.И. Приваловой и Л.А. Тимошиной, позволяют при комплекс-
ном их изучении дать новые результаты. В частности, вопрос об исто-
рии рода К. Минина и его владений в XVII в. надо решать, сводя вместе
нижегородские материалы и источники о муромских владениях Мини-
ных, на что указала Л.А. Тимошина.
Статья Н.И. Приваловой «Семья Кузьмы Минина» была бы невоз-
можна без ее деятельности по составлению и изданию сборника пись-
менных источников «Нижний Новгород в XVII в.», вышедшего в г.
Горьком в 1961 г., что является главной научной заслугой ученой. Из-
данию предшествовала колоссальная археографическая, источниковед-
ческая и историографическая работа в архивах Горького, Москвы, Ле-
нинграда, кропотливое изучение всех предыдущих публикаций. В этот
сборник вошли отдельные материалы, не включенные в публикацию в
сборнике «К истории Нижегородского ополчения (новые документы)».
Работа замышлялась вместе с С.И. Архангельским. До своей кончины
он вел редакторскую работу сборника, который вышел уже после его
смерти. Обширный комплекс документов по составлению сборника
«Нижний Новгород в XVII в.» хранится в личном фонде Приваловой48.
Их просмотр показал, что значительную часть редактуры после смерти
45
С.И. Архангельского Н.И. Привалова взяла на себя, но свою фамилию в
качестве редактора не поставила49. Именно по поводу этого титаниче-
ского труда Надежды Ивановны Приваловой Е.П. Пешкова заметила в
письме: «Вы очень тронули меня присылкой Вашей книги. А я, будучи
на Конференции в г. Горьком, удивилась, что не увидела Вас, и думала,
что Вы нездоровы или в отъезде. Оказывается, за то время, что мы с
Вами не виделись, Вы так хорошо поработали... Очень приятно, что
Горьковское издательство выпускает такие монументальные книжки...
Кто раз столкнулся с архивами, тот, мне кажется, навеки ими «отрав-
лен»50. Последнюю фразу можно использовать как эпиграф к биографии
Надежды Ивановны Приваловой, как объяснение высокой результатив-
ности ее научных штудий по истории Смутного времени наряду с ог-
ромной источниковедческой и исторической культурой, основы которой
были заложены в МГУ, и умением вводить в оборот новые источники.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Биография и направления научного поиска Н.И. Приваловой представле-
ны в ряде публикаций А.А. Кузнецова. Например: Надежда Ивановна Привало-
ва - забытое имя в истории Исторического факультета ГГУ-ННГУ // Материалы
VIII чтений памяти профессора Николая Петровича Соколова. Нижний Новго-
род, 2002. С. 179-182.
2. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 490. Л. 1, 2, 3.
Вострякова Г.М. Предисловие // ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Л. 1
3. Назаров В.Д. Черепнин Лев Владимирович И Историки России. Биогра-
фии. М., 2001. С. 764-765.
Черепнин Л. В. С.В. Бахрушин как учитель. К 65-летию со дня рождения,
1947 г. И Черепнин Л В. Отечественные историки XVIII-XX вв. М., 1984. С. 288.
Косвенным подтверждением дружеских отношений Приваловой и Черепни-
на является надпись первой на титульном листе книги С.Б. Веселовского «Сош-
ное письмо». Т. I. М., 1915: «В 1923 г. получила от Степана Борисовича Весе-
ловского (2 тома). Передал Черепнин». - ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 293а.
4. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 19. Д. 169. Д. 170. Д. 171. Д. 176.
5. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 19.
6. Данные о прохождении Н.И. Приваловой аспирантуры встретились пока в
предисловии Г.М. Востряковой в описи личного фонда Приваловой, хранящего-
ся в ЦАНО: ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Л. 1.
В книге Т.Н. Калистратовой «Институт истории ФОН МГУ-P АНИОН» в
Приложении IV «Личный состав Института истории ФОН МГУ-РАНИОН
(1921-1929)» имя Приваловой Н.И. среди аспирантов всех форм обучения не
значится. В личных автобиографических документах Привалова Н.И. также не
упоминала свое обучение в аспирантуре.
7. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 490. Л. 3-4.
8. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 490. Л. 3.
46
9. Книга памяти жертв политических репрессий в Нижегородской области.
Т. II. Нижний Новгород, 2001. С. 554.
10. Вострякова Г Л/. Предисловие // ЦАНО. Ф. 885. On. 1. JI. 2.
11. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 95-101.
12. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 490. Л. 3-4; Д. 509. Л. 2.
13. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 490. Л. 3-4.
14. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 490. Л. 3-5, 7.
15. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 166. «Привалова Н.И. «Краткое содержание
(программа) курса психологии, прочитанное проф. Г.И. Челпановым. Протоко-
лы опытов по психологии, проведенные Н.И. Приваловой». Студенческие рабо-
ты. 1922-1923 гг. На 24 л.»; Д. 167. «Привалова Н.И. Студенческая работа-
реферат «О выражении эмоций по книге Дарвина «О выражении ощущений у
человека и животных». 1923 г. На 19 л.»; Д. 173. «Привалова Н.И. Конспект-
реферат книги «Мышление и одаренность по книге Неймаха «Интеллигентность
и воля»». Студенческая работа в 1923-1924 гг. 21 л.»
16. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 170, 171.
17. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 240. Л. 101 об.
18. Привалова Н.И. К истории нижегородского ополчения (новые материа-
лы) // Великое дело Минина и Пожарского. Горький, 1944. С. 115-129.
19. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 74.
20. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 74, 76.
21. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 74. Л. 23. При этой копии указан шифр доку-
мента: Горьковское областное архивное управление. № 73.
22. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 74. Л. 26-27.
23. Там же. Л. 3 об.
24. Там же. Л. 27.
25. ЦАНО. Ф. 885. Д. 75.
26. ЦАНО. Ф. 885. Д. 76. Великое дело Минина и Пожарского. Горький,
1944. С. 43-58.
27. Там же. Пометки на сс. 43-44.
28. Привалова Н.И. Семья Кузьмы Минина И Записки краеведов. Горький,
1979. С. 185-189.
29. Там же. С. 189.
30. Там же. С. 188.
31. Голов И.И. Род Кузьмы Минина (по новым материалам) И Записки крае-
ведов. Горький, 1975.
Надо отметить, что Привалова еще с 50-х гг. XX в. знала об этой версии, но
не принимала ее всерьез. Об этом свидетельствует наличие в фонде Н.И. Прива-
ловой статьи Багреевой из «Вечерней Москвы» от 5 мая 1956 (№107 (9855)) о
Людмиле Александровне Мининой, потомке сына Минина - Леонтия. (ЦАНО.
Ф. 885. On. 1. Д. 79. Л. 35). В этом же деле присутствуют копия родословной
тульской ветви рода Кузьмы Минина, идущей от его сына Леонтия, и герб туль-
ских Мининых. Отозваться на эти данные Н.И. Привалову толкнула, вероятно,
статья И.И. Голова.
47
32. Великое дело Минина и Пожарского. Горький, 1944. С. 47-48.
33. Привалова Н И. Семья Кузьмы Минина... С. 185, 188.
34. Там же. С. 187.
35. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 78. Л. 17. Д. 79. Л. 42-44.
36. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 80. Л. 20.
37. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 78. Л. 17. Д. 80. Л. 20.
38. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 79. Л. 51.
39. В ст.: Привалова Н.И. Семья Кузьмы Минина... На с. 186 - опечатка: вме-
сто «С.М. Колтовский» должно стоять «С.В. Колтовский».
40. Привалова Н И. Семья Кузьмы Минина... С. 188.
41. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 80. Л. 19. Судьба не в первый раз сводила вме-
сте Н.И. Привалову и К.Г. Селезнева. С 1927 г. он был аспирантом секции новой
русской истории Института истории ФОН МГУ-РАНИОН и начинал работать
по проблемам Советской России в эпоху гражданской войны. - См.: Калистра-
това Т.И. Институт истории ФОН МГУ-РАНИОН (1921-1929). Нижний Новго-
род, 1992. С. 209,214.
42. Из последних работ указываются: Кобрин В.Б. Кузьма Минин//История
СССР. 1979. № 2; Буганов В. И. «Выборный человек всею землею» Кузьма Ми-
нин//Вопросы истории. 1980. № 9; Шватченко О.А. Светские феодальные вот-
чины в России в первой трети XVII в. М., 1990.
43. Тимошина Л.А. О землевладении рода Мининых//Архив русской исто-
рии. Вып. 4. М., 1994. С. 126-127.
44. В письме к московской исследовательнице от 3 октября 1970 г. Привало-
ва писала: «Не могли бы Вы также ответить на следующие вопросы: ... Был ли
он (Нефед Минин - А.К.) женат, он умер бездетным?» - ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д.
80. Л. 20 об.
45. Тимошина Л.А. О землевладении рода Мининых И Архив русской исто-
рии. Вып. 4. М., 1994. С. 128-129.
46. Там же. С. 128.
47. Там же. С. 133.
48. ЦАНО. Ф. 885. Оп.1. Д. 120-143.
49. Нужно отметить следующее. По крайней мере, с 1944 г. Н.И. Привалова
не отождествляла Кузьму Минина и Кузьму Захарьева-Минина Сухорука. Но в
именном указателе «Нижний Новгород в XVII в.» все упоминания Кузьмы Ми-
нина в документах представлены как упоминания Кузьмы Захарьева-Минина
Сухорука. Благодарим за это наблюдение казанского исследователя А.Ю. Хан-
ко. Именной указатель составлялся Приваловой, как это явствует из введения.
Видимо, она не рискнула нарушать сложившуюся к тому времени историогра-
фическую традицию, о которой говорится в ее статье.
50. ЦАНО. Ф. 885. On. 1. Д. 262а. Л. 5, 8.
48
450 ЛЕТ ВХОЖДЕНИЯ
КАЗАНСКОГО ХАНСТВА
В СОСТАВ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
К ВОПРОСУ О ПОЛОВЕЦКОМ ПОХОДЕ 1198 (1199) г.
ВСЕВОЛОДА БОЛЬШОЕ ГНЕЗДО
А. С. Досаев (ННГ/)
На протяжении всей истории Древней Руси отношения с кочевника-
ми были фактором, значительно влиявшим на политическое, экономи-
ческое и социальное развитие восточнославянского общества. Много-
численные набеги степняков на Русь, ответные походы в степи русских,
миры и браки князей с дочерьми ханов номадов сделали хазар, печене-
гов, торков, половцев постоянными персонажами древнерусских лето-
писей. Так, за менее чем двухвековой период русско-половецких отно-
шений (1055-1237 гг.) в различных летописях контактам со степняками
посвящено около половины годовых статей. При этом дошедшие до нас
источники повествуют далеко не обо всех событиях, но лишь о тех, ко-
торые имели непосредственное отношение к политическим центрам, где
это летописание велось.
Основное внимание в настоящей работе посвящено изучению степ-
ной политики великих князей владимирских. Вопрос этот мало изучен в
силу отрывочности и дефицита данных. В отечественной историогра-
фии данная тема специально никогда не рассматривалась, да и само су-
ществование подобного направления в политике владимирских князей
далеко не всегда признавалось. В других случаях это признание не шло
далее простого постулирования наличия у суздальцев своих интересов в
степях1. Мы попытались это сделать на примере похода Всеволода
49
Большое Гнездо на половцев в 1198 (1199) г. Главной задачей данного
исследования является выяснение причин, побудивших князя Всеволода
совершить поход, а также рассмотрение через призму исследования
этой акции практики русско-половецких отношений в ХП-ХШ вв. Ин-
терес к походу на половцев Всеволода Большое Гнездо в 1199 г. вызван
его уникальностью: это был единственный (по летописям) в домонголь-
ское время самостоятельный поход в Степь владимирских князей2.
Именно его изучение может способствовать раскрытию механизмов
степной политики владимирских Рюриковичей. Поэтому целью работы
стало выявление причин похода.
Действительно, отгороженная непроходимыми лесами и прикрытая
соседями от кочевого мира Ростово-Суздальская земля весьма не часто
сталкивалась с половцами. Но все же подобные взаимоотношения суще-
ствовали. С кипчаками владимирские князья «контактировали» при
проведении своей рязанской политики, в ходе походов на Волжскую
Булгарию, в противостоянии с черниговскими Ольговичами. Наконец,
они владели определенными территориями на юге (в разное время это
Переяславль, Остерский Городец, Поросье), непосредственно грани-
чившими со степью. Соответственно были у владимирских Мономахо-
вичей и свои «степные» интересы, которые они пытались эпизодично и
не всегда последовательно реализовывать.
О походе Всеволода Большое Гнездо в 1198 г. сообщается на оборо-
те 140-го листа рукописи, содержащей текст Лаврентьевской летописи:
«В лето 6707 (1199 г.) месяца априля в 30 (день - А.Д.) на память свята-
го апостола Иякова ходи благоверный и христолюбивый князь великии
Всеволод Гюргевич внукъ Володимерь Мономаха на половци с сыномъ
своимъ Костянтиномъ. Половци же слышавше походъ его бежаша и с
вежами к морю. Князь же великыи ходивъ по зимовищемъ их и прочее
възле Донъ онемъ безбожным побегшим прочь. Князь же великыи
взвратися в Володимерь и вниде месяца иуня въ 6 день на память свята-
го мученика Дорофея епископа в день субботний и бысть радость вели-
ка в граде Володимери...»3. (На самом деле поход состоялся годом ра-
нее указанного в летописи - в 1198 г.4) Сообщение Лаврентьевской ле-
тописи заслуживает доверия. Оно достаточно подробно и логично по-
строено, не имеет видимых сокращений. В пользу изначальности текста
Лаврентьевской летописи говорит и наличие точных дат. Это чувству-
ется при сравнении сообщения с записями об этом событии в некоторых
поздних летописных сводах: «Априля 30 поиде князь велики Всеволодъ
и съ сыномъ своимъ Костянтином на Половце. Половци же слышавше
бежаша и с вежами своими къ морю. Князь же великы ходи много по
50
зимовищемъ ихъ и не обретъ ихъ нигде же, взратися въ Володимерь»5;
или даже просто: «ходи Всеволодъ съ сыномъ с Костянтиномъ на По-
ловци. Они же бежаша к морю»6. Весьма интересно факт похода 1198
(1199) г. интерпретируется в «Степенной книге» конца XVI в. Ее соста-
вители, имея главную цель обосновать закономерности перехода едино-
державной великокняжеской власти из Киева во Владимир, как считает
Д.Н. Алыпиц, прибегли к смелому редактированию имевшихся в их
распоряжении источников. Для этого они приписали Всеволоду поход
на половцев, в действительности совершенный в 1184 г. киевским кня-
зем Святославом Всеволодичем, а затем «заставили» его еще и выручать
пленных Ольговичей (Игоря с братьею), пошедших в степи якобы из
зависти к успеху владимирского князя. При описании обоих походов
московские книжники использовали текст источника, близкого к Лав-
рентьевской летописи. Но если в первом случае они почти полностью
пересказали события похода 1184 г., то во втором - они фактически ог-
раничились одной сокращенной фразой из интересующего нас известия:
«...Всеволод... подвижеся на половцы... половцы же и с вежами свои-
ми бежа к морю»7.
При таком источниковом дефиците для интерпретации данного со-
бытия важно сказать несколько слов о ее методических принципах.
Имеющиеся историографические мнения по поводу похода 1198 г. со-
поставляются с данными источников. Причем под сопоставлением под-
разумевается не просто проверка Источниковой базы того или иного
утверждения, а степень его соответствия самой повседневной практике
изучаемого периода и логике конкретного исторического момента. На
основании этого сопоставления, сопряженном с критическим отноше-
нием к самим историческим источникам, и делался вывод об обосно-
ванности историографической позиции. На поход 1198 г. мы постара-
лись взглянуть не изолированно, а в контексте иных политических
предприятий Всеволода Большое Гнездо и как на эпизод русско-
кочевнических, русско-половецких отношений вообще. В свою очередь,
и сами русско-половецкие отношения мы старались рассматривать с
учетом политических взаимоотношений между русскими княжествами в
тот период. Необходимым условием для успешного решения постав-
ленных задач стало максимально полное использование всех доступных
источников, как письменных, так и археологических, после их источни-
коведческой критики.
Историография вопроса невелика. Историки XVIII-X1X вв. уделили
мало внимания этому событию. Позднее, даже в работах, посвященных
51
изучению русско-половецких отношений, часто факт самого похода и
летописное сообщение оставались за рамками исследований8.
По мнению В.Н. Татищева и Н.М. Карамзина, поход совершался «по
прозьбе» рязанских князей в связи с половецкой угрозой их княжеству9.
Но рязанские князья в походе не участвовали. И это противоречит прак-
тике военно-политических акций Всеволода, привлекавшего к участию
в них до 1207 г. рати рязанского, муромского или Пронского князей. Из
9 анти половецких походов рязанцев лишь два можно считать совмест-
ными с владимирцами акциями. Оба этих известия дошли в составе
поздних и весьма недостоверных летописных сводов XV-XVI вв.10 Кня-
зья Рязани проводили независимую степную политику и часто исполь-
зовали кочевников в своих целях, в том числе и в борьбе с суздальскими
князьями11. Маловероятно, что уникальные дополнения первых русских
историков были основаны на недошедших источниках. Их нет ни в
сходной с реконструированной Троицкой летописью (ее использовал
Н.М. Карамзин) Симеоновской летописи12, ни в источниках В.Н. Тати-
щева - Голицынском и Раскольничьем манускриптах - их изложение
ведется до 1198 и 1197 гг.13 Эти добавления отражают самостоятельную
попытку историков прокомментировать летописное сообщение 1199 г.
Возможно, на них повлияли уникальные сообщения Никоновской лето-
писи о столкновениях на степной границе Рязанского княжества. Об
одном из них сообщается незадолго до похода 1199 г. - под 1195 г.14 Но
этот набег не был причиной похода 1199 г. Уже в 1196 г., во время кон-
фликта с черниговскими князьями, в войске Всеволода были и рязан-
ские князья, и половцы15. То есть если конфликт со степняками в 1195 г.
и был, то вскоре был урегулирован.
Еще более свободную трактовку события допустил Д.И. Иловай-
ский. «...лишь только варвары заслышат, что рязанские князья собира-
ются вместе, они немедленно бегут в степи. В преследованиях своих
князья все более и более углублялись в Половецкие земли; напр. в
1150 г. они побили их на реке великий Ворон, а в 1199 г. вместе со Все-
володом III прогнали Половцев к берегам моря и прошли вдоль все
Придонские степи»16.
Изложение С.М. Соловьевым похода 1198 г. давалось в русле его
общей концепции взаимоотношений кочевого и оседлого населения:
«Азия не перестает высылать хищные орды, которые хотят жить за счет
оседлого населения; ... в истории последнего одним из главных явлений
будет постоянная борьба со степными варварами»17. Сам домонголь-
ский период восточнославянской истории характеризовался историком
как время, когда ни одна из сторон не могла добиться решающего успе-
52
ха: «печенеги, а за ними половцы наносят иногда сильные опустошения
Приднепровью, но зато иногда и русские князья входят в глубь степей
их, за Дон, и пленят их вежи»18. Отношения Руси с кочевниками рас-
сматривались С.М. Соловьевым изолированно, вне всякой связи с ины-
ми событиями русской истории. Отсюда становится понятной и его
оценка похода 1198 г. Для С.М. Соловьева данное событие - лишь один
эпизод из бесконечного числа пограничных столкновений. Эпизод, ин-
тересный лишь потому, что в нем нашла подтверждение мысль автора о
постепенном увеличении влияния владимирских князей: «Святославу и
Рюрику даже во время мира не под силу были наступательные движе-
ния на половцев. ... Сила, которая давала Мономаху и сыну его Мсти-
славу возможность прогонять поганых за Дон, к морю, эта сила теперь
перешла на север, и вот под 1198 годом встречаем известие, что Вели-
кий Всеволод с сыном Константином выступил в поход на полов-
цев...»19. Пересказывая вкратце фактическую сторону дела, исследова-
тель ограничивался лишь предположением о том, что путь русских
дружин пролегал «от верховьев Дона вниз по этой реке»20.
Иначе рассмотрел поход 1198 г. А.Е. Пресняков. «Подчиняя себе ря-
занских и муромских князей, великий князь Всеволод брал на себя обо-
рону муромо-рязанских пределов. В 1183 г. видим его в походе на
волжских булгар с князьями рязанскими и муромским; в 1199 г. он идет
с сыном Константином на половцев, доходит до их зимовищ возле До-
на. Борьба со степными кочевниками и с соседней мордвой держали в
постоянном напряжении рязанские и муромские силы, и опора в силах
остальной Великороссии была им неизбежной необходимостью»21. Точ-
ку зрения А.Е. Преснякова можно классифицировать как вариант ин-
терпретации В.Н. Татищева-Н.М. Карамзина.
Этого похода касался в своей работе Г.А. Федоров-Давыдов. Пыта-
ясь определить местоположение различных половецких объединений,
на основании упоминания р. Дон в связи с походами русских князей в
степи в 1160 г. и 1198 г. (Г.А. Федоров-Давыдов отнес поход князя Все-
волода к 1199 г.), он выделил особую группу половцев - донскую. Осо-
бую важность для нас представляет замечание исследователя о «спор-
ности вопроса о том, что «летописи называли Доном: современную реку
Дон или Северный Донец»22.
Более детального рассмотрения всех обстоятельств похода 1198 г.
мы вправе ожидать от работ известной исследовательницы русско-
кочевнических отношений в средневековье С.А. Плетневой. Однако ни
в одном из ее трудов по данной тематике поход 1198 г. не упомянут23.
Отдавая должное С.А. Плетневой как знатоку в области средневековой
53
кочевнической археологии, нельзя не отметить выборочное привлече-
ние ею источников по истории русско-половецких отношений - летопи-
сей. Если материал летописей никак не согласуется с археологическим,
то С.А. Плетнева первый не берет в расчет, отдавая предпочтение ар-
хеологии. Практически во всех своих работах исследовательница поль-
зуется исключительно одной Ипатьевской летописью. Разумеется, этот
источник содержит львиную долю материалов о русско-кочевнических
отношениях в Х-ХШ вв., однако ее сведениями не исчерпываются из-
вестия по истории Степи. Ценность представляют и другие письменные
источники. Прежде всего, это Лаврентьевская летопись, основанная на
летописных материалах Ростово-Суздальской земли и содержащая блок
информации о русско-половецких связях конца XII - начала XIII вв.,
неизвестных по сохранившимся памятникам южнорусского летописа-
ния. Ипатьевской летописи неизвестен поход Всеволода III на половцев
в 1198 г.
За долгий период развития отечественной историографии было
предложено истолкование данной акции владимирского князя лишь
В.Н. Татищевым и Н.М. Карамзиным, повторено А.Е. Пресняковым. Но
и их интерпретация не вписывается в картину русско-половецких отно-
шений конца XII в.
Для решения вопроса о причинах похода 1198 г. его надо рассматри-
вать в контексте русско-половецких отношений XI—XIII вв. Время по-
хода (30 апреля - 6 июня) необычно. Ведь русские дружины ходили в
степи зимой или ранней весной24: после зимы половцы не могли манев-
рировать из-за отела скота25. Найти кочевнические вежи в степях позд-
нее было трудно: в марте-апреле — распутица, а затем вежи уходили на
лето к морю - на рыбную путину26.
Исключения из данных правил зафиксированы летописями в не-
скольких случаях, и все они объяснимы сложившимися на тот момент
обстоятельствами. Летний поход в 1183 г. заранее русскими князьями
не планировался. Он стал ответом на зимний набег половцев (23 февра-
ля Кончак и Глеб Тирьевич приходили к Дмитрову). Причем Рюрик
Ростиславич и Святослав Всеволодович хотели идти на половцев сразу
же, т.е. еще зимой, но отложили поход до лета и отправили в степи Вла-
димира Глебовича и Игоря Святославича. В 1185 г. воспетый «Словом»
Игорь не успел из-за распутицы к общему походу и поэтому позже вы-
ступил один. Намерение же Святослава Всеволодовича идти в том же
1185 г. на все лето к Дону объясняется общей напряженной ситуацией
на границе в середине 80-х гг. XII в., когда на каждый год приходилось
несколько крупных столкновений.
54
Поход Всеволода Юрьевича в 1198 г. не подходит ни под одно из
этих объяснений. Князь владимирский не вел напряженной борьбы с
кочевниками27. К тому же Всеволод, до 1174 г. действовавший юге Ру-
си, не мог не знать обычного времени половецких перекочевок. Но по-
ход 1198 г. состоялся. Причем русским, как и следовало ожидать, не
удалось даже обнаружить степняков - те «бежали (?) к морю». Возмож-
но, добиваться столкновения с кочевниками не было главным для Все-
волода. Он мог преследовать и другие цели. Обратим внимание на ин-
тересное обстоятельство, связанное со временем похода 1198 г. Подав-
ляющее число зафиксированных летописями набегов половцев на Русь с
1068 г. по 1210 г. происходило в теплое время года: с мая по сентябрь28.
Кочевнические вежи тогда находились в относительной безопасности -
у моря, а на Руси население было занято на полевых работах. То есть
Всеволод предпринял свой поход как раз в то время, когда половцы
обычно начинали свои набеги - в мае. Подобное совпадение не случай-
но: очевидно, стремлением предотвратить очередной набег степняков и
был продиктован этот поход.
Сама практика концентрации войск на степном пограничье в наибо-
лее опасное время для предотвращения кочевнических набегов, а также
совершение с этой целью превентивных походов в степи были широко
известны на Руси. В этом контексте и нужно рассматривать походы рус-
ских князей на половцев в 1107, 1169, 1174, 1184 гг.29 Особенно показа-
тельно сообщение Ипатьевской летописи под 6700 (1192) г.: «Князь
Святославъ со сватомъ своимъ с Рюрикомъ совокупившеся и с братьею
и стояша оу Канева все лето. Стерегоучи земли Роуские и тако сблюдше
землю свою от поганыхъ и разиидошася во свояси»30.
Поход Всеволода в 1198 г. был направлен в глубь степей, а не огра-
ничился пребыванием на пограничье. Уверенно можно судить о место-
положении половецких зимовищ, по которым пришелся удар в 1198 г.
«Доном» русские летописи не всегда называли современную реку Дон,
но и его правый приток - Северный Донец. Именно здесь, основываясь
на материалах картографирования каменных изваяний кипчаков,
С.А. Плетнева локализует кочевья крупного половецкого объединения
ханов Кончака и Гзака31. По нашему мнению, сюда и совершили свой
поход русские в 1198 г. Косвенно в пользу этого говорит и продолжи-
тельность похода - с 30 апреля по 6 июня. Этого времени должно было
хватить, чтобы сходить до обычных мест половецких зимовищ и успеть
вернуться во Владимир32.
Набег на какие земли хотел предотвратить Всеволод III? Это не мог-
ла быть территория самой Ростово-Суздальской земли, надежно при-
55
крытая лесами и Рязанским княжеством. В конце XII в. от владимирско-
го князя зависели (следовательно, он обеспечивал их безопасность):
Новгород, Рязань с Муромом и Переяславль Южный. Невозможность
увязать данный поход с Рязанью была уже рассмотрена. Маловероятно,
чтобы перипетии новгородской политики могли побудить владимирско-
го князя к походу на половцев. Остается лишь Южный Переяславль.
Это княжество и владимирских Мономаховичей связывали давние и
прочные узы. Еще со времен Юрия Долгорукого суздальские князья
имели здесь свои интересы, а с середины XII в. на столе в Переяславле
утвердился брат Андрея Боголюбского и Всеволода - Глеб33. Особенно
владимирское влияние здесь усилилось в конце XII в. После смерти в
1187 г. Владимира Глебовича Переяславская земля перешла под власть
Всеволода. В 1194 г. по его повелению на Переяслащцине возобновля-
ется Остерский Городец - старое владение его отца, разоренное в сере-
дине XII в. по приказу Изяслава Мстиславича. А накануне похода
1198 г., в 1197 г., Всеволод направил на здешнюю епископию своего
ставленника - Павла34. В 90-е гг. XII в здесь недолго княжил сын Всево-
лода и участник рассматриваемого похода - Константин35.
Подобное внимание со стороны великого князя владимирского к
своей южной отчине не случайно. Справившись с возникшей в 1174 г.
смутой, уладив отношения с соседями, он вернулся и к общерусской
политике своего предшественника36. Всеволод начал активно вмеши-
ваться в южнорусские дела, что, безусловно, поднимало значение для
него Переяславля как основной опорной базы влияния владимирского
князя на юге. Вместе с тем, расположенное южнее всех иных земель,
окруженное с трех сторон лишь степями, Переяславльское княжество
более всех остальных подвергалось опустошительным набегам полов-
цев, действовавших и самостоятельно, и в качестве союзников русских
князей в их междоусобицах. Впечатляет простой перечень этих набегов:
1061, 1068, 1079, 1095, 1096 (дважды), 1107, 1110, 1125, 1136, 1149,
1150, 1153, 1154, 1168, 1174, 1179, 1183, 1185, 1210, 1215 гг.37
Но не только половецкая угроза южной отчине Всеволода побудила
его совершить поход. В той же летописной статье, где помещено и со-
общение о походе 1198 г., говорится: «Того же лета преставися князь
Ярославъ Мстиславич в Русскомъ Переяславли» 38. В случае болезни
или смерти князей половцы часто нападали на их земли. В 1185 г. после
пленения князя Игоря половцы совершили набеги: у Переяславля был
ранен его князь Владимир Глебович; степняки опустошили Переяслав-
скую землю и взяли город Римов39. Всеволод, вероятно, стремился не
допустить подобного в отчине. Ярослав Мстиславич мог скончаться и
56
после похода, но и слух о болезни князя мог спровоцировать набег. В
1173 г., например, во время болезни киевского князя Глеба Юрьевича
половцы совершили набег на Киев. В погоню за степняками умираю-
щий Глеб послал братьев - Михалка и Всеволода40. Всеволод к 1199 г.,
знакомый с практикой половецких набегов, осознавал нависшую над
Переяславлем угрозу.
Данное объяснение похода 1199 г. подтверждается дальнейшим
развитием событий. В 1200 г. на столе в Переяславле Всеволод посадил
сына Ярослава. Ярослав вместе с волынским князем Романом Мстисла-
вичем ходил на половцев. А затем в 1205 г. Всеволод женил его на
внучке Кончака - хана донских половцев, наиболее часто нападавших
на Переяславль41. Владимирский князь не забывал южной отчины и да-
же такими способами обеспечивал ее безопасность.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. См. например: Пашу то ВТ. Внешняя политика Древней Руси. М.,1968.
С. 210-211.
2. Кроме этого похода известны еще два подобных предприятия владимир-
ских князей. По сообщению Никоновской летописи в 6668 (1160) г. сын Андрея
Боголюбского, Изяслав, «и съ нимъ друзш мнозш князи и воинство Роствъское
и Суздалское и Рязанцы и Муромцы и Пронстш и друзш симъ мнози совокупи-
шася къ нимъ же въ помошь и идоша на половцы въ поле за Донъ далече...»
(Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью //
Полное собрание русских летописей (далее - ПСРЛ). Т. IX. М., 2000. С. 222).
Другой случай известен также из поздних летописных памятников (Московский
летописный свод конца XV в. И ПСРЛ. Т. XXV. М.-Л., 1949. С. 116; Летопись по
Воскресенскому списку // ПСРЛ. Т. VII. СПб., 1856. С. 126; Летописный сбор-
ник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью(далее - Никоновская
летопись) // ПСРЛ. Т. X. М., 2000. С. 82): в 6727 (1219) г. полки Суздальской
земли были посланы на степняков в помощь рязанскому князю Ингварю Игоре-
вичу. Но позднее время составления этих летописных сводов, а также их тен-
денциозный характер не позволяют с полным доверием относиться к приведен-
ным в них уникальным сведениям.
3. Лаврентьевская летопись И ПСРЛ. T.I. М., 1997 (далее - ЛЛ). Стб. 414-415.
4. Бережков Н.Г. Хронология русского летописания. М., 1963. С. 69-86.
Это было отмечено еще Н.М Карамзиным, этот поход состоялся на год
раньше указанного в летописи срока, а именно - в 1198 г. (Карамзин НМ. Исто-
рия государства Российского. Книга 1. Т. 3. Прим. 98 к Т. III. Стб. 48. М., 1988).
К подобному заключению нас, в частности, приводит анализ даты возвращения
Всеволода во Владимир. Это произошло в субботу 6 июня, что соответствуег
именно 1198 г. Данное несоответствие объясняется некоторыми особенностями
хронологии русского летописания, допускавшего параллельное существование
двух различных стилей летописания: мартовского и ультрамартовского. Дело в
57
том, что в Лаврентьевской летописи статьи с 6679 по 6714 гг. (кроме статей
6686 и 6688 гг.) обозначены по ультрамартовскому стилю.
Таким образом в них излагаются события 6678-6713 (1170-1205) мартов-
ских годов. Кстати, сравнивая сведения Лаврентьевской летописи с данными
летописей иных традиций - Ипатьевской, Новгородской первой летописью,
необходимо учитывать, что оба последних источника в интересующий нас пе-
риод последовательно проводят обозначение статей годами именно по мартов-
скому стилю. (Ипатьевская летопись: 6686-6708 гг., Новгородская первая лето-
пись: 6625-6712 гг.). См.: Бережков НГ. Хронология русского летописания. М.,
1963. С. 69, 86, 195, 231.
5. Московский летописный свод конца XV века // ПСРЛ. Т. XXV. М.-Л.,
1949. С. 99.
6. Типографская летопись И ПСРЛ. Т. XXIV. М., 2000. С. 84.
7. Цит. по Алыииц Д.Н. Начало самодержавия в России. Л., 1988. С. 90.
8. См. например: Пашуто В Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968.
С. 210; Рыбаков Б.А. «Слово о полку Игореве» и его современники. М., 1971. С.
288-289; Плетнева С А Половцы. М., 1990.
9. Татищев В Н. Собрание сочинений в восьми томах. Т. 3. М., 1995. С.
166; Карамзин Н.М. История государства Российского. Книга 1. Т. 1. М., 1993.
Стб. 62.
10. См. примеч. 2.
11. ЛЛ. Стб. 404-406; Ипатьевская летопись И ПСРЛ. Т.П. М., 1998 (далее —
ИЛ). Стб. 339; Львовская летопись И ПСРЛ. Т. XX. 4.1. СПб., 1910. С. 117.
12. Приселков М.Д. Троицкая летопись (реконструкция текста). М.-Л., 1950.
С. 41,283.
13. Татищев В.Н. История Российская. В 7 тт. Т. 1. М.-Л., 1962. С. 123-124.
14. Никоновская летопись И ПСРЛ. Т. X ... С. 23.
15. ИЛ. Стб. 699; Новгородская первая летопись старшего и младшего изво-
дов. М., 1950. С.42-43.
16. Иловайский Д.И. История Рязанского княжества И Иловайский Д.И. Ря-
занское княжество. М., 1997. С. 61-62.
17. Соловьев СМ. История России с древнейших времен И Соловьев С.М.
Сочинения в восемнадцати книгах. Книга 1. Т. I. М., 1993. С. 15.
18. Там же. С. 15.
19. Соловьев С.М. Указ.соч. ... Книга 1. Т. 2. С. 669.
20. Там же. С. 741.
21. Пресняков А. Е. Образование Великорусского государства. М., 1998. С. 48.
22. Федоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы под властью золо-
тоордынских ханов. М., 1966. С. 148.
23. Плетнева С А Печенеги. Торки и половцы в южнорусских степях И Ма-
териалы и исследования по археологии СССР/ Труды Волго-Донской археоло-
гической экспедиции. Т. 1. № 62. М.-Л., 1958. С. 151-226; Она же. Половецкие
каменные изваяния. М., 1974; Она же Половецкая земля // Древнерусские кня-
58
жества X—XIII вв. М.,1975. С. 260-300; Она же. Донские половцы // «Слово о
полку Игореве» и его время. М.,1985. С. 249-281; Она же. Половцы. М., 1990.
24. ЛЛ. Стб. 418, 420, 426; ИЛ. Стб. 253-254, 260, 264-268, 460, 532, 538-
541, 568-569, 631-632, 634-636, 637, 645-646, 652-653, 673, 676-678.
25. Плетнева С. А. Половцы. М., 1990. С. 114.
26. Там же, с. 118.
27. См. например, известное обращение киевского князя Святослава к Все-
володу в «Слове о полку Игореве». Многие исследователи, считают, что в этом
обращении скрыт упрек в безразличии к проблемам Южной Руси.
28. ЛЛ. Стб. 435; ИЛ. Стб.156-162, 191, 207-212, 221-222, 257, 258, 260,
289-290, 465, 568-569, 603, 612, 628, 669, 679.
29. ИЛ. Стб. 258, 527-528, 568-569, 634-636.
30. Там же. Стб. 673.
3\. Плетнева С.А. Половецкие каменные изваяния ... С. 22.
32. В качестве иллюстрации скорости передвижения в степях русских дру-
жин см. поход на половцев в 1111 г. (ИЛ. Стб. 266).
33. ИЛ. Стб. 545.
34. ЛЛ. Стб. 412-414.
35. Татищев В. Н. История Российская ... Т. 3. С. 164.
36 .0 росте притязаний Всеволода III в рассматриваемый период свидетель-
ствуют, в частности, и изменения в титулатуре владимирского князя. Как было
отмечено еще А.А. Шахматовым, в летописных статьях до 1185 г. включительно
Всеволод Юрьевич именуется князем, ас 1186 г. - великим князем. - Подробнее
см.: Шахматов А.А. Разыскания о русских летописях. М., 2001. С. 514.
37. ЛЛ. Стб. 435, 438; ИЛ. Стб. 152, 156-157, 195-196, 217-218, 221-222,
258, 260, 289-290, 297-298, 377-380, 404, 466-467, 471-472, 527, 568-569, 612-
613, 628, 646-648.
38. ЛЛ. Стб. 415.
39. ИЛ. Стб. 646-648.
40. ЛЛ. Стб. 363. ИЛ. Стб. 563.
41. ЛЛ. Стб. 426.
ХАРАКТЕРИСТИКА ОБЩИХ ПРИНЦИПОВ РЕЛИГИОЗНОЙ
ПОЛИТИКИ МОНГОЛЬСКИХ ВЛАСТИТЕЛЕЙ В XIII-XIV ВВ.
Ю.В. Сочнее (НГПУ)
Как и большинство явлений общественно-политической жизни мон-
гольской империи, принципы религиозной политики были заложены
еще ее основателем. Чингиз-хан наряду с основными военными и граж-
данскими установлениями определил в сборнике монгольских законов.
59
именуемом персидскими авторами «Великая Яса», и отношение к рели-
гиям, с которыми кочевникам приводилось соприкасаться в процессе
образования своего государства. Сам текст кодекса Чингиз-хана не со-
хранился, но мы можем судить о нем по отрывкам, рассеянным в раз-
ных сочинениях средневековых историков: «Он (Чингиз-хан) постано-
вил уважать все исповедания, не отдавая предпочтения ни одному. Все
это он предписал как средство быть угодным богу»1. Так писал араб-
ский историк ал-Макризи. Но, пожалуй, самое полное изложение инте-
ресующего нас положения Великой Ясы находим у Джувейни: «(Чин-
гиз-хан) не придерживался какой-либо религии и не являлся убежден-
ным приверженцем какого-либо вероисповедания, не выделял одну веру
из других и не оказывал предпочтения какой-то одной, наоборот, он,
воздавая почести, и превозносил богословов и подвижников всех уче-
ний, считая их посредниками (в общении) со Всемогущим богом, и от-
носился с равным уважением к мусульманам, христианам и идолопо-
клонникам. Каждый из его отпрысков и потомков выбрал (для себя)
вероисповедание в соответствии со своим желанием; одни последовали
исламу, другие обратились к учению христиан или идолопоклонников,
третьи же сохранили верность древним верованиям предков и придер-
живались их неукоснительно, но таковых осталось мало. Несмотря на
разнообразие верований, они далеки от фанатизма, и по этому поводу
существует йаса Чингиз-хана, которая уравнивает все религии и не про-
водит отличий между ними»2. Согласно армянскому историку Вартану,
Великая Яса предписывала: «дома Божии и служителей их, кто бы они
ни были, освобождать от налогов и держать в почете»3. Вообще все све-
дения, которыми мы располагаем, показывают одно из основных на-
правлений Чингиз-хана и его ближайших потомков в религиозной поли-
тике — уравнивать представителей различных конфессий, несмотря на
свои личные симпатии и антипатии, держать их как бы на одинаковом
расстоянии. Причины этого отчасти следует видеть в религиозных воз-
зрениях монгольских народов. Они обожествляли небо и землю, покло-
нялись Солнцу, Луне, горам и рекам, огню, стихийным силам. Боялись
злых духов, которых старались задобрить с помощью жрецов-шаманов,
именовавших себя «камами»; верили в бессмертие души умершего че-
ловека, что выражалось в почитании монголами войлочных идолов,
символизировавших души обожаемых предков4. Все это — отличитель-
ные черты шаманизма, представителями которого и были монголы.
Для шаманистов совершенно не характерно проявление религиозной
нетерпимости в силу их политеизма и основных религиозно-миро-
воззренческих представлений. Плано Карпини, ездивший послом к
60
Гуюку, сообщал: «И так как они не соблюдают никакого закона о бого-
почитании, то никого еще, настолько мы знаем, не заставили отказаться
от своей веры или закона...»5. Несмотря на почитание множества разных
божеств, для религии монголов были свойственны черты стихийного
монотеизма. В представлении кочевников небо — Тенгри — было глав-
ным божеством, источником жизни, вечным правосудным правителем
мира, которому подчинялись все прочие боги6. Хотя оно и не было ан-
тропоморфно, но такие взгляды могли способствовать усвоению идеи
монотеизма и обращали на себя внимание восточных и европейских
путешественников. Именно эти черты религии монгольских племен
создали благоприятные возможности для распространения в их среде
миссионеров, проповедующих монотеистические религии — христиан-
ство, ислам, буддизм — еще за несколько веков до появления на истори-
ческой сцене Чингиз-хана.
Кроме вышеотмеченных факторов в установлении принципов рели-
гиозной политики основатель монгольского государства руководство-
вался политическим расчетом. Именно политические выгоды были, по-
жалуй, главными среди причин, определивших окончательное отноше-
ние Чингиз-хана и его преемников к религиям. Это, впрочем, не проти-
воречило религиозным традициям, под влиянием которых произошло
становление личности монгольского завоевателя. Объединив различные
племена под своей властью, он вынужден был считаться с тем, что сре-
ди них были уже подвергнувшиеся значительному христианскому, буд-
дийскому или исламскому влиянию. В этих условиях веротерпимость,
соблюдение традиционной религии предков было единственно пра-
вильной линией, гарантировавшей прочность молодого государства.
Кроме того, в ходе дальнейших завоеваний подтвердилась целесообраз-
ность такого подхода и к религиям покоренных народов. Он обеспечи-
вал завоевателям если не поддержку, то, по крайней мере, сочувствие со
стороны народов, подвергавшихся религиозным гонениям. Рашид ад-
Дин рассказывал, как посланный Чингиз-ханом в Кашгар против Куч-
лука, ранее несторианина, перешедшего под влиянием жены в буддизм
и преследовавшего мусульман, полководец Джебэ объявил в городе
прокламацию, согласно которой каждый человек мог оставаться в своей
вере и следовать пути дедов и отцов7.
Для характеристики взглядов самого Чингиз-хана на религию инте-
ресен следующий эпизод: находясь в завоеванной Бухаре, он приказал
прислать к себе мусульманских проповедников. Ознакомившись с глав-
ными догматами ислама, Чингиз-хан одобрил их, за исключением па-
ломничества в Мекку, заметив, что весь мир в целом является домом
61
Бога и молитвы к нему могут дойти одинаково из любого места8. Ответ
показательный для шаманиста. О пристрастии его к гаданиям сообщают
китайские источники: «Чингиз-хан каждый раз перед выступлением в
карательный поход непременно приказывал его превосходительству
(командующему монгольскими войсками в Китае Мухали -ЮС.) зара-
нее погадать о счастье и бедствии. Император также сжигал баранью
бедренную кость, чтобы сличить с ним результаты»9. Еще больше све-
дений о шаманизме у монголов и приверженности к нему Чингиз-хана
содержится в «Тайной истории монголов». Перед военным походом он
взбирался на гору Бурхан-халдун, развязывал пояс и вешал его на шею.
Шепча заклинание, он становился на колени и начинал молиться. Но
когда завоеватель был не в духе, он не боялся никаких могущественных
шаманов10. Оставаясь приверженцем традиционной религии своих
предков на протяжении всей жизни, монгольский владыка оказывал
покровительство и всем другим религиям. Это завещанное своим по-
томкам правило он включил в Ясу, и оно стало со временем традицией
для самостоятельных монгольских правителей. Об этом сохранилось
много свидетельств разных путешественников и историков.
Винцент из Бовэ в своей хронике приводит следующее сообщение о
монголах: «Христианам и всяким сектам и всяким вероисповеданиям
позволяют они у себя отправлять богослужение свободно и безопасно;
да и во всех владениях своих не обращают внимания на людские обы-
чаи, только бы повиновались им во всем и служили, как приказыва-
ют»11. Об этих же качествах монгольских завоевателей и религиозных
отношениях, существовавших в империи, писал в первой четверти XIV
в. другой католический миссионер, Андрей Перуджийский: «В этой ог-
ромной империи есть народы всех наций в мире и всех сект. Здесь по-
зволяют жить всякому по своему закону, ибо думают, что во всяком
можно спастись, и мы можем проповедовать совершенно свободно и
безопасно. Но из иудеев и сарацин никто не обращается; из идолопо-
клонников весьма многие получили крещение, но многие потом не при-
держиваются христианских обычаев»12.
Эти обобщенные сведения, характеризующие отношение монголов к
религии в целом, конкретизируются рассказами о конфессиональной
политике отдельных ханов. При дворе Угэдея строго соблюдались за-
преты, связанные с языческими культами, часто приводившие к гибели
людей, приезжавших сюда из разных стран13. Нечто подобное происхо-
дило впоследствии и при дворе Батыя. О регулярных жертвоприноше-
ниях молоком белой кобылицы, совершаемых Гуюком, сообщается в
путевых заметках китайца Чжань Дэ Хой: «Жертвоприношение совер-
62
шается ежегодно два раза: в 9-е дни 9-й и 4-й лун (месяцы); в другие
периоды года его не бывает»14. Наиболее обширны известия о третьем
преемнике Чингиз-хана, его внуке, Мункэ. Он, как и его предшествен-
ники Угэдей и Гуюк, был приверженцем традиций и пользовался гада-
нием на бараньей лопатке15. В беседе с монахом-миссионером В. Рубру-
ком, он в полном соответствии с установлением своего деда заявил: «Но
как Бог дал руке различные пальцы, так Он дал людям различные пути.
Вам Бог дал писание, и вы, христиане, не храните его. ... Нам же Он дал
гадателей, и мы исполняем то, что они говорят нам, и живем в мире»16.
Еще более показательны записки Рубрука о религиозном диспуте между
представителями христианства, буддизма и ислама, состоявшемся по
приказу Мункэ при его дворе17. Споры, разжигаемые между представи-
телями разных религий, предоставляли хану возможность выступить в
качестве объективного арбитра, а также давали аргументы отвергнуть
многочисленные предложения принять ту или иную религию, не утра-
чивая при этом стиль покровителя. О Мункэ Рубрук сообщает следую-
щее: «У него существует такой обычай, что в те дни, которые его про-
рицатели называют ему праздничными, или какие-нибудь священники-
несториане — священными, он устраивает при дворе торжественное со-
брание, и в такие дни, прежде всего, приходят в своем облачении хри-
стианские священники, молятся за него и благословляют его чашу. Ко-
гда уходят они, являются Сарацинские священники и поступают так же.
И монах говорил мне, что хан верит одним только христианам, но хо-
чет, чтобы все молились за него. Но он лгал, потому что, как вы впо-
следствии узнаете, хан не верит никому, хотя все следуют за его дво-
ром, как мухи за мёдом, и он всем дарит, все считают себя его любим-
цами и все предвещают ему благополучие»18. Сходные сообщения о
Мункэ можно найти и у мусульманских авторов, подчеркивающих рас-
положение каана к исламу. Рашид ад-Дин рассказывает, например, о
праздновании мусульманского дня разговения в декабре 1252 г. при
дворе Мункэ19. Описание этого события сходно с изложением Плано
Карпини. Аналогичным образом поступал и преемник Мункэ, Хубилай,
перенесший свою резиденцию из Каракорума в Ханбалык (Пекин).
Марко Поло описывает поведение хана во время Пасхи: «Зная, что это
один из наших главных праздников, созвал всех христиан и пожелал,
чтобы они принесли ту книгу, где четыре Евангелия. Много раз с вели-
ким торжеством воскуряя ей, благоговейно целовал ее и приказывал
всем баронам и князьям, бывшим там, делать то же. И то же он делал в
главные праздники христиан, как в Пасху и в Рождество, а также в
главные праздники сарацин, иудеев и идолопоклонников. А когда его
63
спрашивали, зачем он это делает, великий хан отвечал: «Четыре проро-
ка, которым молятся и которых почитают в мире. Христиане говорят,
что Бог их Иисус Христос, сарацины — Мухаммед, иудеи — Моисей,
идолопоклонники — Согомом-баркин (Будда), первый бог идолов. Я
молюсь и почитаю всех четырех, дабы тот из них, кто на небе старший
20
воистину, помогал мне»» .
В других улусах преемников Чингиз-хана религиозно-политические
предписания Великой Ясы соблюдались столь же строго несмотря на
личные симпатии или антипатии правителей. О присутствии при дворе
Хулагу, правителя Ирана, духовенства из разных стран сообщает Вар-
дан. При этом он приводит оценку данного факта самим ханом: «Это
означает то, что сердце Бога благоволит ко мне». Этот же автор пишет о
смерти Хулагу: «Господь воздает ему за часть добра, которое он полу-
чил от природы, и за сохранение преданий своих отцов. Он сам соблю-
дал и других заставлял исполнять ясак, т.е. постановления Чингиз-
хана...»21. Внук хана Хулагу, Аргун, ведя борьбу за престол против сво-
его дяди Текудера (Ахмеда), в качестве обоснования использовал сле-
дующий аргумент: «Он не нашего закона; отступился от него, стал са-
рацином и Мухаммеду молится. Сами вы понимаете, достойно ли, что-
бы сарацин властвовал над татарами»22. Аналогичный пример находим
у Рашид ад-Дина. Преемник Хубилая, каан Олжейту-Темур, пытался
воспрепятствовать своему двоюродному брату Ананде исповедовать
ислам и заставить его придерживаться традиционной веры23. Яркий
пример последствий, к которым могло привести несоблюдение требова-
ний Великой Ясы, приводит Ибн Баттута. Султан Мавераннахра Тар-
маширин (1326-1334) принял ислам, порвал с кочевыми традициями и
отменил выполнение предписаний Чингиз-хана. Это вызвало восстание
против него представителей кочевой аристократии, которые убили сул-
тана. Ибн Баттута пишет о монгольских законах: «Чингиз составил кни-
гу своих постановлений, называемую у них йасак, а у них положено, что
тот, кто не выполняет постановлений этой книги, должен быть сверг-
нут»24. Любопытное свидетельство выполнения Великой Ясы есть и о
преемнике Аргуна. Рассказывая о воцарении Гейхату-хана, несториан-
ский автор пишет: «... благословенный царь Кайкату (Гейхату) не укло-
нился от пути отцов своих. Он дал каждому из представителей религий
официальное положение и почтил глав всех учений (догм) — христиан,
арабов (мусульман), евреев и язычников»25. В соседнем улусе, в Золотой
Орде, отношение к религиям, в силу основных законов и установив-
шихся традиций монгольской империи, было столь же терпимо-
индифферентным. Об основателе государства хане Батые и его религи-
64
озных симпатиях разные авторы сообщают по-разному, но дружно от-
мечают его терпимость. Джузджани писал: «Он (Бату) был человек
весьма справедливый и друг мусульман; под его покровительством му-
сульмане проводили жизнь привольно. В лагере и у племен его были
устроены мечети с общиной молящихся, имамом и муэдзином. В про-
должение его царствования и в течение его жизни странам ислама не
приключилось ни одной беды ни по его (собственной) воле, ни от под-
чиненных его, ни от войска его. Мусульмане туркестанские под сенью
его защиты пользовались большим спокойствием и чрезвычайной безо-
пасностью». Автор даже передает слух, согласно которому «Бату втайне
сделался мусульманином, но не обнаруживал (этого) и оказывал после-
дователям ислама полное доверие»26. В противоположность этому Вас-
саф писал, что Батый был христианин, однако при этом добавлял: «...
но у (него) не было наклонности и расположения ни к одному из рели-
гиозных вероисповеданий и учений, и он был чужд нетерпимости и хва-
стовства»27. Вероятно, ближе всего к истине сообщение о Батые Джу-
вейни: «Он был государем, который не придерживался никакой веры и
секты, он их считал только способом познания божества и не был по-
следователем ни одной из сект и религиозных учений»28. А это в полной
мере соответствовало заповедям Чингиз-хана. Джувейни сообщает, на-
пример, о молитве Батыя перед сражением во время похода в Венгрию:
«Когда войска близко подошли друг к другу, то Бату взобрался на холм
и целые сутки ни с кем не говорил ни слова, а горячо молился и громко
плакал. Мусульманам он также приказал всем собраться и помолиться.
На другой день приготовились к битве»29. Поведение Батыя очень сход-
но с действиями Чингиз-хана. Об этом говорит и Рашид ад-Дин: «Когда
оба войска выстроились друг против друга, Бату, по обычаю Чингиз-
хана, взошел на вершину одного холма и (целые) сутки смиренно взы-
вал к Богу и тяжко вздыхал, а мусульманам приказал помолиться со-
борно»30.
Пока в монгольской империи продолжало действовать влияние лич-
ности ее основателя, носителями которого были воспитанные им люди,
его заповеди и установления добросовестно выполнялись. С уходом
сподвижников и ветеранов с политической сцены появились люди, вос-
питанные в новых условиях. Как проявление одного из последствий
этого, отметим усиление межрелигиозных трений даже внутри некото-
рых ветвей отдельных династий. Для Джучидов это проявилось в при-
нятии христианства несторианского толка сыном Батыя Сартаком и ис-
лама — его братом Берке. Но в этих новых условиях, когда начало рас-
падаться единство империи, религиозно-политические установления
65
ясы продолжали действовать. Положениями Великой Ясы и традициями
ханы и их двор руководствовались в своей повседневной жизни несмот-
ря на исповедание новой религии. Сартак, о котором разные авторы го-
ворят как о христианине, по свидетельству Рубрука, не желал так име-
новаться. Его секретарь, несторианин Койяк, запретив монаху говорить
Батыю, что Сартак - христианин, сказал: «Он не христианин, а Моал
(монгол - Я?. С.)»31. Подчеркнутая приверженность к родовому самона-
званию должна была свидетельствовать о соблюдении наследником
престола традиций и веры отцов. Еще более показателен эпизод, про-
изошедший в 1263 г. с послами египетского султана Рукн ад-Дина Бей-
барса при дворе хана Берке. Лиц, прибывших в Сарай с посольством,
перед ханским приемом проинструктировали о необходимости соблю-
дать языческие положения Великой Ясы32. Сохранение шаманистиче-
ских традиций при дворе монгольского правителя было явным наруше-
нием шариата. Широко возвещенное принятие Берке ислама на деле
оказалось чисто внешним, совсем не означавшим проявления какой-
либо религиозной нетерпимости, хотя симпатии хана безусловно изме-
нились, а это также имело немаловажное значение. У Берке были и свои
доверенные шаманы-колдуны, которым он давал самые деликатные по-
ручения33.
Монгольские ханы не стремились освободиться от своей родовой
религии и долго сохраняли веру в шаманов. Попытки подобного рода
наталкивались на сопротивление представителей старой кочевой ари-
стократии и самих шаманов, пользовавшихся порой значительным
влиянием. Новые религии, проникавшие в среду монголов, охватывали
преимущественно верхушку, рядовые же кочевники в массе своей оста-
вались шаманистами. И те из них, кто принимал монотеистическую ре-
лигию, зачастую сохраняли большую часть своих прежних обрядов и
верований. Даже в XIV в., когда успехи ислама в золотоордынских сте-
пях были налицо, арабские авторы отмечают нарушения шариата и со-
хранение действия Великой Ясы34. После Берке на троне сидели ханы-
язычники. О хане Токте, например, свидетельства источников напоми-
нают известия о Бату. Ал-Макризи сообщает, что Токта поклонялся
«идолам, согласно религии бахшей», т.е. был буддистом, это представ-
ляется маловероятным. Достовернее выглядит известие ал-Асади: «Ток-
тай ... царь Кипчацкий, был (человек) проницательный и храбрый, веры
татарской, (состоящей) в поклонении идолам и звездам, уважал мудре-
цов и кудесников, любил мусульман, в особенности же людей, образцо-
вых из них и всякой другой веры, и был справедлив». Подобная харак-
теристика повторена и у ал-Айни35. Следовательно, золотоордынский
66
хан Токта в конце XIII - начале XIV вв. в конфессиональной сфере дей-
ствовал в соответствии с традиционной политикой монголов.
Таким образом, в большинстве улусов степной державы религиозная
политика строилась на общих принципах и была довольно стабильной.
Особенно это характерно для XIII в., когда сохранялось единство мон-
гольской империи. На этих же общих основаниях действовали золото-
ордынские ханы и в отношении русской церкви. Конфессиональная по-
литика монгольских правителей, определенная в своей основе еще Чин-
гиз-ханом, постепенно приобрела черты традиции. Толерантное отно-
шение ко всем религиям изначально, в основе своей, имело определен-
ные политические цели. Но возникновение новых монгольских улусов
происходило в условиях не всегда совпадающих с теми, в которых дей-
ствовал основатель империи. Поэтому определение реальных политиче-
ских целей и результатов, которые ставили и достигали монгольские
ханы, проводя политику веротерпимости, требует конкретного анализа.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Цит. по: Гурлянд И.Я. Степное законодательство с древнейших времен по
XVII столетие И Известия общества археологии, истории и этнографии при Ка-
занском университете. Казань, 1904. Т. 20. Вып. 4-5. С. 62.
2. Ала ад-Дин Ата-Мелик Джувейни. История покорителя Вселенной (пере-
вод В. Трепавлова) И Родина. 1997. № 3-4. С. 46.
3. Патканов КП. История монголов по армянским источникам. СПб., 1873.
Вып. 1.С. 24.
4. См.: Мэн-да бей-лу. (Полное описание монголо-татар). Перевод с китай-
ского Н.Ц. Мункуева. М., 1975. С. 49, 79; Путешествия в Восточные страны
Плано Карпини и Рубрука. М., 1957. С. 28-33, 92-94, 128-130, 168-173, 175-
178; Веселовский Н. О религии татар по русским летописям//Журнал Министер-
ства Народного Просвещения. 1916. № 7. Ч. 64. С. 81-101., Банзаров Д Черная
вера или шаманство у монголов. СПб., 1891. С. 1-46.
5. Путешествия в Восточные страны... С. 29.
6. Банзаров Д. Указ. соч. С. 6-7; Roux J.B. Tangri, essai sur le ciel - deiu des
peoples altaiques H Revue de L'Histoire des Religions. 1956. T. 150. № 1. P. 27-33.
7. Рашид ад-Дин. Сборник летописей. М.-Л., 1952. Т. 1. Кн. 2. С. 180, 183.
8. Д’Оссон К. История монголов от Чингиз-хана до Тамерлана. Иркутск,
1937. Т. I. С. 184.
9. Мэн-да бей-лу... С. 49, 79; Мункуев НД. Китайский источник о первых
монгольских ханах. Надгробная надпись на могиле Елюй Чу-цая. Перевод и
исследование. М., 1965. С. 71.
10. Козин С.А. Сокровенное сказание. Монгольская хроника 1240 г. М.- Л.,
1941. Т. I. § 103, 245. С. 98, 177-178.
11. Языков Д. Собрание путешествий к татарам. СПб., 1825. С. 89.
67
12. Цит. по: Красносельцев Н. Западные миссии против татар-язычников и
особенно против татар-мухаммедан. Казань, 1872. С. 115.
13. См.: Мункуев Н.Ц. Указ. соч.
14. Записки Сибирского отдела императорского русского географического
общества. Иркутск, 1867. Кн. 9-10. С. 385-386.
15. Путешествия в Восточные страны... С. 149, 152, 156.
16. Там же. С. 174.
17. Там же. С. 169-173.
18. Там же. С. 146.
19. Рашид ад-Дин. Сборник летописей... Т.2... С. 142.
20. Книга Марко Поло. М., 1955. С. 281.
21. Патканов К.П. Указ. соч. С. 18, 23-24.
22. Там же. С. 218.; Об этом же см.: История мар Ябаллахи III и раббан Сау-
мы. М„ 1958. С.76-77.
23. Рашид ад-Дин. Сборник летописей... Т.2... С. 208-209.
24. Ибрагимов Н. Ибн Баттута и его путешествия по Средней Азии. М., 1988.
С. 87-88.
25. История мар Ябаллахи... С. 97.
26. Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой
Орды. Т.2. М.-Л., 1941. С. 15.
27. Там же. С. 85.
28. Там же. С. 21.
29. Там же. С. 23.
30. Рашид ад-Дин. Сборник летописей... Т.2... С. 37.
31. Путешествия в Восточные страны... С. 141.
32. Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов... Т.1. СПб, 1884. С. 64.
33. Там же. С. 189.
34. Там же. С. 234.
35. Там же. С. 437, 446,514.
68
КАЗАНСКАЯ ЭПОПЕЯ ИВАНА ГРОЗНОГО*
ВЛ. Макарихин
История, сохраняя для нас связь времен, преемственность поколе-
ний, является хранительницей бесценного опыта сохранения и развития
основ народности и государственности. Изучение истории показывает,
что этот процесс не прост, он сложен, весьма тернист, а временами не-
избежно носит черты жестокости.
Весьма показательна и поучительна в этом плане казанская эпопея
царя Ивана Васильевича Грозного, правившего в XVI в. До сих пор изу-
чение ее причин, хода и значения вызывает научную полемику, а иногда
и порождает противоречия. Впрочем, это обуславливается и противоре-
чивостью той суровой эпохи.
К сожалению, еще сохраняется традиция писать о деяниях и лично-
сти первого русского царя черной краской, что явно вредит историче-
ской объективности. Истоки данной традиции восходят к «Истории го-
сударства Российского» Н.М. Карамзина, потомка крещеных татар, ко-
торый в томе IX бичевал царя «тирана», особенно за зверства опрични-
ков1. Хотя тот же Карамзин писал, что «история не роман и не сад, мир,
где все должно быть приятно», что бывали разбои и целые «толпы» ре-
зались между собою2.
Первый царь обрисован темными тонами в отличие от его предшест-
венника Ивана III. Однако и Карамзин отмечал особые обстоятельства
действий молодого царя Иоанна Васильевича IV. В три года Иван ос-
тался без отца, в восемь лет остался сиротой. Боярские группировки
лютовали у трона и хозяйничали у казны. Царь Иван о том времени
вспоминал: «Что сказать о казне родительской? Все расхитили лукавым
образом... Потом на города и на села наскочили и без милости пограби-
* Данная статья готовилась В.П. Макарихиным для сборника «Мининские чте-
ния», но до конца доведена не была. Машинописная рукопись представляет
собой 7 листов серой бумаги А-4, текст на которых печатался раньше 2002 г.
Также в печатной машинке В.П. Макарихина был закреплен лист, где есть нача-
ло статьи, представляющее переработку первоначального текста. При подготов-
ке статьи к публикации были совмещены оба варианта таким образом, чтобы
максимально сохранить смысл и стилистические особенности автора. Сноски и
примечания выверены, добавлены в недостающих местах с учетом мыслей и
идей В.П. Макарихина, озвученных им во время выступления по данной теме на
«Мининских чтениях», в личных беседах с членами редколлегии и в лекциях.
69
ли жителей, а какие напасти от них были соседям, исчислить нельзя»3.
Угодники властителя Ивана Шуйского, правящие городами, «свирепст-
вовали, как львы».
Что же можно было сказать о международной обстановке того вре-
мени?
Международное положение молодого российского государства было
весьма сложным. Много можно говорить о проблемах на Западе, и они
будут решаться Иваном Грозным, однако на первом месте была восточ-
ная проблема, оставшаяся от жуткого наследия татаро-монголыцины4.
Карамзин писал, что «жертвой и посмешищем неверных» были мы, рос-
сияне: «хан Крымский давал нам законы, царь Казанский нас обманы-
вал и грабил. Саип-Гирей задержал гонца, направленного из Москвы к
Молдавскому государю, и писал Иоанну: «...У меня больше ста тысяч
рати: если возьму в твоей земле по одной голове, то сколько твоей земле
убытка будет, а сколько моей казне прибытка? Вот я иду, ты будь готов,
я украдкой не иду...»5. Так защищались преступления враждебной Мо-
скве Казани. Несмотря на отправленные хану богатые дары и согласие
на невмешательство в дела Казани, хан Сафа-Гирей продолжал набеги
на нижегородские пределы, на Балахну, Муром, Владимир, Кострому,
Галич, Устюг, Вологду, Пермь, Вятку. Грабежи превышали свирепые
набеги орд Батыя. Казанцы, пишет летописец, лили кровь как воду, жи-
тели скрывались в лесах и пещерах, монастыри и церкви лежали оск-
верненными. Правители гордились своим терпением, когда страдал рас-
терзанный народ, говорили о мире, но не имели его. Жаль, что истори-
ческие ошибки сейчас повторяются!
После распада Золотой Орды ее грабительское начало еще продол-
жало свое действие. Традиция паразитического существования, связан-
ная с периодическими набегами на соседние земли и народы, продол-
жала осуществляться. Нижегородское Поволжье было рядом с бывшими
ордынскими владениями. Соседи Руси с Запада поджидали моментов
удара по молодой державе с востока.
Напав на Русь в 1408 г., хан Едигей осадил Москву и «...нача рать
распущати по градомъ... А ишй царевичь пршде къ Новугороду къ
Нижнему, и съ нимъ мнози Татарове и Болгарская сила и Мордва, взяша
Новградъ Нижнш и пожгоша весь, манастыри и святыа церкви все то
огневи предаша, а люди старыа и сущаа младенцы иссЬкоша, а молод!а
въ полонъ поведоша. Оттол’Ь ... поидоша къ Городку, и городъ взяша,
огнемъ пожгоша весь, ... а люди поб’Ьгоша кто куд’Ь...»6. Летописец не
преувеличивает, что татары «с’Ькуще люди акы траву», ибо для наро-
дов-«кровопроливцев» это считалось знаком достоинства. Автор повес-
70
ти о нашествии Едигея советовал князьям не верить двуличным прави-
телям татар, а согражданам не отдавать дочерей своих замуж за потом-
ков кровопроливцев. В повести о нашествии Едигея обличались ковар-
ство и лживость измаилтян.
Ордынская власть не оставляла Нижний Новгород. В ЗО-х гг. XV в.
ордынцами был совершен набег на обитель Макария на Желтых Водах.
После разгрома основатель монастыря со спутниками был уведен в
плен, а затем отпущен и поселился на реке Унже7. В 1445 г. был «изгнан
из поля», т.е. из Большой Орды, братом своим Улу-Мухаммед и кинулся
изгоном на Русь. «Изъ БИлева поиде царь (Улу-Мухаммед - В.М.) къ
Новугороду къ Нижнему и засяде Новъгородъ Нижней Старой, и тако
зла от него много бываше» — отметил летописец8. Произошли сраже-
ния с татарами под Муромом, Гороховцом возле Духа. Через год набег
повторился. В сражении под Суздалем был пленен великий князь Васи-
лий Васильевич. Вновь сработал демографический фактор: было татар
«великое множество по сравнению с христианскими полками». Хан
Улу-Мухаммед основал на восточных рубежах русских земель Казан-
ское ханство в 1445 г.9
Отношения Руси со Степью были выяснены в 1480 г., но наличие
Казани на восточных рубежах представляло угрозу и до, и после этого.
До 1467 г. русские земли лишь отбивались от набегов казанцев. Но в
1467-1469 гг. по инициативе великого князя Ивана III произошло рус-
ское вмешательство в династический кризис в Казани. Дипломатиче-
ские акты были подкреплены военными действиями на землях Казан-
ского ханства, по побережьям Камы и Волги10. Ситуация сложилась в
пользу Москвы на 9 лет. Не случайно вскоре после «стояния» на реке
Угре, в 1482 г., великий князь Иван замыслил поход на Казань. Воеводы
и пушечный наряд дошли до Нижнего Новгорода, но «ту же царь Казан-
ский приела с челобитьем; князь же великий пожалова его и возврати-
ся»11. Весной 1485 г. русское войско ходило под Казань, и в июле город
был взят и хан Алегам (Али-хан) был пленен, а на престол был возведен
его сводный брат Мухаммед-Эмин12. Однако новый хан изменил России
в 1505 г. Наняв 20 тысяч ногайцев, он совершил поход на Нижний Нов-
город. Набег отражали «огненными стрелами». Удачный выстрел Феди
Литвича, сразившего мурзу ногайцев, сорвал приступ. Казанцы бежали
восвояси, к Казани13. Через год русские попытались наказать Мухамме-
да-Эмина за тот набег, но неудачно14.
Для отражения набегов в Нижнем Новгороде был заложен каменный
кремль15. Именно события 1505-1506 гг., продемонстрировавшие уяз-
вимость Нижнего Новгорода, заставили Василия III задуматься о возоб-
71
новлении строительных работ, начатых еще в 1500 г. В 1509 г. кремль
строили мастера, привезенные из Пскова, под руководством Петра Фря-
зина.
Потом набеги возобновились. В январе 1536 г. казанские татары на-
пали на Нижний Новгород и Балахну, посады пожгли и людей «много
посЬкли» 16. Через год набег на Нижний Новгород повторился, и после
боя был выжжен верхний посад. Балахнинцам и городчанам казанцы
«много зла учинили». Зимой 1540 г. казанцы приходили войной на Га-
лич, Вологду, Чухлому и Кострому и взяли Балахну на масличной неде-
ле, «людей избили» и город разграбили17.
Окончательно решать казанскую проблему пришлось молодому ца-
рю Ивану Васильевичу Грозному. Налаживая внутренний порядок, царь
решил изгнать из Казани непримиримого врага России Сафа-Гирея. В
декабре 1547 г. он выехал во Владимир и приказал привезти артилле-
рию. Однако, когда в феврале месяце выступили из-под Нижнего Нов-
города на Казань, обоз с пушками и пищалями возле острова Роботку
провалился под лед. Малые отряды отправились под Казань, а царь
Иван, переночевав в селе Ельне под Нижним, «со многыми слезами»
вернулся домой18. Через год скончался противник Москвы Сафа-Гирей.
На казанском престоле оказался малолетний Утемиш-Гирей, которого
опекала ханша Суюнбека.
В ноябре 1549 г. последовал второй поход на Казань. С 18 по 23 ян-
варя Иван Грозный находился в Нижнем Новгороде. Первый штурм
Казани был неудачен. Сильная оттепель и распутица заставили отойти19.
Для будущего похода в устье реки Свияги была заложена крепость -
Свияжск, в 20 верстах от Казани.
Проведя в 1550 г. Земский собор в Москве, а на следующий год Цер-
ковный собор, утвердив новый Судебник, царь начал подготовку к ре-
шающему походу на Казань. 13 июля 1552 г., в среду, войско во главе с
Иваном Грозным, выйдя из Мурома, перешло Оку и двинулось в на-
правлении «Саканьского леса». Параллельно шел полк левой руки и
сторожевой полк. 20 июля полки остановились на ночевку на реке Ве-
летьме, на другой день ночевали на Шилекше, третья стоянка была под
Саканьским городищем, четвертая ночь прошла «на Пол’Ь на Ирж’Ь»,
следующая - на Авше-реке, а затем были стоянки на озере Икше, затем
возле реки Пьяны. Станом стояли на озере Дубровка, у речки Медянки,
затем у речки Мяни, а 12-й стан был на Алатырь-реке, после чего пере-
правились через Суру, дошли до Свияжска и двинулись на Казань20.
Возле речки Пьяны в татарской деревне Пора царь взял в проводни-
ки и переводчики мурзу Бахметку. Удалой мурза при штурме Казани
72
первым взберется на городскую стену и возьмет в полон «царицу Узбе-
ку». Царь «облобызал» и крестил Бахметку, дал ему дворянство и нарек
Юрием Ивановичем Бахметьевым, дал ему земельные пожалования21.
В Казани, Астрахани, в Крыму, в Цареграде и «других ордах» находи-
лось множество русских пленных. Московский собор утвердил положение
Ивана Васильевича о выкупе пленников «из царской казны», а потрачен-
ные суммы «раскинуть на сохи по всей Земле», потому что это называется
«искуплением общей милостынею». Царь приказал устроить в каждом го-
роде «богадельни мужские и женские», где бы больным, престарелым и
неимущим было «куда голову преклонить»22. Царю, оставшемуся после
взятия Царьграда турками единственным хранителем истинно православ-
ной веры, активно помогал митрополит Макарий. Укреплению преданно-
сти и любви к родимой старине служило составление Житий святых, Четь-
их Миней и Книги Степенной царского родословия. «Главы поучительны к
начальствующим правоверно» из писаний Максима Грека оказали большое
влияние на молодого царя Иоанна23.
Протоиерей Сильвестр и писатель той поры Иван Пересветов сове-
товали Ивану приступить к преобразованиям и немедленно взять «Ка-
занское царство», оттого что «таковая землица невеликая... а не в
дружбе», а царь русский ее «долго терпит и кручину от них великую
принимает»24. «Воинниками царь силен и славен» - поучали они моло-
дого государя. Не случайно царь щедро наделял служилых людей зем-
лей, а ко времени похода на Казань было создано постоянное стрелец-
кое войско в несколько тысяч человек25.
Перед решающим походом на Казань Иван Грозный принял челоби-
тье старшин горной черемисы, чувашей и мордвы о переходе в поддан-
ство России и отряды были их отправлены под Казань26. Собравшиеся
тучи войны привели в смятение казанских вельмож, одержала верх «мо-
сковская» партия, и крымский улан Кощак, любимец ханши Суюнбеки,
бежал в Крым со своими приспешниками. Казанцы просили помощи
русского царя дать им в правители Шиг-Алея, а они обязывались выдать
молодого Утемиш-Гирея и Суюнбеку. Иван Грозный потребовал выдать
всех русских пленных и отдать в управление России всю Горную сторо-
ну. Вскоре Алексей Адашев вывел из казанских пределов 60 тысяч рус-
ских пленников, а на правление Казанью посадил Шиг-Алея. Князь Се-
ребряный вывел царицу Суюнбеку «яко смиренну птицу» в Россию27.
Хан Шиг-Алей просил у царя вновь отдать Казани Горную сторону,
но Москва не уступала и требовала у татар выдать русских пленников,
которых те прятали в ямах. Против Шиг-Алея собрался заговор, но был
раскрыт. Сам хан просил ввести в Казань «русских людей», а ему вер-
73
нуть в управление город Касимов. «Государь, приходи сам да промыш-
ляй» - сообщал в Москву Шиг-Алей28.
В феврале-марте 1552 г. Шиг-Алея вывезли из Казани, и там был по-
сажен государев наместник боярин Семен Микулинский. Часть казан-
ских вельмож в Свияжске присягнула русскому царю. Но «крымская»
партия возбудила народ, и казанцы зверски расправились с «отроками
воевоцкими» боярина Микулинского. Мучили их различными муками:
сдирали кожу с живых, кидали в огонь, варили в котлах. Перед этим их
заставляли «принять веру басурманскую», но они отказались29.
Далее события развивались стремительно. Шиг-Алея отправили в
Касимов. Черемисы переметнулись на сторону Казани, в Свияжске на-
чался мор. Митрополит Макарий отправил в казанские пределы свое
послание с призывом к воинам крепко стоять за веру свою, а царь Иван
готовил свои полки к походу. Шиг-Алею с касимовскими татарами при-
казали идти в поход, а в жену ему отдали красавицу Суюнбеку, хотя
отец ее ногайский хан Юсуф требовал отдать ему дочь и внука. В Моск-
ве опасались провокаций от мусульманских стран, ибо турецкий султан
Сулейман уговаривал крымского хана Девлет-Гирея напасть на Моско-
вию. Ногайцы не поднялись на призыв турецкого султана и астраханцы
- тоже30.
В этих условиях Иван Грозный начал поход на Казань. Часть войска
с пушками и бомбардами была отправлена под Казань на судах по Вол-
ге. Часть шла по реке Каме. Государево же войско шло сухим путем.
Назначив воеводами в полки князей Ивана Мстиславского, Михаила
Воротынского, Ивана Турунтая Пронского, Дмитрия Хилкова, Василия
Серебряного, Семена Шереметева, Петра Щенятева, Андрея Курбского,
Дмитрия Микулинского, Дмитрия Плещеева и других, 16 июня царь
двинул войска в поход из Москвы31. По пути приготовились к битве с
крымскими татарами, которые подвигались к Оке. Но крымская орда
отступила из-под Тулы32.
Вершилось возмездие. Шесть тысяч воинов из царского полка за-
вершили побоище в Казани. В схватке возле мечети погиб главный мул-
ла. Татары, чтобы приостановить сражение, предложили сдать хана
Едигера русскому царю. Он и его вельможи были выданы (позднее
«Ядигер-Магмет» крестился и воевал за Россию), остатки татарского
войска попытались вырваться из окружения в сторону речки Казанки,
но были встречены огнем русских пушек, и лишь немногие сумели уйти
в леса. Так в начале октября 1552 г. пала Казань33.
Под городом был отслужен молебен, царь выступил с речью перед
войском, благодарил воинов и воевод и приказал соорудить церковь во
74
имя нерукотворного Спаса. Затем Иван Грозный вступил на улицы Ка-
зани, уже очищенные от трупов. Сокровища и пленников царь приказал
отдать воинам, оставив себе пленного Едигера, татарские знамена и
пушки. После службы в походном храме Святого Сергия и пира царь
отправился в крепость и выбрал место для сооружения соборного храма
во имя Благовещения. Деревянный собор был освящен 6 октября. На-
значив своими большими наместниками в Казани князя Александра
Шуйского-Горбатого и князя Василия Серебряного, царь Иван Василье-
вич с войском отправился в обратный путь34.
Во Владимире царь узнал о рождении первенца - сына, царевича
Дмитрия. После молитвы в Троице-Сергиевой лавре у гроба чудотворца
царь вступил в Москву. Победителя царства Казанского, отмечал со-
временник, встречало море народа, восторженно провозглашались
«многая лета» избавителю христианскому. Царь и митрополит Макарий
держали пространные речи. В них победитель Казани сравнивался с
Константином Великим, с Александром Невским и Дмитрием Донским.
Царь вновь надел на себя шапку и бармы Мономаха. После пиров в
Грановитой палате и раздачи наград царь приказал в честь взятия Каза-
ни соорудить неподалеку от кремля храм Покрова35.
Однако Казань не утихомирилась. В округе шли бунты и сражения,
был зарезан воевода Салтыков. Снова отправилась в поход русская рать
наводить порядок в казанских владениях36. Вскоре была создана Казан-
ская епархия «для просвещения покоренных жителей Христовым уче-
нием». Первым епископом был назначен Гурий. Привлекать к креще-
нию татар рекомендовалось не страхом и жестокостью, а любовью и
лаской37. Управлял Казанской землей и всеми восточными территория-
ми Приказ Казанского дворца во главе с дворецким «Казанским, Ниже-
городским и Мещерским»38.
Продолжая очищать Поволжье от остатков Золотой Орды, русское
войско в 1554-1556 гг. совершило поход на Астраханское ханство. Хан
Дербеш-Али бежал. Ханство пало, и Волга постепенно стала «главной
улицей России». Освободились важные торговые пути в разные страны,
со временем на Волге возникнет мощный международный торговый
узел - образуется Макарьевская ярмарка, вобравшая качества торжища
у Арского поля. Постепенно начнут формироваться новые социальные и
международные отношения. Оборонительные засечные черты будут
сдерживать набеги крымцев, опиравшихся на мощь Османской импе-
рии. За счет поволжских земель усилится база для укрепления феода-
лизма. Казанское царство станет важной и неотъемлемой частью Рос-
75
сийского государства. Но этому предшествовали трудные времена, па-
мять о которых ушла в историю.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. См.: Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. IX. М., 1989.
Стб. 258-260.
2. Карамзин Н.М. История государства Российского в 12-ти томах. Т. I. М.,
1989. С. 16.
3. Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. М., 1993. С. 28, 77, 138.
4. См.: Волжская Болгария и монгольское нашествие (эту ссылку расшиф-
ровать не удалось - от ред.).
5. Цит. по: Нечволодое А. Сказания о Русской земле. Кн. 4. Спб., 1913. С.
18.
6. Тверской сборник И Рогожский летописец. Тверской сборник / Полное
собрание русских летописей (далее - ПСРЛ). Т. XV. М., 2000. Стб. 483-484.
7. Мазуринский летописец // Летописцы последней четверти XVII в. /
ПСРЛ. Т. XXXI. М., 1968. С. 97.
8. Никоновская летопись // ПСРЛ. Т. XII. М., 2000. С. 63-65.
Упоминание «Новъгородъ Нижней Старой» есть в ряде памятников: Мос-
ковский летописный свод конца XV в. // ПСРЛ. Т. XXV. М.-Л., 1949. С. 262,
395; Софийская вторая летопись//ПСРЛ. Т. VI. Вып. 2. М., 2001. Стб. 103-104;
Львовская летопись И ПСРЛ. Т. XX Ч. 1. СПб., 1910. С. 257.
Под выражением «Новъгородъ Нижней Старой», зафиксированным рядом
летописей под 1445 г., надо понимать, после убедительного исследования В.А.
Кучкина, Нижегородский кремль на Зеленской горе. См.: Кучкин В.А. 1) О Ниж-
них Новгородах - «старом» и «меньшом» // История СССР. 1976. № 5. С. 231; 2)
Основание Нижнего Новгорода // Нижегородский кремль. К 500-летию памят-
ника архитектуры XVI в. Нижний Новгород, 2002. С. 87.
9. История о Казанском царстве (Казанский летописец) // ПСРЛ. Т. XIX.
М., 2000. С. 20,219-221.
10. Конечно, подробно об этих событиях писали Н.М. Карамзин, С.М. Со-
ловьев. Мы указываем работу последних лет, где разбираются события 1467-
1469 гг.: Борисов Н.С. Иван III. М., 2000. С. 387-404.
11. Львовская летопись // ПСРЛ. Т. XX Ч. 1. СПб., 1910. С. 349.
12. Тверской сборник... Стб. 500.
13. История о Казанском царстве (Казанский летописец) // ПСРЛ. Т. XIX.
М., 2000. С. 24-25, 230-232.
14. История о Казанском царстве... Стб. 26-28, 235-237; Никоновская лето-
пись // ПСРЛ. Т. XIII. М, 2000. С. 2-4.
15. Согласно сведениям «Соликамского летописца» и «Краткого московско-
го летописца XVII в.», обнаруженного В.И. Бугановым, первый этап строитель-
ства кремля в Нижнем Новгороде состоялся при Иване III в 1500 г. Но второй
этап проходил уже при Василии III, что зафиксировано в «Летописце о Нижнем
76
Новгороде» (БАН (Библиотека Академии Наук), 16.17.23; 4.7.27) и в «Нижего-
родском летописце», а также в общерусских летописных памятниках.
16. Никоновская летопись // ПСРЛ. Т. XIII... С. 107, 427.
17. История о Казанском царстве... Стб. 66-67, 315.
18. Никоновская летопись//ПСРЛ. Т. XIII... С. 155-156.
19. Никоновская летопись//ПСРЛ. Т. XIII... С. 159-160.
20. Никоновская летопись И ПСРЛ. Т. XIII... С. 199.
21. Действия НГУАК. Т. XIII. Вып. III. Нижний Новгород, 1912. С. 13.
22. Нечволодов А. Сказания... Кн. 4. С. 42. Постановления Стоглавого собо-
ра. Гл. 72 «О искуплении пленных» и гл. 73 «Ответ о богодельнях» см/. Емченко
Е.Б, Стоглав: исследование и текст. М., 2000. С. 374-376.
23. См/ Нечволодов А. Сказания... Кн. 4. С. 43-44, 46.
24. Сочинения И. Пересветова. М.-Л., 1956. С. 182-183, 208, 245.
25. Подробнее см/ Нечволодов А. Сказания... Кн. 4. С. 46-49; Зимин А А
Реформы Ивана Грозного. М., 1960. С. 345-348.
26. История о Казанском царстве... Стб. 63-64, 309-310; Никоновская лето-
пись//ПСРЛ. Т. XIII... С. 164-166.
27. История о Казанском царстве... Стб. 71-76, 324, 330-337; Никоновская
летопись // ПСРЛ. Т. XIII... С. 166-170; Нечволодов А. Сказания... Кн. 4. С. 52-
53.
28. История о Казанском царстве... Стб. 85-93, 353-367; Никоновская лето-
пись//ПСРЛ. Т. XIII... С. 171-174; Нечволодов А. Сказания... Кн. 4. С. 53-54.
29. История о Казанском царстве... Стб. 95, 371; Никоновская летопись //
ПСРЛ. Т. XIII... С. 174-176; Нечволодов А. Сказания... Кн. 4. С. 55-56.
30. Подробнее см.: Нечволодов А. Сказания... Кн. 4. С. 56-57.
31. Никоновская летопись // ПСРЛ. Т. XIII... С. 184; Нечволодов А. Сказа-
ния... Кн. 4. С. 58-59.
32. История о Казанском царстве... Стб. 110-111, 396-402; Никоновская ле-
топись // ПСРЛ. Т. XIII... С. 187-190; Нечволодов А. Сказания... Кн. 4. С. 59-62.
33. История о Казанском царстве... Стб. 160-161, 460-461; Нечволодов А
Сказания... Кн. 4. С. 76.
34. История о Казанском царстве... Стб. 166-170, 174-175, 466-472; Нико-
новская летопись // ПСРЛ. Т. XIII... С. 219-221; Нечволодов А. Сказания...
Кн. 4. С. 76, 78.
35. История о Казанском царстве..., стб. 176-180, 473-478, 483; Никонов-
ская летопись//ПСРЛ. Т. XIII... С. 222-228; Нечволодов А. Сказания... Кн. 4. С.
78-80.
36. Никоновская летопись // ПСРЛ. Т. XIII... С. 230-231; Нечволодов А. Ска-
зания... Кн. 4. С. 80-81.
37. История о Казанском царстве... Стб. 170-171, 481-483; Нечволодов А.
Сказания... Кн. 4. С. 81-82.
ЗЪ.Дмитриев В.Д. О социально-экономическом строе «управления» в Ка-
занской земле // Россия на путях централизации. М., 1982. С. 99-100.
77
ИЗ ИСТОРИИ СЛУЖИЛЫХ ТАТАР
(ПО МАТЕРИАЛАМ НОВЫХ ПУБЛИКАЦИЙ
ИЗ АРХИВОВ МОСКОВСКИХ ПРИКАЗОВ)
П.Ш. Балякин, Ф.А. Селезнёв (ННГ/)
Служилые татары в XV-XVII вв. были важной частью русского вой-
ска1. Они защищали страну от ногайских набегов, участвовали в сраже-
ниях с литовцами, поляками, немцами, шведами. Разнообразные источ-
ники о боевой службе татар в этот период отложились в приказном де-
лопроизводстве. Благодаря новым публикациям Н.П. Воскобойниковой
и К.В. Петрова2 использование в исследованиях приказной документа-
ции увеличилось. О военной службе татар больше всего свидетельств
имелось в Разрядном приказе. Это были смотренные и послужные спи-
ски, списки мурз, новиков, а также десятни (верстальные, разборные,
денежной раздачи) и наряды. Крупные комплексы документов, касаю-
щихся татар, сосредоточены в материалах Посольского приказа, кото-
рый ведал делами Касимовского царства и служилых татар Романовско-
го, Ярославского и Суздальского уездов, а также управлял вотчинами
сибирского царевича Андрея Кучумовича. Здесь отражены особенности
землевладения татар, характер их отношений с другими служилыми и
посадскими людьми. Акты приказного делопроизводства ценны тем,
что позволяют получить адекватное представление о социально-
правовом статусе служилых татар в Московском государстве. Это очень
важно, учитывая, что у современных исследователей нет единого мне-
ния по этой проблеме.
Как известно, служилые люди в Московском государстве делились
на две большие категории - служилые люди «по отечеству» и служилые
люди «по прибору». Верхушкой служилых людей «по отечеству» были
бояре, окольничие и прочие думные чины. Ниже находились дети бояр-
ские. Те из них, кто входил в состав Государева двора (дети боярские
дворовые, они же - Московские дворяне), составляли Дворовый, или
Государев, полк. Они же служили воеводами в городовых полках и вы-
полняли ответственные управленческие поручения. Дети боярские, не
включенные в состав Государева двора, назывались «дети боярские го-
родовые». Они приписывались к определённому городу, то есть крепо-
сти. В случае войны они собирались не в Москве, а в своём уездном
городе, рядом с которым имели вотчины и поместья. Промежуточное
положение между дворовыми и городовыми детьми боярскими занимал
7Х
«выбор из городов». Начало этой категории служилых людей положило
создание «Избранной тысячи» в 1550 г., когда Иван IV включил в со-
став Государева двора лучших из городовых детей боярских. Они во-
шли в список Государева двора, т.е. были дворянами, но не Московски-
ми, а городовыми (Ярославскими, Костромскими, Владимирскими и
т.п.). Эти дворяне периодически привлекались для службы в столице, а
в остальное время находились в своём уезде, часто занимая важные
должности (городовых приказчиков и губных старост). Служилые люди
«по отечеству» были конными воинами. В поход они выходили со
своими холопами («конно, людно и оружно»). Все назначения получали
в строгом соответствии с местническим счётом. Служилые люди «по
отечеству» владели вотчинами или поместьями.
Служилые люди «по прибору» - это прежде всего стрельцы, пушка-
ри и служилые казаки. В сотниках и в головах у стрельцов и у служи-
лых казаков были дети боярские. Самыми крупными группами среди
служилых казаков были сторожевые и полковые казаки3. Сторожевые
казаки несли конную службу в «Поле». Полковые казаки ходили в по-
ходы. Служилые казаки получали от государства поместные и денеж-
ные оклады. По данным А.Л. Станиславского, оклады колебались от 20
до 50 четвертей (10-25 десятин) в одном поле4, то есть уступали окла-
дам детей боярских. Земли, находившиеся за казаками, считались госу-
даревыми. Вотчин казачество не имело. Казаки каждой категории или
корпорации получали одинаковые оклады, то есть их не верстали инди-
видуальными поместными и денежными окладами подобно детям бояр-
ским. Но были и привилегированные корпорации вёрстанных казаков
(атаманов), получавших индивидуальные (и высокие) оклады.
Какое же место в этой системе занимали служилые татары?
А.М. Орлов приравнивает служилых (нижегородских) татар к каза-
кам. Для Орлова служилые татары - казаки как по происхождению, так
и по официальному статусу: «По традиции служилые татары называ-
лись казаками городовыми, выезжими»5. По его мнению, «современные
татарские селения Нижегородского края сформировались как казачьи
общины», а «простые татары у русских назывались казаками, да и сами
себя они также называли казаками»6. Что касается татарских мурз и
князей, то учёный, ссылаясь на И.Д. Беляева, поясняет, что новокрещё-
ны, мурзы и князья татарские составляли один разряд войска, а городо-
вые казаки - другой7. Как полагает исследователь, городовые казаки
(они же - татары) «наряду с дворянами, боярскими детьми, мурзами,
татарскими князьями включались в состав городового (уездного) отряда
или полка, наделялись поместными землями с обязанностями быть го-
79
товыми к походу, по первому требованию являться на службу на своём
содержании, со своим оружием и лошадьми»8.
Татар-помещиков Орлов разделил на две категории: «помещики по
четвертному праву» и «владельцы отдельных нетатарских селений».
При этом «по четвертному праву татары наделялись поместьями на уса-
дах, в основном с татарским населением»9. По данным А.М. Орлова,
величина этих поместий была невелика (15-20 четей). При этом не все
они обеспечивались крестьянами10. Здесь же Орлов сравнивает служи-
лых татар с другими служилыми людьми, в частности с детьми бояр-
скими, и находит разницу в том, что служилые татары «вели хозяйство
на общинных началах», «сочетая многотрудную службу с хозяйствен-
ными делами»11.
Сразу отметим, что автор единственной научной монографии о каза-
честве начала XVII в., А.Л. Станиславский, отнес казаков и татар к раз-
ным категориям служилых людей12. Причём из данных Станиславского
видно абсолютное преобладание в казачестве начала XVII в. славянско-
православного элемента.
Автор фундаментального исследования о нижегородских мишарях,
С.Б. Сенюткин, также не называет служилых татар «казаками». По его
мнению, служилые татары близки по положению к мелкопоместным
провинциальным дворянам13. Однако, как и Орлов, он полагает, что
служилые татары жили «общинами» 14.
Положение служилых татар Казанского уезда исследовал Р.Ф. Гал-
лямов. По его мнению, «служилые татары» - это «особая группа служи-
лых людей», «феодальное сословие», служилые люди по прибору15.
Анализируя писцовую книгу Казанского уезда 1602-1603 гг., историк
пришёл к выводу, что среди служилых татар (к которым он причисляет
и князей и мурз) наблюдалась имущественная дифференциация. Одни
владели вотчинами (в том числе населёнными русскими и чувашами) с
пашенными угодьями более 1000 четвертей. Другие вообще не имели
крепостных. Основную массу служилых татар в Казанском уезде (60%)
составляла группа с низшими поместными окладами (менее 25 четвер-
тей пахотной земли). По данным Галлямова, эта группа состояла в ос-
новном из бывших ясачных людей. Обычно они получали в поместье
общинные земли ясачников. Служилые люди «по прибору» чаще поме-
щались в отдельных селениях или жили в селениях вместе с ясачными16.
Р.Ф. Галлямов исследовал и положение казанских новокрещёнов, со-
ставлявших, по его расчетам, к концу XVI в. «около 40% служилых та-
тар Предкамья»17.
80
Ученый доказывает: «обеспеченность их вотчин и поместий различ-
ными угодьями примерно была такой же, как и у некрещёных их со-
братьев»18. Значительной была и имущественная дифференциация среди
служилых новокрещёнов.
Русские законодательные акты XVI-XVIII вв., касающиеся татар,
изучил А.И. Ногманов. Он, вслед за М.Ф. Владимирским-Будановым,
полагает, что служилые татары получили права, сходные с правами рус-
ского служилого класса и на основаниях совершенно одинаковых с дво-
рянами и детьми боярскими наделялись поместьями и вотчинами, жало-
вались «бортными ухожеями» и «бобровыми гонами», владели перево-
зами, кабаками19. Кроме того, Ногманов обратил внимание на «значи-
тельное сходство указов, регулирующих правовое положение татарско-
го служилого сословия, с актами, касающимися «иноземцев», состоя-
щих на русской службе»20.
Итак, в новейшей литературе есть три точки зрения на статус служи-
лых татар. Одни учёные сближают последних со служилыми людьми
«по отечеству», другие называют особой категорией служилых людей
«по прибору», третьи - казаками.
Много дают для разрешения проблемы опубликованные К.В. Пет-
ровым описи архива Разрядного приказа. Древнейшая из них, опись
1626 г., была составлена сразу после знаменитого пожара. В ней пере-
числены документы, спасенные от огня. Среди них есть ряд десятен, в
том числе и касавшихся служилых татар. Первая из них - «Десятня нов-
гороцких новокрещёнов и татар верстанья в Великом Новегороде боя-
рина князь Михайла ж Петровича [Катырева-Ростовского] 114 [1606]
году»21. (Массовое верстание служилых людей прошло тогда во многих
городах по указанию Лжедмитрия I). Новокрещёны и мусульмане (вы-
ходцы из Казани) жили в Новгородской земле с 1555 г., со времён зим-
него похода на шведов (новокрещёны первоначально - в монастырских
«подворейцах», а мусульмане - в особых «татарских дворах»)22. Нали-
чие татар в Новгородской земле в начале XVII в., спустя полвека после
зимнего похода, говорит о том, что они прочно вошли в состав корпо-
рации местных служилых людей. Эта десятня интересна тем, что прямо
указывает на верстание служилых татар.
«Верстание» (то есть определение или переопределение размеров
поместных и денежных окладов) было типично для служилых людей
«по отечеству». Ещё одним отличительным признаком служилых людей
«по отечеству» являлось то, что их достигшие совершеннолетия сыно-
вья (новики) верстались поместными окладами, в том числе отцовскими
(таким образом, поместье, как правило, передавалось по наследству).
Очевидно, что этот порядок касался и новокрещенов. В описях Разряд-
ного приказа об этом свидетельствует «десятня верстания новиков ...
81
нижегородцев, арзамасцов, коломнич, коломенских новокрещенов
...143-го [1635] году»23, а в материалах Посольского приказа - «указная
грамота романовскому воеводе Ивану Никифоровичу Давыдову об от-
ставке от службы романовского татарина Иннокентия (Инки) Кулчанова
и приверстании в его оклад сына Осипа» (1617)24.
Упоминаний о десятнях верстания новиков из числа служилых та-
тар-мусульман нами не обнаружено. Возможно, их не было вообще, а
сын мог получить поместье отца только по челобитной в индивидуаль-
ном порядке. К этой мысли приводит датированная 1623/1624 гг. чело-
битная романовского служилого татарина Кокая Дошегурова о выдаче
ему грамоты на владение поместьем его отца в Понгульской волости
Романовского уезда25. Значит, служилые татары - ближе к служилым
людям «по прибору». С другой стороны, термин «новик» всё-таки мог
употребляться по отношению к служилым татарам. Об этом говорит
«Судное дело алатарцев новиков служилых татар деревни Пары Смоль-
янка Сеитова да Айбулата мурзы Гулакова с товарищи одиннадцати
человек с олаторским татарином с Куземкою Судеярова да с Шемяком
Шефердяевым в земляном владенье в сороке в трёх четях» 143-го (1635)
года26. Таким образом, вопрос о верстании новиков-татар требует даль-
нейшего изучения.
Но в любом случае, и новокрещены, и татары в приказном делопро-
изводстве не смешиваются с казаками. В качестве подтверждения ука-
жем на десятню «юртовских татар, и новокрещенов, и атаманов, и каза-
ков денежные роздачи Ивана Колтовского да диока Ондрея Степанова
124 [1616] году»27 из описи архива Разрядного приказа 1626 г. и на
«книгу в полдесть дворян и детей боярских разных городов... и донских
и яицких казаков, и новокрещёнов, и татар, и стрелцов, и черкас, кото-
рые в прошлом во 167 [1659] году на боях и на приступех под городами
ранены»28 из описи 1668 г. Здесь татары и новокрещены отделены от
атаманов и казаков. Для дьяков Разрядного приказа татары - это не ка-
заки. Данное разделение есть и в других указаниях на документы Раз-
рядного приказа.
В опубликованных же Н.П. Воскобойниковой описаниях материалов
Посольского приказа под 1613/1614 гг. имеется указание на очень лю-
бопытное «Дело по челобитной служилых татар станичного головы
Девлекея Девлета Резанова, Янгильдея Ясенева, Янгильдея Бинюкова
Ногаева» 29. Как видим, служилый татарин Девлекей Девлет Резанов
назван здесь «станичным головой». Значит ли это, что подразделение
служилых татар, как и отдельный отряд казаков, могло называться «ста-
ницей»? На этот вопрос надо ответить утвердительно. В этом нас убеж-
82
дают ещё два дела Посольского приказа: «по челобитной станичных
служилых татар Тока Козыева и Ивана Енбулатова о выдаче им жалова-
нья» (1619 г.) и о выдаче жалования «служилому татарину станичной
службы Посольского приказа Тулубаю Бавкееву» (1619)30. Наличие ста-
ниц у служилых татар объясняется тем, что слово «станица», также как
и понятия «есаул», «атаман», «казак», имеют татарское происхождение.
Как мы знаем, изначально казаками называли вольных людей, коче-
вавших по Степи. Но они могли поступать на службу к «царям» Боль-
шой Орды, Казанского или Астраханского ханств. В этом случае они,
подобно другим служилым людям (бекам, мурзам, уланам), получали
сойюргал - право собирать в свою пользу ясак с населения определён-
ной территории. Казаки были младшими служилыми людьми. (Кстати,
А.Н. Зорин, ссылаясь на В.Д. Дмитриева, упоминает и о таком толкова-
нии слова «казак» как «бессемейный человек», то есть «холостяк», «па-
рень», а «парень» на социальной лестнице всегда ниже и младше «му-
жа»31.)
После 1552 г. многие казанские казаки (так же, как беки и мурзы)
перешли на службу царю Ивану IV. Уже в 1555 г. «казанские князи, и
мурзы, и казаки» вместе с русским войском ходили в «немецкую зем-
лю»32. Вот эти казаки, несомненно, были татарами. И если бы А.М. Ор-
лов ограничил отождествление татар с казаками первой половиной XVI
в., то его мнение с оговорками можно бы было принять. Но во второй
половине XVI в. вольные казаки уже обрусели. И именно их источники
теперь называют «казаками». А бывших казанских казаков-татар и про-
чих служилых людей-мусульман русские должностные лица именуют
просто «татарами». Тем более что эти «татары» уже - не казаки, не мо-
лодые холостые удальцы, а семейные люди. (Государство поощряет их
браки, и они это чувствуют, о чём свидетельствует дело 1619/1620 гг. по
челобитной романовского служилого татарина Канайя Еналеева Шей-
дякова о даче ему кормовых денег в связи с женитьбой33.)
Но общее между казаками и татарами всё-таки осталось. Служилыми
татарами ведал тот же приказ, что и казаками (донскими), - Посоль-
ский. И казаки, и татары несли и полковую, и сторожевую (погранич-
ную) службу. Только казаки охраняли юго-западные рубежи Русского
государства, а татары - юго-восточные. И у тех, и у других были стани-
цы. Но различий по документам между казаками и татарами больше.
Так, в памятях из Разрядного приказа и записях Посольского приказа о
выдаче жалованья отдельным станичным казакам всегда указывается
конкретная станица и её атаман («казаку станицы Никиты Маматова
Михаилу Маматову», «казаку станицы Фёдора Кочетова Ивану Лихаре-
83
ву» и т.д.). Напротив, если речь идёт о станичных татарах, то конкрет-
ная станица и её атаман никогда не указываются. Речь идёт только о
«станичной службе»34. Ни об одной отдельно взятой татарской станице
мы упоминаний не нашли.
Надо отметить, что не все татары были станичниками. В записях,
касающихся станичных татар, не встречаются упоминания об их при-
надлежности к какому-то служилому городу. С другой стороны, ни
один городовой служилый татарин (романовский, ярославский, суздаль-
ский, арзамасский, алатырский и т.п.) не назван «станичным». Отсюда
можно сделать вывод, что станичные татары были группой служилых
татар. Эта группа была малочисленной: о станичных татарах мы встре-
тили только три упоминания (процитированных выше), а о городовых
татарах в публикациях К.В. Петрова и Н.П. Воскобойниковой речь идёт
десятки раз.
Таким образом, можно утверждать, что основная масса служилых
татар была приписана к городам. (Под «городом» следует понимать
«городовой полк», то есть корпорацию провинциальных служилых лю-
дей.) Городами, где служили татары в XVI-XVII вв., были Новгород,
Романов, Ярославль, Суздаль, Касимов (у касимовских татар был осо-
бый статус), Кадом, Темников, Арзамас, Курмыш, Алатырь, Чебоксары,
Цивильск, Свияжск, Казань, Санчурск, Яранск, Кокшайск, Астрахань и
понизовые города. (Как место службы татар упоминаются также неиз-
вестные нам города «Бардаков» и «Атемар».) Татары стали частью го-
родской служилой корпорации. Они вместе с дворянами и детьми бояр-
скими своего города получали денежное жалование, участвовали в
смотрах, несли боевую службу. Об этом свидетельствуют десятни, на-
ряды и смотренные списки, внесённые в описи архива Разрядного при-
каза. Татары совместно с другими служилыми людьми города участво-
вали в выборе должностных лиц, решали важные политические вопро-
сы. Так, в начале XVII в. арзамасский губной староста И. Сонин был
избран «по дворянскому, и князей, и мурз, и татар, и мордвы выбору»35.
А.Л. Станиславский указал на события сентября 1612 г. в Темникове,
когда туда прибыли с грамотами посланцы мятежного казачьего атама-
на И. Заруцкого, но «князи...и мурзы, и стрельцы и всякие русские лю-
ди к тому Ивашкову воровству не пристали и его письму не повери-
ли»36.
Судя по документам Разрядного приказа, в городовом полку были
такие татарские отделения: «новокрещёны», «князья и мурзы», «тата-
ры». Материалы приказного делопроизводства позволяют уточнить их
социально-правовой статус. Новокрещёны являлись служилыми людь-
84
ми «по отечеству», имевшими тот же набор прав, что и их русские
«коллеги». Отметим, что принявшие православие татары и их потомки
могли высоко подняться вверх по социальной лестнице. Они могли
стать боярами, воеводами и даже когда-то претендовали на царский
трон (Симеон Бекбулатович, Борис Годунов).
Князья (беки) и мурзы в Казанском ханстве составляли высший слой
аристократии. В Московском государстве же князья и мурзы - это верхуш-
ка служилых татар. Дьяк Разрядного приказа приравнивает мурз «разных
городов» к «начальным людям»37. Мурзы составляли особый отряд в горо-
довом полку. Некоторым мурзам поручалось командовать отрядами «та-
тар». Князья и мурзы по своему статусу были близки к высшим разрядам
русских служилых людей «по отечеству». Очень интересную информацию
на этот счёт даёт «список бояр, и окольничих, и думных людей, и столни-
ков, и стряпчих, и дворян московских, и мурз, и вдов больших, и дьяков, и
голов, и в городех воевод 141 [1633] году, с кого велено взять даточных
пеших людей с пищальми с поместий их и с отчин, с трёх сот четей»38. В
этом списке нет городовых детей боярских. Здесь перечислены только
высшие чины служилых людей, не ниже дворян московских, и среди них -
мурзы. Все указанные категории служилых людей - крупные вотчинники и
помещики. У каждого - не менее 300 четей доброй земли. У каждого -
много крепостных. Каждый так богат, что может выставить даточных лю-
дей (крестьян) с дорогим огнестрельным оружием. Важно также отметить,
что суды принимали иски мурз с требованием удовлетворения за «бесче-
стье», в том числе обращённые к русским служилым людям «по отечест-
ву»39.
Известна и ситуация, когда касимовский татарин Бекбулат Ильгушев
подаёт иск на «тово же города на мурзу» Кутлумамета Поливанова «в бою,
и в бещестье, и в грабеже в пяти рублях с полтиною»40. Можно ли на осно-
вании этого считать Ильгушева, а значит и других «татар» (рядовых слу-
жилых людей-мусульман) служилыми людьми «по отечеству»? Вообще,
возможность «бесчестья», наличие «новиков», верстание, обладание поме-
стьями - всё это сближает «татар» со служилыми людьми «по отечеству».
Но, с другой стороны, мы не можем игнорировать данные Р.Ф. Галлямова о
приборе «татар» из ясачных людей. Следовательно, статус «татар» требует
дальнейшего уточнения.
Таковы общие соображения о статусе служилых татар по данным
приказного делопроизводства.
В заключение следует обратить внимание исследователей на «список
пометной арзамаских и темниковских князей и мурз и татар за можай-
скую службу 126-го году» из описи архива Разрядного приказа41. Речь
85
здесь идёт о событиях 1617-1618 гг., когда королевич Владислав напра-
вился в поход на Москву, а Можайск стал одним из главных оплотов
русской обороны. Пометные и послужные, а также осадные списки бы-
ли основой для раздачи наград. Наличие пометного списка арзамасских
и темниковских князей и мурз и татар подтверждает гипотезу С.Б. Се-
нюткина о том, что нижегородские служилые татары активно участво-
вали в боях 1617-1618 гг. против польских интервентов и за это полу-
чили щедрые поместные пожалования (по 500-200 четвертей)42.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 . Подробнее о служилых татарах см.: Алишев С.Х. Социальная эволюция
служилых татар во второй половине XVI-XVIII вв. И Исследования по истории
крестьянства Татарии дооктябрьского периода. Казань, 1984; Велъяминов-Зернов
В. В. Исследование о Касимовских царях и царевичах. СПб., 1863-1887; Весе-
ловский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М.,
1969; Галлямов Р Ф. После падения Казани... Казань, 2001; Загоскин Н.П. Очер-
ки организации и происхождения служилого сословия в допетровской Руси.
Казань, 1876; Мустафина Д.А. Феодальное землевладение и социальные катего-
рии населения в Казанском уезде во второй половине XVII в.: Дисс...канд. ист.
наук. Казань, 1985; Ногманов А.И. Татары Среднего Поволжья и Приуралья в
российском законодательстве второй половины XVI-XVIII вв. Казань, 2002;
Орлов А.М. Мещера, мещеряки, мишаре. Казань, 1992; Рождественский С.В.
Служилое землевладение в Московском государстве в XVI в. СПб., 1897; Пав-
лов Н.П. Татарские отряды на русской службе в период завершения объедине-
ния Руси // Учёные записки Красноярского гос. пед. ин-та. Т. IX. Вып. 1. Крас-
ноярск, 1957; Сенюткин С.Б. История татар нижегородского Поволжья с по-
следней трети XVI до начала XX в. (Историческая судьба мишарей Нижегород-
ского края). Нижний Новгород, 2001; Станиславский А.Л. Гражданская война в
России XVII в.: казачество на переломе истории. М., 1990; Степанов Р.Н. К
вопросу о служилых и ясачных татарах // Сборник аспирантских работ. Право.
История. Филология. Казань, 1964; Фирсов Н.А. Положение инородцев в Мос-
ковском государстве // Ученые записки Императорского Казанского универси-
тета. 1864. С. 369-424; 1866 С. 166-310; Черновская В.В. Мусульмане Ярослав-
ля Ярославль, 2000; Шишкин Н.П. История города Касимова с древнейших
времён. Рязань, 1891; Чернов А.В. Вооружённые силы Русского государства в
XV-XVII вв. М, 1954.
2 Воскобойникова Н.П. 1) Описание древнейших документов архивов мос-
ковских приказов XVI - нач. XVII вв. (РГАДА. Ф. 141. Приказные дела старых
лез). М., 1994. Книга I; 2) Описание древнейших документов архивов москов-
ских приказов XVI - нач. XVII вв. (РГАДА. Ф. 141. Приказные дела старых лет).
СПб., 1999. Книга II; Описи архива Разрядного приказа XVII в. / Подготовка
текста и вступительная статья К.В Петрова. СПб., 2001.
86
3 Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII в.: Казачество на
переломе истории. М., 1990. С. 14.
4 Там же. С. 14-15.
5 Орлов А.М. Нижегородские татары: этнические корни и исторические
судьбы (Очерки). Нижний Новгород, 2001. С. 56.
6 Там же.
7 Там же. С. 127.
8 Там же.
9 Там же. С. 129.
10 Там же.
11 Там же.
12 Станиславский А.Л. Ук. соч. С. 55
13 Сенюткин С. Б. История татар Нижегородского Поволжья с последней
трети XVI... С. 48.
14 Там же. С. 44.
15 Галлям ов Р.Ф. После падения Казани... Казань, 2001. С. 76, 79.
16 Там же. С. 78, 79.
17 Там же. С. 79.
18 Там же.
19 Ногманов А.И. Татары Среднего Поволжья и Приуралья в российском за-
конодательстве второй половины XVI-XVIII вв. Казань, 2002. С. 27.
20 Там же. С. 31
21 Описи архива... С. 51.
22 Победимова ГА. Налоговое обложение в Новгородском уезде (по платёж-
нице Деревской пятины 1558 г.) // Проблемы отечественной истории: Сборник
статей аспирантов и соискателей. М.-Л., 1976. Часть II. С. 129-130.
23 Описи архива... С. 104
24 Воскобойникова Н.П. У к. соч. С. 44.
25 Там же. С. 180.
26 Описи архива... С. 500.
27 Описи архива... С. 52.
28 Там же. С. 215.
29 Воскобойникова Н.П. У к. соч. С. 57.
30 Там же. С. 76, 85
31 Зорин А.Н. Города и посады дореволюционного Поволжья: Историко-
этнографическое исследование населения и поселенческой структуры городов
российской провинции второй половины XVI - начала XX вв. Казань, 2001.
С. 19.
32 Победимова Г.А. Ук. соч. С. 129.
33 Воскобойникова Н.П. У к. соч. С. 83.
34 Там же. С. 50-57, 76-86.
35 Станиславский А.А. Ук. соч. С. 56.
36 Там же. С. 57.
87
37 Описи архива... С. 375.
38 Там же. С. 114.
39 Там же. С. 567.
40 Там же. С. 524.
41 Там же. С. 60.
42 Сенюткин С. Б. У к. соч. С. 63-64.
88
ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВА:
ФАКТЫ СОБЫТИЯ, СУДЬБЫ

КНЯЗЬЯ СУЗДАЛЬСКОГО ДОМА И БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ
В НИЖЕГОРОДСКОМ ВЕЛИКОМ КНЯЖЕСТВЕ
П.В. Чеченков (НГПУ)
Судьбы суздальских Рюриковичей и великого Нижегородского кня-
жества не раз становились объектами пристального внимания со сторо-
ны исследователей. Кроме Н.М. Карамзина и С.М. Соловьева, чьи мне-
ния о генеалогии суздальских князей с различными модификациями
дожили до наших дней, следует отметить ту значительную роль, кото-
рую сыграли в изучении истории княжества А.В. Экземплярский и А.Е.
Пресняков. Из современных исследователей необходимо выделить име-
на Г.В. Абрамовича и В.А. Кучкина. Проблемами, связанными с судь-
бами князей суздальской династии, занимаются В.Д. Назаров, А.А. Гор-
ский, Б.М. Пудалов. Отдельных сюжетов, связанных с борьбой за власть
в Нижегородском крае второй половины XIV в., касался В.П. Макари-
хин. Благодаря работам этих и других специалистов политическая исто-
рия Нижегородско-Суздальского княжества в целом ясна. Вместе с тем,
остается ряд спорных вопросов, нуждающихся в разрешении или уточ-
нении.
Один из них - состав владений представителей суздальской дина-
стии. В.А. Кучкин писал, что во второй половине 50-х гг. XIV в. в Ни-
жегородском великом княжестве сложилась прочная система уделов,
типичная для русских княжеств; после смерти первого великого князя
89
нижегородского Константина Васильевича (1355 г.) каждый из его че-
тырех сыновей получил особый удел1.
Действительно, летописи достаточно определенно закрепляют Ниж-
ний Новгород за старшим - Андреем, а Суздаль - за Дмитрием-Фомой 2.
Заметим, что каждый из князей вел вполне самостоятельную политику.
Младшему из братьев, Дмитрию Ногтю, как показал В.А. Кучкин, при-
надлежали села в Суздальской округе и в слабо освоенной местности по
течению рек Вязьмы, Ухтомы и Уводи. Далее, «следуя методу исключе-
ния», ученый приходит к выводу: удел третьего сына Константина Ва-
сильевича - Бориса состоял из Городца с волостями. Об этом же, по
мнению В.А. Кучкина, говорит обращение Поучительного послания
митрополита Алексия церковникам и прихожанам «всего предела Нов-
городьского и Городецьского». Однако, на наш взгляд, указанные дан-
ные не дают полной уверенности в существовании в это время особого
самостоятельного Городецкого удела. Уход от дел Андрея Константи-
новича в 1363 г. позволил Борису заявить свои претензии на нижегород-
ский стол. «Пришел» ли Борис в Нижний Новгород, пришел ли из Го-
родца, был ли он городецким князем - нам неизвестно. До 1363 г. на
территории, подвластной князьям суздальского дома, по источникам
фиксируются две части: Нижегородско-Городецкая - с Андреем и Бори-
сом, Суздальская - с двумя Дмитриями. Этому не противоречат и реа-
лии послания митрополита Алексия. Возможно, в политико-
административном отношении обе составляющих княжества существо-
вали до некоторой степени обособленно.
Это положение, по всей видимости, было изменено договором о раз-
деле княжества в 1364 г. между Дмитрием-Фомой и Борисом. Князья
«под’Ълишася княжежемъ Новогородскымъ». Дмитрий «самъ с’Ъде на
княжеши въ Нов’Ъгород’Ъ въ Нижнемъ, а князю Борису... вдасть Горо-
дець»3. Следует обратить внимание на два обстоятельства. Во-первых,
князья не просто разделили княжество, но Дмитрий после занятия ни-
жегородского стола пожаловал Бориса. Во-вторых, ничего не сообщает-
ся о Суздале и его судьба как будто не ясна. При этом неизвестно, на-
сколько Дмитрий, занимая Суздаль, признавал до 1363 г. верховенство
старшего Андрея, но когда Дмитрий стал нижегородским князем, Борис
послушно «ходил под его рукой». Помимо совместных акций старший
брат неоднократно «посылал» Бориса в походы на болгар и на мордву4.
После смерти в 1383 г. Дмитрия-Фомы его удел не перешел сыновь-
ям. Ярлык на Нижний Новгород - «княжение большее» - получил Бо-
рис5. В 1388 г. старший сын Дмитрия Василий Кирдяпа пришел из Ор-
ды, «поручи ему царь, вда ему Городець»6. В том же году Василий с
90
младшим братом Семеном ополчились против дяди Бориса, испросили
помощь у Дмитрия Ивановича московского и, «собравъ воя многы съ
своее отчины, Суждалци и Городчане», пришли к Нижнему Новгороду7.
На основании этих летописных данных делается вывод о получении
Семеном ярлыка на Суздаль8. Выступление Дмитриевичей закончилось
тем, что «князь Борись съступися имъ волостей Ноугородскыхъ, а они
ему отьступишася его уд^ловъ»9.
В сообщении о передаче в Орде Борису Нижнего Новгорода гово-
рится о двух отпущенных на Русь князьях. Один из них сам Борис, а
второй - Семен Дмитриевич, но о наделении его Суздалем сведений
нет. Добавим, что практически всех князей интересующего нас рода
летописи называют «суждальскими», в том числе Дмитрия, когда он
занимал Нижний Новгород, и Бориса, когда он занимал Городец10. Как
показал В.Д. Назаров, потомки Дмитрия, Бориса и Дмитрия Ногтя
(старший, Андрей, потомства не оставил) вплоть до начала 40-х гг. XV
в. имели в Суздале родовые вотчины с объемными владетельными пра-
вами. На землях Нижнего Новгорода соответствующие явления не за-
метны11. Таким образом, выступление суздальцев на стороне сыновей
Дмитрия Константиновича 1388 г. можно объяснить наличием у князей
владений в Суздальских землях. По вкладной грамоте княгини Софьи,
жены князя Юрия Васильевича Шуйского, и договору Василия II с Ива-
ном Васильевичем Горбатым у детей Василия Кирдяпы и Семена суз-
дальские вотчины действительно фиксируются12.
На основе вышеизложенного можно выдвинуть ряд предположений,
некоторая гипотетичность которых очевидна при учете состояния ис-
точников. Суздальская часть княжества находилась в совместном вла-
дении всех потомков Константина Васильевича. Присоединенные им
Нижний Новгород и Городец не слились окончательно с родовыми зем-
лями суздальских Рюриковичей и, вероятно, находились непосредст-
венно под контролем князя, занимавшего старший стол в Нижнем Нов-
городе13. В 1364 г., в результате специального соглашения, из Поволж-
ской территории новым великим князем выделяются владения для Бо-
риса Константиновича. Примечательно, что летописями они обознача-
ются как «уделы», а противопоставленные им земли Нижнего Новгоро-
да лишь как «волости». Поскольку Нижний Новгород не был наследст-
венным уделом, после смерти Дмитрия вопрос о кандидатах на этот
стол решался в Орде. Исход дела оказался благоприятен для Бориса,
ставшего старшим в роде. Вмешательство хана во внутренние дела кня-
жества выразилось в подтверждении существования Городецкого удела
выдачей ярлыка на него Василию Кирдяпе. Если Борису в 1364 г. Горо-
91
дец «вдал» великий князь нижегородский, то Василию - «вдал царь».
Вероятно в дальнейшем, возможно, в ходе борьбы за включение ниже-
городско-суздальских земель в состав Московского великого княжества,
появляются ярлыки на Суздаль и отдельно на Нижний Новгород. В
упомянутом договоре середины XV в. Василия II с Иваном Горбатым
последний обязался отдать, «што будет оу мене ярлыков старых на Су-
ждаль, и на Новгород на Нижний, и на Городець, и на все на Нову го-
родское княженье ...»14. Скорее всего, ярлыки на каждый из столов и
все княжение не выдавались одновременно. Мы полагаем, что в 1392 г.
Василий I получил ярлык на все великое Нижегородское княжество,
хотя в науке нет единого мнения по этому вопросу.
Н.И. Храмцовский, А.Н. Насонов, Л.В. Черепнин исходили из того,
что по ярлыку Тохтамыша 1392 г. в состав московских владений вошло
все великое княжество15. А.В. Экземплярский, А.Е. Пресняков полагали,
что вошли лишь Нижегородская и Городецкая части16. Б.А. Рыбаков
писал: «В 1393 г. Суздаль, Городец и Нижний Новгород вошли в систе-
му Московского княжества», но затем: «После смерти князя Бориса, в
1394 г., к Москве отошли Нижний Новгород и Городец-на-Волге, а во
владении его родичей остался... Суздаль»17. В.А. Кучкин пришел к
иному выводу. По его мнению, Суздальский и Городецкий уделы, в от-
личие от Нижегородского, не утратили в 1392 г. самостоятельности18.
Эту точку зрения приняли и другие исследователи19.
Для выяснения реальной картины продуктивным может оказаться
анализ той части летописных сообщений, где описаны новоприобрете-
ния московского князя. Некоторые сравнительно поздние, но сохра-
нившие ранние материалы летописи (Тверской сборник, Устюжская
летопись, Владимирский летописец) приводят сведения лишь о взятии в
1392 г. Нижнего Новгорода, ничего не говоря о более обширных терри-
ториях20. Согласно Рогожскому летописцу и Симеоновской летописи,
отразившим самый близкий к изучаемому времени из дошедших до нас
свод 1412 г., Василий I получил «Новград Нижний со всем княжени-
ем»21. Другим ценным источником являются летописи, в основе кото-
рых, по мнению специалистов, лежит Новгородско-Софийский свод 30-
40-х гг. XV в. Софийская I и родственные ей летописи сообщают: «дал
... царь Новгородское княжение, Нижний Новгород, и Муром, и Меще-
ру, и Торусу». Вероятно, в Софийской I было искажение, т.к. в Новго-
родской IV известие читается по-другому: «Новгородцкое княжение
Нижнего Новагорода, и Муром, и Мещеру, и Торусу»22. Иное чтение
дают летописи, восходящие через Ермолинскую и Московский свод
1479 г. к их протографу: «Новгород Нижний, и Городец со всем, и Ме-
92
щеру, и Торусу» (вариант: « ... со всем, что ни есть во власти их, тако
же Мещеру и Торусу»)23. В Сокращенных сводах конца XV в. читается
вариант описания событий 1392 г., соединяющий обе традиции24. Ос-
новное различие двух указанных перечней в том, что первый из них не
называет Городец, но указывает Муром в числе пожалований хана Тох-
тамыша. Как правило, исследователи не ставят вопрос о том, какому
варианту отдать предпочтение.
Общим протографом Ермолинской летописи и Московского свода
1479 г. является Московско-Софийский свод 70-х гг. XV в. (Свод Фео-
досия Филиппа). Его составитель взял за основу сведения Новгородско-
Софийского свода и значительно их дополнил по ряду других источни-
ков. Одним из них была Троицкая летопись или ее протограф (конец
XIV - начало XV в.). Специалисты предполагают влияние данного не-
дошедшего памятника на описание присоединения Нижегородского
княжества в Ермолинской летописи и Московском своде25. Несмотря на
это, нам кажется более точным новгородско-софийский вариант. В ци-
татах Н.М. Карамзина интересующий нас перечень не сохранился. По-
этому неизвестно, как он выглядел в Троицкой летописи. Великокняже-
ский сводчик 70-х гг. XV в. мог в него внести свои изменения. Сведе-
ния, дошедшие в Новгородской IV и Софийской I, также являются до-
вольно ранними. Эти летописи не отличаются настолько ярко выражен-
ной «промосковской» позицией, как Троицкая. Если первые часто за-
щищали права, традиции отдельных земель и княжеств, то последняя
выступала против различных областных интересов и устремлений. В
описании событий 1392 г. Троицкая, вероятно, содержала неточности.
Так, в ней не было известий о двукратной поездке Василия I в Орду,
присутствующих во многих других летописях26. Кроме того, в то время,
когда могла идти работа по составлению этого свода, в начале XV в.,
Городцом владел один из князей московского дома - Владимир Андрее-
вич Серпуховской. Отсюда и необходимость подчеркнуть полную леги-
тимность такого положения указанием на пожалование хана. Это веро-
ятно, поскольку в числе источников Троицкой летописи мог быть гипо-
тетически воссоздаваемый «Летописец» князя Владимира Андреевича27.
Кроме того, находящиеся в ближайшей зависимости от Троицкой Симе-
оновская летопись, Рогожский и Владимирский летописцы, как указы-
валось выше, не приводят список приобретений. Следовательно, его
могло не быть в Троицкой вообще. В таком случае перечень Ермолин-
ской летописи и Московского свода 1479 г. появился впервые в их про-
тографе, а не в летописании конца XIV - начала XV вв. Наконец, этот
вариант, упоминая Городец, опускает Муром, хотя известно, что он был
93
приобретен в то время. С 1401-1402 гг. Муром постоянно упоминался
среди великокняжеских владений в докончаниях и духовных, а его при-
соединение предполагалось еще в 1390 г.28 Согласно летописям, отра-
зившим наиболее ранние своды, Василий I получил «все» княжение.
Понятие «княжение» применяется в них именно к Нижнему Новгороду
как к столице, а не к Городцу и Суздалю.
Данные наблюдения расходятся с мнением В.А. Кучкина о том, что в
Городце до 1403 г. сидел независимый князь - Василий Дмитриевич
Кирдяпа. Лишь после его смерти удел перешел в руки московских кня-
зей. В связи с этим исследователь предложил «исправить» сделанную
Л.В. Черепниным датировку грамоты, по которой Василий I передавал
Городец Владимиру Андреевичу Серпуховскому (около 1401-1402
гг.)29. Против такого пересмотра В.Д. Назаров выдвинул два контраргу-
мента. Во-первых, Троицкая летопись, на которую ссылается В.А. Куч-
кин (реконструкция М.Д. Приселкова), не содержит прямого свидетель-
ства о владении Городцом Кирдяпой в год смерти и о его смерти имен-
но в Городце. Во-вторых, «аргументация Л.В. Черепнина вовсе не ис-
черпывается рассмотрением комплекса фактов, связанных с ликвидаци-
ей Нижегородского княжества. Им показана связь обмена территорий
между Василием I и кн. Владимиром с новгородской и литовской поли-
тикой московского правительства именно в 1401-1402 гг.»30.
Мнение В.А. Кучкина разделил Г.А. Федоров-Давыдов. Он подчерк-
нул, что Василий Кирдяпа не использовал ярлык 1388 г. на Городец, а
значит, мог реализовать свои права в 1392-1403 гг. Подтверждение это-
му ученый нашел в нумизматическом материале31. Однако ярлык 1388 г.
мог быть использован в 1391-1392 гг. (до падения независимости), ко-
гда Борис Константинович смог вновь занять нижегородский стол, от-
нятый у него племянниками Василием Кирдяпой и Семеном32. Ярлык
мог быть использован и в 1393-1394 гг., когда Борис, вероятно, не без
помощи князей Дмитриевичей, на короткое время восстановил незави-
симость Нижегородского великого княжества33. Тогда же Кирдяпой мог
быть произведен и монетный выпуск 34.
Недавно С.А. Фетищев выступил с поддержкой высказанного
В.А. Кучкиным положения. Исследователь игнорировал известные ему
доводы В.Д. Назарова. С.А. Фетищев считает, что лояльность Василия
Кирдяпы по отношению к московскому князю давала ему возможность
обладания Городцом. Об этой лояльности говорят и неучастие во враж-
дебных акциях, и давняя дружба (показанная Г.В. Абрамовичем). Так-
же, по мнению С.А. Фетищева, Кирдяпа - «единственный из всех ниже-
городских князей того времени был положен в их родовой усыпальнице
94
- Спасо-Преображенском соборе. Другие князья, враждовавшие с Васи-
лием Дмитриевичем, были похоронены в других местах»35. По всем
пунктам трудно согласиться с автором. Известно, что после смерти Бо-
риса Константиновича в 1394 г. Семен и Василий вместе бежали в Ор-
ду36. Действовали они там явно не в интересах московского князя.
Г.В. Абрамович отмечал две основные причины расположения Ва-
силия I к Василию Кирдяпе. Во-первых, в течение трех лет они оба, не
по своей воле, были в Орде. Однако никаких сведений об их взаимоот-
ношениях в это время нет. Само по себе одновременное пребывание в
Орде не может свидетельствовать о появлении «дружеских» связей. Во-
вторых, как полагал Г.В. Абрамович, в 1382 г. под стенами Москвы
лишь Семен обещал от имени Тохтамыша безопасность жителям горо-
да, а Василий молча стоял рядом. По следующему предположению -
Василию I стало об этом известно37. Представляется, что для москов-
ского князя был важен реальный захват Москвы Тохтамышем, а не по-
ведение Василия в татарском войске. К тому же князья руководствова-
лись в своей политике сиюминутными политическими задачами, а не
личными впечатлениями давних лет.
Наконец, ошибочно утверждение о том, что из современных Васи-
лию Кирдяпе нижегородских князей только он был погребен в Спасо-
Преображенском соборе. Там же, согласно синодику этого храма, поко-
ился прах Ивана Борисовича Тугого Лука38, отношения которого с Мо-
сквой далеко не всегда были гладкими. Вместе со старшим братом Да-
ниилом он был активным участником восстановления нижегородской
независимости в 1409-1412 гг.39. Кроме того, перечень княжеских захо-
ронений, содержащийся в синодике, включает имя Семена Ивановича40.
Здесь закралась ошибка, так как суздальский князь с таким именем не-
известен. По-видимому, захоронение принадлежало Семену Дмитрие-
вичу, родному брату Василия Кирдяпы. Из летописей известно, что Се-
мен восемь лет служил ордынским ханам, «поднимая рать на москов-
ского великого князя, како бы наити свою вотчину Новгородское кня-
жение»41. Итак, доводы в пользу обладания Городцом до 1403 г. Кирдя-
пой - довольно шаткие. Так же как и Нижний Новгород, Городец после
1392 г. попал под суверенитет московского князя по ярлыку Тохтамы-
ша.
Москва после присоединения Нижегородского княжества старалась
его фактически расчленить. В договоре Василия I с Владимиром Анд-
реевичем Нижний Новгород с волостями и Городец с волостями назва-
ны отдельно. Причем Городец московский князь променял серпухов-
скому42. Однако Орда продолжала воспринимать Нижегородское кня-
95
жество как особую единицу государственно-политического устройства.
В духовной Владимира Андреевича (около 1401-1402гг.) упоминается
особый «новгородцкой выход», в который вносилась дань с Городца.
Даже в гипотетически воссоздаваемых ярлыках, полученных Иваном
III, упоминается Нижний Новгород43. Этим, возможно, определялись
гибкость «нижегородской политики» Москвы и пожалования суздаль-
ских и городецких земель местным князьям44. При этом Нижний Новго-
род с прилегающей к нему областью рассматривался как основа власти
над всем княжеством, Москва стремилась сохранить его в непосредст-
венном подчинении.
Таким образом, источники позволяют говорить о своеобразии меж-
дукняжеских отношений суздальских Рюриковичей, отношений, отлич-
ных от взаимосвязей в удельной системе Московского великого княже-
ства. На основе данных нумизматики Г.А. Федоров-Давыдов пришел к
сходным выводам. Московское княжество отличалось от Нижегород-
ского строгим соблюдением «субординации» в денежном деле между
w 45
столицеи и уделами .
В заключение особо следует подчеркнуть, что Нижегородско-
Суздальское великое княжество, несмотря на упорное сопротивление
суздальских Рюриковичей, первым из четырех, существовавших к кон-
цу XIV в. великих княжеств Северо-Восточной Руси, потеряло незави-
симость. Это был самый значительный успех Москвы после закрепле-
ния за ее правителями великого княжения Владимирского. Это был пер-
вый опыт насильственного присоединения. На Нижегородском княже-
стве отрабатывались механизмы включения других русских земель в
состав зарождающегося единого русского государства.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 .Кучкин В.А. Нижний Новгород и Нижегородское княжество в XIII-XIV вв.
// Польша и Русь. Черты общности и своеобразия в историческом развитии Руси
и Польши XII—XIV вв. М., 1974. С. 245—246; Кучкин В.А. Формирование госу-
дарственной территории Северо-Восточной Руси в X-XIV вв. М., 1984. С. 219-
225.
2. Рогожский летописец // Полное собрание русских летописей (далее -
ПСРЛ). Т. XV. Вып. I. М., 2000. Стб. 64, 69, 72, 74, 78; Симеоновская летопись И
ПСРЛ. Т. XVIII. СПб., 1913. С. 99-103; Новгородская IV летопись // ПСРЛ. Т.
IV. Ч. I. Вып. I. Пг., 1915. С. 290; Софийская I летопись // ПСРЛ. Т. V. СПб.,
1851. С. 229.
3. Рогожский летописец // ПСРЛ. Т. XV. Вып. I. М., 2000. Стб. 78; Симеонов-
ская летопись И ПСРЛ. Т. XVIII. СПб., 1913. С. 103. Сходный текст в Новгород-
96
ской IV и Софийской I: Новгородская IV летопись // ПСРЛ. Т. IV. Ч. I. Вып. I.
Пг., 1915. С. 291-292; Софийская I летопись И ПСРЛ. Т. V. СПб., 1851. С. 230.
4. Рогожский летописец И ПСРЛ. Т. XV. Вып. I. Стб 92, 120; Симеоновская
летопись И ПСРЛ. Т. XVIII. С. 109, 119.
5. Рогожский летописец И ПСРЛ. Т. XV. Вып. I. Стб. 149; Симеоновская ле-
топись И ПСРЛ. Т. XVIII. С. 135.
6. Рогожский летописец И ПСРЛ.Т. XV. Вып. I. Стб. 154; Симеоновская ле-
топись // ПСРЛ. Т. XVIII. С. 137.
7. Там же.
8. Кучкин В.А. Нижний Новгород ... С. 250 и прим. 124; Он же. Формирова-
ние... С. 230.
9. Рогожский летописец И ПСРЛ.Т. XV. Вып. I. Стб. 154; Симеоновская ле-
топись И ПСРЛ. Т. XVIII. С. 137. К этому времени Борису также принадлежали
земли по р. Суре. А.А. Горский считает, что указанная фраза вовсе не означает
уступки Борисом самого Нижнего Новгорода, т.е. Борис владел городом, а
Дмитриевичи сельскими волостями вокруг него. Однако этому противоречат
данные нумизматики. Специалисты выделяют великокняжеский чекан Василия
Кирдяпы, связывая именно его с Нижним Новгородом. Вряд ли княжеский мо-
нетный двор располагался в сельской местности. См.: Горский А.А. Москва и
Орда. М., 2000. С. 114-115; Федоров-Давыдов Г.А. Монеты Нижегородского
княжества. М., 1989. С. 12-16, 59-66.
10. Рогожский летописец. Стб. 69, 72, 77, 83, 91, 92, 108, 110, 116, 118, 14В,
152, 154, 184; Симеоновская летопись. С. 99-101, 103, 105, 115, 117, 143; Новго-
родская IV летопись. С. 289, 290, 293, 301; Софийская I летопись. С. 228, 229,
238-239.
11. Назаров В.Д Докончание князей Шуйских с князем Дмитрием Шемякой
и судьбы Нижегородско-Суздальского княжества в середине XV века И Архив
русской истории. Вып. 7. М., 2002. С. 63-73.
12. Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси XIV-
начала XVI в. (далее - АСЭИ). Т. И. М., 1958. № 443. С. 485; Духовные и дого-
ворные грамоты великих и удельных князей XIV-XV вв. М.-Л., 1950. № 52 (да-
лее-ДДТ). С. 156-157.
13. Не вполне ясна роль князя Бориса к моменту отхода от дел Андрея. Воз-
можен вариант соправления со старшим братом. Второй сын Константина Ва-
сильевича - Дмитрий-Фома был занят борьбой за Владимир, а не внутренними
делами Нижегородского княжества.
14. ДДТ. №52. С. 158.
15. Храмцовский НИ. Краткий очерк истории и описание Нижнего Новгоро-
да. Ч. I. Нижний Новгород, 1857. С.32-33; Насонов А Н. Монголы и Русь: Исто-
рия татарской политики на Руси. М.-Л., 1940. С. 139; Черепнин Л.В. Образова-
ние Русского централизованного государства в XIV-XV вв.: Очерки социально-
экономической и политической истории Руси. М., 1960. С. 663 (заголовок § 4).
16. Экземплярский А В. Великие и удельные князья Северной Руси за татар-
ский период, с 1328 по 1505 г. Т. II. СПб., 1891. С. 426; Пресняков А.Е Образо-
97
вание Великорусского государства: Очерки по истории XIII-XV столетий. Пг.,
1918. С. 277, 278.
17. Рыбаков БА. Из истории московско-нижегородских отношений в начале
XV в. (Мощевик княгини Марии 1410 г.) // Материалы и исследования по ар-
хеологии СССР. № 12. М„ 1949. С. 186, 187.
18. Кучкин В.А. Нижний Новгород ... С. 252.
19. Федоров-Давыдов ГА. Монеты нижегородского княжества. М., 1989. С.
29.
Вероятность подобного развития событий признавал ВБ. Кобрин. См. его
работу: Кобрин В.Б. Власть и собственность в средневековой России (XV-XVI
вв ). М., 1985. С. 51.
20. Владимирский летописец // ПСРЛ. Т. XXX. М., 1965. С. 129; Рогожский
летописец... С. 445; Устюжские и вологодские летописи XVI-XVII вв. И ПСРЛ.
Т. XXXVII. Л., 1982. С. 37.
21. Рогожский летописец. С. 164; Симеоновская летопись. С. 142.
22. Новгородская IV летопись. С. 373; Софийская I летопись. С. 245; Ника-
норовская летопись И ПСРЛ. Т. XXVII. М.-Л., 1962. С. 88; Вологодско-Пермская
летопись И ПСРЛ. Т. XXVI. М., 1959. С. 161.
23. Ермолинская летопись // ПСРЛ. Т. XXIII. СПб., 1910. С. 133; Москов-
ский летописный свод конца XV века И ПСРЛ. T.XXV. М.-Л., 1949. С. 219; Ле-
тописный свод 1497 г., Летописный свод 1518 г. (Уваровская летопись//ПСРЛ.
Т. XXVIII. М.-Л., 1963. С. 86; Софийская II летопись//ПСРЛ. Т. VI. СПб., 1853.
С. 122; Львовская летопись И ПСРЛ. Т. XX. I-я пол. СПб., 1910. С. 210.
24. Сокращенные летописные своды 1493 и 1495 гг. И ПСРЛ. Т. XXVII.
С. 258, 336.
25. Насонов А.Н. История русского летописания XI - начала XVIII вв.:
Очерки и исследования. М., 1969. С. 260-274; Лурье Я.С. Общерусские летопи-
си XIV - XV вв. Л., 1976. С. 150-161, Он же. Две истории Руси XV в.: Ранние и
поздние, независимые и официальные летописи об образовании Московского
государства. СПб., 1994. С. 42-43.
26. Муравьева Л.Л. Московское летописание второй половины XIV - начала
XV в. М., 1991. С. \93-\95; Лурье Я.С. Две истории Руси... С. 50, 60, 61, 109.
27. Насонов А.Н. Указ. соч. С. 365-367.
28. ДДГ. № 13. С. 38, №16. С. 44, № 22. С. 61, № 24. С. 64, № 27. С. 70, № 30.
С.76, 78 и др.
29. Черепнин Л.В. Русские феодальные архивы XIV-XV вв. 4.1. М., 1948. С.
67-74; Кучкин В.А. Нижний Новгород ...С. 252, 260, прим. 140.
30. Назаров В.Д. Дмитровский удел в конце XIV - середине XV в. И Истори-
ческая география России XII - начала XX в. М., 1975. С. 50, прим. 24.
31. Федоров-Давыдов Г.А. Указ. соч. С. 29.
32. Кучкин В.А. Нижний Новгород ... С. 251. Он же. Формирование ... С.
230.
33. Акты феодального землевладения и хозяйства (далее - АФЗХ). Ч. I . М.,
1951. № 229. С. 201-202. Чеченков П.В. Интеграция нижегородских земель в
98
политическую систему великого княжества Московского в конце XIV - первой
половине XV в. И Нижегородский кремль. К 500-летию основания каменной
крепости - памятника архитектуры XVI в. Н. Новгород, 2001. С. 45-57.
34. Федоров-Давыдов Г.А. Указ. соч. С. 80, 81.
35. Фетищев С.А. К истории договорных отношений между князьями мос-
ковского дома конца XIV - начала XV в. И Вспомогательные исторические дис-
циплины. Т. XXV. СПб., 1994. С. 66, 67.
36. Летописный свод 1497 г., Летописный свод 1518 г. (Уваровская лето-
пись) С. 87; Московский летописный свод конца XV века. С.221; Софийская II
летопись. С. 124; Львовская летопись. С. 211.
37. Абрамович ГВ. Князья Шуйские и Российский трон. Л., 1991. С. 50, 51,
54, 55.
38. Нижегородская государственная областная универсальная научная биб-
лиотека. Отдел редких книг и рукописей. Ф. 1. Оп. 2. № 26 (Р/1028). Синодик
Спасо-Преображенского собора середины XVII в. Л. 2 об. Датировка по: Пуда-
лов Б.М. Синодик нижегородских князей И Памятники христианской культуры
Нижегородского края. Н. Новгород, 2001. С. 8-17.
39. Рогожский летописец. С. 485^487; Никоновская летопись // Т. XI. М.,
1965. С. 219. Чеченков П.В. Указ. соч.
40. Нижегородская государственная областная универсальная научная биб-
лиотека. Отдел редких книг и рукописей. Ф. 1. Оп. 2. № 26 (Р/1028). Синодик
Спасо-Преображенского собора середины XVII в. Л. 2 об.88
41. Новгородская IV летопись И ПСРЛ. Т. IV. Л., 1925. С. 397, 398; Софий-
ская I летопись. С. 253, 254.
Г.В. Абрамович противопоставлял братьев друг другу, изображая одного как
друга Василия I а второго, как яростного врага.
42. ДДТ. № 16. С.43-44.
43. [Новосельцев А.П., Сахаров А.Н., Буганов ВИ., Назаров В.Д.] История
России с древнейших времен до конца XVII в. М., 2000. С. 316-317. (Текст
В.Д.Назарова)
44. О суздальских землях см. выше. Вместе с Владимиром Андреевичем
серпуховским Городецкими землями владел Иван Борисович Тугой Лук. См.
ДДТ. № 16. С.43.
О Городецком князе Иване Васильевиче Горбатом см.: Назаров В.Д. Служи-
лые князья Северо-Восточной Руси в XV в. И Русский дипломатарий. Вып. V.
М., 1999. С. 185-189.
По Юрьевцу-Поволжскому, входившему некогда в число городецких во-
лостей, сохранились данные за XVI-XVII вв. о владениях князей Горбатых. См.
Акты Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря 1506-1608 гг. М., 1998. № 35.
С. 91 (1534/35 г., упоминаются Городецкие волости нач. XV в. - «отчина» в
Юрьевце, а также «отчина» села Белогородье и Коряково Михаила Васильевича
Горбатого); Российский государственный архив древних актов. Ф. 281. Юрьев-
Польский, Юрьев-Повольский. № 52/14602. Л. 1-3 (1620 г., упоминаются сен-
ные покосы в Юрьевце Александра Горбатого, вероятно, ранее принадлежавшие
99
ему, т.к. князь Александр погиб в годы опричнины). Иван IV в числе конфиско-
ванных у А.Б. Горбатого владений завещал царевичу Федору волость Коряков-
скую и волость Турех (вероятно - Пурех). См. ДДГ. № 104. С. 443.
45. Федоров-Давыдов Г.А. Указ. соч. С. 91
ПОЧИТАНИЕ СВЯТИТЕЛЯ АЛЕКСЕЯ,
МИТРОПОЛИТА МОСКОВСКОГО, КАК НЕБЕСНОГО
ЗАСТУПНИКА РУСИ ОТ ИНОПЛЕМЕННЫХ ВРАГОВ В XV-XVII ВВ.
Д.Ю. Кривцов (ИНГУ)
С самого начала общецерковного почитания митрополита Алексея
его культ во многом уподоблялся уже сложившемуся культу митропо-
лита Петра. Такое уподобление обнаруживается еще в первоначальной
редакции «Сказания об обретении мощей митрополита Алексея», кото-
рая, по мнению В.О. Ключевского, была написана Пахомием Логофетом
около 1450 г.1 В «Сказании» от имени великого князя Василия Василье-
вича выражается благодарность Господу за то, что Он «...даль еси намъ
вторый (то есть второй после святителя Петра - Д.К.) источникь благо-
датный въ граде нашемь Москве». К обоим митрополитам одновремен-
но обращено молитвенное прошение: «О преподобниче Божии святите-
лю наш чюдотворче Петре и святителю Христовъ преподобие отче нашь
чюдотворче Алексие! Не престаи вкупе к господу молитася за ны и за
вся верныа рабы своя»2.
Определение митрополита Алексея как второго московского святи-
теля-чудотворца, явленного вслед за митрополитом Петром, и обраще-
ние к ним просьб о совместном молении за «всех верных рабов своих»
устойчиво повторялись на протяжении более чем столетия в различных
литературных сочинениях. А это предполагало, что конкретные функ-
ции небесного покровительства и защиты, которые должны войти в
культ святителя Алексея, будут в известной мере дублировать анало-
гичные функции, имевшиеся в более раннем культе святителя Петра.
Уже с конца XIV в. митрополит Петр выступал прежде всего как святой
покровитель Москвы, и, в особенности, как ее защитник от нападений
«поганых»3. Эта градозащитная функция в «Сказании об обретении мо-
щей митрополита Алексея» приписана уже митрополитам Петру и
100
Алексею вкупе: «Вы... еста скорая помощника и заступника земли на-
шей Рустеи и стена необоримаа присному граду вашему Москве»4. По-
хоже охарактеризован митрополит Алексей Пахомием Логофетом и в
Похвальном слове этому святителю: «Радуйся, стражь и утвержение
земли Русьстеи. Радуйся, стена крепкаа граду нашему Москве, защищая
и соблюдав нахождениа варварьскаго... Радуйся, княземъ нашимъ не-
оборимаа держава»5. Таким образом, в культе митрополита Алексея уже
на раннем этапе его формирования проявились и затем устойчиво со-
хранялись градозащитные аспекты, выстроенные по аналогии с культом
митрополита Петра6.
Однако важным обстоятельством, обусловившим существенную
разницу в развитии этих аспектов в культах митрополитов Петра и
Алексея, стали места их погребений. Митрополит Петр был положен в
Успенском соборе Московского кремля, что уже предполагало воспри-
ятие его как небесного заступника Москвы, избавителя города от всяче-
ских напастей; поскольку, как наглядно показал в одной из своих работ
Д.С. Лихачев, посвящение храма Успению Пресвятой Богородицы в
Древней Руси изначально несло в себе градозащитную семантику7. В
случае с митрополитом Петром она усиливалась тем, что московский
Успенский собор, где он был погребен, являлся главным храмом Мос-
ковского государства; в его стенах проходили молебны в связи со всеми
важнейшими событиями в жизни этого государства, и в том числе в свя-
зи с нашествиями внешних врагов. Во время таких молебнов представи-
тели высшего государственного и церковного руководства постоянно
обращались к святителю Петру с просьбами об избавлении от вражеско-
го нашествия и - в случае победы над иноплеменными - с благодарно-
стью о таковом избавлении8. Тем самым, градозащитная функция в
культе митрополита Петра постоянно актуализировалась, приобретая
форму действенной помощи небесного покровителя города московско-
му князю (а позднее царю) в вооруженной борьбе с чужеземцами.
Погребение митрополита Алексея не в стенах Успенского собора, а в
основанном им Чудове монастыре не давало столь удобной возможно-
сти для постоянных обращений к нему с просьбами о защите от «нахо-
ждения иноплеменных ратей». По этой причине в культе митрополита
Алексея функции небесного заступничества от иноплеменных развива-
лись медленнее, чем в культе митрополита Петра, и не приобрели в нем
первостепенного значения. Кроме того, проявление подобного заступ-
ничества со стороны святителя Алексея не всегда было связано с побе-
доносным одолением «поганых».
101
Так, в «Житии Никона Радонежского», созданном Пахомием Лого-
фетом во время пребывания в Троице-Сергиевой лавре в 1440/43-1459
гг., рассказывается о чудесном явлении Никону преп. Сергия Радонеж-
ского с двумя архиереями - Петром, новым чудотворцем, и Алексеем.
Они предсказали, что Троицкая обитель будет разорена Едигеем, но
затем «больми да разпространица»9. Очевидно, это было первое по-
смертное упоминание святителя Алексея в связи с нашествием инопле-
менных. Здесь его вмешательство в земные события не привело еще к
победе над «погаными». Благодаря предсказанию Никон с братией
лишь укрылись, уклонившись от гнева варваров, как сказано в Житии,
их жизни были сохранены, но сам монастырь был сожжен.
Примерно в это же время создается и «Житие митрополита Алек-
сея», над которым работал сначала епископ Пермский Питирим (около
1448 г.). Затем Пахомий Логофет переработал текст Питирима, вероят-
но, в 1459 г. В тексте этого сочинения рассказывается о том, что святи-
тель Алексей еще при своей жизни избавлял Русь от угрозы ордынских
нашествий: в первый раз, когда ему удалось смирить гнев «злочестивого
царя Бердибека», покушавшегося идти войной на христианство10, а за-
тем когда он чудесным образом исцелил жену хана Амурата, грозивше-
го пленить Русскую землю, если Алексей не прибудет в Орду для лече-
ния ослепшей ханши11. В более ранних источниках нет указаний на то,
что поездки митрополита Алексея в Орду, имевшие место в действи-
тельности в 50-х гг. XIV в., были связаны с предотвращением воору-
женных ордынских вторжений на Русь. Скорее всего, под пером агио-
графов середины XV в. впервые и возникло изображение митрополита
Алексея как избавителя Руси от угрозы ордынских вторжений. Но позд-
нее эти домысленные писателями детали биографии Алексея стали вос-
приниматься в качестве достоверных исторических фактов. Наличие
данных «эпизодов» в биографии митрополита Алексея повлияло на осо-
бенности развития защитного аспекта в его культе, придав ему сущест-
венное своеобразие по сравнению с аналогичными аспектами в культах
других русских святых. Данные «факты» выгодно отличали Алексея от
митрополита Петра и других московских святителей: им не приписыва-
лись прижизненные избавления Руси от вражеских нашествий.
После первых упоминаний о святителе Алексее как о небесном за-
ступнике Руси от иноплеменных, появившихся в 40-50-х гг. XV в.,
прошло некоторое время, прежде чем это качество фиксируется в ис-
точниках. Под 1472 г. русские летописи повествовали о приходе хана
Большой Орды Ахмата с войском на берега р. Оки, о сожжении им го-
рода Олексина, о неудачной попытке переправиться через Оку, отбитой
102
русскими полками, о последующем поспешном отступлении татар. Ле-
тописцы объяснили эти события страхом, напавшим на Ахмата из-за
открывшейся в его войске моровой язвы; а язва была послана Господом
на татар по молитвам Богородицы и заступничеством «святых чюдотво-
рець Русскыхъ пресвященныхъ митрополить нашихъ Петра и Алексея и
Ионы»12.
Во время похода хана Ахмата на Русь в 1480 г. Ростовский архиепи-
скоп Вассиан Рыло в Послании на Угру к великому князю Ивану Ва-
сильевичу, побуждая последнего к активной борьбе с врагами, призвал
на него молитвы «пресвященных митрополит русскых Петра, Алексея и
Ионы» и других «великих чюдотворець земли нашеа» 13.
Примерно тогда же - в 70-80-е гг. XV в. (в период напряженной и
успешной борьбы с Большой Ордой и окончательного свержения ор-
дынского ига) были составлены основные редакции «Повести о Темир-
Аксаке», рассказывающей о чудесном избавлении Руси от нашествия
Тамерлана в 1395 г. Большой интерес вызывает редакция, читающаяся в
Софийской II и Львовской летописях (Своде 1518 г.). В.П. Гребенюк
датирует ее составление временем между 1402 и 1408 гг., но ближе к
истине, на наш взгляд, находятся И.Л. Жучкова и Б.М. Клосс. Они пола-
гают, что редакция «Повести о Темир-Аксаке» Свода 1518 г. возникла
позже редакции той же «Повести», читавшейся в летописном своде
1477 г. По мнению Б.М. Клосса, интересующая нас редакция возникла в
1479 - начале 1480 гг.14 В некоторых списках 3, 4 и 5 видов извода В
данной редакции (по классификации Б.М. Клосса) говорится о том, что
Москва была избавлена от нашествия Темир-Аксака не только молит-
вами митрополита Петра, но и «молитвами иже во святых отца нашего
другаго чюдотворца преосвященнаго архиепископа Алексея митрополи-
та Киевского и всея Руси». Поскольку извод В, по мнению Б.М. Клосса,
вторичен по отношению к первоначальному виду этой редакции «По-
вести о Темир-Аксаке» (представлен изводом А, в списках которого нет
упоминания имени митрополита Алексея), то нет уверенности в том,
что упоминание об избавительных молитвах митрополита Алексея во-
шло в текст данного памятника именно на рубеже 70-80-х гг. XV в., а не
позднее. Старший список с упоминанием имени Алексея как небесного
заступника Руси от Темир-Аксака (ГИМ, собр. Е.В. Барсова № 1417 (Л.
432-439 об.)) относится к 20-м гг. XVI в. Тогда-то митрополит Алексей
предстал как активный заступник Руси от набегов крымских и казан-
ских татар.
Весьма действенная роль отводится митрополиту Алексею в разгро-
ме казанских татар в битве на р. Свияге в 1524 г., описанной в летопис-
103
ном отрывке за 1518-1526 гг. Им сопровождается список Софийской I
летописи из Музейного собрания РГБ (ОР РГБ, Музейное собр.
№3841). Возможное составление иноком Пафнутиево-Боровского мо-
настыря Иннокентием этого отрывка М.Н. Тихомиров датировал време-
нем между 1526-1530 гг.15 Автор летописных строк сообщил, что «го-
сударские великого князя воеводы» в походе 1524 г. на великокняже-
ского «недруга», казанского хана Саадей-Гирея призывали в помощь
«великих чюдотворцов Петра и Алексеа и прочих новоявленых чюдо-
творцов», а после победы на Свияге оказалось, что на русских воинах
«на всех доспехи их язвени, телеса же их невредами» 16.
Заступниками Русской земли от татар выступили святители Петр и
Алексей и в событиях 1533 г.: крымские орды Ислама и Саип-Гирея
вторглись в пределы Рязанской земли. Описывая успешные действия
русских воевод, посланных великим князем против татар за Оку, лето-
писцы утверждали, что победы над крымцами были одержаны «Молит-
вами святыхъ чюдотворець Русскыхъ Петра и Алексеа, крепкыхъ за-
ступниковъ и помощниковъ земли Руской» 17. Таким образом, к 30-м гг.
XVI в. в русском общественном сознании митрополит Алексей уже поль-
зовался довольно прочной славой небесного заступника Русской земли от
нашествий иноплеменных ратей наравне с митрополитом Петром.
И в 1541 г. во время набега крымского хана Сафа-Гирея провозгла-
шалась необходимость молитв к обоим московским святителям - Петру
и Алексею: «будуть многие люди - говорится в летописи, - просити у
Бога милости... положити великого князя на Бога и пречистую Его Бо-
гоматерь и на чюдотворцевъ Петра и Алексея, а те о Руской земле и о
нашихъ государехъ попечение имеють». Одержанная над Сафа-Гиреем
победа объяснялась молением великих чудотворцев Петра и Алексея,
после которого Бог «посла милость свою на войско великого князя»,
отняв страх от сердец русских воинов18. В описании событий 1541 г.
есть не встречавшаяся прежде деталь: московские власти решили не
увозить из столицы малолетнего великого князя Ивана Васильевича,
мотивируя это решение риторическим вопросом: «А чюдотворцевъ и
Москва на кого оставити?»19. Итак, московские чудотворцы выступили
не только как небесные защитники города, но и как объект защиты; од-
ним из стимулов к организации активной обороны города стала необхо-
димость сохранения от поругания их мощей. В том числе, конечно, и
мощей митрополита Алексея.
Анализируя защитные аспекты культа митрополита Алексея в кон-
тексте русско-татарской вооруженной борьбы в середине XVI в., нельзя
пройти мимо повести об избавлении Москвы от нашествия крымского
104
хана Мухаммед-Гирея. Реально Мухаммед-Гирей подступил к Москве в
конце июля 1521 г. и снял осаду лишь после обещания москвичей за-
платить ему дань20. Но повесть, составленная в середине XVI в. в окру-
жении митрополита Макария21, иначе объяснила причины ухода крым-
чаков от Москвы. В повести рассказывалось о видении нескольких мо-
сквичей во время приближения к городу войск Мухаммед-Гирея - ше-
ствие собора русских святителей Петра, Алексея, Ионы и многих иных
иереев, покидавших Москву. И «с ними же несомъ бяше и самый чюдо-
творный образъ пречистыя Богоматери, иже есть икона Владимерская».
Навстречу («въ сретение») этому святительскому шествию подошли
преподобные Сергий Радонежский и Варлаам Хутынский и обратились
к собору святителей с вопросом: «чего ради исходите изъ града сего, и
камо укланяетися и кому оставляете паству вашу въ настоящее сие вре-
мя варварьскаго нашествиа?». Святители с горечью отвечали, что Гос-
подь «не токмо намъ повеле изыти изъ града сего, но и пречистыя Ма-
тери своея чюдотворный образъ изнести повеле, понеже людие страхъ
Божий презреша и о заповедехъ Божиихъ не радиша, и сего ради попус-
ти Богъ варварску языку приити дозде, яко да отселе накжются и къ Бо-
гу покаяниемъ възвратятся». Но преподобные Сергий и Варлаам упро-
сили святительский собор еще раз молить Бога о спасении Его людей.
«И абие вси купногласно и единодушно на молитву подвигошася, ...и
молитву пречистой Богородици предъ образомъ Ея глаголяху... И отту-
ду паки въ градъ възвратишася, и съ чюдотворнымъ образомъ Богома-
тери, и со всею святынею».
Когда Мухаммед-Гирей, приближаясь к Москве, выслал вперед сво-
их людей для поджога московского посада, то они увидели на подсту-
пах к городу «полны поля бесчисленного множества Русскаго воинст-
ва». Вернувшись, татары доложили об этом хану. Он им не поверил, так
как знал, что крупных русских воинских сил под Москвой нет. Еще
дважды хан высылал дозорных, но они сообщали со страхом о «неис-
четном множестве Московскаго воинства». В конце концов «татарове и
з безбожнымъ царемъ (т.е. - ханом) ихъ, страхомъ велиимъ обьяти
бывше и плещи вдавше, бегу ся яша, не гоними ни отъ когоже. Божия
бо сила прогони ихъ непостыднымъ предстательствомъ пречистыя Бо-
городица и молитвами святыхъ всехъ»22. В данном случае митрополит
Алексей предстал скорее как провозвестник грядущего бедствия, по-
добно тому, как он был представлен в Пахомиевом «Житии Никона Ра-
донежского» в связи с нашествием Едигея. И хотя соборная молитва
святителей обеспечила спасение не защищенной войсками Москвы, но
105
активная первенствующая роль в этом деле принадлежала преподобным
Сергию Радонежскому и Варлааму Хутынскому.
Кульминационным моментом борьбы Российского государства с та-
тарскими ханствами в середине XVI в. стало взятие Казани Иваном
Грозным в 1552 г. Событие нашло разностороннее отражение во множе-
стве различных литературных сочинений. В ряде из них есть упомина-
ния имени Алексея. Но прежде чем их использовать для реконструкции
истории его культа, надо уточнить обстоятельства и время появления
самих сочинений. Ведь многие из них могли быть составлены позднее
середины XVI в. и, следовательно, отражать более поздние этапы в раз-
витии данного культа, когда события 1552 г. использовались лишь как
фактический материал для разрешения насущных идеологических задач
конца XVI-XVII столетия.
Текстами, наиболее тесно и непосредственно связанными с духовно-
идеологическим обеспечением Казанского взятия 1552 г., являются по-
слания митрополита Макария. Он отправлял их из Москвы к находив-
шемуся в походе царю. Имя митрополита Алексея в ряду других рус-
ских святителей и чудотворцев упомянуто в двух макариевских посла-
ниях 1552 г. Первое из них 13 июля 1552 г. митрополичий боярин И.
Плещеев привез царю, находившемуся с войском в Муроме23. Макарий,
в частности, извещал царя о своих молитвах о Божьей помощи русскому
войску на «супостатов» и перечислял длинный ряд византийских и рус-
ских святых. На их молитвы к Богу он возлагал надежды в этом деле.
Среди святых упоминался митрополит Алексей24. В сентябре, накануне
штурма Казани, царь получил другое послание, где Макарий призывал
на помощь Ивану Васильевичу молитвы святителей Петра, Алексея и
Ионы и других русских чудотворцев25.
Текст последнего послания дошел до нас в составе «Казанского ле-
тописца». В этом ярком историко-публицистическом сочинении Казан-
ское взятие 1552 г. представлено как триумфальное завершение много-
вековой борьбы русского народа против татарских поработителей. Пер-
воначальная редакция литературного памятника была составлена, ско-
рее всего, около середины 60-х гг. XVI в.26 До нас дошли уже поздние
редакторские переработки «Казанского летописца». Их в современной
историографии принято делить на три типа, каждый из которых, в свою
очередь, подразделяется на несколько редакций27. В списках «Казанско-
го летописца» 1-го типа, ближе других стоящего к его первоначальному
виду, имя митрополита Алексея упомянуто лишь однажды.
В 53-й главе рассказывается о молении царя перед отправлением в
поход и, в частности, говорится: «И тако же и небесным силам и ко всем
106
святым моляшеся, и к новым нашим руским чюдотворцем, Петру и
Алексею и Ионе, мощи их лобзая с верою и со многими слезами»28.
Этот же эпизод есть и в списках П1-го вида «Казанского летописца». Его
протограф возник не ранее 60-х гг. XVII в.29 Очень трудно судить: явля-
ется ли данное сообщение о лобызании царем мощей свт. Петра, Алек-
сея и Ионы отражением подлинного исторического факта, или же оно
порождено творческим воображением автора «Казанского летописца».
В любом случае можно констатировать, что к 60-м гг. XVI в. в русском
общественном сознании уже существовало представление о возможно-
сти царского моления во время нашествия иноплеменных не только в
Успенском соборе перед гробом митрополита Петра, но и перед нахо-
дящимся в том же храме гробом Ионы, и перед ракой митрополита
Алексея в Чудовом монастыре. Это является серьезным свидетельством
укрепления почитания митрополита Алексея как небесного заступника
Русской земли от «нахождения иноплеменных ратей».
Во П-м типе «Казанского летописца» митрополит Алексей упомянут
иначе, нежели в I и П1-м типах. Там нет сцены царского моления у мо-
щей Петра, Алексея и Ионы перед отправлением в Казанский поход.
Зато сообщается, что по возвращении из покоренной Казани в Москву
Иван Грозный не только «у раки великаго святителя чюдотворца Петра
от великия радости многия слезы изълия», но «тако же и к великому
чюдотворцу Алексею прииде»30. Во П-м типе «Казанского летописца»
митрополит Алексей фигурирует в многочисленной группе русских свя-
тых, к которым воссылал свои молитвы Иван Грозный по приходе под
Казань31. А перед началом решающего штурма Казани святитель Алек-
сей вознес молитвы ко Христу вместе со св. Николой, чудотворцами
Петром, Ионой, Сергием и «прочими чудотворцами Русския области»32.
Эти особенности содержания П-го типа «Казанского летописца» можно
объяснить так. В его протографе, созданном после 1592 г. (вероятно, в
10-е гг. XVII в.33), текст после главы 49-й «Совет с боярами своими царя
и великого князя о Казани» был утрачен. Эта лакуна восполнялась за
счет компиляции других текстов, посвященных Казанскому взятию,
прежде всего за счет Степенной книги. Она составлялась в 1560-1563
гг. в окружении митрополита Макария. Поэтому в ней при описании
покорения Казани помощи Вышних сил уделено больше внимания, чем
в светском по своему происхождению «Казанском летописце». В ней
чаще упоминается помощь святителя Алексея против казанцев.
Примерно тогда же - в 60-е гг. XVI в. - митрополит Алексей обрел
славу заступника Руси не только от татар, но и от литовцев. На это ука-
зывает «Повесть о свершении большия церкви Никитского монастыря»
107
в Переяславле, составленная в 1564 г?4 В ней спешная поездка царя
Ивана IV в Можайск, отмеченная летописями весной 1564 г., но никак
ими не объясненная35, мотивировалась необходимостью выступить
«против Божия отступника латынския веры и попирателя святых икон и
разорителя християнския веры... окаяннейшаго литовскаго короля Жи-
гимонта» (то есть против Сигизмунда-Августа, короля польского и ве-
ликого князя литовского - Д.К.). Далее в «Повести» рассказывалось о
бегстве литовских полков, гонимых невидимою силою Божьею, явлен-
ной по молению «русских чюдотворцев Петра и Алексея и Ионы и но-
вейшаго Макария митрополита», и преподобных Сергия и Никона Ра-
донежских и Никиты Переяславского. «И возвращься государь у вели-
ких чюдотворцов Петра, Алексея, Ионы и у новопреставльшагося архи-
епископа Макария митрополита и у честных их гробов прикладашеся и
образы их любезно целоваше» 36. Сомнительно, что это есть описание
реального моления царя у гробов русских чудотворцев, а не этикетная
литературная сцена. Настораживает то, что все моление было «во храме
Пречисые Богородицы честнаго Ея успения», то есть в Московском Ус-
пенском соборе, где находились гробы святителей Петра, Ионы и Мака-
рия, но отсутствовал гроб митрополита Алексея. Но даже если здесь
отразился литературный этикет, то и в этом случае можно отметить, что
в 60-е годы XVI в. молебен у раки митрополита Алексея воспринимался
как органическая часть церемонии царского благодарения Небесных
Сил за помощь в отражении вражеского нашествия.
Как привычная норма царское благодарственное моление свт. Петру,
Алексею и Ионе предстает на страницах «Повести о честном житии ца-
ря Феодора Ивановича», написанной первым Московским патриархом
Иовом в период между 1598-1604 гг.37 Повествуя об отражении рус-
скими войсками под командованием Б.Ф. Годунова нападения крымско-
го хана Кази-Гирея в 1591 г., Иов неоднократно подчеркивал роль «ве-
ликих чюдотворцов руских», чьим заступлением была достигнута побе-
да. Этими чудотворцами были свт. Петр, Алексей и Иона. Ведь, узнав
об одержанной над Кази-Гиреем победе, Федор Иванович «приходить к
целбоносным и многочюдесным мощемъ великихъ чюдотворцов руских
Петра и Алексея и Ионы» и «припадая, моляся прилежно» приносит им
благодарение за то, что их «предстательством ныне царствующий град
нашъ сохранен и невредимъ бысть от нашествия окоянного сего злочес-
тиваго царя»38.
Смута в Московском государстве начала XVII в., сопровождавшаяся
многолетним ожесточенным сопротивлением русского народа интер-
венции, создала благодатную почву для развития и укрепления защит-
108
ного - противоиноплеменного и противоиноверного - аспекта в рамках
культа митрополита Алексея (и других московских святителей и чудо-
творцев). Но среди многих литературных сочинений XVII в., посвящен-
ных событиям Смутного времени, имя митрополита Алексея упомина-
ется сравнительно редко. Лишь в созданной в конце 20-х или на рубеже
20-30-х гг. XVII в. «Повести о победах Московского государства»39
Алексей вместе с Петром и Ионой упоминался в данном аспекте. Со-
гласно утверждению автора «Повести», заступлением Пречистой Бого-
родицы и молитвами свт. Петра, Алексея и Ионы одержал свои победы
над поляками князь М.В. Скопин-Шуйский40; по их же молитвам была
освобождена Москва от поляков 26 октября 1613 г.41 Наконец, оконча-
тельное установление тишины и мира в Московском государстве при
правлении царя Михаила Федоровича и патриарха Филарета также свя-
зывалось с молитвами этих святых42.
Пожалуй, самым ярким примером почитания и прославления митро-
полита Алексея за оказанную им помощь в период Смуты является соз-
дание Акатова Святоалексеевского монастыря в Воронеже. По сохра-
нившемуся преданию: «В 1620 г. здешние жители сумели отстоять го-
род и отразить набег литовцев и черкас. В память об избавлении от
опасности они решили основать храм в честь того святого, в день кото-
рого им была дарована победа. Им оказался день памяти митрополита
Алексия. Вскоре желание основать Алексеевский храм переросло в
стремление учредить вторую в городе обитель (первым был Успенский
мужской монастырь, существовавший с 1600 года)... Устроителем но-
вой обители и ее первым настоятелем стал игумен Кирилл, трудами ко-
торого был создан и Успенский монастырь. В Акатовой пустыни возве-
ли деревянную церковь во имя святого Алексия, устроили кельи для
игумена и четырех старцев»43.
Возникает закономерный вопрос: почему в период Смуты начала
XVII в. функция оказания помощи в борьбе с иноплеменными в культе
митрополита Алексея оказалась менее востребованной, чем, например, в
период активной борьбы Русского государства с Казанским и Крым-
ским ханствами в 20-60-х гг. XVI столетия? Первая и основная причина
такой ситуации кроется в том, что долго в период Смутного времени
русским не удавалось одерживать победы над многочисленными врага-
ми. На этом фоне трудно было утверждать, что Небесные Силы оказы-
вают какую-либо помощь России в борьбе с врагами. Была бы такая
помощь, были бы и победы; а раз их нет, то именно потому, что русские
люди из-за своих грехов лишились содействия святителей и чудотвор-
цев. Но применительно к митрополиту Алексею можно указать на еще
109
одно обстоятельство, не способствовавшее развитию его почитания в
качестве небесного защитника России от западных врагов - поляков и
литовцев.
На это обстоятельство указала Л.Е. Морозова, анализируя текст
«Повести о честном житии царя Феодора Иоанновича». Согласно ее
наблюдениям, «в представлении русских людей каждый святой князь
имел свою специализацию, соответствующую деятельности в прошлой
реальной жизни». Так, царю Федору во время нарвского похода помощь
и покровительство оказывал Александр Невский, а во время борьбы с
крымскими татарами - Дмитрий Донской44. Использование подобных
исторических аналогий между прижизненной деятельностью святых и
характером их посмертного вмешательства в земные дела на примере
текстов московской публицистики конца XVII в. отметил А.П. Богда-
нов45. Поэтому митрополит Алексей, в реальной жизни которого не было
примеров избавления Руси от военной опасности с Запада, после престав-
ления мало подходил на роль небесного заступника от западных врагов.
В XVII в. русское общественное сознание активно воспринимало как
важнейшие, центральные эпизоды в биографии митрополита Алексея
его поездки в Золотую Орду, однозначно расценивавшиеся как избавле-
ние святителем Русской земли от угрозы татарского вторжения. Об
этом, например, прямо свидетельствует «Слово на блаженного в святых
отца нашего Алексиа, архиепископа Киевского и всеа России, нового
чудотворца». Оно было помещено в четвертом издании (1661 г.) печат-
ного Пролога и затем перепечатывалось в изданиях 1689 и 1696 гг.46 В
этом пространном, занимающем почти 20 листов, «Слове» в витийст-
венно-панегирическом стиле представлено пребывание «храброго под-
вижника», «победоносного всех врагов победителя» митрополита Алек-
сея при дворе «многокозненного, свирепого варвара», «зверообразного
царя татарского». В результате этой поездки в Орду свт. Алексей «увет-
ливыми словесы, благоразумной мудростью, богомудрым смыслом, па-
че же прилежною ко всеблагому Богу молитвою в превеликую всех рос-
сиян правоверных радость укротил есть...свирепых татар»47. В заклю-
чение автор «Слова» обращается от имени царя Алексея Михайловича к
святителю Алексею с просьбой послужить, как и раньше, Русской земле
и, в частности, помочь соединению «княжения Малороссийского... с
богохронимым великороссийским царьством»48. Характер просьбы, об-
ращаемой к святителю, соответствует характеру его прижизненной дея-
тельности: он должен помочь царю Алексею Михайловичу в решении
важнейшей государственной проблемы середины XVII в., как помогал в
подобных делах московским великим князьям в середине XIV в. Воен-
но
ный аспект в данном случае выражен еще не явно. Можно лишь пред-
полагать, что помощь святителя Алексея могла понадобиться для воо-
руженной борьбы за Малороссию.
Зато в 70-80-е гг. XVII в., когда началась новая фаза активной борь-
бы с Крымским ханством и стоявшей за ним Османской империей, упо-
добление специфики небесного покровительства митрополита Алексея
характеру его прижизненной деятельности проявилось в полной мере. В
сборнике Сильвестра Медведева «Вечеря душевная» помещено «Слово
к православному и христоименитому запорожскому воинству, внегда
принесенной быти всечестней иконе... Алексия митрополита Киевскаго
и всея России чюдотворца в благочестивыя полки их, собранныя проти-
ву нечестивым турком и татаром»49. А.П. Богданов показал, что автором
его был Игнатий Римский-Корсаков, весной 1673 г. ездивший в Запоро-
жье, чтобы убедить запорожских казаков принять участие в отражении
османского вторжения на Правобережную Украину50. Передавая запо-
рожцам посланный царем Алексеем Михайловичем образ митрополита
Алексея, автор «Слова» высказал надежду на то, что «его святым хода-
тайством песнь победную воспоете, светлое деюще торжество по одо-
лении врагов злоковарных», поскольку этот святой чудотворец имеет
дивную силу «брани утоляти, ярость зверообразных скифов во кротость
прелагати и устремление их во страх и бегство претворяти».
Далее в «Слове» изложена версия Степенной книги о двукратном
посещении Золотой Орды митрополитом Алексеем, когда он сначала,
исцелив ханшу Тайдулу, возвратился «мир нося православным Христиа-
ном, яко овцам кротким от волка хищнаго и лютаго зверя», а затем «лю-
тейшаго варвара... Бердебека, устремившася пленити землю Русскую,
своими уветливым увещеванием... удержа от лукаваго предприятия».
Из этого автор «Слова» сделал вывод: раз святитель при жизни совер-
шал такие подвиги, то теперь он «много паче... силен есть сотворити:
луки враг ваших сокрушити, мечи сломати и самы попрати».
Подобная историческая аналогия была развернута Игнатием Рим-
ским-Корсаковым в «Слове благочестивому и христолюбивому россий-
скому воинству» по случаю отправления Крымский поход 1687 г. под
руководством Василия Голицына. «Слово» это, очевидно, было произ-
несено перед русскими ратниками 21 февраля 1687 г.51 В «Слове» Игна-
тий Римский-Корсаков утверждал, что победе над крымцами будут спо-
собствовать «в молитвах святии митрополиты и чудотворцы: святый
митрополит Алексий, не убоявыйся прошения ордынских царей»52. Да-
лее для воодушевления русских воинов Игнатий Римский-Корсаков на-
помнил им о мужественном поведении митрополита Алексея, вынуж-
111
денного отправиться в Орду, и о тех словах, которыми святитель укреп-
лял свой дух перед предстоящей опасной поездкой: «...и сам Господь
Бог наш Иисус Христос сокрушит махометанов сих пред лицем нашим,
вы же не устрашайтеся их. И яко же глаголет святый Алексий митропо-
лит всероссийский: пождите и не скорбите, но упование возложите на
Господа Бога, и на пречистую Богородицу. И узрите славу Божию»53.
В тот же день перед войсками, отправлявшимися в Крымский поход,
было прочитано и «Слово» патриарха Иоакима54. В нем, в частности,
говорилось: «Тем же за таковое по воли Господни служение, и усердие
верное, и послушание в смерть идущи совершенное, приимите от Хри-
ста Бога, молитв ради пречистыя Богородицы, и всех святых Божиих
угодников и всероссийских чудотворцев Петра и ныне празднуемаго
Алексиа, Ионы и Филиппа, московских митрополитов и преподобных
отец Сергия и Никона Радонежских, милость велию, оставление грехов
и жизнь вечную во царствии небесном»55. В данном случае призывание
молитвенного содействия митрополита Алексея в предстоящем походе
против Крымского ханства не связано с воспоминаниями о его «усми-
рениях» золотоордынских ханов. Но он выделен в ряду чудотворцев и
преподобных, от которых ожидали получение помощи, указанием на
него, как на «ныне празднуемаго Алексиа». Строго говоря, это указание
не соответствовало действительности, так как церковное празднование
памяти митрополита Алексея приходится на 12 февраля, а «Слово на
отправление войск в I-й Крымский поход» датируется 21 февраля.
Можно высказать догадку, что 12 февраля составлялось «Слово». Но
если перед нами ошибка в датировке, и «Слово» произносилось не 21, а
12 февраля 1687 г., именно в день памяти святителя Алексея, то это бы-
ло бы показательно в плане его почитания к концу XVII в. как общепри-
знанного небесного заступника Русской земли от татар.
Можно констатировать, что функции небесного покровительства и
защиты Руси от нашествий иноплеменных ратей были приданы митро-
политу Алексею с самого начала его официального церковного почита-
ния в середине XV в. Во-многом это определялось тем, что культ ново-
прославленного святителя выстраивался по образцу уже существовав-
шего культа митрополита Петра. Для него данные функции являлись
важнейшими. В самой общей, декларативной форме святитель Алексей
был провозглашен небесным заступником Московской Руси от инопле-
менных в «Сказании об обретении мощей» и «Похвальном слове» Па-
хомия Логофета в связи с канонизацией этого святого. В то же время в
житийной биографии митрополита Алексея наиболее выпукло пред-
ставлены его поездки в Орду, интерпретированные как избавление Руси
112
от угроз ордынского вторжения. Потому и после смерти митрополит
Алексей стал в духовно-идеологической жизни Московского государст-
ва прежде всего небесным заступником от татар: в 70-80-е гг. XV в. - от
хана Большой Орды Ахмата, в 20-60-е гг. XVI в. - от крымских и казан-
ских татар, а в 70-80-е гг. XVII в. - как помощник в борьбе с Крымским
ханством и Османской империей. В меньшей степени защитные аспек-
ты культа митрополита Алексея проявились применительно к западным
врагам России. Но с середины 60-х гг. XVI в. по 60-е гг. XVII в. упоми-
нается его помощь в борьбе с поляками и литовцами. Эта помощь, со-
гласно представлениям книжников XV-XVII вв., выражалась в молит-
вах святителя ко Христу с просьбами оставить гнев на русских людей и
отменить ниспосланное на них за грехи наказание в виде нашествия
иноплеменных ратей. Свои молитвы о Руси митрополит Алексей обра-
щает к Господу не один, а всегда в сонме с другими русскими и даже
византийскими святыми - со святителем Петром, а позднее и Ионой, с
преподобными Сергием и Никоном Радонежскими, Варлаамом Хутын-
ским, Леонтием Ростовским и др.56 Надо отметить, что первенствующе-
го положения в этой группе святых покровителей Московского государ-
ства митрополит Алексей, как правило, не занимал. Оно традиционно
сохранялось за митрополитом Петром, перед гробницей которого в Ус-
пенском соборе Московского кремля возносились моления в связи с
нападениями иноплеменных на русские земли. Практика подобных мо-
лений и перед гробницей митрополита Алексея в Чудове монастыре
получила развитие, очевидно, не ранее 60-х г. XVI в. В целом можно
говорить о замедленном развитии защитных функций в культе митро-
полита Алексея, так и не получивших важного самостоятельного значе-
ния вплоть до последней четверти XVII в. Тогда в русском обществен-
ном сознании утвердилось представление о нем как о помощнике в
борьбе с татарами и турками, основанное на прямых аналогиях с его
прижизненными успешными избавлениями Руси от гнева и угроз со
стороны татарских ханов. Здесь проявилась характерная черта культа
митрополита Алексея - его своеобразный историзм, когда факты цер-
ковно-политической деятельности святителя XIV в. нашли непосредст-
венное отражение в его посмертном почитании и служили точкой
опоры в разрешении насущных политико-идеологических задач, сто-
явших перед Русским государством и Церковью в XV-XVII вв. В
данном случае они использовались для освящения и оправдания рус-
ского участия в антитурецкой коалиции европейских государств, кото-
рое многими ведущими деятелями русского общества последней чет-
верти XVII в. воспринималось неодобрительно57.
113
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Ключевский В О. Древнерусские жития святых как исторический источ-
ник. М., 1871. С. 136.
2. Кучкин В А. Из литературного наследия Пахомия Серба: (Старшая редак-
ция жития митрополита Алексея) // Источники и историография славянского
средневековья. М., 1967. С. 251.
3. См.: Прохоров ГМ. Петр И Словарь книжников и книжности Древней Ру-
си (Далее - СККДР). Вып. I. (XI - первая половина XIV в.). Л., 1987. С. 327;
Седова РА. Святитель Петр митрополит московский в литературе и искусстве
Древней Руси. М., 1993. С. 63-65.
4. Кучкин В.А. Из литературного наследия... С. 251.
5. Там же. С. 256.
6. См об этом: Кривцов Д.Ю. Святитель Алексей, митрополит Московский,
как небесный покровитель Москвы И Проблемы истории Московского края:
Тезисы докладов третьей региональной научной конференции, посвященной
855-летию Москвы и Подмосковья (Москва, 26 февраля 2002 года). М., 2002. С.
21-23.
7. Лихачев Д.С. Градозащитная семантика Успенских храмов на Руси // Он
же. Русское искусство от древности до авангарда. М., 1992. С. 227-238.
8. Перечень, хотя далеко и не исчерпывающий, такого рода обращений к
митрополиту Петру за защитой от нашествия иноплеменных приведен у Р.А.
Седовой: Седова Р.А. Святитель Петр митрополит московский... С. 64-65.
9. О датировке Пахомиева «Жития Никона Радонежского» см.: Прохоров
ГМ. Пахомий Серб И СККДР. Вып. 2. Ч. 2, Л-Я. Л., 1989. С. 167, 171-172. Б.М.
Клосс по дате старшего списка «Жития Никона Радонежского» определят время
его создания «около середины 40-х годов XV века» (Клосс Б. М. Избранные
труды. Т. I. Житие Сергия Радонежского. М., 1998. С. 235.)
10. См. данный эпизод в предполагаемой Питиримовой редакции Жития:
Седова Р.А. К вопросу о Первоначальной редакции Жития митрополита Алек-
сея, созданной пермским епископом Питиримом // Макариевские чтения. Вып.
5. Можайск, 1998. С. 362; в редакции Пахомия Серба: Кучкин В.А. Из литера-
турного наследия... С. 247.
И. Седова Р.А. К вопросу о Первоначальной редакции... С. 362-363; Куч-
кин В А. Из литературного наследия... С. 248-249.
12. Продолжение летописи по Воскресенскому списку И ПСРЛ. Т. VIII.
СПб., 1859. С. 174; Летописный свод 1497 г. Летописный свод 1518 г. Уваров-
ская летопись И ПСРЛ. Т. XXVIII. М.-Л., 1963. С. 134, С. 304; Никоновская ле-
топись И ПСРЛ. Т. XII. М„ 2000. С. 149.
13. Памятники литературы Древней Руси: Вторая половина XV века. М.,
1982. С. 537.
14. Клосс Б.М. Избранные труды. Т. II. Очерки по истории русской агиогра-
фии X1V-XVI веков. М., 2001. С. 96. Там же можно найти и анализ точек зрения
относительно соотношения различных редакций «Повести о Темир-Аксаке» и
времени их составления.
114
15. Тихомиров М.Н Новый памятник московской политической литературы
XVI в. И Он же. Русское летописание. М.» 1979. С. 157-158.
16. Там же. С. 162-163.
17. Продолжение летописи по Воскресенскому списку // ПСРЛ. Т. VIII. С.
284; Никоновская летопись // ПСРЛ.Т. XIII. 1-я пол. т. М., 2000. С. 71.
18. Продолжение летописи по Воскресенскому списку ПСРЛ. Т. VIII. С.
298-300; Никоновская летопись И ПСРЛ. Т. XIII. I-я пол. т. С. 105, 110, правая
колонка; Т. XIII. 2-я пол. т. С. 435, 437.
19. Продолжение летописи по Воскресенскому списку ПСРЛ. Т. VIII. С
297; Никоновская летопись И ПСРЛ. Т. Т. XIII. 1-я пол. т. С. 104, правая колон-
ка; Т. XIII. 2-я пол. т. С. 435.
20. См.: Зимин А.А. Россия на пороге нового времени. М., 1972. С. 242-244.
21. Зимин А А. 1) Повести XVI века в сборнике Рогожского собрания И За-
писки отдела рукописей Государственной библиотеки им. В.И. Ленина. Вып. 20.
М., 1958. С. 189-198; 2) Россия на пороге нового времени. М., 1972. С. 247.
22. Повесть эта вошла в состав Степенной книги и Шумиловского списка
Никоновской летописи - см.: Степенная книга//ПСРЛ. Т. XXI. СПб., 1908. С.
298-303; Т. XIII. 1-я пол. т. С. 39-43. В конце XVII в. пересказ ее был включен
Андреем Лызловым в состав «Скифской истории» - см.: Андрей Лызлов Скиф-
ская история. М., 1990. С. 135-138.
23. Никоновская летопись // ПСРЛ. Т. XIII. 1-я пол. т. С. 192-197; АИ. Т. I.
№ 160.
24. Никоновская летопись И ПСРЛ. Т. XIII. 1-я пол. т. С. 194.
25. История о казанском царстве (Казанский летописец)//ПСРЛ. Т. XIX.
СПб., 1903. Стб. 428, 432.
26. Большинство исследователей датируют появление «Казанского лето-
писца» 1564-1565/66 гг.
27. Волкова Т.Ф. Казанская история И СККДР. Вып. 2. Ч. 1. Л., 1988. С. 452-
454; Дубровина Л.А. «История о Казанском царстве» (Казанский летописец):
Списки и классификация текстов. Киев, 1989.
28. История о казанском царстве (Казанский летописец) // ПСРЛ. Т. XIX.
Стб., 108; Казанская история. М.-Л., 1954. С. 120.
29. См.: Памятники литературы Древней Руси: Середина XVI века. М., 1985.
С. 456.
30. ПСРЛ. Т. XIX. Стб. 477. В конце XVII столетия эта сцена в несколько
переработанном виде была воспроизведена в «Скифской истории» Андрея Лыз-
лова. (Андрей Лызлов. Скифская история. М., 1990. С. 108.)
31. История о казанском царстве (Казанский летописец) // ПСРЛ. Т. XIX.
Стб. 415.
32. Там же. Стб. 434.
33. Волкова Т.Ф. Казанская история //СККДР. Вып. 2. Ч. 1. С. 453; Дуброви-
на Л.А. «История о Казанском царстве»... С. 13 и след.
115
34. Ключевский ВО. Древнерусские жития святых... С. 283. Прим. 1. М.Н.
Тихомиров уточнял датировку этой «Повести», относя ее к концу 1564 г. {Тихо-
миров М.Н. Российское государство XV-XVII веков. М., 1973. С. 80.)
35. Тихомиров М.Н. Российское государство XV-XVII веков. С. 79.
36. Тихомиров М Н. Российское государство XV-XVII веков. С. 391.
37. Время написания Иовом «Повести» Т.П. Енин определяет весьма уклон-
чиво - до 1604 г. {Енин Г.П. Иов (в миру Иван) И СККДР. Вып. 2. Ч. 1. С. 418.)
По мнению Л.Е. Морозовой эта «Повесть» была написана сразу после смерти
царя Федора Ивановича в 1598 г. «по горячим следам событий». {Морозова Л.Е.
Смута начала XVII века глазами современников. М., 2000. С. 85, 92.)
38. ПСРЛ. Т. XIV. 1-я пол. т. М., 2000. С. 14; Памятники литературы Древ-
ней Руси: Конец XVI - начало XVII веков. М., 1987. С. 108.
39. Енин Г.П. Повесть о победах Московского государева И СККДР. Вып. 3.
Ч. 3, П-С. СПб., 1998. С. 165.
40. Повесть о победах Московского государства. Л., 1982. С. 14.
41. Там же. С. 34.
42. Там же. С.40.
43. Акиньшин А Н Храмы Воронежа. Воронеж, 1994. С. 105.
44. Морозова Л.Е. Смута начала XVII века... С. 90.
45. Богданов А.П. Московская публицистика последней четверти XVII века.
М., 2001. С. 156-157.
46. Вполне возможно, что это «Слово» было написано несколько ранее его
публикации в четвертом издании Пролога - в начале 50-х гг. XVII в. См.: Елеон-
ская А.С. Тема борьбы против ордынского ига в старопечатном Прологе И Ку-
ликовская битва в литературе и искусстве. М., 1980. С. 103.
47. Пролог. М., 1661. Л. 417-417 об.
48. Там же. Л. 439.
49. Сильвестр Медведев Вечеря душевная. М., 1680. Л. 94 и сл.
50. Богданов А.П. Московская публицистика... С. 110. Прим. 8.
51. Там же. С. 152.
52. Памятники общественно-политической мысли в России конца XVII в.:
Литературные панегирики. М., 1983. С. 142.
53. Там же. С. 159.
54. А.П. Богданов установил, что автором этого «Слова на отправление
войск в 1-й Крымский поход» был Карион Истомин - см.: Памятники общест-
венно-политической мысли... С. 5. О том, что Карион Истомин писал пропове-
ди для патриарха Иоакима, составлял от его лица грамоты и письма см.: Сазоно-
ва ЛИ. Карион Истомин И СККДР. Вып. 3. Ч. 2. И-О. СПб., 1993. С. 141.
55. Памятники общественно-политической мысли... С. 126-127.
56. О динамике изменений в этой группе святых покровителей Московского
государства, эволюционировавшей к выдвижению на первый план трех святите-
лей Московских - Петра, Алексея и Ионы см.: Кулакова И. Петр, Алексей, Иона
- святители Московские (Из истории церковно-политической мысли конца XVI
116
- начала XVII века) И Европейский альманах. 1999. История. Традиция. Культу-
ра. М., 2000. С. 25.
57. О борьбе вокруг выбора внешнеполитического курса Русского госу-
дарства в 80-х гг. XVII в. см.: Богданов А.П. Московская публицистика...
С. 146 и след.
СИМЕОН,
АРХИЕПИСКОП СИБИРСКИЙ И ТОБОЛЬСКИЙ (1651-1663)
(страницы биографии)
А. В. Морохин (ННГУ}
Светлой памяти моего Учителя,
Валерия Павловича Макарихина,
посвящается
Архиепископ Сибирский и Тобольский Симеон (1651—1663) принад-
лежит к числу выдающихся церковно-политических деятелей России
середины - второй половины XVII в. Деятельность этого иерарха явля-
ется ярким примером проведения в жизнь идей «новых людей» XVII в.
- боголюбцев в одном из регионов Российского государства - далекой
Сибири.
Исследователи русской культуры XVII в. давно обратили внимание
на тот факт, что большинство участников т.н. кружка «ревнителей бла-
гочестия», или «боголюбцев», были нижегородцами по происхожде-
нию1. Историко-культурная подоплека данного обстоятельства, деталь-
но проанализированного Н.В. Понырко, заключается в факте связи «бо-
голюбцев» с обновленным после Смутного времени Макарьевским
Желтоводским монастырем. Исходной чертой движения «боголюбцев»
была его ориентация на общественные круги, связанные с нижегород-
ским ополчением2. Постриженником Макарьевского монастыря был и
Симеон. Сведения о его нижегородском периоде жизни и деятельности
неизвестны, но можно предположить, что Симеон был не просто зна-
ком, но и тесно связан как с другими выходцами из Макарьевского мо-
настыря - Корнилием, митрополитом Казанским (1650-1656), Илларио-
ном, архиепископом (с 1670 г. - митрополит) Рязанским и Муромским
(1657-1673), Филаретом, митрополитом Нижегородским и Алатырским
(1672-1686), так и с другими членами кружка «ревнителей благочес-
117
тия». Примечателен и тот факт, что Симеон, как и будущий архиепи-
скоп Рязанский Илларион, были духовными детьми патриарха Никона3.
Никон либо кто-то другой из влиятельных членов кружка «боголюбцев»
способствовал продвижению Симеона по лестнице церковной иерархии.
Как известно, влияние боголюбцев на духовную жизнь русского обще-
ства во второй половине 40-х - начале 50-х гг. XVII в. особенно четко
прослеживалось в замещении вакансий среди епископата, в монастыр-
ской администрации, в больших городских приходах. По сути, бого-
любцы руководили всеми новыми назначениями на ключевые посты в
русской церкви4. В этих условиях в 1649 г. и произошло поставление
Симеона игуменом Боровского Пафнутиева монастыря5. Примечатель-
но, что этот монастырь пользовался вниманием первых Романовых, за-
ботившихся о его благолепии и богатстве и неоднократно приезжавших
в обитель на богомолье6. Спустя два года, 9 марта 1651 г., в московском
Успенском соборе Симеон, в присутствии царя Алексея Михайловича,
был рукоположен патриархом Иосифом в архиепископы Сибирские и
Тобольские7.
Приехав в Тобольск 17 апреля 1652 г., Симеон начал действовать в
духе традиций боголюбцев. Архиепископ стал активно вводить в епар-
хии единогласие - «с его приезду в Сибири учало быть единогласное
пение, и псалтырь в церквах, зря на Восток лицем говорить, и иже но-
воизданные церковные многие чины и поучения честь»8. По прошению
Симеона была увеличена дача воска и ладана в церкви сибирской епар-
хии, т.к. «единогласное пение против прежнего пения бывает протяж-
но»9. Архиепископ приступил и к борьбе с языческими пережитками.
Так, в 1653 г. Симеон жаловался в Москву, что в Сибири «умножилось
всякого беззакония», в том числе «скоморошество и всяких игр бесов-
ских и кулачново бою и на качелях качаютца и иных всяких неподобных
дел умножилось много»10. В ответ на челобитье архиепископа была дана
грамота «о воспрещении всяких «бесовских игр» и «богомерзких дел»11.
Активно занимался Симеон и обустройством епархии. Именно при
нем были построены церкви в Иркутске, Слободе Служной, Турухан-
ской, Ялумдровске, Верхоленске, Якутске. Появились и монастыри -
Междугорский Ивановский с церковью, Кондинский Троицкий, Том-
ский Алексеевский, Киренский Троицкий с двумя церквями, Якутский
Спасский12. Занимался Симеон и распространением христианства среди
нерусских народов Сибири13.
Управление сибирской епархией архиепископом Симеоном совпало
с проведением церковной реформы патриархом Никоном. Присутствуя
в Москве в 1654-1655 гг. на церковных соборах, Симеон не только под-
118
держал церковные нововведения Никона, но и активно проводил новую
церковную политику на месте, в Сибири. По свидетельству уже упоми-
навшегося подьяка Федора Трофимова, архиепископ «велел по всем
церквам службы служить против новых книг и ... списовал со Служеб-
ников списки и разослал по всем церквам с великою грозою»14. Совре-
менники отмечали, что со времени проведения Симеоном нововведений
Никона «быша в Сибири многое смятение»15.
В середине и второй половине XVII в. за прерогативы власти между
светскими и духовными властями развернулась борьба, которая проис-
ходила и в Сибири. Вражда сибирских архиереев с воеводами была тра-
диционной и продолжалась все XVII столетие. Основная причина этой
вражды заключалась в том, что сибирский владыка не зависел от власти
воевод и имел права «печалования» перед государем за нужды своей
паствы и право непосредственных контактов с монархом. Это и было
причиной постоянной борьбы архиереев с воеводами. Наивысшей точки
это противостояние достигло при архиепископе Симеоне.
Борьба Симеона с воеводами началась почти сразу же после его при-
бытия в Тобольск. Симеон действовал в духе патриарха Никона, отстаи-
вавшего приоритет духовной власти перед светской. Приехав в 1654 г. в
Тюмень, Симеон, как он впоследствии писал царю, застал у тюменского
воеводы Н.И. Елдезина «со всем городом великий несовет и смятение»
- в это время составлялась и отсылалась в Москву от городского насе-
ления вторая челобитная на воеводу. Воевода не отпускал челобитчи-
ков, и они «били челом» Симеону, «чтобы их отпустить и Москве бити
челом тебе, государю, о своих нуждах». Архиепископ, дабы «от таково-
го смятения порухи бы никакие городу не учинилось», велел дать чело-
битчикам проезжие грамоты от своего имени16. В данных событиях цер-
ковь в лице Симеона влиятельно вмешалась в конфликт горожан Тюме-
ни с воеводой на стороне мира.
Сразу же враждебное отношение к архиепископу показал и тоболь-
ский воевода, князь А.И. Буйносов-Ростовский. Он открыто вмешивался
в духовные дела, требовал, чтобы архиепископ извещал его «памятью»
о каждом духовном деле и без «памятей» никого не смел бы брать к
своему суду. Боясь воеводы, люди перестали обращаться к Симеону по
духовным делам, при содействии и по подговорам князя на архиеписко-
па писались «ложные составные челобитные». Страдало и простое ду-
ховенство: без видимой причины и «неведомо для чего» А.И. Буйносов-
Ростовский приказал насильно брать в съезжую избу попов и дьяконов,
которых по несколько дней держал на цепи. Кроме этого, воевода за-
119
претил пускать духовенство «в город» и специально для этого поставил
в городских воротах караулы - «чинить опришнину» |7.
В 1655 г. Симеон проклял и отлучил от церкви своего бывшего бли-
жайшего помощника домового дьяка Ивана Струну, а священникам «в
дом его со святынею и со святыми потребами приходить и от нево ни-
какова приношения в церковь принимать не велел»18. Струна, играя на
противоречиях между воеводой и архиепископом, обратился за помо-
щью к воеводе. А.И. Буйносов-Ростовский отправил отписку патриарху
Никону, в которой, как отмечал Симеон, писал «будто я государя патри-
арха указу не слушаю и грамоты ево ни во что ставлю». Это обвинение
Струны, поддержанное воеводой, а также «всякие небылые дела», «во-
ровские доводы» и «ложные челобитные» на Симеона - все это «вельми
подвигнуло государя патриарха в гнев». Следствием этого явилось
очень серьезное наказание: один год и четыре месяца архиепископ на-
ходился «в запрещении» - не служил церковные службы19. Несмотря на
то, что после окончания срока «запрещения» Симеон остался архиепи-
скопом, его отношения с представителями светской власти были очень
враждебными. Сменивший князя А.И. Буйносова-Ростовского на посту
воеводы в 1659 г. князь И.А. Хилков действовал против архиепископа
не менее рьяно. Он писал царю, что всячески стремится, несмотря на
противодействие архиепископа, «оберегать» государевых «служилых и
всяких чинов людей» от притеснений архиепископских «приказных и
всяких дворовых людей», которые «придирался к своему взятку и по
недружбе хотя кому отомстить взводили духовные дела» на подчинен-
ных воеводы. И.А. Хилков явно намекал на необходимость контроля
духовной власти со стороны светской. Это представление сибирского
воеводы имело успех, видимо, под влиянием недавнего конфликта пат-
риарха Никона с царем. В мае 1659 г. воевода передал архиепископу
царскую грамоту, которая предписывала Симеону вершить духовные
дела лишь после согласования с воеводой, «а без памятей-де, не сослав-
ся с боярином и воеводы со князем И.А. Хилковым с товарищи никаких
людей в духовных делах не имать». Это было явным поражением ду-
ховной власти. Но архиепископ не мог примириться с новым положени-
ем вещей и пытался отстоять свое прежнее независимое положение.
Отмечая неординарность ситуации, Симеон писал, что этим нововведе-
нием «тем де он ... обесчестен». Архиепископ пытался доказать, что
«памятьми с боярином и воеводами о духовных делах никакими мерами
ссылатца нельзя, потому что де будет смута великая». Возникшая си-
туация невольно заставляла духовного владыку обширной территории
воскликнуть, что «живет де он в Сибири в великом безчестье и в нару-
120
ганье». Несмотря на доводы Симеона и на его просьбы о пересмотре
решения, Боярская Дума не изменила своего вердикта. Но это не по-
влияло на ситуацию в Сибири, где дело доходило до открытых столкно-
вений архиерейских служителей с «государевыми людьми». 3 октября
1660 г. Боярская Дума даже постановила «писать к архиепископу с осу-
дой»20. Борьба Симеона с воеводой князем И.А. Хилковым обострилась
до того, что в 1661 г. архиепископ самовольно, «без государеву указу»,
уехал из Тобольска в Москву «бить челом» на воеводу и искать защиты
у царя. Этот неслыханный для XVII в. поступок был, пожалуй, самым
ярким эпизодом борьбы Симеона с сибирскими воеводами. Около года
Симеон прожил в Москве, но не получил никакого удовлетворения сво-
их жалоб. Несмотря на то, что архиепископ добился аудиенции у царя
Алексея Михайловича, он выслушал от него «гневное слово» за само-
вольный приезд и даже был вынужден писать особые оправдательные
«статьи». Свой приезд Симеон объяснял тем, что «дом Пречистые Бого-
родицы стал в последнем разорении и во всякой скудости, и многие
обиды, и оглашон я к тебе, великому государю, не по делу... А вины я
на себя никакие не знаю, ни ведаю... И мне от его боярского гонения
неведомо где стало жить. И для многих церковных вин и ныне доложить
стало неково: патриарха на Москве нет». Свое покровительство людям,
притесняемым воеводами, Симеон объяснял тем, что «поведено нам,
богомольцам твоим, беспомочным в напастях руку помощи подавать...
А всякой епископ в своей области Христов на себе образ носит... Да я
же де, богомолец твой, исперва был кроток и смирен... и себе единому
внимал и ни до ково дела мне не было. А ныне, великий государь, мол-
чаливым и кротким быть не в меру, и того же права и устроения держа-
тися нельзя, потому что положено на нас бремя великое и место пас-
тырское держим, идеже нам поручено, и посреди мира живем и бывает,
государь, многим до нас дело, а нам до них, а всякому не угодить». От-
рицая свое вмешательство в светские дела, Симеон при этом добавлял,
что «о полезных [делах] ...человеческия жизни советовати нам довлеет
и в нынешних [временах] во мнозе бо совете спасение бывает ». Не до-
бившись своего, архиепископ в январе 1662 г. был вынужден отпра-
виться обратно в Сибирь21.
Все время пребывания в ссылке в Тобольске покровительством Си-
меона пользовался знаменитый «огнепальный» протопоп Аввакум. Ар-
хиепископ устроил его к «месту» - добился для опального Аввакума
разрешения служить в кафедральном Софийском и в Вознесенском го-
родских соборах22. Протопоп был не только постоянным советником
архиепископа, но и его деятельным помощником. Так, в мае 1655 г. Ав-
121
вакум в составе специальной комиссии был отправлен Симеоном в Кир-
гинскую слободу «для сыску великого духовного и государева дела»23.
Даже после церковного собора 1654 г. архиепископ оставался в друже-
ских отношениях с опальным протопопом вплоть до его перевода сна-
чала в Якутский острог, а затем в Даурию. Исходя из этого, можно
предположить, что «запрещение» постигло Симеона не только за жес-
токое наказание Струны, но и за близкие отношения с находящимся в
немилости Аввакумом24.
Видимо, не выдержав долгой борьбы с тобольскими воеводами за
пределы духовной и светской власти, Симеон, находясь в Москве на
Вологодском подворье, добровольно оставил управление сибирской
епархией «смирения ради своего» и «сошел на обещание» в Покровский
Убожедомский монастырь за Яузой25. Когда Симеон после 1662 г. вер-
нулся из Сибири, по источникам установить не удалось. В 1664 г. Симе-
он был назначен старшим справщиком книг на Печатном дворе в Чудо-
ве монастыре и занимал эту должность вплоть до 1667 г.26 Данное об-
стоятельство позволяет предполагать образованность Симеона в «книж-
ных и духовных делах»27.
Некоторое время Симеон жил в Макарьевской Желтоводской обите-
ли. Известно, что еще в 1665 г. для Симеона и для архиепископа Рязан-
ского Иллариона в монастыре строили «двои светлицы брусовыя»28. Во
время осады монастыря отрядом разинцев во главе с М. Осиповым в
1670 г. Симеон вместе с архимандритом Пахомием молились о спасении
обители в соборной церкви, ходили по стенам монастыря, «... укреп-
ляюще братию, и люди ... стояти крепко и надежно». Симеон вместе с
казначеем Германом и небольшим количеством монахов готовы были
«главы свои положити». Разинцы, захватив монастырь, сохранили
жизнь Симеону29.
Всю жизнь Симеон вел себя как питомец Макарьевско-
Желтоводского монастыря. Выразилось это, в частности, и в том, что
когда в 1675 г. патриарху Иоакиму потребовалось свидетельствовать
незадолго перед этим проявившиеся в Макарьевском Унженском мона-
стыре мощи Макария, он уполномочил заняться этим делом специаль-
ную комиссию, которую возглавил Симеон. Бывший сибирский архи-
епископ вел дело, руководствуясь чувством традиционно сложившегося
соперничества между Унженским и Желтоводским монастырями, и ре-
шил его «в пользу» последнего: обнаруженные мощи не были признаны
Макариевыми, их снова захоронили на прежнем месте, а настоятель
Унженской обители был жестоко наказан30. Известны и многочислен-
ные вклады Симеона в обитель. Так, в 1688 г. он дал монастырю вклад
122
«церковною всякою утварию, книгами в монастырскую ж казну денгами
и золотыми червонцами»31. В 1693-1694 гг. Симеон также делал вклады
на поминовение другого постриженника Макарьевской обители - ми-
трополита Нижегородского Филарета32. Точно определить год смерти
Симеона нельзя, ясно только, что он умер после 1694 г. Об этом свиде-
тельствует челобитная Симеону, написанная священником церкви Рож-
дества Христова и апостолов Петра и Павла в селе Покровском Петром,
в которой последний просит вклад на восстановление сгоревшей церк-
ви: «...пожалуй меня богомолца своего, поминаючи бы преосвящен-
нейшаго митрополита иеросхимонаха Феодосия (бывшего нижегород-
ского митрополита Филарета - А.М.) и будь государь вкладчик в пого-
релую церковь... святыми книгами или чем тебе государь бы по серд-
цу»33.
Поддержав церковные нововведения патриарха Никона, которые
привели к расколу Русской Православной Церкви и всего русского об-
щества в середине XVII в., архиепископ Симеон, как и Никон, по сути,
выступил за прерогативы церковной власти перед светской. В этом про-
тивостоянии церковь потерпела поражение.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Материалы для истории раскола за первое время его существования / Под
ред. Н.Н. Субботина. М., 1874. Т. 1. С. 30, примеч. 1; Каптерев Н. Ф. Патриарх
Никон и его противники в деле исправления церковных обрядов. Сергиев По-
сад, 1913. С. 118-119, примеч. 1; Погодин М.П. Замечание о родине патриараха
Никона и его противников // Московитянин. 1854. Т. V. №. 17-20. С. 137-138;
Рождественский Н.В. К истории борьбы с церковными беспорядками, отголо-
сками язычества и пороками в русском быту XVII в. (Челобитная нижегород-
ских священников 1636 г. в связи с первоначальной деятельностью Ивана Неро-
нова) // Чтения в Обществе истории и древностей российских при Московском
университете. 1902. Кн. 4. С. 14).
2. Понырко Н.В. Обновление Макариева Желтоводского монастыря и новые
люди XVII в. — ревнители благочестия И Труды Отдела древнерусской
литературы. Л., 1990. Т. 43. С. 58-69.
3. Об этом пишет в записке о винах патриарха Никона подьяк Федор Тро-
фимов. См.: Материалы для истории раскола за первое время его существова-
ния... Т. 4. С. 288, 295.
4. Это видно из слов, сказанных Иваном Нероновым патриарху Никону на
заседании московского духовенства в 1653 г.: «а которые боголюбцы посланы
государем к блаженной памяти патриарху (Иосифу - А.М.), чтобы ему поста-
вить по государеву совету, новых в митрополиты, и во епископы, и во архиереи,
иных в архимандриты, и игумены, и протопопы, а ты с государевым духовни-
ком (Стефаном Вонифантьевым - А.М.) был в советах». (Материалы для исто-
123
рии раскола... Т. 1. С. 78, Зеньковский С.А Русское старообрядчество. Духовные
движения XVII в. М., 1995. С. 135-136).
5. Амвросий. История российской иерархии. Ч. 1. М., 1807. С. НО; Строев
П. Списки иерархов и настоятелей монастырей российской церкви. СПб., 1877
Стб. 571.
6. См : Дворцовые Разряды, по высочайшему повелению изданные II Отде-
лением собственной Его Императорского Величества канцелярией. Т III. СПб.,
1852. Стб. 21,382.
7. Выходы государей царей и великих князей Михаила Федоровича, Алексея
Михайловича, Федора Алексеевича всея Руси самодержцев (с 1632 по 1682 год)
М., 1844. С. 239.
8. Древняя Российская Вивлиофика. Изд. 2-е. М., 1788. С. 181.
9. Оглоблин Н.Н Обозрение столбцов и книг Сибирского приказа.(1592-
1768). Ч. З.М., 1900. С. 83.
10. Акты исторические, собранные и изданные археографическою комисси-
ей). Т. 4. СПб., 1842. С. 125.
11. Оглоблин Н.Н. Указ. соч. Ч. 4. М., 1900. С. 27.
12. Абрамов Н. Симеон, архиепископ Сибирский и Тобольский // Странник.
1867. Август. С. 34-36; Покровский Н Русские епархии в 16-19 вв., их открытие,
состав и пределы. Т. 1. Казань, 1897. С. 520.
13. Историческое обозрение Сибири. Кн. 1. М., 1833. С. 190; Филарет. Ис-
тория русской церкви. Харьков, 1853. С. 79-80.
14. Материалы для истории раскола... Т. 4. С. 288.
15. Андреев А.И. Очерки по источниковедению Сибири. Вып. 1. Л., 1960. С.
143.
16 Александров В.А., Покровский Н.Н. Власть и общество. Сибирь в XVII
веке. Новосибирск, 1991. С. 106, 188.
17 Оглоблин Н.Н. Дело о самовольном приезде в Москву тобольского архи-
епископа Симеона в 1661 г. //Русская старина. 1893. № 10. С. 170-171.
18. Никольский В.К. Сибирская ссылка протопопа Аввакума//Ученые запис-
ки Института истории Российской Ассоциации научно-исследовательских об-
щественных наук. Т. 2. М., 1927. С. 150.
19. Несколько предвзятым, на наш взгляд, кажется отношение патриарха
Никона к архиепископу Симеону. Несмотря на постоянные жалобы архиепи-
скопа на вмешательство светского управления в дела церкви, Никон обычно
поддерживал противников сибирского архиепископа. Симеон жаловался, что
еще в 1654 г., находясь на церковном соборе в Москве, архиерейские дети бояр-
ские, певчие дьяки и подьяки, видя его «безвременство» - полуопальное поло-
жение, «воровски затевали» на него «государевы и патриарши дела и оглашали
не по делу напрасно». При этом Симеон, видимо, не получил и желаемой под-
держки от патриарха. Надо полагать, Никон тогда по неизвестным причинам
был настроен против своего духовного сына и сохранил это отношение и позд-
нее. (Никольский В.К. Сибирская ссылка протопопа Аввакума И Ученые записки
124
Института истории Российской Ассоциации научно-исследовательских общест-
венных наук. Т. 2. М., 1927. С. 150).
20. Оглоблин НН. Дело... С. 175-180.
21. Там же. С. 180-184.
22. Шашков А.Т. Аввакум Петров // Словарь книжников и книжности Древ-
ней Руси. Вып. 3. Ч. 1. СПб., 1992. С. 17; В редакции Б «Жития» протопоп Авва-
кум так говорит о Симеоне: «тогда добр был, а ныне учинился отступник». (Жи-
тие протопопа Аввакума им самим написанное и другие его сочинения. М.,
1997. С. 162.)
23. Никольский В.К. Указ. соч. С. 146-147.
24. В исследовательской литературе бытуют разные мнения о причинах по-
кровительства архиепископа Аввакуму. Так, В.А. Мякотин считал, что Симеон
«сам втайне сочувствовавший тому протесту против новшеств, одним из деяте-
лей которого выступил Аввакум, склонен был видеть в последнем не ссыльного,
а неповинного страдальца». (Мякотин В.А. Протопоп Аввакум. В кн.: Из исто-
рии русского общества. СПб., 1906. С. 31.) По мнению В.С. Румянцевой, Симе-
он, возможно, от царя «получил какие-то негласные указания» о положении
ссыльного протопопа. (Румянцева В.С. Огнепальный Аввакум//Вопросы исто-
рии. 1972. № 11. С. 115.) Высказывалось также предположение, что Симеон и
Аввакум могли быть знакомы и по нижегородскому периоду своей жизни и
деятельности. (См.: Понырко Н.В. Указ. соч. С. 66) Последнее, на наш взгляд, во
многом и определило отношения Симеона и Аввакума. Кроме того, нельзя не
согласиться с В.К Никольским, что во время своего пребывания в Тобольске
«Аввакум, видимо, еще не выкристаллизовался в того борца за единый «аз»
старых книг, каким его обычно считают чуть ли не с пеленок до самой смерти».
(Никольский В.К. Указ. соч. С. 116.)
25. Древняя Российская Вивлиофика. Изд. 2-е. Ч. 3. М., 1788. С. 195.
26. Акты исторические, собранные и изданные археографическою комисси-
ей). Т. 4. СПб., 1842. С. 205.
27. Именно Симеону исследователь Е.К. Ромодановская приписывает, на-
пример, переработку и создание отдельной редакции «Сказания о явлении ка-
занской иконы Богородицы в Тобольске». См.: Ромодановская Е.К. Сказание о
явлении казанской иконы Богородицы в Тобольске И Христианство и церковь в
России феодального периода. Новосибирск, 1989. С. 48.
28. Материалы для истории раскола... Т. 4. С. 295.
29. Материалы для истории возмущения Стеньки Разина. М., 1857. С. 262-
268; Кабанов А. Две версии осады Макарьевского Желтоводского монастыря
разницами в октябре 1670 г. И Действия НГУАК. Нижний Новгород, 1914. Т.
XVII. Вып. 3. С. 3-6; Степанов И.В. Крестьянская война в России в 1670-1671
гг. Т. I. Л., 1966. С. 72-75; Буганов В.И. Разин и разницы. М., 1995. С. 299-300.
30. См.: Пискарев П. Описание Троицкого Макарьева Желтоводского второ-
классного мужского монастыря. Н. Новгород, 1846. С. 16; Макарий. Сказание о
жизни и чудесах преподобного Макария, Желтоводского и Унженского чудо-
творца. М., 1851. С. 61-67; Стафилевский И. Краткое сказание о жизни и чуде-
125
сах преподобного Макария, Желтоводского и Унженского чудотворца. СПб.,
1891. С. 31-33; Курдюмов М Г. Описание актов, хранящихся в архиве Импера-
торской Археографической Комиссии И Летопись занятий Императорской Ар-
хеографической Комиссии за 1906 год. Вып. 19. СПб., 1908. № 692. С. 278; Го-
лубинский ЕЕ. История канонизации святых в русской церкви. М., 1998. С. 124,
примеч. 2.
31. ЦАНО. Ф. 998. Оп. 588. Д. 829. Л. 1.
32. Там же. Д. 349. Л. 1, Д. 367. Л. 1; О других вкладах Симеона см.: Мака-
рий. Памятники церковных древностей. Н. Новгород, 2000. С. 492, 493, 518.
33. ЦАНО. Ф. 998. Оп. 588. Д. 793. Л. 1.
СЕЛЬСКАЯ ОБЩИНА И ЦЕРКОВНЫЙ ПРИХОД
В НИЖЕГОРОДСКОЙ МОНАСТЫРСКОЙ ВОТЧИНЕ
XVII - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVIII вв.*
Н.В. Соколова (МГУим. М.В. Ломоносова!
Социальные микроструктуры средневекового общества - семья, об-
щина, приход1 - могут быть отнесены к сотовым, или сетевым
(networks), формам социальной организации. Целью данной работы бы-
ло изучение крестьянской поземельной общины и церковного прихода в
монастырской деревне Нижегородского Поволжья XVII - середины
XVIII в. в их взаимоотношениях и взаимозависимости2. В статье исполь-
зованы документы Амвросиева-Дудина, Нижегородского Благовещенско-
го, Кирилло-Белозерского, Макарьевского Желтоводского, Нижегород-
ского Печерского, Покровского Суздальского, Муромского Спасского,
Спас-Евфимьевского Суздальского, Троице-Сергиева и др. монастырей.
Формирование как общинной, так и приходской сети в значительной
степени обусловлено расселением. Не случайно наиболее рельефно эти
процессы прослеживаются на нижегородских материалах, относящихся
к территории Заволжья, где внутренняя колонизация активно осуществ-
лялась и в XVIII в. На первоначальном этапе расселения, когда террито-
рии только начинали осваиваться русскими крестьянами-земледель-
цами, церковь и кладбище были объединяющим центром для группы
людей, живших в соседних деревнях (по преимуществу однодворных).
* Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ. Проект № 02-01-00173а.
126
Совместное строительство храма, совершение треб, а также исполнение
некоторых дохристианских обрядов3 являлись - наряду с вопросами
землепользования, фиска, безопасности - факторами, объединявшими
соседей и формировавшими крестьянскую общину как микросоциаль-
ную ячейку общества. Как и на Севере, в Центральной России община
нередко на свои средства возводила храм, приобретала все необходимое
для службы. Так, в отказных книгах 1665 г. на верхнекерженские вот-
чины Макарьевского монастыря о церкви села Ивановского помечено:
«А в церкви божьего милосердия образ, книги и ризы мирское строе-
ние»4.
Церковь в рассматриваемое время была не только культовым соору-
жением, но и центром общественной жизни. Часто именно при храме
проходили мирские сходы, на которых решались важнейшие вопросы
крестьянской жизни. Как следствие, церковный приход и крестьянская
поземельная община нередко совпадали. Так, с присоединением в 1649
г. владений Б.М. Лыкова (село Керженец с деревнями) к вотчине Ма-
карьевского Желтоводского монастыря существовавшая там крестьян-
ская община, несмотря на заметное сокращение вследствие многочис-
ленных побегов, сохранилась, а не была объединена с общиной подмо-
настырских владений. Сельские общины, совпадающие с приходом,
зафиксированы в 1706 г. в подмонастырских вотчинах Макарьевского
монастыря (Никольская слобода и деревни Валки, Красный Яр Верх-
ний; село Маза и деревни Черная Маза, Кресты, Красный Яр Нижний;
село Ивановское и деревни Вязиленки, Тугарина, Минина). В 20-40-х
гг. XVIII в. в вотчине Благовещенского монастыря существовали общи-
ны в рамках церковного прихода с центром в селах Рознежье, Бели-
ковское (Архангельское). Поземельная община, совпадающая с прихо-
дом, фиксируется в вотчине Печерского монастыря; например, село
Рубеков и деревня Сосновка или село Никольское с деревнями Чистое
поле и Волчиха. Приходская и поземельная община совпадали в ниже-
городских вотчинах Кирилло-Белозерского (село Меленки и деревня
Медветкова) или Спас-Евфимьевского монастыря (село Горбатово, де-
ревни Лисенки, Костина и др.)5. Примеры можно продолжать.
Следует подчеркнуть, что с 70-80-х гг. община поземельная и при-
ходская, совпадая территориально, могли различаться на уровне персо-
нальном - за счет неучастия в приходской жизни старообрядцев. Одна-
ко поскольку постановление собора 1666 г. о ведении приходскими
священниками книг регистрации свадеб, смертей, исповедавшихся и пр.
в течение длительного времени не выполнялось на местах, да и позд-
127
нейшие книги такого рода в рамках рассматриваемого периода сохрани-
лись лишь фрагментарно, то практически невозможно определить сте-
пень такого несовпадения в монастырской деревне Нижегородского
края в целом. Сколько-нибудь полно ситуация может быть изучена
лишь на локальном материале отдельных общин - при сопоставлении
источников о расколе с материалами государственных и внутривотчин-
ных переписей всего населения той или иной вотчины6.
В условиях дальнейшего роста численности населения и расширения
ареала обитания крестьянская поземельная община в монастырской де-
ревне (в силу своей полифункциональности) постепенно эволюциони-
ровала - с усложнением сетевой структуры через выстраивание иерар-
хического подчинения общин разного уровня в рамках отдельного
землевладения. Приходы же так и не будут соединены в более крупные
сети, оставаясь малой изолированной ассоциацией. Поэтому в XVII -
первой половине XVIII в. в нижегородских вотчинах монастырей суще-
ствовали не только крестьянские поземельные общины, совпадающие с
приходом, но и общины, объединяющие жителей нескольких приходов.
Так, вновь создаваемые починки в верхнекерженских владениях Ма-
карьевского монастыря первоначально группировались вокруг Троиц-
кого погоста, затем расселение приводит к тому, что возводится еще
один храм и возникает еще один - Пятницкий - приход с центром в селе
Ивановское (Пятницкое). Однако община оставалась структурно еди-
ной, лишь складывается традиция, по которой староста и целовальник
избирались от разных приходов7. К 1724 г. в этой общине три прихода,
добавился Богоявленский приход (уже на правом берегу Керженца) с
центром в селе Перелаз (в 1710 г. - 6 дворов, в 1724 г. - 18)*. Во второй
четверти XVIII в. здесь оформилась «волостная» община, в состав кото-
рой наряду с населением этих трех приходов вошли также жители Лы-
ковщины {Никольский приход) и села Святицы.
С другой стороны, увеличение дворности деревень, в том числе в
местах более раннего расселения, приводило к формированию в рамках
старой сельской общины деревенских общин, самостоятельно решав-
ших на сходе некоторые вопросы и имевших собственных старост и/или
десятских. Например, в феврале 1695 г. в состав сельской общины с
центром в макарьевском селе Маза, территориально совпадающей с
приходом, входили деревенские общины (скрепы на обороте одной из
челобитных называют имена старосты деревни Черная Маза Тимофея
Гаврилова сына Ветошкина, деревни Нижний Красный Яр Емельяна
Симонова, села Мазы Федора Григорьева); такое положение сохраняет-
ся и в 20-х гг. XVIII в.9 Сложная поземельная община могла, как в дан-
128
ном случае, по-прежнему совпадать с приходской. Однако при опреде-
ленных обстоятельствах происходила «социотомия» и формировался
новый приход. Так, во владениях Печерского монастыря община Высо-
ковской волости объединяла прихожан не только Троицкой церкви в
самом селе Высокое, но и появившегося позднее храма в селе Федяково;
община Ягодинской волости - жителей приходов с центром в одно-
именном селе и в селах Шпилево и Перевоз; в вотчине Благовещенского
монастыря существовала сложная волостная община, в которую входи-
ли крестьяне двух Рождественских приходов - старого с центром в селе
Мигино и вновь образованного - в селе Вершинине.
Община и приход не совпадали и в том случае, если будучи членами
одного прихода крестьяне относились к различным поземельным сооб-
ществам, ибо земля принадлежала разным владельцам. Подобная ситуа-
ция часто встречалась во владениях светских собственников (прежде
всего, помещиков-владельцев мелких жеребьев), но она не была чем-то
исключительным и для монастырских вотчин. Так, в 20-х гг. XVIII в.
приходская община объединяла крестьян благовещенского села Пло-
тинское и соседних деревень Берендеевка, Саурова и Владимировка, ко-
торыми частями владели Н.И. Репнин, В.П. Шереметев, А.П. Евлашев,
И.Д. Остренев, П.Ф. Кольцов и др. В рождественский приход с центром
в благовещенском селе Гнилицы входили не только монастырские кре-
стьяне этого села и деревни Гавриловка, но и частновладельческие из
деревень Епяково, Строгино, Горбатовка, Орлова, Ивановская, сельца
Нагулино, принадлежавших В.С. Хлопову, П.Л. и А.Л. Кругликовым,
М.Ф. Радилову и др. (из зафиксированных священником в 1722 г. при-
хожан монастырских было чуть больше половины - 428 д.м.п., или 54%).
В одном приходе жили крестьяне села Троицкого Амвросиева-Дудина
монастыря и деревень Кузнецове и Савелова (владения В.А. Толстого и
П.Г. Соловцова); села Трофимово Покровского Суздальского монастыря
и деревни Кобылина, принадлежавшей И.Н. Волкову; печерского села
Нагавицыно и частновладельческих деревень Пантелеева и Волкова
(П.М. Рокотова и П.К. Улыбышева). После приобретения Макарьевским
монастырем в 1681/1682-1700 гг. в результате «мены» жеребьев у не-
скольких владельцев в Алатырском уезде он строит в деревне Ратово
церковь. Однако, как свидетельствуют документы 1724 г., и здесь при-
ход составляли не только монастырские крестьяне, жившие в селе Рато-
во и в деревне Бурцовой, но и частновладельческие из обоих населен-
ных пунктов и деревень Дурасова и Новый Усад. Аналогичная ситуация
была в алатырских владениях Троице-Сергиева монастыря (село Мишу-
ково), Муромского Спасского монастыря (село Спасское)10. Отметим,
129
что в такой приход могли также входить жившие в своих дворах земле-
владельцы и их слуги, отставные солдаты, выбывшие из крестьянской
общины, и пр.
Монастырские крестьяне макарьевского села Святицы наряду с по-
земельной общиной в рамках вотчины были включены в общину при-
ходскую, в которую входили также крестьяне соседней дворцовой Кер-
женской волости. В апреле 1718 г. дворцовые крестьяне привезли 68
бревен на место старой церкви, однако, как сообщается в монастырской
переписке, решительно воспротивились переносу церкви на новое ме-
сто: «за овраг на новое место не повезли, для того государи, что лежат
де у нас на старом церковном месте наши родители... а буде де госуда-
ри построите святую церковь на старом месте и будем де мы наипаки
спомогатели и вкладчики, а на новое место бревен возить и помогать не
будем»11. По-видимому, вопрос был урегулирован, в 1724 г. крестьяне
деревни Сутыри вместе с монастырскими берут на себя обязательство
содержать причт этой церкви.
Совпадал ли приход с какой-либо светской общинной структурой
либо объединял разнородные социальные элементы или крестьян раз-
ных владельцев - это обстоятельство в значительной мере определяло
характер взаимоотношений крестьянской и приходской общины. В пер-
вом случае религиозное общение являлось лишь одним из проявлений
общинной жизни, роль общины (мира) в вопросах церковноприходской
жизни была несравнимо выше. Существенно, однако, что в приходах,
включавших в себя крестьян нескольких владельцев, приходские связи
были одной из форм объединения крестьян - формой, сохранившейся
после исчезновения общины-волости вследствие раздела ее земель меж-
ду разными землевладельцами или возникшей, как на Керженце, в ре-
зультате достаточно позднего заселения и оформления границ владений
на стыке нескольких колонизационных потоков12. Иными словами, при-
ходы служили своего рода «социальным клеем» для локальных сооб-
ществ людей, говорить о полной изолированности таких крестьянских
общин не приходится.
Активная роль крестьянского мира при совпадении поземельной и
приходской общины наиболее выпукло проявляется в источниках при
отсутствии в данном приходе священника. В приходно-расходных кни-
гах мирского старосты села Беликовское 1740 г. записано: «Марта 5 дня
по мирскому приговору на платеж церковной дани за попа с церковники
собрано по 2 копейки. Итого 2 рубли 42 копейки»; «Марта 15 дня по
мирскому приговору плачено в Нижегородский казенный приказ цер-
ковной дани за попа с церковники 2 рубли 42 копейки»13. В книгах ста-
130
рост других общин в вотчинах того же монастыря за тот же год подоб-
ной статьи мирских расходов нет, там дань платил священник из дохо-
дов от прихода. В Беликовском же создалась особая ситуация, вызван-
ная наличием вакансии: «за неимением в том селе священика» скрепа на
приходо-расходных книгах выполнена дьяконом. Ведомость, поданная
Благовещенским монастырем 18 февраля 1738 г., позволяет установить,
что указанные в приходо-расходных книгах 1740 г. цифры населения
вотчин, с которого мирские выборные якобы собирали деньги на уплату
церковной дани (121 д.м.п.), представляют собой итоги I ревизии, в дей-
ствительности в селе было 80 д.м.п.14 Перераспределение государствен-
ных налогов и владельческой ренты в рамках сельской общины явля-
лось функцией крестьянского мира, регулировавшего тягло и, соответ-
ственно, платежи с конкретного дворохозяйства. В данном случае такая
система была распространена и на церковную дань. С переходом на об-
ложение церквей данью с учетом размера прихода (числа прихожан)
подобная практика, по-видимому, не была чем-то из ряда вон выходя-
щим (известны случаи, когда уплата церковной дани входила в число
условий, на которых осуществлялся найм священника). Следует под-
черкнуть, что сделано это было «по мирскому приговору», на сельском
сходе, и обусловлено, вероятно, стремлением создать благоприятные
условия для утверждения предложенной общиной кандидатуры нового
священника.
В XVII - середине XVIII в. монастыри в большинстве случаев не
вмешивались в вопросы, связанные с выбором священника. Выступая
формально перед архиерейской властью инициатором поставления того
или иного кандидата в сан, фактически они передавали его выбор на
усмотрение приходской общины. В феврале 1695 г. умер священник
церкви Покрова в макарьевском селе Маза Порфирий. Вскоре «церков-
ный староста Ганка Епифанов сын Колобынин и с мирскими того села и
деревень старостами и с выборными крестьяны и с мирскими людми»
подали в монастырь челобитную: «А на ево Порфириево место призва-
ли мы сироты миром того ж села Мазы церковного понамаря Сергия
Васильева в попы... Пожалуйте нас сирот своих, укажите государи о
том понамаре и об нашем убогом прошенишке отписать в Нижний ко
преосвященному государю Павлу, митрополиту Нижегородскому и
Алатырскому, чтоб он великий архирей божески пожаловал, благосло-
вил в попы того понамаря Сергия к церкви Покрова Пресвятой Богоро-
дицы в село Мазу в попы»15. Отметим, что в прошении, оформленном от
лица монастырских властей, формула «призвали миром того села цер-
ковного понамарка» воспроизводится. Оно было удовлетворено, о чем
131
свидетельствует скрепа священника Сергия на мирском приговоре-
выборе 1706 г.16 18 марта 1749 г. властям того же монастыря была пода-
на челобитная от приходской общины села Никольского (Лыковщина)
во главе с церковным старостой Александром Кузминым о поставлении
на место умершего иерея Лазаря Никифорова дьякона церкви Чудо-
творца Макария в Быдреевской слободке Якова Яковлева17.
Община предпочитала, как правило, человека хорошо ей известного.
Крестьянские характеристики кандидата достаточно кратки и явно пе-
рекликаются с формулами мирских приговоров-выборов старост и це-
ловальников: «А он понамарь Сергий человек добрый и хмельного пи-
тия безмерного не держитца», «Жития доброго и безподозрительного и
оное священническое правление понести может»18. Мирской выбор на
освободившееся место детей умершего или овдовевшего священника в
рассматриваемый период - явление распространенное. Так, в церкви
Иоанна Предтечи в макарьевском селе Ивановское, согласно ландрат-
скому описанию 1716/1717 г., священником являлся Евтихий Осипов,
его сыновья Василий и Иван были, соответственно, дьяконом и понома-
рем, а в декабре 1723 г. Василей Евтихеев уже священник. Яков Авра-
мов, отец упомянутого выше дьякона Якова Яковлева, был священни-
ком церкви в Быдреевской пустыни (упомянут в документах 1716/1717,
1722 гг.), затем в Троицком погосте (1724 г.), овдовев, постригся в Ма-
карьевском монастыре. Наследственное замещение должностей опреде-
лялось не только влиянием прежнего священника, но и грамотностью
его детей, их подготовленностью к принятию сана. Не удивительно по-
этому, что нередко община выбирает в священники дьячков (церковных
и земских). Так, в 1713 г. мирской приговор-выбор от лица крестьян
Макарьевского монастыря (Троицкого погоста, села Ивановского и де-
ревень) скрепил священник церкви Троицы Тимофей Тихонов, который
в документе 1706 г. об уплате пошлин за ульи назван дьячком. В
1716/1717 г. в селе Никольском того же монастыря дьячком был Лазарь
Никифоров, который затем неоднократно фигурирует в документах как
19
священник того же прихода .
Община не только выбирала себе священника, но и несла опреде-
ленные обязательства по его содержанию. Сохранились сказки 1724 г.,
фактически фиксирующие решения крестьянских сходов, в том числе
нижегородских, курмышских и алатырских вотчин Макарьевского, Бла-
говещенского, Печерского, Троице-Сер гнева, Кирилло-Белозерского, Му-
ромского Спасского и др. монастырей. Приведу текст одного из них:
«1724-го году генваря 25-го дня вышеписанной Его Императорского
Величества указ нижеподписавшияся Нижегородцкого уезду Закудем-
132
ского стану вотчины Макарьева манастыря села Лыковшины и того ж
приходу деревень деревни Новоселихи, деревни Макарихи, деревни
Осиновки, деревни Хахалина староста Данила Терентьев и крестьяня
слышали и сказали: означеного села церкви Николая Чудотворца при-
ходцких священника Лазаря Никифорова и церковных причетников
дьячка Александра Кузмина, а дьякона и панамаря при церкви нет, и
помянутых приходцких священника и церковных причетников содер-
жать в надлежащем довольстве будем, чем они прежде имели довольст-
ва, а в показанном приходе по переписным книгам 710-го году дватцеть
дворов. А буде мы помянутых приходцких священника и церковных
причетников содержать в надлежащем довольстве не будем и за то учи-
нить нам наказание по своему Его Императорского Величества указу»20.
Прослеживается зависимость между размером прихода и численностью
церковного клира. Например, в декабре 1723 - январе 1724 г. в Воскре-
сенской церкви в печерском селе Шпилево (по описанию 1710 г. в при-
ходе было 84 двора), в Покровской церкви в макарьевском селе Маза
(71 двор) или в церкви Рождества в благовещенском селе Вершинино
(90 дворов) были не только священник, но и дьякон, пономарь, дьячок; в
церкви Сергия Чудотворца в селе Меленки Кирилло-Белозерского мо-
настыря (40 дворов) были священник и дьячок, в Ильинской церкви в
троицком селе Игумново (47 дворов) - священник и пономарь. Сущест-
вовали и приходы с двумя священниками; например, в 1724 г. в Рожде-
ственской церкви в благовещенском селе Мигино были священники
Дмитрей Лаврентьев и Алексей Куприянов, в Троицкой церкви в ала-
тырском селе Турганово Троице-Сергиева монастыря - священники
Иван Яковлев и Василий Марков21.
Приговор схода села Перелаз, деревень Аниковка, Полом и починка
Зарубин Макарьевского монастыря 4 февраля 1724 г. был иным. Кре-
стьяне отказались «содержать в надлежащем доволстве» попа Андрея
Ларионова, дьячка Федора Семенова и пономаря Ивана Андреева, зая-
вив: «За малым приходом и за скудостью не можем довольствовать».
Объяснение, как представляется, кроется в сложившейся здесь ситуа-
ции, когда сельская поземельная община и приход, территориально сов-
падая, не были тождественны персонально. В сказке о наличии «рас-
кольщиков» в селе и деревнях прихода, поданной этим священником в
декабре 1722 г., он относит к числу своих прихожан 47 д.м.п., а 26 чело-
век зачисляет в раскольники. Поданный им реестр содержит все (вклю-
чая младенцев) мужское население, участником же сельского схода был
дворохозяин (или мужчина его заменяющий). Обращение к источникам
показало, что количество дворов (крестьянских хозяйств) в каждой из
133
групп было приблизительно равным. Мирской приговор схода, на кото-
ром почти половина представленных семей как раскольники подверга-
лась двойному обложению, удивления не вызывает; ссылка на малочис-
ленность по описанию 1710 г. - не более чем формальная отговорка (см.
выше)22.
Влияние общины на клириков было определено и тем обстоятельст-
вом, что сами они нередко происходили из местного населения, сохра-
няя с ним определенные связи. Не имевшие статуса «священства» долж-
ности дьячка и пономаря замещались мирянами из монастырских кре-
стьян или детьми и родственниками церковного причта - по договору
с приходом (как правило, устному) или по распоряжению землевла-
дельца. Например, в первой половине 20-х гг. XVIII в. в макарьевском
селе Ратово сыновья обоих священников были церковными дьячками в
той же церкви; в селе Перелаз пономарем был сын священника Иван
Андреев, в Святицах - двоюродный племянник священника Дмитрий
Семенов. В ландратской переписи 1716/1717 г. в селе Маза описан двор
земского дьячка Василия Иванова, в 1723 г. он фигурирует уже как цер-
ковный дьячок - вместо Семена Степанова, заменившего, в свою оче-
редь, пономаря Степана Перфильева. В селе Святицы в 1716/1717 г. зна-
чится пономарь Естифей Фокин (22 года, женат, малолетние дети),
который при назначении в 1731 г. по распоряжению монастырских вла-
стей земским дьячком в верхнекерженской общине назван «монастыр-
ского нашего села Святиц крестьянином». Пономарем в селе Николь-
ском в год того же ландратского описания был Логин Селивестров (ему
в это время около 60 лет), он известен как мирской староста в 1705 г.
Выбор пономаря особенно показателен, так как человек на этой долж-
ности (с обычными функциями по сохранению церковной утвари, книг,
церковной казны), понятно, должен был пользоваться безусловным до-
верием священника и/или прихожан (крестьянского мира, если приход-
ская и поземельная община совпадают). Возвращение церковных при-
четников и детей священников в крестьянское состояние нашло отраже-
ние, например, в документах 1723 г.: «Спаса Муромского монастыря
села Спасского церковники бывшие дьячок Афонасей Александров с
сыном Филипом пожелал на пашню в том же селе», «Монастырского
села Турганова бывшей пономарь Иван Игнатьев да попов сын Афона-
сей Иванов пожелали в том же селе на пашню»23.
Церковный причт, со своей стороны, вовлекался в земские дела сво-
его прихода. Мир зависел от священника как в повседневной религиоз-
ной жизни (обеспечение «святынею» и требами), так и в решении важ-
ных для общины житейских вопросов. Формула «вместо старост и вы-
134
борных крестьян велеть руки приложить отцу их духовному» являлась
обычной как для монастырских инструкций, так и для распоряжений го-
сударственных властей разного уровня24. Широко распространенной
становится в XVIII в. практика скрепления священником «за детей сво-
их духовных» приходо-расходных книг мирских старост, мирских при-
говоров25. Челобитная «выборного» Михаила Максимова (1740 г.) из
архива Печерского монастыря раскрывает некоторые детали процедуры
оформления мирского приговора: «Да наперед сего еще меня нижеиме-
нованного выбрали было в старосты и дали приговор мирские люди и с
тем приговором мирских людей ходили к священнику Петру Яковлеву.
И он священник руки к тому мирскому приговору не приложил для то-
го, что де выборного Щукина в том приговоре имя его не написано»26.
Таким образом, самого священника на сходе не было, следовательно,
наличие скрепы на сохранившихся беловых экземплярах мирских при-
говоров не обязательно означает непосредственное присутствие свя-
щенника на мирской сходке. Однако этот факт, как видим, не уменьшал
его влияния и меру включенности в дела крестьянского самоуправле-
ния. Как наиболее грамотные, как правило, люди, клирики выбираются
«послухами» при заключении различных актов, участвуют в поруках
«по крестьянах» своего прихода, подтверждают свидетельства мирских
выборных и т.п. Нередко церковный дьячок выполнял «по совмести-
тельству» обязанности земского дьячка, что обусловлено как традицией,
так и неграмотностью крестьян.
Выборной мирской должностью являлись церковные старосты, не
входившие в причт27. Однако, как отмечает и П.С. Стефанович, «в ис-
точниках, происходящих из центральной России, упоминания цер-
ковных старост довольно редки»28. Церковный староста фигурирует в
1679 г. в вотчине нижегородского Печерского монастыря, в 1723 г. в
приходе Преображенской церкви приселка Пелегова (вотчина Троице-
Сергиева монастыря) в Сокольской волости. Отметим, что нередко цер-
ковные старосты появляются в документах при отсутствии священника;
например, оба упомянутых выше челобитья о поставлении нового иерея
были поданы от имени крестьян во главе с церковным старостой. Один
из них, Александр Кузмин, переписью 1716/1717 гг. был зафиксирован в
селе Быдреевском как земский дьячок (ему в это время 22 года), а в 1724
г. фигурирует как церковный дьячок церкви Николая Чудотворца в селе
Лыковщина29. Не удивительно, что в 1749 г., в ситуации длительного
отсутствия в селе священника, в качестве церковного старосты высту-
пает бывший дьячок той же церкви. Возможно, не простым совпадени-
ем было и то, что кандидатом в священники крестьяне назвали дьякона
135
церкви Чудотворца Макария в Быдреевской слободке, сына священника
этой же церкви в то время, когда Александр Кузьмин там жил и был
земским дьячком. Личностный фактор во взаимоотношениях крестьян-
ской общины и прихода, подчас трудноуловимый в источниках, нельзя
недооценивать.
В монастырских вотчинах Нижегородского края, как и Центральной
России, в целом, важными факторами, в немалой степени влиявшими на
взаимоотношения поземельной общины и церковного прихода, были
размер и территориальная разбросанность земельных владений корпо-
ративного собственника, система управления вотчинами, тип ренты и
способы ее извлечения и пр. В зависимости от того или иного сочетания
этих обстоятельств влияние монастыря - в равной мере как на функ-
ционирование мирского самоуправления, так и на приходскую жизнь -
могло быть слабовыраженным, а могло - определяющим. В удаленных
оброчных владениях приходская деятельность была частью разносто-
ронней деятельности волостного (сельского) мира, а церковноприход-
ские отношения, сложившиеся здесь, безусловно, несли в себе черты
первоначального устройства церковных общин. В селах, расположен-
ных вблизи самого монастыря, а также там, где размещались резиден-
ции посельских старцев, роль крестьянского мира была меньше, в том
числе и в делах прихода, вообще связи общинной и приходской жизни
были менее выраженными и органичными.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Под приходом в данном исследовании понимается территориальная рели-
гиозная община, объединяющая людей, которые «окормляются» у одного храма.
2. Историографию русской общины XVII—XVIII вв. см.: Александров В.А.
Сельская община в России (XVII - начало XIX в.). М., 1976. С. 3-42; Александ-
ров В.А. Общинное землевладение в феодальной России. (Основные историо-
графические аспекты вопроса) // История СССР. 1983. № 6. С. 89-105; Вдовина
Л.И. Крестьянская община и монастырь в Центральной России в первой поло-
вине XVIII в. М., 1988. С. 8-26; Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенно-
сти российского исторического процесса. М., 1998. С. 418-421; Прокофьева
Л.С. Крестьянская община в России во второй половине XVIII - первой полови-
не XIX в. (на материалах вотчин Шереметевых). Л., 1981. С. 3-14. Приход, осо-
бенно в Центре России, до недавнего времени меньше привлекал внимание ис-
следователей (Зольникова Н.Д. Сибирская приходская община в XVIII в. Ново-
сибирск, 1991; Назаров В.Д. Формы социальной организации крестьянства и
судьбы общины. Крестьянство в системе сословного представительст-
ва//История крестьянства СССР. С древнейших времен до Великой Октябрьской
социалистической революции. Т. 2. М., 1989. С. 280-281; Стефанович П.С. При-
ход и приходское духовенство в России в XVI-XVII веках. М., 2002: Тимошенкова
136
З.А. Приходские церкви и крестьянский мир на Северо-Западе России во второй
половине XVII - начале XVIII в. // Средневековая и новая Россия. К 60-летию
проф. И.Я.Фроянова. СПб., 1996. С. 474-493).
3. Например, «братчины» упомянуты в наказной памяти 1658 г. посельскому
Печерского монастыря в селах Никольское и Рубльское (ДАН. Т. 4. № 43; Цен-
тральный архив Нижегородской области (далее - ЦАНО). Ф. 579. Оп. 589. Д. 304).
4. Российский государственный архив древних актов (далее - РГАДА). Ф.
281. Д. 8140. Л. Зоб.
5. ЦАНО. Ф. 998. Оп. 588. Д. 626. Л. 1-3; РГАДА. Ф. 280. Оп. 5. Д. 52. Л. 129-
139 об., 149-161; Ф. 350. Оп. 2. Д. 2007. Л. 34-43, 145-150, 233-237, 263-271 об.,
526-533.
6. Сохранились, например, сказки священников о наличии «расколыциков» в
их приходах в 1722 г., исповедальные ведомости 1729 г., документы 1747 г. о пе-
реходе из раскола в православие по части вотчин Макарьевского монастыря, ко-
торые могут быть сопоставлены с материалами I и II ревизий.
7. ЦАНО. Ф. 998. Оп. 588. Д. 703; РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 2000.
8. РГАДА. Ф. 350. Оп. 3. Д. 136. Ч. II. Л. 1040, 1130-1131 об.
9. Там же. Л. 1043; ЦАНО. Ф. 998. Оп. 588. Д. 378. Л. 1.
10. РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 2007. Л. 538, 555, 975; Оп. 3. Д. 136. Ч. I. Л.
403-403 об.; Ч. II. Л. 648-650 об., 735-735 об., 773, 784, 1179, 1112 и др.
11. ЦАНО. Ф. 998. Оп. 588. Д. 732. Своих крестьян монастырские власти,
по-видимому, обязали участвовать в восстановлении церкви в качестве отрабо-
точной повинности, как это зафиксировано, например, в печерской вотчине. В
недатированной памяти архимандрита Макария (1639-1642 гг.) посельскому
старцу и старосте говорится о поставке по подводе с четвертухи для возки бре-
вен к церковному строительству. Правда, крестьяне могут принять более актив-
ное участие в строительстве храма: «Буде крестьяне изволят для поспешания с
осмух и тебе их выслать и с осмух». Решение вопроса явно отдается на усмот-
рение крестьянского мира (Архив Санкт-Петербургского института истории
РАН. К. 250. On. 1. Д. 43).
12. Так, святицкие крестьяне в сказке 1693 г. сообщали, что переведены сю-
да «лет с тридцать назад» (ЦАНО. Ф. 998. Оп. 588. Д. 334. Л. 15).
13. РГАДА. Ф. 280. Оп. 5. Д. 52. Л. 137, 159.
14. РГИА. Ф. 796. Оп. 18. Д. 341. Л. 87-126.
15. ЦАНО. Ф. 998. Оп. 588. Д. 378. Л. 1.
16. Там же. Д. 626. Л. 2 об.
17. Там же. Ф. 570. Оп. 553. Д. 118.
18. Там же. Ф. 570. Оп. 553. Д. 118; Ф. 998. Оп. 588. Д. 378. Л. 1.
19. Там же. Ф. 998. Оп. 588. Д. 553, 703; РГАДА. Ф. 350. On. 1. Д. 276. Л.
1519, 1539, 1547, 1552; Оп. 2. Д. 2007. Л. 290, 318; Оп. 3. Д. 136. Ч. II. Л. 1045,
1110-1 ПО об., 1131 и др.
20. РГАДА. Ф. 350. Оп. 3. Д. 136. Ч. II. Л. 1110-1110 об.
21. Там же. Л. 785, 1046, 1066, 1090, 1104, 1119.
22. Там же. Оп. 2. Д. 2007. Л. 288-289 об.; Оп. 3. Д. 136. Ч. I. Л. 19-19 об ;
137
Ч. II. Л. 1040. О взаимоотношениях нижегородского приходского духовенства с
крестьянскими общинами, в состав которых входили раскольники, см.: Морохин
А В. Особенности исповедальной системы учета старообрядцев в Нижегород-
ской епархии в первой половине XVIII века // Памятники христианской культу-
ры Нижегородского края. Н.Новгород, 2001. С. 222-223.
23. ЦАНО. Ф. 998. Оп. 588. Д. 610. Л. 1; Д. 751а. Л. 101 об.; РГАДА. Ф. 350.
On. 1. Д. 276. Л. 1502, 1544 об.; Оп. 2. Д. 2007. Л. 286, 288; Оп. 3. Д. 136. Ч. I. Л.
148, 149, 149 об., 152, 340; Ч. II. Л. 1143.
24. ЦАНО. Ф. 998. Оп. 588. Д. 239.
25. См., например, мирские приговоры 1706 г. о проведении земельного ок-
лада в вотчинах Макарьевского монастыря, приходо-расходные книги 1740 г.
мирских старост Благовещенского монастыря (ЦАНО. Ф. 998. Оп. 588. Д. 626;
РГАДА. Ф. 280. Оп. 5. Д. 52).
26. ЦАНО. Ф. 579. Оп. 589. Д. 738.
27. Акты Нижегородского Печерского монастыря. М., 1898. С. 318-319;
ЦАНО. Ф. 570. Оп. 553. Д. 118; Ф. 579. Оп. 589. Д. 677; РГАДА. Ф. 350. Оп. 3. Д.
136. Ч. II. Л. 834; и др.
28. Стефанович П.С. Приход и приходское духовенство в России в XVI-XVII
веках. С. 271.
29. РГАДА. Ф. 350. On. 1. Д. 276. Л. 1547; Оп. 3. Д. 136. Ч. II. Л. 1110-1110
об.
К ВОПРОСУ О РОЛИ РОССИИ В ВОЗРОЖДЕНИИ ИДЕИ
ВЕЛИКОЙ СЕРБИИ В ПЕРИОД ВОССТАНИЯ 1804-1813 ГГ.
М.В. Белов (ННГУ!
Традиционно считается, что вызревание великодержавной доктрины
Новой Сербии относится ко времени правления «уставобранителей»,
когда усилиями попечителя по иностранным делам И. Гарашанина при
помощи представителей польской эмиграции было составлено знамени-
тое «Начертание» (1844). Оно опиралось на «историческое право»,
предписывающее объединить под властью Белграда все земли, входив-
шие когда-либо в состав Сербского государства. Эта стратегическая
установка при смене тактических приемов и интенсивности внешнепо-
литических усилий по сути дела оставалась неизменной вплоть до того
момента, когда в результате Первой мировой войны, наконец, было соз-
дано Королевство сербов, хорватов и словенцев (с 1929 г. — Королевст-
во Югославия) во главе с сербской династией Карагеоргиевичей.
138
Однако на самом деле впервые идея Великой Сербии была сформу-
лирована и громко заявлена во времена освободительного восстания
1804-1813 гг., центром которого стала территория Белградского паша-
лыка. Благодаря мужественной борьбе и помощи со стороны России
повстанцы добились фактической независимости от Османской импе-
рии и приступили к государственному строительству. Рождение выдви-
нутой ими великосербской внешнеполитической программы следует,
по-видимому, отнести к осени 1808 - весне 1809 гг., когда происходив-
шие ранее процессы самоидентификации и некоторые вновь возникшие
обстоятельства дали в совокупности тот «химический» состав, который
был необходим для ее кристаллизации.
Основой великосербской идеи следует считать историческое преда-
ние о средневековом Царстве Стефана Душана — сербского правителя,
который, в свою очередь, проводя внешнеполитический курс, вдохнов-
лялся византийской имперской идеей. Она оказалась бумерангом, по-
скольку была использована против Константинополя странами и наро-
дами, входившими, говоря словами Д. Оболенского, в «византийское
содружество наций» — Болгарией времен Симеона, Калояна, Ивана
Асеня II и Сербией1. Территории, приписанные сербскими повстанцами
к будущей Великой Сербии (Босния, Герцеговина, Албания, Македония
и др.) вполне соответствуют завоеваниям, составившим протяженную
сербскую империю середины XIV в., которая просуществовала всего
несколько лет. Тем не менее воспоминание о ней, оттененное трагедией
турецкого завоевания, воспринималось как залог исторического бытия и
величия Сербии, конвертировалось в право на будущее для сербского
народа. Историческая традиция тиражировалась новыми способами —
печатанием многоречивых исторических нарративов и пышно-барочных
гравюр — просветителями-энтузиастами XVIII в.2 Их аудиторию, осо-
бенно в турецкой части Сербии, поголовно неграмотной, конечно, никак
не назовешь массовой. Но, так или иначе, зерна исторической памяти
проникали в общественное сознание. Рано или поздно они должны были
дать ростки. Впрочем, до указанного выше рубежа идея Сербского цар-
ства имела, если вообще имела, слабую политическую актуализацию.
Составленные на рубеже XVIII-XIX вв. проекты С. Стратимировича,
И. Иовановича и др. говорили лишь о создании «славено-сербского го-
сударства». Все это были частные инициативы, кабинетные мечтания
либо авантюрные «прожекты», смиренно обращенные к высшим сферам
Российской империи, — первые нетвердые шаги на пути к великосерб-
ской идеологии3.
139
Процесс идеологического творчества был ускорен событиями, на-
чавшимися в 1804 г. в Белградском пашалыке. Они неумолимо влекли
христианскую райю и ее предводителей от полустихийного участия во
внутриимперском конфликте к вынужденному позиционированию и
вполне самостоятельному движению, что вызвало нарастающий резо-
нанс в сопредельных сербских землях Османской и Австрийской импе-
рий, привело к бегству множества смельчаков, рвавших со всеми фор-
мами зависимости. Отчаянные беглецы, охваченные надеждами на бу-
дущее, не только взвинчивали эмоциональный градус в повстанческом
обществе и его руководителях, но и провоцировали эффект «узнава-
ния»: вставали из небытия сотни тысяч, миллионы соплеменников, го-
воривших при всех диалектных различиях на понятном языке, унасле-
довавших одну и ту же архаическую, христианскую, историческую тра-
дицию, оживали легенды, в воображении рисовались неизвестные пре-
жде деревни и города, ширились границы вновь осознанной сербской
общности.
Свой вклад в формирование великосербской идеи внесли, никак не
желая того, российские дипломатические и военные чиновники, все ча-
ще, по мере развития движения и осложнения отношений с Турцией,
входившие в контакты (личные и посредством письменных обращений)
с представителями повстанцев. Одной из задач, которые русские власти
вынужденно решали при подобном общении, являлось внесение эле-
ментов системы, сознательности, реализма в требования, выдвигаемые
повстанцами. Деятельность Петербурга в данном направлении имела,
однако, и некоторые неожиданные последствия: национальная иденти-
фикация повстанческих предводителей таким образом совмещалась с
политической. В их сознании происходило отождествление самих себя с
полномочными предводителями всего сербского народа (именно так их
именовали русские чиновники разного уровня), которые должны от-
стаивать интересы Сербии на международной арене. Надеясь продви-
нуть усилия сербских повстанцев в выгодном для России направлении,
ее дипломаты в результате многочисленных бесед и письменных обра-
щений одновременно внушили повстанческим руководителям мысль,
что Белградский пашалык есть ни что иное, как средоточение сербской
нации, призванной вершить свою судьбу.
Особенно сильное воздействие на повстанческих вождей оказало
знаменитое послание главнокомандующего Молдавской армией И.И.
Михельсона января 1807 г., где несколько раз упоминалась «сербская
нация», которой «платить туркам дань постыдно». Именно в этом доку-
менте была ярко и эмоционально выражена идея восстановления неза-
140
висимой сербской государственности, взятая на вооружение повстанца-
ми, точнее, их предводителями: «Наконец приспел час ратникам имени
христианского низвергнуть иго мусульман, возвратить страждущие
племена к древнему достоянию их, славе и благоденствию» — в этих
словах историческая традиция уже приобретает отчетливую политиче-
скую актуальность. Любопытна судьба этого документа. Впервые он
был приведен русским военным историком Н.Ф. Дубровиным в статье,
опубликованной в 1863 г. в «Русском вестнике»4. Данная цитата взята
именно оттуда. Однако этих слов нет в другой публикации того же
письма, осуществленной группой советских историков во главе с ака-
демиком А.Л. Нарочницким спустя столетие5. Один из вариантов текста
с многочисленными исправлениями хранится в фондах Российского
государственного военно-исторического архива6. Это тот вариант, кото-
рый измученный повстанческими депутатами главнокомандующий А.А.
Прозоровский нашел среди бумаг своего предшественника Михельсона.
Очевидно, именно его использовал для своей работы Дубровин. Остает-
ся непонятным, во-первых, какой текст был прочитан повстанцами, и,
во-вторых, кем и как был санкционирован этот документ. Едва ли Ми-
хельсон мог самовольно делать столь явные намеки на возможное обре-
тение сербами полной независимости.
Однако привнесенной извне установке еще предстояло стать своей
— выстраданной. Очень скоро выяснилось, что официальная позиция
России далека от радужных обещаний Михельсона: сербы Белградского
пашалыка могут рассчитывать лишь на приобретение автономного ста-
туса в составе Османской империи. Разрыв в понимании перспектив
между повстанческими предводителями и русской дипломатией создал
силовое поле идейного и эмоционального напряжения в процессе выра-
ботки великосербской программы. Оно было дополнительно усилено
время от времени возобновляющимися приступами грекофобии. По-
следняя воплотилась в легенде о «фанариотском заговоре» против Сер-
бии, тем более скандальной, что в центре этого мифического заговора,
по воле обстоятельств, оказалась по-своему колоритная фигура русского
дипломатического представителя в Белграде К.К. Родофиникина. От-
сутствие доверительных отношений между ним и сербскими вождями
из так называемой «австрийской партии», оказывавшей преобладающее
влияние на верховного вождя Карагеоргия, стимулировало в них дух
соперничества, патриотическую экзальтацию, сознание своего особого
предназначения, своеобразно понимаемой «ответственности» перед
Сербией, почти безотчетную подмену частных интересов «желанием
народа»7.
141
Разнообразные приемы воздействия на повстанческих предводите-
лей, использованные Родофиникиным: от терпеливого разъяснения
сложившейся международной ситуации до грубых эскапад на грани ос-
корблений в их адрес — лишь укрепляли занятую ими патриотическую
позицию. Идея сербской независимости воспринималась теперь как ис-
конная, как воля народа, лишь совпавшая, по счастью, с царской волей,
которую пытаются исказить, «спрятать» враги Сербии.
Один из доводов, приведенных Родофиникиным в полемике, сводил-
ся к тому, что повстанческая Сербия слишком мала, чтобы решать свою
судьбу — это будут делать «великие державы». При удобном случае он
заявил Карагеоргию: «Что же касается до продажи Сербии, то уверяю
вас, что никто за вас не даст и одной пары (мелкая монета; копейка. —
М Б.), ибо без воли первых в Европе держав никто вас не купит, а когда
сии захотят отдать вас одному или другому, не спросят ни совета ваше-
го, ни согласия, зная, что вы в том ни малейшую препону поставить не
можете, ибо Сербия перед великими державами то же значит, что капля
воды перед морем»8. В этой сентенции, переводя разговор в реальную
плоскость, Родофиникин ловко подменил заговор кучки фанариотов,
возможности которых, хотя и не очерчены строго, все-таки ограничены
(с ними можно бороться), тотальным заговором «великих держав», и по
существу он попал в точку. Если изолироваться от сиюминутных поли-
тических обстоятельств, легенду о «фанариотском заговоре» можно
рассматривать как реакцию на ущемленное чувство собственного (а
поскольку повстанческие вожди отождествляли себя и народ, пробуж-
дающегося национального) достоинства. Горькая правда состояла в том,
что тогдашняя Сербия в тогдашней Европе никак не могла уподобить-
ся «великим державам», то есть стать независимой. Однако сербскими
вождями тезис Родофиникина был воспринят как сугубо территориаль-
ный. Ответом на него стала идея восстановления средневекового Серб-
ского царства в результате распространения освободительного движе-
ния на сопредельные с Белградским пашалыком территории.
Разработка Родофиникиным по распоряжению Прозоровского про-
ектов государственного устройства Сербии осенью 1808 г. вызвала от-
ветную активность деятелей «австрийской партии». В то время как пла-
ны русского агента предусматривали создание на базе Белградского
пашалыка (с присоединением к нему некоторых других территорий)
полунезависимого сербского государства, его белградские оппоненты
попытались обзавестись формальными атрибутами независимой держа-
вы — национальной валютой, регулярной армией и дипломатией.
142
Русский агент, по-видимому, был искренне убежден, что только его
усилия удерживают этих невежественных, грубых и алчных людей от
братоубийственной анархии. Границы и процедуры власти в повстанче-
ской Сербии не были никак определены, традиции самоуправления ока-
зались недостаточны и неприменимы в ситуации фактической незави-
симости. Создавшийся вакуум власти поощрял культуртрегерскую дея-
тельность Родофиникина, но она, в свою очередь, пугала сербских вож-
дей как непонятностью замысла (русский агент далеко не все объяснял
и не обо всем информировал их, считая, что варвары все равно сделают
неверные выводы), так и тем, что потенциальная власть ускользала из
их рук. Сопротивление деятельности Родофиникина, какой бы обосно-
ванной и позитивной она ни являлась объективно, было неизбежно по
субъективным мотивам. Следовательно, идеологическое обоснование
«независимого правления» неизбежно несло в себе иллюзорные мотивы,
поскольку стремилось быть независимым и от «здравого смысла», кото-
рым так кичился Родофиникин. Противники обвинили русского агента,
кроме прочего, в том, что «он враг сербам, ибо когда при разговорах
рассуждение идет о распространении Сербского царства и о присоеди-
нении к оному всей Боснии, Албании и Болгарии, он отзывается, что на
сей раз сербы должны почитать себя счастливыми освобождением си-
лою оружия российского единого древнего достояния сербов»9.
Задача утверждения самостоятельной дипломатии повстанческой
Сербии была возложена на две посланные друг за другом депутации,
которыми руководил И. Югович. Во время его пребывания в штаб-
квартире Молдавской армии (январь-март 1809 г.) новая национальная
идеология получила апробацию, будучи выражена в нескольких декла-
ративных документах.
Как раз в это время (10 января) Прозоровский, принявший сербских
депутатов в Яссах, получил письмо из Петербурга (отправлено оно было
месяцем ранее — 8 декабря 1808 г.), в котором товарищ министра А.Н.
Салтыков передавал мнение царя на проекты решения «сербского во-
проса». Александр I высказался в том духе, что «российский агент
[должен] пользоваться властию, основанною на взаимной доверенности,
отдаляя все то, что может оскорбить самолюбие народа...». Кроме того,
царь призывал «во-первых ... узнать мысли и желания сербского наро-
да, а потом стараться удовлетворить оные по мере податливости» 10.
В разговоре с сербскими депутатами и при обмене письмами Прозо-
ровский старательно подбирал слова. С одной стороны, он хорошо пом-
нил царское указание: русское влияние должно опираться, прежде все-
го, на доверие сербов к России. Главнокомандующий понимал, что до-
143
верие — вещь хрупкая, требующая взаимности. С другой стороны, он
испытывал серьезные затруднения «в соглашении желаний или лучше
сказать требований сербов, объявленных их депутатом Юговичем, с
настоящими интересами России и в отношении ея к прочим сильней-
шим европейским державам»11.
Проблема заключалась не только в расхождениях между русской
дипломатией и позицией повстанческих вождей, но и в форме выраже-
ния сербских интересов, ломающей логику отношений покровительни-
цы и ее клиентов. Достаточным ли будет прежний капитал доверия в
ситуации, когда посланец Белграда пытается говорить от лица, пред-
ставляющего независимое государство, блефуя или впрямь не понимая
условность этой независимости? Чем измерить степень доверия в отно-
шениях с повстанцами и как его закрепить? Одно дело — доверие про-
сителя, во всем зависящего от своего благодетеля. Такое доверие —
данность, не подлежащая обсуждению. Другое дело — доверие между
договаривающимися равными сторонами. Но ведь Россия и Сербия —
не равные величины!
Двойственность ситуации изводила Прозоровского. Наконец, глав-
нокомандующий подобрал сильный аргумент, с его точки зрения, под-
рывающий великосербские притязания собеседника: «В разговоре моем
с Юговичем ... я ему сказал, что[бы] они относительно составляемых
ими требований ни под каким видом не ссылались на народ, который
истинно и всем сердцем предан России и в непросвещении своем слепо
повинуется старейшинам, им управляющих по собственному произволу,
и что сии ... образуют таковые несовместные требования для личных их
выгод...»12. Прозоровский отказывал Юговичу и другим сербским вож-
дям в праве говорить от имени народа (нации). Идеологической модели,
в которой единство сербского народа обосновывало его стремление
быть независимым, главнокомандующий противопоставлял модель, где
«идеологи» Великой Сербии отделены и изолированы от остального
народа частными интересами, а сам народ от мира идей — «непросве-
щением». В другом месте Прозоровский развивал ту же мысль: «... та-
ковых намерений (быть независимым. — М Б.) народ сербский, конеч-
но, иметь не мог, ибо народ везде одинаков, без просвещения и понятия
о политике не имеет...» .
Принцип народного суверенитета, имманентно присутствовавший в
выдвинутой Юговичем программе, ставился под сомнение в той же
идейной плоскости, в которой он и возник, — его практической реали-
зации должно предшествовать народное просвещение, а до этого еще
далеко. Национальная идеология как система актуальных политических
144
установок, так можно переформулировать мысль Прозоровского, не
могла иметь твердой опоры в наивном массовом сознании. При этом
именно «непросвещение» сербского народа, с точки зрения главноко-
мандующего, служило залогом восстановления прежних, доверитель-
ных отношений между Россией и повстанцами — покровительницей и
теми, кому это покровительство оказывалось.
Высшей инстанцией, призванной разрешить спор, участники перего-
воров взаимно признали сербский народ. 19 февраля, после беседы с
М.И. Кутузовым, Югович подал Прозоровскому записку, в которой
обещал известить повстанцев о разработанных русскими властями пла-
нах решения «сербского вопроса». «Я сим утешился известием, — со-
общал Прозоровский Салтыкову, — уверен будучи, что народ на мое
постановление согласится»14. Интересно, как главнокомандующий
представлял себе опрос сербского народа и подведение его итогов? Не-
ужели он верил, что такое возможно? Включившись в идеологическую
дискуссию, Прозоровский на время выпал из реальности и впал в столь
же идеологическое заблуждение.
Итак, косвенное поощрение идеологическому конструированию, ко-
торое развернулось в Сербии, дали противоречивые сигналы, шедшие
по линии: Александр I - товарищ министра Салтыков - Прозоровский -
Родофиникин. Не доведенные до конца инициативы императора, пред-
лагающие качественно новые подходы в отношениях с сербскими пов-
станцами, привели к некоторому замешательству среди ответственных
русских чиновников и, по сути дела, к признанию права сербского на-
рода на самоопределение — принципа, который является ключевым для
любой национальной идеологии.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. См. подробнее: Оболенский Д. Византийское содружество наций. Шесть
византийских портретов. М., 1998; Раннефеодальные государства на Балканах.
VI-XII вв. / Отв. ред. ГГ. Литаврин. М., 1985; Литаврин ГГ. Византия и славя-
не. СПб., 1999 и др.
2. Лещиловская И.И. Сербская культура XVIII века. М., 1994.
3. См.: Достян И.С. Из истории русско-сербских общественных связей в на-
чале XIX века// Советское славяноведение. 1970. № 5. С. 16—17; Она же. Планы
основания славяно-сербского государства с помощью России в начале XIX века
// Славяне и Россия. М., 1972. С. 98-107; Грачев В.П. Планы создания славяно-
сербского государства на Балканах в начале XIX в. и отношение к ним прави-
тельства России // Россия и Балканы. Из истории общественно-политических и
культурных связей. М., 1995. С. 4-40.
145
4. Дубровин Н.Ф. Сербский вопрос в царствование императора Александра I
// Русский вестник. 1863. Т. 46. № 7-8. С. 115-116.
5. Внешняя политика России XIX - начала XX века. Сер. 1. Т. III. Док.
№ 192. С. 478-479.
6. Российский государственный военно-исторический архив (далее-РГВИА).
Ф. ВУА. Д. 394. Ч. 5. Л. 78-80об.
7. См.: Белов М.В. Происхождение легенды о «фанариотском заговоре» про-
тив Сербии // Вестник ИНГУ. Сер. История. Вып. 1. Н. Новгород, 2002. С. 102—
109.
8. РГВИА. Ф. ВУА. Д. 394. Ч. 1. Л. 159-159 об.
9. Там же. Ч. 4. Л. 64-64 об.
10. Ульяницкий В.А. Материалы по истории Восточного вопроса 1808-1813
гг. Издание Императорского общества истории и древностей российских при
Московском университете. М., 1901. С. IX-XII. В депеше от 19 января 1809 г.
Салтыков сообщал, что царь очень озабочен «неустройствами» в Сербии и
«крайним недоверием» к Родофиникину, что «может произвести в грубом и
легковерном народе колебания, если не будет предупреждено благовременными
внушениями» // РГВИА. Ф. ВУА. Д. 394. Ч. 5. Л. 52-53.
11. Там же. Л. 139-142об.
12. Там же.
13. Там же. Л. 173-177.
14. Там же. 139-142 об.
НИЖЕГОРОДЕЦ А.П. БОЛТИН - ВИДНЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ
ЧИНОВНОГО МИРА НИКОЛАЕВСКОЙ ЭПОХИ
М.Ю. Гусев (ЦАНО)
Д.А. Николаев (ИНГУ)
Исследования по истории российского чиновничества, изучение
биографических данных наиболее заметных его представителей вызы-
вают несомненный научный интерес. Сквозь призму фактов жизни и
деятельности значимых персоналий чиновного мира России XIX в. вы-
страивается порой достаточно цельная историческая ретроспектива
служебно-личностных взаимоотношений служилого люда, разъясняют-
ся многие аспекты организации государственных учреждений, государ-
ственной службы в целом.
146
Аполлон Петрович Болтин (1808-1871) родился в селе Еделево Сер-
гачского уезда Нижегородской губернии в старинной дворянской семье,
ведущей свое происхождение от татарского мурзы Кутлубота, выехав-
шего в свое время из Орды. Его потомки («жильцы», «стольники») по-
лучили за службу изрядных размеров поместья*. Со временем поместья
делились и мельчали, «и если дед Аполлона отставной секунд-майор
А.Н. Болтин был еще крупным помещиком, владея 2157 крепостными,
то отец - поручик П.А. Болтин... только 821 крепостной душой»1.
По окончании в 1827 г. Благородного пансиона Московского уни-
верситета А.П. Болтин поступил на службу в министерство народного
просвещения, а затем - в департамент артиллерии Военного министер-
ства. Приобретя некоторый практический опыт чиновной службы, Бол-
тин в 1832 г. получил должность чиновника особых поручений при ми-
нистерстве внутренних дел. Много позже А.П. Болтин в своих «Запис-
ках мемуарного характера» отразил многие перипетии служебных взаи-
моотношений пристрастным пером неравнодушного бытописателя2,
«человека далеко не глупого, весьма деятельного и неуживчивого, ост-
рого на язык»3.
Значительное место в воспоминаниях А.П. Болтина отведено петер-
бургскому периоду его службы в департаменте исполнительной поли-
ции министерства внутренних дел. Рукопись содержит портретные ха-
рактеристики многих персоналий, игравших существенную роль в сис-
теме государственного управления 30-х гг. XIX в.: директора департа-
мента исполнительной полиции МВД В.В. Оржевского («человек ума
светлого, но с сердцем крапивным...», «вел себя самым подобостраст-
ным образом...»4 и пр.); директора департамента общих дел МВД А.Я.
Жмакина, министра внутренних дел Д.Н. Блудова и многих других.
Подробно освещены в тексте различные аспекты организации чи-
новной службы: оформление на службу, подбор кандидатов на должно-
сти, рассмотрение рекомендательных писем, отношения начальников и
подчиненных. Служебные и личные взаимоотношения также подверга-
ются рассмотрению внимательного и весьма пристрастного автора.
Критикуя непосредственное начальство, А.П. Болтин тем не менее пре-
дусмотрительно воздерживался от нелестных эпитетов по адресу выс-
шего административного звена, николаевской эпохи в целом.
Чиновный мир Петербурга вызывал у автора «Записок», в основном,
негативные эмоции: «тошно было войти в Департамент, ни одной поря-
История рода Болтиных прослеживается в статье Ю.В. Мигунова о неутвер-
жденном гербе Болтиных. Статья помещена ниже в этом сборнике.
147
дочной личности, на которой бы можно было остановить без отвраще-
ния взгляд»5. В период службы на должности чиновника особых пору-
чений Болтин успешно справлялся с вверенными ему хлопотными обя-
занностями (обустройство станционных помещений в Калужской гу-
бернии, ревизия полицейской части г. Орла, обследование этапных по-
мещений тракта Херсон-Казань и др.). Но, даже имея могущественных
покровителей в высших аристократических сферах, Болтин не был ог-
ражден от проявлений хамства, недоверия начальства к его способно-
стям, волокиты и очковтирательства. Отмечая тупость и неспособность
многих представителей чиновного мира к созидательной и честной ра-
боте, их леность и нежелание выполнять свои обязанности, автор запи-
сок иронически замечал, что для этих людей «самый лучший разреши-
тель бумаг есть время, т.е. время пройдет, обстоятельства изменятся и
разрешение бумаги окажется уже ненужным»6. Обидным для Болтина
было и то обстоятельство, что любые проявления полезной инициативы
воспринимались руководством скептически. К тому же директор депар-
тамента В.В. Оржевский, предвзято относившийся к родовитому дво-
рянству, воспрепятствовал назначению А.П. Болтина на пост вице-
губернатора (в Нижегородскую или Тульскую губернии). Не помогло и
вмешательство влиятельной родственницы - фрейлины императорского
двора Кочетовой. Сочтя для себя невозможным пребывание на службе,
Болтин после семи лет работы в департаменте ушел в отставку.
После нескольких лет жизни в деревне Болтин, стесненный матери-
альными обстоятельствами, в 1844 г. возвратился в тот же департамент
на должность столоначальника, но вскоре, и вновь из-за конфликта с
начальством, вынужден был оставить пост и отправился в Саратов для
проведения следствия «о различного рода должностных злоупотребле-
ниях». Успешно выполнив поставленную задачу, Болтин стал в 1848 г.
председателем томского губернского правления. На новом месте он за-
нимался проблемами городского благоустройства, столь актуальными
для города, в котором «улицы представляли [собой - Д.Н.] вид корыта;
во время весны вода скоплялась посреди улицы; от большой езды обра-
зовывалась ужасная грязь... образовывались разные болезни и смерт-
ность была ужасная»7. Кроме того, Болтин успешно разрешил ряд во-
просов фискально-хозяйственной жизни и, в частности, ликвидировал
имеющиеся недоимки сельских обществ8. Несмотря на удачную реали-
зацию инициатив, «монаршее благоволение» (по докладу министра
внутренних дел) изъявлялось губернатору П.П. Аносову, не имевшему
отношения к вопросам фиска. Служебное рвение А.П. Болтина осталось
9
незамеченным .
148
Стремясь к тому, чтобы дочери получили хорошее образование, Бол-
тин отпустил свое семейство в Москву и по прошествии восьми месяцев
приехал в Петербург «для исходатайствования перевода в одну из внут-
ренних губерний России». После полугода работы в министерстве внут-
ренних дел серьезной ступенью карьерного роста стало назначение
А.П. Болтина вице-губернатором Вятки; в мае 1851 г. он, прибыв в ука-
занный город, вступил в новую должность. Спустя два месяца после
прибытия Болтина в Вятку приехал и вновь назначенный губернатор
Н.Н. Семенов10.
В Вятке Болтин познакомился со служащим губернского правления,
опальным, высланным по распоряжению Николая I М.Е. Салтыковым
(Щедриным), ставшего частым гостем в доме вице-губернатора. Через
несколько лет, в 1856 г., М.Е. Салтыков-Щедрин стал зятем А.П. Болти-
на, женившись на его дочери Елизавете. Отношения между А.П. Болти-
ным и Н.Н. Семеновым - двумя высшими начальственными лицами
губернии - выглядели первоначально вполне добрососедскими: по
представлению губернатора Болтин даже получил орден Анны 2-й сте-
пени. Но это согласие длилось недолго. Деятельный и неуживчивый
администратор Болтин не поладил с начальством и на этот раз. Губер-
натор Семенов («человек тупой, без воли и мнения...», «прятался за
свою петушью важность и мычал как несчастный, неистово мучимый
потугами...»)11, находившийся под влиянием властолюбивой и корыст-
ной супруги12, пожелал избавиться от своего ближайшего помощника,
«не в меру» дотошного и честного.
Доносы Семенова в Петербург повлекли за собой визит в Вятку чинов-
ника особых поручений Волкова, основной целью которого, помимо ос-
мотра хлебных магазинов, являлось выяснение истинных причин возник-
шей конфликтной ситуации. Весомые аргументы А.П. Болтина (о вопию-
щей некомпетентности губернатора, его склонности к наживе и др.), под-
крепленные конкретными фактами, были приняты к сведению, но не возы-
мели должного действия: Семенов остался на прежнем месте, а неуживчи-
вого вице-губернатора перевели на ту же должность во Владимир. С 1859 г.
Болтин вплоть до своей отставки (1867 г.) служил в Петербурге чиновни-
ком особых поручений в провиантском и интендантском департаментах
военного министерства13.
Жизнь и деятельность А.П. Болтина являются антиподом расхожему,
созданному в основном литературными произведениями, персонажу
«лихого» российского служаки - представителя «крапивного племени»,
мздоимца и казнокрада. Образ тупого и продажного чиновника никола-
евской эпохи, сделавшись нарицательным, порой затмевает собой ре-
149
альный коллективный портрет российского служилого люда, способст-
вует неправильному восприятию истории государственной службы -
опоры государства Российского - созданной и развивавшейся благодаря
усилиям ревностных и честных представителей чиновного мира.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Гусев М.Ю. [Вводная статья] И «Записки мемуарного характера» Аполло-
на Болтина / Вводная статья, подг. текста и комментарии М.Ю. Гусева // «Рус-
ское прошлое». Историко-документальный альманах. Кн. 9. СПб., 2001, С. 72.
2. «Записки мемуарного характера» А.П. Болтина 40-50-х гг. XIX в. хранят-
ся в Центральном государственном архиве Нижегородской области (ЦАНО), в
фонде 2013 (Коллекция Нижегородской губернской ученой архивной комиссии.
Оп. 602а. Д. 118). Рукопись представляет собой сброшюрованную их двойных
листов книгу в твердой обложке, общим объемом в 33 листа. Начальная часть
текста уничтожена (вырваны страницы); отсутствует и логическое смысловое
окончание. Документ относится к источникам личного происхождения и носит
мемуарный характер. Текст выполнен черными чернилами, одним, вполне раз-
борчивым почерком. События, отраженные в тексте, имеют (исходя из содержа-
ния рукописи) хронологические рамки: начальные - середина 30-х гг. XIX; ко-
нечные - 1853 г. Представленный документ является источником сложного со-
става и содержит в себе множество иных разнообразных источников - письмен-
ных и устных. К числу упоминаемых в тексте письменных источников относят-
ся законодательно-нормативные материалы и документы делопроизводственно-
го характера. Среди материалов официального делопроизводства, упоминаемых
в тексте, следует отметить такие их разновидности, как «предписания» (минист-
ра внутренних дел), «уведомления» (о вступлении в новую должность), «прика-
зы» (о выполнении тех или иных распоряжений). К законодательно-
нормативным источникам относятся т.н. «разъяснения» Правительствующего
Сената, а также некоторые законодательные инициативы, исходящие от различ-
ного ранга должностных лиц. Рукопись А.П. Болтина содержит и немалое коли-
чество устных источников, приведенных в авторской интерпретации: служеб-
ные и личные беседы представителей чиновного мира, речи, указания нефор-
мального характера. «Записки» впервые опубликованы М.Ю. Гусевым в 2001 г.
(См.: «Записки мемуарного характера» Аполлона Болтина/вводная статья, подг.
текста и комментарии М.Ю. Гусева // «Русское прошлое». Историко-
документальный альманах. Кн.9. СПб., 2001); Мелочи чиновной жизни (из «За-
писок» Аполлона Болтина) / вводная статья, подг. текста и комментарии М.Ю.
Гусева // Там же.
3. Гусев М.Ю. Ук.соч. С. 71.
4. «Записки...». С. 74.
5. Там же. С. 75.
6. Там же. С. 76.
7. Мелочи... С. 86.
150
8. «Обратив внимание на все части управления, - отмечал Болтин, - я нашел,
что подати вообще взыскивались неудовлетворительно; недоимок было более
миллиона рублей, а на некоторых волостях недоимки считались с 1818 г... не-
которые недоимки подлежали к сложению, так как считались на поселенцах, за
которых по закону общество не отвечало, а некоторые были отсрочены начиная
от 3 до 10 лет. Сообразив это дело и приняв во внимание положение и средства
жителей, легко было усмотреть, что недоимки происходили или от невнимания
начальства, или от их злоупотреблений, и потому я твердо решился очистить
губернию к концу года от всех недоимок» (Мелочи... С. 85-86).
9. «Министры наши, - с горечью замечал позднее Болтин, - вовсе не забо-
тятся узнавать, кто из служащих способен или неспособен, не делал бы только
вопиющих дел, да ладил бы с Директорами Департаментов... А что значит ла-
дить с Директорами? Это значит подличать перед ними, унижаться и потворст-
вовать их любостяжательным наклонностям... Вот причина, почему у нас, в
русской службе, порядочному человеку служить нельзя». (Мелочи...С. 91).
10. Семенов Николай Николаевич (1796-1875) - вятский губернатор в 1851-
1857 гг.
11. Мелочи... С.95.
12. «...женщины тоже неумной, - по характеристике А.П.Болтина, - но на-
глой, жадной и сильно обуреваемой страстию к стяжанию богатства... Жена его
с помощью разных родов, пород и видов мерзавцев... которые играли роль ее
наставников, агентов и фискалов, вкусила, наконец, прелесть стяжания, и с этих
пор Семенов сделался настоящим дикобразом, ему запрещено было говорить о
каких бы то ни было делах без предварительного доклада о них жене своей...»
(Мелочи... С. 95).
13. Воспоминаний о службе во Владимире и Петербурге (1853-1867) А.П.
Болтин не оставил.
ДЕПУТАТЫ-СВЯЩЕННИКИ В АГРАРНЫХ ДЕБАТАХ
IV ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ
С.В. Кривов (ННГУ)
Начавшаяся в 1906 г. столыпинская аграрная реформа, будучи по-
пыткой кардинальной ломки складывавшейся веками системы социаль-
ных отношений в русской деревне, вызвала широкий общественный
резонанс. Разработка, обсуждение и реализация столыпинского аграр-
ного законодательства проходили на фоне столкновения интересов раз-
личных социальных и общественных групп населения. В центре внима-
ния, безусловно, были аграрные дебаты в Государственной Думе.
151
Русская православная церковь, имея своих представителей в нижней
палате российского парламента, не оставалась в стороне от обсуждения
насущных проблем социально-экономического развития страны. Коли-
чество депутатов-священников в IV Думе возросло по сравнению с III
Думой с 42 до 47, распределявшихся в партийном отношении следую-
щим образом: правые - 21, националисты - 19, фракция Центра - 2, октяб-
ристы - 2, прогрессисты - З1. В сравнении с предшествующей Думой их
участие в обсуждении путей решения аграрного вопроса стало более за-
метным. При этом наибольшую активность данная группа парламентариев
проявила при разработке думских аграрных законопроектов, предусмат-
ривавших альтернативные пути решения земельного вопроса.
Так, 12 июня 1913 г. было представлено на рассмотрение законода-
тельное предположение «Об улучшении сельскохозяйственного поло-
жения крестьянского населения в России», которое предусматривало
осуществление мероприятий, направленных на повышение доходности
крестьянских хозяйств. Констатировав, что главная цель столыпинской
реформы - создание слоя «крепких хозяев» - не достигнута, авторы пред-
ложили развивать местные крестьянские промыслы, а также усилить госу-
дарственное вмешательство в аграрный сектор2. Из 31 депутата, поста-
вившего свою подпись под законопроектом, 11 были священниками.
Представленный 3 апреля 1913 г. законопроект «О некоторых меро-
приятиях по землеустройству» указывал на необходимость воспрепят-
ствовать наметившемуся в последнее время переходу земли путем куп-
ли-продажи в руки «инородцев»3. Учитывая развернувшуюся с 1910 г. в
правой прессе волну критики в адрес Столыпина, который, по словам
«Русского знамени», «...земских начальников усиленно принуждает
обезземеливать крестьянство»4, следует указать на вполне очевидную
критику правительственной аграрной политики.
Обращает на себя внимание и то, что данный законопроект имеет
антипомещичью направленность. В качестве одной из основных мер
решения аграрного вопроса в законопроекте фигурирует предложение
«обложить крупное землевладение несколько большими налогами и
сборами, чем мелкое»5. Более того, среди его авторов - 22 крестьянина,
6 священников и ни одного помещика.
Наконец, весьма показателен и внесенный на рассмотрение парла-
мента 4 июня 1914 г. законопроект «О распространении действия Кре-
стьянского Поземельного Банка на лиц всех сословий, проживающих в
сельских местностях, прослуживших не менее пяти лет на государст-
венной и общественной службе в качестве священно- и церковнослужи-
телей» за подписью 45 депутатов. В нем отмечалась назревшая необхо-
152
димость кардинальной перестройки деятельности Крестьянского Банка,
которая была ориентирована исключительно на поддержку крестьян-
ского землевладения. К настоящему же моменту, по мнению авторов,
стремление к обладанию землей, кроме крестьянства, имеют и многие
другие группы населения, в том числе и духовенство. Предлагалось по-
этому, «...не выжидая общей реформы дворянского и земельного банков
и учреждения для всех сословий одного общего государственного зе-
мельного банка... в изменение и дополнение устава государственного
поземельного банка распространить действие его на лиц, проживающих
в сельских местностях, без различия сословий и состояний...»6.
Показательна социально-политическая принадлежность этой группы
депутатов: 16 человек (35,5%) являлись священнослужителями, 19
(42%) - помещиками, 4 (9%) - крестьянами. Из 16 священников, поста-
вивших подписи под рассматриваемым проектом, 9 представляли фрак-
цию националистов, 5 - фракцию правых и 2 (отец Будилович и отец
Крылов) соответственно - Союз 17 октября и фракцию Центра.
Разбитые на отдельные фракции и депутатские группы, священники
не в пример другим социальным группам проявляли завидную солидар-
ность, когда речь заходила о вопросах, так или иначе касавшихся их
собственного положения. Группа священников-депутатов в 1913 г. даже
хотела образовать собственную фракцию. Одному из лидеров правых
В.М. Пуришкевичу пришлось просить обер-прокурора Синода В.К.
Саблера удержать духовенство от подобного шага. В результате наме-
тившийся раскол был преодолен. Стремление к надфракционной консо-
лидации рассматриваемой группы парламентариев закладывалось еще в
ходе выборов в IV Думу.
Возникли противоречия между духовенством и помещиками, опа-
савшимися, что священники будут перетягивать голоса всех правых
кандидатов. Характеризуя ход избирательной кампании 1912 г., историк
В.С. Дякин отмечал, что «в ряде уездов помещики, независимо от пар-
тийной принадлежности, вступали в острый конфликт с представителя-
ми клира»7.
Таким образом, в ходе аграрных дебатов в IV Государственной Думе
в рядах правого крыла наметилось обособление депутатов-свя-
щенников. На практике это выражалось в блокировании с представите-
лями своего сословия из других фракций либо в объединении с кресть-
янскими депутатами.
153
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Данные приведены по справочному изданию: IV Государственная Дума-
4-я сессия. Справочник 1913 г. Выпуск шестой. СПб, 1913.
2. РГИА. Ф. 1278. Оп. 5. Д. 726. Л. 1
3. Там же. Д. 639. Л. 5.
4. Русское знамя. 1910. 21 марта.
5. РГИА. Ф. 1278. Оп. 5. Д. 639. Л. 4-5; Русское знамя. 1910. 21 марта.
б. Там же. Д. 799. Л. 2.
7. Дякин В.С. Буржуазия, дворянство и царизм 1911-1914 гг. Л., 1988.
С. 166.
ЖИЗНЬ А.И. ДЕНИКИНА В ЭМИГРАЦИИ:
ПЕРВЫЙ БЕЛЬГИЙСКИЙ ПЕРИОД
(АВГУСТ 1920 - МАЙ 1922 ГОДА)
Д.Н. Панов (НГАСУ)
Генерал А.И. Деникин, главнокомандующий Добровольческой ар-
мией, а затем вооруженными силами юга России, для эпохи граждан-
ской войны и для истории России XX в. - фигура первостепенная. Эта
многогранная, уникальная личность не потерялась и в тяжелые годы
«беженства»1: А.И. Деникин написал и издал фундаментальный пяти-
томный труд исследовательско-мемуарного характера «Очерки русской
смуты» (1921-1926), художественно-публицистическую работу «Офи-
церы» (1928), воспоминания «Старая армия» (1929-1931) и «Путь рус-
ского офицера»2; он сотрудничал в периодической печати, выступал с
публичными лекциями, занимался другой общественной работой. Книги
и статьи А.И. Деникина переведены на английский, французский, серб-
ский языки. Его печатные труды и публичные выступления вызывали
широкий резонанс в среде русской эмиграции, публиковались в перио-
дической прессе крупнейших центров русской эмиграции (Париже, Бер-
лине, Праге, Белграде, Варшаве, Лондоне, Нью-Йорке и др.).
Эмигрантский период жизни А.И. Деникина, на наш взгляд, подроб-
но и целостно не рассматривался ни в одном исследовании. Это обу-
словлено несколькими причинами. Во-первых, тем, что в отечественной
историографии долгое время объективное исследование белой эмигра-
ции было недопустимо; полные тексты произведений А.И. Деникина
154
хранились в спецхранах; доступ к документам, находившимся в совет-
ских архивах и связанным с историей «зарубежной России», был огра-
ничен. Во-вторых, и последнему периоду жизни А.И. Деникина в эмиг-
рации (по сравнению, скажем, с исследованиями П.Н. Милюкова) уде-
лено значительно меньше внимания в исторической литературе, по-
скольку, уехав из России, Антон Иванович перестал активно заниматься
политикой, предпочтя ей литературную и общественную работу. В-
третьих, в зарубежной историографии возможности для исследования
жизни и деятельности А.И. Деникина также были ограничены: желани-
ем фондообразователя (жены генерала) доступ к личному фонду К.В. и
А.И. Деникиных, хранящемуся в архиве Библиотеки по изучению рус-
ской и восточно-европейской истории и культуры при Колумбийском
университете (США), был разрешен лишь с 1980 года3.
Среди мемуарной литературы о жизни А.И. Деникина в эмиграции
следует отметить книгу воспоминаний, написанную его дочерью, исто-
риком М.А. Деникиной-Грей4. Д.В. Лехович, Ю.И. Коваленко, В. Черка-
сов-Георгиевский, Г.М. Ипполитов, лично встречавшиеся с М.А. Дени-
киной-Грей, опубликовали в своих произведениях отдельные эпизоды
ее воспоминаний об отце. Среди исторических работ, посвященных ис-
следованию эмигрантского периода жизни генерала А.И. Деникина,
следует отметить труд Д.В. Леховича, вышедший впервые еще в 1974
году, но не потерявший своей исторической ценности, работы
Г.М. Ипполитова6, публицистический очерк Ю.И. Коваленко7.
Первый бельгийский период (август 1920 - конец мая 1922 года) был
для семьи Деникиных достаточно сложным в материально-бытовом от-
ношении. Это обуславливалось отсутствием стабильного заработка и,
соответственно, постоянными финансовыми проблемами, что обостряло
квартирный вопрос. Непрерывный поиск жилья с подходящими усло-
виями для литературной работы и жизни (учитывая слабое здоровье
жены, Ксении Васильевны, и возраст дочери (рождена в феврале 1919
года) и деда жены) стал постоянной головной болью для Деникиных.
Хорошо иллюстрирует этот тезис отрывок из письма генерала Н.И. Ас-
трову от 5 апреля 1921 года. «Осенью кончается контракт квартиры8.
Тогда нужно будет изменить род жизни и занятий, а на продолжение
«Очерков» смотреть исключительно как на хлеб духовный»^. Эти слова
показывают, что в первые годы эмиграции были моменты, когда А.И.
Деникин хотел искать себе более стабильный заработок, чем писатель-
ский . Кроме этого Деникины постоянно поддерживали материально
отца Ксении Васильевны, Василия Степановича Чижа, жившего в Со-
ветском Крыму11, ее мать, Елизавету Александровну12, и отчима, Арка-
155
дия Александровича Иванова13, живших в Берлине. Значительных
средств требовало и постоянное лечение и операции Ксении Васильев-
ны14. При этом до зимы 1922 года вместе с Деникиными жила дочь по-
гибшего сослуживца А.И. Деникина - Надежда Колоколова15; вплоть до
весны 1922 года Деникины держали русскую няньку (бонну) Веру для
дочки16. Низкие доходы семьи17 были связаны со сложностями эмиг-
рантского книжного рынка, большой конкуренцией, падением на Западе
в начале 1920-х годов интереса к литературе, посвященной мировой
войне, русской революции и гражданской войне, мизерными ставками
авторских гонораров18.
Морально-психологические сложности Деникиных были связаны, в
первую очередь, с грузом поражения в гражданской войне. Тяжелое
бремя ответственности за него легло на плечи бывшего полководца и
политика. Подавленное настроение генерала передавалось и всем домо-
чадцам. О «беспросветной полосе» в жизни, «тягостном положении»,
боли за Россию и тоске по родине часто пишут в этот период А.И. Де-
никин и его супруга19. Сильно обостряла ситуацию травля вождя белого
движения на страницах периодической печати и мемуаров20. Эта озлоб-
ленная и во многом клеветническая кампания неоднократно повергала
Ксению Васильевну в слезы, доставляла много боли самому А.И. Дени-
кину21. «Я не потому называю эти книги скверными, что в них не хоро-
шо относятся к А.[нтону] И.[вановичу]. Всякий может иметь свое мне-
ние и находить, что он был прав или не прав... Но когда пишут с заве-
домой целью, м.[ожет]б.[ыть] получая за это мзду, пишут нечестно и с
определенной тенденцией, очень далекой от благородства и истины, я
страдаю главным образом от презрения и брезгливого гнева» 22. Сим-
птоматично, что негативное отношение к личности и результатам дея-
тельности А.И. Деникина проявилось и в иностранной прессе23. Кроме
того, во время жизни в Бельгии различные спецслужбы проявляли по-
вышенный интерес к переписке А.И. Деникина и ходу его работы над
«Очерками русской смуты»24.
В бельгийский период рядом с Деникиными были близкие люди,
друзья, «наша «колония» (как называла их Ксения Васильевна): Корни-
ловы, Шапроны, Марковы, супруги Арон, Семичев25. Тем не менее, жи-
ла семья генерала в тот период достаточно уединенно. «Живем, понем-
ногу пролетаризируемся...», - писал автор «Очерков» 2 февраля 1921
года Н.И. Астрову26, имея в виду обилие хозяйственных забот. В письме
от 26 января того же года27 генерал сообщил, что он полностью отказал-
ся от всякого общения с внешним миром и не испытывает от этого ни-
какого лишения.
156
В Бельгии А.И. Деникин продолжил начатый в Великобритании
главный литературный труд своей жизни - «Очерки русской смуты».
Начав работу во второй половине мая 1920 года, полностью первую
редакцию первого тома он заканчивает в начале февраля 1921 года, а
исправление и окончательную его редакцию - 24 марта28.
О том, что он принимается за второй том «Очерков», А.И. Деникин
написал Н.И. Астрову 6 февраля 1921 года. Однако в письме Н.И. Аст-
рову от 28 февраля 1921 года генерал сообщает, что собирается немного
отдохнуть от работы. «Пожалуй, отдых придется воспринять посерьез-
нее, на 3-4 недели, так как чувствую некоторое утомление вообще, и в
частности глаз: освещение кабинета смешанное керосин/газ!»29. И по-
следовал некоторый перерыв в работе над «Очерками». Переписка
А.И. Деникина с Н.И. Астровым, в этот период очень напряженная,
полна вопросов, связанных с русским изданием первого тома «Очер-
ков», подготовкой его иностранного издания, переводами книги и проч.
Весной 1921 года автор приступил к написанию второго тома. Про-
цесс создания «Очерков» в этот период трудно восстановить во всех
деталях. Известно только, что к началу июля результат работы выразил-
ся в 125 печатных страницах, или одной трети планируемого объема
тома. «Второй том пишется туго, вызывает большое огорчение. Мате-
риалов нет, суховато, бледно», - расстроенно сообщал генерал в письме
2 июля30. Период творческого упадка и разочарования продолжался до
середины августа. Закончив к 14 августа первые 15 глав второго тома,
А.И. Деникин сурово критикует свое сочинение: «Испытываю глубокое
разочарование: утомился..., потерял перо - не знаю» 3I. Работа над
«Очерками» в конце лета - начале осени 1921 года продвигается мед-
ленно, а со второй половины сентября и вовсе приостанавливается. Вы-
нужденный перерыв был вызван окончанием срока аренды старой квар-
тиры и переездом Деникиных (временно) в пансион32.
Найдя новую квартиру33, 17 октября А.И. Деникин на несколько
дней уезжает в Париж34. Вернувшись в Бельгию, 21 октября генерал
сообщил Н.И. Астрову, что через месяц планирует закончить второй
том35. В письме 25 октября А.И. Деникин констатирует: «Работа вре-
менно приостановилась. Теперь буду наверстывать потерянное»36.
Работу над третьим томом «Очерков» автор собирался начать 6 фев-
раля 1922 года37. Генерал по-прежнему придерживался плана уместить
«Очерки» в три тома, посвятив этот, «последний», периоду антиболь-
шевистской борьбы с апреля 1918 по апрель 1920 года. Однако дальше
составления плана дело не пошло. Судя по дневниковым записям жены,
Ксении Васильевны, в марте 1922 года автор «Очерков» не писал, а от-
157
дыхал и занимался домашней работой. По мнению К.В. Деникиной, та-
кой моцион генералу был необходим, поскольку, «когда он засядет за
писание, его уже никакими силами не вытянешь даже погулять»38. Дру-
гая причина, по которой Деникин приостановил свою работу над
«Очерками», - был сильный холод в летнем домике-даче, в котором
провела зиму 1921/1922 годов семья генерала. «Не писал давно. В той
обстановке, в которой я сейчас живу, не до того. В квартире 7-8
град.[усов]. Жена и дочь больны - сильно простужены»39.
В середине апреля Деникины, твердо решившие уехать из Бельгии40,
сдали свою дачу и переселились из пригорода в сам Брюссель, в гости-
ницу41. Выбор будущего места жительства вплоть до конца марта не
был решен окончательно. Среди возможных вариантов рассматривались
Чехия (которую как недорогую и спокойную страну рекомендовала
графиня С.В. Панина), Тироль (его советовал князь Т.Н. Трубецкой)42 и
Венгрия43. Еще 17 февраля 1922 года генерал писал Н.И. Астрову:
«...Почти остановились на Венгрии. В политическом отношении Венг-
рия - хоть и бывший наш враг, но нет на ней одиума Германии, видно
расположение к русским и не предвидится участия в предательстве, ко-
торое назревает со стороны врагов и друзей. В экономическом: кро-
на=1/50 франка, жизнь дешевле и в предметах питания в стране недос-
татка, по-видимому, нет» 44.
18 апреля А.И. Деникин пишет своему бывшему соратнику по анти-
большевистской борьбе о том, что он хочет поскорее приняться за тре-
тий том. Однако обстановка в пенсионе (где в одной комнате с генера-
лом жили жена и маленькая дочь ) не располагала к работе, и до пере-
езда в Венгрию А.И. Деникин «тяготился вынужденным бездельем»46. А
переезд задерживался, поскольку австрийское посольство не торопилось
с выдачей семье русского генерала транзитных виз47.
Австрийская виза была получена лишь 22 мая48, и в тот же день ге-
нерал один («по некоторым соображениям»49) выехал из Бельгии. Вслед
за ним отправилась Ксения Васильевна с дочкой. Отдельно был отправ-
лен архив А.И. Деникина.
Таким образом, первый бельгийский период жизни А.И. Деникина
(август 1920 - конец мая 1922 года), тяжелый и материально, и мораль-
но, стал довольно продуктивным в плане литературной работы. Подтал-
киваемый нуждой и желанием ответить на политические обвинения,
бывший главнокомандующий в этот период заканчивает (март 1921) и
публикует (октябрь 1921) на русском языке первый том «Очерков», за-
вершает рукопись второго тома (февраль 1922), начинает подготовку к
работе над третьим, издает сокращенный вариант «Очерков» на англий-
158
ском языке (май 1922 года). В целом, эмигрантский период жизни гене-
рала, малоизученный и перспективный для исследования целого ком-
плекса исторических сюжетов, требует пристального внимания и рас-
смотрения в будущем.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Так называл свою вынужденную эмиграцию сам А.И. Деникин.
2. Впервые это сочинение опубликовано уже после смерти автора, в 1953
году.
3. Лехович ДВ. Белые против красных. Судьба генерала Антона Деникина.
М., 1992. С. 5.
4. Grey М.А. Mon реге le general Denikine. Paris, 1985.
5. Lehovich D.V. White Against Red. The Life of General Denikin. N.Y., 1974.
Русское издание: Лехович Д. Белые против красных. Судьба генерала Антона
Деникина. М., 1992.
6. Ипполитов Г.М. Военная, политическая, общественная деятельность А.И.
Деникина в 1890-1947 годы. Вольск, 1997; Ипполитов Г.М. Кто Вы, генерал
А.И. Деникин? Монографическое исследование военной, политической и обще-
ственной деятельности А.И. Деникина в 1890-1947 годы. Самара, 1999; Иппо-
литов Г.М. Деникин. М., 2000.
7. Коваленко Ю.И. Москва-Париж. Очерки о русской эмиграции. Профили и
силуэты. М., 1991. С. 100-114.
8. С этой квартирой (которую Деникины снимали у семьи бельгийских евре-
ев Chapell) связан неприятный эпизод, о котором упоминает в письмах Деникин
и который подробно описала в своем дневнике его жена. Дело в том, что, въез-
жая в квартиру и не зная бельгийских законов, Деникины, почти не читая, под-
писали реестр находившегося в ней имущества. Как выяснилось позднее, значи-
тельная часть этого имущества либо отсутствовала вовсе, либо была в изрядно
подержанном состоянии. При возвращении квартиры хозяевам (по окончании
срока аренды) те указали на издержки и потребовали возмещения стоимости
отсутствующих и подержанных вещей. Деникиным по приговору бельгийского
суда пришлось выплатить немалую (особенно по их карману) сумму. (ГАРФ. Ф.
5913. Д. 674. Л. 31 - письмо Астрову от 25 октября 1921 года; ГАРФ. Ф. 5827.
On. 1. Д. 514. Л. 42, об. 42, 43, об. 43 - запись от 23 февраля 1923 года).
9. ГАРФ. Оп.1. Д. 674. Л. 15-об. 15.
10. В первые годы эмиграции деньги в семью приносил только Антон Ива-
нович.
11. «Он голодает, нищ и бос, но жив», - писала К.В. Деникина С.В. Паниной
2 ноября 1922 года (ГАРФ. On. 1. Д. 1094. Л .10). Наладить связь с В.С. Чижом
(работавшим конторщиком в г. Феодосии, затем переселившимся в Подмоско-
вье) через подставных лиц (с целью сокрытия компрометирующих связей с
«врагами» Советской власти) помогли Н.И. Астров и его жена С.В. Панина.
159
12. К.В. Деникина навещала мать, в частности, в феврале 1921 года (Письмо
А.И. Деникина Н.И. Астрову от 6 февраля 1921 года (ГАРФ. Ф. 5913. On. 1. Д.
674. Л. 8-об.8)).
13. Отношения А.И. и К.В. Деникиных с А.А. Ивановым всегда были слож-
ными. Об этом рассказал сам А.А. Иванов в октябре 1925 года А.А. фон Лампе.
(ГАРФ. Ф. 5853. On. 1. Д. 22. Л. 25). Помощь Е.А. и А.А. Ивановым Деникины
оказывали в том числе и через А.А. фон Лампе (письмо А.И. Деникина А.А. фон
Лампе от 20 сентября и 19 октября 1922 года. (ГАРФ. Ф. 5853. On. 1. Д. 9. Л.
208-об. 209, 264- об. 265)).
14. Она страдала рядом тяжелых недугов и перенесла несколько операций
(Письмо К.В. Деникиной Н.И. Астрову, без даты (весна 1921 года). - ГАРФ. Ф.
5913. On. 1. Д. 673. Л. 3; письмо А.И. Деникина С.В. Паниной от 28 августа 1922
года. - Там же. Д. 1093. Л. Об. 11).
15. Вместе с К.В. Деникиной она помогала автору «Очерков» в работе, вы-
полняя роль машинистки. (ГАРФ. Д. 673. Л. 3). Расставание с ней было связано
со скандалом, вызванным ее недостойным поведением. (ГАРФ. Ф. 5827. On. 1.
Д. 514. Л. 28 об., 29, 29 об.).
16. Дневник К.В. Деникиной. Запись от 21 марта. (ГАРФ. Ф. 5827. On. 1. Д.
514. Л. 54 об.).
17. По словам полковника А.А. Иванова, отчима жены, семья Деникиных
существовала только на средства, полученные за «Очерки». (Дневник А.А. фон
Лампе. Запись от 28 ГАРФ. Ф. 5827. On. 1. 30 октября 1922 года. (ГАРФ. Ф.
5853. On. 1. Д.9. Л. 75). За исключением редких периодов во время жизни в
эмиграции финансовый вопрос для семьи бывшего главнокомандующего ВСЮР
был весьма актуален. Даже в 1928 году, после 8 лет «беженства», А.А. фон
Лампе пишет, что о материальной необеспеченности А.И. Деникина «все зна-
ют». (ГАРФ. Ф. 5853. On. 1. Д. 34. Л. 44).
18. См. например: Гессен И. В. Годы изгнания. Жизненный отчет. Париж,
1973. С. 112-113.
19. ГАРФ. Ф. 5913. On. 1. Д. 674. Л. Юоб., 14, 25об. ГАРФ. Ф. 5814. On. 1. Д.
514. Л. 2, 21.
20. Например, в статье «Параллели» Д.С. Пасманика в №» 504 «Общего дела»
от 4 декабря 1921 года, в которой «малодушные» деятели А.И. Деникин и А.Ф.
Керенский противопоставляются «герою» барону П.Н. Врангелю. Эта же линия
проводится в книгах Г.Н. Раковского «Конец белых», В. фон Дрейера, статьях
П.Н. Краснова и А.П. Филимонова в «Архиве русской революции» и т.д.
21. Письма Н.И. Астрову от 2 июня 12 декабря 1921 года и др. (ГАРФ Ф.
5913. On. 1. Д. 674. Л. 25об., 34об., 38об.); дневниковые записи К.В. Деникиной
от 20, 22, 27, 31 декабря 1921 года, 6 июля 1922 года. (ГАРФ. Ф. 5827. On. 1. Д.
514. Л.12об., 13об., 15 об, 16, 21, 21 об, 22, 22 об, 23, 26, 26 об, 69).
22. ГАРФ. Ф. 5827. On. 1. Д. 514. Л. 23-23 об. Отношение Ксении Васильев-
ны к мужу всегда отличалось высоким уважением. «Это случайность, что Твой
отец уцелел. Один из стаи славных. Последний. Честный до конца, благородный
160
в настоящем смысле этого прекрасного слова. Верен себе, своей идее, своей
любви». (ГАРФ. Ф. 5827. On. 1. Д. 514. Л. 26).
23. Например, в фонде Н.И. Астрова сохранился номер английской газеты
«Everyman» за 21 августа 1920 года (vol. 16 № 410), где журналист С. Хаддлсто-
ун в своей статье, сравнивая военную деятельность А.И. Деникина и П.Н. Вран-
геля, безоговорочно признает лучшим последнего.
24. Например, в письме от 23 марта 1921 года А.И. Деникин рассказывает
своему «редактору» об интересе «английских друзей» к рукописи некоторых
глав «Очерков», которая шла из Лондона, где жил в то время Н.И. Астров, в
Брюссель 7 дней. (ГАРФ. Ф. 5913. On. 1. Д. 674. Л. 14). Ксения Васильевна в
своем дневнике повествует о том, как посланные А.И. Деникину из Сербии для
первого тома «Очерков» документы шли два с половиной месяца и пришли «в
таком растрепанном виде, что даже стыдно нам за «цензоров» стало». (ГАРФ.
Ф. 5827. On. 1. Д. 514. Л. 16об.). Интересно, что жена Деникина (кстати, мало
сведущий в политике человек) подозревала в этом контрразведку барона Вран-
геля. ГАРФ. Ф. 5827. On. 1. Д. 514. Л. 16).
25. Дневник К.В. Деникиной. Запись от 27 декабря 1921 года. (ГАРФ. Ф.
5827. On. 1. Д. 514. Л. 20; Ф. 5913. On. 1. Д. 1094. Л. 5 об.).
26. ГАРФ. Ф. 5913. Оп.1. Д.674. Л.65.
27. ГАРФ. Ф. 5913. Оп.1. Д.674. Л.ббоб.
28. Открытка Н.И. Астрову от 24 марта 1921 года. (ГАРФ. Ф. 5913. On. 1. Д.
674. Л. 16об.).
29. ГАРФ. Ф. 5913. On. 1. Д. 674. Л. 91 об.
30. Там же. Л. 25.
31. Там же. Л .28.
32. Пансион «Petite Espinette» на Shosse Vaterloo (в пригороде Брюсселя).
33. Новая квартира, в пригороде Брюсселя (Villa “Sunny home", 33 av.
d*Espinette Centrale, Rhode St. Genese, pres Bruxelles), оказалась всего лишь лет-
ней дачей, в которой пережить зиму, тем более с маленьким ребенком (дочке
Марине шел в то время третий год), было очень сложно. Достоинством этого
жилья была невысокая арендная плата - в два с половиной раза ниже, чем за
прежнюю квартиру. (Очевидно, что на бедственном материальном положении
Деникиных плачевно сказалась проигранная судебная тяжба с хозяевами преж-
ней квартиры.) К.В. Деникиной дачка нравилась еще тем, что там была возмож-
ность обзавестись хозяйством (сад, куры и т.д.). (Письмо от К.В. Деникиной
С.В. Паниной 12 марта 1922 года. (ГАРФ. Ф. 5913. On. 1 Д. 1094. Л. 5)) Главный
недостаток - «зверский» холод. (Письмо А.И. Деникина Н.И. Астрову 21 ноября
1921 года. - ГАРФ. Ф. 5913. On. 1. Д. 674. Л. 33)
34. Возможно, по вопросам, связанным с выходом в свет первого тома рус-
скоязычного издания «Очерков».
35. ГАРФ. Ф. 5913. On. 1. Д. 674. Л. 33.
36. Там же. Л. 32об.
37. Там же. Л. 43; письмо А.И. Деникина С.В. Паниной от 6 февраля 1922
года. (ГАРФ. Ф. 5913. On. 1. Д. 1093. Л. 6).
161
38. ГАРФФ. 5827. On. 1. Д. 514. Л. 54.
39. Письмо Н.И. Астрову от 30 марта 1922 года.(ГАРФ. Ф. 5913. On. 1. Д.
674. Л. 44).
40. О своем решении переехать А.И. Деникин написал Н.И. Астрову еще в
письме 17 февраля 1922 года: «Выяснилось, что в Бельгии сводить концы с кон-
цами нельзя. Вопрос о переезде разрешен нами ... категорически». (ГАРФ. Ф.
5913. Оп.1. Д.674. Л. 39об.)
41. Pension de Ranuille, 159 av. Brugmann, Bruxelles.
42. Письмо от 30 марта 1922 года (ГАРФ. Ф. 5913. Оп.1. Д. 674. Л. 44об.);
письмо от К.В. Деникиной С.В. Паниной 12 марта 1922 года (ГАРФ. Ф. 5913.
Оп.1. Д. 1094. Л. 5). Как вариант будущего места жительства рассматривалась
еще одна австрийская земля - Зальцбург. (Письмо А.И. Деникина Н.И. Астрову
от 19 апреля 1922 года. (ГАРФ. Ф. 5913. On. 1. Д. 674. Л. 46об.)). По политиче-
ским мотивам переезд на постоянное место жительства в Германию или Балкан-
ские государства А.И. Деникин отметал безоговорочно. (Письмо С.В. Паниной
от 31 января 1922 года. ГАРФ. Ф. 5913. On. 1. Д.1093. Л. 7 об.).
43. Деникины склонялись к последнему варианту, но дело тормозил венгер-
ский посланник, который долго задерживал с выдачей разрешения на жительст-
во. Дневник К.В. Деникиной. (ГАРФ. Ф. 5827. On. 1. Д. 514. Л. 55 об.).
44. ГАРФ. Ф. 5913. On. 1. Д. 674. Л. 40.
45. Письмо Н.И. Астрову от 14 мая 1922 года. (ГАРФ. Ф. 5913. On. 1. Д. 674.
Л. 49)
46. Дневниковые записи Ксении Васильевны от 10 мая 1922 года. (ГАРФ. Ф.
5827. On. 1. Д. 514. Л. 56об.)
47. Дневник К.В. Деникиной. (ГАРФ. Ф. 5827. On. 1. Д. 514. Л. 56об.); пись-
мо А.И. Деникина Н.И. Астрову от 14 мая 1922 года. (ГАРФ. Ф. 5913. On. 1. Д.
674. Л. 49)
48. ГАРФ. Ф. 5827. On. 1. Д. 514. Л. бОоб.
49. Очевидно, чтобы успеть найти гостиницу до приезда семьи.
ПЕРЕЛОМНЫЙ МОМЕНТ ИСТОРИИ В СУДЬБЕ
ДВОРЯНСКОГО РОДА (НА ПРИМЕРЕ СЕМЬИ ИНСАРСКИХ)
АЛ. Пудалова (Катунова) (НГПУ)
Октябрьская революция 1917 года кардинально изменила историю
России. Она положила конец развитию Российской империи и стала
точкой отсчета для нового государства. Изменения в социально-
экономической сфере непосредственно коснулись дворянства. Была
разрушена сословная система, и дворянство утратило статус привилеги-
162
рованного сословия, а также гарантированное место в системе государ-
ственного управления. Произошел переход земли, в том числе и поме-
щичьей, из частной собственности в государственную. Тем самым дво-
рянство лишилось основных источников доходов (и земли, и государст-
венной службы) и как социальная группа не нашло места в формирую-
щейся структуре нового общества.
В настоящее время существует определенное стереотипное представле-
ние о послереволюционной судьбе российского дворянства: те, кто по ка-
ким-то причинам не эмигрировали, а остались в стране, либо были уничто-
жены, либо просто оказались вне общества (как уничижаемые люмпены
или «внутренние эмигранты»). Правомерность такого стереотипа можно
выяснить, рассмотрев судьбу в советский период отдельной дворянской
семьи, потомки которой и по сей день живут в Городце - семьи Инсарских.
Источниками для данной работы послужили материалы Центрального ар-
хива Нижегородской области (ЦАНО), в частности, свидетельства о рож-
дении и крещении, о браке, аттестаты об окончании учебных заведений,
формулярные списки и пр., а также документы из семейного архива Инсар-
ских и личные воспоминания И.С. Инсарской.
Семья Инсарских не принадлежала к родовитому российскому, дво-
рянству. Основатель рода - Антоний Инсарский - в начале XIX века
был священнослужителем в городе Инсар Пензенской губернии (про-
тоиерей с 1833 года)1. В дворянство за заслуги Антония были возведе-
ны его сыновья, Александр и Иван, по окончании Пензенской духовной
семинарии поступившие на государственную службу2. Старший из
братьев - Александр Антонович - переехал в Нижегородскую губер-
нию, где приобрел землю в Княгининском (252 десятин) и в Васильском
(520 десятин) уездах3. Общий размер имения составил 772 десятин, что
позволяет отнести его к имениям среднего размера. С приобретением
поместья изменился статус Александра Антоновича Инсарского: из
служилых дворян он перешел в категорию поместных. О сравнительно
небольших доходах семьи может свидетельствовать тот факт, что стар-
ший сын Александра Антоновича - Иосиф - получив домашнее воспи-
тание, поступил на гражданскую службу на должность канцелярского
служителя (одна из низших должностей) .
В 1874 году Иосиф Александрович вступает в брак с Юлией Алек-
сандровной, урожденной княжной Чегодаевой5. Таким образом, Инсар-
ские породнились с древним титулованным, но измельчавшим и обед-
невшим родом князей Чегодаевых. Юлия Александровна была послед-
ним (девятым) ребенком в семье, седьмой дочерью, и была выдана за-
163
муж фактически бесприданницей. За ней не дали никакого недвижимого
имения - ни родового, ни благоприобретенного6.
В семье Инсарских было трое детей - две дочери: Софья и Мария, и
сын Сергей. Сергей Иосифович закончил четыре класса Нижегородско-
го Александровского дворянского института, из пятого класса он выбыл
по прошению матери7. По окончании обучения он выбрал гражданскую
службу и в начале 1906 года поступил канцелярским служителем в Ни-
жегородское губернское присутствие8. 17 августа 1908 года Сергей Ио-
сифович Инсарский женился на потомственной дворянке Анне Алек-
сандровне, урожденной Корватовской9.
Семья Корватовских происходила из польского шляхетства Каме-
нец-Подольской губернии. Это были служилые дворяне, не имевшие
никакого недвижимого имения. Для них основным источником доходов
была служба (военная или гражданская)10. Поэтому и Анне Александ-
ровне Корватовской необходимо было овладеть какой-либо профессией,
чтобы иметь средства к существованию. По окончании начального учи-
лища Е.П. Осокиной она поступает в гимназию, где, закончив семь
классов, переходит в восьмой педагогический, выбрав две специально-
сти: русский язык и историю11.
В это время умер ее отец, Александр Матвеевич Корватовский, и мате-
риальное положение семьи резко ухудшилось. Анна вынуждена была бро-
сить одну из специальностей (русский язык), чтобы иметь возможность,
продолжая обучение, давать уроки и тем самым помогать семье. По окон-
чании восьмого класса гимназии Анна Александровна начала работать
учительницей сначала в Канавинском училище, а затем в городском учи-
лище Кутайсова. Там она проработала четыре года. Выйдя замуж, она пе-
рестает работать и переезжает в имение мужа в Васильский уезд12.
Сергей Иосифович продолжал служить. С 1911 года он находился в
должности земского начальника по Васильскому уезду, что позволяло ему
получать жалование 2200 рублей в год13. Помимо службы он занимался
племенным разведением лошадей, для чего ему нужны были средства14.
После Октябрьской революции закончилась служебная карьера Сер-
гея Иосифовича. Начался новый этап в жизни Инсарских. Им необхо-
димо было найти свое место, свою нишу в формирующемся обществе.
Для этого у них был единственный путь - используя полученное обра-
зование, стать востребованными специалистами. Сергею Иосифовичу
помогло его увлечение - лошади. Во время образования совхозов он
сдал трех племенных лошадей высоко ценившейся орловской породы,
две из которых пошли в разведение15. Самого же С.И. Инсарского при-
няли на работу инструктором по племенному коневодству16. В 1921 го-
164
ду семья Инсарских жила в селе Каменки, где имела надельную зем-
лю17. К этому времени в семье было трое сыновей.
Профессионализм Сергея Иосифовича позволил ему получить в 1921
году перевод с повышением в Лазаревский конезавод в Павловском уез-
де, а через год он получал еще одно повышение и стал управляющим
конллемхозом «III Интернационала»18. Семья жила в Лазаревском, где в
1922 и 1923 гг. родились две дочери - Ирина и Наталья, воспитанием
которых и занималась Анна Александровна. Но, видимо, тяжелое мате-
риальное положение семьи заставило А.А. Инсарскую начать работать.
По своей профессии она не была востребована, поэтому в 1924 году
закончила курсы животноводов и в 1925-1926 годах работала в совхозе
вместе с мужем19.
В 1926 году С.И. Инсарского вместе с семьей переводят в Дальнее
Константиново, а в 1927 году он становится заведующим Нижегород-
ским колхозным ипподромом. Затем Сергея Иосифовича с семьей еще
несколько раз переводили из района в район, пока они не оказались в
Городце. В 1934 году глава семьи был назначен тренером на Городец-
кий пункт в совхоз им. Тимирязева, где он проработал в разных долж-
ностях до конца своей жизни (до 1943 года)20.
Анна Александровна поступила работать учителем, но не по специ-
альности, так как преподавание истории в школах в это время не велось,
а в начальную школу. Приказом № 764 по Наркомату просвещения от 7
апреля 1937 г. она получила «персональное звание учителя начальной
школы». Уже после смерти мужа она прошла курсы повышения квали-
фикации как преподаватель немецкого языка (в этом ей помогло до-
машнее воспитание: немецкому языку, которым она прекрасно владела,
ее научил отец) и получила право преподавания иностранного языка в
семилетней школе и в пятом-седьмом классах средней школы21.
Следовательно, семья Инсарских, несмотря на дворянское происхо-
ждение, смогла вписаться в новое общество. И не просто пристроиться
или скрыться, а стать востребованными специалистами и сделать опре-
деленную служебную карьеру. Причинами этого можно считать то, что,
во-первых, семья Инсарских не относилась к числу богатых и родови-
тых дворянских семей, не входила в аристократическую элиту, а наобо-
рот, принадлежала к среднему слою, где основным источником доходов
была государственная служба, во-вторых, и Сергей Иосифович, и Анна
Александровна имели профессии и полностью отдавали себя выбран-
ному делу. Также нельзя не учитывать и ряд факторов, способствовав-
ших относительному благополучию семьи Инсарских: семья жила в
глубокой провинции, где политические процессы проходили несколько
мягче, чем в центре. Второй фактор вытекает из первого: при рассмот-
рении судеб дворянства российской «глубинки» следует принимать во
165
внимание свойственный провинциальному сознанию прагматизм. Это
было характерно и для Нижегородской губернии, поэтому-то в поме-
щичьих усадьбах создаются образцовые хозяйства, а не музеи (приме-
ром может служить конезавод в усадьбе Пашковых). Не было в губер-
нии и сильной волны усадебных погромов. Кроме того, хороших спе-
циалистов далеко не всегда подвергали различного рода репрессиям или
ограничениям в правах. Третьим фактором могут служить частые пере-
воды Сергея Иосифовича и частые переезды семьи, помогавшие избе-
гать обостренного внимания к «социальному происхождению» со сто-
роны местных чиновников.
Таким образом, переломный момент в истории, каким явилась Ок-
тябрьская революция, оказал влияние на судьбу семьи Инсарских, но не
сломал ее. Следовательно, стереотипное представление о послереволю-
ционной судьбе дворянства не всегда оказывается верным и оправдан-
ным. Иногда частный случай способен изменить представление о ранее
известных и не вызывающих сомнений фактах, микроуровневые иссле-
дования могут скорректировать выводы макроуровня. Дальнейшее про-
ведение микроисторических исследований для изучения нижегородско-
го дворянства и его судьбы в советское время в целом вполне оправдано
и позволит прийти к более объективным выводам.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. ЦАНО. Ф. 639. Оп. 125. Д. 8135. Л. 11 об.
2. Там же. Л. 11 об. -12.
3. ЦАНО. Ф. 64. Оп. 10. Д. 104. Д. 13 об.-14.
4. Там же. Л. 13 об.
5. ЦАНО. Ф. 639. Оп. 125. Д. 8139. Л. 1; Ф. 64. Оп. 10. Д. 104. Л. 14.
6. Там же. Л. 13 об.
7. Там же. Л. 11.
8. Там же. Л. 63 об.
9. Там же. Л. 64.
10. ЦАНО. Ф. 639. Оп. 125. Д. 8430. Л. 3-4 об.
11. Автобиография А.А. Инсарской (из личного архива И.С. Инсарской).
12. Там же.
13. ЦАНО. Ф. 64. Оп. 10. Д. 104. Л. 63 об., 64 об.
14. Из воспоминаний И.С. Инсарской (сообщено автору статьи в личной беседе).
15. Там же.
16. Там же.
17. Там же.
18. Там же.
19. Автобиография А.А. Инсарской (из личного архива И.С. Инсарской)
2О.Там же.
21. Там же.
166
ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИОГРАФИИ
И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ
НОВГОРОДСКИЕ ГРАМОТЫ НА БЕРЕСТЕ - ИСТОРИЧЕСКИЙ
ИСТОЧНИК ПО ИЗУЧЕНИЮ ПОВСЕДНЕВНЫХ ОТНОШЕНИЙ
ГОРОЖАН В ДРЕВНЕЙ РУСИ
Е.Э. Лебедева (Пачкунова) (НГПУ!
Одним из самых тёмных и малодоступных для исследователей ас-
пектов исторического прошлого русского общества является сфера по-
вседневных отношений людей. Эта проблема актуальна и для реконст-
рукции истории Нижегородского края1. Но, к сожалению, мы не распо-
лагаем такими источниками, которые бы пролили свет на ту неотъемле-
мую сторону жизни человека, которая заключается в повседневном об-
щении в семье, во взаимоотношениях людей в различных жизненных и
бытовых ситуациях, их чувствах и переживаниях - на сферу частной
жизни. Как справедливо отмечает Т.В. Гусева, «...столько человеческих
жизней, радости и горя, упорства и мужества скрыто за скупыми стро-
ками древних записей»2.
Поэтому представляется важным и целесообразным попытаться ис-
пользовать опыт реконструкции частной жизни человека в средневеко-
вом городе, накопленный в результате изучения такого уникального
источника, как новгородские грамоты на бересте. Написанные в период
с XI по XV в. и сохранившиеся в культурном слое Новгорода, они пред-
ставляют собой частную переписку новгородцев, содержащую, в том
числе, и информацию о различных аспектах частной жизни3.
Уже накопленный опыт изучения частной жизни горожанина в Нов-
городе в XI-XV вв. позволяет составить достаточно четкое представле-
167
ние о тех чертах, которыми могли характеризоваться повседневные
межличностные отношения, а главное - реконструировать саму картину
частной жизни в средневековом русском городе.
Так, переписка на бересте содержит информацию о диапазоне взаи-
моотношений новгородцев, то есть о разнообразии их межличностных
связей и контактов, образующих обычный круг общения. Причем в бе-
рестяных грамотах зафиксировано проявление черт частной жизни как в
семейной сфере (то есть в кругу близких и родственников), так и в сфе-
ре внесемейных (деловых, общественных) отношений. И в семейной, и
в деловой сферах жизни новгородцев прослеживаются несколько наи-
более четких направлений.
Следует отметить, что в переписке наряду с достаточно частым упо-
минанием категорий лиц, состоящих в близком крдЬном родстве (отец,
мать, дети, сыновья, братья, сестры и т. д.) и являющихся членами од-
ной семьи, не менее часто упоминаются лица, обозначаемые терминами
родства на основании семейно-брачных связей (муж, жена, свекор,
тесть, сноха, невестка, зять, сват, деверь, свойственник, знатьба, кум и
др.). Кроме того, в текстах ряда грамот содержатся свидетельства и бо-
лее глубоких межпоколенных и дальних родственных связей (так, упо-
минаются дед, бабка, внуки или внучата, а также дядья и тетки). Разно-
образны перипетии общения и между лицами, не являющимися родст-
венниками или членами одной семьи, но связанными участием в какой-
либо деятельности («складники», компаньоны, мастер и заказчик, зем-
левладельцы и др.).
Все эти примеры позволяют реконструировать достаточно сложную
коммуникационную «сеть» и условную модель семейных связей и взаи-
моотношений новгородцев. Но все же наиболее часты примеры писем,
содержащих информацию о круге их ближайшего общения, включаю-
щем лиц, связанных кровными или семейно-родственными узами. Так, в
сфере семейных отношений по берестяным грамотам наиболее четко
прослеживаются следующие направления проявления черт частной
жизни:
1. Отношения родителей и детей;
2. Отношения между супругами;
3. Отношения между родственниками;
4. Положение в семье женщины-матери.
О характере отношений между родителями и детьми можно судить
как по письмам родителей с упоминанием детей, адресованным третьим
лицам, так и по переписке непосредственно между родителями и деть-
ми. Упоминания в письмах детей, как правило, указывают на их несамо-
168
стоятельность, малый возраст. В большинстве случаев это обусловлено
ситуацией нарушения или притеснения прав их родителей - авторов
писем - и их семьи (грамоты № 428, 836, 911, 98, 180, 831, 474, 135 и
др.)4. В таких случаях ссылка на наличие малолетних детей выглядит, с
одной стороны, как веский аргумент, «козырь», используемый родите-
лями для усиления эффекта просьбы о помощи или заступничестве.
Этим могло оказываться скрытое морально-психологическое давление с
целью разжалобить влиятельного адресата письма. Так, автор письма
№ 474 сообщает адресату: «Детки мои изобижены...»5. А отец в грамоте
№ 831 сетует: «А я с детьми - так куда деться?»6. Но, с другой стороны,
- это, несомненно, и свидетельство проявления ответственности и забо-
ты о благополучии своих детей. Пример тому - вопрос вдовы к своим
братьям в грамоте № 49: «Как, господа, позаботитесь обо мне и моих
детях?»7.
Кроме этого, в грамотах есть свидетельства проявления внимания к
детям, не связанные с критическими ситуациями (правда, их гораздо
меньше). Это - и просьба сообщить кому-то о своем здоровье и о детях
(«...напиши-ка мне в ответ грамотку о своем здоровье и о детях»8), и
поручение отдать ребенка в обучение грамоте («...отдай грамоте
учить...»9), и хлопоты матери о невесте для сына («...а я обещала ему
свое согласие...»10) и т. п.
В берестяных грамотах имеет место также переписка родителей и
детей, уже взрослых и дееспособных, посвященная различным хозяйст-
венным вопросам, деловым просьбам, поручениям или советам, кото-
рыми обменивались родители и дети (как правило, сыновья). И здесь
налицо проявление заботы и беспокойства, но уже со стороны детей по
отношению к родителям (грамоты № 527, 424 и др.). Поводом для тако-
го беспокойства могли послужить, например, военные действия («Если
будет война и на меня нападут, то проситесь через Гостяту к князю»11),
угроза голода («Продавши двор, идите сюда в Смоленск или Киев: де-
шев здесь хлеб»12) и т. п.
Однако есть примеры того, что и вполне самостоятельные дети при-
бегали в критических ситуациях к помощи родителей, рассчитывая
именно на их поддержку (№ 354,358,404,421 и др.). Так, некий Михаль
просит своего отца в случае, если князь пойдёт в поход, прислать ему
(сыну) коня и седло, хранящиеся у некоего Фёдора13. Именно к помощи
своей семьи - матери и деда - обращается Онцифор Лукинич, заметная
политическая фигура в Новгороде середины XIV в., во время своего
изгнания из Новгорода14. Иногда отцу приходилось выручать сына из
169
ситуации, связанной с судебным разбирательством, выплачивая за него
штраф15.
Важно, что свидетельства общения родителей и детей через пере-
писку встречаются на протяжении всего периода с XI по XV в. Это мо-
жет свидетельствовать не только о сохранении связей между поколе-
ниями, но и о необходимости подобной переписки: родители и их
взрослые дети сохраняют общие сферы интересов. Письма имеют прак-
тическую направленность. Это означает, что на протяжении всего обо-
значенного периода у новгородцев возникала необходимость обмени-
ваться просьбами и поручениями, уверенность в выполнении которых
обеспечивалась тем, что они были обращены к самым близким людям:
родителям или детям.
Другой стороной отношений новгородцев в семейной сфере являют-
ся взаимоотношения в супружеском союзе. Судя по содержанию тек-
стов ряда берестяных грамот, в отношениях супругов можно проследить
как элементы позитива, выражающиеся в единстве интересов и взаимо-
понимании, так и элементы негатива, проявляющиеся в разобщенности
и конфликтах. Можно выделить две области проявления отношений
супругов в семье: непосредственно между мужем и женой (грамоты
№9, 156, 531, 538, 124, 43, 49, 414, 705 и др.) и между супругами и их
родней (грамоты № 487, 497, 363, 580 и др.). В текстах грамот зафикси-
ровано несколько аспектов взаимоотношений супругов. Это - и обще-
ние по бытовым и хозяйственным вопросам: «...пришли рубашку - ру-
башку забыл»16; «пришлите мне слугу... - мне неможется»17 и т. п. Это
- и поведение при конфликте или разрыве между супругами: «...он про-
гнал меня, а другую взял в жены...»18; «...выгнал и хотел убить»19;
«...если она тебе неугодна, то отошли... ко мне...»20. Это - и взаимоот-
ношения с родственниками кого-либо из супругов (чаще - общение ме-
жду «старшим» в семье - свекром и невесткой). В ряде грамот присут-
ствует упоминание «невесток»: «...а ведь я называл тебя сестрою, не-
весткою...»21; «Поклон от Семена невестке моей...»22; «землю, что мне
дал свекор мой Ми...»23 и т. п.
Примеры каких-либо ситуаций или атрибутов, связанных с процес-
сом складывания будущей семьи, встречаются в текстах грамот доста-
точно редко, но представляют огромный интерес (грамоты № 521, 566,
429, 672, 752, 731, 377 и др.). Момент выбора спутника жизни находится
как бы «между» так называемыми «семейной» и «внесемейной» сфера-
ми проявления отношений новгородцев, являясь связующим звеном
между ними.
170
Каждая из этих грамот может быть рассмотрена как отдельный этап
в процессе установления отношений между мужчиной и женщиной на
пути к семейной жизни. Поэтому грамоты данного блока можно рас-
сматривать как маркеры основных этапов развития отношений от мо-
мента «выбора» спутника жизни до заключения брака. Это - проявление
интереса и привлечение внимания с помощью любовного заговора24 или
приглашение на свидание25, которые, кстати, могли быть встречены не-
взаимностью или отказом26; сватовство, осуществляемое как с помощью
родителей, свахи или свата27, так и по самостоятельному решению и
обоюдному согласию сторон28, определение размера приданого невес-
ты29 и договор о сроках свадьбы30.
Еще одним направлением в частной жизни новгородцев являются
взаимоотношения между ближайшими родственниками, какими явля-
ются братья и сестры, связанные зачастую не только кровными узами,
но и общими деловыми интересами вне семьи. Одна из самых больших
групп писем фиксирует подобную переписку новгородцев, часто содер-
жащую очень доверительные и личные просьбы, обращения за под-
держкой и помощью, или, наоборот, упреки и обвинения в неисполни-
тельности (грамоты № 829, 296, 705, 765, 497, 290, 283, 129, 122, 344,
749 и др.).
В содержании этих грамот можно наблюдать несколько вариантов.
Во-первых, в переписке братьев (или братьев и сестер) брат может вы-
ступать как сильная сторона: он отдает указания и поручения, к нему
обращаются за помощью и поддержкой более слабые члены семьи, тре-
бующие защиты («брат, сделай же милость...»31; «брат, позаботься обо
мне...»32; «дай, Бога ради, гривен пять... я обеднел, пока сидел в темни-
це...»33 и т. п.). В этом случае брат характеризуется как помощник, за-
ступник, последняя надежда. Во-вторых, брат сам может проявлять свое
превосходство, авторитет, отдавая распоряжения, требуя исполнения
тех или иных обязательств, осуществлять контроль и поддерживать по-
рядок («Это мое слово ты исполни: ты мой брат, для чего же еще ты и
нужен!»34 или «Я тебе, брату своему, приказываю в отношении тебя
так...»35).
В целом отношения братьев и сестер характеризуются взаимопомо-
щью, покровительством, защитой слабых, и в то же время - проявлени-
ем контроля, требовательности и даже авторитарности в ситуациях на-
рушения «братских» обязанностей или нарушения договора. Поэтому
суть братской переписки на протяжении всего рассматриваемого перио-
да сводится, с одной стороны, к обращению друг к другу за помощью в
трудной ситуации, а с другой стороны, к воздействию на братьев с по-
171
мощью требований и указаний для определения взаимных отношений и
обязанностей.
Есть основания считать, что особое, значительное место в новгород-
ской семье принадлежало женщине-матери, которая часто выступала
активным участником переписки (грамоты № 733, 67и, 747, 442, 350,
395, 354, 687, 125, 307 и др.). Матери и их уже взрослые дети (в основ-
ном сыновья) обменивались просьбами и поручениями. Характер и
сложность подобного рода поручений («отдай 30 гривен и с помощью
этого упроси истца... приехать сюда»36; «вели Нестеру собрать рубль да
иди к Юрию-складнику...»37; «полтину, которую я тебе дал, нужно дать
биричу, а у него взять грамоту...»38 и т. п.), их обращенность именно к
женщинам с уверенностью авторов писем в успешном исполнении по-
рученного свидетельствуют об их способности с зтим справиться, хо-
рошо известной детям.
Приведенные примеры указывают, что зачастую женщина-мать (ви-
димо, часто уже вдова) выступала по отношению к своим детям как са-
мостоятельный и вполне дееспособный деловой партнер, помощник, а
не только как представительница ближайшего семейно-родственного
круга.
Внесемейная сфера взаимоотношений новгородцев также часто ха-
рактеризовалась проявлением черт частной жизни, свойственных для
семейно-родственных отношений. Присутствует ярко выраженный
«личностный фактор» в деловых отношениях новгородцев. Имеют ме-
сто примеры называния компаньона, товарища по какому-либо делу
«братом» или «кумом» - не только как указание на степень родства, но
и как свидетельство проявления наивысшего доверия к этому человеку.
Прослеживается тенденция соблюдения и в общественных отношениях
той системы ценностей, которая обычно характерна для родственников.
Здесь ярко выражены ответственность друг за друга, забота об общем
деле, право рассчитывать на помощь в критической ситуации (грамоты
№ 675, 724, 235, 82, 548, 68, 344, 271, 272, 178, 276, 749, 745, 710, 165,
351,286, 14, 163, Пск. 6,314, 155,445,750, 142,589, 627, 622 и др.).
Наибольший интерес представляют тексты, содержащие указания на
индивидуально-личные аспекты в деловом общении партнеров: их эмо-
циональное состояние, оценку происходящего, личных качеств друг
друга, одобрение или осуждение каких-либо поступков компаньонов.
Таковы просьба сборщика дани («...отнеситесь же с пониманием, бра-
тья, к нему...»39), требование «складника» («...так отдайте же им товар,
побойтесь Бога!»40), претензии к неисполнительным компаньонам
(«Немедленно пришли коня. Зачем ты меня погубил?»41; «Да я дивлюсь,
172
почему мне вести от вас нет. Так-то вы о моем имуществе печетесь?»42),
сообщение о текущих делах («А я вот уцелел от пожара и приветствую
тебя»43; «Душила и Белына живы-здоровы, и товар весь цел, не беспо-
койся, Степан...»44) или товарищеское предупреждение («А за Кузькой
следи, чтобы не погубил денег: он дурной (ненадежный, нечестный)»45)
и т. п.
Интересны тексты, содержащие свидетельства участия новгородских
женщин в различных областях общественной жизни: торговле, ремесле,
операциях с деньгами, владении землей и другой недвижимостью. Они
составляют блок из более чем 20 грамот (грамоты № 644, 384, 849, 603,
9, 531, 442, 350, 213, 395, 771, 328, 389, 125, 53, 477, 580, 307, 798, 731,
8, 112, 55, 354, 578, 346 и др.). Судя по количеству и разнообразию та-
ких грамот, участие это было достаточно активным и разносторонним.
Это, например, участие в ростовщических операциях («А давала моя
дочь деньги через людей, с публичным объявлением и требовала закла-
да»46), торговых операциях («Купи мне хорошую зеньдянь; а деньги я
дала Давыду Прибыше»47), операциях с земельной собственностью
(«Поклон Анне от Микифора... Пожню, что ты мне дала в Быковщи-
не...»48). Она могла и лишиться своего имущества в результате кражи
(«Получить с Местятки 7 гривен за кражу у жены...»49).
Выявленные направления и черты частной жизни новгородцев по-
зволяют построить условную модель частной жизни в средневековом
Новгороде, свидетельствующую о многообразии связей и отношений
горожан. Реконструированная на материале новгородских берестяных
грамот, такая картина частной жизни отличается определенной гипоте-
тичностью и сложностью верификации. Но сам опыт реконструкции
показателен с точки зрения возможности изучения частной жизни на
материалах древнерусского города.
Безусловно, воссозданная таким образом картина частной жизни ил-
люстрирует, в первую очередь, страницы истории Новгорода XI-XV вв.
И все же как опыт реконструкции этой сферы отношений жителей в
средневековом русском городе она представляет интерес и ценность для
пополнения наших знаний о прошлом древнейших городов Нижегород-
ского края, которые, по словам Т.В. Гусевой, «...похожи на книгу, от
которой осталось лишь оглавление»50.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Среди древнейших городов на территории нашего края уникален и инте-
ресен пример Городца, различные аспекты истории которого в средневековый
период (XII-XV вв.) уже достаточно давно привлекают внимание исследовате-
173
лей. (Городецкие чтения (материалы научной конференции). Городец, 1992;
Городецкие чтения (материалы научной конференции). Городец, 1995; Городец-
кие чтения (материалы научно-практической конференции). Городец, 2000).
Несмотря на многочисленные трудности исследователи прошлого Городца на
Волге имеют возможность проследить по данным летописей “основные вехи в
его жизни" и охарактеризовать этапы его развития (Гусева ТВ. Древний Горо-
дец по материалам новых раскопок И Записки краеведов. Горький, 1983. С. 186;
Кучкин В А. Формирование государственной территории Северо-Восточной
Руси в X-XIV вв. М., 1984 ). В результате археологических раскопок, прово-
дившихся А.Ф. Медведевым и Т.В. Гусевой, появилась возможность составить
представление о материальном, вещном мире, окружавшем жителей Городца
этого времени (Медведев А.Ф. Первые раскопки в Городце на Волге И Краткие
сообщения Института археологии АН СССР, 1967, № 110; Гусева ТВ. Раскопки
в Городце на Волге//Археологические открытия 1978 г. М., 1979. С. 165-166;
Гусева Т.В. Раскопки в Городце на Волге //Археологические открытия 1980 г.
М., 1981. С. 50-51; Гусева Т.В. Раскопки в Городце на Волге //Археологические
открытия 1981 г. М., 1983. С. 55-56; Гусева ТВ. Раскопки в Городце на Волге И
Археологические открытия 1982 г. М., 1984. С. 54-55). Кроме этого, мы имеем
уникальную возможность представить, как выглядел средневековый городча-
нин, благодаря реконструкциям лица по черепу, выполненным учеными-
антропологами во главе с Л.Т. Яблонским.
2 .Гусева Т.В. Древний Городец по материалам новых раскопок... С. 187.
3. По ряду объективных причин береста, являвшаяся самым распространен-
ным писчим материалом в Новгороде, в культурном слое Нижнего Новгорода и
Городца на Волге подвергается серьезной деформации или разрушению. Но, тем
не менее, в пользу предположения о бытовании в Городце письменной культу-
ры говорят неоднократные находки писал - непременных атрибутов письменно-
сти. По мнению Т.В. Гусевой, «находки... писал - железных стерженьков, кото-
рыми писали на бересте и навощенных дощечках - это свидетельство грамотно-
сти посадских людей» (Гусева Т.В. Древний Городец по материалам новых рас-
копок... С. 195). Следовательно, находка писал в Городце на Волге является тем
общим условием, которое позволяет допустить гипотетическое проецирование
черт и элементов модели частной жизни, построенной на новгородском мате-
риале, применительно к истории Городца.
4. См. издания новгородских грамот на бересте разных лет: Зализняк А.А.
Древненовгородский диалект. М., 1995 (используемое издание содержит выве-
ренные заново тексты всех известных к концу 1994 г. берестяных грамот); Янин
ВЛ., Зализняк А.А. Берестяные грамоты из новгородских раскопок 1997 г. И
Вопросы языкознания. 1998. № 3. С. 26-42; Янин В.Л., Зализняк А А. Берестяные
грамоты из новгородских раскопок 1998 г. И Вопросы языкознания. 1999. № 4.
С 3-27; Янин В.Л, Зализняк А.А. Берестяные грамоты из новгородских раскопок
1999 г. И Вопросы языкознания. 2000. № 2. С. 3-14; Янин В.Л., Зализняк А.А.
Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1990-1996 гг.). Том X. М., 2000.
174
5. 3ализняк А.А. Древненовгородский диалект. М.» 1995. С. 478. № 474. Все
цитаты текстов грамот приводятся в переводе А. А. Зализняка по изданиям бере-
стяных грамот, указанным выше (см. прим. 4).
6. Янин В.Л., Зализняк А.А. Берестяные грамоты из новгородских раскопок
1998 г. ...С. 9. №831.
7. Зализняк А.А. Древненовгородский диалект... С. 542. № 49.
8. Янин В.Л., Зализняк А.А. Берестяные грамоты из новгородских раскопок
1998 г. ... С. 16. № 854.
9. Зализняк А.А. Древненовгородский диалект. .. С. 482. № 684.
10. Там же, с. 326-327. №731.
11. Там же, с. 224. № 527.
12. Там же, с. 248. № 424.
13. Там же, с. 391. № 404.
14. Там же, с. 455-456. №№ 354, 358.
15. Там же, с. 259. № 421.
16. Там же, с. 542. № 43.
17. Там же, с. 536. № 124.
18. Там же, с. 312. № 9.
19. Там же, с. 344-345. № 531.
20. Там же, с. 349. № 705.
21. Там же, с. 261. №487.
22. Там же, с. 508. № 363.
23. Там же, с. 453. № 580.
24. Там же, с. 540. № 521.
25. Там же, с. 233. № 566.
26. Там же, с. 229. № 752.
27. Там же, с. 326. № 731.
28. Там же, с. 406. № 377.
29. Там же, с. 275. № 429.
30. Там же, с. 303. № 672.
31. Янин В.Л., Зализняк А.А. Берестяные грамоты из новгородских раскопок
1998 г. ... С. 8-9. №829.
32. Янин В.Л., Зализняк А.А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок
1990-1996 гг.). Том X. М., 2000. С. 61. № 765.
33. Там же, с. 361. №296.
34. Там же, с. 531. № 749.
35. Там же, с. 432. № 344.
36. Там же, с. 426. № 395.
37. Там же, с. 455. № 354.
38. Там же, с. 476. № 578.
39. Там же, с. 295-296. № 724.
40. Там же, с. 340. № 548.
41. Там же, с. 493. № 272.
42. Там же, с. 465. № 622.
175
43. Там же, с. 270. № 710.
44. Там же, с. 399. № 351.
45. Там же, с. 331. № 163.
46. Там же, с. 344-345. № 531.
47. Там же, с. 536. № 125.
48. Там же, с. 477. № 477.
49. Там же, с. 400. № 213.
50. Гусева Т.В. Древний Городец по материалам новых раскопок... С. 187.
ТОПОНИМИКА В РЕШЕНИИ ВОПРОСА
ОБ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ ОСНОВАНИЯ НИЖНЕГО НОВГОРОД А*
АЛ Кузнецов (ИНГУ)
Светлой памяти Учителя
Валерия Павловича Макарихина,
исследовавшего проблему основания
Нижнего Новгорода, посвящается
Общепринятую дату основания Нижнего Новгорода (1221 г.), ука-
занную в летописях, принимают не все. Краеведы ищут прошлое города
глубже начала XIII в., опираясь на косвенные летописные сообщения
1172 г., 1369-1370-х гг., 1445 г., источники XV-XVII вв., легенды, запи-
санные в XIX в. При этом игнорируется или оговаривается гипотетиче-
ски наиболее достоверное сообщение Лаврентьевской летописи об ос-
новании Нижнего Новгорода (далее - НН) в 1221 г. Но ведь отсутствие
в ней указаний на более раннюю «историю» НН не может компенсиро-
ваться их набором из «Нижегородского летописца» XVII в. и «Китеж-
ского летописца» XVIII в. Пользоваться ими «...в научных построениях
практически невозможно без корреляций ...известий с данными, уже
введенными в научный оборот, общерусских сводов»1.
* Данная статья представляет собой расширенный вариант доклада, сделанного
31 января 2002 г. в Москве. Тезисы доклада были опубликованы: Кузнецов А.А.
О происхождении названия Нижний Новгород И Источниковедческая компара-
тивистика и историческое построение: Тез. докл и сообщений XV науч. конф.
М., 2003. С. 180-183
176
В решении проблемы времени и обстоятельств основания НН боль-
шую роль должен играть топонимический материал. В топонимике вы-
деляются две основных версии происхождения названия Нижний Нов-
город. Согласно первой, град в устье Оки 1221 г. получил название как
«новый» город в не освоенной славянами земле; «нижним» он считается
с XIV в. по отношению к Новгороду на Волхове и потому, что находит-
ся в Низовской земле. Этой точки зрения придерживаются В.А. Кучкин,
В.П. Макарихин, Б.М. Пудалов, Т.В. Гусева, Н.Д. Русинов, В.Н. Руси-
нов2.
Сторонники второй версии утверждают, что «нижним» град стал по
отношению к населенному пункту, который мог располагаться вверх по
реке и назывался Старый Городок (или им мог быть Городец на Волге);
в противопоставлении значению «Старый» в названии града 1221 г.
появилось прилагательное Новый. Эта версия была сформулирована
А.П. Мельниковым-Печерским. Ее апологетом в 1956 г. выступил
И.А. Кирьянов3. Затем он выдвинул ряд оговорок. Эту точку зрения
сейчас разделяет Н.Ф. Филатов4. Под эту догадку подверстаны данные
летописей XV-XV1I вв. о закладке Нижнего Новгорода.
Остальные объяснения названия являются комбинированными ва-
риациями этих двух версий. Компромиссную позицию занял Л.Л. Тру-
бе. Он согласился, что «Новым» город стал по отношению к своему
предшественнику, более древнему населенному пункту, располагавше-
муся недалеко от устья Оки. «Нижним» он был назван, поскольку нахо-
дился в Низовской земле5. Л.Л. Трубе не вдавался в дискуссии истори-
ков и выбрал те версии, которые были ему ближе. Другая комбиниро-
ванная точка зрения о «новом» характере города в устье Оки относи-
тельно Городца, выдвинутая А.Н. Насоновым, была отвергнута
Л.Л. Трубе . Лингвистически идеи А.Н. Насонова обосновал позднее
Н.Д. Русинов7.
Сразу надо указать, что в споре о происхождении названия Нижний
Новгород нельзя потребительски использовать определение «Нижний»,
взятое из других источников («Московский летописный свод XV в.»,
«Владимирский летописец», «Симеоновская летопись»), и дополнять им
сообщение Лаврентьевской летописи, поскольку «...эти источники яв-
ляются поздними по происхождению и содержат позднейшую редакцию
известий о начале Нижнего Новгорода, возникшую в то время, когда
топоним Новгород Нижний и Нижний Новгород получал все более ши-
рокую известность»8. На это обстоятельство указали В.А. Кучкин и
В.Н. Русинов. В самом раннем и наиболее достоверном источнике по
вопросам ранней нижегородской истории - Лаврентьевской летописи -
177
заложенный в 1221 г. град именуется Новъград9. Отсутствуют указания
на его «нижний» или «низовский» характер. Это надо объяснять, помня,
что по одному из предположений Лаврентьевская летопись писалась в
НН10. Если летописец в НН XIV в., повествуя о закладке родного горо-
да, не употребил форманта Нижний, то это нельзя игнорирововать. По-
этому местные нижегородские известия Лаврентьевской летописи по
XIII в. предпочтительнее комментариев тех же событий, отраженных в
«Нижегородском летописце» XVII в.
Переходя от источниковедческих замечаний к закономерностям
ономастики, нужно отметить, что название должно выделять обозна-
чаемый объект из ряда подобных. Это правило обусловлено действием
принципа топонимического негативизма: топоним подчеркивает уни-
кальные, единичные, неповторимые черты объекта11. Учитывая данную
закономерность, соблазнительно объяснить определение Новый в на-
звании города только потому, что раньше там находился Старый Горо-
док. Такой вывод неизбежен, если потребительски относиться к методи-
кам ономастики. Ведь действие закономерности относительного негати-
визма проявляется в зависимости от позиционности и ситуативности в
возникновении каждого конкретного названия.
Ситуация определялась тем, что НН был основан в ходе активной
военно-политической деятельности залесских князей. Их внешнеполи-
тические интересы охватывали территорию всего Древнерусского госу-
дарства и выходили за его пределы12. Трудно от князей ожидать глубо-
кой вовлеченности в проблемы микрорегиона устья Оки и детального
знакомства с микротопонимикой устья Оки, чтобы она была положена в
основу названия Новъград. Позиционность названия обусловлена тем,
что топоним Новгород появился раньше топонима Старый Городок.
«Которое названье старше: Старый Оскол или Новый Оскол! Допус-
тить, что Старый Оскол старше, — значит, разделить участь поверив-
шего в подлинность монеты с датой «75 лет до Р.Х.». Только после того,
как возник Новый Оскол, прежний просто Оскол становится Старым»13.
На нижегородском топонимическом материале Н.Д. Русинов доказал,
что название Старый Городок было производным ойконима Нижний
Новгород, то есть возникло позже. Предполагается, что Старым Город-
ком назывались остатки финно-угорского поселения, заброшенные за
700 лет до основания НН. По мнению Н.Д.Русинова, остатки древнего
поселения были обнаружены позже основания НН и получили название
Старый Городок уже по отношению к нему14. В древнерусской истории
объект Старый Городок отсутствовал. Есть косвенные подтверждения
этой идеи из области топонимики. Формант - ок в топониме Городок,
178
подобно термину городище, означал «остатки заброшенного и нежилого
укрепления, крепости»15.
Таким образом, топоним Старый Городок возник позже полисонима
Новгород, что следует из законов ономастики и исторических реалий. К
1221 г. микрорегион устья Оки не входил во владения Владимирского
княжества. В противном случае там присутствовал бы опорный пункт с
названием, которое фиксировалось бы в источниках, и можно было
ожидать походов мордвы на НН (или на его предшественник) до
1221 г.16. Князья и первые жители НН в 1221 г. не знали об остатках
заброшенных поселений выше по Оке. Знакомство произошло позже и
вызвало к жизни название Старый Городок. Оно, в свою очередь, по-
требовало объяснения, а потому появились легенды о булгарской кре-
пости, Абрамовом городке. Они дожили до XIX в. Их записали первые
нижегородские краеведы. Но до того они могли попасть на страницы
местного летописания XVII в. По мнению М.Я. Шайдаковой, сообще-
ния «Нижегородского летописца» о Старом Городке, датированные
«шестой тысячью лет» в массиве сведений «седьмой тысячи лет», носят
характер слухов, припоминания, легенд.
Апологетам удревнения НН приходится встраивать в историю XII в.
Старый Городок до 1221 г. Н.Ф. Филатов выдвинул мнение, что Старый
Городок был основан Юрием Долгоруким в 1152-1154 гг. вместе с Пе-
реяславлем, Юрьевым, Кидекшей, Дмитровым, Звенигородом, Город-
цом на Волге17. Источник такого предположения найден у В.О. Ключев-
ского, давшего с опорой на В.Н. Татищева приведенный выше перечень
городов (кроме Старого Городка), заложенных при Юрии Долгоруком:
«Татищев... говорит, что с княжения Юрия Долгорукого в своих источ-
никах, теперь исчезнувших, он начал встречать целый ряд других новых
городов в Северной Руси... Городец на Волге, Кострома, Стародуб на
Клязьме, Галич, Звенигород, Вышгород... и др.»18. На некритическое
следование мыслям великих историков о широкой градостроительной
деятельности Юрия Долгорукого обращал внимание А.Е. Пресняков и
детально останавливался В.А. Кучкин19. «История Российская»
В.Н. Татищева является ценным источником, донесшим до нас уни-
кальные сведения при условии, что они должны подвергаться источни-
коведческой проверке. Чего не было сделано Н.Ф. Филатовым в отно-
шении данной цитаты.
В.А. Кучкин также указал, что источники отмечают закладку в 1152-
1154 гг. Кснятина, Юрьева, Дмитрова и Москвы20. В историографии
допускается, что в 1152-1154 гг. для прекращения набегов булгар в
центр княжества могли быть заложены Звенигород (впервые упомянут в
179
XIV в.) и Кидекша, прикрывшая подходы к княжеской резиденции в
Суздале (В.А. Кучкин, Ю.А. Лимонов).
Городец-Радилов, по мнению большинства историков, не мог поя-
виться в данный период, так как Юрий Долгорукий не вел наступатель-
ной войны с булгарами, но только оборонялся, поэтому и перекрывал
подходы к центру княжества. Городец возник в ходе продвижения древ-
нерусской государственности на восток в 1172 гг., в княжение Андрея
Боголюбского21. Исключение из указанного списка Городца и включе-
ние туда Москвы меняет общую картину и решение всей проблемы.
Данные исторической географии и политической истории показывают,
что град у устья Оки не мог украшать Дятловы горы при Юрии Долго-
руком.
Не в пользу достоверности утверждения В.Н. Татищева свидетельст-
вует топонимика. Названия городов, чье существование в середине
XII в. доказано исторической географией, выстраиваются в именные
ряды согласно действию закона ряда, сформулированного В.А. Никоно-
вым. Юрьев и Дмитров названы в честь патронов Юрия Долгорукого и
его сына Дмитрия-Всеволода. В основе названия Къснятинъ лежит ан-
тропоним Константин22. Владимир назван именем князя-основателя в
начале XII в. К этому типу наименования примыкает Переяславль-
Залесский (город был не основан Юрием Долгоруким, а перенесен на
другое место). В основе названия лежит антропоним23. Названия Пере-
яславль и Кснятин (упомянут в «Поучении» Владимира Мономаха под
1096 г., недалеко от Переяславля на берегу Сулы24) можно также отне-
сти и к другому ряду, построенному из названий, перенесенных из юж-
ной Руси. Название Звенигород продолжает ряд, начатый Переяславлем
(хотя впервые Звенигород упоминается в XIV в.). В данный топоними-
ческий ряд, вслед за В.О. Ключевским, можно поставить Стародуб,
Вышгород и Галич, которые возникли в разное время25. Следуя справоч-
нику Нерознака, необходимо признать их общевосточнославянский или
общеславянский характер, но в Северо-Восточной Руси они упомянуты
позже своих южнорусских «коллег». Заметна связь ойконима Звениго-
род с особенностями местности. В ряде гидронимов Поочья и Верхнего
Поволжья имеются форманты -звень, -звинь26. Москва получила назва-
ние по реке, на которой была основана. В названии Кидекша есть фор-
мант -кша, характерный для финно-угорских гидронимов и означавший
в древних языках этой группы реку или ручей27. Само название города
переводится в справочной литературе как «река с каменным руслом».
Характерно, что Кидекша стоит на реке Каменка. Последнее название,
вероятно, является калькой финно-угорского гидронима, давшего имя
180
населенному пункту. То есть Звенигород относится еще к одному ряду
ойконимов, образованных от гидронимов.
Городец, тем более Старый Городок и Нижний Новгород не вписы-
ваются ни в один из рядов названий населенных пунктов, возникших
при Юрии Долгоруком или раньше. Зато по смысловой и морфологиче-
ской трактовке есть резон «построить» из них самостоятельный ряд.
Городец и Нижний Новгород ставятся в ряд в гипотезе А.Н. Насонова-
Н.Д. Русинова.
Согласно Н.Д. Русинову, слово Нижний в названии НН появилось по
отношению к Городцу-Радилову. Он передал НН функции центра и
крепости новых земель. «...Городец (радилов) в древности именовался
просто Город - без суффикса -ьц->-ец-. Так, в Лаврентьевской летописи
прилагательное от названия этого города употреблено (в предложном
падеже единственного числа) как городьском, а не городьцьскомъ или
городецком... В Нижегородском летописце... тоже есть аналогичный
случай употребления Городьское вместо Городецкое»28. Н.Д. Русинов
разрешил проблему «предшественника» НН, отказавшись искать его в
Старом Городке выше по Оке и обнаружил его выше по Волге в реаль-
ном Городце. К тому же во фразе Лаврентьевской летописи «паче же в
Новъградъ, вторыи постави на Волзе оусть Окы» угадывается
«...уточнение вторыи в сочетании с на Волзе применительно к Новъ-
градъ...», которое указывает на сопоставление Нижнего Новгорода с
Городцом29. Нижегородец было производным не от названия города, но
от сочетания ниже город. Сами жители города долгое время считали
себя нижегородцами, то есть живущими в селении, имеющем тот или
иной «нижний» характер. В гипотезе А.Н. Насонова-Н.Д. Русинова
удачно объясняется происхождение обеих частей полисонима Нижний
Новгород на момент закладки города. Эта же гипотеза позволяет от-
вергнуть предлагаемую еще А.П. Мельниковым-Печерским связь назва-
ний Старый Городок и Нижний Новгород. Взамен ее можно предло-
жить другую связку, где название Нижний Новгород первично по от-
ношению к топониму Старый Городок. Тем самым можно выстроить
топонимический ряд начиная от древнего названия и кончая самым
«молодым»: Городец - Новъгород (Нижний Новгород) - Старый Горо-
док.
В.А. Кучкин настаивает на другом решении. Разбирая вопрос осно-
вания НН, он подчеркивает, что название возникло безотносительно к
Городцу или Старому Городку. Прилагательное «Нижний» (в связи с
тем, что город находится в Низовской земле) в названии появляется в
источниках не ранее середины XIV в. (на летописном материале эту
181
точку зрения подтвердил В.Н. Русинов30), когда понадобилось развести
Новгороды на Волге и Волхове. Это соображение В.А. Кучкин подкре-
пил результатами наблюдений за письменными источниками.
Зато В.А. Кучкин, Н.Д. Русинов, расходясь в датировке и причинах
появления в названии форманта Нижний, согласны в том, что термины
Нижний Новгород старый и Нижний Новгород меньшой относились
либо к ветхим укреплениям, поновлявшимся в XV-XVI вв., либо к объ-
екту внутри посада. Их нельзя отождествлять со Старым Городком, на-
ходившимся вне городской черты31. Значит, нет связи и тождественно-
сти названий Старый Нижний Новгород и Старый Городок. Последнее
фиксируется источниками с XVI в. Ученые отметили и то, что данные
летописей об оползне, с чем связано сведение о Старом Городке в Лав-
рентьевской летописи, «Нижегородском летописце», запутаны, дати-
ровки известий о катастрофе расходятся на двести лет. В самом раннем
сообщении говорится об оползне XIV в., засыпавшем слободу в районе
Гребешка. В поздних сообщениях уже говорится о Старом Городке. По-
этому однозначно локализовывать мифического предшественника Ниж-
него Новгорода в районе Гребешка нельзя. П.В. Чеченков указал, что
отождествление П.И. Мельниковым Нижнего Новгорода Старого и Ста-
рого Городка «Нижегородского летописца» сразу требовало дополни-
тельной аргументации. Но исследователи либо поддержали это допуще-
ние, либо начали его опровергать. Тем самым придали ему статус науч-
ной гипотезы.
Известия о Старом Городке появились в письменных источниках
XVI в. и встречались до начала XVII в. Летописи, отразившие попытки
народной этимологии названия Старый Городок, вобрали в себя леген-
ды. На летописные сообщения наслоились отдельные реальные истори-
ческие сведения, и получился феномен народных легенд, зафиксиро-
ванных в «Нижегородском» и «Китежском» летописцах, а также в пре-
даниях, записанных в XIX в.
В.П. Макарихин показал, что в основе легенды об Абрамове городке
лежат отголоски летописных сообщений о булгарском городе Бряхимо-
ве. Он в отличие от «кочующего» Абрамова городка имел четкое место-
положение при устье Камы32. В качестве предположения ученым дается
еще один источник данной легенды. В 1229 г. купец-христианин Авраа-
мий, нерусского происхождения, был замучен волжскими булгарами за
отказ перейти в ислам. Это вызвало осложнения владимирско-
булгарских отношений. Тело мученика с почетом было встречено в За-
лесской земле33.
182
В слове Новгород, на наш взгляд, первоначально переплелись два
значения: «новый город на Волге в незнаемой земле» и Новгород как
«противовес Новгороду на Волхове». Это обстоятельство прошло мимо
внимания и лингвистов, и историков. Те же, кто указывал на него, не
могли его обосновать.
После окончательного возвращения великокняжеского владимирско-
го стола Юрием Всеволодовичем в 1218 г. начинается восстановление
утерянного влияния владимирского князя. В отношении Новгорода эту
политику проводил брат великого князя владимирского Ярослав. Еще со
времени правления отца Ярослав считал Новгород своим, имел там сто-
ронников, прекрасно ориентировался в расстановке внутриполитических
сил. Поэтому Ярослав противился попыткам утверждения в Новгороде
Юрия и его сына Всеволода. В дальнейшем произошло своеобразное
разделение внешнеполитической деятельности Владимирского княже-
ства: Юрий контролировал восток, а Ярослав боролся за Новгород.
В названии НН можно видеть отголосок этих событий, синхронных
основанию. Юрий основывал «свой» Новгород, который перехватывал у
северного антипода контроль над Волжской торговлей, экономическую
инициативу. Это не противоречит идее новизны, сопрягается с идеей
низовости. В народном сознании потом оба Новгорода были связаны
между собой. Именно предания говорят о том, что после присоединения
Новгорода Великого к Московскому государству многие его жители
были переселены в нижегородские пределы. Об этих устойчивых пред-
ставлениях свидетельствуют народные этимологии многих топонимов
Нижегородского края. Они связаны с «новгородским» влиянием XV в.34
Кроме этих и некоторых иных косвенных свидетельств подтверждений
вливания новгородцев в нижегородское население в конце XV в. нет.
Но это не отменяет допущения, что название Новъгород подразуме-
вало связь с названием Городец. Именно по отношению к нему перво-
начально НН и мог быть «Нижним», хотя в источниках этого нет, и
только данные ономастики подсказывают эту мысль. А уже в XIV в. это
значение сменилось идей протипоставления Новгорода Великого и НН.
Соотнесение результатов лингвистических, историко-геогра-
фических, источниковедческо-историографических и исторических ис-
следований позволяет представить междисциплинарное решение про-
блемы основания НН. Лингвистика не подтверждает наличие рядом с
устьем Оки функционировавшего в XII в. Старого Городка. НН был
основан как форпост распространения владимирского политического
влияния по воле великого владимирского князя Юрия Всеволодовича
после конфликта с Волжской Булгарией в 1219-1221 гг.35 Булгары отка-
183
зались от притязаний на земли в устье Оки. Лишь после этого влади-
мирский князь Юрий Всеволодович получил возможность заложить
крепость, ставшую опорой княжеской колонизации, русского продви-
жения на Восток, освоения Среднего и Нижнего Поволжья.
В первоначальном названии Новъгород отразилась связь с Городцом:
появился еще один, новый, город на Волге. В названии отразились и
перипетии борьбы княжества с Новгородом на Волхове, династические
проблемы детей Всеволода Большое Гнездо. Связь с Новгородом Вели-
ким и с Городцом в названии града на Дятловых горах, подразумевав-
шаяся при основании, стала определяющей в XIV в., и в полисониме
появилось слово Нижний. Летописный Старый Городок - фикция, воз-
никшая в целях объяснения остатков древних финно-угорских поселе-
ний. Эта фикция обусловила ряд легенд и преданий, бытовавших в на-
родной среде и попавших в летописи.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Макарихин В.П. Летописные источники по истории Нижнего Новгорода и
Нижегородского Поволжья XIII-XV в. Горький, 1984. С.41-42.
2. Кучкин В.А Основание Нижнего Новгорода//Нижегородский кремль. К
500-летию памятника архитектуры XVI века. Нижний Новгород, 2002. С. 97;
Макарихин ВП Новгород Земли Низовской. Повествование о великом князе
Юрии Всеволодовиче. Нижний Новгород, 1994.С. 33-38, 61-62; Он же. Ниже-
городский край XIH-XIV веков по данным русских летописей // Нижегородский
край в эпоху феодализма. Горький, 1991. С. 3-5. Пудалов Б М Письменные ис-
точники по истории Нижегородского края (XIII - начало XVIII веков). Нижний
Новгород, 2001. С. 32-33. Русинов Н.Д. Этимологические заметки по русской лекси-
ке И Лексика, терминология, стили. Горький, 1973. С. 52-53. Русинов В.Н. Как и
когда возникло название Нижний Новгород И Тезисы региональной научно-
практической конференции «Исторические наименования - память народа». Горь-
кий, 1990. С. 46-47. Гусева ТВ Городец и Нижний Новгород в свете археологиче-
ских данных // Хрестоматия по истории. Выпуск 2. Документы и материалы по
проблемам русской колонизации Нижегородского Поволжья и основания Ниж-
него Новгорода / Сост. Ю.В. Сочнев Нижний Новгород, 2001. С. 75.
3. Мельников П И О Старом и Новом Городах в Нижнем Новгороде И Хре-
стоматия по истории. Выпуск 2. Документы и материалы по проблемам русской
колонизации Нижегородского Поволжья и основания Нижнего Новгорода /
Сост. Ю.В. Сочнев. Нижний Новгород, 2001. С.13-16; Кирьянов И.А. К вопросу
о времени основания г. Горького. Горький, 1956. С. 32.
4. Филатов Н Ф От укрепленного «городка» на устье Оки до Нижнего Нов-
города. Юрий Всеволодович. Василько Константинович // Нижегородский край:
факты, события, люди. Нижний Новгород, 1997; Он же Старый городок XII
века в устье Оки - предшественник Нижнего Новгорода // Нижегородские ис-
следования по краеведению и археологии. Нижний Новгород, 1999.
184
5. Трубе Л.Л. Достопримечательные географические названия земли Ниже-
городской. М., 2001. С. 11-12.
6. Насонов А.Н «Русская земля» и образование территории Древнерусского
государства. М., 1951. С. 152.
7. Русинов НД Этимологические заметки по русской лексике... С. 51-53.
8. Русинов В.Н. Как и когда возникло название Нижний Новгород .. С 46-
47. На это необходимое условие в дискуссии об основании Нижнего Новгорода
постоянно указывет В.А. Кучкин.
9. Лаврентьевская летопись // Полное собрание русских летописей (далее -
ПСРЛ). Т. I. М., 1997. Стб. 445, 468.
10. Клосс М.Б. Предисловие к изданию 1997 г. // Лаврентьевская лето-
пись/ПСРЛ. T.I. М., 1997.С.G-I, Русинов НД. К вопросу о происхождении Лав-
рентьевской летописи: лингвистические заметки о ее писцах // Эволюция и пре-
дыстория русского языкового строя. Горький, 1981; Русинов Н.Д. О происхож-
дении текста Лаврентьевской летописи // Идеология и культура феодальной
России. Горький, 1988; Макарихин ВП. Летописные источники по истории
Нижнего Новгорода и Нижегородского Поволжья XIII-XV вв. Горький, 1984.
С.10-11.
11. Никонов В А Введение в топонимику. М., 1965. С. 33-37, 38-42; Кобрин
В.Б. Историческая ономастика // Леонтьева Г.А., Шорин П.А , Кобрин В Б Клю-
чи к тайнам Клио. М., 1994. С. 230-231, 232-233; Топорова Т.В Культура в зер-
кале языка: древнегерманские двучленные имена собственные. М., 1996. С. 6.
12. Кузнецов А А. Основные направления внешней политики владимирских
князей (30-е гг. XII — 30-е гг. XIII в.) И Мининские чтения. Нижний Новгород,
1992; Он же. О политической доктрине владимирских князей И Вестник Ниже-
городского государственного университета им. Н.И. Лобачевского. Сборник
научных трудов аспирантов. Нижний Новгород, 1995.
13. Никонов В.А. Введение в топонимику. М., 1965. С. 93.
14. Русинов НД Этимологические заметки по русской лексике... С. 51.
15. Никонов В А Топонимический словарь. М., 1966. С. 108.
16. Лаврентьевская летопись // ПСРЛ. Т. I. М., 1997. Стб. 448-449, 450-451,
459.
17. Филатов Н.Ф Старый городок XII века в устье Оки... С. 104.
18. Ключевский ВО. Русская история. М., 1993. Кн.1. С. 255-256
19. Кучкин В.А. Формирование государственной территории Северо-
Восточной Руси в X-XIV в. М., 1984. С. 85.
20. Дубов И.В Великий Волжский путь. Л., 1989. С. 223, Кучкин В.А Фор-
мирование государственной территории... С.92; Лимонов Ю.А. Владимиро-
Суздальская Русь. Л., 1987. С. 22.
21. Кучкин В.А. Формирование государственной территории... С. 91-92; Он
же. Основание Нижнего Новгорода... С. 96.
22. Нерознак В.П. Названия древнерусских городов. М., 1983. С. 100-101.
23. Там же. С. 134-135.
185
24. Лаврентьевская летопись//ПСРЛ. Т. I. М., 1997. Стб. 250.
25. Ключевский В О Русская история М , 1993. Кн.1 С. 255-256.
26. Нерознак В П Названия. . С. 76-77.
27 Кобрин ВБ. Историческая ономастика // Леонтьева ГА , Шорин ПА ,
Кобрин В Б. Ключи к тайнам Клио. М.» 1994. С. 234.
28. Русинов НД. Этимологические заметки по русской лексике.. С. 51-53.
29 Там же.
30 Русинов В.Н. Как и когда возникло название Нижний Новгород . . С
46-47
31 Русинов НД Нижегородский Новгород Старый в общерусских летопи-
сях И Тезисы Региональной научно-практической конференции «Исторические
наименования - память народа». Горький, 1990.
32. Макарихин В П Нижегородский край XIII—XIV веков по данным русских
летописей... С. 107-108; Макарихин В П. Новгород Земли Низовской .. С. 34.
33. ПСРЛ. Т. I. М., 1997. Стб. 452-453; Макарихин В Н Новгород Земли .
С. 44.
34 См. подробнее- Морохин Н В Нижегородский топонимический словарь.
Нижний Новгород, 1995. - Статьи: Балахна, Валтово, Вача, Ильмень, Новгород-
ка
35. ПСРЛ. Т I. М., 1997. Стб. 444-445.
СТРУКТУРА СЕЛЬСКОГО РАССЕЛЕНИЯ НА ТЕРРИТОРИИ
БЕРЕЗОПОЛЬСКОГО СТАНА НИЖЕГОРОДСКОГО УЕЗДА
КОНЦА XVI - НАЧАЛА XVII вв.
(по материалам писцового делопроизводства)*
АЛ Давыдова (ННГУ}
Писцовые книги при наложении их данных на географические карты
и применении математических методов обработки информации позво-
ляют с достаточной точностью восстановить картину сельского рассе-
ления в Березопольском стане Нижегородского уезда конца XVI - пер-
вой трети XVII вв. и охарактеризовать ее по множеству самых различ-
ных параметров.
* Во время обсуждения материала данной статьи на конференции возникла по-
лемика ряда исследователей с автором по критериям выделения системы. По-
этому статья публикуется в дискуссионном порядке, в авторской редакции {от
ред)
186
Нижегородская дозорная книга 1588 г., опубликованная Г.Н. Анпи-
логовым, и Писцовая книга Березопольского стана Нижегородского
уезда Дм. Лодыгина 1621-1623 г.1, называя большинство типов насе-
ленных пунктов, находившихся на данной территории, и указывая чис-
ло дворов, предоставляют уникальный шанс составления исторических
карт на основе имеющейся информации. Это, в свою очередь, делает
возможной реконструкцию и подробный анализ структуры расселения в
пределах данной административно-территориальной единицы.
Географические границы Березополья определяются междуречьями
рек Оки, Волги, Кудьмы и Кишмы2. Из-за длительной истории освоения
и благодаря своему географическому положению к XVII в. эта террито-
рия оказалась самой заселенной частью Нижегородского уезда. По на-
шим подсчетам, опирающимся на данные писцовых книг, на площади
приблизительно в 1416 кв. км располагался 381 сельский населенный
пункт, из которых 291 поселение можно локализовать на современной
картографической подоснове. Таким образом, одно сельское поселение
приходилось в среднем на 3,7 кв. км.
Одним из свойств региональных систем расселения является иерар-
хичность3. Конкретные, исторически сложившиеся типы поселений Бе-
резопольского стана прямо фиксируются в писцовых материалах: 37
сел, 138 селец, 2 слободы, 3 слободки, 186 деревень, 11 починков, 2 по-
госта, 1 селище и 1 городище.
Наблюдение над типами населенных пунктов Березопольского стана
дает основание утверждать, что в изучаемый период времени здесь уже
закончился процесс освоения окраин. Количество починков, распола-
гавшихся на данной территории, по сравнению с другими регионами
Российского государства мизерно. Это всего 11 сельских населенных
пунктов, что составляет 2,8% от общего их числа. Тогда как, например,
в Вятской земле починки в 1620-е годы составляли до 52,2 %4.
Все починки в Березополье находились в центре, а не на периферии
заселенной территории. Причины этого, вероятно, кроются в основной
форме земледелия - трехполье, не требующем постоянного освоения
новых земель. Процесс отпочкования новых населенных пунктов ней-
трализовался повышением степени интенсивности земледелия и разви-
тием сухопутных дорог, повышавших доступность к удаленным сель-
скохозяйственным угодьям. Все это способствовало уплотнению сети
расселения и увеличению размеров поселений. То есть господствующее
в северных регионах «починковое» освоение новых земель практически
изжило себя в изучаемой нами части Нижегородского Поволжья.
187
Высокий уровень развития функциональной структуры изучаемой
территории ярко выражается в отношении количества деревень (186
населенных пунктов) к общему количеству сел и селец (177 объектов).
Из подсчетов видно, что около Нижнего Новгорода сложилась уникаль-
ная картина, при которой на одно село или сельцо приходилась пример-
но одна деревня. Согласно же принятым в исторической географии па-
раметрам структура расселения может называться развитой уже тогда,
когда это соотношение равно 1:105.
Количество дворов в поселениях с достаточной достоверностью от-
ражает размеры населенных пунктов. Однако соответствие типа поселе-
ния его размерам не является однозначным, то есть не обязательно де-
ревня должна быть маленькой, а село большим. Так, например, в Бере-
зопольском стане поселение Ржавка, имея в своем составе 54 двора, яв-
лялось монастырской деревней (Печерского Вознесенского монасты-
ря)6, а в населенном пункте Давыдово, определенном писцом как село,
находился всего один крестьянский двор7. Поэтому наряду с делением
населенных пунктов в соответствии с их функциональными типами, как
это делает большинство авторов при характеристике иерархичности
систем расселения по материалам писцового делопроизводства8, мы
предлагаем также охарактеризовать их, опираясь на выявленную в эко-
номической географии математическую зависимость «Ранг-Размер».
В 1913 г. немецкий географ Ф. Ауэрбах установил следующую зави-
симость: население n-го по размеру города составляет 1/п числа жите-
лей самого большого из городов. Эта зависимость получила название
правила Ципфа или правила «Ранг-Размер»9. В экономической геогра-
фии оно успешно используется при анализе современных систем рассе-
ления. Зависимость «Ранг-Размер» была взята на вооружение археоло-
гами, так как позволяет выявить особенности пространственной струк-
туры древних поселений10. В частности, нижегородский археолог
Н.Н. Грибов впервые применил ее для выяснения особенностей славя-
но-русского расселения на территории Нижегородского Поволжья в
XII-XIV вв.11 Мы попытались опробовать этот метод при анализе исто-
рико-географической информации, содержащейся в указанных выше
писцовых книгах рубежа XVI-XVII вв.
Правило «Ранг-Размер», подразумевая, что изменения в величине
поселений являются результатом экономических, политических и дру-
гих явлений, основывается на предположении о существовании взаимо-
связи между поселениями и их рангом (значением) среди других в дан-
ном регионе. Опираясь на эту закономерность, ранг каждого населенно-
го пункта в любой системе расселения можно рассчитать по следующей
формуле:
188
П = Рй1Рп,
где п - ранг поселения; Ро - количество жителей самого крупного посе-
ления региона; Рп - количество жителей «-го по рангу населенного
пункта.
Очевидно, что определить точное число жителей поселений по пис-
цовым книгам невозможно. По этой причине при вычислении ранга ка-
кого-либо поселения из писцовой книги для характеристики его разме-
ров мы предлагаем использовать в данной формуле не число жителей, а
количество дворов. Как нам кажется, основная идея правила не изменя-
ется: поселение n-го порядка является функцией самого большого насе-
ленного пункта на определенной территории. В итоге все поселения
делятся на ранги от самого крупного до самого маленького. На основа-
нии проделанной процедуры в арифметической системе координат
строятся два графика (см. рис. 1):
1. Теоретического распределения рангов поселений (график функ-
ции
Рп = Рй/п,
где Рп - количество дворов в «-ном населенном пункте, Pq - количество
дворов в самом большом населенном пункте, а « - ряд натуральных чи-
сел, обозначающих ранг) (см. рис. 1,1).
2. Действительной зависимости размеров поселений от их ранга
(номера по порядку) на основе данных писцовых книг (см. рис. 1, И).
Отклонение графика действительной зависимости (II), построенного
после анализа писцовых книг, от теоретического графика и определяет
особенности иерархии населенных пунктов того или иного региона12.
Для классификации поселений конца XVI - первой трети XVII вв.
Березопольского стана Нижегородского уезда писцовые книги, как уже
говорилось выше, предоставляют информацию о 381 жилом сельском
населенном пункте. Особое место в системе расселения стана занимало
торгово-промышленное поселение - село Павлово13. Функции данного
поселения многообразнее, чем в других случаях, вследствие наличия в
нем посада, население которого занималось преимущественно промы-
слово-ремесленной деятельностью. Село было экономическим, торгово-
промышленным центром округи и промежуточным звеном между горо-
дом и сельскими поселениями. Образование таких «промышленных»
поселений-посадов связано со специфическим характером их неземле-
дельческой деятельности и должно стать объектом отдельного исследо-
вания. Поэтому мы сочли необходимым исключить Павлово из рас-
смотрения системы сельских населенных пунктов стана.
189
Рис. 1. График арифметического распределения рангов поселений
(зависимость «Ранг-Размер») Березопольского
стана Нижегородского уезда конца XVI - начала XVII вв.
Таким образом, ранжирование согласно зависимости «Ранг-Размер»,
проводилось для 380 населенных пунктов. В итоге все поселения рас-
пределились на 49 рангов относительно самого большого сельского по-
селения Березополья - села Ворсмы (192 двора). (Ранг - номер по по-
рядку групп поселений с одинаковым количеством дворов.)
190
На основании проделанной процедуры в арифметической системе
координат были построены графики действительного (см. рис. 1, II) и
теоретического (см. рис. 1,1) распределения по рангам березопольских
поселений. Их сравнение наглядно показало, что действительное рас-
пределение поселений по рангам значительно отличается от теоретиче-
ского. Так, если в идеальном случае по имеющимся данным поселение
2-го ранга (относительно поселения 1-го ранга - села Ворсмы) должно
иметь 96 дворов, 3-го - 64 двора, 10-го - 19 дворов и т.д., то в действи-
тельности существовавшее здесь поселение 2-го ранга имеет 72 двора,
3-го - 54 двора, 10-го - 41 двор и т.д. Графики теоретического и дейст-
вительного распределения поселений пересеклись в двух точках - на
уровнях 4 и 46 рангов. Они определяют размеры поселений как в тео-
рии, так и на практике 4-го ранга в 48 дворов, а 46-го - в 4 двора.
Расхождение теоретического и действительного распределения по-
селений Березопольского стана происходит относительно поселений 2-
го, 3-го, 5-го - 45-го, 46-го - 49-го рангов и отражает специфику систе-
мы расселения здесь. Таким образом, отклонение от правила заключает-
ся в том, что в структуре сельских населенных пунктов Березополья
самые крупные поселения, которым присвоены действительные 2-й и 3-
й ранги (село Белавино - 72 двора и монастырская деревня Ржавка - 54
двора), «не дотягивают» по числу дворов до размеров, определяемых
для них теорией.
Обратная картина наблюдается относительно остальных поселений.
Полученные графики иллюстрируют, что поселения с 5-го по 45-й ранг
отличаются от теоретического распределения значительно более круп-
ными параметрами. Например, если в теории поселение 18-го ранга
должно иметь 10 дворов, то в Березополье оно имело 32 двора.
Таким образом, говоря о векторе развития системы сельского рассе-
ления изучаемой территории, следует отметить тенденцию к укрупне-
нию всех поселений. Вместе с тем, отставание самых крупных населен-
ных пунктов от теоретических размеров указывает на то, что эти про-
цессы шли медленно. Но несмотря на это в Березополье в конце XVI -
первой трети XVII вв. сформировалась высокоразвитая уравновешенная
система, в которой села Ворсма, Белавино и монастырская деревня
Ржавка господствовали над остальной совокупностью довольно круп-
ных сельских поселений значительно большего размера, чем это должно
быть при теоретическом распределении. Такая специфика характеризует
исследуемую территорию как регион, в котором начался процесс урба-
низации.
191
При первоначальном знакомстве с реконструированной по данным
писцовых книг картой Березопольского стана Нижегородского уезда14
складывается впечатление, что поселения распределены, в общем-то,
равномерно, без явно выделяющихся скоплений. Плотно заселенное
Березополье к рубежу XVI-XVII вв. уже не обнаруживает «гнездовой»
структуры. (Малые и большие «гнезда» поселений были характерной
чертой для территории нашего края в более ранний период XII-XIV
вв.15) Показатель территориальной концентрации населения R выявля-
ется методом статистического анализа ближайшего соседства по фор-
муле:
R„ = D/(0,5 JsTn),
где Rn - показатель территориальной концентрации населения; D -
среднее расстояние между ближайшими поселениями, км; S - площадь
изучаемой территории, км2; п - число поселений.
На исследуемой территории R оказалось равным 1,3, то есть близким
к значению, определяющему беспорядочное, случайное распределение
населенных пунктов, как правило, с тенденцией объединения их в опре-
деленные совокупности16. Это свидетельствует о существовании на тер-
ритории Березопольского стана каких-то скрытых от визуального на-
блюдения группировок поселений, которые мы постараемся выявить.
Поэтому следует перейти к анализу пространственной структуры рассе-
ления населения, применив метод построения графа гравитационных
связей по следующей формуле:
где Му - коэффициент гравитационной связи, отражающий величину
взаимодействия между поселениями i и у; Dy - расстояние между посе-
лениями i и у; Pi и Pj - количество жителей (дворов) в поселениях i и у.
Этот метод, подробно описанный в исторических исследованиях ар-
хеологов Г.Е. Афанасьева17 и Н.Н. Грибова18, для анализа материалов
писцового делопроизводства применяется впервые. Он позволяет опре-
делить величину взаимодействий между населенными пунктами Бере-
зопольского стана и выявить соответственно 7 плотно заселенных рай-
онов: вокруг города Нижнего Новгорода, где доминирующим сельским
населенным пунктом оказалась монастырская деревня Ржавка, также
вокруг сельца Нового Бурцова, у сел Наговицына и Лакши, у сельца
Горбатое, Мещерская Поросль тож (современный город Горбатов), у
192
села Ворсмы, села Белавина. Каждый из выделенных блоков-
микрорегионов формировался из крупных поселений с количеством
дворов от 192 до 21 и прилегающих к ним мелких сельских населенных
мест. Последнее является ярким показателем центростремительных
тенденций. Каждая из этих семи выделенных плотно заселенных облас-
тей в будущем превратится в отдельную волость или даже уезд.
В 3 из 7 выделенных нами блоков-микрорегионов доминирующими
оказались монастырские деревни и ямская слобода. Такая ситуация в
расселенческой структуре не могла сложиться случайно. Здесь выявля-
ется прямая закономерность формирования систем расселения населе-
ния от фискальной политики государства. Две монастырские деревни и
одна ямская слобода, ставшие блокообразующими населенными пунк-
тами, - это великолепный пример того, как система налогообложения
может влиять на расселенческую структуру. Ведь известно, что ямские
слободы платили повинности на льготных условиях, а монастырские
владения практически никогда не зависели от налоговой политики госу-
дарства19. Их население несло барщину в меньшей степени и платило
оброк в пользу монастыря в меньших размерах, чем зависимое населе-
ние других категорий в пользу помещика или государства20. Естествен-
но, что указанные привлекательные условия притягивали сюда значи-
тельный поток сельского зависимого населения, за счет которого росли
размеры этих поселений.
Выявленные центростремительные тенденции, преобладающие в
расселенческой структуре Березополья, указывают на то, что в пределах
этого стана шли градообразующие процессы, хотя и стесненные крепо-
стным правом.
Подводя итоги, надо отметить, что система сельского расселения на
территории Березопольского стана предстала перед нами как уравнове-
шенная, автономно и динамически развивающаяся структура, достиг-
шая относительно высокого для своего времени уровня развития.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Нижегородская дозорная книга 1588 г. государевым дворцовым бортным,
оброчным и посопным селам и деревням И Анпилогов Г.Н. Нижегородские до-
кументы XVI в. М., 1977; РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1.4. 1. Д. 293. Писцовая книга
Березопольского стана Нижегородского уезда Дм. Лодыгина 1623-1626 гг.;
ЦАНО. Ф. 2013. Оп. 602-а. Д. 4. [Список 1763 г.].
2. Давыдова А.А. Березопольский стан Нижегородского уезда в конце XVI -
начале XVII века (по данным документов писцового делопроизводства) // Ниже-
городские исследования по краеведению и археологии: Сборник научных и ме-
тодических трудов. Н. Новгород, 2001. С. 115-119 (вкладка).
193
3. Дегтярев А.Я. Русская деревня в XV-XVI вв. Очерки истории сельского
расселения. Л., 1980. С. 5.
4. Орфинский В.П., Гришина И.Е. Некоторые закономерности формирования
традиционного сельского расселения на территории Карелии//Народное зодче-
ство. Петрозаводск, 1998. С. 17.
5. Дегтярев А.Я. Указ. соч. С. 117.
6. РГАДА. Ф. 1209. On. 1. Ч. 1. Д. 293. Л. 890 об.
7. Там же. Л. 587.
8. Водарский Я.Е. Население России в конце XVII - начале XVIII века (чис-
ленность, сословно-классовый состав, размещение). М., 1977. С. 5.
9. См.: Хаггет П. География: синтез современных знаний. М., 1979. С. 410-
415; Гарнер Б. Дж. Модели в географии городов и размещение населенных
пунктов И Модели в географии. М., 1971. С. 55; Грибов Н.Н. История славяно-
русского расселения в Нижегородском Поволжье в период XII - XIV вв.
Н.Новгород, 2000. С. 49.
10. Афанасьев Г.Е. Указ. соч. С. 110.
11. Грибов НН. Указ. соч. С. 41-73.
12. Афанасьев ГЕ. Донские аланы. М., 1993. С. 106.
13. Водарский Я.Е. Указ. соч. С. 117.
14. Давыдова А.А. Указ. соч. (вкладка).
15. Грибов Н.Н. Указ. соч. С. 60.
16. Дмитриевский Е.Д. Показатели систем расселения//Известия Всесоюзно-
го географического общества. М., 1988. Вып. 6. С. 211.
17. Афанасьев ГЕ. Указ. соч. С. 112.
18. Грибов Н.Н. Указ. соч. С. 41-73.
19. Водарский Я.Е. Указ. соч. С. 95.
20. Там же. С. 96.
НЕУТВЕРЖДЕННЫЙ ГЕРБ ДВОРЯН БОЛТИНЫХ
Ю.В. Мигунов (НПУ)
Светлой памяти Учителя
Валерия Павловича Макарихина
Вариант родового герба дворян Болтиных, находящийся в делах о
доказательстве дворянства фонда Нижегородского дворянского депу-
татского собрания ЦАНО, знаменует веху в истории местного дворян-
ского герботворчества.
Известность рода Болтиных, главным образом, связывается с именем
Ивана Никитича Болтина, историка и государственного деятеля XVIII в.
194
Однако предки историографа и сами оставили свои имена в летописях,
на страницах военной, административной и дипломатической истории
Русского государства XV-XVII вв.
Обратимся к истории рода Болтиных, чтобы выяснить, как эта исто-
рия символически выразилась в варианте родового герба. В делах о до-
казательстве дворянства Болтиных находятся четыре варианта их родо-
словной, взаимно дополняющие друг друга. Наиболее ценными являют-
ся подлинные столбцы конца XVII в. с так называемыми «родословны-
ми сказками». Своим родоначальником Болтины указывали мурзу Кут-
лубугу (Кутлуботу), выехавшего из Большой Орды к великому князю
Московскому Василию Васильевичу и крестившегося с именем Геор-
гий, «а прозвище ему Юрья» - конкретизирует родословная. Он имел
сына Михаила Юрьевича по прозвищу Болта, чьё прозвище и преобра-
зовалось в родовую фамилию. Необходимо отметить, что один вариант
родословной «на столбце» ни словом не упоминает о татарском проис-
хождении рода и начинает родословную с имени Юрия Болтина’(!). Это
даёт возможность критически отнестись к татарскому происхождению
Болтиных и воспринимать известие о выезде их родоначальника из
Большой Орды не более, как родословную легенду.
Так или иначе, Болтины в XV в. занимали среднее положение в сре-
де формирующегося служилого сословия и относились, скорее всего, к
числу дворовых детей боярских великих князей Московских. До дум-
ных чинов Болтины не поднимались, но и не спускались в среду без-
вестных провинциальных землевладельцев. Это прежде всего подтвер-
ждается известиями о кормлениях Болтиных - привилегии, недоступной
для "худородных" служилых людей. Родоначальник фамилии - Геор-
гий-Юрий, соотносимый с легендарным крещёным мурзой Кутлубугой,
являлся и первым известным кормленщиком в роде: «а кормления за
ним было Устюг» - говорит родословная. Его сын Михаил Юрьевич
держал в кормлении Галич. Сын Михаила Юрьевича, Матвей Михайло-
вич, держал в кормлении «Чюхлому», его дети, Иван Большой - Пе-
нешку Русу Поганую и сокольничий путь, Семён - половину Двины на
Холмогорах, Иван Меньшой - Пильи горы, Немнюгу и сокольничий
путь2. «Наследственные» кормления Болтиных XV - первой половины
XVI вв., главным образом, находились в русских северных уездах. В
первой половине XVI в. становится известно о новых кормлениях Бол-
тиных - в Новгородской и Псковской земле, в Вятской земле и в Ниже-
городском уезде. Представители шестого колена: Василий Иванович
Хрущов Болтин держал в кормлении «половину меха» Великого Новго-
рода и Пскова, а Дмитрий Григорьевич Болтин держал в кормлении Ор-
195
лов городок на Вятке и «ключ нижегородский»3. Вероятно, с этого вре-
мени Болтины оказались связаны с Нижегородским уездом. Отметим,
что на протяжении семи поколений от родоначальника, вплоть до отме-
ны кормлений в 1556 г., Болтины крепко держались в рядах кормлен-
щиков.
Болтины в XV в. были «на виду» у великих князей Московских, то
есть служили при дворе. В 1473 г. великий князь Иван III посылал Гри-
гория Лодыгу Ивановича Болтина к хану Большой Орды Ахмату4. Со-
гласно Воскресенской летописи, в марте 1491 г. Иван III посылал на
Печёру для поиска серебряных руд «немцев», которых сопровождал
Василий Иванович Хрущов Болтин5.
Родословие молчит о древнейшем землевладении Болтиных. Однако
его можно локализовать для начала XVI в. Из деловой грамоты 1518/19
г. узнаём, что Андрей, Владимир и Данила Семёновичи Болтины разде-
лили между собой три деревни и пустошь, доставшиеся им от отца Се-
мёна Матвеевича Болтина в Подольском стане Ростовского уезда. Од-
ним из «третьих» при разделе упоминается Александр Иванович Бол-
тин6. В 1526 г. Андрей Семёнович Болтин решил округлить свои владе-
ния, купив у А.И. Коробьина его вотчину в том же Подольском стане
Ростовского уезда7. Эти лица (из средней ветви рода) известны родо-
словию, что позволяет говорить о Болтиных как о ростовских вотчин-
никах, возможно, ещё и в XV в.
После присоединения Пскова в 1510 г. несколько Болтиных из стар-
шей и младшей ветвей были испомещены в Псковском и Великолуцком
уездах. Однако удаление от Москвы серьезно не повлияло на их слу-
жебное положение. В 1550 г. псковские и луцкие Болтины вновь при-
общились к столичной служилости. Псковские помещики Будай Исае-
вич-У гримов и Иван Михайлович Хрущовы Болтины (из младшей вет-
ви) и луцкие помещики Федор и Никита Григорьевичи и Яков Фёдоро-
вич Болтины (из старшей ветви) входили в состав «тысячников» и были
испомещены под Москвой8. Как известно, «тысячники» - лучшие в
служебном отношении служилые люди - положили начало новому чину
дворян московских, из числа которых выходили военачальники и адми-
нистраторы различных рангов, столь необходимые централизаторской
политике Ивана IV. В 1556 г. эти Болтины-«тысячники» входили в го-
сударев полк, который «смотрел» окольничий Л.А. Салтыков9. Включе-
ние Болтиных в число «тысячников - лучших слуг» и служба в госуда-
ревом полку прямо говорили о восстановленной служебной принадлеж-
ности Болтиных к государеву двору. Из числа Болтиных-«тысячников»
заметной личностью являлся Будай Исаевич-У гримов Хрущов Болтин,
196
занимавший командные должности в период Ливонской войны. В
1558 г. он был головой в большом полку в походе на Юрьев-Ливонский,
в зимнем ливонском походе 1559 г. - головой в полку левой руки, в
1560 г. в зимнем походе из Пскова на Алыст - головой в полку левой
руки10. Из старшей ветви рода Михаил Андреевич Болтин в период
1576-1579 гг. был головой в Лаишеве11 (на реке Каме), по сути, отправ-
ляя воеводскую должность. Кроме этого, один из вариантов родослов-
ной указывает, что Афанасий Васильевич и Ждан Петрович Болтины (из
младшей ветви) в 1592 г. «были воеводами в зимнем немецком похо-
де... ас ними были казанцы дворяне и дети боярские»12. Служебное
положение Болтиных не позволяло занимать должности полковых вое-
вод, поэтому здесь следует видеть головство этих представителей рода у
казанских служилых людей.
Средняя ветвь рода пресеклась во второй половине XVI в., а Болти-
ных из старшей и младшей ветвей ожидало серьёзное падение. Они не
смогли закрепиться на московской службе и «опустились» в разряд про-
винциальных нижегородских и арзамасских детей боярских. Причину
такого понижения служебного статуса назвать сложно. Ясно лишь одно,
что служба в уездных служилых организациях для Болтиных - людей
родословных великой честью не являлась.
Представители старшей ветви Болтиных стали служить по Арзамасу,
а младшей - по Нижнему Новгороду. Очевидно, что Болтины были пе-
ремещены на восточную окраину в связи с присоединением и освоени-
ем Казанского ханства. Это подтверждается тем, что и в младшей, и в
старшей ветвях Болтиных известны так называемые «казанские жиль-
цы». Казанскими жильцами во второй половине XVI - начале XVII вв.
называли провинциальных служилых людей, отправляемых на времен-
ную службу в Казанский край. Таких жильцов правительство наделяло
на время и на месте службы поместной землей, при этом пытаясь сде-
лать местом их постоянного испомещения уезды наиболее близкие к
казанской окраине. Вероятно, по этой причине Болтины и попали на
нижегородские поместья. В Арзамас же Болтины попали, скорее всего,
по другой причине - в связи с массовыми испомещениями служилых
людей в новом и «ненадежном» восточном уезде. Наиболее ранние све-
дения о нижегородских и арзамасских поместьях Болтиных относятся к
1576 и 1578 гг. соответственно13.
Войдя в состав нижегородской и арзамасской служилых организа-
ций, Болтины не затерялись в массе провинциального дворянства. Как
правило, они достигали по службе высшего для провинциальных слу-
жилых людей чина - выборного дворянина. Из нижегородской ветви
197
отметим Ждана (Корнилия) Петровича Болтина, известного по бояр-
ским спискам и нижегородским десятням в период 1610/11-1621/22 гг. с
чином выборного дворянина14. Арзамасская же ветвь дала одного из
самых замечательных представителей рода - Баима (Исидора) Фёдоро-
вича Болтина. В 1613 г. он известен уже в чине выборного дворянина по
Арзамасу15. В 1614/15 гг. Б.Ф. Болтин назначается головой нового «при-
каза» (полка) казанских стрельцов16. В 1620-1622 гг. служил вторым
воеводой на Терке17 и, видимо, после терской службы получил чин дво-
рянина московского18. В 1627-1631 гг. был дьяком в Нижегородской
четвертном приказе19. В 1632 г. в начале русско-польской «смоленской»
войны он как воевода повел войска на Новгород-Северский и 20 декабря
1632 г. взял город штурмом20. Можно сказать, что это было самое яркое
дело его жизни. В 1633 г. Баим Фёдорович сидел воеводой в Симонове
монастыре под Москвой в ожидании прихода крымских татар21. В 1634-
1635 гг. он участвовал в посольствах при заключении Поляновского
«докончания и был сотенным головой у стольников и стряпчих»22. В
1641 г. был пожалован чином и должностью ясельничего и был назна-
чен ведать Конюшенный приказ, в котором сидел до середины февраля
1646 г.23 В 1642 г. он ездил в Путивль с чином ясельничего и в почётной
должности наместника Серпуховского - межевать спорные с Польшей
земли24. В 1647-1648 гг. он в том же чине и должности ездил послом в
Данию25. Баим Фёдорович в Тобольске был в 1652—1654 гг. вторым вое-
водой, а в 1655 г. был в государевом полку в смоленском походе26.
Для провинциального дворянина этот Болтин сделал блестящую
карьеру. Баим Фёдорович, прослужив порядка 40 лет, не оставил потом-
ства, но во многом способствовал служебному продвижению своих ар-
замасских родственников. Его родные братья и племянники с конца
1620-х гг. рвут с провинциальной «городовой» служил остью и переме-
щаются в чины так называемого «московского списка». С этого времени
встречаем Болтиных в Боярских книгах с чинами московских дворян,
стряпчих, стольников и патриарших стольников27, а также воеводами в
городах. Из их числа наиболее заметными являлись: младший брат
Б.Ф. Болтина - Аверкий Фёдорович, в период 1644-1658 гг. побывав-
ший воеводой в Саратове, Тобольске, Корсуни и Старом Быхове28, и
двоюродные племянники Иван и Семён Ивановичи, во второй половине
XVII в. бывшие воеводами в Ядрине и на Чёрном Яру соответственно29.
Следует особо отметить, что Баим Фёдорович Болтин - военачаль-
ник, администратор и дипломат, явился и первым «историографом» в
роде Болтиных. По убедительному доказательству академика С.Ф. Пла-
тонова, именно Баим Фёдорович Болтин явился автором так называемо-
го «Столярова» или «Карамзинского хронографа» - весьма своеобраз-
ного исторического источника, охватывающего период 1604-1644 гг. и
198
включающего элементы местного нижегородско-арзамасского летопи-
сания и частной разрядной книги30.
Все Болтины XVIII и XIX вв. происходили именно из старшей «ар-
замасской» ветви рода. «Разработчиками» варианта родового герба Бол-
тиных видимо следует считать родных братьев: отставного коллежского
регистратора Петра и поручика Николая Александровича Болтиных -
сыновей сергачского уездного предводителя дворянства Александра
Никитича Болтина (двоюродного племянника историографа И.Н. Бол-
тина). Этот герб Болтиных выполнен достаточно профессионально, в
красках, но не имеет ни описания, ни толкования31. Однако, зная исто-
рию рода, попытаемся интерпретировать символику герба, приведя его
описание и изображение (см. рис.). Этот герб может быть описан сле-
дующим образом: «Щит четверочастный со щитком. Щиток: пурпур,
золотая стилизованная княжеская корона и серебряная сабля, в пояс -
1.1. Щит: 1, лазурь, три серебряные полумесяца с ликами - 1.1.1.; 2 и 3,
червлень, часть серебряной крепости, состоящей из двухъярусной зуб-
чатой башни с открытым входом - справа, и из зубчатой стены, в левое
скошение - слева; 4, золото, лазуревая перевязь слева, обременённая
тремя серебряными восьмилучевыми звёздами. Щит сопровождаем
стальным решетчатым шлемом с золотыми украшениями, увенчан золо-
той дворянской короной. Нашлемник: натуральный боевой топор -
«балта», в левую перевязь, между двух чёрных орлиных опущенных
крыльев. Намёт: справа пурпурный, слева лазуревый, подложенный се-
ребром. Щитодержатели: два воина в стальных доспехах и открытых
шлемах с плюмажами из двух пурпурных и двух лазуревых чередую-
щихся страусовых перьев. Всё на прямоугольной плите - основе».
Переходя к толкованию герба, отметим, что символика фигур носит
как конкретное, так и более общее значение. Пурпурное поле щитка,
золотая стилизованная княжеская корона и серебряная сабля призваны
отразить родословную легенду о знатном «княжеском» происхождении
родоначальника фамилии - мурзы Кутлубуги. На Руси татарский титул
«мурза» буквально переводился как «князь», отсюда и пурпур - цвет
высшей знати, и «княжеская» корона, и символ воинственных занятий -
сабля. Три серебряных полумесяца в лазуревой, первой части щита,
скорее всего, находятся в прямом соотношении с фигурами щитка и
указывают на татарское происхождение рода - из Большой Орды. Части
серебряной крепости в червлёных, второй и третьей частях щита, могут
толковаться более широко. Во-первых, это может быть напоминанием о
бывших кормлениях рода (вспомним - представители первых колен
фамилии, согласно родословной, держали в кормлении города).
199
Q
Неутвержденный герб рода Болтиных
(рисунок выполнен Ю.В. Мигуновым)
Во-вторых, это может быть указанием на службы Болтиных городо-
выми воеводами. В-третьих, здесь могло быть запечатлено «деяние»
Баима Фёдоровича Болтина - взятие им в 1632 г. Новгорода-Северского.
Судя по тому, что крепости повторены дважды, их символику можно
толковать комплексно, исходя из всех трёх предположений. Фигура ла-
зуревой левой перевязи, обременённой тремя серебряными восьмилуче-
выми звёздами в золотой, четвёртой части щита, имеет более абстракт-
ное толкование. Скорее всего, здесь выражен принцип постоянства (зо-
200
лото), верности и безупречности (лазурь), прежде всего, военных служб
(перевязь), служб вознаграждаемых на земле и на небе (звёзды).
В этом гербе Болтиных информативен не только щит, но и нашлем-
ник. По сути, центральная фигура нашлемного украшения является
«гласной», то есть обыгрывает фамилию гербовладельцев. Эта фигура -
боевой топор, а точнее его разновидность, называемая «балта». Черные
орлиные крылья, скорее всего, символизировали принцип «неутомимо-
сти» на службе русским государям. Намет повторял главные гербовые
цвета - пурпур, лазурь и серебро. Воины - щитодержатели в доспехах,
видимо, лишний раз напоминали о «благородных» воинских службах
рода.
Дела о доказательстве дворянства рода Болтиных не дают ответа,
почему этот вариант герба не прошёл официального утверждения и в
«Общий гербовник дворянских родов Всероссийской империи» был
внесён иной герб Болтиных. С нашей точки зрения, официально утвер-
жденный герб рода Болтиных не столь «информативен» и отражает
лишь легендарное татарское происхождение фамилии. «В щите, имею-
щем красное поле, изображён ездок в татарском одеянии, скачущий на
белом коне в левую сторону, с поднятым вверх серебряным мечом»32 -
таково описание гербового щита. Нашлемник - серебряные страусовые
перья и щитодержатели - серебряный единорог и золотой лев, являются
лишь декором, не несущим «исторической» смысловой нагрузки.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. ЦАНО. Ф. 639. Оп. 125. Д. 7096. Лл. 11б, I Г.
2. Там же.
3. Там же.
4. Петров П.Н. История родов русского дворянства. Т. I. СПб., 1886. С. 341.
5. ПСРЛ. Т. XVIII. СПб., 1859. С. 221.
6. Веселовский С.В. Акты Русского государства. М., 1975. С. 157-158.
7. Там же. С. 278.
8. Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х годов XVI в. М.-Л., 1950.
С. 99, 102.
9. ЦАНО. Ф. 639. Оп. 125. Д. 7096. Лл. 11б, 11г.
10. Разрядная книга 1475-1598 гг. М., 1966. С. 173, 177, 185.
11. Там же. С. 271,291,300.
12. ЦАНО. Ф. 639. Оп. 125. Д. 7097. Л. 1аоб.
\3. Анпилогов ГН. Нижегородские документы XVI века. М., 1977. С. 85. Ве-
селовский С.Б. Арзамасские поместные акты 1578-1618 гг. М., 1915. С. 3.
14. Сторожев В.Н. Материалы для истории русского дворянства. М., 1908.
С. 99, 120. Сторожев В. Н. Состав нижегородского дворянства по десятням
XVII в.//Действия НГУАК. Вып. IX. Н. Новгород, 1890. С. 401, 402.
201
15. Веселовский С. Б. Арзамасские поместные акты 1578-1618 гг. М., 1915. С. 508.
16. /7оиов А. Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесённых
в хронографы русской редакции. М., 1869. С. 360.
17. Книги разрядные. Т. I. СПб., 1853. Стб. 720, 764, 871.
18. Дворцовые разряды. Т. I. Стб. 639, 818.
19. Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие XV-XVII вв. М., 1975. С. 62-63.
20. Книги разрядные. Т. I. СПб., 1853. Стб. 384.
21. /7оиовЛ. Изборник... С. 372.
22. Там же. С. 374.
23. Веселовский С. Б. Дьяки... С. 63.
24. Попов А. Изборник... С. 378.
25. ЦАНО. Ф. 639. Оп. 125. Д. 7096. Лл. 11®, 11г; Д. 7097, Л. I6.
26. Барсуков А.П. Списки городовых воевод и других лиц воеводского
управления Московского государства XVII столетия. СПб., 1902. С. 238; Пла-
тонов С.Ф. Статьи по русской истории. СПб., 1912. С. 43Й?
27. ЦАНО. Ф. 639. Оп. 125. Д. 7097. Лл.14-14об.
28. ЦАНО. Ф. 639. On. 125. Д. 7096. Лл. 11б, 11г; Д. 7097. Л. 1б.
29. ЦАНО. Ф. 639. Оп. 125. Д. 7097. Л. I6.
30. См.: Столяров хронограф и его автор// Платонов С.Ф. Статьи по русской
истории. СПб., 1912.
31. ЦАНО. Ф. 639. Оп. 125. Д. 7098. Лл. 4-4об.
32. Общий гербовник дворянских родов Всероссийской империи начатый в
1797 году. Ч. IV. СПб., 1799. Л. 50.
БИОГРАФИЯ И НАУЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
ПРОФЕССОРА П.В. ЗНАМЕНСКОГО
В.А. Знаменский (ННГУ)
Светлой памяти Учителя
Валерия Павловича Макарихина
Имя Петра Васильевича Знаменского было хорошо известно в среде
историков Церкви конца XIX - начала XX вв., но не получило в даль-
нейшем широкого признания, что, в первую очередь, было связанно с
присущей ученому скромностью и аскетическим образом жизни.
Петр Васильевич Знаменский родился 27 марта 1836 г. в Нижнем
Новгороде в семье дьякона1. Церковное воспитание отца оказало огром-
ное влияние на его дальнейшую судьбу. Будучи уроженцем Нижнего
Новгорода, начальное образование Петр Васильевич получил в Нижего-
родском духовном училище и в Нижегородской духовной семинарии.
202
Не найдя для себя возможности продолжить обучение в родном городе,
он уехал в Казань, где поступил в 1856 г. «на казенный счет» в Казан-
скую духовную академию. Во время учебы, благодаря безусловной ода-
ренности, необычайной трудоспособности и неординарному мышлению
Знаменский быстро постигал азы изучаемых наук и особенно историче-
ских дисциплин. Казалось, карьера историка была открыта перед Пет-
ром Васильевичем, но в дело вмешался ректор Академии архимандрит
Иоанн Соколов, отличавшийся «деспотизмом и непониманием высших
научных задач»2. В 1859 г. Знаменский взялся за написание магистер-
ской диссертации на тему: «Труды русских историков XIX в. по исто-
рии русской церкви». Когда работа была завершена, Соколов неожи-
данно решил поменять тему и приказал писать новую диссертацию: «О
преобразованиях Петра Великого в области русской церкви». Петр Ва-
сильевич вышел из сложившейся ситуации с честью, представив к по-
ложенной дате новую магистерскую диссертацию. Работа была одобре-
на, и в 1860 г. Петр Васильевич закончил академию в составе восьмого
выпуска со степенью магистра в возрасте 24 лет.
По распоряжению ректора Знаменский отправился в Самару, где с
23 сентября 1860 г. по 22 августа 1861 г. преподавал философию и ло-
гику в местной семинарии. 22 августа 1861 г. ему было велено срочно
прибыть в Казань. Через несколько дней после приезда Знаменский по-
лучил академическую кафедру математики.
После расстрела крестьян в селе Бездна 12 апреля 1861 г. из Казан-
ской духовной Академии был уволен А.П. Щапов, откликнувшийся на
это событие горячей обвинительной речью. В возрасте 26 лет Знамен-
ский заступил на его место на кафедре русской истории. В мае 1862 г.
Петр Васильевич стал бакалавром истории3. С 1863 по 1866 гг. он пре-
подавал русскую историю, а также вел курс по всемирной истории в
училище девиц духовного звания. В возрасте 30 лет Петр Васильевич
уже вел лекторскую деятельность по математике, логике, философии,
всемирной, русской и церковной истории. Слухи о молодом талантли-
вом преподавателе распространились далеко за стены духовной акаде-
мии, и Знаменский получал новые предложения. С 1864 по 1873 гг. он
читал лекции по общей и отечественной истории в казанском институте
благородных девиц. Одновременно он работал еще в двух учебных за-
ведениях Казани, а в 1865 г., получив рекомендации ученых-историков,
вступил в должность библиотекаря библиотеки Казанской духовной
семинарии4. В 1866 г. Петр Васильевич стал экстраординарным, а в
1868 г. - ординарным профессором. В 1869 г., после введения нового
203
устава академии, Знаменский был вынужден оставить за собой лишь
один курс из преподаваемых им предметов - церковную историю.
В 1870 г. Знаменский выпустил труд «Руководство к русской цер-
ковной истории», который принес ему известность и был переиздан 7
раз при его жизни. Ученый Комитет при Синоде удостоил автора «Ру-
ководства» премией митрополита Макария. «Руководство...» было на-
писано для подготовки к экзаменам в духовные семинарии, но было
признано лучшим учебником для всех институтов. Два года (1871-1872
гг.) он трудился над докторской диссертацией «Приходское духовенст-
во со времени реформы Петра». Она, насчитывавшая 850 страниц пе-
чатного текста, была опубликована в 1873 г. Защита докторской прошла
успешно и была охарактеризована историческим отделением академии
следующим образом: «...и помимо его докторской диссертации вполне
заслуживает за свои предшествующие ученые труды высшей ученой
степени»5. Тогда же Знаменскому присвоили ученую степень доктора
богословия.
Две магистерские диссертации П.В. Знаменского стали основопола-
гающими при написании его работ: ««История российская» В.Н. Тати-
щева в отношении к русской церковной истории», «Исторические труды
Щербатова и Болтина в отношении к русской церковной истории», «За-
конодательство Петра Великого относительно духовенства», «Церков-
ные вотчины при Петре Великом», «Законодательство Петра Великого
относительно чистоты веры и церковного благочиния». Статьи о Тати-
щеве, Щербатове и Болтине явились первым опытом историографиче-
ского исследования по истории русской церкви и были выполнены на
высоком научном уровне. Уже в этих первых трудах Знаменского про-
сматриваются необычайная исследовательская цепкость, объективность,
логика изложения, борьба с предвзятостью и произвольным изложением
фактов.
По поручению Совета Казанской духовной академии Петр Василье-
вич к 50-летию учебного заведения написал ее «Историю» за первый
(дореформенный) период существования. Данный труд был выполнен
на основе архивного материала, по собственным воспоминаниям и по
воспоминаниям преподавателей академии. «История казанской духов-
ной академии» вышла в Казани в 3-х томах в 1891-92 гг.
Ученый Знаменский сотрудничал со Святейшим Синодом. По пору-
чению последнего были даны квалифицированные рецензии на сочине-
ния, представленные на соискание различных премий (исследование
священника В. Жмакина «Митрополит Даниил», труд проф. С.Т. Голу-
бева «Петр Могила и его сподвижники», книга проф. Н.Ф. Каптерева
204
«Характер отношений России к православному Востоку» и др.). Эта
критическая работа П.В. Знаменского была удостоена нескольких золо-
тых медалей.
Другие произведения Знаменского касались различных сфер церков-
ной истории, в том числе: религиозные воззрения черемис, татар-
христиан, история Седмиозерской Богородицкой пустыни, биографии
церковных деятелей и преподавателей казанских учебных заведений.
Был написан специальный труд, посвященный архимандриту Федору
Бухареву, профессорам Казанской духовной академии И.Я. Порфирье-
ву, Н.И. Ильминскому и др.
Знаменский прекрасно знал русские летописи, изучал рукописи Со-
ловецкой библиотеки, будучи главным организатором и редактором
описания ее фондов. Много времени он посвятил изучению проблема-
тики татар-христиан, особенно после смерти профессора Н.И. Ильмин-
ского, специализирующегося на изучении миссионерско-культурного
вопроса. В журнале «Русский архив» в 1894 г. Петр Васильевич опубли-
ковал статью «О татарских переводах христианских книг».
В большом количестве у Знаменского выходили работы, основанные
на изучении архивных материалов, в том числе «Иоанн Неронов»
(1869), «Описание Седмиозерской Богородицкой пустыни» (1869),
«Сергей Шелонин - один из малоизвестных писателей XVII в.» (1882),
«Произведения Соловецкой письменности, относящиеся к личности
Филиппа Московского» (1883), «Шестоднев Афанасия Холмогорского»
(1883), «Житие Варлаама Керетского» и др.
Основными научными задачами Петр Васильевич видел: всесторон-
ний анализ верований русского народа, жизни приходского духовенст-
ва, истории духовной низшей, средней и высшей школы в России. Он во
всех трудах стремился сочетать изучение церковной истории с пости-
жением всей политической истории России. Религиозно-культурную
традицию Руси Знаменский рассматривал в связи с традициями русско-
го народа, старался увековечить в своих произведениях «психологиче-
ские, бытовые и общественные основы всех насельников русского госу-
дарства»6. Во всех его научных трудах просматривается соединение
строгого изложения исторических фактов и таланта писателя, что было
далеко не случайно. В молодости Петр Васильевич как художник-
самоучка увлекался написанием копий картин известных русских ху-
дожников. Его квартира была увешана полотнами, которые он создавал
в свободное от научных исследований время. Многие свои художест-
венные произведения он дарил.
205
В начале преподавательской деятельности Петр Васильевич придер-
живался приемов своего учителя А.П. Щапова. Затем стал составлять
лекции в форме «синтетических очерков разных сторон русской исто-
рической жизни», сглаживая щаповское крайне народническое направ-
ление преподавания. Петр Васильевич никогда не шел на лекции без
предварительной подготовки, он читал курсы не только по «своим», но
и по «чужим» дисциплинам, поэтому не посещать его лекции считалось
большим упущением. Слушателей поражала глубокая художественная
обработка исторического материала, живость мысли, одухотворенность
и вместе с этим простота в изложении. «В немногих положениях и вы-
водах своего глубокого ума и несколькими штрихами своего художест-
венного слова Петр Васильевич умел осветить целые исторические эпо-
хи»7. Профессорскую кафедру он считал чем-то священным, но с уче-
никами общался просто, без наигранной заносчивости, боясь уронить
высокое звание профессора истории. Он всегда с особым вниманием
относился к написанию рецензий на студенческие работы. Вниматель-
но, иногда по нескольку раз, Петр Васильевич перечитывал курсовые
сочинения, стремясь всегда найти положительные стороны в работе и
похвалить студента8.
В 1892 г. Петра Васильевича избрали почетным членом Казанского
университета. На тот момент более 50 его статей были напечатаны в
казанских и московских академических журналах. На них следовали
многочисленные положительные отклики ведущих российских истори-
ков. В том же 1892 г., по представлению профессора В.О. Ключевского
П.В. Знаменский получил от Московского университета ученую степень
доктора истории9. В своих исследованиях Знаменский самостоятельно
пришел к такому же ряду выводов, что и В.О. Ключевский в трудах по
русской истории. Однако эти ученые очно почти не общались. Сохра-
нилось единственное свидетельство об их встрече в 1870 г. в Киеве на
Всероссийском археологическом съезде. Зато они часто обменивались
письмами. Стоит привести текст телеграммы Ключевского, отправлен-
ной по поводу 50-летия научной деятельности Знаменского: «Сердеч-
ный привет досточтимому Петру Васильевичу с глубоким уважением и
пожеланием еще много лет обогащать своим трудом русскую историче-
скую науку. Ключевский»10. В том же 1892 г. Знаменский стал почет-
ным членом Казанского общества археологии, истории и этнографии.
Московское общество истории и древностей российских избрало его
своим почетным, пожизненным и действительным членом.
Долгие годы Петр Васильевич проработал в должности помощника
ректора Казанской духовной академии по церковно-историческому от-
206
делению. Пиком ученой карьеры историка Знаменского стало избрание
его 5 декабря 1892 г. членом-корреспондентом Императорской Акаде-
мии наук по отделению русского языка и словесности11.
Мысли об отставке созревали в голове Петра Васильевича долго. Это
было нелегкое решение. В 1897 г. он покинул академию. Почувствовав,
что голос его «...никогда не бывший сильным, стал слаб для аудито-
рии» и слушатели стали придвигать парты к кафедре, профессор Зна-
менский решил уйти на заслуженный отдых. Существовала и еще одна
причина: надо было освободить место талантливому ученому М.И. Б-
му, «человеку семейному и нуждающему»12. Штатных ординатур не
хватало, и Петр Васильевич освободил свою. Став «свободным профес-
сором», Знаменский продолжал посещать академию, принимал гостей у
себя дома, работал постоянно, стремясь расширять свой кругозор уче-
ного-историка. В этот период библиотека Казанской духовной академии
постоянно пополнялась из фонда собраний редких книг Петра Василье-
вича Знаменского. Все самое ценное он завещал своей академии. Из
скудных своих средств он учредил две стипендии для нуждающихся
студентов13. Все свое имущество он завещал академии, многие свои
книги приказал раздать в различные учебные заведения. Свободные
места в своем доме, который называли профессорским, он сдавал за
полцены преподавателям академии. Петр Васильевич постоянно инте-
ресовался жизнью профессорской корпорации, узнав, что скончался
один из ординарных профессоров, оставив семью и 12 рублей, он по-
слал 100 рублей вдове с просьбой не упоминать его имя14.
Несмотря на ухудшение физического состояния, последним желани-
ем Петра Васильевича было посетить родную ему академию. Увы! По-
ездка не состоялась. Петр Васильевич Знаменский скончался рано ут-
ром 2 мая 1917 г. у себя дома на ул. Гоголя в Казани, на 82-м году жиз-
ни. На тот момент он не имел никаких личных средств, кроме неболь-
шой суммы «на погребение, поминовение и на памятник»15. 5 мая Петра
Васильевича Знаменского похоронили на кладбище Спасского мона-
стыря в Казанском кремле. «В лице покойного Казанская Духовная
Академия, русская наука и вся Россия понесли тяжелую утрату», - пи-
сал в некрологе профессор И.М. Покровский16.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Покровский И.М. К кончине заслуженного ординарного профессора Ка-
занской духовной академии Петра Васильевича Знаменского//Православный
собеседник. 1917. Март-май. С. 1-3.
207
2. Корсаков ДА. П.В. Знаменский (по поводу исполнившегося 50-летия его
научной деятельности) И Журнал Министерства народного просвещения. 1911.
№ 1.Отд. 4. С. 30-31.
3. Там же. С. 31-32.
4. Покровский ИМ. К кончине заслуженного ординарного профессора...
С. 3-5.
5. Полный православный богословский энциклопедический словарь. Т.1. М.,
1992. С. 918.
6. Отечественная история: энциклопедия в 5 т.: т.2: Д-К. М., 1996. С. 286.
7. Покровский ИМ. К кончине заслуженного ординарного профессора...
С. 36; Отечественная история... С. 286.
8. Покровский ИМ. К кончине заслуженного ординарного профессора... С.
15.
9. Цит по: Корсаков ДА. П.В. Знаменский ... С. 37.
10. Российская академия наук. Персональный состав. В 3-& кн. М., 1999. Кн.
1.С. 173.
11. Покровский ИМ. К кончине заслуженного ординарного профессора ... С.
20-21.
12. Отечественная история... С. 286.
13. Корсаков ДА. П.В. Знаменский ...С. 30-37.
14. Там же ...С. 41-43.
15. Российская академия наук... С. 173.
16. Покровский ИМ. К кончине заслуженного ординарного профессора... С.
1-3.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Список научных трудов П.В. Знаменского
1. «История российская » В.Н. Татищева в отношении к русской церковной
истории И Труды Киевской Духовной Академии. - 1862. - № 2. - С. 197- 228.
2. Исторические труды Щербатова и Болтина в отношении к русской цер-
ковной истории И Труды Киевской Духовной Академии. - 1862. - № 5. - С. 31-
78.
3. Заметки касательно устройства древней Новгородской епархии И Право-
славный собеседник. - 1863. -№ 1- 4. - С. 174-201, 244-291.
4. Еще статья о новой книге (Северно-русское народоправство во времена
удельно-вечевого уклада, соч. Н. Костомарова. СПб., 1863. 2 Т.) по поводу на-
родоправств Костомарова И Время. - 1863. - № 4. - С. 1-45.
5. Законодательство Петра Великого относительно духовенства // Право-
славный собеседник. - 1863. - Т. 2. - С. 377-414; Т. 3. - С. 45-77, 125-158, 372-
405.
6. Церковные вотчины при Петре Великом И Православный собеседник. -
1864. - № 2. - С. 127-152; № 3. - С. 247-279.
208
7. Законодательство Петра Великого относительно чистоты веры и церков-
ного благочиния И Православный собеседник. - 1864. - № 10. - С. 97-131; №11.
- С. 201-279; № 12. - С. 290-340.
8. Очерки из истории славянской мифологии // Нижегородские епархиаль-
ные ведомости. - 1865. - № 17. - С. 22-36; № 18. - С. 9-32; № 19. - С. 24—32; №
20. - С. 9-21; 1866. - № 7. - С. 279-286; № 8. - С. 309-321; № 13. - С. 51 1-537;
№ 14.-С. 561-581; № 16.-С. 623-644.
9. О борьбе христианства с язычеством в России И Православный собесед-
ник. - 1865.-№ 9. - С. 211-302.
10. Религиозное состояние черемис Козмодемьянского края // Православное
обозрение. - 1866.-№ 10. - С. 61-63; № 12.-С. 149-168.
11. Горные черемисы Казанского края // Вестник Европы. - 1867. - № 12. -
С. 30-71.
12. Приходское духовенство на Руси // Православное обозрение. - 1866. - Т.
21.-С. 1-35, 131-169.
13. Иоанн Неронов//Православный собеседник. - 1869. - № 1-4. - С. 236-
282, 325-366.
14. Описание Седмиозерской Богородицкой пустыни/ТПравославный собе-
седник. - 1869. - № 11. - С. 212-252; № 12. - С. 297-319.
15. Руководство к Русской церковной истории. - Казань, 1870. - 439 и VIII с.
(тоже — 1876, 1880, 1886, 1888, 1891, 1904.)
16. Приходское духовенство со времени реформы Петра. - Казань, 1873. -
850 с.
17. Речь при отпевании покойного проф. И.П. Гвоздева И Православный со-
беседник. - 1873. - № 10. - С. 290-294.
18. Сто лет тому назад // Православный собеседник. - 1874. - № 6. - С. 89-
125.
19. Чтение из истории русской церкви за царствование Екатерины II // Пра-
вославный собеседник. - 1875. - №1. - С. 3-22; № 2. - С. 99-143; № 3. - С. 228-
254; № 4. - С. 392-418; № 5-6. - С. 3-44; № 8. - С. 327-347; № 9. - С. 87-109;
№ 11-12.-С. 354-411.
20. Основные начала духовно- училищной реформы в царствование Алек-
сандра I (речь, произнесенная на торжественном собрании Казанской духовной
академии по случаю празднования столетней годовщины рождения императора
Александра I 12 декабря 1877 г.) - Казань, 1878. - 42 с.
21. Сильвестр митрополит Казанский // Православное обозрение. - 1878. - Т.
1. - С. 573-575; Т. 2. - С. 69-239.
22. Духовные школы в России до реформы 1808 г. - Казань, 1881. - 807 с.
23. Описание рукописей Соловецкой библиотеки // Православный собесед-
ник. - 1881. - № 9-12. - С. I-XLVIII; 1885. - № 5-8. - С. I-XXXII, № 9-12. - С.
XXXIII-LXIII.
24. Сергей Шелонин - один из малоизвестных писателей XVI века // Право-
славное обозрение. - 1882. - № 2. - С. 282-314; № 4. - С. 666-686.
209
25. Произведения Соловецкой письменности, относящиеся к личности Св.
Филиппа Московского И Православное обозрение. - 1883. - № 4. - С. 768-785.
26. Святые в русской народной жизни (народные верования, относящиеся к
пчеловодству) И Странник. - 1883. - № 5-8. - С. 422-447.
27. Шестоднев Афанасия Холмогорского И Странник. - 1883. - № 9-12. - С.
566-594.
30. Нечто о записках архиепископа Василия Лужицкого по поводу выхода в
свет записок митрополита Литовского Иосифа Семашки И Православный собе-
седник. - 1884. - № 1-4. - С. 310-329.
31. Записки архиепископа Василия Лужицкого//Православный собеседник. -
1884 -№5-8.-С. 29-43, 181-201, 253-277; № 9-12. - С. 109-142; 1885.-№ 1-
4. - С. 39-90, 163-200, 300-312; № 5-9. - С. 236-260, 409-442; № 9-12. - С.
283-304, 508-539.
32. Чтение из истории русской церкви за время царствования императора
Александра I. - Казань, 1885. -948, III с.
33. Речь на день 1000-летней памяти святителя Мефодия Словенского //
Православный собеседник. - 1885. - № 1-4. - С. 489-494.
34. Протоиерей. М.М. Зефиров. Некролог И Православный собеседник. -
1889.-С. 505-558.
35. Рецензия на книгу: Каптерев Н.Ф. Характер отношений России к право-
славному Востоку в XVI и XVII столетиях. М.: Снегирев, 1885. // Отчет о 30-м
присуждении наград графа Уварова. - СПб., 1889. - С. 20-59.
36. Иван Яковлевич Порфирьев. Биогр. очерк//Православный собеседник. -
1890.-Ноябрь.-С. 361-435.
37. Высокопреосвященный Григорий Калужский, как редактор Казанской
академии И Странник. - 1890. - № 5-9. - С. 304-344, 493-522.
38. И.Я. Порфильев. Биографический очерк//Православный собеседник. -
1890.-№9-12.-С. 361-435.
39. На память о покойном архиепископе Никаноре И Православный собесед-
ник. - 1891. - № 1. - С. 387-396.
40. На память о Н.И. Ильминском. - Казань, 1892. - 402 с.
41. История Казанской Духовной академии за первый (дореформенный) пе-
риод ее существования (1842-1870). - Казань, 1891-1892. - 3 т.
42. Повесть о преподобном Варлааме Керетском. - СПб.: АН, 1893. - 7с.
43. О татарских переводах христианских книг И Русский Архив. - 1894. - №
10.-С. 243-249.
44. При открытии памятника императору Александру III в Казани // Право-
славный собеседник. - 1895. - № 10. - С. 1-3.
45. Записка Н.И. Ильминского по вопросу об отпадениях крещеных татар
Казанской губернии И Православный собеседник. - 1895. - № 6-7. - С. 256-275.
46. Ильминский Н.И. Письма к Обер-прокурору Св. Синода
К.П. Победоносцеву // Православный собеседник. - 1895. - № 5. - С. 27-42;
1898. - № 2. - С. 267-282, № 3. - С. 283-314, № 4. - С. 315-346. № 7. - С. 347-
362, № 1 0.-С. 363-414; 1897.-№ 10.-С. 235-250, № 11.-С. 251-266.
210
47. Учебное руководство по истории русской церкви применительно к семи-
нарской программе по истории Русской церкви. - СПб.: Св. Синод, 1896. - 484,
VII с.
48. Некролог В.Т. Тимофеева И Православный собеседник. - 1896. - № 1-4.
-С. 143-162.
49. Печальное двадцатипятилетние И Православный собеседник. - 1896. -
№ 1-4. - С. 555-584.
50. К биографии А.П. Щапова И Исторический Вестник. - 1899. - № 2. -
С. 511-539.
51. Рецензия на книгу: Голубев С. Киевский митрополит Петр Могила и его
сподвижники: Опыт исторического исследования. - Киев, 1883. // Отчет о 41-м
присуждении наград графа Уварова. - СПб., 1900.
52. Несколько материалов для истории алтайской миссии и участие в ее де-
лах Н.И. Ильминского. - Казань, 1901. - 99 с.
53. 0 жизни и трудах А.М. Бухарева (архимандрита Феодора). - Казань,
{Б.и}.-30 с.
54. Православие и современная жизнь. Полемика 60-х годов об отношении
православия к современной жизни. (А.М. Бухарев). - М., 1906. - 87 с.
55. По вопросам духовной школы (средней и высшей) и об ученом комитете
при Св. Синоде профессора Н.Н. Глубоковского. - Казань, 1907. - 28 с.
56. Юбилейные приветствия П.В. Знаменскому (24 октября 1910 г.) И Пра-
вославный собеседник. - 1911. - № 1. - С. 137-150.
57. Рецензия на книгу: Каптерев Н.Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Ми-
хайлович. - Сергиев-Посад, 1909-1912 // Отчет о 54-м присуждении наград гра-
фа Уварова. - Пг., 1915. - С. 13-42.
О НАЧАЛЕ ИЗЧЕНИЯ И ОПИСАНИЯ
СЛАВЯНО-РУССКИХ КНИГ И РУКОПИСЕЙ
ГОРЬКОВСКОЙ (НИЖЕГОРОДСКОЙ) ОБЛАСТИ
М.Я. Шайдакова (Нижний Новгород!
Нижний Новгород, основанный в 1221 г., - один из древнейших го-
родов России. Он являлся одним из центров складывающейся русской
государственности и культуры. Здесь появляются значительные центры
средневековой книжности, возникают скриптории, появляются частные
библиотеки. Крупнейшими книгохранилищами в Нижнем Новгороде и
Нижегородской области были Спасо-Преображенский собор, Нижего-
родская духовная семинария, Нижегородское духовное древлехранили-
211
ще, крупные монастыри: Печерский, Благовещенский, Островоезерский
др. Значительные книжные собрания были в церквях. В старообрядче-
ской среде создаются библиотеки книг дониконовской печати, перепи-
сываются рукописи. Большая библиотека собирается Нижегородской
Губернской ученой архивной комиссией.
После Октябрьской революции 1917 г. книги закрытых церквей и
монастырей частично были утрачены, частично размещены в разных
хранилищах Нижнего Новгорода, таких как Областной краеведческий
музей, Областная библиотека им. В.И. Ленина, Архив Горьковской об-
ласти, районные краеведческие музеи. Значительные коллекции руко-
писных и старопечатных книг были вывезены в московские хранилища.
Древние книги в нижегородских хранилищах, как правило, не имели
научного описания, а порой не имели даже картотеки и элементарного
учета. Да и специалистов для работы с ними, кроме Н.И. Приваловой,
не было.
В середине 1950-х гг. XX в. Н.И. Привалова сделала краткое описа-
ние древнерусских рукописей и старопечатных книг Областной библио-
теки им. В.И. Ленина, Областного краеведческого и Художественного
музеев. В это описание попала лишь незначительная часть хранящихся
там книг. Сделанное ей описание было опубликовано в Трудах Отдела
древнерусской литературы1. Археографические экспедиции в Горьков-
ской области проводились в этот период специалистами из Москвы.
Систематического обследования и изучения среды бытования древней
книги на территории Горьковской области не велось.
В конце 1960-х гг. XX в. в Областной библиотеке им. В.И. Ленина
К.П. Кустов начал составлять картотеку рукописных книг. Эту работу
консультировал В.М. Загребин - сотрудник Государственной Публич-
ной библиотеки им. М.Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде. Тогда же
появилась идея сделать научное описание коллекции рукописных и ста-
ропечатных книг Горьковского историко-архитектурного музея-
заповедника (созданного на базе бывшего областного Краеведческого
музея).
Организация фонда редкой книги - достаточно сложная работа даже
для квалифицированного специалиста. Музей таких специалистов не
имел. Для краткого описания и оценки рукописных книг в музей перио-
дически приглашалась Н.И. Привалова. Однако фонд рукописных и ста-
ропечатных книг был не разобран, не имел научного описания, многие
книги не были поставлены на учет.
В начале 1970-х годов XX в. возрастают требования к научному опи-
санию и приведению в порядок музейных коллекций в целом. Научное
212
описание рукописных и старопечатных книг началось в 1970 г. В этом
году для работы в фондах музея-заповедника приехал сотрудник Инсти-
тута истории СССР АН СССР доктор исторических наук В.А. Кучкин.
Он разобрал фонд рукописных и старопечатных книг на отдельные кол-
лекции и организовал работу по их научному описанию. Мне было по-
ручено заняться изучением и научным описанием старопечатных книг.
Они заинтересовали меня как памятники культуры и как исторические
источники. В то же время изучение разрозненных коллекций древних
книг позволило бы в будущем восстановить состав тех библиотек, где
они когда-то были собраны.
Для составления научного паспорта книги как музейного экспоната
необходимо было выявить ее индивидуальные особенности. Это требо-
вало поэкземплярного описания книг. Главным показателем завершен-
ности полной обработки коллекции и включения ее в научный оборот
должен был стать каталог. Существующие до этого каталоги старопе-
чатных книг ставили основной задачей характеристику издания, а не
каждого отдельного экземпляра книги. Такие каталоги уже были сдела-
ны А.С. Зерновой и Т.Н. Каменевой в Москве, Т.А. Быковой и М.М.
Гуревич в Ленинграде2. В музее при относительно небольшой коллек-
ции старопечатных книг дать характеристику издания было практиче-
ски невозможно и не нужно, поскольку в них дается только библиогра-
фическая характеристика книги. Для музейного научного паспорта этой
информации недостаточно как с точки зрения охраны экспоната, так и с
точки зрения использования его для показа в экспозиции. Научное опи-
сание отдельного экземпляра открывало возможность изучения книги и
как печатной продукции, и как предмета бытования в разной социаль-
ной среде, тем самым расширяло ее значение как исторического источ-
ника. К 1975 г. работа над каталогом старопечатной книги была завер-
шена, и он был издан. Это был первый опыт поэкземплярного описания
старопечатных книг.
Издание каталога положило начало серьезной работе в плане систе-
матического пополнения коллекций рукописной и старопечатной книги
в музее. В 1970-х гг. этот фонд активно комплектуется за счет приобре-
тения книг у частных владельцев, главным образом, из старообрядче-
ской среды. Я проводила отбор, оценку и научное описание новых по-
ступлений. Одновременно вела изучения и научное описание коллекции
рукописей музея. Тогда же выявила и описала Хронографы в рукопис-
ных собраниях г. Горького. Эта работа в основном была сделана в виде
научных паспортов. Самостоятельные археографические экспедиции, за
213
редким исключением, музей не проводил. Книги собирали обычно во
время комплексных историко-бытовых экспедиций.
Отдельные археографические экспедиции на территории Горьков-
ской области проводили сотрудники Государственной библиотеки
СССР им. В.И. Ленина в 1953-1956 гг. и Московского государственного
университета3. Систематические археографические экспедиции в г.
Горьком и Горьковской области в 1980-х гг. начинает проводить Горь-
ковский государственный университет под руководством Т.В. Черто-
рицкой. За десять лет учеными, студентами и выпускниками универси-
тета было собрано более 400 рукописных и старопечатных памятников
книжной культуры Нижегородского края и поставлены на учет много-
численные старообрядческие собрания этих книг. В рамках этих экспе-
диций выросли археографы, настоящие специалисты в этой области,
которые продолжили дело по научному описанию нижегородских соб-
раний. В областной библиотеке им. В.И. Ленина работала И.М. Грицев-
ская. Ей была описана значительная коллекция старопечатных книг -
430 экземпляров. Эта работа завершилась изданием каталога4. Полное
научное описание коллекций рукописных и старопечатных книг в Госу-
дарственном архиве Нижегородской области сделано сотрудником ар-
хива Б.М. Пудаловым. В 1990-х гг. мною было сделано научное описа-
ние коллекций рукописных и старопечатных книг Городецкого район-
ного музея в виде научных паспортов и начата работа в Балахнинском и
Арзамасском краеведческих музеях.
В начале 1990-х гг. появилась идея создать региональный центр, где
бы сосредоточилась информация о памятниках культуры того или иного
края. С большими трудностями был создан Институт рукописной и ста-
ропечатной книги. Деятельность этой организации в деле изучения и
сохранения древнерусской книжной традиции и культуры в Нижегород-
ском крае трудно переоценить.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. ТОДРЛ. Т. XII. М. - Л., 1956. С. 494-505.
2. Зернова АС. Книги кирилловской печати, изданные в Москве в XVI-XVII
вв. М., 1958; Зернова А.С., Каменева Т.Н. Сводный каталог русской книги ки-
рилловской печати XVIII в. М., 1968; Быкова Т. А., Гуревич М.М. Описание из-
даний, напечатанных кириллицей М.-Л., 1958.
3. Кудрявцев И.М., Шлихтер Б.А., Щапов Я.Н. Археографические поездки
Отдела рукописей Государственной библиотеки СССР им. В.И. Ленина в 1953—
1956 гг. И Археографический ежегодник за 1957 год. М., 1958. С.295-299.
4. Книги кириллической печати XVI-XVII вв. в фондах Нижегородской об-
ластной библиотеки им. В.И. Ленина. Каталог: составитель И.М. Грицевская.
Под общей редакцией А.А. Амосова и Т.В. Черторицкой. М., 1992.
214
Рецензия
М.Я. Шайдакова. Описание коллекции книг кириллической печати
XVI-XX веков Горьковского историко-архитектурного музея-
заповедника. Под редакцией В.А. Кучкина. Горький, 1974.
Ценность рецензируемой книги заключается в том, что в ней сумми-
рован большой трудоемкий материал, и она представляет собой опыт
его подробного научного изучения. В краткой рецензии вряд ли реально
подробно анализировать работу. Скажем только, она написана на науч-
ном уровне исследования. Книга включает: совместную статью В.А.
Кучкина и М.Я. Шайдаковой «О книгах кириллической печати XVI-XX
вв. в собрании Горьковского историко-архитектурного музея-
заповедника», статью «От составителя» и собственно каталог, старопе-
чатные книги в котором расположены по векам, начиная с XVI по XX
век. Работа сопровождена справочным аппаратом. Интерес представля-
ют указатели географических и топографических названий.
Задачей составителя (М.Я. Шайдаковой) являлась, во-первых, систе-
матизация книг старой печати, хранящихся в собрании музея-
заповедника в количестве 153, предварительно отделив их от рукопис-
ных, во-вторых, научная обработка и описание книг, вошедших в ката-
лог.
Небольшой экскурс в прошлое истории создания музея и его книж-
ного отдела, обзор музейной книжной коллекции после Великой Ок-
тябрьской революции, когда музей стал хранилищем научных ценно-
стей и памятников культуры, в частности, ценного рукописного и пе-
чатного материала - позволяет автору затем приступить к составлению
каталога.
При описании книг и составлении каталога М.Я. Шайдакова следует
правилам и указаниям, сверке некоторых книг, изложенным в работах
А.С. Зерновой и Т.Н. Каменевой, как наиболее удобным и полным при
описании издания, привлекая также труды других авторов и книги об-
щего характера. И, что очень ценно, составитель не ограничивается
только печатными изданиями, а пользуется и архивными документами
государственного архива Горьковской области (ГАГО), особенно тогда,
когда трудно или невозможно было определить время и источник по-
ступления книги в музей.
При рассказе об организации и реорганизации Исторического музея,
переименованного в 1959 г. в Историко-архитектурный музей-
заповедник, также привлекался архивный материал.
215
Знакомясь с каталогом, необходимо отметить тщательность, прямо-
таки скрупулезность проделанной работы. Большое внимание уделяется
технике книгопечатного дела, особенно сложной и трудной в XVII в.
Как известно, в технике научного описания несущественных деталей не
должно быть. Внимательно описывается каждый книжный экземпляр,
даны не только обязательные выходные данные: имя автора или издате-
ля, год, место издания, размер, количество листов (в том числе и пус-
тых), сохранность книги и пр., но и подсчитано количество строк на
листе, отмечен цвет чернил, шрифт и пр. Также подробно описаны ор-
наменты книг, переплеты. Восстанавливаются по возможности дефект-
ные или зачеркнутые места, отмечаются малейшие изменения в пагина-
ции. Изучены пометы и записи, штампы библиотек, которым книга
принадлежала. В связи с этим делается ряд интересных наблюдений.
Это особенно важно, так как не всегда можно было определить по книге
время и место ее хранения до поступления в музей. На стр. 8-14 статьи
дается краткий обзор типографий, где издавались книги старой печати,
попавшие в собрание музея-заповедника. Эти типографии располага-
лись в разных местах страны, но преимущественно в Москве - Печат-
ный двор, в Киеве - Киево-Печерский монастырь (Каталог - № 1, 3, 8,
13, 15, 29, 37, 40, 42, 53, 55, 56, 60, 77, 100, 114, 126, 143 и др.). Бывали и
заграничные издания (Каталог - № 2, 14, 21, 34, 67). Среди книг, соб-
ранных в каталоге, имеются редкие и даже редчайшие книги. Это книги
XVI-XVII вв., главным образом второй половины XVII в. (Каталог - №
1,2, 8, 9, 14, 16, 19, 43,44, 52, 53).
В списке книг XVIII в., преимущественно церковно-служебного со-
держания, можно отметить как уникальное издание Триодь постную
1742 г. (Каталог - № 81) и исторические сочинения Стратемана Виль-
гельма 1742 (Каталог - № 79).
Книги XIX-XX вв., включенные в Каталог, на мой взгляд, интереса
не представляют. И, может быть, их не следовало так тщательно описы-
вать, как век XVI или XVII? Практическая полезность книги в значи-
тельной степени определила характер научного описания Каталога.
Особый интерес представляют книги кириллической печати, если на
них сохранились рукописные записи. Среди коллекции старопечатных
книг Горьковского музея-заповедника, вошедших в Каталог, такие кни-
ги имеются. Записи разнообразны по содержанию, часто отмечают важ-
ные исторические события.
На высоком научном уровне анализирует В.А. Кучкин записи XVII -
начала XX века, приходя к выводу, что они дают возможность узнать
216
места хранения той или иной книги, социальный состав и имена читате-
лей-владельцев и, тем самым, повысить ценность печатного издания.
Лучше и полнее использовать записи помогает автору привлечение
других источников (Писцовые и переписные книги XVII в. по Нижнему
Новгороду, «Список населенных мест Российской империи: Нижего-
родская губерния» и др.), а также обращение к широкому кругу печат-
ных, часто редких, изданий, как общероссийских, так и провинциаль-
ных. Автор приходит к выводу, что книги кириллической печати «осе-
ли» на долгие годы, за небольшим исключением, в хранилищах церквей
и монастырей, а также в библиотеках отдельных лиц Нижнего Новгоро-
да и его округи, близкой и дальней.
Так, в книжных записях встречаются: Нижегородский Преображен-
ский собор, Покровский монастырь (с. Балахна), Троицкий Островое-
зерский монастырь (с. Ворсма), Церковь Николая и Георгия (с. Абабко-
во), Николо-абабковская община, Покровская церковь (с. Милино Пу-
рехской волости Балахнинской округи), церковь Рождества Богородицы
(с. Берсенево), церковь Покрова Богородицы (с. Дуденево) и др. - отку-
да книги впоследствии в разное время поступили в фонды музея-
заповедника.
Обращаясь к социальному составу владельцев и читателей книг ста-
рой печати, автор устанавливает известную градацию лиц, пользовав-
шихся или владевших книгами. Печатной книгой в XVI-XVIII вв., пре-
жде всего, интересовались духовенство, крупные и средние феодалы,
реже приказные люди (чиновничество) и крестьяне.
Привлекая данные других источников, автор прослеживает не только
пути формирования книжных хранилищ, судьбу старинных книг, в кон-
це концов оказавшихся в Горьковской музейной коллекции, а также
старательно, идя шаг за шагом, знакомит читателя с биографией, а ино-
гда и целой родословной отдельных лиц.
(В этом отношении показательна семья князей Хованских, один из
членов которой - известный начальник стрелецкого приказа И.А. Хо-
ванский — погиб вместе с сыном, казненный Софьей в 1682 г.)
Интересное и новое сообщает автор, следуя содержанию записей и
привлекая печатные источники, о других людях, аристократах по его
выражению, XVII века - боярах Милославских, князьях Черкасских,
Лобано-Ростовских. Хранят записи имена и менее известных историче-
ских лиц - полководца боярина Шеина, патриаршего диакона Гавриила
Евсевьева, гостя Ерофеева и даже неразгаданной принцессы Анны Ма-
гдебургской).
217
Проанализировав записи XVII-XVIII вв., В.А. Кучкин приходит к
выводу: «Записи XIX-XX вв. не дают уже того материала о книге ки-
риллической печати как явлении культуры, что записи более раннего
времени».
С помощью сохранившихся записей на книгах Горьковской музей-
ной коллекции уточняются или становятся впервые известными собы-
тия, лица, те или другие исторические данные, что позволяет признать
их интереснейшим историческим источником. Удачно выбранная тема
дала возможность автору сделать новые, зачастую неожиданные резуль-
таты. Надо отметить также хороший, яркий язык изложения.
Нисколько не умаляя значения и ценности некоторых, весьма полез-
ных и содержательных трудов, посвященных разбору книг кирилличе-
ской печати, необходимо, однако, сказать: до сих пор не было работы,
написанной на местном нижегородском материале, практически полез-
ной как для музейного работника, так и для большого круга исследова-
телей, специалистов-историков. В этом - ценность и своевременность
настоящей работы.
Книгу следует опубликовать. Устранить некоторые недочеты, дора-
ботать. А именно: написать небольшое предисловие о значении книго-
печатания на Руси в XVI-XVII вв., в конце приложить литературу во-
проса (библиографию), упорядочить ссылки, нумерацию надстрочных
примечаний, устранить повторы, опечатки, стилистически выверить
текст статьи.
Н.И. Привалова
ОПЫТ ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО АНАЛИЗА ЦЕННОСТИ
«ГОСУДАРСТВО» В ЯПОНСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ
ИДЕОЛОГИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX в.
М. С. Курышева (ННГУ)
В последнее время все больший интерес начинает вызывать пробле-
ма изучения системы ценностей того или иного общества. К настояще-
му моменту более полно и предметно разработаны западноевропейская
и дальневосточная системы ценностей1. Остальные (российская, ислам-
ская, средневековая христианская и др.) находятся в стадии исследова-
ния. Одной из таких является и японская система ценностей2. Данная
218
статья содержит в себе попытку анализа некоторых аспектов этого во-
проса применительно к японской действительности.
Поскольку до середины XIX в. Япония входила в состав дальнево-
сточной цивилизации, ее систему ценностей можно было определить
как конфуцианскую3. Однако произошедшие в ней в результате событий
Мэйдзи изменения уже не позволяют трактовать ее подобным образом.
Доминирующее положение в ценностной иерархии японского общества
всегда занимала категория «государство»4. В связи с чем правомерным
будет уделить особое внимание именно ее характеристике в новых ис-
торических условиях. Учитывая тот факт, что государственная идеоло-
гия во многом определяет общественное сознание, интересно рассмот-
реть официальное отношение властей к данной категории. В дальней-
шем это может способствовать формированию представления и о харак-
тере изменений в системе ценностей всего японского общества. По-
скольку в настоящий момент Россия находится в состоянии переосмыс-
ления ценностной парадигмы, знакомство с опытом других цивилиза-
ций по решению данной проблемы представляется весьма актуальным,
тем более что для России ценность «государство» всегда имела ключе-
вое значение. В статье мы попытаемся определить те формы изменений,
которые принимает интересующая нас категория в результате процесса
трансформации.
Наше исследование основано на сопоставительном анализе прави-
тельственных документов второй половины XIX в. (и в первую очередь,
«Конституции Японской Империи» 1889 г.) и XVII в. («Стостатейные
Установления Токугава»), отражающих ведущие принципы государст-
венного устройства. «Стостатейные Установления Токугава» изданы в
1616 г. в период расцвета конфуцианской идеологии и являются приме-
ром конфуцианского законодательства в Японии, что дает возможность
оценки отношения к термину «государство» в XIX в. по сравнению с
периодом господства ее классического понимания.
Специфика проявления этой ценности в Японии отличалась от ки-
тайской и заключалась не в факте наличия всепроникающего контроля
государства за каждым отдельным его членом (подобный вывод можно
сделать из работ Э.С. Кульпина5), а в своеобразном отношении к стату-
су правителя, в результате которого его авторитет возводился в ранг
некоего абсолюта, что четко прослеживается в «Стостатейных Установ-
лениях Токугава». Сравнение документов позволяет утверждать, что во
второй половине XIX в. понятие «государство» в его конфуцианской
трактовке трансформируется и теряет качество ценностной доминанты.
Исходя из законодательства XVII в. в основе социальной организации
219
Японии того периода были заложены идеи Конфуция о разделении об-
щества на четыре сословия си - но - ко - се6. Вместе с тем, различные
слои населения и их права резко противопоставлялись друг другу7. В
своей работе «Стостатейные Установления Токугава» А.В. Филиппов
отмечает, что «Установления» не оговаривают доступа в сословие си
для представителей других слоев, как, например, в Китае, посредством
знаний и экзаменов8. Таким образом, из документа следует, что сама
возможность занять более высокое социальное положение отсутствует,
и качества, присущие различным сословиям, являются изначальными и
неизменными. То есть мы можем сделать вывод, что в Японии идея со-
циальной градации, сформулированная Конфуцием, была развита до
идеи жесткого морального и социального противопоставления в обще-
стве, а следовательно, и до идеи жесткого превосходства высшего слоя
над остальными. Апогея своего развития данный принцип достиг в вос-
приятии статуса правителя. В связи с чем сегун как материализованное
воплощение идеи верховной власти и государственности приобретал
особый, почти сакральный, авторитет.
Во второй половине ХЕХ в. уже само появление конституции 1889 г.,
документа, оговаривающего права и обязанности императора и поддан-
ных, говорит об отказе японским обществом от исключительно са-
крального понимания категории «государь». Функции высшей инстан-
ции приобретает закон, а не государственная власть, как это было в за-
конодательстве времен сегуната Токугава. Появляется возможность ог-
раничения власти императора в лице парламента. Государственность в
традиционном до Мэйдзи понимании лишается права безоговорочного
контроля над обществом. Подданные получают права по отношению к
государству, с которыми оно обязано считаться даже в ущерб себе, что
противоречит конфуцианскому определению сильной государственно-
сти. В качестве примера здесь можно привести право петиций, что явля-
ется юридически закрепленным посягательством на авторитет верхов-
ной власти императора9. Если в эпоху Токугава процесс законотворче-
ства всецело являлся прерогативой правителя, когда общество не имело
права даже знать действующие законы10, во второй половине ХЕХ в.
между государством и человеком возникает посредник - закон. Поддан-
ный выпадает из-под тотальной юрисдикции государства, у которого
появляется одновременно еще одна обязанность - защита прав своих
граждан, чего раньше не предполагалось. Не случайно наряду с наказа-
нием, помилованием, к основным функциям императора прибавляется
восстановление в правах. В документах второй половины XIX в. уча-
220
стие народа в политической жизни, учет народного мнения провозгла-
шается в качестве одного из ключевых моментов новой политики11.
Подобные функции, которые приобретает закон, уравнивают госу-
дарство и общество по статусу. Такое посягательство на важнейшие
прерогативы правителя и государства подрывает их авторитет, что в
условиях японской специфики является серьезным показателем отказа
от ценности «государство» конфуцианского типа.
Одновременно в документах второй половины XIX века отсутствуют
понятия, обозначающие государство в его конфуцианской трактовке,
такие, как, например, «Поднебесная», что можно обнаружить в более
ранних источниках12. Наряду с этим зафиксировано возникновение та-
кого нового термина, как «нация»13,что уже чисто терминологически
предполагает восприятие Японии как одного из равноправных субъек-
тов в системе международных отношений. Политическая доктрина кон-
фуцианского периода - следование традициям вассальных взаимоотно-
шений с Китаем и опора на неизменность существующих норм, что ха-
рактеризовало Японию как замкнутое, консервативное государство.
Возникновение в документах Мэйдзи идеи национального престижа
противоречит этому и представляет собой отказ политической элиты от
восприятия Японии подобным образом14. Теперь основные параметры,
относящиеся к «государству», такие, как представления о типе поддан-
ства, основных функциях общества и власти, ассоциируются с понятием
«нация»15. Если в «Установлениях» идет речь исключительно о поддан-
ном государства, то в указах Мэйдзи говорится уже о подданном нации.
Не случайно и сама конституция характеризуется как национальная, тем
самым провозглашая не государственный, а национальный ее харак-
тер16. Изменяются представления о функциях и роли государства. Если
раньше основной задачей правительства являлось стремление к обеспе-
чению спокойствия народа, мира и гармонии в государстве17, то в XIX в.
к этому прибавляется еще и забота об укреплении национального пре-
стижа.
И в «Установлениях», и в указах Мэйдзи провозглашается принцип
долга, однако если в первом случае рассматривается долг по отношению
к государству18 либо это вообще не оговаривается, а, следовательно,
подразумевается, то в меморандумах XIX в. категория «долг» использу-
ется и в отношении термина «нация»19. Причем понятие общественного
долга приобретает новые качества. Если в «Установлениях» в основе
этого лежал жесткий принцип социальной градации, то в эпоху Мэйдзи
отсутствуют представления о превосходстве одного вида деятельности
над другим и приоритет отдается уже совместному участию всех слоев
221
общества, с учетом различных видов деятельности, в решении государ-
ственных задач20, тем самым провозглашается идея сотрудничества го-
сударства и общества в процессе обеспечения интересов нации. Рас-
сматриваемый процесс свидетельствует о том, что категория «нация»
приобретает соответствующую значимость и основные функции, кото-
рые в эпоху Токугава ассоциировались с государством. Следовательно,
данное понятие наделяется особой ценностью.
Таким образом, возникают представления о государстве нового типа,
нацеленном на активное открытое взаимодействие. В этом отношении
важнейшую роль начинает играть категория «нация». Тот факт, что она
приобретает особую значимость, является серьезным показателем пере-
хода к иному восприятию ценности «государство».
Подобные основания позволяют утверждать, что после событий
Мэйдзи в японской государственной идеологии наблюдается процесс
трансформации категории «государство» в некое новое качество. Воз-
никают представления о государстве нового типа, обладающем элемен-
тами открытости и демократизма. Однако это не меняет содержания
базовой ценности «государство», поскольку все ее функции и положе-
ние в структуре значимости остаются прежними. Сущность же процесса
трансформации заключается в том, что в условиях нового историческо-
го контекста данная ценность облекается в новую форму, в связи с чем
изменяется принцип восприятия ее в обществе. Происходит лишь заме-
щение одного понятия другим, однако суть явления остается прежней.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Кулъпин Э.С. Бифуркация Запад - Восток. М., 1996; Он же. Восток - За-
пад. М., 1999; Он же. Путь России. М., 1995; Юрасов Б.С. Сравнительное изу-
чение цивилизаций: Хрестоматия. М., 1998; Семеникова Л И. Россия в мировом
сообществе цивилизаций. М., 1996.
2. Под «японской системой ценностей» мы понимаем набор ценностных
ориентиров, присущий представителям японской «субцивилизации».
3. Подробнее об этом см.: Кульпин Э.С. Восток-Запад. М., 1999. С. 197.
4. Тамже. С. 142, 197.
5. Особенно это прослеживается в его работе «Человек и природа в Китае».
М.,1990. С. 133-146.
6. См.: Филиппов А.В. Стостатейные Установления Токугава. М., 1998. С.
14, 23.
7. Там же. С.23, 26, 33, 34.
8. Там же. С. 95, 96.
9. Тамже. С. 15,29,36, 37.
10. СтэдА. Японцы о Японии. М., 1896. С. 530.
11. Филиппов А.В. Стостатейные... С. 39.
222
12. Стэд А. Японцы... С. 4-11, 530.
\3. Филиппов А.В. Стостатейные...
14. Стэд А. Японцы... С.4-11.
15. Там же.
16. Там же.
17. Филиппов А.В. Стостатейные... С. 15, 18, 31, 32, 35.
ХЪ.Тамже. С. 14, 15, 18,31.
19. Хрестоматия по новой истории. Т. II. М., 1965. С. 685, 686.
20. Стэд А. Японцы... С. 4-11.
СОВЕТСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ 1920-х гг.
БЛИЖНЕВОСТОЧНОЙ ПОЛИТИКИ КОМИНТЕРНА
ЮЛ Балашов (ННГУ)
Советская историография ближневосточной политики Коминтерна
(далее - КИ) лишь на один год моложе его самого. Первые работы, по-
священные рассмотрению ближневосточной политики КИ, были про-
никнуты историческим оптимизмом и носили не столько научный,
сколько публицистический и пропагандистский характер. Тем не менее
в них содержится много интересных наблюдений и аналитических вы-
водов, касающихся различных аспектов политики международного
коммунистического движения на Ближнем Востоке.
Видимо, самой первой работой, посвященной изучению политики
КИ Ближнем Востоке, была брошюра одного из активных деятелей дан-
ной организации М. Павловича «Вопросы колониальной и националь-
ной политики и III Интернационал», изданная в конце 1920 г.1 Книга
была написана после II конгресса КИ и Съезда народов Востока в Баку.
В ней нашли отражение представления политической элиты Советской
России того времени о роли КИ на Востоке и на мировой арене в целом,
о путях развития мировой революции, о возможности создания револю-
ционной ситуации в странах Ближнего Востока и т.д.
Автор рассматривал стратегические цели КИ, определял место коло-
ниальной политики в современных ему международных отношениях,
обосновывал важность колониальной проблемы для развития мировых
политических процессов, прогнозировал развертывание широкомас-
штабных конфликтов между империалистическими странами по поводу
раздела колониальных владений. После этих рассуждений М. Павлович
223
логически делал вывод о необходимости использования колониальной
проблемы в политике КИ для усиления позиций «первого пролетарского
государства» на международной арене, подъема его престижа, ослабле-
ния его основных противников. Таким образом, по мнению автора, за-
кладывались бы основы для распространения революции в восточном
направлении2. Использование российского опыта для организации рево-
люций в странах Востока казалось автору возможным, так как, по его
мнению, Россия до Октябрьской революции также была колонией им-
периалистических стран. Соответственно, революционный опыт России
мог быть эффективно применен и на Востоке3.
Отметим также, что М. Павлович рассматривал функции некоторых
подразделений КИ, ответственных за проведение его ближневосточной
политики, в частности, руководимого им Совета пропаганды и дейст-
вия, анализировал точки зрения членов этого Совета на ряд важных во-
просов ближневосточной политики, оценивал эффективность практиче-
ских мер, предложенных членами Совета для решения разнообразных
проблем, и т.д.4 Значительный интерес представляет и рассмотрение
автором вопросов, связанных с изучением источников информации КИ,
откуда эта организация получала сведения о развитии ситуации в ре-
гионе5. Достаточно большое внимание автор уделял социальной базе
влияния КИ в регионе, выделению социальных слоев, способных стать
проводниками революционных идей6. Достаточно большую часть рабо-
ты занимало описание перспектив политики КИ на Ближнем Востоке.
Результатом его успешной политики в регионе, по мнению М. Павлови-
ча, могло стать создание советской федерации республик Кавказа и
Турции, к которой впоследствии присоединятся другие страны и наро-
ды Востока7.
В целом, работа М. Павловича не была научной в полном смысле
этого слова и представляла собой попытку осмыслить ситуацию на Вос-
токе (в том числе на Ближнем), обозначить первые результаты действий
КИ в регионе, подвести теоретическую марксистскую базу под изучение
событий на Востоке, истолковать эти события в привычных марксист-
ских категориях. Внимательное рассмотрение проектов революциони-
зации стран Ближнего Востока и создания советской федерации госу-
дарств Кавказа и Востока, а также анализ взглядов некоторых членов
Совета пропаганды и действия, приведенных автором, дают основания
предположить, что данная работа стала своеобразным отражением оп-
ределенной растерянности лидеров КИ относительно действий данной
организации на Востоке. Отсутствие в работе ссылок на постановления,
программы и другие документы центральных органов КИ, критика
224
взглядов лидеров мирового коммунистического движения и коллег ав-
тора по Бакинскому Совету на возможные пути развития деятельности
КИ на Ближнем Востоке, постоянное акцентирование внимания на соб-
ственной точке зрения ярко продемонстрировали, по нашему мнению,
отсутствие четкой, официально провозглашенной концепции ближнево-
сточной политики III Интернационала. Тем не менее, несмотря на неко-
торую публицистичность и постоянно проявляющийся полемический
задор М. Павловича, книга содержит значительное количество интерес-
ной информации и позволяет составить определенное представление об
основных направлениях развития ближневосточной политики КИ на
начальном этапе существования этой организации.
Развитие ситуации на Ближнем Востоке и вызванная этим процессом
эволюция ближневосточной политики КИ предопределили изменения в
спектре вопросов, затрагивающихся тогдашними теоретиками между-
народного коммунистического движения. Активизация национально-
освободительного движения в Турции, несомненные успехи кемали-
стов, их попытки реформ в политической и экономической системе
Турции, стремление ее руководства наладить отношения с РСФСР ак-
туализировали изучение турецкого направления политики КИ.
На волне интереса к проблемам развития национально-
освободительного движения в этой стране был опубликован ряд работ,
наиболее значительной из которых явилась «Новая Турция», изданная в
1923 г. Автором данной книги значился некий Арслан8. Свою основную
цель автор видел в «удовлетворении интересов рабочих Запада к собы-
тиям, происходящим в Турции». Естественно, что основной упор в сво-
ей работе Арслан сделал на изучении деятельности турецких коммуни-
стов в контексте политических процессов, развивавшихся в этой стране.
Он рассматривал историю возникновения первых коммунистических
организаций в Турции, анализировал их социальный состав, изучал при-
чины обращения ряда представителей турецкой интеллигенции к
идеалам коммунизма9. Достаточно интересны выводы автора относи-
тельно взаимоотношений коммунистов и других политических сил Тур-
ции и отношений М. Кемаля и его сторонников к приверженцам комму-
нистических идей10.
Арслан не ограничивался лишь рассмотрением деятельности турец-
ких коммунистов. Он уделил значительное внимание исследованию
усилий КИ, направленных на консолидацию прокоммунистических и
просоветских политических сил, на создание единой партийной струк-
туры будущей Коммунистической партии Турции (далее - КПТ) из раз-
розненных организаций коммунистического толка. Автор изучил пози-
225
цию КИ в отношении работы с турецкой молодежью и создания моло-
дежной организации при КПТ, выделил роль представителей этой орга-
низации в развертывании издательской деятельности КПТ и в других
сферах деятельности турецкой компартии. Особенно ценным, на наш
взгляд, явилось то, что Арслан в своей работе пытался определить ста-
тус представителя КИ при КПТ, изучить его функции11. Автор рассмат-
ривал положение представителя Москвы как своеобразный показатель
отношения кемалистского руководства страны к деятельности КИ, от-
мечая его двойственность: с одной стороны - легализация правительст-
вом Турции представителя КИ при ЦК КПТ, с другой - запрещение
съезда КПТ и репрессии в отношении турецких коммунистов12. К сожа-
лению, автор не пошел дальше данной констатации, не развил это инте-
ресное наблюдение, уравняв, фактически, отношения кемалистов к КИ и
собственно к турецким коммунистам.
В целом, оценивая работу КИ в Турции в рассматриваемый период,
Арслан писал о том, что коммунистическая политика в данной стране
пока еще не эффективна, не привлекательна для широких масс и усту-
пает по многим параметрам политике кемалистов. Причины этого он
усматривал как в недостатках тактических установок турецких комму-
нистов и их московских шефов, так и в репрессивной политике руково-
дства Турецкой Республики в отношении приверженцев коммунизма.
Тем не менее, анализируя тенденции развития ситуации в Турции, автор
пришел к выводу, что при условии разработки тактики, соответствую-
щей специфическим особенностям этой страны, и выдвижения лозун-
гов, понятных турецким рабочим и крестьянам, КПТ сможет достичь
серьезных результатов в перспективе13.
Рассмотренные работы написаны в первые годы существования III
Интернационала, когда данная организация только начинала развивать
свою деятельность на Ближнем Востоке и формировать соответствую-
щие стратегические установки и структурные подразделения, и когда
теоретические основы ее деятельности еще не были догматизированы, а
конгрессы и пленумы Исполкома еще не стали ареной внутрипартийной
борьбы между функционерами ВКП(б). Благодаря этому авторы работ
по ближневосточной политике КИ могли достаточно смело затрагивать
различные вопросы, связанные с деятельностью международного ком-
мунистического движения в регионе, и даже в отдельных случаях кри-
тиковать точку зрения лидеров этой организации и указывать на раз-
личные недостатки в ее работе.
С этим связана еще одна особенность данных работ: их авторы рас-
сматривают ближневосточную политику КИ с точки зрения перспектив
226
ее развития. В связи с этим, акценты делаются не на современном авто-
рам состоянии коммунистической политики, ее успехах и провалах, а на
ее перспективах, заключающихся в установлении на Ближнем Востоке
власти рабочих и крестьян в результате осознания массами несостоя-
тельности буржуазных проектов национального освобождения.
1924 год, год пятилетия КИ, был отмечен выходом сразу пяти значи-
тельных трудов, посвященных этой организации, в качестве авторов
которых выступили известные политические деятели, лидеры СССР и
Коминтерна - Л. Троцкий, К. Радек, Г. Зиновьев и др. В этих работах
описана практически вся деятельность КИ за минувшие пять лет, однако
преимущественное внимание было уделено вопросам европейской по-
литики международного коммунистического движения14. В качестве
единственной работы, изданной в этот период и освещавшей отдельные
проблемы политики КИ по отношению к колониальным странам, можно
отметить брошюру Ф. Кона «Четыре конгресса Коминтерна»15. Приме-
нительно к этим странам, в том числе странам Ближнего Востока, автор
рассматривал проблемы общего характера, имевшие место, как в ближ-
невосточном регионе, так и в других районах Востока. Он поднял про-
блему отсталости колониальных стран, сравнил степень культурного
развития различных колоний и полуколоний, высказывал свое отноше-
ние «к пережиткам националистических чувств в наиболее долго угне-
тавшихся странах и народностях» и т.д.16 В целом же автор искал под-
тверждения правильности решений конгрессов КИ в отношении вос-
точной политики данной организации в тогдашнем развитии событий и,
конечно, находил. Очевидно стремление Ф. Кона применить для обо-
значения явлений восточной политической жизни «западные» термины,
подогнать факты под сложившуюся привычную схему развития рево-
люционных процессов.
Таким образом, авторы большинства работ, изданных в год пятиле-
тия КИ, фактически не уделяли внимания деятельности этой организа-
ции в ближневосточном регионе, приводя лишь отрывочные данные.
Это, на наш взгляд, свидетельствует о том, что ориентация на стимули-
рование революционных процессов в Европе продолжала преобладать в
международном коммунистическом движении несмотря на определен-
ные успехи восточной политики III Интернационала и ряд провалов вы-
ступлений европейских коммунистов.
Что же касается специалистов-востоковедов, работавших в этот пе-
риод в структуре КИ, то они в своих исследованиях, опубликованных в
основном в периодических изданиях Коммунистического Интернацио-
нала, также почти не касались ближневосточной политики КИ. В стать-
227
ях, посвященных ближневосточным сюжетам, эксперты КИ рассматри-
вали проблемы социально-экономического развития стран региона, во-
просы образования сельскохозяйственного и промышленного пролета-
риата, выделяли особенности политической ситуации, анализировали
расстановку классовых сил, пытаясь определить те социальные страты,
которые «можно считать находящимися в объективном и непримири-
мом противостоянии с империализмом»17. Во второй половине 1920-х
гг. такое положение сохранялось. Из всего спектра работ, опубликован-
ных в этот период советскими востоковедами, лишь некоторые рассмат-
ривали отдельные вопросы ближневосточной политики КИ и деятель-
ность его секций в указанном регионе.
Одной из таких работ явилась брошюра П. Китайгородского «Коло-
ниальный вопрос на VI конгрессе Коминтерна», изданная в 1928 г.18 В
этой работе автор рассмотрел развитие ситуации на Востоке в период
1920-1928 гг. и определил роль колониальной системы в межгосударст-
венных отношениях 20-х гг. П. Китайгородский отметил рост коммуни-
стических организаций на Востоке, но зафиксировал и то, что революци-
онные процессы в странах Востока (в том числе Ближнего Востока) не
всегда адекватно оценивались КИ, что значительно снижало эффектив-
ность работы данной организации в регионе. В связи с этим автор пы-
тался проанализировать опыт деятельности III Интернационала на Вос-
токе, установить причины неудач для того, чтобы «выработать правиль-
ную тактическую линию компартий в предстоящих аграрных и колони-
альных революциях»19. С этой целью П. Китайгородский внимательно
рассмотрел положение в Египте, определил место партии Вафд в поли-
тической системе страны, выделив характерные черты ближневосточной
политики Великобритании, другие факторы, оказывавшие влияние на
политику КИ в регионе Ближнего Востока и предопределившие те или
иные неудачные шаги данной организации в регионе20.
Не ограничиваясь рассмотрением современного ему состояния ком-
мунистического движения на Ближнем Востоке и политики КИ в регио-
не, автор, подобно его коллегам в начале 1920-х гг., на основе прове-
денного анализа описал перспективы развития коммунистического
движения на Ближнем Востоке. Однако П. Китайгородский был осто-
рожен в их оценке в отличие от предшественников. Он не говорил о
скорой победе коммунистов, о несостоятельности политики буржуаз-
ных националистов. Он подчеркнул необходимость правильной оценки
революционного потенциала национальной буржуазии и близких к ней
социальных групп для того, чтобы ближневосточные коммунисты суме-
228
ли «овладеть движущими силами революции» и содействовать «расши-
рению и углублению» революционных процессов21.
Другой работой, написанной после VI конгресса КИ и посвященной
колониальной политике международного коммунистического движения,
явилась брошюра Ш. Агола «Коминтерн и колониальный мир», издан-
ная в 1929 г.22 Автор работы рассмотрел ход обсуждения колониального
вопроса на VI конгрессе, выделил движущие силы революционного
движения в колониях, существовавшие, по его мнению, во всех колони-
альных и зависимых странах, определил место пролетариата в спектре
социально-политических сил колоний, проанализировал социальную
базу коммунистического движения в зависимых странах и т.д.23 В це-
лом, работа представляет попытку истолковать, прокомментировать
решения указанного конгресса КИ по колониальному вопросу. В ряде
случаев автор дословно повторил положения резолюций и постановле-
ний конгресса24. Тем не менее, работа Ш. Агола содержала одно инте-
ресное наблюдение, касавшееся влияния китайской революции на фор-
мирование и осуществление политики КИ по отношению к колониаль-
ным странам, в том числе на Ближнем Востоке25. Однако автор не раз-
вил эту тему, не проанализировал причины создавшегося положения, не
писал о том, почему именно китайский опыт считался многими деяте-
лями КИ универсальным и применимым к другим странам. Агола не
показал механизм имплементации достижений китайского коммунисти-
ческого движения в отдельных странах, ограничившись лишь констата-
цией факта.
В период 1928-29 гг., также в духе VI конгресса, были изданы такие
работы, как «Национальный вопрос в программе Коминтерна» (Н.
Скрыпник)26, справочное издание «Партии Коммунистического Интер-
национала»27 и ряд других. В рамках этих изданий рассматривались
практически те же вопросы, что и в работах П. Китайгородского и
Ш. Агола. То есть их спектр был определен резолюциями конгресса и
программой КИ.
Говоря об историографии восточной политики КИ в период конца
1920-х гг., необходимо отметить несколько ее особенностей. Во-первых,
ближневосточная составляющая соответствующих работ выражена дос-
таточно слабо. Авторы, уделяя внимание отдельным событиям и про-
цессам, происходившим на Ближнем Востоке, фактически не стреми-
лись выделить их региональную специфику, сравнить их развитие с
другими регионами колониального мира, достаточно часто экстраполи-
руя выводы, сделанные на основе анализа китайских или индийских
событий, на ближневосточную «почву». Во-вторых, указанные работы
229
не носят строго научного характера, представляя собой либо размышле-
ния по поводу отдельных вопросов политики КИ в колониальных стра-
нах, изложенные в достаточно свободной форме, либо популярное из-
ложение содержания резолюций соответствующих конгрессов по коло-
ниальному вопросу с добавлением некоторых комментариев. Вполне
естественно, что в данном случае качественный анализ политики КИ на
Востоке подменялся стремлением «втиснуть» существующие факты в
узкие рамки, установленные этими резолюциями, постановлениями и
тезисами. В-третьих, еще одной особенностью, вытекающей из преды-
дущей, является то, что авторы большинства работ, посвященных вос-
точной политике международного коммунистического движения, почти
не пользовались никакими другими источниками информации, кроме
материалов конгрессов и пленумов ИККИ, фактически игнорируя такие
источники, как периодические издания компартий восточных стран и
т.д.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Павлович М. Вопросы колониальной и национальной политики и III
Интернационал. М., 1920.
2. Там же. С. 18-19.
3. Там же. С. 56.
4. Там же. С. 43.
5. Там же.
6. Там же. С. 63-64.
7. Там же. С. 44.
8. Арслан. Современная Турция. М., 1923.
9. Там же. С. 39.
10. Тамже.
11. Там же. С. 43.
12. Там же. С. 44-46.
13. Там же. С. 54-56.
14. Печать и революция. 1925. №1. С. 169—171.
15. Кон Ф.Я. Четыре конгресса Коминтерна. М., 1924.
16. Там же. С. 27.
17. Например: Трояновский К. Классы и партии современного Егип-
та//Колониальный Восток. М., 1924. С. 283.
18. Китайгородский П. Колониальный вопрос на VI конгрессе Коминтер-
на. М., 1928.
19. Там же. С. 3-15.
20. Там же. С. 26-29.
21. Там же. С. 28-29.
22. Агол LU. Коминтерн и колониальный мир. М., 1929.
23. Там же. С. 47-51.
230
24. Там же. С. 21.
25. Там же. С. 33.
26. Скрыпник Н А. Национальный вопрос в программе Коминтерна. Харь-
ков, 1929.
27. Партии Коммунистического Интернационала. М.-Л., 1928.
ТЕРАКТ В БУДЕННОВСКЕ ГЛАЗАМИ ЗАЛОЖНИКА
В сборнике «Мининские чтения» публикуются воспоминания о со-
бытиях июня 1995 г. в Буденновске. Автор этих воспоминаний - сту-
дентка одного из нижегородских ВУЗов. В июне 1995 г. ей было 15 лет.
Вместе с бабушкой и сестрами она оказалась в числе заложников. Им
пришлось пережить весь ужас пребывания в здании больницы. После
счастливого освобождения семья покинула Буденновск и переехала в
Нижний Новгород. Серьезным шагом можно считать решение написать
эти воспоминания, еще раз пережить то, о чем хотелось бы забыть. По
личной просьбе автора мы не сообщаем ее имени и имен некоторых
лиц, упомянутых в тексте.
В самом Буденновске свято хранится память о тех трагических днях
жаркого июня 1995 г. Издаются воспоминания, свидетельства очевид-
цев. Но на нижегородской и сопредельных землях об этой драме судят,
большей частью, по сведениям из газет, информации телевизионных и
радиовещательных передач. Сборники свидетельств, изданные в Буден-
новске, не доходят до других земель России. Ее общество не знает всей
страшной правды о тех трагических событиях. Поэтому редакция «Ми-
нинских чтений» публикует воспоминания одной из участниц драмы
жаркого июня 1995 г. При подготовке текста к публикации намеренно
не исправлялись некоторые мнения автора, которые уже ей самой счи-
тались неточными. Например, в самом Буденновске давно не восприни-
мается пущенная с легкой руки самих террористов «утка» о «продажно-
сти» местной милиции, якобы пропустившей вооруженный отряд в го-
род. На самом деле милиция не досматривала машины с боевиками, по-
скольку они были оборудованы как транспортные средства, перевозя-
щие «груз-200». То есть речь может идти о принципиально других яв-
лениях, нежели коррупция или халатность.
Сам факт захвата заложников в Буденновске перекликается со мно-
гими критическими точками в отечественной истории, в том числе и со
231
Смутой в начале XVII в. Тогда центральная власть не могла контроли-
ровать всю подоответственную территорию, суверенитет ослабел... По-
этому в разных местах появились свои лидеры, которые устанавливали
свои порядки, законы. Возникали силы, которые пытались ловить рыбку
в мутной воде. Как только центральная власть проявила слабость, сразу
нашлись желающие диктовать ей свои условия и вынудили идти на пе-
реговоры. Их последствия оказались трагичными для всего народа, от-
дельных людей, за которых государство несет ответственность...
Данная публикация имеет смысл и с точки зрения источниковедения.
Эта информация, полученная из первых рук, сопрягаемая со сведениями
других участников и очевидцев, поможет нам сейчас и будущим иссле-
дователям восстановить всю картину тех дней 1995 г. К тому же эти
воспоминания несут в себе заряд личных переживаний и позволяют за
общей картиной события увидеть Человека, втянутого в эту драму.
14 июня 1995 г. на г. Буденновск было совершено нападение чечен-
ских боевиков во главе с Шамилем Басаевым.
Первыми приняли удар буденновские милиционеры. Затем действия
перекинулись на центральный рынок города. Около 12 часов торговав-
шие овощами чеченцы достали оружие и открыли стрельбу. Первых
заложников захватили на территории рынка и повели к зданию город-
ской администрации. Тех, кто пытался бежать, расстреливали. Бое-
вики останавливали транспорт: автомобили, автобусы. Если водитель
не останавливал машину, ее обстреливали, а людей (если они были жи-
вы) отводили на площадь к остальным заложникам.
Для нас события в Буденновске начались с того, что мы обратили
внимание на усиленные полеты вертолетов над центральной частью
города, где находится наш дом. Мы вышли на балкон и увидели, как по
улице бежал милиционер с пистолетом в руке. Он скрылся за угол дома.
За ним гналась группа людей в форме ОМОНа. Затем послышалась
стрельба, и мы закрылись в квартире.
Затем боевики стали выводить людей из близлежащих домов. В
многоэтажных домах чеченцы поднимались на каждый этаж, звонили
в квартиры, говорили, что в доме скрывается преступник, поэтому
дом будут обстреливать, а всем жителям нужно спуститься вниз, на
улицу. Многие боевики были одеты так же, как и российский ОМОН.
Если дверь не открывали «по-хорошему», ее вышибали, предварительно
прострелив замок, и выводили людей силой. Об этом мы узнали, нахо-
дясь в толпе заложников. У моей одноклассницы так и произошло. Они
с отцом отказались покинуть дом. У них прострелили замок и вывели
их силой. Ее отец погиб при обстреле, находясь в подвале больницы.
232
Нашу квартиру тоже не оставили без внимания. В дверь позвонили.
В «глазок» был виден омоновец славянской внешности. Но это был че-
ченец. Ведь среди них встречаются европейской внешности мужчины.
Доверяя его форме, бабушка открыла ему дверь. Он вежливо объяснил,
что в доме скрывается опасный преступник и потому может начать-
ся перестрелка, и нам нужно быстро покинуть здание. Он посоветовал
не переодеваться, обнадежив, что все быстро закончится. Этот чело-
век сопровождал нас на улицу. Спускаясь по лестнице, мы, еще ничего
не понимая, видели на площадках отдельные простреленные двери. Ко-
гда мы вышли на улицу, то увидели много бородатых боевиков, с ног до
головы обвешанных оружием. Всех выходящих они предупреждали:
«Шаг влево, шаг вправо - расстрел». Вернуться для того, чтобы пере-
одеться, они нам не дали, сказав, что «наша красота никому не нуж-
на».
Наш дом находится в центре города, очень близко к зданию горис-
полкома. Нас отправили на площадь около горисполкома. Придя туда,
мы увидели очень много людей: мужчин, женщин, детей, стариков.
Боевики не жалели никого. Среди заложников уже тогда было много
раненых.
Со здания горисполкома чеченцы сняли российский флаг и повесили
свой.
Некоторое время спустя в небе появился российский вертолет, что
привело боевиков в бешенство, и они тут же его обстреляли.
Из-за сильной жары родителей с детьми отвели в тень. Моих сес-
тер и бабушку также отвели к гаражам. На площади мы провели
больше часа. За это время число заложников увеличилось. Привели трех
летчиков. Сначала боевики сорвали с них погоны и избили их. Позднее,
уже в больнице, мы узнали, что их расстреляли по прибытии в больни-
цу. Кроме военных бандиты расстреливали милиционеров.
Пока мы сидели на площади, никто не мог понять, зачем нас собра-
ли. У заложников было несколько версий, но больше всего боялись, что
увезут в Чечню. На все вопросы басаевцы отвечали, что заложники им
нужны лишь для того, чтобы беспрепятственно покинуть город. И
после этого все смогут разойтись по домам. Потом, уже в больнице,
Басаев говорил о своей истинной цели, которая заключалась в рейде на
Москву. Но из-за жадности буденновских милиционеров, которым 200
долларов показалось мало, план был изменен: пострадал Буденновск.
Эту версию подхватили многие российские газеты и телевидение. Речь
Басаева мы видели по телевизору в больнице. Тогда боевики смотрели
его и разрешали нам. Но потом запретили. Кроме того, те, кто охра-
233
нял нас, сами повторяли мысли Басаева относительно причин захвата
ими заложников в Буденновске.
Около 15 часов на площадь стали стекаться боевики. На головах
были повязки: у одних - зеленые, у других - красные, черные.
Среди бандитов кроме чеченцев были белорусы, прибалтийцы, казах.
Позже, уже в больнице, я слышала разговор с одним из боевиков. Он
сказал, что он белорус и жалеет о происшедшем, но у него не было вы-
хода: или он воюет на стороне боевиков, или убьют его семью из-за
какого-то долга. Казах же (такая же у него была кличка среди боеви-
ков) рассказывал заложникам в больнице, что за убийство русских ему
платят большие деньги. Часть этих денег находится на счетах в ка-
ком-то зарубежном банке. Вместе с мужчинами воевали и женщины:
чеченки и прибалтийки. Последних можно было узнать по голубым гла-
зам и акценту, который слышала моя бабушка. Волос их не было видно,
так как все женщины были в касках. Почти все они были снайперами.
Очевидцы рассказывали, что видели, как женщины спускались с топо-
лей, находящихся напротив больницы, обливались холодной водой и сно-
ва занимали свои места на деревьях. Но была и другая чеченка. Она до
прибытия в больницу раздавала лекарства, разносила воду и конфеты
детям.
Когда все боевики собрались на площади, они подожгли милицей-
скую машину, стоявшую рядом с заложниками, и приказали всем
встать и колонной идти за ними. Люди торопились, так как боялись,
что машина взорвется в любую минуту. Через несколько минут про-
гремел взрыв. Колонну сопровождали бензовоз и несколько «Камазов», в
которых было много оружия, а также лежали тела убитых боевиков.
По бокам колонны шли боевики. Того, кто пытался бежать, убивали.
Во время нашего пути в больницу боевики палили из автоматов и гра-
натометов по домам, мимо которых проходили.
Когда мы подошли к больнице, нас усадили на небольшой площадке
возле нее. Боевики успокаивали заложников: скоро все закончится. За-
тем чеченцы потребовали документы, у кого какие были. Люди беспре-
кословно отдавали свои документы. Видимо, по документам бандиты
определяли милиционеров и военных. Их сразу же поставили отдельно,
а потом расстреляли. Затем они разделили мужчин и женщин, и по
очереди начали заводить в больницу. Но через некоторое время боевики
заторопились, так как показались первые российские БТРы.
Я оказалась на втором этаже и не знала, где находились мои сест-
ры и бабушка.
234
Заложников разместили в коридорах и палатах. В палатах, кому по-
везло, размещалось по два человека на кровати. Большинство же раз-
местилось в углах, возле стен, на голом полу. В коридорах люди сидели
на стульях; кому стульев не хватило, усаживались на пол. Потом раз-
дали матрацы.
Наш отец, дом которого находился близко к больнице, потом рас-
сказывал нам, что, узнав о случившимся, он с охотничьим ружьем по-
бежал к забору больницы. Там же собрались другие мужчины с оружи-
ем, но решительных действий они не предпринимали, так как боялись
навредить заложникам. Потом подошли военные и оттеснили их.
Уже вечером 14 июня по радио сообщили о захвате города чечен-
скими боевиками. Называли такие цифры: 150 заложников и 50 боеви-
ков. Такие сообщения очень веселили террористов. Первое время за-
ложникам разрешали звонить домой, чтобы сообщить родственникам
о своем местонахождении. Но это продлилось недолго, так как боевики
разбили телефонные аппараты и перерезали провода. В первые часы
пребывания в больнице боевикам была оказана медицинская помощь.
Ближе к вечеру 14-го усилилась перестрелка с обеих сторон.
Первая ночь в больнице прошла более или менее спокойно. Но рано
утром перестрелка возобновилась, в ход пошли гранатометы.
15 июня
Утром 15.06 один из врачей отвел меня на третий этаж, где нахо-
дились бабушка и сестры. Врачам разрешали ходить по больнице.
На третьем этаже, как мне показалось, было больше людей.
Боевики всячески издевались над мужчинами, расспрашивали, где и в
каком году проходили службу в армии. Мы видели, как они отобрали
молодых людей и куда-то увели. Как потом выяснилось, именно эти
мужчины были расстреляны первыми из-за невыполнения требования
Басаева: привезти в больницу журналистов для встречи с ним.
Если 14 июня чеченцы еще обещали отпустить заложников, то на
следующий день они успокаивали нас тем, что женщин и детей они
расстреливать не будут, а если кто и умрет, то от рук российских
солдат. В течение дня было относительно спокойно. Но вечером че-
ченцы засуетились: стали запасаться водой, обрезали провода, обвеси-
лись оружием, а на лица надели черные маски. Поздно вечером в боль-
ницу приехали журналисты. В больнице они пробыли недолго. А после их
ухода началась перестрелка. Российские солдаты прорвались на первый
этаж, где находились женщины с грудными детьми. Дети подняли
крик, солдаты отступили. Поздно вечером нам и еще одной женщине с
3-летней девочкой боевики предложили перейти в свободную палату. В
235
палате было 4 кровати. Одна кровать была перевернута и заслоняла
окно. Сначала мы не поняли, для чего это было сделано, и поставили
кровать в нормальное положение. Напротив больницы находится «те-
левышка», на которой находился снайпер и стрелял по окнам. Именно
поэтому больные, находившиеся в палате, сначала закрыли окно кро-
ватью, а затем оставили эту палату. По больнице, кроме туалета,
заложникам ходить не разрешали.
16 июня
Днем вместе с боевиками смотрели телевизор. По всем каналам
рассказывали о теракте. По-прежнему приводимые цифры боевиков и
заложников были намного меньше истинных. Говорили и о поездке пре-
зидента Ельцина в Галифакс. После этого сообщения боевики смеялись
и говорили, что мы никому не нужны, даже своему правительству.
Смотреть разрешали только информационные выпуски.
На протяжении всего времени, пока находились в больнице, терро-
ристы настраивали заложников против российских солдат, рассказы-
вали о действиях наших солдат в Чечне. Вечером нас первый раз по-
кормили: стакан рисового супа и полсардельки с хлебом.
17 июня
Рано утром боевики всех разбудили. Детей и женщин вывели из
комнат в коридор. Начался штурм. Но вскоре нас зажали в палаты,
поставили к окнам и заставили кричать: «Не стреляйте!». Были видны
пули, отлетающие от стен. Периодически боевики заходили в палаты и
проверяли, все ли стоят у окон и кричат, а заодно из-за спин заложни-
ков рассматривали расположение российских БТРов и стреляли по ним
из гранатометов. После каждого выстрела они прятались за спины
заложников. Если выстрел был удачным, чеченцы кричали: «Аллах ак-
бар!».
Штурм продолжался более 4-х часов. Во время боев пробили трубы,
из-за чего прекратилась подача воды в больницу. Но чеченцы как будто
знали об этом и заранее приготовили воду и во время штурма разноси-
ли ее заложникам.
Один из снарядов попал в роддом, и здание загорелось. А так как
роддом и больница соединены между собой, то вскоре огонь перешел на
крышу здания, где находились мы. Приехавшую пожарную машину че-
ченцы не пропустили. Вскоре из-за дыма было трудно дышать. Боевики
пытались сами потушить пожар. Заложников с третьего этажа пе-
ревели на второй. В результате, в 4-местной палате находилось до 70
человек.
236
Почти в каждой палате были раненые заложники. А в некоторых
находились мертвые боевики. Из-за сильной жары тела начали разла-
гаться, и на этаже был невыносимый запах.
Ночью в больницу приехали журналисты, Кашпировский, Коваленко
и др. Кашпировский обещал выйти из больницы вместе с последним
заложником, но ушел через час, захватив с собой несколько человек из
медперсонала.
18 июня
Утром прошел слух, что начнут выпускать заложников. Все были
наготове. Ближе к обеду начались переговоры Басаева и Черномырди-
на, после которых приготовили первых 120 заложников: 60 детей и 60
взрослых. Но пока выносили из больницы мертвых и раненых, к зданию
на близкое расстояние подошли российские БТРы. Боевики развели за-
ложников по палатам.
Через некоторое время нас наконец начали выпускать. На этажах
больницы были лужи крови, около здания лежали трупы, много было
обгоревших. Вместо окон были черные дыры, из которых висели тряпки
с надписями: «Не стреляйте! Дети!».
За пределами больницы нас встречали российские солдаты. Мы сели
в машины, сначала нас отвезли в медсанчасть, а оттуда - домой.
237
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АН СССР - Академия наук Союза Советских Социалистических Рес-
публик.
АСЭИ - Акты социально-экономической истории Северо-Восточной
Руси XIV - начала XVI в. Т. II. М., 1958.
АФЗХ - Акты феодального землевладения и хозяйства. Ч. I .М., 1951.
БАН - Библиотека Российской академии наук (Санкт-Петербург).
ВКП(б) - Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков).
ВСНХ - Высший Совет Народного Хозяйства.
ГАРФ - Государственный Архив Российской Федерации (Москва).
Д. - дело.
ДАИ. Т.4. - Дополнения к Актам историческим. Т. IV. СПб, 1851.
ДДГ - Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей
XIV-XV вв.
д.и.н. - доктор исторических наук,
д.ю.н. - доктор юридических наук.
КДАНО - Комитет по делам архивов Нижегородской области.
КИ - Коммунистический Интернационал.
к.и.н. - кандидат исторических наук.
к.ф.н. - кандидат филологических наук.
КПТ - Коммунистическая партия Турции.
Л. - лист.
МГУ - Московский государственный университет.
НГОУНБ - Нижегородская государственная областная универсальная
библиотека.
НГУАК - Нижегородская губернская ученая архивная комиссия.
ННГАСУ - Нижегородский государственный архитектурно-
строительный университет.
ННГУ - Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лоба-
чевского
НПГУ - Нижегородский государственный педагогический университет
им. А.М. Горького
НЮИ МВД - Нижегородский юридический институт Министерства
Внутренних дел Российской Федерации.
Об. - оборот.
Оп. - опись.
ОР РГБ - Отдел рукописей Российской государственной библиотеки.
238
ПСРЛ - Полное собрание русских летописей.
РАН - Российская академия наук.
РАНИОН - Российская ассоциация научно-исследовательских институ-
тов общественных наук.
РГАДА - Российский государственный архив древних актов (бывший
ЦГАДА).
РГАЛИ - Российский государственный архив литературы и искусства
(Москва).
РГБ - Российская государственная библиотека (Москва).
РГВИА - Российский государственный военно-исторический архив
(Москва).
С. (с.) - страница.
СККДР - Словарь книжников и книжности Древней Руси.
Стб. (стб.) - столбец.
Ф. - фонд.
ФОН МГУ - Факультет общественных наук Московского государствен-
ного университета.
ЦАНО - Центральный архив Нижегородской области (бывший ГАНО).
ЦГАДА - Центральный государственный архив древних актов (сейчас
РГАДА).
239
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
Балашов Ю.А. - к.и.н., старший преподаватель кафедры регионоведе-
ния факультета международных отношений (ФМО) ННГУ.
Балякин П.Ш. - студент VI курса исторического факультета (ИФ)
ННГУ.
Белов М.В. - к.и.н., доцент кафедры истории зарубежных стран ИФ
ННГУ.
Ващева И.Ю. - к.и.н., доцент кафедры истории Древнего мира ИФ
ННГУ.
Галай Ю.Г. - д.ю.н., НГЮА, зав. каф. конституционного и администра-
тивного права Нижегородского филиала ГУ ВШЭ, председатель
общества «Нижегородский краевед».
Гусев М.Ю. - сотрудник ЦАНО.
Давыдова А.А. - аспирант кафедры историографии и источниковеде-
ния ИФ ННГУ.
Досаев А.С. - магистрант первого года обучения ИФ ННГУ.
Знаменский В.А. - студент VI курса ИФ ННГУ.
Кривов С.В. - к.и.н., доцент кафедры политологии ФМО ННГУ.
Кривцов Д.Ю. - к.и.н., доцент кафедры историографии и источникове-
дения ИФ ННГУ.
Кузнецов А.А. - к.и.н., доцент кафедры историографии и источникове-
дения ИФ ННГУ.
Курышева М.С. - магистрант второго года обучения ИФ ННГУ.
Лебедева (Пачкунова) Е.Э. - аспирант кафедры истории России ИФ
НГПУ.
Макарихин В.П. (1946-2003) - д.и.н., профессор, основатель кафедры
историографии и источниковедения ННГУ, председатель Нижего-
родского отделения Русского исторического общества, инициатор
проведения ежегодной конференции «Мининские чтения», ответст-
венный редактор всех сборников «Мининские чтения».
Мигунов Ю.В. - к.и.н., старший преподаватель кафедры истории Оте-
чества НГТУ.
Морохин А.В. - аспирант кафедры историографии и источниковедения
ИФ ННГУ.
Николаев Д.А. - к.и.н., доцент кафедры историографии и источникове-
дения ИФ ННГУ.
Панов Д.Н. - аспирант кафедры Отечественной истории ННГАСУ.
240
Пудалов Б.М. - к.ф.н., начальник отдела информации Комитета по де-
лам архивов Нижегородской области.
Пудалова (Катукова) А.П. - аспирант кафедры истории России ИФ
НГПУ.
Селезнев Ф.А. - к.и.н., доцент кафедры истории России и краеведения
Исторического факультета ИФ ННГУ.
Соколова Н.В. - к.и.н., МГУ им. М.В. Ломоносова.
Сочнев Ю.В. - к.и.н., заведующий кафедрой истории России ИФ НГПУ
Хачко А. Ю. - к.и.н., сотрудник телевидения Республики Татарстан.
Чеченков П.В. - аспирант кафедры истории России ИФ НГПУ.
Шайдакова М.Я. - к.и.н., пенсионер, г. Нижний Новгород.
241
СОДЕРЖАНИЕ
От редколлегии...............................................3
НЕМЕРКНУЩАЯ СЛАВА
ПАТРИОТИЧЕСКОГО ПОДВИГА НИЖЕГОРОДЦЕВ
Ханко А. Ю. Как звали Минина. Купчая 1602 г..................7
Купчая 1602 г. (публ. Ю А Ханко)............................10
Ващева И.Ю., Пудалов Б.М Грамота гетмана Ходкевича в Нижегород-
ском архиве.............................................12
Грамота гетмана Ходкевича (публ., перевод, комментарии И.Ю. Ваще-
вой, Б.М. Пудалова).....................................16
Галай Ю Г. Гробница Кузьмы Минина в Нижегородском кремле....25
Селезнев Ф.А. Заметки об общественно-политическом деятеле Нижнего
Новгорода, исследователе Смутного времени А.А. Савельеве.....32
Кузнецов А.А. Н.И. Привалова - исследователь Смуты начала XVII в.38
450 ЛЕТ ВХОЖДЕНИЯ КАЗАНСКОГО ХАНСТВА
В СОСТАВ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Досаев АС. К вопросу о половецком походе 1198 (1199) г. Всеволода
Большое Гнездо..........................................49
Соннев Ю.В. Характеристика общих принципов религиозной политики
монгольских властителей в XII 1-ХIV вв..................59
\Макарихин Казанская эпопея Ивана Грозного..................69
Балякин П.Ш., Селезнев Ф.А. Из истории служилых татар (по материа-
лам новых публикаций из архивов московских приказов)....78
ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВА: ФАКТЫ, СОБЫТИЯ, СУДЬБЫ
Чененков П.В. Князья Суздальского дома и борьба за власть в Нижего-
родском великом княжестве...............................89
Кривцов Д.Ю. Почитание святителя Алексея, митрополита Московско-
го, как небесного заступника Руси от иноплеменных врагов в XV-
XVII вв................................................100
Морохин А.В. Симеон, архиепископ Сибирский и Тобольский (1651-
1663) (страницы биографии).............................117
Соколова Н.В. Сельская община и церковный приход в нижегородской
монастырской вотчине XVII - первой половины XVIII вв...126
Белов М.В. К вопросу о роли России в возрождении идеи Великой Сер-
бии в период восстания 1804-1813 гг....................138
242
Гусев М.Ю., Николаев Д.А. Нижегородец А.П. Болтин - видный пред-
ставитель чиновного мира николаевской эпохи...............146
Кривов С.В. Депутаты-священники в аграрных дебатах IV Государст-
венной Думы...............................................151
Панов Д.Н. Жизнь А.И. Деникина в эмиграции первый бельгийский
период (август 1920 - май 1922 года)......................154
Пудалова (Катунова) А.П. Переломный момент истории в судьбе дво-
рянского рода (на примере семьи Инсарских)................162
ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИОГРАФИИ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ
Лебедева (Пачкунова) Е.Э. Новгородские грамоты на бересте - истори-
ческий источник по изучению повседневных отношений горожан в
Древней Руси..............................................167
Кузнецов А.А. Топонимика в решении вопроса об обстоятельствах осно-
вания Нижнего Новгорода...................................176
Давыдова А.А. Структура сельского расселения на территории Березо-
польского стана Нижегородского уезда конца XVI - начала XVII
вв. (по материалам писцового делопроизводства)............186
Мигунов Ю.В. Неутвержденный герб дворян Болтиных..............194
Знаменский В.А. Биография и научная деятельность профессора
П.В. Знаменского..........................................202
Список научных трудов П.В. Знаменского (подготовлен В.А. Знамен-
ским) ....................................................208
Шайдакова М.Я. О начале изучения и описания славяно-русских книг и
рукописей Горьковской (Нижегородской) области.............211
Рецензия Н.И. Приваловой на кн.: Шайдакова М.Я. Описание коллек-
ции книг кириллической печати XVI-XX веков Горьковского ис-
торико-архитектурного музея-заповедника. Под редакцией В.А.
Кучкина. Горький, 1974 (Публ. М.Я. Шайдаковои)............215
Курышева М.С. Опыт цивилизационного анализа ценности «государство» в
японской государственной идеологии второй половины XIX в..218
Балашов Ю.А. Советская историография 1920-х гг. ближневосточной
политики Коминтерна.......................................223
Теракт в Буденновске глазами заложника........................231
Список сокращений.............................................238
Сведения об авторах...........................................240
243
МИНИНСКИЕ ЧТЕНИЯ
Материалы научной конференции.
Нижегородский государственный университет
им. Н.И. Лобачевского
(10 декабря 2002 г.)
Отв. редактор Валерий Павлович Макарихин
Компьютерный набор А.А. Кузнецов
Компьютерная верстка О.И. Гайкович
Формат 60x84 1/16.
Бумага офсетная. Печать офсетная.
Усл. печ. л. 14,1. Уч.-изд. л. 16,3. Тир. 300 экз. Зак. 94.
Издательство Нижегородского госуниверситета
им. Н.И. Лобачевского.
603950, Н. Новгород, пр. Гагарина, 23
Типография Нижегородского госуниверситета.
Лицензия № 18-0099.
603000, Н. Новгород, ул. Б. Покровская, 37.