К ТЕОРИИ
ОБЩЕСТВЕННЫХ
ФОРМАЦИЙ

Для научных библиотек
(

Tftkei Ferenc
A TARSADALMI
FORMAK
ELMELETEHEZ
Kossuth Konyvkiadd 1968, 1971

Ф. Тёкеи
К ТЕОРИИ
ОБЩЕСТВЕННЫХ
ФОРМАЦИЙ
ПРОБЛЕМЫ АНАЛИЗА ОБЩЕ¬
СТВЕННЫХ ФОРМ В ТЕОРЕТИЧЕ¬
СКОМ НАСЛЕДИИ К. МАРКСА
Перевод кандидата
философских наук
М. А. ХЕВЕШИ
Под редакцией
и с послесловием
доктора философских наук
В. Ж. КЕЛЛЕ
Издательство «Прогресс», Москва 1975

Редакция литературы по философии
© Перевод на русский язык с сокращениями,
«Прогресс», 1975
Т
10503—814
006(01)—75
12—75

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
Любой автор, который попытался дать свою трак¬
товку некоторым проблемам исторического материа¬
лизма, с большой радостью встретит известие о том,
что его усилия привлекли внимание и работа его будет
издана в стране, в которой было больше всего в этом
столетии сделано для серьезного объяснения, совре¬
менной интерпретации и действенной популяризации
марксизма.
Но наряду с радостью закрадывается и тревога. Ос¬
новная часть этой книги — «К теории общественных
форм» * — была написана восемь лет назад. И автор, ко¬
торый в течение этого времени продолжал и собирается
в дальнейшем продолжать свою работу в этом направ¬
лении, сегодня уже многое излагал бы иначе, хотя в на¬
стоящее время он еще не готов написать совершенно
новое исследование по этому вопросу. Подобного рода
работу, написанную на едином дыхании, видимо, нель¬
зя ни написать заново, ни подправлять. Это было бы,
скорее всего, бессмысленным занятием, ибо любое
серьезное исправление привело бы лишь к тому, что
нарушился первоначальный замысел произведения. Ис¬
ходя из этих соображений, автор не сделал никаких
серьезных изменений в прежнем тексте. Однако он на¬
деется, что затронутые им проблемы не потеряли своей
актуальности и могут послужить поводом для плодо¬
творных дискуссий.
Эта книга несет на себе печать атмосферы 60-х го¬
дов, она лежит в русле тех исследований, которые бе¬
рут за отправную точку непосредственное и скрупулез¬
ное изучение текстов произведений классиков марк¬
сизма, что в свою очередь привело к необходимости их
подробного воспроизведения в данной работе. Автор
полагает, что с точки зрения адекватного представления
мыслей К. Маркса подобный подход вполне оправдан,
и надеется, что именно так он и будет воспринят со¬
ветским читателем.
Публикуемая здесь работа «К теории общественных
формр> является одной из первых попыток автора во-
влечы в обиход научных исследований некоторые еще
♦ Такое название имеет венгерское 'врдание книги, Ред.
5

сравнительно мало изученные стороны теоретического
наследия К. Маркса. Ей предшествовало небольшое но
объему исследование, выполненное автором в 1960 го¬
ду, — «К вопросу об азиатском способе производства».
После него была написана еще одна работа, «Антич¬
ность и феодализм», появившаяся на венгерском языке в
1969 году и включающая в себя три относительно
самостоятельных исследования по этому вопросу.
В 1974 году вышла в свет книга «Диалектика социа¬
лизма», освещающая некоторые теоретические проб¬
лемы социализма. Раздел из этой книги «Индивид и об¬
щность» и предлагается здесь вниманию советского чи¬
тателя в качестве приложения. Эта работа наиболее
тесно связана с проблематикой книги «К теории обще¬
ственных форм» и отражает современную позицию
автора в отношении рассматриваемых в этой книге
вопросов.
В заключение хотелось бы сказать, что даже если
окажется, что марксистская теория истории, теория
общественных форм и формаций не может быть истол¬
кована так, как это делается в предлагаемой книге, то
тем не менее несомненно, что без обсуждаемых в книге
положений «Экономических рукописей» Маркса не мо¬
жет быть дана научная и дидактическая «систематиза¬
ция» исторического материализма.
На русском языке книга издается с некоторыми не¬
большими сокращениями, которые автор счел необхо¬
димым сделать.

Научные истины всегда парадок¬
сальны, если судить на основе повсе¬
дневного опыта, который улавливает
лишь обманчивую видимость вещей.
К, Маркс

ВВЕДЕНИЕ
«Что же такое общество, какова бы ни была его
форма? — спрашивает Маркс в 1846 г. в письме к Ан¬
ненкову и продолжает: — Продукт взаимодействия лю¬
дей. Свободны ли люди в выборе той или иной общест¬
венной формы? Отнюдь нет. Возьмите определенную
ступень развития производительных сил людей, и вы
получите определенную форму обмена [commerce] и
потребления. Возьмите определенную ступень разви¬
тия производства, обмена и потребления, и вы полу¬
чите определенный общественный строй, определенную
организацию семьи, сословий или классов,— словом, оп¬
ределенное гражданское общество. Возьмите определен¬
ное гражданское общество, и вы получите определенный
политический строй, который является лишь официаль¬
ным выражением гражданского общества» !.
Эти слова Маркса дают общее представление об ос¬
новополагающих принципах материалистического по¬
нимания истории, сжатое и предельно понятное опре¬
деление основных принципов исторического материа¬
лизма. В свете дальнейшего развития исторического
материализма, основываясь при этом, естественно, на
более поздних и более зрелых определениях, следует
признать правильным как этот переход от производ¬
ства к политической системе, так и метод, выраженный
словами — «возьмите и получите». На этой основе диа¬
лектическое «взятие» общества как конкретной целост¬
ности (как взаимодействия базиса и надстройки) дает
нам твердую исходную позицию для понимания исто¬
рического развития. Однако приходится с сожалением
констатировать, что именно вышеприведенное опреде¬
ление (и некоторые сходные с ним) оказалось соблаз¬
нительным использовать для искажения точки зрения
Маркса на историю как некоторыми сторонниками
исторического материализма, так и его противниками.
Они не пожелали принять во внимание всю научную
деятельность Маркса, неустанно работавшего на протя¬
жении всей жизни над развитием своей теории и ни¬
когда не считавшего свою работу законченной. Все его
творчество демонстрирует нам стремление выявить
* К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр.
9

конкретное содержание формулы «возьмем... получим»
хотя бы в отношении одной общественной формы,
в данном случае — капитализма.
Спустя двенадцать лет Маркс в своем знаменитом
«Предисловии» к «Критике политической экономии»
снова формулирует наиболее сжатое определение того
«общего результата», который стал с середины сороко¬
вых годов «руководящей нитью его исследований». Это
краткое суммарное изложение материалистического по¬
нимания истории относится к одному из наиболее из¬
вестных текстов Маркса, но его адекватное уяснение и
правильная интерпретация — задача нелегкая, и, по
нашему мнению, во многих случаях решение ее было
неудачно. И поскольку это «Предисловие» является
теоретической основой всего последующего изложения,
целесообразно здесь воспроизвести его полностью.
«В общественном производстве своей жизни люди
вступают в определенные, необходимые, от их воли не
зависящие отношения — производственные отношения,
которые соответствуют определенной ступени развития
их материальных производительных сил. Совокупность
этих производственных отношений составляет эконо¬
мическую структуру общества, реальный базис, на ко¬
тором возвышается юридическая и политическая над¬
стройка и которому соответствуют определенные формы
общественного сознания. Способ производства мате¬
риальной жизни обусловливает социальный, полити¬
ческий и духовный процессы жизни вообще. Не созна¬
ние людей определяет их бытие, а, наоборот, их общест¬
венное, бытиеопределяет их сознание. На известной
ступени своего развития материальные производитель¬
ные силы общества приходят в противоречие с сущест¬
вующими производственными отношениями, или — что
является только юридическим выражением послед¬
них — с отношениями собственности, внутри которых
они до сих пор развивались. Из форм развития произ¬
водительных сил эти отношения превращаются в их
оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции.
С изменением экономической основы более или менее
быстро происходит переворот во всей громадной над¬
стройке. При рассмотрении таких переворотов необхо¬
димо всегда отличать материальный, с естественно¬
научной точностью констатируемый переворот в эхщ-

комических условиях' производства от юридических, по¬
литических, религиозных, художественных или фило¬
софских, короче — от идеологических форм, в которых
люди осознают этот конфликт и борются за его разре¬
шение. Как об отдельном человеке нельзя судить на
основании того, что он сам о себе думает, точно так
же нельзя судить о подобной эпохе переворота по ее
сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из
противоречий материальной жизни, из существующего
конфликта между общественными производительными
силами и производственными отношениями. Ни одна
общественная формация не погибает раньше, чем ра¬
зовьются все производительные силы, для которых
она дает достаточно простора, и новые более высокие
производственные отношения никогда не появляются
раньше, чем созреют материальные условия их суще¬
ствования в недрах самого старого общества. Поэтому
человечество ставит себе всегда только такие задачи,
которые оно может разрешить, так как при ближайшем
рассмотрении всегда оказывается, что сама задача воз¬
никает лишь тогда, когда материальные условия ее
решения уже имеются налицо, или, по крайней мере,
находятся в процессе становления. В общих чертах,
азиатский, античный, феодальный и современный, бур¬
жуазный, способы производства можно обозначить, как
прогрессивные эпохи экономической общественной
формации. Буржуазные производственные отношения
являются последней антагонистической формой обще¬
ственного процесса производства, антагонистической не
в смысле индивидуального антагонизма, а в смысле
антагонизма, вырастающего из общественных условий
жизни индивидуумов; но развивающиеся в недрах бур¬
жуазного общества производительные силы создают
вместе с тем материальные условия для разрешения
этого антагонизма. Поэтому буржуазной общественной
формацией завершается предыстория человеческого
общества» К
К этим положениям Маркса мы будем возвращаться
еще не раз. В данном случае наибольший интерес для
нас представляют формулировки Маркса, констатирую¬
щие следующее: базис общества, над которым возвы-
шается юридическая и политическая настройка, — это
1 К. М а р к с и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, ,стр. 6—8.
И

СОйокупность производственных отношений, которай
соответствует определенной ступени развития произ¬
водительных сил; производственные отношения высту¬
пают как форма развития производительных сил, соот¬
ветственно развитие производительных сил общества
является содержанием производственных отношений;
это содержание на определенной ступени развития
приходит в противоречие с формой, конфликт, зародив¬
шийся внутри способа производства, отражается в
надстройке, что оказывает обратное воздействие на
базис. Развитие этих противоречий в конечном счете
приводит к революции в обществе, к возникновению
нового способа производства. Одни антагонистические
общественные отношения сменяются другими, пока,
наконец, капиталистическое производство не создаст
такие общественные производительные силы, которые
с неотвратимой неизбежностью приводят к ликвидации
всякого антагонизма. Ход мыслей Маркса весьма ясно
показывает также и то, как материалистическое объяс¬
нение истории превращает социализм из утопии в
науку. Не будем далее продолжать пересказ мыслей
Маркса, ибо и до сих сказанное уже означает некото¬
рую интерпретацию определений Маркса. Для того же,
чтобы мысли Маркса были понятны во всей их много¬
гранности и было выявлено глубинное содержание
приведенных нами определений, недостаточно ограни¬
чиваться одним только «Предисловием».
Но прежде чем перейти к непосредственному рас¬
смотрению структуры и динамики форм общественного
развития, имеет смысл обратить внимание на то, что
единство производительных сил и производственных
отношений следует рассматривать именно под углом
зрения категории формы и содержания^ а не формы и
материи. Во всех своих работах Маркс обращал боль¬
шое внимание на логическую ясность и последователь¬
ность, а при написании «Капитала» заново «перели¬
стал «Логику» Гегеля» 1. Но, как известно, категории
материя и форма Гегель ставил и трактовал примени¬
тельно к развитию «идеи» перед категориями содер¬
жание и форма, как им предшествующие и как более
примитивные.
1 См. письмо Маркса к Энгельсу от 14 января 1858 г.
(К. М а р к с, Ф. Энгельс. Соч., т. 29, стр. 212).
12

Не случайно, а логически тесно сйязайа С отноше¬
нием материи и формы следующая проблема — можно
или нет в любом случае свойства вещи разложить на
элементы материи. Гегель в «Энциклопедии» с этой
проблемой вводит «разложение» овеществления на ма¬
терию и форму и весьма просто разрешает ее. Он гово¬
рит: «Возведение свойств, которыми вещь обладает, в
самостоятельные материи или вещества, из которых
она состоит, обосновано, несомненно, в понятии вещи
и встречается поэтому также и в опыте. Но если из
того, что известные свойства вещи, как, например,
цвет, запах и т. д., можно изображать как особые ве¬
щества цвета, запаха и т. д., мы сделаем вывод, что
этим все и кончается и что для того, чтобы узнать, что
собственно происходит в вещах, мы ничего другого и
не должны делать, как разлагать их на те вещества,
из которых они составлены, то этот вывод будет про¬
тивен как мысли, так и опыту. Это разложение на
самостоятельные вещества находит свое надлежащее
место только в неорганической природе... Эти вещества,
из которых состоит данная вещь, сами, в свою очередь,
суть вещи, которые как таковые могут быть снова
разложены на более абстрактные вещества, как, на¬
пример, серная кислота, которая состоит из серы и
кислорода... Таков вообще метод абстрактной, рассу¬
дочной рефлексии: она произвольно выхватывает от¬
дельные категории, обладающие значимостью лишь как
определенные ступени развития идеи, и затем приме¬
няет их таким образом, что к ним сводятся все привле¬
ченные к рассмотрению предметы; это делается, как
утверждают, для того, чтобы объяснить эти предметы,
но на самом деле такое сведение противоречит непре¬
дубежденному созерцанию и опыту... Уже в пределах
природы, в применении к органической жизни эта ка¬
тегория оказывается неудовлетворительной. Говорят,
правда, что животное состоит из костей, мускулов,
нервов и т. д., однако непосредственно ясно, что это не
имеет того смысла, который имеет высказывание, что
кусок гранита состоит из вышеназванных веществ. Эти
вещества относятся совершенно равнодушно к своему
соединению и могут столь же прекрасно существовать
и без этого соединения; различные же^части и члены
органического тела сохраняются только в их соединении,
13

и, отделенные друг от друга, они перестают существо¬
вать как таковые» К
И на этом мы закончим наши вводные замечания,
которые, мы надеемся, дали читателю некоторое общее
и эскизное представление о подходе автора к вопросам,
которые будут рассматриваться далее в этой книге.
1 Гегель. Собр. соч., т. I, М.Л., 1929, стр. 216—217.

I
ПОНЯТИЕ СПОСОБА ПРОИЗВОДСТВА
В своем знаменитом предисловии к первой части
одного из основных произведений своей жизни, «К кри¬
тике политической экономии», К. Маркс упоминает об
«общем введении», которое он уже набросал, но затем
опустил, ибо «всякое предвосхищение выводов, которые
еще только должны быть доказаны, может помешать»
и читатель, если хочет следовать за ним, «дол¬
жен решиться восходить от частного к общему»
Это упоминание — несомненное свидетельство того, что
К. Маркс намеревался позднее в какой-либо форме
опубликовать «Введение», оставшееся в черновике ру¬
кописи I тома «Капитала». Имеющее большое значе¬
ние, несмотря на всю свою фрагментарность, «Введе¬
ние» впервые было издано Каутским в 1903 г. в «Нойе
цайт», а затем появилось в 1939 г. в Москве под
заголовком: «Grundrisse der Kritik der politischen Oeko-
nomie (Rohentwurf)» в виде тщательно подготовленного
издания всего черновика с «Введением» 1 2. Именно «Вве¬
дение» следует считать тем действительно «подлинным»
методологическим и теоретическим отправным пунктом
к правильной интерпретации Марксова понятия спо¬
соба производства. И хотя все это было известно на¬
чиная с 1903 г., с издания Каутского, интерпретация
воззрений Маркса на историю до сих пор еще не заняла
соответствующего ей места.
Мы не имеем здесь возможности остановиться под¬
робнее на сложных проблемах истории развития теории
Маркса, отметим лишь, что распространение марксизма
и желание сделать его более общепонятным и популяр¬
ным было, по всей видимости, одной из причин стрем¬
ления определенным образом упростить его изложение.
1	К. Маркой Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 5.
2	В русском переводе опубликовано в: К. Маркс и
Ф. Э н г В л ь с. Соч., т. 46, ч. I и II.
15

Можно предположить, что уже Энгельс считал форму
изложения «К критике политической экономии» слож¬
ной для понимания широкой публики !. И это сообра¬
жение — наряду с другими, более важными — сыграло
определенную роль в том, что Маркс три тома «Капи¬
тала», никоим образом не поступаясь теоретическим
уровнем, излагал все же несколько «легче», «общедо¬
ступнее». При этом есть, однако, целый ряд таких
проблем, основные черты которых Маркс раскрыл
только в «Рукописях» и относительно которых в трех
томах (или четырех) «Капитала» содержатся лишь
некоторые отдельные замечания. Конечно, для нас
очевидно, что «Экономические рукописи» не могут за¬
менить «Капитала», но в то же время и «Капитал» не
может заменить «Экономические рукописи». Иначе мы
легко можем пойти по такому пути, о котором Ленин
сказал: «Кто не изучал «Логику» Гегеля, тот не пой¬
мет «Капитала». Если Ленин для истинного понимания
«Капитала» совершенно справедливо полагал необхо¬
димым знание «Логики» Гегеля, то столь же необхо¬
димым при рассмотрении определенных вопросов мы
считаем знание работ молодого Маркса и в еще боль¬
шей степени относимую уже к периоду зрелого
марксизма «Немецкую идеологию», а также «Экономи¬
ческие рукописи 1857—1859 годов». Во всех этих ра¬
ботах, написанных до «Капитала», мы находим выска¬
зывания, имеющие по целому ряду вопросов основопо¬
лагающее значение, от которых Маркс во время
написания «Капитала» не отказался, а лишь отложил
их с очевидным намерением, разработав подробнее,
включить затем в «Капитал» или изложить в специаль¬
ной работе. Так, например, фундаментальное значение
для понимания Марксовой трактовки истории имеют
многие высказывания в «Экономических рукописях»,
особенно в части под названий «Формы; предшествую¬
щие капиталистическому производству». И сейчас на- 11 См. письмо Энгельса от 9 апреля 1858 г. Затем более по¬
здние, например от 16 июня 1867 г. с замечанием об абстракт¬
ности хода мыслей Маркса. О принципиальной установке
Маркса см., например, его письмо к Кугелъману от 28 декабря
1862 г. и к Ф. Энгельсу от 22 июня 1867 г.

ступило время, чтобы с их помощью, как пишет Эрик
Хобсбаум, «пересмотреть все исторические дискуссии» К
Но такая переоценка может быть получена лишь на
основе тщательного текстуального анализа соответ¬
ствующих работ Маркса. Однако эта огромная работа
пока что только развертывается. Поэтому непосред¬
ственной целью настоящего исследования является
содействовать более точной и более полной интерпрета¬
ции взглядов Маркса на историю.
* * *
Наше исследование, конечно, лучше всего начать с
интерпретации наиболее оригинального и самобытного
исторического понятия Маркса —с объяснения понятия
тотальности способа производства, а для этого наиболее
приемлемой исходной точкой являются фрагменты из
«Введения», которые Маркс временно считал возмож¬
ным заменить кратким «Предисловием». Но мы исхо¬
ди^ из того, что подобно тому как «Капитал» не может
заменить «Экономические рукописи», так и краткое
по содержанию «Предисловие» не может заменить
«Введения». «Предмет исследования — это прежде всего
материальное производство», — пишет Маркс. И тут же
формулирует единственно возможный диалектический
и материалистический подход к рассмотрению вопроса:
«Индивиды, производящие в обществе, — а следова¬
тельно общественно-определенное производство инди¬
видов, — таков, естественно, исходный пункт» 2.
Эти слова об исходном пункте нельзя игнорировать,
если мы хотим понять трактовку Маркса. Приведенное
высказывание содержит два связанные друг с другом
момента: то, что производство — это деятельность ин¬
дивидов, а также, что деятельность индивида одновре¬
менно является общественно-определенной. При этом
индивиды не должны растворяться в мало что говоря¬
щей абстракции «людей вообще», а производительные
силы не следует абстрактно изолировать от обществен-
1	См. английское издание «Формы, предшествующие капи¬
талистическому производству». МЗтх: Pre-capitalist Economic
Formations. London, 1964 (Introduction), p. 10.
2	К. Маркой Ф. Энгельс. Соч.’ т. 46, ч. I, стр. 17.
м

ной определенности. Совершенно очевидно, что в
непосредственно данной нам действительности, в непо¬
средственной практике — а Маркс, будучи материали¬
стом, стремится именно из этого исходить — существуют
не «люди» вообще, а ' тот или иной человек, то есть
индивиды. Естественно, что они не обособлены от при¬
роды и друг от друга (а это вначале то же самое), что
это всегда общественные индивиды. Маркс, отвергая и
исторически объясняя робинзонады XVIII века как
«лишенные фантазии выдумки», высказался следую¬
щим образом: «Чем дальше назад уходим мы в глубь
истории, тем в большей степени индивид, а следова¬
тельно и производящий индивид, выступает несамостоя¬
тельным, принадлежащим к более обширному целому:
сначала еще совершенно естественным образом он
связан с семьей и с семьей, развившейся в род; позд¬
нее — с возникающей из столкновения и слияния родов
общиной в ее различных формах. Лишь в XVIII веке,
в «гражданском обществе», различные формы обще¬
ственной связи выступают по отношению к отдельной
личности как всего лишь средство для ее частных
целей, как внешняя необходимость. Однако эпоха, по¬
рождающая эту точку зрения — точку зрения обособ¬
ленного одиночки, — есть как раз эпоха наиболее раз¬
витых общественных (с этой точки зрения всеобщих)
отношений. Человек есть в самом буквальном смысле
zoon politicon, не только животное, которому свойст¬
венно общение, по животное, которое только в обществе
и может обособляться. Производство обособленного оди¬
ночки вне общества — редкое явление, которое, конеч¬
но, может произойти с цивилизованным человеком,
случайно заброшенным в необитаемую местность и по¬
тенциально уже содержащим в себе общественные
силы, — такая же бессмыслица, как развитие языка без
совместно живущих и разговаривающих между собой
индивидов» К	*
В этих словах можно найти основу всей трактовки
истории Марксом. Но пока мы выделили лишь то, что
общественная определенность индивида, а тем самым
и общественно определенное производство не могут быть
поняты абстрактно, а всегда в его конкретно-историче-
1 К. МарксдФ. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 18,
ja

ской определенности; сначала как «семья», затем как
«община в ее различных формах» и, наконец, как вы¬
ступающая по отношению к отдельной личности
«внешняя необходимость» — «общественные связи».
Следовательно, с одной стороны, субстанциальная сущ¬
ность индивида — общественная определенность, что
предполагает историческое изменение, развитие; с дру¬
гой стороны — и это то же самое — конкретно-особен¬
ную форму общественности надо искать в отношении
остальных к индивиду, то есть в конкретно-историче¬
ском коллективе.
Поэтому исходить просто из отношений индивида
и общества означало бы неправильную постановку
вопроса, ибо эти отношения не имеют онтологического
обоснования. «Общество не состоит из индивидов, а
выражает сумму тех связей и отношений, в которых
эти индивиды находятся друг к другу» \ Следова¬
тельно, отношение индивида и общества есть сумма
отношений индивида к остальным индивидам. Суще¬
ствующий и производящий в обществе индивид — есть
индивид, существующий в отношении к другим произ¬
водящим индивидам. Следовательно, он есть произво¬
дящий индивид, существование которого определяется
через его отношения к другим.
Маркс, занимаясь критикой гегелевской философии
права, уже в 1843 г. пытался найти основную ошибку
Гегеля в том, что «...Гегель рассматривает как дей¬
ствительные противоположности абстрактные моменты
умозаключения — всеобщность и единичность...»1 2.
Со временем для него становилось все очевиднее,
что отношение индивида и общества не может тракто¬
ваться лишь как отношение единичного и всеобщего.
В 1845 году Маркс выявил основную ошибку Фейерба¬
ха и тем самым стал на позиции исторического материа¬
лизма. И тогда он уже следующим образом определил
свои новые взгляды: «Фейербах сводит религиозную
сущность к человеческой сущности. Но сущность чело¬
века не есть абстракт, присущий отдельному индивиду.
В своей действительности она есть совокупность всех
общественных отношений. Фейербах, который не зани-
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч^, т. 46, ч. I, стр. 214.
2	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.;-т. 1, стр. 321.
19

М&ется критикой этой действительной сущности, ока¬
зывается поэтому вынужденным: 1) абстрагироваться
от хода истории, рассматривать религиозное чувство
[Gemiit] обособленно и предположить абстрактного —
изолированного — человеческого индивида; 2) поэтому
у него человеческая сущность может рассматриваться
только как «род», как внутренняя, немая всеобщность,
связующая множество индивидов только природными
узами». Или еще яснее: «Поэтому Фейербах не видит,
что «религиозное чувство» само есть общественный
продукт и что абстрактный индивид, подвергаемый
им анализу, в действительности принадлежит к опре¬
деленной общественной форме» х.
Через несколько месяцев после написания «Тезисов
о Фейербахе», развивая свое величайшее открытие,
Маркс начинает совместно с Энгельсом писать «Немец¬
кую идеологию», которая и по сегодняшний день на¬
ряду с «Экономическими рукописями 1857—1859 годов»
является важнейшим документом, в котором изложена
новая трактовка истории. Приведем теперь несколько
определений из раздела о Фейербахе в «Немецкой
идеологии» для того, чтобы читатель, сопоставив их
с «Экономическими рукописями», убедился, насколько
прочное обоснование придали Маркс и Энгельс исто¬
рическому материализму уже в 1845 году. Эти ци¬
таты в той степени, в какой они обосновывают, по¬
чему можно исходить только из общественно-опреде¬
ленного индивида, и показывают, что надо понимать
под действительной общностью индивида, — демонстри¬
руют нам ход мыслей Маркса и Энгельса при разра¬
ботке ими понятия способа производства. «Предпо¬
сылки, с которых мы начинаем, — не произвольны, —
пишут Маркс и Энгельс, — они — не догмы; это — дей¬
ствительные предпосылки, от которых можно отвлечься
только в воображении. Это — действительные инди¬
виды, их деятельность и материальные условия их
жизни, как те, которые они находят уже готовыми, так
и те, которые созданы их собственной деятельностью.
Таким образом, предпосылки эти можно установить
чисто эмпирическим путем. Первая предпосылка вся¬
кой человеческой истории — это, конечно, существова-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 3.
20

ййё ЩивЫх Человеческих индивидов. Поэтому первый
конкретный факт, который подлежит констатиро¬
ванию, — телесная организация этих индивидов и
обусловленное ею отношение их к остальной при¬
роде...
Всякая историография должна исходить из этих
природных основ и тех их видоизменений, которым они,
благодаря деятельности людей, подвергаются в ходе
истории. Людей можно отличать от животных по со¬
знанию, по религии — вообще по чему угодно. Сами
они начинают отличать себя от животных, как только
начинают производить необходимые им средства к
жизни, — шаг, который обусловлен их телесной орга¬
низацией. Производя необходимые им средства к
жизни, люди косвенным образом производят и самое
свою материальную жизнь. Способ, каким люди произ¬
водят необходимые им средства к жизни, зависит
прежде всего от свойств самих этих средств, нахо¬
димых ими в готовом виде и подлежащих воспроизве¬
дению» х.
Следовательно, действительной предпосылкой яв¬
ляется: человеческие индивиды, которые производят и
воспроизводят средства для своего существования, а
следовательно, и материальные условия своей жизни.
В рукописи «Немецкой идеологии» на отдельной, не¬
пронумерованной странице сохранились два абзаца,
имеющие к сказанному самое непосредственное отно¬
шение: «Этот способ производства надо рассматривать
не только с той стороны, что он является воспроизвод¬
ством физического существования индивидов. В еще
большей степени, это — определенный способ деятель¬
ности данных индивидов, определенный вид их жизне¬
деятельности, их определенный образ жизни. Какова
-жизнедеятельность индивидов, таковы и они сами. То,
что они собой представляют, совпадает, следовательно,
с их производством — совпадает как с тем, что они
производят, так и с тем, как они производят. Что пред¬
ставляют собой ипдивиды, — это зависит, следовательно,
от материальных условий их производства. Э^ошроизвод-
ство начинается впервые с ростом населения. Само оно
опять-таки предполагает общение (Verkehr) индивидов
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 18—19.
21

между собой. Форма этого общения, в свою очередь,
обусловливается производством» 1.
И далее в основном тексте мы находим следующее
утверждение: «Итак, дело обстоит следующим образом:
определенные индивиды, определенным образом зани¬
мающиеся производственной деятельностью, вступают
в определенные общественные и политические отноше¬
ния. Эмпирическое наблюдение должно в каждом от¬
дельном случае — на опыте и без всякой мистифика¬
ции и спекуляции — вскрыть связь общественной и по¬
литической структуры с производством. Общественная
структура и государство постоянно возникают из жиз¬
ненного процесса определенных индивидов — не таких,
какими они могут казаться в собственном или чужом
представлении, а таких, каковы они в действитель¬
ности, т. е. как они действуют, материально произ¬
водят, и, следовательно, как они действенно проявляют
себя в определенных материальных, не зависящих от
их произвола границах, предпосылках и условиях»1 2.
Отметим, что, хотя данный текст весьма фрагмен¬
тарен, в нем нет ни одного слова, которое могло бы
быть оценено с позиций более позднего, «зрелого»
марксизма как неточное, «незрелое». Под «людьми»
Маркс и Энгельс понимали живущих человеческих
индивидов, которые производят средства для поддер¬
жания своего существования, вступая при этом в
объективные, независимые от их воли отношения. Эти
отношения и есть, следовательно, производственные
отношения, такие отношения, которые являются мо¬
ментами производства, выступая как предпосылки и
результат производства одновременно.
При такой трактовке производства и способа произ¬
водства наряду с диалектическим методом важно
обратить внимание и на то, что подчеркивали Маркс и
Энгельс, а именно: беря за исходное индивида, мы
продолжаем не линию робинзонад, а следуем требовав
ниям материализма. Для Маркса и Энгельса это в
дальнейшем уже не является проблемой: отсюда и та
сама собой подразумевающаяся простота, с которой
Маркс в 1857 г. пишет, что «индивиды, производящие
1	К. Маркса Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 19.
2	Там же, стр. 24.
22

в обществе — а следовательно, общественно-определен¬
ное производство индивидов, — таков, естественно, ис¬
ходный пункт» *.
Поскольку историческая часть «Немецкой идеоло¬
гии» является, видимо, наиболее систематизированной
-частью, предшествовавшей историческому разделу «Ру¬
кописей», то, хотя бы для лучшего понимания «Руко¬
писей», надо процитировать даваемые там определения.
В написанной Марксом и Энгельсом совместной
работе мы встречаемся со следующим изложением
способа производства: «Имея дело со свободными от
всяких предпосылок немцами, мы должны прежде
всег^ констатировать первую предпосылку всякого че¬
ловеческого существования, а следовательно и всякой
истории, а именно ту предпосылку, что люди должны
иметь возможность жить, чтобы быть в состоянии «де¬
лать историю». Но для жизни нужны прежде всего
пища и питье, жилище, одежда и еще кое-что. Итак,
первый исторический акт, это — производство средств,
необходимых для удовлетворения этих потребностей,
производство самой материальной жизни...
Второй факт состоит в том, что сама удовлетворен¬
ная первая потребность, действие удовлетворения и уже
приобретенное орудие удовлетворения ведут к новым
потребностям, и это порождение новых потребностей
является первым историческим актом...
. Третье отношение, с самого начала включающееся
в ход исторического развития, заключается в том, что
люди, ежедневно заново производящие свою собствен-
нукгжизнь, начинают производить других людей, раз¬
множаться: это — отношение между мужем и женой,
родителями и детьми, семья. Эта семья, которая
/ вначале была единственным социальным отношением,
впоследствии, когда умножившиеся потребности поро¬
ждают новые общественные отношения, а размножив¬
шееся население — новые потребности, становится (ис¬
ключая Германию) подчиненным отношением и должна
тогда рассматриваться и изучаться согласно суще¬
ствующим эмпирическим данным, а не согласно
«понятию семьи»... Впрочем,-эти три стороны социаль¬
ной деятельности следует рассматривать не как три
* К. Маркой ф. Энгельс, Соч., т. 46, ч. I, стр. 17.
23

различные ступени, а именно лишь как три стороны,
или — чтобы было понятно немцам — как три «мо¬
мента», которые совместно существовали с самого
начала истории, со времени первых людей, и которые
имеют силу в истории еще и теперь.
Итак, производство жизни — как собственной, по¬
средством труда, так и чужой, посредством рожде¬
ния — появляется сразу в качестве двоякого отноше¬
ния: с одной стороны, в качестве естественного, а с
другой — в качестве общественного отношения, обще¬
ственного в том смысле, что имеется в виду сотрудни¬
чество многих индивидов, безразлично при каких
условиях, каким образом и для какой цели. Отсюда
следует, что определенный способ производства или
определенная промыщленная ступень всегда связаны
с определенным способом совместной деятельности, с
определенной общественной ступенью, — самый этот
способ совместной деятельности есть «производитель¬
ная сила», — что совокупность доступных людям про¬
изводительных сил обусловливает общественное состоя¬
ние и что, следовательно, «историю человечества^
всегда необходимо изучать и разрабатывать в связи с
историей промышленности и обмена» К
Следовательно, четырьмя моментами способа произ¬
водства являются: производство средств, необходимых
для существования, производство новых потребностей,
а также производство общественных отношений и в
итоге производство определенного способа совместной
деятельности. А способ совместной деятельности, как и
общественное состояние, определяется «совокупностью
доступных людям производительных сил». И если во
всех этих положениях мы ищем ответа на вопрос, по¬
нимали ли Маркс и Энгельс производительные силы
лишь как материальный базис «определенного способа
совместной деятельности» или как содержание опреде¬
ленной формы, то для нас имеет важнее4 значение
замечание, что способ совместной деятельности есть
производительная сила. Совершенно очевидно, что речь
здесь идет не об отношении материя и форма, а об от¬
ношении содержание и форма. Об отдельных положе¬
ниях «Немецкой идеологии» и других ранних работах
1 К. Маркс и ф. Энгельс. Соч.? т. 3, стр. 26—28.
34

принято говорить, 4to они еще «нечеткие», представ¬
ляют собой «поиск», «незрелые» и т. д.
Следует, однако, заметить, что, формулируя свои
определения способа производства, совместной деятель¬
ности, Маркс и Энгельс, безусловно, не рассматривали
их как во всех отношениях окончательные. В то же
время здесь мы имели дело с вполне законченными и
в понятийном отношении четкими определениями этих
терминов — созвучными с их более поздними работами.
При всем этом необходимо подчеркнуть, что некоторые
термины «Немецкой идеологии» содержат очень опреде¬
ленные и важные различия. Такова, например, в нашей
цитате категория «общение» (Verkehr), которая иногда
рассматривается в качестве примера нечеткого выра¬
жения молодых Маркса и Энгельса. Таково же в при¬
веденной нами выше выдержке понятие «способа произ¬
водства или определенной промышленной ступени», или
соседствующее с ним понятие способа совместной
деятельности (или определенной общественной сту¬
пени). Наряду с терминологической «нечеткостью» оно
содержит в себе весьма четкое понятие производствен¬
ных отношений в более узком смысле и более широком
(как общественных отношений). К этому мы вернемся.
Прежде чем мы перейдем к основному предмету
исследования данной главы, было бы с точки зрения
методологии небесполезно познакомиться с ходом мыс¬
лей Маркса, изложенных им во «Введении» в 1857 г.
После того как Маркс показал общественную обуслов¬
ленность индивида, он пишет: «Итак, когда речь идет
о производстве, то всегда о производстве на определен¬
ной ступени общественного развития — о производстве
общественных индивидов. Может поэтому показаться,
что для того, чтобы вообще говорить о производстве, мы
должны либо проследить процесс исторического разви¬
тия в его различных фазах, либо с самого начала
заявить, что мы имеем дело с определенной историче¬
ской эпохой... Однако все эпохи производства имеют
некоторые общие признаки, общие определения. Произ¬
водство вообще — это абстракция, но абстракция ра¬
зумная, поскольку она действительно выделяет общее,
фиксирует его и потому избавляет нас от повторений.
Однако это всеобщее или выделенное пут^м сравнений
общее само есть нечто многообразно расчлененное, вы-
25

раЩаЮЩеесй в различных определениях. Кое-что йз
этого относится ко всем эпохам, другое является общим
лишь некоторым эпохам. Некоторые определения общи
и для новейшей и для - древнейшей эпохи. Без них
немыслимо никакое производство. Однако хотя наи¬
более развитые языки имеют законы и определения,
общие с наименее развитыми, все же именно отличие
от этого всеобщего и общего и есть то, что составляет
их развитие. Определения, имеющие силу для произ¬
водства вообще, должны быть выделены именно для
того, чтобы из-за единства, которое проистекает уже из
того, что субъект, человечество, и объект, природа, —
одни и те же, не были забыты существенные различия.
В забвении этого заключается, например,- вся мудрость
современных экономистов, которые доказывают веч¬
ность и гармоничность существующих социальных отно¬
шений... Если не существует производства вообще, то не
существует также и всеобщего производства. Произ¬
водство всегда есть та или иная особая отрасль произ¬
водства, например, земледелие, животноводство, обра¬
батывающая промышленность и т. д., или оно есть их
совокупность. Однако политическая экономия — не тех¬
нология. Отношение всеобщих определений произ¬
водства на данной общественной ступени развития к
особенным формам производства надлежит развить в
другом месте... Наконец, производство не есть и только
особенное производство: всегда имеется определенный
общественный организм, общественный субъект, дейст¬
вующий в более обширной или более скудной совокуп¬
ности отраслей производства» 1.
Следовательно, определенный «общественный орга¬
низм», который как субъект действует в определенной
совокупности различных отраслей производства, это и
есть наиболее общее определение марксистского поня¬
тия способа производства. Его общий характер яв¬
ляется естественным результатом абстрагирования, при¬
чем это единственно разумная абстракция политической
экономии и материалистического понимания истории,'
ибо она выделяет общее с точки зрения обеих этих
наук. Поэтому это не пустая и отвлеченная абстрак¬
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 21—22.
26

ция, а содержательная и конкретная всеобщность, кото¬
рая исходит из эмпирических, конкретных определений
действительности, не становясь в то же время от нее
независимой, а возвращаясь к ней. Как известно, Маркс
всегда уделял много внимания анализу логико-методо¬
логических корней тех ложных выводов, которые дела¬
лись из таких достижений нау чной жизни его времени,
как философия Гегеля и Фейербаха и политическая
экономия, и источник ошибок и заблуждений в боль¬
шинстве случаев он находил в неверных обобщениях.
Совершенно очевидно, что эта небывалая сила его
диалектики, вскрывавшая всякие заблуждения, зижди¬
лась в его материализме.
Если мы хотим усвоить научный метод, а не просто
терминологию Маркса, то целесообразно проследить за
дальнейшим изложением «Введения»:
«Стало модой изложению политической экономии
предпосылать общую часть... в которой рассматривают¬
ся общие условия всякого производства. Эта общая
часть состоит или должна, как утверждают, состоять:
1) Из рассмотрения условий, без которых производство
невозможно, т. е. таких условий, которые фактически
всего лишь отмечают существенные моменты всякого
производства: Это, однако, сводится фактически, как
мы увидим, к немногим очень простым определениям,
раздуваемым в плоские тавтологии. 2) Из рассмотрения
условий, в большей или меньшей степени способствую¬
щих производству, каковы, например, прогрессирующее
и стагнационное состояния общества у Адама Смита...
В общей постановке ответ сводится к общему положе¬
нию, что промышленная нация достигает высокого
уровня своего производства в тот момент, когда она
вообще находится на высоком уровне своего историче¬
ского развития... Или же здесь указывают на то, что,
например, известные расовые особенности, климат,
природные условрш, как-то: близость к морю, плодо¬
родие почвы и т. д., более благоприятны для
производства, чем другие. Это опять-таки сводится к
тавтологии, что богатство создается тем легче, чем в
большей степени имеются налицо его субъективные и
объективные элементы». Но действительной целью
экономистов является не упражнение в тавтологии.
«Суть дела заключается скорее в том, ^хо производст¬
27

во... в отличие от распределения и т. д., изображается
как заключенное в рамки независимых от истории веч¬
ных законов природы, чтобы затем, пользуясь этим
удобным случаем, совершенно незаметно в качестве не¬
преложных естественных законов общества in abstract©
подсунуть буржуазные отношения. Такова более или
менее сознательная цель всего этого приема». Эконо¬
мисты непозволительным образом отрывают распределе¬
ние от производства и затем в форме идей обосновывают
наличие капиталистической частной собственности. «Два
основных пункта, которые все экономисты ставят под
этой рубрикой, — это: 1) собственность, 2) ее охрана
юстицией, полицией и т. д.». И ответ Маркса заключает
здесь весьма важные для нас захмечания, касаю¬
щиеся дальнейшего определения способа производства:
«1) Всякое производство есть присвоение индивидОхМ
предметов природы в рамках определенной формы
общества и посредством нее. В этом смысле будет тавто¬
логией сказать, что собственность (присвоение) есть
условие производства. Смешно, однако, делать отсюда
прыжок к определенной форме собственности, например
к частной собственности (что к тому же предполагало
бы в качестве условия равным образом еще и противо¬
положную форму — отсутствие собственности). Исто¬
рия, наоборот, показывает нам общую собственность
(например, у индийцев, славян, древних кельтов и т.д.)
как более изначальную форму, — форму, которая еще
долго играет значительную роль в виде общинной соб¬
ственности. Мы здесь еще совершенно не касаемся во¬
проса о том, растет ли богатство лучше при той или
другой форме собственности. Но что ни о каком произ¬
водстве, а стало' быть, и ни о каком обществе, не может
быть речи там, где не существует никакой формы собст¬
венности, — это тавтология. Присвоение, которое ничего
не присваивает, есть contradictio in subjecto *. 2) Охра¬
на приобретенного и т. д. Если эти тривиальности свести
к их действительному содержанию, то они означают
больше, чем известно их проповедникам. А ийгано: что
каждая форма производства порождает свойственные
ей правовые отношения, формы правления и т. д. Гру¬
бость и поверхностность взглядов в том и заключается,
♦ — противоречие в самом предмете, Ред,
28

что явления, органически между собой связанные, ста¬
вятся в случайные взаимоотношения и в чисто рассу¬
дочную связь... Резюмируем: есть определения, общие
всем ступеням производства, которые фиксируются
мышлением как всеобщие; однако так называемые
всеобщие условия всякого производства суть не что
иное, как эти абстрактные моменты, с помощью кото¬
рых нельзя понять ни одной действительной историче¬
ской ступени производства» 1.
Следовательно, если мы не хотим ставить «явления,
органически между собой связанные», лишь в случай¬
ные взаимоотношения, то мы должны понимать собст¬
венность как неотъемлемую часть производства и, с
другой стороны, понять, что охрана собственности опре¬
делена производством. Такое понимание означает, со¬
гласно первому, что собственность тождественна произ¬
водству, а способ производства, следовательно, — форме
собственности. Согласно второму — определяется место
в общей связи политических и юридических учрежде¬
ний надстройки, возвышающейся над способом произ¬
водства.
После этого Маркс продолжает под заголовком
«Общее отношение производства к распределению,
обмену, потреблению» излагать свое понимание произ¬
водства. Он перечисляет «поверхностные представле¬
ния» о производстве и потреблении как крайних пунк¬
тах, между которыми находятся распределение и обмен,
при этом распределение определяется как момент,
исходящий от общества, а обмен — как момент, ис¬
ходящий от индивида. «Производство, распределение,
обмен, потребление образуют, таким образом, правиль¬
ный силлогизм:	производство составляет в нем
всеобщность, распределение и обмен — особенность, а
потребление — единичность, замыкающую собой целое».
И суждение в такой трактовке — «это, конечно, связь,
но поверхностная». В качестве обоснования Маркс
прежде всего показывает, что «...акт производства во
всех своих моментах есть также и акт потребления».
Это экономисты признают, но они определяют его лишь
как «производительное потребление» именно для того,
ГК. Маркс и Ф, Энгельс. Соч., т, 46, ч. I, Й*р. 22—24.
29

чтобы «отделить потребление, идентичное с производ¬
ством, от собственно потребления, которое, наоборот,
понимается как уничтожающая противоположность
производства». Но это «собственное потребление» само
есть производство, ибо без него нет производства. «По¬
требление создает производство двояким образом:
1) Тем, что только в потреблении продукт становится
действительным продуктом... 2) Тем, что потребление
создает потребность в новом производстве, стало быть,
идеальный, внутренне побуждающий мотив производ¬
ства, являющийся его предпосылкой». Идентичность
производства и потребления в сущности трояка: 1) они
тождественны непосредственно; 2) каждое из них вы¬
ступает как средство для другого, одно опосредуется
другим; 3) «...каждое из них, совершаясь, создает дру¬
гое, создает себя как другое». После констатации таких
связей «для гегельянца нет ничего проще, как отожде¬
ствить производство и потребление», что они, как, на¬
пример, Сэй, конечно, и сделали «в той форме, что
если рассматривать какой-нибудь народ в целом или
также человечество in abstracto, то его производство
будет его потреблением». Загвоздка здесь в том, что
«народ не потребляет свой продукт целиком, но создает
и средства производства, основной капитал и т. д.
Кроме того, рассматривать общество как один-един-
ственный субъект значит рассматривать его непра¬
вильно, умозрительно. У единичного субъекта произ¬
водство и потребление выступают как моменты одного
акта». И действительно, все это выступает как моменты
такого процесса, в котором «производство есть дей¬
ствительно исходный пункт, а поэтому также и господ¬
ствующий момент». Но в обществе «отношение произ¬
водителя к продукту, когда он уже изготовлен, чисто
внешнее, и возвращение продукта к субъекту зависит
от отношения последнего к другим индивидам... Между
производителем и продуктом встает распределение, ко¬
торое при помощи общественных законо*г^шределяет
его долю в мире продуктов; следовательно, распределе¬
ние становится между производством и потребле¬
нием». Экономисты отрывают формы распределения от
факторов производства.
Тогда как «отношения распределения и способы
распределения выступают... лишь как оборотная
30

сторона факторов АройзВодсТва. Индивид, йринимаю-
щий участие в производстве в форме наемного труда,
участвует в продуктах, в результатах производства, в
форме заработной платы. Структура распределения
полностью определяется структурой производства». Так
бывает в случае завоевания, хотя при этом и возникает
видимость обратного. «Распределение в самом поверх¬
ностном понимании выступает как распределение про¬
дуктов и, таким образом, представляется отстоящим
далеко от производства и якобы самостоятельным по
отношению к нему. Однако прежде чем распределение
есть распределение продуктов, оно есть: 1) распреде¬
ление орудий производства и 2) — что представляет
собой дальнейшее определение того же отношения —
распределение членов общества по различным родам
производства (подчинение индивидов определенным
производственным отношениям). Распределение про¬
дуктов есть, очевидно, лишь результат этого распределе¬
ния, которое заключено в самом процессе производства
и которое определяет структуру производства. Рассмат¬
ривать производство, отвлекаясь от этого заключающе¬
гося в нем распределения, есть, очевидно, пустая абст¬
ракция, в то время как распределение продуктов, на¬
оборот, дано само собой вместе с этим распределением,
составляющим с самого начала момент производства».
Если кто-нибудь в этом смысле утверждал бы, что рас¬
пределение определяет производство, то «на это следует
ответить, что производство действительно имеет свои
условия и предпосылки, которые образуют собой его
моменты. Последние могут на первых порах выступать
как естественно выросшие. Самим процессом производ¬
ства они превращаются из естественно выросших в
исторические, и если для одного периода они высту¬
пают как естественная предпосылка производства, то
для другого' периода они были его историческим ре¬
зультатом. В самом процессе производства они по¬
стоянно изменяются». После этого очевидно, что и
обмен может выступать лишь как момент производства.
«Ясно, во-первых, что обмен деятельностей и способ¬
ностей, совершающийся в самом производстве, прямо
в него входит и составляет его существенную сторону.
Во-вторых, то же самое верно и относительно обмена
продуктов, поскольку он есть средство для производства
31

готового продукта, предназначенного для Непосред¬
ственного потребления. Постольку сам обмен есть акт,
входящий в производство. В-третьих, так называемый
обмен между деловыми людьми и деловыми людьми по
своей организации всецело определяется производ¬
ством, да и сам представляет собой производственную
деятельность». И только здесь по отношению к «по¬
следней стадии» обмен выступает как независимый от
производства, что является, однако, лишь видимостью.
В действительности обмен «во всех своих моментах
или непосредственно заключен в производстве, или
определяется производством». В итоге всего сказан¬
ного: «Результат, к которому мы пришли, заключается
не в том, что производство, распределение, обмен и по¬
требление идентичны, а в том, что все они образуют
собой части единого целого, различия внутри единства.
Производство господствует как над самим собой, если
его брать в противопоставлении к другим моментам, так
и над этими другими моментами. С него каждый раз
процесс начинается снова. Что обмен и потребление не
могут иметь господствующего значения — это ясно
само собой. То же самое относится к распределению
как к распределению продуктов. В качестве же рас¬
пределения факторов производства оно само есть мо¬
мент производства. Определенное производство обуслов¬
ливает, таким образом, определенное потребление, оп¬
ределенное распределение, определенный обмен и
определенные отношения этих различных моментов
друг к другу. Конечно, и производство в его односто¬
ронней форме, со своей стороны, определяется другими
моментами... Между различными моментами имеет
место взаимодействие. Это свойственно всяцоку органи¬
ческому целому» 1.
Нам кажется, что все эти выдержки не требуют
комментариев. Система понятий, разработанных Марк¬
сом, до сих пор не изменилась. Поэтому если мы хотим
избегнуть ловушек метафизического мышление, которые
являются опасностью всякого процесса обобщения, и хо¬
тим уяснить Марксово понятие способа производства, то
надо начинать с вышеприведенных высказываний.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 25—36.
32

Далее К. Маркс переходит к главе «Метод полити¬
ческой экономии», в которой излагает общеметодоло¬
гические положения, суть которых заключается в том,
что научный метод есть путь от простых определений
к конкретным. «Кажется правильным начинать с
реального и конкретного, с действительных предпосы¬
лок, следовательно, например в политической эконо¬
мии, с населения, которое есть основа и субъект всего
общественного процесса производства. Однако при
ближайшем рассмотрении это оказывается ошибочным:
Население — это абстракция, если я оставлю в стороне,
например, классы, из которых оно состоит. Эти классы
опять-таки пустой звук, если я не знаю тех основ, на
которьщ они покоятся, например, наемного труда, ка¬
питала и т. д. Эти последние предполагают обмен, раз¬
деление труда, цены и т. д. Капитал, например, — ничто
без наемного труда, без стоимости, денег, цены и т. д.
Таким образом, если бы я начал с населения, то это
было бы хаотическое представление о целом, и трлько
путем более детальных определений я аналитически
подходил бы ко все более и более простым понятиям:
от конкретного, данного в представлении, ко все более
и более тощим абстракциям, пока не пришел бы к
простейшим опрёделениям. Отсюда пришлось бы пу¬
ститься в обратный путь, пока я не пришел бы, нако¬
нец, снова к населению, но на этот раз не как к
хаотическому представлению о целом, а как к некото¬
рой богатой совокупности многочисленных определений
и отношений.
Первый путь — это тот, по которому политическая
экономия исторически следовала в период своего воз¬
никновения. Например, экономисты XVII столетия
всегда начинают с живого целого, с населения, нации,
государства, нескольких государств и т. д., но они
всегда закапчивают тем, что путем анализа выделяют
некоторые определяющие абстрактные всеобщие отно¬
шения, как разделение труда, деньги, стоимость и т. д.
Как только эти отдельные моменты были более или
менее зафиксированы и абстрагированы, стали возни¬
кать экономические системы, восходившие от простей¬
шего — труд, разделение труда, потребность, меновая
стоимость и т. д. — к государству, международному
обмену и мировому рынку. Последний>метод есть,
2 Ф. Тёкеи
33

очевидно, правильный в научном отношении. Конкрет¬
ное потому конкретно, что оно есть синтез многих
определений, следовательно единство многообразного.
В мышлении оно поэтому выступает как процесс син¬
теза, как результат, а не как исходный пункт, хотя
оно представляет собой действительный исходный
пункт и, вследствие этого, также исходный пункт со¬
зерцания и представления. На первом пути полное
представление подверглось испарению путем превра¬
щения его в абстрактные определения, на втором пути
абстрактные определения ведут к воспроизведению
конкретного посредством мышления». Итак, надо исхо¬
дить из простых, следовательно, абстрактных определе¬
ний, но поскольку исходным пунктом действитель¬
ности является конкретное, то и «при теоретическом
методе субъект — общество — должен постоянно витать
перед нашим представ л ениам как предпосылка» К
Затем Маркс на целом ряде примеров показывает,
что, с одной стороны, «...более простая категория может
выражать собой господствующие отношения менее
развитого целого или подчиненные отношения более
развитого целого, т. е. отношения, которые исторически
уже существовали раньше, чем целое развилось в ту
сторону, которая выражена в более конкретной катего¬
рии. В этом смысле ход абстрактного мышления, восхо¬
дящего от простейшего к сложному, соответствует
действительному историческому процессу» 1 2.
С другой стороны, «хотя более простая категория
исторически могла существовать раньше более конкрет¬
ной, она в своем полном интенсивном и экстенсивном
развитии может быть присуща как раз более сложной
форме общества, в то время как более конкретная
категория была полнее развита при менее развитой
форме общества» 3. Этот пример с трудом «убедительно
показывает, что даже самые абстрактные категории,
несмотря на то, что они — именно благодаря своей
абстрактности — имеют силу для всех эпох, в самрй
определенности этой абстракции представляю^собой
в такой же мере и продукт исторических условий и об¬
1	К. Маркой Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 36—38.
2	Там же, стр. 39.
3	Там же, стр. 40.
34

ладают полной значимостью только для этих условий
и в их пределах». И, подытоживая все это, Маркс изла¬
гает основной принцип всего своего понимания исто¬
рии: «Буржуазное общество есть наиболее развитая
и наиболее многообразная историческая организация
производства. Поэтому категории, выражающие его от¬
ношения, понимание его структуры, дают вместе с тем
возможность заглянуть в структуру и производственные
отношения всех тех погибших форм общества, из об-
• ломков и элементов которых оно было построено. Неко¬
торые еще не преодоленные остатки этих обломков и
элементов продолжают влачить существование внутри
буржуазного общества, а то, что в прежних формах об¬
щества имелось лишь в виде намека, развилось здесь до
полного значения и т. д. Анатомия человека — ключ к
анатомии обезьяны. Намеки же на более высокое у
низших видов животных могут быть поняты только в
том случае, если само это более высокое уже известно.
Буржуазная экономика дает нам, таким образом, ключ
к античной и т. д. Однако вовсе не в том смысле, как
это понимают экономисты, которые смазывают все
исторические различия и во всех формах общества
видят формы буржуазные... Поэтому, если верно, что
категории буржуазной экономики заключают в себе
какую-то истину для всех других форм общества, то
это надо понимать лишь cum grano salis *. Они могут
содержать в себе эти последние в развитом, в захирев¬
шем, в карикатурном и т. д., во всяком случае в суще¬
ственно измененном виде. Так называемое истгориче-
ское развитие покоится вообще на том, что последняя
по времени форма рассматривает предыдущие формы
как ступени к самой себе и всегда понимает их одно¬
сторонне, ибо лишь весьма редко и только при совер¬
шенно 'определенных условиях она бывает способна к
самокритике... Буржуазная политическая экономия
лишь то^да подошла к пониманию феодальной, антич¬
ной, восточной экономики, когда началась самокритика
буржуазного общества».
К этому рассуждению Маркса мы должны дополни¬
тельно привести еще одну его мысль: «Каждая форма
♦ — дословно: «с крупинкой соли»; в переносном смысле:
«с оговоркой», «не вполне буквально». Ред.
2*
35

общества имеет определенное производство, которое
определяет место и влияние всех остальных произ¬
водств и отношения которого поэтому точно так же
определяют место и влияние всех остальных отноше¬
ний» *. Так, например, у пастушеских народов «спора¬
дическая» форма земледелия и земельная собственность
коллективная и она имеет определяющий характер.
У народов с «оседлым земледелием», как у античных
и средневековых народов, и все другие формы собст¬
венности имеют «в большей или меньшей степени зем¬
левладельческий характер». И наконец, в современную
эпоху все определяется промышленностью. «Во всех
формах общества, где господствует земельная собствен¬
ность, преобладают еще отношения, определяемые при¬
родой. В тех же формах общества, где господствует
капитал, преобладает элемент, созданный обществом,
историей» 1 2.
Ко всем этим вопросам, как и к другим проблемам,
затронутым во «Введении», мы еще вернемся. Здесь
мы лишь отметим, что Маркс, как нечто само собой
разумеющееся, не сводит в данном случае трактовку
какого-либо вида производства только к материальному
аспекту; с какой четкостью он ухватывает содержание
этих двух упомянутых видов производства, когда он
хочет, хоть и в общей форме, сделать выводы в теоре¬
тическом плане.
Теперь мы подошли к той части «Введения», кото¬
рая не была готова даже в фрагментарном виде, за
исключением знаменитого отрывка об искусстве. Вместо
этого существуют лишь заголовок и несколько наброс¬
ков, сделанных Марксом для самого себя. Однако мы
считаем, что эта часть является, пожалуй, наиболее
интересной и что было бы ошибкой пройти мимо содер¬
жащихся в ней нескольких строк, ибо как заголовок,
так и наброски мыслей Маркса оказываются весьма.
важными для уяснения Марксова понятия способа
производства.
Заголовок следующий:	«Производство. Средства
производства и производственные отношения. Пр>оиз-
36
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 42—43.
2	Там же, стр. 44.

водственные отношения и отношения общения. Формы
"государства и формы сознания в их отношении к от¬
ношениям производства и общения. Правовые отноше¬
ния. Семейные отношения». Этот заголовок с точки
зрения понятия способа производства существен в двух
отношениях: во-первых, что здесь Маркс целостность
производства разделяет на два момента:	средства
производства и производственные отношения; во-вто¬
рых, что в 1857 году вновь употребляется категория
«молодого Маркса», — категория отношения «общения».
Причем это делается весьма последовательно, с указа¬
нием ее отличий от производственных отношений,
в строгом смысле этого слова. Пара понятий—«средства
производства и производственные отношения» здесь,
несомненно, тождественна паре понятий — «производи¬
тельные силы и производственные отношения», исполь¬
зованной Марксом сначала в «Предисловии», а затем
и постоянно. Эти два момента, воспринимая последнее
как развитие предыдущего, Маркс, по существу, счи¬
тал тождественными. Подобным же образом по суще¬
ству тождественными оказываются производственные
отношения и отношения общения.
С точки зрения обсуждаемого нами предмета из
упомянутых набросков поучительно привести следую¬
щие высказывания К. Маркса: «Война раньше достигла
развитых форм, чем мир; способ, каким на войне и в
армиях и т. д. такие экономические отношения, как
наемный труд, применение машин и т. д. развились
раньше, чем внутри гражданского общества. Также и
отношение между производительными силами и отно¬
шениями общения особенно наглядно в армии». Далее:
«Вторичные и третичные, вообще производные, пере¬
несенные, непервичные производственные отношения.
Роль, которую здесь играют международные отноше¬
ния». И самое интересное замечание: «Диалектика
понятий производительные силы (средства производ¬
ства) и производственные отношения, диалектика, гра¬
ницы которой подлежат определению и которая не
уничтожает реального различия». Цитируем дальше:
«Неодинаковое отношение развития материального
производства к развитию, например, искусства. Вообще
понятие прогресса не следует брать в его обычной
абстрактности... Но собственно трудныйч вопрос, кото¬
37

рый надлежит здесь разобрать, заключается в следую¬
щем: каким образом в неодинаковое развитие вступают
производственные отношения как отношения правовые.
Следовательно, например, отношение римского частного
права (в уголовном и [вообще] публичном праве это
имеет место в меньшей степени) к современному про¬
изводству». И, наконец, «исходный пункт, естествен-
но, — природная определенность; субъективно и объек¬
тивно. Племена, расы и т. д.» 1.
Поэтому нельзя сказать, что Маркс нигде не гово¬
рил о диалектике производительных сил и производ¬
ственных отношений. Среди многих положений «Капи¬
тала» особенно важны те места, где, говоря о процессе
труда, Маркс доказывает, что и средства производства
никогда нельзя отрывать от производственных отно¬
шений 1 2.
Основной смысл анализа орудий труда и процесса
труда заключен именно в том, что они, взятые в от¬
рыве от производственно-общественных форм, являются
лишь материальными носителями производства, как
таковые они являют собой в лучшем случае абстракт¬
ную возможность, сами по себе еще ничего не опреде¬
ляя. Орудия труда в действительности есть «произво¬
дительный орган» общественного человека, то есть
«материальный базис каждой особой общественной
организации», которые именно поэтому и повествуют
нам о различных общественных формах3. Но это
будет справедливо лишь в том случае, если мы будем
рассматривать их как моменты тотальности способа
производства, в соответствии с тем действительным
местом, которое отведено им в данной конкретной то¬
тальности, иначе говоря рассматривать их не просто
как нечто материальное, а как содержание определен¬
ной формы. Поэтому исходить надо не из материаль¬
ности труда, а из общественной формы, ибо «формы
являются определяющими для самого вещественного
богатства» 4.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 46—47.
2 См.: К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 210—
3	См.: там же, стр. 382—397.
4	К. М а р к с и Ф. Энгельс. Соч., т. 26, ч. I, стр. 291.
3$

Орудия производства в понимании Маркса — нечто
значительно большее, чем переведенный из ранга со¬
держания в ранг материи, абстрагированный от формы
материальный базис. То, что орудие производства вы¬
ражает «активное отношение человека к природе»,—
это открытие принадлежит не Марксу, а Гегелю. Это,
конечно, весьма важный момент, на который обратил
внимание Ленин, читая «Логику» Гегеля: «Орудие
сохраняется, между тем как непосредственные наслаж¬
дения проходят и забываются. В своих орудиях чело¬
век обладает властью над внешней природой, тогда
как в своих целях он скорее подчинен ей» *. Это дей¬
ствительно зачатки исторического материализма, но
лишь зачатки. Ибо подлинное открытие Маркса заклю¬
чалось в том, что орудие производства — это момент
способа производства и как производительная сила
находится в диалектическом единстве с производствен¬
ными отношениями, следовательно, отражает не только
отношения человек — природа (и, конечно, формирует
эти отношения), но выступает как материальный но¬
ситель производственных отношений (и, конечно,
определяющий эти отношения). Если бы Маркс рас¬
суждал в общей форме о «диалектике понятий произ¬
водительных сил (средств производства) и производст¬
венных отношений», он бы, на наш взгляд, трактовал
ее как диалектику двух моментов: содержания способа
производства и его формы, как диалектику, «границы
которой подлежат определению и которая не уничто¬
жает реального различия». «Границы» этой диалектики
оп определил бы на основании того, что содержание
есть не что иное, как форма, а форма не что иное, как
содержание; а «реальное различие» он показал бы в
том, что, с одной стороны, содержание само материально
(это подчеркивается в данном случае сведением про¬
изводительных сил к .орудиям производства), с дру¬
гой стороны, что форма, хотя и определяется содержа¬
нием материального происхождения, проявляет опреде¬
ленное «равнодушие», самостоятельность по отношению
к своему содержанию. При этом в логическом плане
имеется существенная разница между отношением ма¬
терия — форма и отношением содержание — форма; в
	 >
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 171—172.
39

первом случае материя равнодушна к форме, во вто¬
ром, наоборот, как раз форма может проявить самостоя¬
тельность по отношению к содержанию. Любой внима¬
тельный читатель работ К. Маркса будет согласен
с замечанием В. И. Ленина о том, что даже первую
главу «Капитала» невозможно понять без «всей Логи¬
ки» Гегеля. Обращаясь к Гегелю в связи с интересую¬
щим нас вопросом о содержании и форме, мы в его
«Энциклопедии» находим следующее высказывание:
«При рассмотрении противоположности между формой
и содержанием существенно важно не упускать из виду,
что содержание не бесформенно, а форма одновременно
и содержится в самом содержании и представляет со¬
бою нечто внешнее ему. Мы здесь имеем удвоение фор¬
мы: во-первых, она, как рефлектированная внутрь себя,
есть содержание; во-вторых, она, как нерефлектировап-
ная внутрь себя, есть внешнее, безразличное для содер¬
жания существование. В себе здесь дано абсолютное
отношение между формой и содержанием, а именно
переход их друг в друга, так что содержание есть не
что иное, как переход формы в содержание, и форма
есть не что иное, как переход содержания в форму.
Этот переход представляет собою одно из важнейших
определений. Но он полагается впервые в абсолютном
отношении» 1. В противовес распространенной ошибке,
рассматривающей содержание как существенное и са¬
мостоятельное, а форму, напротив, как несущественное
и несамостоятельное, Гегель пишет, что «на самом деле
оба одинаково существенны и что пет бесформенного
содержания, точно так же как нет бесформенного ве¬
щества; отличаются же они (содержание и вещество,
или материя) друг от друга тем, что вещество, хотя оно
в себе не лишено формы, однако в своем наличном
бытии показывает себя равнодушным к ней; напротив,
содержание, как таковое, есть то, что оно есть, лишь
благодаря тому, что оно содержит в себе развитую фор¬
му. Мы находим также, однако, далее, что форма бы¬
вает равнодушной к содержанию, как к внешнему его
существованию, и это бывает именно потому^^что яв¬
ление вообще еще не вполне чуждо внешности...». Когда
1 Гегель. Соч., т. I, М.—Л., 1929, стр. 224.
40

же говорят о бесформенности содержания, то под этим
следует понимать : «...не отсутствие всякой формы, а
лишь отсутствие надлежащей формы. Но эта форма так
мало безразлична для содержания, что она, скорее,
составляет собою само это содержание» 1. После поня¬
тий сущности и явления, а затем содержания и формы
следует категория отношения, первое определение ко¬
торой звучит у Гегеля так: «Непосредственное отноше¬
ние есть отношение целого и частей; содержание есть
целое и состоит из частей (формы), из своей противо¬
положности. Части отличны друг от друга и самостоя¬
тельны. Но они представляют собой части только в их
тождественном соотношении друг с другом или, дру¬
гими словами, постольку, поскольку они, взятые вместе,
составляют целое. Но это «вместе» есть противополож¬
ность и отрицание части» 1 2.
Говоря о делимости материи, Гегель обращает наше
внимание на сложность отношений целого и части в
органической йрироде, указывая, что это в еще боль¬
шей степени верно применительно к «духу и образова¬
ниям духовного мира». «Органическим целым» назвал
Маркс в своем «Введении» всеобщность производства.
В других своих работах он также охотно употреблял
выражения, применяемые к органической природе
(орудия труда как «производительный орган» общест¬
венного человека и др.), с той очевидной целью, чтобы
подчеркнуть, насколько неприемлемо для него механи¬
ческое понимание отношений целого и части в сфере
общественных явлений. Гегель в разделе «Отношение»
трактует категорию силы и ее обнаружение. Мы оста¬
новимся здесь лишь па некоторых высказываниях:
«Отношение силы и ее обнаружение должно рассмат¬
риваться как бесконечное по сравнению с непосредст¬
венным отношением целого и частей, так как в нем
положено тождество обеих сторон, которое в последнем
отношении имелось гГока что только в себе. Целое, хотя
оно и состоит из частей, перестает, однако, быть целым,
когда его делят; сила же, напротив, показывает себя
силой лишь благодаря тому, что она обнаруживает себя
и в своем обнаружений возвращается к самой себе, ибо
1	Гегель. Соч., т. I, М.—Л., 1929 стр. ^224—225.
2	Там же, стр. 226.
41

обнаружение есть само, в свою очередь, сила». Затем
Гегель говорит о «конечности» этого отношения, о том,
что сила нуждается, помимо себя, в чем-то другом, в
возбуждении. «Сила еще не есть, подобно цели, то, что
определяет себя внутри самого себя; содержание ее
есть определенно данное содержание, и, обнаруживаясь,
она, как обыкновенно выражаются, в своем действии
слепа; под этим следует именно понимать различие
между абстрактным обнаружением силы и целесообраз¬
ной деятельностью»1. Не надо дальше следовать за
Гегелем, чтобы стало ясно: в области «развития идей»
он считает отношения силы и ее проявлений более
высшего порядка, чем отношения целого и части, по¬
добно тому как отношения содержания и формы он
считает отношением более высшего порядка, чем отно¬
шения материи и формы.
Несомненно, что эти рассуждения Гегеля содержат
много спекулятивного, идеалистического, более того,
метафизического. Маркс с юных лет непрерывно кри¬
тиковал гегелевскую логику. В плане нашего изложе¬
ния наиболее важно его замечание, относящееся к
1843 году: «Главная ошибка Гегеля заключается в том,
что он противоречие явления понимает как единство в
сущности, в идее, между тем как указанное противоре¬
чие имеет, конечно, своей сущностью нечто более глу¬
бокое, а именно — существенное противоречие. Так, на¬
пример, здесь противоречие законодательной власти в
себе самой есть лишь противоречие политического
государства, а следовательно и противоречие граждан¬
ского общества с самим собой» 1 2. В то же время не¬
сомненно и то, что, изучая «Логику» Гегеля, мы
знакомимся с одним из основных источников понятий
производительные силы, производственные отношения,
общественные формы и т. д.
Всем вышесказанным мы лишь хотели, хотя бы в
общей форме, показать и убедить читателя в том, что
Маркб очень серьезно относился к категориям гегелев¬
ской логики. Но среди этих категорий для такой пары
понятий, как производительные силы и производствен¬
ные отношения, нет иных, кроме категории сдд^ржания
1	Гегель. Соч., т. I, стр. 229—230.
2	К. Маркой Ф. Энгельс. Соч., т, 1, стр. 324.
42

и формы. Эти две категории у Гегеля достаточно гибки,
чтобы уловить и оба основных момента способа про¬
изводства, и их противоречивость. С одной стороны,
материальное основание содержания, с другой—«двой¬
ственность» формы: в этом основа их гибкости, в этом
же «границы» их диалектики, которая сохраняет при
этом «реальное различие», существующее между
ними.
По нашему мнению, категории содержания и формы
проясняют нам, что понимать под «формами общения».
Совершенно не случайно, что во фрагментах «Введе¬
ния» в формуле «Производственные отношения и отно¬
шения общения», как и в формуле «отношения между
производительными силами и отношениями общения»
вновь появляется терминология молодого Маркса. Со¬
вершенно очевидно, что она по своему содержанию
означает производственные отношения, трактуемые в
более широком плане, а именно в плане отношения
индивида к другим, означая в первую очередь действи¬
тельное «общение». В формально-категориальном плане
речь здесь может идти лишь о так называемой «внеш¬
ней форме», существенная особенность которой состоит
в том, что она проявляет известную самостоятельность,
«равнодушие» как по отношению к содержанию, так и
по отношению к тождественной содержанию «внутрен¬
ней форме», хотя первоначально содержанием опреде¬
ляется как «внешняя», так и «внутренняя форма».
Стремясь напомнить читателю Марксову трактовку
понятия способа производства, мы приводили цитаты,
в которых речь идет уже о политических, правовых
понятиях, одним словом, об институтах надстройки.
Все это свидетельствует, видимо, о том, что Маркс ввел
категории базиса и надстройки (наряду с категориями
общественного бытия и общественного сознания, но не
подменяя их) в первую очередь для того, чтобы при
их помощи более точно охарактеризовать один из
аспектов взаимосвязи содержания и формы. Значит,
согласно нашему пониманию, хотя общественные
отношения «общения» и относятся к «внутренней»
форме, то есть к марксистскому понятию «базиса», для
того чтобы действительно существовать, они должны
быть также и моментом политико-правовых институ¬
43

тов, то есть надстройки, иначе говоря, стать и «внеш¬
ней» формой. Поэтому, отвечая на вопрос, почему
Маркс не говорит об отношении «общения» в своем
«Предисловии», мы рискнем предположить, что Маркс,
анализируя вновь категорию содержания и формы и
все равно соотнося ее с категорией базиса и надстройки,
счел эти понятия достаточными для определения
«самодвижения» способа производства, противоречиво¬
сти производительных сил и производственных отно¬
шений. Это предположение находит свое подтверж¬
дение и в определении «Предисловия»: «На извест¬
ной ступени своего развития материальные произво¬
дительные силы общества приходят в противоречие
с существующими производственными отношениями,
или, — что является только юридическим выражением
последних — с отношениями собственности...» (т. е. с
собственными «формами развития»), и тогда в этих
«экономических условиях производства» следует «ма¬
териальный, с естественно-научной точностью конста¬
тируемый переворот» 1 (то есть в самом базисе сталки¬
ваются содержание и форма, вызывая переворот в
самом базисе). Однако для свершения «социальной
революции», для ее действительного осуществления
необходим переворот «идеологических форм» (над¬
стройки), в котором «люди осознают этот конфликт и
борются за его разрешение». Отношение базиса и над¬
стройки в логическом плане — это отношение содержа¬
ния и формы. Базис и надстройка — это примененная
к общественному движению, усвоенная по отношению
к нему категория содержания и формы. Именно по
этим соображениям понятие «отношения общения»
стало излишним, хотя Маркс и в «Предисловии» со¬
вершенно четко отделяет друг от друга институцио¬
нальную надстройку от форм сознания: над экономиче¬
ской структурой общества, как над реальным базисом,
возвышается, с одной стороны, «юридическая и поли¬
тическая надстройка», с другой стороны — «реальному
базису» соответствуют «определенные форм$1 общест-
венного сознания». Так, категория «общения» смогла,
раствориться в категории «производственных отноше¬
ний» (как и в категории «отношений общественного
1	К. Маркой Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 7.
44

производства» и «общественных отношений»). При
этом оставшиеся моменты «внешней формы» пашли
свое отражение в понятии надстройки, главным образом
в ее институционной стороне.
После всего этого вернемся теперь вновь к «Немец¬
кой идеологии». Этот совместно написанный труд, как
мы позже увидим, во многих определениях, которые
там имеются, весьма близок к тексту «Экономических
рукописей»; причем внимательный филолог безо вся¬
кого труда смог бы показать, что значительная часть
исторического раздела написана Марксом. Относи¬
тельно переворота в области базиса в этом разделе
можно найти высказывание, говорящее о том, что если
формы сознания пришли в противоречие с существую¬
щими отношениями, то это происходит лишь по¬
тому, что существующие общественные отношения
пришли в противоречие с существующими производи¬
тельными силами1. Говоря далее о разделении тру¬
да — абстрактно — как об отчуждении, а затем о
«проР13водстве сознания», наряду с другими крайне
интересными замечаниями Маркс отмечает следующее:
«Это понимание истории заключается в том, чтобы,
исходя именно из материального производства непо¬
средственной жизни, рассмотреть действительный про¬
цесс производства и понять связанную с данным
способом производства и порожденную им форму
общения — то есть гражданское общество на его раз¬
личных ступенях — как основу всей истории; затем
необходимо изобразить деятельность гражданского об¬
щества в сфере государственной жизни, а также объяс¬
нить из него все различные теоретические порождения
и формы сознания, религию, философию, мораль и т. д.
и т. д., и проследить процесс их возникновения на этой
основе, благодаря чему, конечно, можно изобразить
весь процесс в целом (а потому также и взаимодей¬
ствие между его различными сторонами)»2. Подобным
же образом подтверждает наши предположения раздел
«Производство самой формы общения», к тексту ко¬
торого, несмотря на всю его фрагментарность, мы еще
обратимся позднее. Основное положение этого раздела:
	—	V

«Все исторические коллизии, согласно нашему пони¬
манию, коренятся в противоречии между производи¬
тельными силами и формой общения» *. Затем следуют
основополагающие по своему значению рассуждения
о развитии индивидов, как индивидов, о их «мнимых»
и действительных коллективах и среди прочего следую¬
щее:	«Отношение производительных сил к форме
общения — это отношение формы общения к действиям
или деятельности индивидов» 1 2.
И наконец, с точки зрения рассматриваемого нами
предмета имёет смысл еще раз обратиться к письму
Маркса к Аннепкову от 28 декабря 1846 г., в котором
следующим образом формулируется понятие общества:
«определенная ступень развития производительных
сил» — «определенная форма развития производства,
обмена и потребления» — «определенный общественный
строй» (то есть «определенная организация семьи, со¬
словий, или классов — словом определенное гражданское
общество») — «определенный политический строй, ко¬
торый является лишь официальным выражением граж¬
данского общества». Если здесь у нас возникнет сомне¬
ние в том, насколько полезно столь «многослойное»
отражение (или абстрактность выражения «люди»), то
дальнейшее изложение Маркса все эти опасения пол¬
ностью рассеивает. «Излишне добавлять к этому, что
люди не свободны в выборе своих производительных
сил, которые образуют основу всей их истории, потому
что всякая производительная сила есть приобретенная
сила, продукт предшествующей деятельности. Таким
образом, производительные силы — это результат прак¬
тической энергии людей, но сама эта энергия опреде¬
лена теми условиями, в которых люди находятся, про¬
изводительными силами, уже приобретенными раньше,
общественной формой, существовавшей до них, которую
создали не эти люди, а предыдущее поколение. Благо¬
даря тому простому факту, что каждое последующее
поколение находит производительные силы, приобре¬
тенные предыдущим поколением, и эти производитель¬
ные силы служат ему сырым материалом для нового^
производства,—благодаря этому факту образуется связь
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 74.
2	Там же, стр. 71.
46

в человеческой истории, образуется история человече¬
ства, которая tqm больше становится историей челове¬
чества, чем больше выросли производительные силы
людей, а следовательно, и их общественные отношения.
Отсюда необходимый вывод: общественная история лю¬
дей есть всегда лишь история их индивидуального раз¬
вития (курсив мой.—Ф. 7\), сознают ли они это, ийи
нет. Их материальные отношения образуют основу всех
их отношений. Эти материальные отношения суть лишь
необходимые формы, в которых осуществляется их ма¬
териальная и индивидуальная (курсив мой.— Ф. Т.)
деятельность»
В этом же письме Маркс с абсолютной четкостью
объясняет, что он понимает под отношениями «обще¬
ния» и как он трактует внутреннюю диалектику об¬
щества. «Люди никогда не отказываются от того, что
они приобрели, но это не означает, что они не отка¬
жутся от той общественной формы, в которой они
приобрели определенные производительные силы. На¬
оборот. Для того чтобы не лишиться достигнутого ре¬
зультата, для того чтобы не потерять плодов цивили¬
зации, люди вынуждены изменять все унаследованные
общественные формы в тот момент, когда способ их
сношений [commerce] более уже не соответствует при¬
обретенным производительным силам. — Я употребляю
здесь слово «commerce» в самом широкой смысле, в
каком по-немецки употребляется слово «Verkehr». —
Пример: привилегии, учреждение цехов и корпораций,
весь режим средневековой регламентации были обще¬
ственными отношениями, единственно соответствовав¬
шими приобретенным производительным силам и ранее
существовавшему общественному строю, из которого
эти учреждения вышли. Под защитой режима цеховой
регламентации накоплялись капиталы, развивалась
морская торговля, были основаны колонии, и люди
лишились бы плодов всего этого, если бы они захотели
сохранить формы, под защитой которых созрели эти
плоды...
* Таким образом, экономические формы, при которых
люди производят, потребляют, совершают обмен, яв¬
ляются формами преходящими и историческими. С при- ** К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр.- 402—403.
47

обретением новых производительных сил люди меняют
свой способ производства, а вместе со способом про¬
изводства они меняют все экономические отношения,
которые были необходимыми отношениями лишь дан¬
ного, определенного способа производства» 1. Следова¬
тельно, отношения «общения» — это производственные
отношения вместе с осуществляющими их на практике
и защищающими их институтами. Согласно вышепри¬
веденной цитате из «Немецкой идеологии», историче¬
ский материализм, с одной стороны, рассматривает
«гражданское общество... как основу всей истории»,
с другой стороны, исходя из этой основы, он анализи¬
рует формы сознания.
Новые производительные силы революционизируют
базис, способ производства, и изменения, происходящие
в нем, неизбежно влекут за собой изменения соответ¬
ствующих институтов.
Если мы будем теперь рассматривать производ¬
ственные отношения с точки зрения отношения соб¬
ственности, то станет ясным, что одна из решающих
движущих сил исторического развития может быть
охарактеризована на основе противоречия между со¬
держанием и формой (в двойном значении). Во-первых,
«в каждую историческую эпоху собственность развива¬
лась различно и при совершенно различных обществен¬
ных отношениях. Поэтому определить буржуазную соб¬
ственность — это значит не что иное, как дать описание
всех общественных отношений буржуазного производ¬
ства» 1 2. Во-вторых, отношения собственности закреп¬
ляются, институционализируются, и задача обществен¬
ной революции состоит как раз в устранении отживших
институтов. «Как политическое, так и гражданское за¬
конодательство всегда только выражает, протоколирует
требования экономических отношений» 3. Но производ¬
ственные отношения, зафиксированные законодательно,
превращаются в нечто утверждающееся, окостеневшее,
и поэтому из-за относительного «равнодушия» «внешней
формы» они всегда должны* быть приведены в соответ¬
ствие с базисом революционным способом. Об этом же
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 403.
2	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 168.
3	Там же, стр. 112.
48

говорит Маркс в связи с замечанием Моргана о том,
что в отношении семьи и систем родства первое вы¬
ступает как активный элемент, второе — как пассив¬
ный. «И точно так же... обстоит дело с политическими,
юридическими, религиозными, философскими системами
вообще» х. И несомненно, что Энгельс хочет чем-то
заменить прежнюю категорию «общения», когда в
1877 году пишет, что, согласно историческому материа¬
лизму,-«...производство, а вслед за производством обмен
его продуктов, составляет основу всякого общественного
строя» 1 2. Очевидно, что обмен может быть поставлен в
один ряд с производством, лишь понимаемый в более
широком смысле, включая и институты обмена. Из
высказываний Энгельса становится очевидным, что он
характеризует кризисы капиталистического производ¬
ства на основе столкновения производительных сил и
способа производства (!): в них «способ производства
восстает против способа обмена» 3.
Думается, что понятие способа производства Маркса
и Энгельса предстало перед нами из цитировавшихся
выше текстов во всем своем богатстве, многообразии и
гибкости, и мы можем подытожить теперь основное:
способ производства — это конкретная тотальность, со¬
держание которой — развитие производительных сил, а
форма которой — производственные и общественные
отношения. И если мы захотим разложить эту тоталь¬
ность на «элементы» — а это для определения формы
действительно необходимо, — то мы должны в первую
очередь найти основные моменты, отражающие способ
производства как единство формы и содержания. Сейчас
уже очевидно, что производство вообще предполагает
субъективные и объективные предпосылки: людей и
орудия производства. Но приведенные нами цитаты
убедительно показывают, что субъективные предпо¬
сылки производства можно трактовать лишь как инди¬
виды, индивиды, образующие при этом те или иные
коллективы. Таким образом, способ производства в
своей тотальности включает в себя три момента:
индивиды, их коллективы (общности) и средства про-
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 36.
2	Там же, т. 19, стр. 210.	> *
8 Там же, стр. ^20.
49

изводства. Если изобразить схематически эти три мо¬
мента, то индивида и коллективы (общности) следует
поместить рядом, и так, чтобы исходным был индивид,
а орудия производства под ними:
Все эти три момента включаются в производитель¬
ные силы (как в содержание) и в производственно-об¬
щественные отношения (как в форму), причем каждый
из них существует лишь в неразрывной связи с двумя
остальными, каждый из указанных моментов не может
характеризоваться отдельно от двух других и безотно¬
сительно к ним. В этом смысле определение любого из
моментов равнозначно определению двух других вместе
с их отношением к третьему. О всех трех моментах
как о производительной силе мы не можем ничего
сказать до тех пор, пока не определим форму, ибо
отделенная от формы развития производительная
сила — лишь «материя». И обратно: когда мы говорим
о производственных отношениях, мы в то же время
говорим и о производительных силах, ибо форма есть
не что иное, как определение формы, возвышение ма¬
терии до содержания. Эти три момента, в той неопре¬
деленности, как они даны выше в схеме, не суще¬
ствуют. Тройственное же определение их формы и есть
основное определение того или иного особого способа
производства (и особой формы общества).
Средства производства

п
НАИБОЛЕЕ ПРОСТОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
ПЯТИ ОСНОВНЫХ ФОРМ ОБЩЕСТВА
Стремясь понять основные принципы определения
форм производственных и общественных отношений,
мы прежде всего обращаемся к формуле Маркса, вы¬
сказанной им в «Капитале», согласно которой обще¬
ственно-экономические формации отличаются друг от
друга «только формой», в которой «прибавочный труд
выжимается из непосредственного производителя, из
рабочего» 1. То же самое, но подробнее Маркс излагает
так: «Та специфическая экономическая форма, в кото¬
рой неоплаченный прибавочный труд выкачивается из
непосредственных производителей, определяет отноше¬
ние господства и порабощения^ каким оно вырастает
непосредственно из самого производства, и, в свою оче¬
редь, оказывает на последнее определяющее обратное
воздействие. А на этом основана вся структура эконо¬
мического строя (Gemeinwesen), вырастающего из са¬
мых отношений производства, и вместе с тем его специ¬
фическая политическая структура. Непосредственное
отношение собственников условий производства к непо¬
средственным производителям — отношение, всякая
данная форма которого каждый раз естественно соот¬
ветствует определенной ступени развития способа
труда, а потому и общественной производительной силе
последнего — вот в чем мы всегда раскрываем самую
глубокую тайну, скрытую основу у всего общественного
строя, а следовательно, и политической формы отно¬
шений суверенитета и зависимости, короче, всякой дан¬
ной специфической формы государства. Это не препят¬
ствует тому, что один и тот же экономический базис —
один и тот же со стороны основных условий — благо¬
даря бесконечно разнообразным эмпирическим обстоя¬
тельствам, естественным условиям, расовым отноше¬
ниям, действующим извне историческим влияниям
и т. д — может обнаруживать в своем проявлении бес¬
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 229.
51

конечные вариации и градации, которые возможно
попять лишь при помощи анализа этих эмпирически
данных обстоятельств» 1.
Следовательно, основное — это «непосредственное
отношение собственников условий производства к не¬
посредственным производителям», другими словами, —
отношение труда и собственности. Совершенно оче¬
видно, что Маркс открыл этот принцип, руководствуясь
своей методологической концепцией, изложенной им во
«Введении», и исходя из анализа основного противоре¬
чия капиталистического производства. Приведенная
выдержка является явным свидетельством того, что
Маркс считал возможным, более того, необходимым
дать определение некоторым основным формам среди
моря «бесконечных вариаций и градаций» разнообраз¬
ных «эмпирических обстоятельств». Но различные
определения форм отношения труда и собственности
могут исходить лишь из «факторов производства».
«Каковы бы ни были общественные формы произ¬
водства, рабочие и средства производства всегда
остаются его факторами. Но находясь в состоянии от¬
деления друг от друга, и те и другие являются его
факторами лишь в возможности. Для того, чтобы
вообще производить, они должны соединиться. Тот
особый характер и способ, каким осуществляется это
соединение, отличает различные экономические эпохи
общественного строя»2. Следовательно, при изучении
формирования отношений между трудом и собствен¬
ностью всегда надо иметь в виду взаимоотношения
субъективных (индивиды) и объективных (средства
производства) факторов. Исходным пунктом при опре¬
делении Марксом конкретно-исторических форм яв¬
ляется констатация того, что при первоначальном отно¬
шении субъективных и объективных факторов произ¬
водства труд и собственность еще совпадали. Это един¬
ство распадается позднее, причем полное их разделение
происходит лишь в капиталистическом производстве.
Мы приведем еще одну цитату из «Рукописей», имею¬
щую к этому прямое отношение: «Первоначальные
условия производства (или, что то же самое: первона-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. И, стр. 354.
.2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 24, стр. 43—44.
52

чальные условия воспроизводства людей, число которых
увеличивается путем естественного процесса между
обоими полами; ибо это воспроизводство, если оно, с
одной стороны, и является присвоением объектов субъ¬
ектами, то, с другой — оно в такой же мере есть форми¬
рование объектов, подчинение объектов субъективной
цели, превращение объектов в результаты и воплоще¬
ния субъективной деятельности) первоначально не мо¬
гут сами быть произведены, не могут сами быть резуль¬
татами производства. В объяснении нуждается (или
результатом некоторого исторического процесса являет¬
ся) не единство живых и деятельных людей с природ¬
ными, неорганическими условиями их обмена веществ
с природой и в силу этого присвоение ими природы,
а разрыв между этими неорганическими условиями че¬
ловеческого существования и самим этим деятельным
существованием, разрыв, впервые полностью развив¬
шийся лишь в форме отношения наемного труда и ка¬
питала... Иными словами:	первоначальные условия
производства выступают как природные предпосылки,
как природные условия существования производителя;
точно так же как его живое тело, воспроизводимое и
развиваемое им, первоначально создано не им самим,
а является предпосылкой его самого; существование
(телесное) его самого есть такая природная предпо¬
сылка, которая не им создана. Эти природные усло¬
вия существования, к которым он относится как к
принадлежащему ему неорганическому телу, сами
выступают в двоякой форме:	1) субъективной и
2) объективной. Производитель существует как член
семьи, племени, рода и т. д., которые затем, смеши¬
ваясь с другими семьями ’ и т. д. и противопоставляя
себя им, принимают исторически различную форму, и
в качестве такого члена он относится к определенным
природным условиям (здесь можно пока сказать: к
земле), как к своему собственному неорганическому
существованию, как к условию своего производства и
воспроизводства. Как естественный член общины он
имеет свою часть в общей собственности и имеет в своем
владении особую долю... Его собственность, т. е. отно¬
шение к природным предпосылкам его производства
как к принадлежащим ему, как к своиЖ “собственным,
опосредствована тем, что он сам является естественным
53

членом общины»*. И далее после ряда взятых в
скобки замечаний: «Собственность означает, .следова¬
тельно, первоначально не что иное, как отношение че¬
ловека к его природным условиям производства как
принадлежащим ему, как к своим собственным, как к
предпосылкам, данным вместе с его собственным суще¬
ствованием, — отношение к ним как к природным пред¬
посылкам его самого, образующим, так сказать, лишь
его удлиненное тело. У человека, собственно говоря,
нет отношения к своим условиям производства, а дело
обстоит так, что он сам существует двояко: и субъек¬
тивно в качестве самого себя, и объективно — в этих
природных неорганических условиях своего существо¬
вания. Формы этих природных условий производства
двоякие: 1) существование человека как члена какой-
либо общины; следовательно, наличие этой общины,
являющейся в своей первоначальной форме племенной
организацией, более или менее видоизмененной пле¬
менной организацией; 2) его отношение к земле, через
посредство общины, как к своей земле, общая земель¬
ная собственность, и в то же время личное владение для
отдельного лица, или же дело обстоит таким образом,
что распределяются только плоды земли, сама же
земля остается общей и обрабатывают ее сообща. (Но
жилища и т. д., будь это даже повозки скифов, всегда
находятся все же во владении отдельного лица.) Одним
из природных условий производства для живого инди¬
вида является его принадлежность к какому-либо есте¬
ственно сложившемуся коллективу: племени и т. п....
Итак, собственность означает принадлежность индивида
к какому-либо племени (коллективу), (означает иметь
в нем основу для своего субъективно-объективного су¬
ществования), а через посредство отношения этого
коллектива к земле как к своему неорганическому
телу — отношение индивида к земле, к внешнему, пер¬
воначальному условию производства (так как земля
есть одновременно и сырье, и орудие, и плод), как к
неотъемлемой предпосылке его индивидуальности, к
способу существования последней. Мы сводим эту соб- 11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 478—
479.
54

ственностъ к отношению к условиям производства»
И наконец, показав, почему не к условиям потребле¬
ния (ибо «первоначальные условия производства сами
собой включают продукты, потребляемые непосред¬
ственно, без применения труда», и «фонд потребления
сам является составной частью первоначального произ¬
водственного фонда»), Маркс продолжает: «Поскольку
собственность является только сознательным отноше¬
нием к условиям производства как к своим собственным
(для отдельного человека это отношение создано об¬
щиной, объявлено в ней законом и гарантировано
общиной), т. е. поскольку существование производителя
выступает как существование в объективных условиях,
ему принадлежащих, постольку она осуществляется
только через само производство. Действительное при¬
своение совершается сперва не в мысленном, а в актив¬
ном, реальном отношении к этим условиям; это есть
действительное использование их человеком как усло¬
вий своей субъективной деятельности» 2.
Чтобы не оставалось никаких сомнений по поводу
того, что, говоря о собственности, Маркс фактически
имеет в виду производство, мы приведем еще одну
цитату: «Первоначальное единство особой формы об¬
щины (племени) и с ней связанной собственности на
природу, или отношение к объективным условиям
производства как к бытию природы, как к опосредство¬
ванному общиной объективному существованию отдель¬
ного человека, это единство, которое, с одной стороны,
выступает как особая форма собственности, имеет свою
живую действительность в самом определенном способе
производства, способе, являющемся в такой же мере
отношением индивидов друг к другу, в какой и их
определенным действенным отношением к неорганиче¬
ской природе, их определенным способом труда (кото¬
рый всегда выступает как семейный труд, часто — как
общинный труд). В качестве первой великой произво¬
дительной силы выступает сама община; особого рода
условия производства (например, скотоводство, земле¬
делие) ведут к развитию особого способа производства 11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 480—
481. > -
? Там же, стр. 482—483,
55

и к развитию особых производительных сил как субъек¬
тивных, проявляющихся в виде свойств индивидов, так
и объективных. Определенная ступень развития произ¬
водительных сил трудящихся субъектов, которой со¬
ответствуют определенные отношения их как друг к
другу, так и к природе, — вот к чему сводится в ко¬
нечном счете как та община, членами которой они
являются, так и покоящаяся на ней собственность»
Итак, первоначальное единство труда и собствен¬
ности в той форме, когда индивид относится к земле
как к своей еще только в качестве члена естественно
сложившейся общины, как раз и представляет первую
основную форму собственности и производства. В «Не¬
мецкой идеологии», в которой соотносится степень раз¬
вития производительных сил с развитием разделения
труда, эта первая основная форма описывается так:
«Первая форма собственности — это племенная соб¬
ственность. Она соответствует неразвитой стадии
производства, когда люди живут охотой и рыболов¬
ством, скотоводством или, самое большое, земледелием.
В последнем случае она предполагает огромную массу
еще неосвоенной земли. На этой стадии разделение
труда развито еще очень слабо и ограничивается даль¬
нейшим расширением существующего в семье есте¬
ственно возникшего разделения труда. Общественная
структура ограничивается поэтому лишь расширением
семьи: патриархальные главы племени, подчиненные
им члены племени, наконец, рабы. Рабство, в скрытом
виде существующее в сехмье, развивается лишь посте¬
пенно, вместе с ростом населения и потребностей и с
расширением внешних сношений — как в виде войны,
так и в виде меновой торговли»1 2. В полном соответ¬
ствии с этими более - ранними определениями Маркс
в «Рукописях» дает новое, гораздо более полное опре¬
деление: «Первой предпосылкой первой формы этой
земельной собственности является прежде всего есте¬
ственно сложившийся коллектив: семья и разросшаяся
в племя семья или [образовавшие племя] несколько
семей, связанных между собою взаимными браками,
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 484—
485.
2	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 20.
56

или комбинация племен. Так как мы можем допустить,
что пастушество, как и вообще кочевой образ жизни,
есть первая форма существования людей, что племя
первоначально не живет оседло на определенном месте,
а передвигаясь, использует встречающиеся ему паст¬
бища (люди оседлы не от природы; только в особенно
плодородной природной среде возможно, чтобы они,
как обезьяны, сидели на одном каком-нибудь дереве,
обычно же они бродят, подобно диким зверям), — то
общность по племени, природная общность выступает
не как результат, а как предпосылка совместного при¬
своения (временного) и использования земли.
Раз люди в копце концов становятся оседлыми, то
уже от различных внешних (климатических, геогра¬
фических, физических и т. д.) условий, а также от
природных задатков людей (от их племенного харак¬
тера) будет зависеть, в какой степени эта перво¬
начальная общность будет видоизменена. Естественно
сложившаяся племенная общность (кровное родство,
общность языка, обычаев и т. д.) или, если хотите,
стадность, есть первая предпосылка присвоения людь¬
ми объективных условий как их жизни, так и той
деятельности, при помощи которой эта жизнь воспро¬
изводится и облекается в предметные формы (деятель¬
ность в качестве пастуха, охотника, земледельца
и т. Д.).
Земля — вот великая лаборатория, арренал, достав¬
ляющий й средство труда, и материал труда, и место
для жительства, т. е. базис коллектива. К земле люди
относятся с наивной непосредственностью как к соб¬
ственности коллектива, притом, коллектива, произво¬
дящего и воспроизводящего себя в живом труде. Каж¬
дый отдельный человек является собственником или
владельцем только в качестве звена этого коллектива,
в качестве его члена. Действительное присвоение по¬
средством процесса труда происходит при таких пред¬
посылках, которые сами не являются продуктом труда,
а представляются его природными или божественными
предпосылками» 11 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 46, ч. I, стр. 462—
463.	> -
57

После этого Маркс объясняет, как при «тех же са¬
мых земельных отношениях» возникает специфическая
«азиатская форма», и несколько ниже замечает, что
«при специфически восточной форме член общины как
таковой является совладельцем общей собственности»,
ибо, где «собственность существует только как общин¬
ная собственность, отдельный член как таковой бывает
только владельцем, наследственным или не наслед¬
ственным, особого участка, так как каждая частица
собственности принадлежит не кому-либо из членов
в отдельности, а индивиду как непосредственному^
члену общины, т. е. как лицу, живущему в единстве
с общиной, а не в отличие от нее. Стало быть, это
отдельное лицо является только владельцем. Суще¬
ствует только общая собственность и только частное
владение» К
На основе этих положений мы теперь имеем воз¬
можность дать определение субъективных и объектив¬
ных факторов, необходимых для производства при
первой его форме. Ситуацию в целом можно упро¬
щенно изобразить следующей схемой:
Как видим, индивид здесь относится к основному
средству производства, к земле, в качестве коллектив¬
ного собственника или, что то же, частного вла¬
дельца, являющегося, однако, членом естественно сло¬
жившегося коллектива. Отличительной спецификой
этого отношения в целом — и каждого из трех момен¬
тов, взятых в отдельности, — является то, что они —
первоначально данные, т. е. естественно сложившиеся.
Наша схема отражает эту специфику лишь в наиболее
ее существенном отношении, а не во всех ее деталях.
Очевидно также, что характерной особенностью рассма¬
триваемой формы является то, что естественное здесь
надо понимать и в том смысле, что индивид высту¬
пает пока еще как потенциальный индивид, в действие 11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 468
(сноска).
Индивид
Средства производства
58

тельности это скорее лишь естественно данная особь,
что коллектив еще является лишь естественно сложив¬
шимся коллективом и основное средство производства
еще в значительной части — земля. И в то же время
абстрагирование, лежащее в основе схемы, имеет
смысл; оно подчеркивает то исключительно важное
обстоятельство, что труд и собственность еще непо¬
средственно совпадают. Таким образом, эта абстракция
(в форме первоначального единства труда и собствен¬
ности) выражает единство понятий производства и
собственности в любой их особой форме. Отношение
индивида и средств производства к любой форме опо¬
средуется общиной. «Изолированный индивид совер¬
шенно так же не мог бы иметь собственность на
землю, как он не мог бы и говорить...» 1. Нам необ¬
ходимо представить первоначальное и непосредствен¬
ное единство производства и собственности в виде
такого абстрактного единства понятий, потому что
коммунизм призван восстановить' это разрушенное и
дошедшее до антагонистического противоречия един¬
ство на иной, несравнимой с этой первой формой, сту¬
пени развития. Следовательно, непосредственное един¬
ство труда и собственности является, с одной стороны,
исходным пунктом исторического развития, с другой —
обобщением и преодолением «предыстории» человече¬
ства, причем обобщением, берущим за основу логиче¬
ское единство труда и собственности, единство, которое
наиболее полно выражает их сущность. В то же
время данное обобщение правомерно и с точки зрения
фиксации отличительной черты цервой формы, по¬
скольку и в общем плане оно не затушевывает ее
основную специфику, а именно наличие отношений
общей собственности, характерное для всех ее трех
моментов, и столь же характерное отсутствие отноше¬
ний частной собственности.
Вторая основная форма производства и собствен¬
ности описывается в ^Немецкой идеологии» следую¬
щим образом: «Вторая форма собственности, это —
античная общинная и государственная собственность,
которая возникает благодаря объединению — путем
договора или завоевания — нескольку „ племен в один
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 473.
59

город и при которой сохраняется рабство. Наряду
с общинной собственностью развивается уже и движи¬
мая, а вспоследствии и недвижимая, частная собствен¬
ность, но как отклоняющаяся от нормы и подчиненная
общинной собственности форма. Граждане государства
лишь сообща владеют своими работающими рабами и
уже в силу этого связаны формой общинной собствен¬
ности. Это — совместная частная собственность актив¬
ных граждан государства, вынужденных перед лицом
рабов .сохранять эту естественно возникшую форму ас¬
социации. Поэтому вся основывающаяся на этом фун¬
даменте структура общества, а вместе с ней и народо¬
властия, приходит в упадок в той же мере, в какой
именно развивается недвижимая частная собствен¬
ность. Разделение труда имеет уже более развитой ха¬
рактер. Мы встречаем уже противоположность между
городом и деревней, впоследствии — противоположность
между государствами, из которых одни представляют
городские, а другие — сельские интересы; внутри же
городов имеет место противоположность между про¬
мышленностью и морской торговлей. Классовые отно¬
шения между гражданами и рабами уже достигли сво¬
его полного развития...
...С развитием частной собственности здесь впер¬
вые устанавливаются те отношения, которые мы вновь
встретим — только в более крупном масштабе — при
современной частной собственности. С одной сто¬
роны, — концентрация частной собственности, начав¬
шаяся в Риме очень рано... и развивавшаяся очень
быстро со времени гражданских войн и в особенности
при императорах; с другой стороны, в связи с этим, —
превращение плебейских мелких крестьян в пролета¬
риат, который, однако, вследствие своего промежуточ¬
ного положения между имущими гражданами и ра¬
бами, не получил самостоятельного развития» 1.
Все эти высказывания, однако, являются недоста¬
точно авторитетными для некоторых интерпретаторов
Маркса; они вообще считают, что Маркс и Энгельс
свои взгляды об античной и рабовладельческой форме
в более поздних трудах изложили иначе. При этом
они, очевидно, имеют в виду положение о «совместной
частной собственности». На первый взгляд непонятно
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 21—22.
60

также в сравнении с более поздними высказываниями,
почему античная община есть «естественно сложив¬
шаяся форма» ассоциации или почему «граждане
государства лишь сообща владеют работающими ра¬
бами». Но скоро мы увидим, что если эти рассужде¬
ния — подобно многим другим в «Немецкой идеоло¬
гии» — с определенной точки зрения и являются одно¬
сторонними, то они тем не менее были сделаны отнюдь
не мимоходом, а подчеркивали весьма существенные
черты античной формы.
Определение второй формы, даваемое Марксом
в «Рукописях», относится к одним из его самых глубо¬
ких и ярких рассуждений, оно заслуживает того,
чтобы быть приведенным здесь полностью: «Вторая
форма собственности, — а она так же, как и первая,
породила существенные разновидности: местные, исто¬
рические и т. п., — будучи результатом более подвиж¬
ной жизни, судеб и изменений первоначальных пле¬
мен в процессе исторического развития, в качестве
первой предпосылки также предполагает общину, но
не так, как в первом случае, где община выступает в
качестве субстанции, индивиды же как всего лишь
акциденции ее или ее составные части, образовавшиеся
чисто естественным путем. Эта вторая форма предпо¬
лагает в качестве своего базиса не земельную площадь
как таковую, а ,город как уже созданное место поселе¬
ния (центр) земледельцев (земельных собственников).
Пашня является здесь территорией города, тогда как в
первом случае село выступало как простой придаток
к земле.
Сама по себе земля, — какие бы трудности ни пред¬
ставляла ее обработка, ее действительное присвоение,—
не ставит никаких препятствий тому, чтобы относиться
к ней как к неорганической природе живого индивида,
как к его мастерской, как к средству труда, объекту
труда и жизненным средствам субъекта. Затруднения,
возникающие у одной общины, могут вызываться,
только другими общинами, которые либо уже раньше
захватили земли, либо беспокоят общину в захвачен¬
ных ею землях. Поэтому война является той важной
общей задачей, той большой совместной работой, кото¬
рая требуется либо для того, чтобь^ захватить объек¬
тивные условия существования, либо, для того, чтобы
61

захват этот защитить и увековечить. Вот почему со¬
стоящая из ряда семей община организована прежде
всего по-военному, как военная и войсковая организа¬
ция, и такая организация является одним из условий
ее существования в качестве собственницы. Концентра¬
ция жилищ в городе — основа этой военной органи¬
зации.
Племенной строй сам по себе ведет к делению на
высшие и низшие роды — различие, еще сильнее раз¬
вивающееся в результате смешения победителей с
покоренными племенами и т. д.
Общинная собственность — в качестве государствен¬
ной собственности, ager publicus — отделена здесь от
частной собственности. Собственность отдельного чело¬
века сама непосредственно не является здесь общинной
собственностью, как в нервом случае, когда она, следо¬
вательно, не была собственностью отдельного лица в
отрыве от общины, а лишь владением этого лица.
Чем меньше собственность отдельного человека
может быть фактически использована только совмест¬
ным трудом (т. е. таким образом, как, например, при
системе орошения на Востоке), чем решительнее исто¬
рическое движение, переселение ломают характер пле¬
мени, сложившийся чисто естественным путем, чем
дальше племя удаляется от своего первоначального
поселения и захватывает чужие земли, следовательно,
попадает в существенно новые условия труда, где
энергия каждого отдельного человека получает большее
развитие, чем в большей мере общий характер племени
проявляется и должен проявляться как негативное
единство по отношению к внешнему миру, — тем больше
имеется условий для того, чтобы отдельный человек
стал частным собственником земли — особой парцел¬
лы, — обособленная обработка которой предоставляется
ему и его семье.
Община (как государство), с одной стороны, есть
взаимное отношение между этими свободными и рав¬
ными частными собственниками, их объединение про¬
тив внешнего мира; в то же время она их гарантия.
Общинный строй покоится здесь в такой же мере на
том, что его членами являются работающие земельные
собственники, парцеллярные крестьяне, как и на том,
что самостоятельность последних обеспечивается их
62

взаимным отношением друг к другу, как членов
общины, использованием ager publicus для общих по¬
требностей, общей славой и т. д. Предпосылкой для
присвоения земель здесь продолжает оставаться член¬
ство в общине, но, как член общины, каждый отдель¬
ный человек является частным собственником. Относясь
к своей частной собственности как к земле, он в то же
время относится к этой частной собственности как к
своему членству в общине, и сохранение его как члена
общины есть точно так же и сохранение существования
общины, и наоборот и т. д. Хотя община, являясь
здесь продуктом исторического развития и, следова¬
тельно, чем-то возникшим уже не только фактически,
но и в сознании людей, выступает здесь как предпо¬
сылка собственности на землю, т. е. как предпосылка
отношения трудящегося субъекта к природным пред¬
посылкам труда как принадлежащим ему, но эта
«принадлежность» опосредствована его существованием
в качестве члена государства, опосредствована суще¬
ствованием государства, стало быть, такой предпосыл¬
кой, которая считается божественной и т. д.»
Следовательно, в античной форме членство в общине
является предпосылкой того, чтобы отдельный человек
стал частным собственником, и, наоборот, взаимное от¬
ношение между частными собственниками в общине
не есть нечто естественно сложившееся, а есть продукт
исторического развития, когда сохранение существова¬
ния общины тождественно сохранению свободы и
равноправия частных собственников. Можно сказать,
продолжая словами Маркса, что: «Предпосылкой даль¬
нейшего существования такой общины является сохра¬
нение равенства между образующими его [город] сво¬
бодными и самостоятельно обеспечивающими свое
существование крестьянами, а также собственный труд
как условие дальнейшего существования их собствен¬
ности. К природным условиям труда они относятся как
собственники; но эти условия должны еще все время
действительно утверждаться личным трудом индивида
в качестве условий и объективных элементов его лич¬
ности, его личного труда. 11	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., ^‘46, ч. I, стр. 465—
466.	- г-
63

С другой же стороны, направление этого небольшого
воинственного коллектива толкает его за эти пределы
и т. д. (Рим, Греция, евреи и т. д.)». И далее Маркс
продолжает:	«Для добывания жизненных средств
индивид ставился в такие условия, чтобы целью его
было не приобретение богатства, а самостоятельное
обеспечение своего существования, воспроизводство
себя как члена общины, воспроизводство себя как соб¬
ственника земельного участка и, в качестве такового,
как члена общины.
Дальнейшее существование общины есть воспроиз¬
водство всех ее членов как самостоятельно обеспечи¬
вающих свое существование крестьян, прибавочное
время которых принадлежит именно общине, военному
делу и т. д. Собственность на свой труд опосредство¬
вана собственностью на условия труда — на участок
земли, а эта собственность со своей стороны гарантиро¬
вана существованием общины, которая в свою очередь
гарантирована прибавочным трудам членов общины в
форме военной службы и т. д.
Член общины воспроизводит себя как члена общины
не кооперацией в труде, создающем богатство, а коо¬
перацией в труде для общих интересов (воображаемых
и действительных), обеспечивающем сохранность
союза вовне и внутри. Собственность — это собствен¬
ность квиритская, римская; частный земельный соб¬
ственник является таковым только как римлянин, но
как римлянин он обязательно — частный земельный
собственник» 1.
Ниже Маркс рассматривает эту вторую форму при¬
менительно к римлянам, «где земля, занятая общиной,
является римской землей. Одна часть ее сохраняется
в распоряжении общины как таковой, а не отдельных
членов общины: ager publicus в его различных формах.
Другую часть земли делят, и каждая парцелла земли
является римской землей в силу того, что она есть
частная собственность, достояние римлянина, принад¬
лежащая ему доля в общей лаборатории земли; но и
он является римлянином лишь постольку, поскольку он
обладает этим суверенным правом на часть римской
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т, 46, ч. I, стр. 467.
64

земли» К После этого идут строки из Нибура, и в том
числе такие: «Право пользования общинной землей
путем владения ею принадлежало первоначально па¬
трициям, которые затем передавали ее в лен своим
клиентам; наделение собственностью из ager publicus
было исключительной привилегией плебеев; все ассиг¬
нования шли в пользу плебеев, будучи возмещением за
ту или другую долю общинной земли. Земельная соб¬
ственность в собственном значении слова, за исключе¬
нием местности внутри стен города, первоначально
находилась только в руках плебеев (позднее принятые
в римское гражданство сельские общины)»1 2.
Затем вновь идут слова Маркса: «Так как патриций
в более высокой степени является представителем
общины, то он является владельцем ager publicus и
пользуется им через своих клиентов и т. д. (а затем
постепенно и присваивает его себе).
Германская община не сосредоточена в городе; пу¬
тем же просто такого сосредоточения (в городе, как в
центре сельской жизни, месте поселения крестьян,
равно как центре военного руководства) община как
таковая обретает в этом случае внешнее существова-
цие, отличное от существования каждого отдельного
лица» 3.
Очевидно, что Маркс имел в виду вторую фор¬
му, которую характеризовал так: «Эта форма свобод¬
ной парцеллярной собственности крестьян, ведущих
самостоятельное свое / хозяйство, в качестве преобла¬
дающей, нормальной формы... образует экономиче¬
ское основание общества в лучшие времена классиче¬
ской древности» 4.
Эта парцеллярная собственность крестьян является
отправным пунктом развития в древности, но наряду
с нею — и опираясь на нее — основополагающее значе¬
ние приобретает и «независимое ремесленное произ¬
водство». «Как мелкое крестьянское хозяйство, так и
независимое ремесленное производство частью образует
базцс феодального способа производства, частью же,
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 468.
2	Там же.
3	Там же, стр. 469—470.	Л ‘
4	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч*. II, стр. 371.
3 Ф. Тёкеи	65

после его разложения, продолжает существовать наряду
с капиталистическим производством. В то же время
они образуют экономическую основу классического
общества в наиболее цветущую пору его существова¬
ния, после того как первоначальная восточная общая
собственность уже разложилась, а рабство еще не
успело овладеть производством в сколько-нибудь зна¬
чительной степени» 1. Таким образом, оспову антич¬
ной формы составляет парцеллярпая собственность сво¬
бодных крестьян и ее общинно-государственная пред¬
посылка, на основе которой — как мы ниже увидим —
появляется в качестве естественного и неизбежного
последствия не только «независимое ремесленное про¬
изводство», но и хозяйство, основанное на обмене и
рабстве. Содержание приведенных рассуждений, касаю¬
щихся отношения индивид — община — вещественные
условия производства, можно схематично выразить
следующим образом:
Итак, при второй форме индивиды, основавшие
город, относятся к причитающейся им части общинной
земли, в качестве членов образующей город общины.
В то же время они образуют общину, основывают
город, именно как частные собственники парцеллы, яв¬
ляющейся частью поделенной земли. Владение же ими
общинной землей, по существу, служит гарантией их
частной собственности, — гарантией, в которой они
совместно заинтересованы. Именно эту общинно-обу¬
словленную частную собственность и назвал с полным
правом Маркс в «Немецкой идеологии» «совместной
дастной собственностью».
Почему неизбежным последствием этой формы
собственности является рабство — об этом речь пойдет
позже, сейчас проблемы рабства мы коснемся только с
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 346 (сноска).
Индивид
Общность
Средства производства
66

одной стороны, — с точки зрения отношения труда и
собственности. Несомненно, что рабство до известной
степени разрушает первоначальное единство труда и
собственности. При этом вовсе не безразлично, в какой
форме это происходит. Так, рабство, которое разви¬
вается из «совместной частной собственности», разру¬
шает первоначальное единство труда и собственности;
но в такой своеобразной форме, что в данном случае
мы имеем, по словам Маркса, еще не «законченное
разделение». Вышеприведенные рассуждения Маркса
о первоначальном единстве дополняются далее весьма
четкими определениями: «В отношениях рабства и
крепостной зависимости этого разрыва нет; но здесь
одна часть общества обращается с другой его частью
просто как с неорганическим и природным условием
своего собственного воспроизводства. Раб не находится
в каком-либо отношении к объективным условиям
своего труда; напротив, сам работник, и в форме раба
и в форме крепостного, ставится в качестве неорганиче¬
ского условия производства в один ряд с прочими
существами природы, рядом со скотом, или является
придатком к земле» К Следовательно, у Маркса раб не
входит в понятие индивида. В то же время, хотя само
отношение рабства находится в противоречии с формой
«совместной частной собственности» трудящихся кре¬
стьян, раб в эту форму все же вписывается, ибо в
соответствии с тем же определением, он не что иное,
как средство производства. Поэтому на базе первона¬
чальных отношений собственности трудящихся крестьян,
помимо всего прочего, развивается и отношение раб —
орудие производства, ибо непосредственный произво¬
дитель рабовладельческого хозяйства — раб = орудие
производства — по сути дела, лишь развивает, модифи¬
цирует (пусть до своей противоположности) первона¬
чальную форму собственности, а не ликвидирует ее
окончательно, не противопоставляет ей в основе своей
новую форму.
Ко всему этому мы еще вернемся, йо уже сейчас
мы можем заметить, что в этом смысле положения
«Немецкой идеологии» имеют принципиальное осново¬
полагающее значение: «Граждане государства лишь
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 478.
3*
67

сообща владеют своими работающими рабами и уже
в силу этого связаны формой общинной собствен¬
ности». В такой форме рабство, с одной стороны, не¬
прерывно модифицирует и разрушает первоначальную
форму общины и собственности, с другой стороны, со¬
храняет ее, поскольку община, бывшая первоначально
крестьянской и лишь позже ставшая более широкой и
сложной по своему составу, защищается от имуще¬
ственного неравенства, особенно возросшего при раб¬
стве тем, что постоянно видоизменяется. Именно по¬
этому период расцвета полисов охватывает не более
чем несколько десятилетий. В то же время рано
начавшийся и все более углубляющийся кризис не
исключает дальнейшее, хотя и противоречивое, разви¬
тие еще в течение длительного времени. Поэтому
мелкокрестьянская общинная форма собственности, вы¬
ступающая как исходный момент, остается в конечном
счете основной для всего периода античности. Более
того, даже после падения Римской империи она сохра¬
няется в виде остатков и пережитков там, где ее еще
не могла заменить принципиально новая форма
общинно-собственнических отношений.
Говоря об орудиях производства при рабстве, мы,
естественно, вспоминаем Аристотеля, чьи работы, осо¬
бенно его «Политику», Маркс, конечно, использовал
при характеристике античной формы собственности.
Аристотель, говоря о все углубляющемся кризисе
полисов, стремился его преодолеть, опять же применяя
принципы полиса. Он писал: «...необходимо поделить
всю земельную территорию государства на две части:
одна из них должна находиться в общем пользовании
всего государства, другая быть в частном владении»
А ведь развитие рабовладельческого общества уже
достигло такой степени, что Аристотель считал идеаль¬
ным положение вещей, при котором все обрабатываю¬
щие землю должны быть рабами.
Итак, приведенная нами выше схема изображает
основные отношения, характерные для античной формы
собственности, и прежде всего для явившейся ее исход¬
ным моментом мелкокрестьянской общинной формы,
которая останется основной на протяжении много- 11 Аристотель. «Политика», М., 1911, стр. 247.
68

векового развития денежного и рабовладельческого
хозяйства. При первоначальных мелкокрестьянских
общинных отношениях (и даже в форме ремесел) труд
и собственность еще находятся в единстве, соответ¬
ственно этому линии И-О-С и И-С-0 характеризуют
основные отношения между трудом и собственностью.
Единство труда и собственности даже при развитых
рабовладельческих отношениях еще только-только на¬
чинает разрушаться, ибо, хотя работающий собствен¬
ник земли или собственник мастерской и становится
постепенно неработающим, но выполняющий непосред¬
ственную работу является не субъектом производства,
а лишь одним из его объективных факторов. Субъектом
производства при этой форме по-прежнему остается
собственник, связанный со своей общиной. При антич¬
ной форме наряду с тем, что первоначальное единство
труда и собственности ставится под вопрос, появляются
и классовые отношения. Из сказанного должно быть
очевидно, что рабов можно назвать общественным
классом лишь в самом отвлеченном смысле и уж никак
не в том значении, которое вкладывается в понятие
«классы» при капитализме. Но об этом мы будем гово¬
рить подробнее ниже.
О	третьей форме производства и собственности в
«Немецкой идеологии» говорится следующее: «Третья
форма, это — феодальная или сословная собственность.
Если для античности исходным пунктом служил город
и его небольшая округа, то ддя средневековья исход¬
ным пунктом служила деревня. Эта перемена исходного
пункта была обусловлена редкостью и рассеянностью по
обширной площади первоначального населения, которое
приток завоевателей не увеличивал сколько-нибудь зна¬
чительно... Имевшиеся налицо отношения и обусловлен¬
ный ими способ осуществления завоевания развили, под
влиянием военного строя германцев, феодальную соб¬
ственность. Подобно племенной и общинной собствен¬
ности, она также покоится на известной общности, ко¬
торой, однако, противостоят, в качестве непосредствен¬
но производящего класса, не рабы, как в античном мире,
а мелкие крепостные крестьяне. Вмбсте с полным
развитием феодализма появляется и антагонизм по
отношению к городам. Иерархическая структура земле¬
владения и связанная с ней система вооруженных
69

дружин давали дворянству власть над крепостными...
Этой феодальной структуре землевладения соответ¬
ствовала в городах корпоративная собственность, фео¬
дальная организация ремесла... Таким образом, главной
формой собственности в феодальную эпоху была, с
одной стороны, земельная собственность, вместе с при¬
кованным к ней трудом крепостных, а с другой — соб¬
ственный труд при наличии мелкого капитала, господ¬
ствующего над трудом подмастерьев»
По существу, то же самое мы читаем и в «Ру¬
кописях»: «[Иной] формой собственности работающих
индивидов (самостоятельно обеспечивающих свое су¬
ществование членов общины) на природные условия
их труда является германская собственность. При этой
форме собственности член общины как таковой не
является совладельцем общей собственности, как это
имеет место при форме специфически восточной. Нет
тут и того, что характерно для римской (а также гре¬
ческой, короче говоря: классически-античной) формы...
Германская община не сосредоточена в городе; путем
же просто такого сосредоточения (в городе, как в
центре сельской жизни, месте поселения крестьян,
равно как центре военного руководства) община как
таковая обретает в этом случае внешнее существова¬
ние, отличное от существования каждого отдельного
лица. История классической древности — это история
городов, но городов, основанных на земельпой соб¬
ственности и на земледелии, история Азии — это
своего рода нерасчлененное единство города и деревни
(подлинно крупные города могут рассматриваться
здесь просто как государевы станы, как нарост на
экономическом строе в собственном смысле). В средние
века (германская эпоха) деревня как таковая является
отправной точкой истории, дальнейшее развитие кото¬
рой протекает затем в форме противоположности го¬
рода и деревни. Новейшая история есть проникновение
городских отношений в деревню, тогда как в древнем
мире, наоборот, имело место проникновение деревен¬
ских отношений в город.
При объединении в город община как таковая
обладает экономическим существованием; само суще¬
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 22—23.
70

ствование города как такового отличается от простой
множественности независимых домов. Здесь целое не
просто сумма своих частей. Это своего рода самостоя¬
тельный организм. У германцев, отдельные главы семей
которых селились в лесах и были разобщены один от
другого большими расстояниями, община, рассматри¬
ваемая чисто внешне, существует в каждом отдельном
случае лишь в форме сходок членов общины, хотя их
внутреннее единство дано в их происхождении, языке,
общем прошлом и общей истории и т. д.
Община выступает, следовательно, как объединение,
а не как союз, как единение, самостоятельные субъекты
которого являются собственниками земли, а не как
единое начало. Община существует поэтому на деле не
как государство, не как государственность, как это
было у античных народов, потому что она существует
не как город. Чтобы община обрела действительное
существование, свободные собственники земли должны
сходиться на собрания, тогда как в Риме, например,
община существует, помимо этих собраний, в наличии
самого города и должностных лйц, поставленных над
ним, и т. д.
Правда, и у германцев встречается ager publicus,
общинная земля, или народная земля, в отличие от
собственности отдельного индивида. Этот ager publicus
представляет собой район охоты, пастбища, лес для
рубки и т. п., т. е. ту часть земли, которая не может
быть делима, если она должна служить в качестве
средства производства в этой именно определенной
форме. Но в то же время этот ager publicus не высту¬
пает, как это было, например, у римлян, в качестве
особого экономического бытия государства наряду с
частными собственниками, так чтобы последние по¬
стольку были подлинно частными собственниками
(Priuateigentumer) как таковыми, поскольку они были
исключены, отрешены (priviert), подобно плебеям, от
пользования ager.publicus.
Напротив, у германцев ager publicus является
только дополнением индивидуальной собственности и
^мпурирует как собственность лишь постольку, по-
скЬльку его как общее достояние одного племени надо
лищшцать от враждебных племен. Не собственность
отдельного индивида выступает как опосредствованная
71

общиной, а, наоборот, в качестве опосредствованного
выступает существование общины и общинной соб¬
ственности, т. е. их существование выступает как связь
самостоятельных субъектов друг с другом. Au fond
[но существу] экономическим целым является каждый
отдельный дом, который сам по себе, взятый отдельно,
образует самостоятельный центр производства (про¬
мышленность только как побочная домашняя работа
женщин и т. д.).
В античном мире город с принадлежащими ему
землями является экономическим целым; у германцев
экономическим целым является отдельное жилище, ко¬
торое само занимает лишь один пункт на принадлежа¬
щей ему земле; это не концентрация множества соб¬
ственников, а семья как самостоятельная единица» 1.
Это описание третьей формы собственности, которая
весьма отлична от первых двух и сущностью которой
является то, что отношение индивида к основному
средству производства — земле, как к земле своей, уже
общиной не опосредуется. Напротив: сама община
здесь выступает как связь частных собственников друг
с другом. Маркс следующим образом сравнивает эту
форму с остальными формами, образующими вместе
три взаимосвязанные ступени.
«В азиатской (по крайней мере преобладающей)
форме не существует собственности отдельного лица, а
существует лишь его владение; действительный, на¬
стоящий собственник — это община; следовательно,
собственность существует только как общая собствен¬
ность на землю.
У античных народов (римляне как самый класси¬
ческий пример, ибо у них это проявляется в самой
чистой, самой выпуклой форме) имеет место форма
собственности, заключающая в себе противоположность
государственной земельной собственности и частной
земельной собственности, так что последняя опосред¬
ствуется первой или сама государственная земельная
собственность существует в этой двоякой форме. Вот
почему частный' земельный собственник является
в то же время городским жителем. То, что индивид
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 468—
471.
72

является гражданином государства, находит свое эко¬
номическое выражение в той простой форме, что
крестьянин является жителем города.
В германской форме крестьянин не является граж¬
данином государства, т. е. не является жителем города.
Напротив, изолированное, самостоятельное жилище
семьи составляет основу, гарантированную союзом с
другими подобными же семьями того же самого пле¬
мени и их сходками в целях взаимной помощи друг
другу по случаю войны, для отправления религиозного
культа, разрешения тяжб и т. д. Индивидуальная зе¬
мельная собственность не выступает здесь ни как
форма, противоположная земельной собственности об¬
щины, ни как ею опосредствованная, а, наоборот, об¬
щина существует только во взаимных отношениях друг
к другу этих индивидуальных земельных собственни¬
ков как таковых. Общинная собственность как таковая
выступает только как общее для всех добавление к
индивидуальным поселениям соплеменников и к инди¬
видуальным земельным участкам.
[Германская] община^— это не субстанция, по отно¬
шению к которой отдельный человек выступает только
как акциденция [как в восточной общине]. Точно так же
она и не такое единое начало [как в античной общине,
где] общее как таковое в виде города с его городскими
потребностями, и в представлении отдельного человека
и в действительности отличается от существования и
потребностей отдельного человека; или где община
в виде своих городских земель отличается от особого
экономического существования отдельного члена об¬
щины. Напротив, германская община сама по себе,
с одной стороны, как общность по языку, по крови и т. д.
является предпосылкой существования индивидуальных
собственников; но, с другой стороны, она фактически
существует только в их действительном собрании ради
общих целей, и в той мере, в какой она имеет особое
экономическое существование в виде совместно исполь¬
зуемых районов охоты, пастбищ и т. п., она исполь¬
зуется каждым индивидуальным собственником как
таковым, а не как представителем государства (как это
было в Риме). Это действительно общая собственность
индивидуальных собственников. а не собственность
союза этих собственников, в самом городе имеющих
73

существование, обособленное от них как отдельных
индивидов» 1.
На основании всего этого теперь легко построить
схему тройственных отношений между индивидом, об¬
щиной и землей, как основным средством производства:
С первого взгляда видно, что в схеме отражено
лишь основное отличие третьей формы от двух осталь¬
ных, то есть особенное. Несомненно, что землю прежде
всего надо занять — мирно или путем войны, следова¬
тельно, индивид прежде всего должен принадлежать
к общине, занимающей землю, — это не было отражено
уже в схеме античной формы. В третьей же схеме все
это полностью отсутствует по той причине, что в пер¬
вую очередь было важно зафиксировать отличие от
предыдущих двух форм, ибо зафиксированное на схеме
отношение — как будет видно при изложении динамики
форм — является основой всего развития феодального
способа производства; без уяснения этого вся история
средневековья остается непонятной. Мы увидим, что
это определение частнособственнических земельных
отношений в их наиболее чистом виде в равной мере
относится и к средневековой мелкокрестьянской, пар¬
целльной собственности, и к земельной собственности
рыцарей, и к городской корпоративной собственности,
основанной на собственном труде, и даже к собствен¬
ности духовенства и монастырей, более того, только на
основе этих отношений становятся действительно по¬
нятными такие специфически средневековые формы,
как, например, крепостная или личная зависимость, и,
что еще важнее, только такое определение способнр
охватить все столь пестрые частные отношения фео¬
дального способа производства в его конкретной то¬
тальности. Это важно, поскольку при анализе второй
формы мы были вынуждены ограничиться рассмотре¬
нием проблемы крепостничества лишь с точки зрения
отношения труда и собственности. Но выделенное па
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 471—472.
74
Средства производства

схеме отношение также не отражает процесс разложе¬
ния первоначального единства труда и собственности,
не отражает потому, что крепостной, по Марксу, как и
раб, не является субъектом производства, а относится
лишь к вещным предпосылкам, как «принадлежность
земли». Следует, однако, добавить, что случай, когда
крепостные по своей сути представляют собой то же
самое, что и рабы, является крайней формой. Исто¬
рическая разница между рабством и крепостниче¬
ством заключается именно в том, что крепостной
только в крайних случаях выступает лишь как вещная
предпосылка и в еще более крайних случаях — лишен¬
ная какой бы то ни было собственности. Как правило,
сущность крепостного заключается в том, что, являясь
для другого индивида лишь одной из вещных предпо¬
сылок производства, сам он одновременно является
частным собственником. «Не следует забывать, — пи¬
шет Маркс в одном из примечаний I тома «Капи¬
тала»,— что даже крепостные не только являлись
собственниками, — правда, обязанными платить оброк,—
небольших участков земли, примыкавших к их дворам,
но и совладельцами общинной земли» 1. В другом
месте он замечает, что «более состоятельные зависимые
крестьяне, в свою очередь, держали крепостных»1 2.
Имеющая историческое значение особенность крепост¬
ничества как раз и состоит в том, что, являясь для
своего господина лишь принадлежностью земли, ору¬
дием производства, сам крепостной в то же время
выступает как частный собственник земли, примыкаю¬
щей к его дому, орудий производства и продуктов
своего труда, совладельцем общинной земли и т. д.
Следовательно, крепостная зависимость, по сути дела,
выражает колеблющееся, переходное состояние между
свободным крестьянином и состоянием квазираба. Все
это и характеризуется отношением частной собствен¬
ности, отраженным на нашей схеме. Эта специфи¬
ческая форма разложения первоначального единства
труда и собственности не доводит,-однако, это разде¬
ление до разрыва, так как крепостной, как зависимое
существо, является для своего господина средством, а
1	К. Маркс и Ф. Э н г е л ь с. Соч.,\* 23, стр. 729.
2	Там же, т. 25, ч. II, стр. 363.	:
75

не субъектом производства, а в качестве собственника
он присваивает продукты собственного труда. В этой
форме начинающегося разделения труда и собствен¬
ности крепостной — именно благодаря специфической
сложности этих отношений и специфической «лабиль¬
ности» своего положения — осуществляет и выражает
специфическое единство труда и собственности. Но все
это будет подробнее раскрыто в следующей главе.
Сейчас же в интересах дальнейшего изложения мы
вновь остановимся на общих чертах, свойственных
всем трем формам: на проблеме общинной обусловлен¬
ности собственности. Тот факт, что Маркс часто про¬
тивопоставляет четвертой форме, капиталистическому
производству, три докапиталистические формы, вместе
взятые, не является лишь упрощением, а ясно говорит
о том, что все они со всеми своими существенными отли¬
чиями с точки зрения капиталистической формы вы¬
глядят, по существу, тождественными. В «Рукописях»
вслед за четким разграничением трех форм идут следую¬
щие слова: «Во всех этих формах, в которых земельная
собственность и земледелие образуют базис экономиче¬
ского строя, в силу чего экономической целью является
производство потребительных стоимостей, воспроизвод¬
ство индивида в тех определенных отношениях его к
общине, в которых он образует ее базис — во всех этих
формах налицо имеются следующие моменты:
1) Присвоение природного условия труда (земли
как самого первоначального орудия труда, лаборатории
и хранилища сырья) происходит не при посредстве
труда, а предшествует труду в качестве его предпо¬
сылки. Индивид просто относится к объективным
условиям труда как к своим собственным, относится
к ним как к неорганической природе своей субъектив¬
ности, в которой эта субъективность сама себя реали¬
зует. Главным объективным условием труда является
не продукт труда, а находимая трудом природа. С од¬
ной стороны, имеется налицо живой индивид, с дру¬
гой — земля как объективное условие его воспроиз¬
водства. 2) Однако это отношение к земле как к
собственности трудящегося индивида (который поэтому
с самого начала выступает не просто как трудящийся
индивид в этой абстрактности, а имеет в собственности
на землю объективный способ существования, являю¬
76

щийся заранее данной предпосылкой его деятельности,
а не всего лишь ее результатом, т. е. являющийся
такой же предпосылкой его деятельности, как его
кожа, его органы чувств, которые он, правда, тоже
воспроизводит и развивает и т. д. в процессе жизни, но
которые как предпосылка предшествуют самому этому
процессу воспроизводства) сразу же опосредствовано
естественно сложившимся, в той или иной мере истори¬
чески развитым и видоизмененным существованием
индивида как члена какой-либо общины, его естественно
сложившимся существованием как члена племени и т. д.
Изолированный индивид совершенно так же не мог
бы иметь собственности на землю, как он не мог бы и
говорить. Конечно, он мог бы пользоваться землей как
субстанцией, подобно тому как это делают животные.
Отношение к земле как к собственности всегда опосред¬
ствовано захватом (мирным или насильственным) земель
племенем, общиной, имеющей более или менее есте¬
ственно сложившуюся или уже исторически развитую
форму. Тут индивид никогда не может выступать так
резко обособленным, как он выступает в качестве
просто свободного рабочего. Еслет объективные условия
как принадлежащие индивиду являются предпосылкой
его труда, то субъективной предпосылкой является сам
индивид как член той или иной общины, которая опо¬
средствует его отношение к земле. Его отношение к
объективным условиям труда опосредствовано его суще¬
ствованием как члена общины; с другой же стороны,
действительное существование общины определяется
определенной формой его собственности на объектив¬
ные условия труда» *.
Все вышесказанное означает, что характеристика
первых трех форм собственности дается с точки зрения
наличия общины как ее предпосылки, т. е. речь идет
о таких отношениях, которые мы зафиксировали как
характерные для первой формы. Позже Маркс, говоря
об отношении собственности у трудящегося к земле, так
сформулирует это: «Все те формы, в которых встре¬
чается эта собственность, предполагают общину, члены
которой, хотя между ними могут быть формальные
различия, в качестве членов общины - являются соб- 11	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т^\46, ч. I, стр. 472—
474.
77

ственниками. Первоначальной формой этой собствен¬
ности является поэтому непосредственная общая соб¬
ственность (восточная форма, модифицированная у
славян; развитая до противоположности, но все же
являющаяся еще скрытой, хотя и чреватой противопо¬
ложностями, основой античной и германской собствен¬
ности)»1. Наличие общины как предпосылки объеди¬
няет все эти три формы, и суть дела здесь не только
в том, что индивид и, следовательно, его производ¬
ственная деятельность всегда общественны, и не только
в том, что земля до ее обработки должна быть занята
и тот, кто ее занимает, должен принадлежать к общине,
а в том — и это самое важное, — что во всех трех фор¬
мах целью производства является воспроизводство
индивида как члена какой-либо конкретной общно¬
сти, а следовательно, и ее сохранение. Три докапи¬
талистические формы — это три формы единства труда
и собственности. Все они, являясь формами про¬
цесса производства, стремятся сохранить определен¬
ное единство труда и собственности. Это стремление
сохранить единство труда и собственности является
основной предпосылкой не только античной формы, но
и германской, которая, с точки зрения ее специфики,
выступает в качестве прямой противоположности пер¬
вой. Основным же условием этого сохранения является
принадлежность к конкретной общине. Частные соб¬
ственники создали самые разные виды средневековой
общины с ее сословиями и рангами (именно это и ле¬
жит в основе сословной системы), но всегда созданная
ими община сразу же выступала для всех в роли пред¬
посылки в процессе воспроизводства, ибо члены общины
во всех случаях стараются остаться частными собствен¬
никами. Определенное единство труда и собственности
удается сохранить во всех трех формах, и очевидно,
что это единство основывается на относительно слабом
развитии производительных сил. При этом естественно
сложившийся характер производства и собственности,
несмотря на противоречивый путь своего развития,
именно потому сохраняется во всех этих фазах, что
производительные силы еще тесно связаны с природой,
поскольку основным средством производства остается
земля. 11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 487.
78

«Все те формы (все они сложились в той или иной
степени естественным путем, однако в то же время
являются результатами исторического процесса), при
которых община предполагает субъектов в определен¬
ном объективном единстве с их условиями производ¬
ства, или при которых определенный способ существо¬
вания субъектов предполагает саму общину в качестве
условия производства, по необходимости соответствуют
только ограниченному, и притом принципиально огра¬
ниченному, развитию производительных сил. Развитие
производительных сил разлагает их, и само их разло¬
жение является развитием производительных сил
людей. Люди начинают трудиться на определенной
основе — сперва на естественно возникшей, затем со¬
здается историческая предпосылка труда. Но потом
сама эта основа, или предпосылка, уничтожается или
к ней относятся как к временной предпосылке, став¬
шей слишком узкой для того, чтобы на ней могла раз¬
виваться прогрессивная человеческая масса» !.
«Принципиальное ограничение», накладываемое на
развитие производительных сил до капитализма, состоит
в том, что единство труда и собственности в этих фор¬
мах сохраняется лишь благодаря тому, что производ¬
ство направлено на. созидание потребительной стои¬
мости, развитие же меновой стоимости разрушает и
уничтожает их. В докапиталистических формах един¬
ство труда и собственности сохраняется потому, что
«индивиды ведут себя не как рабочие, а как собствен¬
ники и как члены того или иного коллектива (Gemein-
wesen), которые в то же время трудятся. Целью этого
труда является не созидание стоимости, — хотя они и
могут выполнять прибавочный труд, чтобы выменивать
для себя чужие продукты, т. е. прибавочные продукты
[других индивидов], но целью всего их труда является
обеспечение существования отдельного собственника и
его семьи, а также и всей общины. Превращение инди¬
вида в рабочего в этой обнаженности само является
продуктом исторического развития» 2.
Четвертая форма производства и собственности под¬
готавливается и развивается на основе товарного про-
\ 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. *486—

изводства, меновой стоимости — основных сил, разр?
шающих прежние формы.
В следующей главе мы покажем более подробно, как
происходит развитие меновой стоимости и как оно
влияет на докапиталистическое развитие. Здесь же мы
касаемся вопроса, связанного лишь с тем обстоятель¬
ством, что меновая стоимость при патриархальных от¬
ношениях, античном обществе, феодализме и цеховом
строе обладает еще меньшей общественной силой и
именно поэтому в общественных отношениях людей
преобладают первоначальные, естественные отношения,
т. е. непосредственная сущность общности 1. Одним из
основных моментов, характеризующих четвертую форму
(или в соответствии с данной выше классификацией
вторую), является то, что труд и собственность в этом
случае не основываются более на непосредственной и
специфической общности; здесь «происходит превраще¬
ние всех продуктов и деятельностей в меновые стои¬
мости», что предполагает как «разложение всех прочных
(исторических) отношений личной зависимости в сфере
производства, так и всестороннюю зависимость произ¬
водителей друг от друга1 2. Это первая развитая форма
товарного производства (подчиненные другим формам,
неразвитые формы товарного производства существо¬
вали, конечно, и ранее), ибо здесь товарные отноше¬
ния, т. е. отношения продавца и покупателя, вклю¬
чаются в производство, более того, становятся его
основным отношением. Теперь труд и собствен¬
ность действительно полностью отделены друг от друга:
рабочий и капиталист выступают по отношению друг
к другу как покупатель и продавец.
Возникает вопрос: можно ли изобразить эту четвер¬
тую (или вторую) форму с помощью тройственного от¬
ношения, т. е. тройственного отношения индивида, его
общественных связей и средств производства. Несом¬
ненно, что такая возможность есть, ведь никакая форма
не может ликвидировать общественную сущность инди¬
вида, как и общественного характера производства или
собственности в их самом широком смысле. Капитали¬
стическое производство устраняет лишь более или ме¬
нее естественно сложившуюся, непосредственную, при¬
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 100*
2	Там же, стр. 99.
80

митивную и ограниченную форму общности и заменяет
ее — пусть пока в «противоречивой форме» — уни¬
версальностью индивидов в качестве определенной
общественной связи. Конечно, при капитализме решаю¬
щим является именно «противоречивая форма».
Маркс считал, что «жажда денег, или страсть к
обогащению, необходимым образом означала гибель
древних общественных образований... Деньги сами —
общественная связь [das Gemeinwesen] не терпят над
собой никакой другой общественной связи» х.
Или в другом месте: «Человек обособляется как
индивид лишь в результате исторического процесса.
Первоначально он выступает как родовое существо,
племенное существо, стадное животное — хотя отнюдь
не как zoon politikon в политическом смысле. Сам об¬
мен является одним из главных средств этого обособ¬
ления индивидов. Он делает стадное существование не¬
нужным и разлагает его. Дело оборачивается таким
образом, что человек как обособленный индивид пред¬
оставлен только самому себе, средства же для утверж¬
дения его как обособленного индивида состоят, однако,
в том, что он себя делает всеобщим и коллективным
существом. В этом коллективе предполагается объ¬
ективное существование отдельного человека как соб¬
ственника, к примеру скажем, земельного собствен¬
ника, и притом при определенных условиях, которые
приковывают его к этому коллективу или, лучше ска¬
зать, образуют звено в этой цепи. В буржуазном обще¬
стве рабочий, например, совершенно лишен средств
объективного существования, он существует субъек¬
тивно; зато противостоящая ему вещь превратилась
теперь в подлинное общественное существо, которое
он стремится пожрать, но которое пожирает его»1 2.
В итоге четвертая форма будет выглядеть так:
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, д. I, стр. 167.
2	Там же, стр. 486.
Общность
Средства производства
л-
81

Для понимания этой формы достаточно отметить,
что Маркс многократно доказывал, что первоначальное
накопление капитала есть не что иное, как разделение
труда и собственности и затем новое воссоединение
этих двух факторов, уже под господством самого капи¬
тала. Следовательно, на одном полюсе идет раз поженив
форм земельной собственности трудящихся крестьян,
различных форм собственности на орудия труда, осно¬
ванных на собственном труде, различных форм соб¬
ственности на предметы потребления, и идет разложе¬
ние тех форм, «при которых сами работники, сами жи¬
вые носители рабочей силы еще непосредственно при¬
надлежат к объективным условиям производства и
присваиваются в качестве таковых, — стало быть, яв¬
ляются рабами или крепостными» Ибо «для капитала
условием производства является не рабочий, а только
труд. Если капитал может заставить машины, или
даже воду, воздух, выполнять работу, тем лучше.
И присваивает он не рабочего, а его труд, притом
не непосредственно, а посредством обмена»1 2. Следо¬
вательно, здесь массы индивидов оказываются в та¬
ком положении, когда у них «единственная соб¬
ственность... их рабочая сила и возможность обме¬
нивать ее на имеющиеся стоимости. Этой массе инди¬
видов противостоят на другой стороне все объек¬
тивные условия производства как чужая собственность,
как их не-собственность, но в то же время эти объек¬
тивные условия производства как стоимости способны
к обмену, в силу чего их присвоение до известной
степени доступно живому труду» 3. Тот же самый про¬
цесс на другой стороне «потенциально освободрш эти
объективные условия труда (землю, сырье, жизненные
средства, орудия труда, деньги или все это вместе) от
их прежней связи с индивидами, отделенными теперь
от них. Эти объективные условия труда все еще
имеются в наличии, но в иной форме, как свободный
фонду в которой все прежние политические и т. п. связи
стерты, и они противостоят этим отделенным от них,
лишенным собственности индивидам уже только в
форме стоимостей, прочно обособившихся стоимостей.
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 488.
2	Там же.
3	Там же, стр. 492—493,
82

Тот же самый процесс, противопоставляющий массу в
качестве свободных рабочих объективным условиям
труда, противопоставил эти условия в качестве капи¬
тала свободным рабочим» 1. Следовательно, часть инди¬
видов «освободилась» от своей прежней собственности,
и единственная собственность, которую они могут
теперь продать, — это их способность к труду, а объек¬
тивные условия производства, орудия производства
концентрируются как собственность другой части инди¬
видов. И чтобы осуществился процесс производства,
индивиды, располагающие лишь способностью к труду,
должны соединиться с орудиями труда, находящимися
в собственности других индивидов, и это их воссоеди¬
нение — как и в прежних формах — должно про¬
изойти и быть определено специфической формой со¬
циальности, общности. Маркс очень характерно выра¬
зил это опосредствование в «Капитале». Выводя фор-
щения денежного капитала в производительный капи¬
тал, капиталист достигает соединения предметных и
личных факторов производства, поскольку эти факторы
состоят из товаров» 1 2. Следовательно, в четвертой
основной форме общественной связью является товар.
Из такого определения капиталистической формы
естественно следует целый ряд других определений,
воспроизвести которые здесь мы не имеем возможности.
Сейчас наша цель — приблизиться хотя бы на шаг к
самому простому определению пятой (или третьей)
формы. Этот шаг, по существу, заключается в освобож¬
дении принципиально нового содержания общественной
связи от «ограниченной буржуазной формы», т. е. от
товарной формы. Констатируя, что «богатство высту¬
пает как самоцель»^ лишь у немногих торговых наро¬
дов, живших в эпоху древнего мира, Маркс пишет в
«Рукописях»: «Богатство есть вещь, оно воплощено в
вещах, материальных продуктах, которым человек
противостоит как субъект; с другой же стороны, богат¬
1К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 494.
2 К. Маркси Ф. Энгельс. Соч., т. 24, сТр. 3^
мулу	говорит: «...посредством превра-
п
83

ство как стоимость — это просто власть распоряжаться
чужим трудом не в целях господства, а для частного
потребления и т. д. Во всех формах богатство прини¬
мает вещную форму, будь это вещь или отношение,
опосредствованное вещью, находящейся вне индивида
и являющейся случайной для него.
Поэтому древнее воззрение, согласно которому че¬
ловек, как бы он ни был ограничен в национальном,
религиозном, политическом отношении, все же всегда
выступает как цель производства, кажется куда возвы¬
шенней по сравнению с современным миром, где
производство выступает как цель человека, а богатство
как цель производства. На самом же деле, если отбро¬
сить ограниченную буржуазную форму, чем же иным
является богатство, как не универсальностью потреб¬
ностей, способностей, средств потребления, производи¬
тельных сил и т. д. индивидов, созданной универсаль¬
ным обменом? Чем иным является богатство, как не
полным развитием господства человека над силами
природы, т. е. как над силами так называемой «при¬
роды», так и над силами его собственной природы? Чем
иным является богатство, как не абсолютным выявле¬
нием творческих дарований человека, без каких-либо
других предпосылок, кроме предшествовавшего истори¬
ческого развития, делающего самоцелью эту целост¬
ность развития, т. е. развития всех человеческих сил
как таковых, безотносительно к какому бы то ни было
заранее установленному масштабу. Человек здесь не
воспроизводит себя в какой-либо одной только опреде¬
ленности, а производит себя во всей своей целостности,
он не стремится оставаться чем-то окончательно уста¬
новившимся, а находится в абсолютном движении
становления.
В буржуазной экономике — и в ту эпоху производ¬
ства, которой опа соответствует — это полное выявле¬
ние внутренней сущности человека выступает как пол¬
нейшее опустошение, этот универсальный процесс
овеществления [Vergegenstandlichung] — как полное от¬
чуждение, а ниспровержение всех определенных одно¬
сторонних целей — как принесение самоцели в жертву
некоторой совершенно внешней цели. Поэтому младен¬
ческий древний мир представляется, с одной стороны,
84

чем-то более возвышенным, нежели современный. С дру¬
гой же стороны, древний мир, действительно, возвы¬
шеннее современного во всем том, в чем стремятся
найти законченный образ, законченную форму и за¬
ранее установленное ограничение. Он дает удовлетво¬
рение с ограниченной точки зрения, тогда как совре¬
менное состояние мира не дает удовлетворения; там
же, где оно выступает самоудовлетворенным, оно —
пошло» *.
Именно поэтому Маркс определял капитализм в
противовес прежним формам как революционный спо¬
соб производства, и, естественно, исходя из этого, он
как альтернативу романтическому антикапитализму
избрал коммунизм. И именно поэтому он, с одной сто¬
роны, подчеркивал, что сущность капиталистического
производства заключена в товарных отношениях, кото¬
рые определяют его основу, и, с другой стороны, он
видел сущность коммунизма в подлинно человеческой
универсальности свободной от товарной формы. Есте¬
ственно сложившиеся отношения индивида, общины и
средств производства были разрушены развитием мено¬
вой стоимости, товарообменом, освободив тем самым
развитие производительных сил от более или менее
естественно сложившихся ограничений и рамок. Сна¬
чала изменилось производство: оно стало действительно
общественным. Однако этот многосторонний процесс
высвобождения производительных сил происходит еще
в системе частного обмена в «ограниченной буржуазной
форме». Товарообмен между рабочим и капиталистом —
это существенно не эквивалентный обмен, т. к. капита¬
листическое производство «покоится на присвоении
лужого труда без обмена, но под видимостью обмена»,
однако эта видимость обмена представляет собой
совершенно «неизбежную видимость», т. е. иллюзию,
,выражающую саму сущность производства* 2. Действи¬
тельно, из самой сущности денежных отношений вы¬
текает, что «система меновых стоимостей (обмен экви¬
валентов, мерой которых служит труд) превращается
в присвоение чужого труда без обмена, или, вернее, что
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. J, стр. 475—
476.	Л ‘
2 Там же, стр. 501.
85

в качестве ее скрытого фона выступает этого рода
присвоение, полнейший разрыв между трудом и соб¬
ственностью» 1. Что нужно для того, чтобы развитие
производительных сил освободилось от «ограниченной
буржуазной формы»? Ответ Маркса весьма прост: «Для
того чтобы труд снова стал относиться к своим объек¬
тивным условиям как к своей собственности, необхо¬
димо, чтобы иная система пришла на смену системе
частного обмена, вызывающей... обмен овеществленного
труда на рабочую силу и поэтому ведущей к присвое¬
нию живого труда без обмена» 1 2. Эта «иная система» —
всеобщий обмен деятельностью в общественном произ¬
водстве.
Если мы теперь изобразим эту пятую (или третью)
форму, исходя из определения собственности, при
которой, согласно воззрениям Маркса, нет обмена то¬
варов и труд проявляет себя не как стоимость, ибо
«индивидуальный труд уже не окольным путем, а не¬
посредственно существует как составная часть совокуп¬
ного труда»3, то мы вместе с ранее рассмотренными
формами получим следующий ряд схем:
Индивид Общность Индивид Общность Индивид Общность
V V V
Средства производства Средства производства Средства производства
Индивид Общность Индивид Общность
V "7
Средства производства Средства производства
Если в этом ряду простейших определений просле¬
дить за отношением труда и собственности, то можно
сказать, что в последовательности производственных и
общественных форм происходит разъединение нахо¬
дившихся в единстве моментов труда и собственности,
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 501.
2	Там же, стр. 502.
3	Там же, т. 19, стр. 18.
86

их первоначальное естественно сложившееся единство
вначале разъединяется в двух специфических переход¬
ных формах, затем в капиталистической форме про¬
исходит полное разъединение и противопоставление,
а при коммунизме это единство восстанавливается на
высшей ступени, вбирая в себя действительные дости¬
жения предшествующих этапов. Это абстрактное изо¬
бражение развития, начиная с естественно сложив¬
шейся общинной собственности и до коммунизма,
показывает, как проявляется в общественном разви¬
тии «гегелевская триада», или, точнее, насколько при¬
менимо отрицание отрицания, чтобы с его помощью по¬
стичь диалектику общественного развития. Развитие,
будучи рассмотренным с разных сторон, проявляется в
трех фазах. Первоначальная, естественно сложившаяся
форма вначале сама принимает три основные формы,
причем в третьей форме она развивается до своей про¬
тивоположности, после чего капиталистическая форма
отрицает все три предшествующие, чтобы в конечном
итоге восстановить в коммунизме наиболее общие отно¬
шения первой формы. При этом единство труда и соб¬
ственности восстанавливается при коммунизме на осно¬
ве окончательного уничтожения частной собственности,
поскольку «в развитии меновой стоимости», именно ча¬
стная собственность, основанная на собственном труде,
породила разрыв труда и собственности и их противопо¬
ставление друг другу К Не занимаясь абстрактными
классификациями и перечислениями триад разного рода,
мы обратим внимание лишь на некоторые их конкрет¬
ные примеры. Во-первых, мы выделяем триаду, имею¬
щую решающее значение, а именно единство труда и
собственности, их противоположность и новое единство.
Но тот факт, что мы изображаем на схеме капиталисти¬
ческую форму (которая является противоположностью
первых трех форм, основанных на непосредственной
общности) как совпадающую с античной формой, кото¬
рая в свою очередь является отрицанием первой, и то,
что схема коммунистической формы, являющейся отри¬
цанием капиталистической, а также отрицанием отри¬
цания первой (или первых трех) формы, совпадает с ней,
сщначает, что наши схемы уже не улавливает дальней-
	 Л
1 См.: К. Маркой Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 184.
67

шую специфику форм. Ибо, хотя это схематическое
изображение в какой-то мере и соответствует тради¬
ционным представлениям о последовательности: перво¬
бытная община — классовые общества — коммунизм, все
же очевидно, что первую форму нельзя отождествлять
с последней. Мы можем лишь отметить, что в обоих
случаях труд и собственность представляют собой еди¬
ное понятие, и в обоих случаях отсутствует частная
собственность. И этот отказ от схем, как от особых
форм определения, проистекает не только из того, что,
даже сводя многообразие и сложность общественно-про¬
изводственных отношений к самым простейшим отно¬
шениям, их тем не мепее не удается полностью форма¬
лизовать. Он означает также, что коммунизм не является
просто еще лишь одной формой в ряду других, а есть
итог всего предшествующего развития, подлинный
синтез, означающий конец «предыстории» человечества
и начало его действительной истории. Таким образом,
простейшие определения, которые были нами даны в
пяти схемах, сыграли свою роль, оказав нам помощь
в понимании определенных общих взаимосвязей. Мы
должны теперь специфицировать схему Индивид —
Общность — Средства производства. Ведь совершенно
очевидно, что между первобытной и коммунистической
формами общественной собственности существует огром¬
ная разница, хотя мы их изображаем одинаковой фор¬
мулой И — О — С. И эта разница может быть выявлена
лишь при соответствующем определении специфики
взаимосвязи И, О и С, что в свою очередь означает
необходимость последовательного анализа развития че¬
ловека от особи в первобытной общине до всесторонне
сформировавшейся коммунистической личности.
И наконец, до того как мы приступим к рассмотре¬
нию специфики основных форм, сделаем еще одно
замечание, касающееся того, почему эти формы были
названы основными и почему их именно пять.
Вернемся на минуту к нашим схемам, и мы со всей
очевидностью увидим, что если мы хотим зафиксиро¬
вать различие отношений между тремя моментами
способа производства (основополагающее значение ко¬
торых было показано нами в предыдущей главе), то
мы даже чисто умозрительно не смогли бы дать опре¬
деление еще других, например шестой или седьмой
88

формы способа производства. Даже выделение этих
пяти форм оказалось делом весьма трудным, причем
также обнаружилось, что они могут быть сведены к
трем основным формам и это сведение будет верно
отражать действительные моменты лишь в том случае,
если мы воспримем их как следующие друг за другом,
более того, как сменяющие друг друга в определенном
порядке. Далее, отражение будет верным, если мы, по¬
мимо этой фундаментальности и наиболее общего
триединства (первая, четвертая и пятая формы),
вскроем, например, триединство докапиталистических
форм, или форм, обобщенно называемых формами клас¬
сового общества, опираясь при этом на фактическую
историческую последовательность. Что касается этих
последних, то здесь особенно важно подчеркнуть три¬
единство:	раб — крепостной — наемный рабочий, на
очевидную последовательность которых в историческом
ряду Маркс неоднократно указывал. Именно поэтому
мы не можем утверждать наличие не только большего,
но и меньшего числа основных форм. Констатируя
пять основных форм, мы находимся именно на той
ступени «разумной абстракции», на которой сохраняется
всеобщность (при этом конкретная всеобщность) и в
то же время можно избежать отвлеченности всякий
раз, когда такая опасность непосредственно появляется.
Поэтому вышеприведенная последовательность схем
отражает истинное и существенное, но лишь до того
пункта, который мы охарактеризовали, говоря о ком¬
мунизме.

HI
ДИНАМИКА РАЗВИТИЯ
ДОКАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ ОБЩЕСТВЕННЫХ
ФОРМ
Как мы уже видели, все три формы, предшествую¬
щие капиталистическому производству, объединены тем
же, чем они и отличаются от капиталистического про¬
изводства, а именно, что все они представляют собой
более или менее естественно возникшее единство труда
и собственности. Во всех трех формах индивид является
в первую очередь собственником, а в качестве такового
членом общины, и этот индивид, наделенный собствен¬
ностью, первоначально работает сам. Таким образом,
цель производства во всех трех формах заключается в
сохранении специфического единства труда и собствен¬
ности, т. е. сохранения индивида как собственника или
сохранения общины, состоящей из собственников. Но
все же результатом производства было не сохранение
общины в неизменном виде, а ее модификация и в
конечном счете ее разрушение. Воспроизводство об¬
щины было одновременно ее разрушением и в итоге
прекращением ее существования. Маркс говорит в
связи с этим следующее: «Выступает ли эта опосред¬
ствованная принадлежностью к общине собственность
как общая собственность, при которой отдельное лицо
является только владельцем и частной собственности
на землю вовсе не существует; шли же она выступает
в двоякой форме — как государственная собственность
и наряду с ней частная собственность, но так, что по¬
следняя обусловлена первою, в силу чего только гра¬
жданин государства является и должен быть частным
собственником, между тем как его собственность как
гражданина государства имеет в то же время особое
существование; или же, наконец, эта общинная собствен¬
ность выступает только как дополнение к индивиду¬
альной собственности, тогда как последняя фигурирует
как ее базис, а община сама по себе вообще не суще¬
ствует вне собрания членов общины и вне их соедине¬
ния для общих целей, — эти различные формы отноше¬
ния членов общины или племени к земле племени
90

(к земле; на которой оно обосновалось) зависят
частью (I) от природных задатков племени, частью
же (II) от тех экономических условий, при которых
племя уже действительно относится к земле как к своей
собственности, т. е. при которых оно присваивает плоды
земли трудом; последнее в свою очередь само будет
зависеть (1) от климата, (2) от физического состава
почвы, (3) физически обусловленного способа ее экс¬
плуатации, (4) от отношения к враждебным или сосед¬
ним племенам и (5) от изменений, которые влекут
переселения, исторические события и т. д.
Чтобы община как таковая продолжала существо¬
вать на прежний лад, необходимо, чтобы воспроизвод¬
ство ее членов происходило при заранее данных
объективных условиях. Само производство, рост насе¬
ления (а население тоже относится к производству)
неизбежно расшатывает мало-помалу эти условия, раз¬
рушает их вместо того, чтобы воспроизводить и т. д., и
от этого общинный строй гибнет вместе с теми отноше¬
ниями собственности, на которых он был основан.
Всего упорнее и всего дольше неизбежно держится
азиатская форма. Это заложено в ее предпосылке, т. е.
в том, что отдельный человек не становится самостоя¬
тельным по отношению к общине, что объем производ¬
ства рассчитан только на обеспечение собственного
существования, что земледелие и ремесло слиты
воедино и т. д.» *. И хотя несомненно, что Маркс счи¬
тал три основные докапиталистические формы тремя
историческими фазами, наделяя их даже последователь¬
ной нумерацией, все же не случайно, что здесь он
поднимает вопрос: от каких именно факторов зависит,
что естественно возникшая община и собственность
облекается в одну из этих трех основных форм. То, что
три основные докапиталистические формации взаимо¬
связаны друг с другом и основа этой взаимосвязи есть
общинная обусловленность, четко проявляется и в том
историческом факте, что все три формы имеют вид
изначально и естественно возникших: развитие наро¬
дов, достигших стадии разрушения племенного строя,
представляется нам на первый взгляд основанным на
собсмцутных силах. Эта видимость являет*^, однако, 11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 474.
(Цифры римские и арабские — автора данной книги.)
91

вполне закономерной, существенной видимостью, отра¬
жающей более или менее «естественно данный» харак¬
тер всех трех форм, основанных на земельной соб¬
ственности. Из рассмотрения трех форм становится
понятным, как они на первый взгляд непосредственно
были созданы варварскими народами. В то же время
становится очевидным, что капиталистическое произ¬
водство никак не могло основываться на базе общества
варваров (тот факт, что отдельные племена и народы,
отталкиваясь от почти первобытных отношений, стано¬
вятся на путь капиталистического или некапиталисти¬
ческого, или даже социалистического развития, является
закономерной видимостью, свойственной лишь нашему
времени. Но этими весьма сложными проблемами мы
здесь не имеем возможности заняться). На эту мнимо
альтернативную постановку вопроса Маркс дал четко
сформулированный ответ, из которого становится
ясным, что он рассматривал динамику формаций в
зависимости не от одного фактора, а от соединения
множества факторов. И если мы сейчас ставим вопрос,
от каких факторов зависит разложение первобытной
общинной собственности и замена ее античной или
германской формой, то мы можем, согласно Марксу, на
это ответить следующее: это зависит, помимо природно-
климатических условий, представляющих лишь абст¬
рактную возможность, от исторической связи с окру¬
жающей средой и от степени разложения естественно
данного характера общины, то есть в значительной сте¬
пени от самой формации и ее прочности, от того, в ка¬
ком она— «молодом» или «дряхлом» — состоянии нахо¬
дится. Именно внутренние возможности каждой форма¬
ции определяют, в какой мере ее воспроизводство будет
воспроизводством, а в какой мере разрушением.
Итак, как видно из цитаты, Маркс воспринимал
внутреннюю динамику первой формации как закономер¬
ность самовоспроизводства, как состояние длительной
стагнации. Этому с необходимостью противоречит ви¬
димость того, что народы-варвары, опираясь на соб¬
ственные силы, были способны в своем развитии
достигнуть античной или германской формы. На самом
же деле исторически эти формы собственности возникли
в результате особого совпадения весьма многих конкрет¬
ных предпосылок, они возникли не везде и лишь при
92

наличии определенных исторических условий. То, что
в действительности везде возникло, — так это лишь
естественно сложившаяся первая основная форма, т. е.
исходный пункт развития человечества.
Маркс был далек от того, чтобы трактовать эту пер¬
вую форму как нечто однообразное. Маркс задолго до
.знакомства с книгой Моргана знал, что известны раз¬
личные «типы» и «формы» первобытного общества.
В «Рукописях» он описывает специфически азиат¬
скую, деспотическую форму одного из таких типов
общества. «...В условиях восточного деспотизма и ка¬
жущегося там юридического отсутствия собственности
фактически в качестве его основы существует эта
племенная или общинная собственность, порожденная
по большей части сочетанием промышленности и сель¬
ского хозяйства в рамках мелкой общины, благодаря
чему такая община становится вполне способной суще¬
ствовать самостоятельно и содержит в себе самой все
условия воспроизводства и расширенного производства.
Часть прибавочного труда общины принадлежит более
высокой общине, существующей, в конечном счете, в
виде одного лица, и этот прибавочный труд дает о себе
знать как в виде дани и т. д., так и в совместных рабо¬
тах для прославления единого начала — отчасти дей¬
ствительного деспота, отчасти воображаемого племен¬
ного существа, бога.
Общинная собственность подобного рода, поскольку
она здесь действительно реализуется в труде, может
проявляться либо таким образом, что мелкие общины
влачат жалкое существование независимо друг около
друга, а в самой общине отдельный человек трудится
'со своей семьей независимо от других на отведенном
для него наделе (определенный труд необходим для
создания общественного запаса, в целях, так сказать,
страхования, с одной стороны, и для покрытия издер¬
жек общины как таковой, т. е. для войны, богослужения
и т. \д.— с другой; господское распоряжение собствен¬
ность^ в его самом первоначальном смысла встречается
впервые здесь, например в славянских общинах, в
румынских и т. д. Здесь заложен переход к барщине
и т. дЛ либо таким образом, что единое^ачало может
распространяться на общность в самом процессе труда,
могущую выработаться в целую систему, как в Мек-
93

сине, особенно в Перу, у древних кельтов, у некоторых
племен Индии.
Далее, общность внутри племенного строя может
проявляться еще и в том, что объединяющее единое
начало представлено одним главой важнейшей в пле¬
мени семьи или же объединяющим единым началом
является связь отцов семейств между собой. Соответ¬
ственно этому форма этого общества будет тогда или
более деспотической, или более демократической» !.
А это означает то, что, по Марксу, первая форма
может в принципе иметь и практически имеет беско¬
нечное множество типов и форм, от «идеальной» ма¬
ленькой, естественно сложившейся общины до фиктив¬
ных и «мысленных» конгломератов общин, достигаю¬
щих размеров империи. Естественно, что многообразие
форм, несмотря на тенденцию к стагнации первой
основной формы, дает весьма широкую шкалу абстракт¬
ных возможностей. И отсюда становится более понят¬
ным быстрое развитие отдельных варварских народов
в те моменты истории, когда их богатые возможности,
вследствие счастливого стечения обстоятельств, транс¬
формируются в действительные изменения. Но во все¬
мирно-историческом масштабе для первой основной
формы свойственна длительная стагнация, обусловлен¬
ная ее собственными предпосылками, примером чего
является вся история азиатских империй. В самом
деле, специфически азиатский способ производства,
проблематикой которого мы здесь не занимаемся1 2,
непосредственно вытекает из самой сущности первой
формы;
Из этого всего следует, что и первая основная
форма имеет свою собственную историю, изучение ее
развития и изменения является специальной задачей.
В историческом плане возникновение первой формы
не требует особых доказательств, ведь основа ее заклю¬
чается как раз в том, что она форма, естественно суще¬
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 463—
464.
2	Об этом подробнее см.: F. Т 6 k е i. Sur le mode de produc¬
tion asiatique. Studia Historica Academiae Scientiarum Hunga-
ricae 58. Budapest 1966. — Новое дополненное издание на вен¬
герском языке: F. Т б k е i. Az azsiai termelesi mod kerdesehes.
Budapest, Kossuth Konyvkido. 1975.
94

ствующая. Первым важным вопросом всемирной исто¬
рии является поэтому не «возникновение» естественно
существующих форм, их большая или меньшая моди¬
фикация, а их разрушение, приведшее к греческой,
античной форме собственности. Здесь возникает иску¬
шение упростить рассмотрение этого вопроса, и вместо
анализа, даваемого Марксом в вышеприведенной
цитате, где он перечисляет друг с другом связанные
факты и специфику их совпадения, свести все к
утверждению, что первый шаг всемирной истории был
вызван развитием орудий производства, а именно, по¬
явлением железных орудий. Бесспорно, этим был бы
отмечен весьма существенный момент, ведь можно до¬
казать, что применение бронзового литья на Востоке
не смогло разрушить первую основную форму в
варианте азиатского деспотизма, а в греческой цивили¬
зации железо начало применяться очень рано 1.
Но это и логически лишь материальная основа,
более того — лишь один из ее факторов, который сам
по себе ничего не может объяснить. Если мы объясним
«греческое чудо», исходя из применения железа, то
отсюда неизбежно следует, что мы должны предполо¬
жить нечто подобное везде, где стали применять железо.
И тогда мы с удивлением обнаружим, что в целом ряде
случаев (например, на Востоке или у других варвар¬
ских народов) применение железных орудий не вы¬
звало подобного рода изменений, откуда, естественно,
возникает вопрос — почему же в других местах
«греческое чудо» не возникло.
Греческая цивилизация остается для нас действи¬
тельным чудом, хотя мы и вполне обоснованно по¬
лагаем, что имеем ее подлинно материалистическое
объяснение. Несомненно, что появление металлических
орудий во всемирном масштабе было таким фактором,
который открывал возможность для развития земледе¬
лия, для постепенного отделения и развития промыш¬
ленности — вплоть до наших дней. Но как, когда, в ка¬
кой форме эта возможность становится действитель¬
ностью, ш1-ато можно ответить лишь при многосторон¬
нем анализе процесса исторического развития.*
	 \
1 Cm.^V. Gordon Child е. What Наррецей in History.
Penguin Bofcks, 1954, особенно главы IX и X.
95

В цитировавшихся текстах много говорилось о зем¬
леделии, на базе которого собственность в первых трех
формациях является, по существу, формой земельной
собственности, что порождает иллюзию, будто бы
Маркс имел в виду некое земледелие вообще как воз¬
можную материальную основу производства. Чтобы по¬
нять, пасколько ошибочно было бы такое представле¬
ние, целесообразно привести слова Маркса из раздела
«Метод политической экономии» во «Введении». «Каж¬
дая форма общества имеет определенное производство,
которое определяет место и влияние всех остальных
производств и отношения которого, поэтому точно так
же определяют место и влияние всех остальных отно¬
шений. Это — то общее освещение, в сферу действия
которого попали все другие цвета и которое модифици¬
рует их в их особенностях. Это — тот особый эфир, кото¬
рый определяет удельный вес всего того, что в нем
имеется. Возьмем, например, пастушеские народы (на¬
роды, занимающиеся исключительно охотой и рыболов¬
ством, находятся позади того пункта,.откуда начинается
действительное развитие). У них спорадически встре¬
чается известная форма земледелия. Этим определяется
земельная собственность. Она коллективна и сохраняет
эту форму в большей или меньшей степени, смотря по
тому, в большей или меньшей степени эти народы дер¬
жатся своих традиций; например, общинная собствен¬
ность у славян. У народов с оседлым земледелием — эта
оседлость уже большой прогресс, — где земледелие пре¬
обладает, как в античном и феодальном обществе, сама
промышленность, ее организация и соответствующие ей
формы собственности имеют в большей или меньшей
степени землевладельческий характер; промышленность
или целиком зависит от земледелия, как у древних рим¬
лян, или, как в средние века, она в городе и в городских
отношениях имитирует принцип организации деревни.
Сам капитал в средние века — в той мере, в какой он
не есть чисто денежный капитал, — имеет в виде тра¬
диционных орудий ремесла и т. д. этот земледельческий
характер. В буржуазном обществе дело обстоит наобо¬
рот» 1. Как видим, Маркс говорил не о земледелии
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 43—44.
96*

вообще, он считал, что если мы действительно Хотим
понять историческое движение, то само земледелие
надо рассматривать в его особенности, учитывая спе¬
цифику его формы. Как явственно следует из различ¬
ных определений Маркса, он считал возможным рас¬
сматривать три первые фазы земледелия как моменты
первых трех форм собственности. Итак, можно сказать,
что для первой формы характерно земледелие споради¬
ческое, подчиненное животноводству у пастушеских
народов, и земледелие в азиатских деревенских общи¬
нах, где слились воедино сельское хозяйство и про¬
мышленность. Для второй формы свойственна обра¬
ботка постоянных парцелл, форма земледелия, ог кото¬
рой понемногу отделяется промышленность. Третьей
же формой является то земледелие, которое предпола¬
гает наличие отделившейся городской промышленности.
Все эти формы собственности являются по существу
формами земельной собственности, но они лежат в
основе трех совершенно различных стадий развития
земледелия.
Здесь надо напомнить, что Маркс ,в «Немецкой
идеологии» характеризовал племенную собственность
как неразвитую стадию, когда «люди живут охотой и
рыболовством, скотоводством или, самое большое, зем¬
леделием». Изучая исходный пункт развития всемир¬
ной истории, Маркс с полным правом оставляет в
стороне проблему народов, живших охотой и рыболов¬
ством. Этому не противоречат также и более поздние
размышления Энгельса, основанные на исследованиях
Моргана. Говоря о специфике азиатского способа про¬
изводства, подчеркнем, что слова «самое большое» в
вышеприведенной фразе имеют важное значение: пле¬
менная форма собственности в Азии сохраняется и на
стадии земледелия, и ее сохранение там равнозначно
воспрепятствованию, заслону действительному разви¬
тию Маркс здесь не случайно упоминает о пастуше¬
стве и земледелии кочевников, поскольку, по его
мнению, первая основная форма земельной собствен¬
ности соответствует именно этой ступени развития, 11 См.: F. Т б k е i. Sur la mode de prolVmtion asiatique,
p. 21 sqq.
4 Ф. Тёкеи
97

придает этой стадий логически ей соответствующую
классическую форму.
По Марксу, племенная общинная собственность у
народов, занимающихся охотой и рыболовством, еще
не сформировались, в то же время при полной осед¬
лости, на стадии оседлого земледелия — это уже ана¬
хронизм. И такой трактовке полностью соответствует
анализ возникновения, расцвета и распада племенных
организаций, данный Морганом и Энгельсом. Маркс
также, говоря в «Рукописях» о племенной общинной
собственности, рассматривал ее прежде всего у пасту¬
шеских народов:
«У кочевых пастушеских племен, — а все пастуше¬
ские народы первоначально были кочевыми, — земля,
наравне с прочими природными условиями, выступает
в своей первичной безграничности, например, в степях
Азии и на азиатском плоскогорье. Ее используют как
пастбище, и т. д., на ней пасутся стада, которые, в свою
очередь, доставляют средства существования пастуше¬
ским народам. Они относятся к земле как к своей
собственности, хотя они никогда не фиксируют этой
собственности. Такого рода собственностью является
район охоты у диких индейских племен в Америке;
племя считает определенный район своей областью
для охоты и силой отстаивает его против других пле¬
мен, или оно пытается изгнать другие племена из
удерживаемых ими областей. У кочевых пастушеских
племен община фактически всегда собрана воедино;
это — общество совместно путешествующих людей, ка¬
раван, орда, и формы субординации развиваются здесь
из условий этого образа жизни. Присваивается и вос¬
производится здесь на самом деле только стадо, а не
земля, которую, однако, на каждом месте стоянки
временно используют сообща» К Тот факт, что речь
здесь также идет и об охотничьих племенах, является
дополнительным примером диалектического метода
Маркса: пусть в еще не полностью сформировавшейся,
не в классической форме, но по своей сущности форма
земельной собственности охотничьих племен также
является формой земельной собственности. Маркс по 11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 479—
480.
98

этому поводу указывает: «Мы можем здесь фактически
ограничиться замечаниями о первоначальной собствен¬
ности на землю, ибо у пастушеских народов собствен¬
ность на естественные продукты земли — например, на
овец — это одновременно и собственность и на луга, на
которых они пасутся. Вообще собственность на землю
включает также и собственность на ее органические
продукты» К
Основной причиной изменений земельной собствен¬
ности племен были конфликты с другими племенами.
Маркс пишет: «Единственной преградой, на которую
данная община может натолкнуться в своем отношении
к природным условиям производства — к земле (если
мы сразу перейдем к оседлым народам) —- как к своим
собственны^, 'является другая община, которая уже
располагает этими условиями как своим неорганиче¬
ским телом. Поэтому война есть один из самых перво¬
бытных видов труда каждой из этих естественно сло¬
жившихся общин как для удержания собственности, так
и для приобретения ее... Если вместе с землей завоевы¬
вают самого человека как органическую принадлеж¬
ность земли, то его завоевывают как одно' из условий
производства, и таким путем возникают рабство и
крепостная зависимость, которые вскоре извращают и
видоизменяют первоначальные формы всех общин,
сами становясь базисом последних. Простая организа¬
ция приобретает в силу этого негативное опреде¬
ление» 1 2. Отсюда следует, что конфликт с другими
общинами, возникавший и у племен, занимавшихся
охотой, рыболовством, и у пастушеских народов, осо¬
бенно после того, как они стали оседлыми, на стадии
«оседлого земледелия», становится, согласно Марксу,
одним из важных источников видоизменения формы
собственности. При завоевании индивиды покоренного
племени могут стать вещественной предпосылкой про¬
изводства, то есть при этом может возникнуть рабство,
а затем — при иных исторических условиях — крепост¬
ничество. Но и фактор завоевания нельзя рассматривать
односторонне, в отрыве от производства общины-завое-
ватедьницы. ^Маркс и Энгельс многократно подчерки¬
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. Г, стр. 480
2	Там же, стр. 480.	*
4*
99

вали, что при всяком завоевании характер изменений
производства и отношений собственности зависит в пер¬
вую очередь от способа производства завоевателей.
Маркс во «Введении» так подытоживает свое мнение:
«При всех завоеваниях возможен троякий исход.
Народ-завоеватель навязывает побежденным свой соб¬
ственный способ производства (например, англичане в
этом столетии в Ирландии, отчасти в Индии); или он
оставляет старый способ производства и довольствуется
данью (например, турки и римляне); или происхо¬
дит взаимодействие, из которого возникает нечто
новое, некий синтез (отчасти при германских завоева¬
ниях)»1.
Но даже в конфликте между заселением и осед¬
лостью завоевание и появляющееся с ним рабство и
крепостничество сами по себе пе являются исторически-
преобразующей силой: форму собственности азиатских
земледельческих империй не смогли революционизиро¬
вать даже бесчисленное множество завоеваний, здесь
патриархальная форма собственности как бы впитала
в себя рабство и крепостничество, и именно поэтому
эти отношения определяются как патриархальное раб¬
ство и патриархальная крепостная зависимость. Маркс
весьма ясно объяснил это: «Основное условие собствен¬
ности, покоящейся на племенном строе (к которому
первоначально сводится общипа) — быть членом пле¬
мени. Это значит, что племя, завоеванное, покоренное
другим племенем, лишается собственности и становится
одним из тех неорганических условий воспроизводства
племени-завоевателя, к которым община относится как
к своим собственным. Рабство и крепостная зависи¬
мость являются поэтому лишь дальнейшими ступенями
развития собственности, покоящейся на племенном
строе. Они неизбежно изменяют все его формы. Меньше
всего могут они это сделать при азиатской форме.
В том единстве промышленности и земледелия, обеспе¬
чивающем существование общины, на котором эта
форма собственности покоится, завоевание [других *
общин] не является таким необходимым условием, как
там, где преобладает исключительно земельная соб¬
ственность, земледелие. С другой же стороны, так как
1 К. Маркс в Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 34.
1Q0

отдельный человек при этой форме собственности ни¬
когда не становится собственником, а является только
владельцем, он, по сути дела, сам — собственность,
раб того, в ком олицетворено единое начало общины, и
поэтому рабство не подрывает здесь условий труда и
не видоизменяет существо отношения» К В истории
имеется лишь один-единственный случай, когда есте¬
ственно существующая общая земельная собственность
пастушеских племен переросла в античную форму зе¬
мельной собственности на основе своих собственны#
сил: мы имеем в виду случай древней Греции. Правда,
этот единственный случай имел всемирно-исторический
характер. Но и здесь очевидно, что не все можно объяс¬
нить исключительно лишь «внутренними» силами на¬
рода. В конечном счете и «греческий случай» объяс¬
няется многосторонним взаимодействием «внутренних»
и «внешних» сил, сочетанием различных и по
отдельности недостаточных предпосылок, общее опре¬
деление которых дано Марксом в приведенной цитате.
То, что этот переход произведен «собственными
силами», означает лишь, что это произошло благодаря
собственным силам первой основной формы собствен¬
ности; и этот переход является единственным случаем
во всемирной истории потому, что у нас нет сведений
о формах, подобных античной форме в Греции и суще¬
ствовавших в более ранний период. Более поздние
античные формы уже никогда не возникали на основе
собственных сил. В то же время очевидно, что для
того, чтобы понять «греческое чудо», надо исходить из
того, что первая форма собственности имеет различные
уровни зрелости и модификации и что постичь конкрет¬
ные условия возникновения античной формы мы
можем, лишь учитывая взаимодействие этих уровней.
Но этот первый большой вопрос всемирной истории во
всех своих деталях ещё не получил исчерпывающего
ответа. Основные моменты этого ответа, его эскиз в
теоретическом плане Маркс уже наметил, о чем свиде¬
тельствуют приведенные цитаты. Большой вклад в ре¬
шение этой полученной в наследство от Маркса задачи
был сделан позднее Энгельсом в его «Происхождение
семьи,-частной собственности и государства». Многие
.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46., ч. I, стр. 482.
V
101

важные его утверждения и по сегодняшний день весьма
действенным образом дополняют и конкретизируют
точку зрения Маркса. Так, например, возьмите следую¬
щее утверждение Энгельса, что моногамная семья у
греков была «первой формой семьи, в основе которой
лежали не естественные, а экономические условия —
именно победа частной собственности над первоначаль¬
ной, стихийно сложившейся общей собственностью» К
Или вспомните, как изображает Энгельс историю
индивидуальной любви. В древности — она вне обще¬
ства, в средневековье — наполовину в обществе, напо¬
ловину же вне его, при капитализме же — это товар, от
которого она освобождается лишь при коммунизме 1 2, —
все эти положения блестяще подтверждают и развивают
дальше положения, обоснованные Марксом. В полном
соответствии с замечаниями Маркса Энгельс характег
ризует обмен, торговлю, товарное производство как
основные движущие силы этого развития. В то же
время Энгельс не анализировал того особого и един¬
ственного в своем роде исторического момента, в кото¬
ром неповторимым образом перемешалось влияние
пастушеских, грабительских, торговых, деспотических
азиатских вариантов первой основной формы собствен¬
ности. Энгельс никогда не обобщал, не соединял воеди¬
но многочисленные частные определения; возможно, он
считал имевшийся в его распоряжении исторический
материал недостаточным для ответа на этот решающий
вопрос. Об этом свидетельствует следующая выдержка:
«Кому принадлежало это новое богатство? Первона¬
чально, безусловно, роду. Однако уже рано должна
была развиться частная собственность на стада.
Трудно сказать, являлся ли в глазах автора так назы¬
ваемой Первой книги Моисея патриарх Авраам вла¬
дельцем своих стад в силу собственного права как
глава семейной общины или же в силу своего положе¬
ния фактически наследственного старейшины рода. Не¬
сомненно лишь то, что мы не должны представлять его
себе собственником в современном смысле этого слова.
И несомненно, далее, что на пороге достоверной истории
мы уже всюду находим стада как обособленную соб¬
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 68,
2	Там же, стр. 68—85,
102

ственность глав семей, совершенно так же, как и про¬
изведения искусства варварской эпохи, металлическую
утварь, предметы роскоши и, наконец, людской скот —
рабов» К
Энгельс касается в своей книге и другого важного
вопроса, связанного с распространением частной соб¬
ственности на землю, однако подробно этот вопрос им
не рассматривается, что частично можно объяснить его
научной осторожностью. Кроме того, как мы полагаем,
Энгельс, видимо, не был знаком с «Рукописями». Хотя
Маркс и Энгельс вместе написали «Немецкую идеоло¬
гию», но несомненно, что историческая часть этого
произведения основана на мыслях Маркса, причем эти
мысли у Маркса более тщательно и подробно были
изложены в «Рукописях». Знакомство с «Рукописями»
могло бы оказать Энгельсу большую помощь в объяс¬
нении и развитии теоретического наследия Маркса. Со
времен Маркса и Энгельса появился значительный
археологический и филологический материал, относя¬
щийся к истории возникновения античной формы зе¬
мельной собственности. Однако этот материал h зна¬
чительной своей части еще не был предметом подроб¬
ного анализа в марксистской философии и исторической
науке. Действительные проблемы возникновения антич¬
ной формы затрагивались в скрытой и фактически не¬
осознанной форме лишь в некоторых работах. Причем,
по-видимому, наиболее интересные из них — это работы
Гордона Чайлда1 2.
Что же касается внутренней динамики второй основ¬
ной формы собственности, то здесь Маркс оставил нам
весьма важные замечания. Исходя из того, что живой
действительностью формы собственности является спо¬
соб производства, представляющий собой процесс,
Маркс пишет: «Но вместе с тем ясно, что условия эти
изменяются. Та или иная территория становится райо¬
ном охоты лишь потому, что племена там охотятся;
лишь благодар*г-земледелию к земле относятся как к
удлиненному телу индивида. После того как город Рим
был построен и расположенные вокруг него земли были
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стрЛ>7—58.
2	См.: V. Gordon Child е. The Prehistory of European So¬
ciety. Penguin Books. 1958r
103

обработаны его гражданами, условия общины стали
иными, чем они были до этого. Цель всех этих общин —
сохранение, т. е. воспроизводство, образующих общину
индивидов как собственников, т. е. воспроизводство их
при том же объективном способе существования, кото¬
рый в то же самое время устанавливает отношения
членов общины друг к другу и потому образует саму
общину. Но это воспроизводство неизбежно является
в одно и то же время и производством заново старой
формы и разрушением ее. Например, там, где каждому
из индивидов полагается владеть таким-то и таким-то
количеством акров земли, уже рост населения создает
для этого препятствие. Если пытаются устранить это
препятствие, то прибегают к колонизации, а колониза¬
ция вызывает необходимость в завоевательных войнах.
В результате — рабы и т. д., а также, например, увели¬
чение ager publicus и, следовательно, усиление патри¬
циев, являющихся представителями общины, и т. д.
Таким образом, сохранение старой общины заклю¬
чает в себе разрушение тех условий, на которых опа
покоится, и оно переходит в свою противоположность.
Если, например, предположить, что производительность
может быть увеличена на прежней земельной пло¬
щади путем развития производительных сил и т. д.
(подобное развитие при традиционном способе обра¬
ботки земли происходит как раз всего медленнее), то
это включало бы новые способы труда, новые виды
его комбинирования, затрату значительной части дня
на земледелие и т. д., а это опять-таки подрывало бы
старые экономические условия общины. В самом акте
воспроизводства изменяются не только объективные
условия, так что, например, деревня становится горо¬
дом, заросли — расчищенным полем и т. д., но изме¬
няются и сами производители, вырабатывая в себе но¬
вые качества, развивая и преобразовывая самих себя
благодаря производству, создавая новые силы и новые
представления, новые способы общения, новые потреб¬
ности и новый язык.
Чем дольше сохраняются традиции в самом способе
производства (а в земледелии традиционный способ
держится долго, еще дольше он удерживается при
характерном для Востока сочетании земледелия и про¬
мышленности), т. е. чем меньшим изменениям подвер¬
104

гается действительный процесс присвоения, тем устой¬
чивее старые формы собственности, а следовательно,
и община вообще.
Там, где уже имеется налицо отделение членов
общины, как частных собственников, от самих себя, как
городской общины и как собственников территории го¬
рода, там появляются также и такие условия, в силу
которых отдельный человек может лишиться своей соб¬
ственности, tv е. может лишиться того двоякого отно¬
шения, которое делает его, с одной стороны, равно¬
правным гражданином, членом общины, а с другой —
собственником. В восточной форме такая утрата, если
не считать влияний чисто внешнего характера, почти
невозможна, так как отдельный член общины никогда
не оказывается в таком свободном отношении к ней,
в силу которого он мог бы утратить свою связь
(объективную, экбномическую) с ней. Он прочно при¬
рос к ней. Причина этого заключается также и в соеди¬
нении промышленности и земледелия, города (села) и
земли.
Уже у древних [греков и римлян] промышленность
считалась пагубным занятием (делом вольноотпущен¬
ников, клиентов, чужеземцев) и т. д. Это развитие про¬
изводительного труда (освобождающегося от исключи¬
тельного подчинения земледелию в качестве домашнего
труда свободных людей, изготовлявших орудие для
земледелия и войны, или в качестве промышленности,
направленной на удовлетворение нужд религиозного
культа и всей общины, например, строительство домов,
дорог, храмов), неизбежно совершающееся благодаря
сношениям с чужеземцами, благодаря рабам, стремле¬
нию обменивать свой прибавочный продукт и т. д., раз¬
лагает способ производства, на котором основываются
община, а поэтому и каждое объективно отдельное
лицо, т. е. лицо, обозначаемое как римлянин, грек и
т. д. Такое же действие оказывает и обмен, долговое
закабаление и т^л1.	*
Основная мысль Маркса ясна: воспроизводстзо и
развитие античной формы собственности однозначно
с ее разрушением. Как известно, Энгельс в качестве
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 46, ч.^, стр. 483—
484.
*05

основной причины разрушения античного способа про¬
изводства указывал на тот факт, что раб не заинтере¬
сован в развитии производительных сил, и со временем
рабовладельцу становится невыгодно содержать рабов.
Это, несомненно, так, но здесь возникает вопрос: по¬
чему рабство было «выгодным» на протяжении столе¬
тий и почему именно в конце эпохи римских императо¬
ров наступает быстрый его упадок? Если при непрерыв¬
ном разрушении античного рабовладельческого хо¬
зяйства оно могло отчасти возродиться при эллинизме,
затем и во времена Рима, то почему оно должно было
разрушиться именно в V веке? Или он все же не везде
оказался разрушенным? Эти и подобные вопросы яв¬
ляются отчасти специально историческими, отчасти же
действительно теоретическими. С точки зрения теории
проблема разрушения античного способа производства
и античного общества является вторым большим вопро¬
сом всемирной истории. На него пыталась дать ответ
вся домарксовская философия истории, с самого сво¬
его зарождения. Со времен Августина каждый хоть
сколько-нибудь уважающий себя историк считал своей
обязанностью дать на этот вопрос собственный ответ и
написать хотя бы одно исследование о величии и паде¬
нии Рима. Но лишь Маркс, сформулировав определе¬
ние античной формы собственности, тем самым дал
теоретическое решение этой проблемы, которая стояла
перед наукой на протяжении полутора тысячелетий.
По существу, это решение было им найдено уже во
времена написания «Критики гегелевской философии
права»; ведь он уже тогда, говоря о частной собствен¬
ности у римлян, показывал, что она в целом проявляет
себя в качестве «общественной собственности» и полное
развитие римского частного права во время императо¬
ров равнозначно ликвидации государственного права ].
После этого следует известное положение в «Немецкой
идеологии» и затем, после длительных экономических
исследований, — ответ, данный в «Рукописях», кото¬
рый, ни в чем не противореча прежним определениям,
углубляет их и делает более четкими. Античная форма
собственности возникла в результате совпадения самых 11 См.: К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 347—348.
Ю6

различных предпосылок. И тут же вследствие совер¬
шенно естественных причин началось развитие, кото¬
рое привело к окончательному разрушению этих форм.
Начало этого разрушения точно так же «предопреде¬
лено предпосылками», как и динамика относительной
стагнации азиатской формы обусловлена отсутствием
особых условий. Форма парцеллярной собственности
свободных крестьян, организованных в общину, пред¬
полагает у них, как у частных собственников — чле-
пов общины, относительное равенцтво, а по сути дела
'и равенство парцелл. Однако полное осуществле¬
ние этого принципа невозможно хотя бы по чисто
естественным причинам (различное качество и распо¬
ложение земли). Идеал античности — равенство част¬
ной собственности, и в то же время это — основное
противоречие античной формы собственности и способа
производства, ибо частная собственность по самой сути
этого понятия никогда не может быть равной. Предпо¬
ложим, однако, что при основании города возникало
относительное равенство. Но с самого начала это отно¬
сительное равенство разрушается целым рядом есте¬
ственных факторов, различием в производственном
опыте, возрастанием потребностей, действительно есте¬
ственным стремлением частных собственников к при¬
обретению, другими словами, каждым характерным для
производства моментом. Неизбежно растет народонасе¬
ление, становятся необходимыми завоевания, создание
городов-колоний. В новых городах возникают новые
условия, те в свою очередь создают и новые возмож¬
ности. Совершенно естественным образом расширяется
обмен, ремесло отделяется от домашней обработки про¬
дуктов земледелия в совершенно новую отрасль про¬
изводства. Но тем самым в ходе развития возникает
нечто такое* что находится в вопиющем противоречии
с античной формой собственности на землю: растущее
число ремесленников, которые до той поры, пока их не
примут в общину земледельцев, являются частными
собственниками в чистом виде. И какими,бы бесправ¬
ными и презираемыми они ни были в городе, воспрепят¬
ствовать росту их богатства уже невозможно. И полисы,
учитывая этот фактор, избрали единственно возможный
путь — включили их в свою систему. Наступает период
расцвета, когда «мелкое крестьянстве хозяйство и
107

независимые ремесленные мастерские» явились базисом,
на котором расцвела античная демократия. Однако
ограниченные естественные условия (хотя бы скудость
Греции), увеличение народонаселения, стремление
к прибыли и т. д., одним словом, воспроизводство част¬
ных собственников как таковых делает необходимыми
дальнейшие завоевания. Отсюда все более возрастает
количество «говорящих орудий», и при этом, естест¬
венно, не у всех частных собственников в равной мере,
создавая совершенно различные возможности.
Наступает время, когда античное производство ста¬
новится рабовладельческим в самом строгом смысле,
т. е. производство становится полностью уделом рабов,
а работавший в прошлом крестьянин и ремесленник —
частный собственник превращаются в zoon politikon.
Между тем полис превращается в огромный, колос¬
сально разросшийся и неустойчивый конгломерат рим¬
ской империи. Но первоначальные общинные отноше¬
ния, хотя и в разрушенном состоянии, еще долго сохра¬
няются, подвергаясь, конечно, известной модификации,
и выступают как основные в государственной жизни
вплоть до падения Византии. Не будем далее переска¬
зывать мысль Маркса, так как суть яспа: поскольку
крестьяне, основавшие город, «раздвоили самих себя»,
став и частными собственниками, и владельцами об¬
щинной земли, они тем самым заложили основы своего
неравенства. Начиная с этого момента история разви¬
валась по законам частной собственности и меновой
стоимости. Общинная собственность (момент владения
общинной землей) представляла собой древнюю, есте¬
ственно возникшую общую собственность в античной
форме, и частная собственность (момент отдельно взя¬
той парцеллярной собственности) с самого начала ока¬
залась в состоянии войны с ней. Вся история древности
не что иное, как решение, в самых разнообразных
формах политической и экономической жизни, этого
основного противоречия. Логически это выглядит так:
первая основная форма собственности распадается во
второй на два противоположных момента, и сущность
этой второй формы состоит в особенном единстве этих
двух моментов, осуществляемом в непрерывной борьбе.
Некоторые толкуют приведенные цитаты Маркса из
«Рукописей» в том смысле, что Маркс якобы говорил
108

об античной форме как о существовавшей до рабо¬
владельческого общества, представлявшей собой прин¬
ципиально отличную от нее фазу, некую особую
ступень развития естественно сложившейся общей соб¬
ственности, которая предшествовала рабовладельче¬
скому обществу. Такая трактовка, означающая увели¬
чение числа основных форм, выделенных Марксом,
представляется нам ошибочной.
Те, кто трактует античную форму не как основу —
' хотя и противоречивую, но тем не менее основу всего
развития античности, — не поняли как раз сущности
этой формы. Правда, Маркс — в противоположность
первой форме — воспроизводство античной формы счи¬
тал равнозначным ее разрушению, но конечным пунк¬
том ее развития является не что иное, как третья
основная форма, германская форма собственности.
Маркс видел «принципиальную ограниченность» и
«узость» всего докапиталистического производства в том,
что его предпосылка покоится на непосредственной
узкой общности. Согласно его взглядам, ограничен¬
ность производства, более того, его «священная гра¬
ница», «узкая» общность сохраняет свое основопола¬
гающее значение вплоть до победы капитализма. С са¬
мого начала производство непрерывно выходит за эту
ограниченность, но в той или иной форме оно вновь
ее восстанавливает. Поэтому в целом речь идет не
столько об ограниченности, сколько о границе. Эта
предпосылка — «узкая» общность, повторяем снова, —
по Марксу, свойственна всем трем основным формам,
и эти три формы у него в действительности выступают
как первая значительная фаза развития человечества,
представляющая собой более или менее естественно
сложившуюся форму. Сам Маркс говорит следующее:
«Изменяя свое отношение к общине, отдельный чело¬
век изменяет тем самым общину и действует на нее
разрушающе; точно так же он действует и на ее эко¬
номическую предпосылку; с другой стороны, * происхо¬
дит изменение этой экономической предпосылки, выз-
ванцое ее собственной диалектикой: обнищанием и т. д.
В особенности влияние военного дела и завоеваний
(что в Риме, например, по существу, относилось к эко¬
номическим условиям самой общины^ подрывает реаль¬
ную связь, на которой опа покоится.
109

Во всех этих формах основой развития является
воспроизводство заранее данных (в той дли иной сте¬
пени естественно сложившихся или же исторически
возникших, но ставших традиционными) отношений
отдельного человека к его общине и определенное, для
него предопределенное, объективное существование как
в его отношении к условиям труда, так и в его отно¬
шении к своим товарищам по труду, соплеменникам
и т. д., — в силу чего эта основа с самого начала имеет
ограниченный характер, но с устранением этого огра¬
ничения она вызывает упадок и гибель. Именно такое
влияние оказывает у римлян развитие рабства, кон¬
центрация землевладения, обмен, денежные отношения,
завоевания и т. д., несмотря на то, что все эти эле¬
менты до известного момента казались совместимыми
с основой их общества и отчасти как будто лишь рас¬
ширяли ее невинным образом, отчасти казались про¬
стыми злоупотреблениями, развившимися из этой ос¬
новы. Здесь, в пределах определенного круга, может
иметь место значительное развитие. Возможно появле¬
ние крупных личностей. Но здесь немыслимо свободное
и полное развитие ни индивида, пи общества, так как
такое развитие находится в противоречии с первона¬
чальным отношением между [индивидом и обществом]»
С этим тесно связано и другое определение Маркса,
согласно которому рабство (и крепостничество) яв-,
ляется не первичным, а вторичным явлением, основы¬
вающимся на античной (или германской) форме соб¬
ственности. «При рабстве, при крепостной зависимости
и т. д. сам работник выступает как одно из природных
условий производства, служащих некоторому третьему
индивиду, или общине (это не относится, напри¬
мер, к Востоку при существующем там поголовном раб¬
стве; это так только с точки зрения европейской); соб¬
ственность здесь, таким образом, уже не является отно¬
шением самолично трудящегося индивида к объектив¬
ным условиям труда. Рабство, крепостная зависимость
и т. д. всегда являются вторичными формами, никогда
не первоначальными, несмотря на то, что они необхо¬
димый и последовательный результат собственности, 11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 474—
475.
110

основанной на общинном строе и на труде в условиях
этого строя» К В этой связи Эрик Хобсбаум считает,
что Маркс в «Формах, предшествующих...» не высказал
четко, почему на основе античной собственности возни¬
кает именно рабовладение, а не крепостничество2.
По нашему же мнению, Маркс лишь потому не говорит
об этом, что это само собой вытекает из всего, что им
было сказано по этому поводу. Мы только напомним
еще раз: рабство и крепостничество как отношения,
связанные с естественными предпосылками, вышли из
племенной формы собственности, поскольку при ней
лишь тот может считаться субъектом производства,
кто является членом племени, и далеко не всякий взя¬
тый в плен может быть просто принят в соплеменники.
Далее: античная форма рабовладельчества именно тем
отличается от патриархального рабовладения, что раб
здесь является «говорящим оружием» частных собствен¬
ников, а крепостничество же отличается тем, что кре¬
постной не является личной собственностью своего
господина, а лишь «принадлежностью земли», но даже
и в такфм качестве он в свою очередь всегда является
частным собственником. Поэтому правомерны как ана¬
логия, так и противопоставление патриархального раб¬
ства, античного рабства и крепостничества. А то, что
Маркс считал античное рабовладение типичным лишь
для античной формы собственности, частью с нею свя¬
занной, это следует из его определения общинной
частной собственности. Какое-либо специальное доказа¬
тельство этого утверждения было бы просто «пустой
тавтологией». Античная форма собственности логически
могла включать в свои отношения лишь рабовладель-
чество: лишенный земельной частной собственности,
отнесенный к элементам орудий производства — вот
что такое раб. Если бы раб был включен в общину
частных земельных собственников, он был бы уже не
рабом, а крепостным. А это уже иная форма, основы¬
вающаяся на совершенно иных отношениях, это уже
германская форма собственности, предполагающая част¬
ного собственника в «чистом виде». Всем вышесказанным 1\
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 485—
486.
2	К. Marx. Pre-Capitalist Economic\Formations, London,
1965. Introduction, p. 40,	?
111

мы хотели пояснить, насколько лишен смысла вопрос,
почему именно на основе античной формы возникает
рабство, а не крепостничество. Марксу и в голову не
приходило определять античную форму собственности
посредством рабства, а германскую — крепостничест¬
вом: наоборот, будучи верным своему методу, он раб¬
ство древности объясняет посредством античной
формы собственности, а средневековое крепостниче¬
ство — германской формой; частные моменты, взятые
в отрыве от совокупности всей специфики способа про¬
изводства, не имеют никакого смысла.
По мнению Хобсбаума, определения Маркса не дают
возможности понять, почему разрушение античной
формы собственности ведет с неизбежностью к феода¬
лизму; лишь Энгельсу позднее удалось установить
логическую связь между разрушением античности и
становлением феодализма К Бесспорно, Энгельс много
сделал для объяснения европейского феодализма, но
мы считаем, что Маркс не оставил без внимания эту
«логическую связь». Логика неизбежности германской
формы, по существу, уже была задана в самом понятии
античной формы и определяемой им динамике. По¬
скольку уже в древности общинный характер собствен¬
ности постепенно оттесняется на задний план по срав¬
нению с частной собственностью, постольку «логично»,
что в конце концов из этой полуобщинной и полу-
частной собственности возникает такая форма, которая
по своей сути характеризуется отношениями «чистой»
частной собственности. Но, конечно, это лишь общая
логика развития, конкретная реализация которой яв¬
ляется третьей большой проблемой всемирной истории.
Однако Маркс имел весьма отчетливые представления
об этом, понять которые мы можем, лишь уяснив спе¬
цифику германской формы собственности.
Хобсбаум полагает, что Маркс в «Формах...» не
фиксирует внутренние противоречия, динамику герман¬
ской формы1 2. С этим замечанием можно согласиться
лишь в том смысле, что действительно трудно найти
высказывания, относящиеся исключительно к этой проб¬
леме, но динамика германской формы обусловлена
1	К. Marx. Pre-Capitalist Economic Formations, London,
1965. Introduction, p. 41, 53,
2	Там же, стр. 41.
112

своей сущностью в той же мере, в какой это имело
место и в двух предшествующих формах. Более того,
мы считаем, что для характеристики общих черт дина¬
мики германской формы достаточно привести наиболее
простые определения трех основных форм, предше¬
ствующих капитализму. При этом сразу становится
очевидным, что из этих трех форм последняя по сравг
нению с малоподвижной, застывшей первой и более
гибкой второй является наиболее динамичной. Эта по¬
вышенная динамичность и характеризует ее: здесь
общность, являющаяся предпосылкой производства,
возникла как результат действий частных собственни¬
ков в «чистом виде», как единение (Einigung) вместо
первоначально возникшего единства (Einheit), как
объединение (Vereinigung) вместо союзов (Verein)
в древности. Мы не отрицаем, что Марксовы определе¬
ния германской формы весьма фрагментарны и именно
поэтому здесь требуется очень внимательное отношение
к тексту, выявляющее конкретное содержание и внут¬
ренние возможности основных понятий. В то же время
ш подчеркиваем, что текст Маркса вполне достаточен
для недвусмысленных интерпретаций. Хобсбаум ведь
тоже интерпретирует Маркса, когда он считает истори¬
чески «третьей фазой» «комбинацию» феодализма и
городов 1.
Понятие «германской формы» мы можем прежде
всего истолковать, исходя из самого текста. Дав основ¬
ное определение, Маркс далее подчеркивает единство
трех докапиталистических формаций. Эти определения
мы уже цитировали. После описания этих форм (глав¬
ным образом динамики и ограниченности первых двух
из них) Маркс делает замечание: «Все это разобрать
еще раз — глубже и подробнее». Потом он переходит
к вопросу о том, какие процессы с необходимостью дол¬
жны произойти для возникновения капиталистических
отношений. Маркс перечисляет четыре типа таких про¬
цессов: 1) Разлшкецие «отношения работника к земле
как к природному условию производства», т. е. раз¬
ложение всех трех форм отношений собственников
земли, предполагающих непосредственную общность;
1 К. Маг х. Pre-Capitalist Economic Formations, London,
1965. Introduction, pp. 37—38.
113

2) разложение тех отношений, при которых работник
является соственником орудий труда в городской цехо¬
вой организации ремесленников; 3) разложение отно¬
шений, при которых непосредственные производители
владеют предметами потребления; 4) разложение отно¬
шений, при которых сами работники непосредственно
относятся к объективным Условиям производства, т. е.
отношений рабовладения и крепостничества К Разложе¬
ние этих отношений отделяет полностью труд от соб¬
ственности. И затем Маркс вновь дает определение
этого процесса: «Формула капитала, где живой труд
относится негативно и к сырью, и к орудию, и к жиз¬
ненным средствам, необходимым в течение работы,
относится к ним как к не-собственности, — эта фор¬
мула капитала с самого начала включает не-собствен-
ность на землю, или отрицание того состояния, при
котором трудящийся индивид относится к земле как
к принадлежащей ему, т. е. трудится, производит как
собственник земли... Отношение к земле как к собствен¬
ности в самой первоначальной форме означает: нахо¬
дить в ней сырье, орудие и жизненные средства, соз¬
данные не трудом, а предоставленные самой землей.
Раз это отношение уже воспроизведено, то вторичные
орудия и произведенные самим трудом плоды земли
оказываются включенными в земельную собственность
в ее первобытных формах. Стало быть, это историческое
состояние, как более полное отношение собственности,
прежде всего и отрицается в самом отношении рабочего
к условиям труда как к капиталу. Это есть такое исто¬
рическое состояние № I, которое этим отношением
отрицается или относительно которого предполагается,
что исторически оно уже'разложилось» 2. Это «истори¬
ческое состояние» совершенно очевидно тождественно
трем докапиталистическим формам собственности как
формам земельной собственности, причем во всех трех
случаях оно берется в аспекте непосредственного про¬
изводителя. Это определение относится в равной мере
к собственности деревенской общины азиатских кресть¬
ян, к собственности городской общины античных кресть¬
ян и к общинной собственности средневековых крестьян,
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 487—
488.
2	Там же, стр. 489,
ш

т. е. как к непосредственно общей собственности, так и
к частной земельной собственности на античной и гер¬
манской их стадиях. Затем Маркс дает характеристику
«второму историческому состоянию», которое характе¬
ризуется отношением обособления собственности на
орудие от земельной собственности:
«Во-вторых, там, где уже существует собственность
на орудие труда, или отношение работника к орудию
труда как к собственному... там, где эта форма работ¬
ника как собственника, или форма работающего соб¬
ственника уже дана как самостоятельная форма наряду
с земельной собственностью и вне ее, — там в качестве
предпосылки дана уже и определенная вторая истори¬
ческая ступень, наряду с первой и вне ее, ступень,
которая сама уже должна выступать значительно моди¬
фицированной вследствие обособления этого второго
вида собственности, или второго вида работающего соб¬
ственника.
Так как само орудие труда уже есть продукт труда,
т. е. элемент, конституирующий собственность, эле¬
мент, положенный трудом, то общица (имеется в виду
община, на которой основан этот второй вид собствен¬
ности) не может уже более выступать здесь в такой
естественно сложившейся форме, как в первом случао,
ибо сама община должна представлять собой уже соз¬
данный, возникший, вторичный коллектив, созданный
самим работником. Ясно, что там, где отношением
к условиям производства как к собственности работ¬
ника является собственность на орудие труда, там
в действительном процессе труда орудие представляет
собой только средство индивидуального труда; искус¬
ство сделать орудие действительно своим собственным,
овладеть им как средством труда выступает как особое
мастерство работника, утверждающее его собственни¬
ком орудия. Короче говоря, существенный характер
цехового корпоративного строя (ремесленного труда,
конституйрутощего субъекта труда в собственника) сле¬
дует рассматривать с точки зрения отношения к ору¬
дию производства (орудию труда как собственности)
в отличие от отношения к земле (к первоначальному
сырью) как к своей собственности. То обстоятельство,
что отношение работающего субъекта^ одному именно
этому моменту условия производства конституирует
115

его в качестве собственника, работающего собствен¬
ника, — это историческое состояние № II, по своей при¬
роде, могущее существовать только как противополож¬
ность состоянию № I, или, если угодно, вместе с тем
как дополнение модифицированного состояния № I, —
тоже отрицается в первой формуле капитала» К
Здесь мы должны немного задержаться, ибо это
хотя и отрывочное, но весьма .важное по своему содер¬
жанию рассуждение содержит чрезвычайно цепные
определения. Собственность на орудие в «историческом
состоянии № II», как и в «состоянии № I», взятая в об¬
щей форме, характерна для всех трех докапиталисти¬
ческих форм. Иначе говоря, эта черта действительного
исторического развития может соответствовать раз¬
личным ступеням развития как первобытного общества,
так и античности и средневековья. Как сказано в про¬
цитированном определении «исторического состояния
№ I», собственность на орудия развилась из собствен¬
ности на землю, она вышла из нее и вступила в проти¬
воречие с ней. Но отношения, связанные с собствен¬
ностью на орудия, сами исторически меняются в соот¬
ветствии с тремя формами собственности на землю,
облекая себя в три исторические формы. Тем самым
отношение к трем основным формам земельной соб¬
ственности предопределяет три степени развития соб¬
ственности на орудия. Отсюда три степени развития
отличаются друг от друга тем, насколько выделилась
собственность на орудия из собственности на землю и
в какой степени после этого она подчиняется ей. Чтд
касается понимания первой ступени, то здесь исход¬
ным является замечание Маркса, данное им в скобках
при описании 4-х пунктов: «Древневосточную промыш¬
ленность можно будет разобрать уже при рассмотрении
пункта 1-го»1 2. Почему же Маркс считал возможным
рассматривать древневосточную собственность на ору¬
дия как составную часть земельной собственности?
Очевидно, потому, что при первой основной форме соб¬
ственности на землю, в том числе и при ее специфи¬
чески азиатском варианте, собственность на орудия
вообще не обособляется по отношению к собственности
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 489—
490.
2	Там же, стр. 487—488.
116

па землю. По своей сущности первая основная форма
придает собственности на орудия патриархальный ха¬
рактер (или сохраняет ее на этой ступени). И это спра¬
ведливо для всех остальных отношений, могущих тео¬
ретически противостоять ей, в частности, например,
для рабства. При общественно-экономическом строе,
основанном на непосредственной общинной собствен¬
ности, собственность на орудия в деревне вообще не
отделяется от собственности на землю, а в «городе»
она или остается полностью патриархальной (патри¬
архальные рабовладельцы), или становится патриар¬
хально-государственной и ее выделение в самостоятель¬
ную собственность представляет собой явление совер¬
шенно исключительное. Несколько более сложной
кажется проблема отношений собственности на орудия
с античной собственностью на землю. В период антич¬
ности отделение собственников орудия от собственни¬
ков земли происходит уже в значительных масштабах.
При этом надо учитывать момент, относящийся к сущ¬
ности античной формы собственности, а именно, что
классическое развитие и расцвет античной формы стал
возможным на базе не только парцеллярной собствен¬
ности, но и «независимых ремесленных цехов». Изве¬
стно, какую большую роль играли в становлении
афинской демократии отделившиеся и тем самым
противостоявшие земельным собственникам ремеслен¬
ники. Маркс в «Формах...» не дал определения спе¬
цифики этих отношений, но о том, что он собирался
это сделать, свидетельствует тот факт, что он выписал
отрывок из «Римской истории» Нибура, в котором
говорится о римских цехах. «Среди обоих классов»
(иноземных поселенцев, и вольноотпущенников и их
потомства) * «встречались ремесленники, а право граж¬
данства, в котором они были ограничены, получал пле¬
бей; оставивший земледелие. Они тоже не были лишены
чести иметь свои законные сословные организации; их
корпорации_пользовались таким уважением, что осно¬
вателем их называли Нуму; их было девять: дудочники,
золотых дел мастера, плотники, красильщики, шор¬
ники, кожевники, медники, гончары и девятая корпо¬
рация — всех прочих ремесел... Некоторые из них были
* Дополнение и курсив К. Маркса. —- РеЬ>'
117

самостоятельными гражданами, жившими в предме¬
стьях города, равноправными гражданами, не отдавав¬
шимися под покровительство какого-либо патрона —
в тех случаях, когда существовало такого рода право;
были и потомки крепостных, зависимость которых пре¬
кратилась вследствие того, что вымер род их патронов;
они-то, наверное, оставались так же безучастны к рас¬
прям между старинными гражданами и общиной, как
флорентийские цехи к усобицам между родами гвель¬
фов и гибеллинов; крепостные, возможно, еще целиком
находились в распоряжении патрициев» {.
Не отождествляя определения Нибура с анализом,
который собирался сделать Маркс, мы все же узнаем
из этого конспекта то, что Маркс поставил бы дина¬
мику развития древнего ремесла в полную зависимость
от «лишенных чести» цеховых организаций.
Высокая степень самостоятельного развития ремес¬
ленных цехов нашла свое отражение и в «ограничен¬
ном гражданском праве». Относительно самостоятель¬
ное выделение собственности на орудия в древности
является фактом первостепенной важности. Однако не
менее важна и ее подчиненность земельной собствен¬
ности, притом подчиненность именно особой античной
форме собственности. Ремесленник, оставаясь лишь ре¬
месленником, не мог быть включен в качестве полно¬
правного гражданина в полис; его полноправное вклю¬
чение в полис было равнозначно тому, что он стано¬
вился и земельным собственником. Собственность поли¬
сов есть обеспеченная общиной форма парцелльной соб^
ственности мелких крестьян, первоначально основав¬
ших город. Здесь собственность на орудия производ¬
ства является лишь атрибутом земельной собствен¬
ности, а ремесло лишь подсобной домашней работой
крестьян. И до тех пор, пока эта античная форма
земельной собственности была основой развития, соб¬
ственность на орудия и ремесленное производство не
утрачивают своего «домашнего» и несамостоятельного
характера даже при наиболее высоком уровне своего
развития. Ремесло в древности развивалось лишь в та¬
ком городе, который являлся крестьянской общиной.
Возникший первоначально как крестьянский, город за¬
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 492.
118

тем существенно видоизменяется, в частности из-за
отделения ремесла и приобретения им относительной
самостоятельности. Но крестьянская сущность города
сохраняется даже тогда, когда граждане его зани¬
маются только политикой, а работают лишь рабы. При
этом бывшие крестьяне сохранили не трудовую, а част¬
но-собственническую сущность и материальной ба¬
зой их городской общины стал уже не их собственный
труд, а труд рабов. И крестьянская община уже с пре¬
зрением относится к труду вообще, в том числе и
к труду ремесленника. Рассуждая таким образом, мы
хотели показать, с одной стороны, какую неустранимую
преграду создала античная форма собственности, на¬
ходившаяся в прямой зависимости от всевозрастающей
роли рабства на пути самостоятельного развития соб¬
ственности на орудия. Но, с другой стороны, это пока¬
зывает и то, что античную форму собственности даже
в самом видоизмененном виде надо рассматривать как
форму земельной собственности и, более того, как
форму земельной собственности, возникшую из мелко¬
крестьянской парцелльной собственности. Историю
древности нельзя понять без основного противоречия,
зафиксированного в схеме, показывающей основное
определение античной формы, и, наоборот, из понятия
основного противоречия логически следует и форма его
исторического проявления, то есть и развитие рабства,
и то, что собственность на орудия имеет специ¬
фически античный, земельнособственный характер.
И хотя античная община не просто «естественно воз¬
никшая», а создана людьми, собственность на орудия
не смогла избавиться от формы, связанной с крестьян¬
ским городом. И какое бы себе место ни находила эта
собственность, она остаемся подчиненной.
Из всего этого следует, что «историческое состояние
№ II» может развиться, согласно логике Марксова ана¬
лиза, лишь на базе «германской» формы собственности,
как момент—германской формы собственности. Маркс
в одном из своих мимоходом сказанных замечаний
говорит о римском плебее, что во времена panes et
circenses он лишился земельной собственности, но «еще
не достиг формы собственности № II» х. Можно точно 11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т^4р, ч. I, стр. 491.
Л	«
119

и со всей несомненностью установить, исходя при этом
не из второстепенных замечаний, а из всей логики
мышления Маркса, что он под видом собственности
№11 понимал средневековое ремесло, вышедшее из
германской формы земельной собственности. В возник¬
новении собственности на орудия как самостоятельной
формы можно увидеть в концентрированном виде всю
динамику этой третьей основной формы земельной
собственности, более того — сущность всемирно-истори¬
ческой функции европейского средневековья. Эта сущ¬
ность заключается в том, что в европейском средне¬
вековье город выступает по отношению к деревне как
самостоятельная сила. В этой связи будет интересно
вновь процитировать текст, который приводился нами
в связи с определением германской формы собствен¬
ности, ибо лишь теперь становится видна вся его глу¬
бина и продуманность: «История классической древ¬
ности — это история городов, но городов, основанных
на земельной собственности и па земледелии; история
Азии — это своего рода нерасчлененное единство города
и деревни... В средние века (германская эпоха) де¬
ревня как таковая является отправной точкой истории,
дальнейшее развитие которой протекает затем в форме
противоположности города и деревни. Новейшая исто¬
рия есть проникновение городских отношений в де¬
ревню, тогда как в древнем мире, наоборот, имело
место проникновение деревенских отношений в город» 1.
Отличительная специфика «германской эпохи» та¬
кова, что из земельной собственности — деревни — воз¬
никает самостоятельная собственность на орудия —
город — и на основе этой специфической динамики раз¬
вития возникает противоречие между этими двумя
«историческими состояниями». Как же возникает на
основе германской земельной собственности средневе¬
ковая собственность па орудия? И в этом случае
в основе лежит естественный процесс. Очевидно, что
собственность на орудия там эмансипируется в наи¬
большей степени от господства земельной собствен¬
ности, там противостоит ей как самостоятельная сила,
где сам земельный собственник в наибольшей сте¬
пени эмансипировался от общинной обусловленности.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 470.
120

где сама община также в наибольшей степени освобо¬
дилась от своего естественно сложившегося характера,
и сама является атрибутом собственности, уже не
существуя в отрыве от частных собственников, одним
словом там, где сложилась германская форма собствен¬
ности. «Вторая историческая ступень» возникает лишь
тогда, когда «форма работающего собственника уже
дана как самостоятельная форма наряду с земельной
собственностью и вне ее» *, там, где первая ступень
«уже должна выступать значительно модифицирован¬
ной». Правда, однако, что основная германская фор¬
ма — это форма земельной собственности не только
как исходный момент, но и вообще по своей сущности.
Поэтому собственность на орудия представляет собой
«противоположность состоянию № I» и в то же время
«дополнение модифицированного состояния № I». Но
собственность на орудия на этой третьей ступени уже
вряд ли имеет подчиненное зпачение по отношению
к форме земельной собственности. Напротив, здесь
имеют место специфические отношения, которые ха¬
рактеризуются относительно автономным сосуществова¬
нием этих двух форм собственности. Именно это яв¬
ляется причиной происходящей в разных формах их
борьбы и того общего, что характеризует эту борьбу,—
их взаимная эксплуатация. Поэтому распространенное
представление о средневековье как господстве деревни
над городом объясняется односторонней трактовкой
действительных отношений. Маркс всегда утверждал,
что господство деревни над городом — это лишь одна
сторона отношений, ибо «в средние века деревня экс¬
плуатирует город политически... город повсюду и без
исключения эксплуатирует деревню экономически»1 2.
После этого мы можем дальше проследить ход
мыслей Маркса, в котором содержатся весьма важные
моменты для понимания германской формы собствен¬
ности. В своей второй формулировке он фактически
объединяет в категории «собственность на жизненные
средстваж-8-й и 4-й пункт первой формулировки, или,
точнее говоря, поскольку собственность на жизненные
средства имеется и при «первом» и при «втором исто¬
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46 ч. I, стр. 489.
2	Там же, т. 25, ч. II, стр. 365.	л *
121

рическом состоянии», Маркс считает третьей формой
такую, при которой работник относится как собствен¬
ник только к жизненным средствам, причем это отно¬
шение также должно разложиться, чтобы открыть до¬
рогу первоначальному накоплению капитала.
Первое замечание звучит так: «Третья возможная
форма: работник относится как собственник только
к жизненным средствам, находит их как природное
условие работающего субъекта, не относясь ни к земле,
ни к орудию, а стало быть, и к самому труду, как
к своим собственным. Эта форма по сути дела является
формулой рабства и крепостничества, которая тоже
отрицается и является исторически разложившимся со¬
стоянием с точки зрения отношения рабочего к усло¬
виям производства как к капиталу» {. Первые три
основные формы собственности «в такой же степени
образуют экономическую основу различных форм об¬
щины, в какой они сами, в свою очередь, имеют в каче¬
стве предпосылки определенные формы общины. Эти
формы существенно модифицируются в результате того,
что сам труд причисляется к объективным условиям
производства (крепостная зависимость и рабство),
в силу чего простой положительный характер всех форм
собственности, относящихся к состоянию № I, утрачи¬
вается и видоизменяется. Все они содержат в себе раб¬
ство как возможность, а потому и как свое собственное
уничтожение. Что касается состояния № II, при кото¬
ром особый вид труда, мастерство в нем и соответ¬
ственно с этим собственность на орудие труда равно¬
значны собственности на условия производства, то оно,
правда, исключает рабство и крепостную зависимость,
но может в форме кастового строя получить аналогич¬
ное негативное развитие» 1 2. Из всего сказанного ясно,
что Маркс в этом третьем пункте суммирует «негатив¬
ное развитие» и модификацию форм земельной соб¬
ственности, относящихся к «историческому состоянию
№ 1»? т. е. к формам земельной собственности рабр^
тающих крестьян частично при рабстве, частично при
крепостничестве. Помимо этих двух основных форм,
Маркс предполагал наличие собственности лишь на
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 490.
2	Там же, стр. 490—491.
122

жизненные средства. «Третья форма собственности —
собственность на жизненные средства, — если она не
сводится к рабству и крепостной зависимости, не может
содержать никакого отношения работающего индивида
к условиям производства, а значит и к условиям суще¬
ствования. Она поэтому может быть только отношением
такого члена первоначальной, основанной на земельной
собственности общины, который лишился своей земель¬
ной собственности и еще не достиг формы собствен¬
ности № II, например, римский плебс времен panes et
circenses» l.
Таким образом, эта разновидность собственности
может встретиться при всех трех докапиталистических
формах собственности. Здесь возникает вопрос, не яв¬
ляется ли она наиболее естественной для германской
формы собственности? Человек, который потерял
земельную собственность и не стал ремесленником, бу¬
дет, естественно, стремиться различными путями обес¬
печить себя хотя бы жизненными средствами. В антич¬
ности свободный человек, лишившись земельной соб¬
ственности, во-первых, мог продать себя в рабство или,
если не был способен к ремеслу, мог жить свободной
жизнью «пролетария» или умереть как наемный солдат;
жизненные средства в обоих последних случаях ему
обеспечивала община, государство. В средневековье если
свободный человек терял свою земельную собствен¬
ность, то он прежде всего мог избрать себе долю кре¬
постной зависимости, или, если не был способен к ре¬
меслу, стать преследуемым бродягой, вести жизнь вора
и разбойника. Он мог, наконец, стать каким-либо мона¬
хом низшего ранга, мог быть принят в свиту какого-
либо феодала, мог стать городским наемным солдатом
и т. д., и жизненные средства во всех этих случаях
будут обеспечены ему другими частными собствен¬
никами земли. Жизненные средства людей, не являв¬
шихся собственниками земли (и не собственников
орудииК обеспечивались в античности в основном об¬
щиной, существовавшей отдельно от частных собствен¬
ников, а в средневековье в основном самими частными
собственниками земли. В связи со средневековьем
Маркс пишет следующее: «Отношение retainers к их
1 Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. Щ ч. I, стр. 491.
123

феодальному господину, или несение личной феодаль¬
ной службы, существенно отлично. Ибо личная фео¬
дальная служба по сути дела составляет только способ
существования самого земельного собственника, кото¬
рый сам уже не работает, но собственность которого
включает в условия производства самих работников как
крепостных и т. д. Здесь отношение господства высту¬
пает как существенное отношение присвоения. К жи¬
вотному, к земле и т. д. по сути дела не может быть
никакого отношения господства в результате их при¬
своения, хотя животное несет службу. Предпосылкой
отношения господства является присвоение чужой воли.
Следовательно, то, что лишено воли, как, например,
животное, способно, правда, нести службу, но это не
делает из собственника господина. Однако мы видим
здесь, что отношения господства и подчинения тоже
входят в эту формулу присвоения орудий производства.
А эти отношения господства и подчинения образуют
необходимый фермент развития и гибели всех перво¬
начальных отношений собственности и производ¬
ственных отношений, точно так же как они выражают
и ограниченность этих отношений. Правда, в капитале
они воспроизводятся (в опосредствованной форме) и
образуют, таким образом, фермент и его разложения,
являясь в то же время символом его ограниченности» 1.
О	непосредственных отношениях господства и под¬
чинения в докапиталистических формах и аналогичной
сущности капитала речь пойдет ниже. Здесь-мы дол¬
жны лишь заметить, что в средневековье Маркс отно¬
сил к III пункту лишь собственность на жизненные
средства. Об этом говорит и то, что потом он в третий
раз описывает этот процесс разложения, но теперь уже
четко относя все эти моменты лишь к «германской
эпохе». «Подобные исторические процессы распада,
с одной стороны, являются разложением отношений
крепостной зависимости, приковывавших работника к
земле и к хозяину земли, но фактически предпола¬
гающих его собственность на жизненные средства, так
что это по сути дела есть процесс его отделения от
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 491.
124

земли; с другой стороны, здесь происходит разложение
таких отношений земельной собственности, которые
делали работника йоменом, свободно работающим мел¬
ким собственником земли или арендатором (колоном),
свободным крестьянином; разложение таких корпора¬
тивных отношений, которые предполагают и собствен¬
ность работника на орудие труда, и его собственность
на самый труд как определенную ремесленную сно¬
ровку (а не только труд как источник собственности).
Эти исторические процессы распада в такой же мере
являются разложением отношений клиентелы в ее
различных формах, при которых не-собственники яв¬
ляются прихлебателями, живущими за счет прибавоч¬
ного продукта в свите своих господ и в качестве экви¬
валента носящими ливрею своего господина, — они
участвуют в его распрях, оказывают воображаемые
или реальные личные услуги и т. д.» И это перечисле¬
ние Маркс заканчивает следующим замечанием: «Во
всех этих процессах разложения при более подробном
рассмотрении оказывается, что разлагаются такие отно¬
шения производства, при которых преобладает потре¬
бительная стоимость, производство для непосредствен¬
ного потребления... Поэтому в рамках всех этих отно¬
шений подати и повинности натурой преобладают над
денежными платежами и поборами». Но в то же время
«все эти разложившиеся отношения были возможны
только при определенном уровне развития материаль¬
ных (а поэтому также и духовных) производительных
сил»,1 2. Нам кажется, не требуется доказательства, что,
по Марксу, перечисленные отношения являются специ¬
фическими моментами, присущими германской форме
собственности. Более того, к этому можно добавить, что
эти специфические моменты взаимосвязаны, отчасти
возникли один из другого и во всех случаях зависят
друг от друга. Одип без другого и помимо состоящего
из них целого не может даже получить определение,
и именно во всей своей совокупности они составляют
основную форму, называемую германской, феодальной,
сословной и т. д. формой собственности.
1	К. Маркой Ф. Энгельс. Соч., т. 46, стр. 493.
2	Там, же,	\
*25

Понимание трактовки Марксом понятия феодализма
и его динамики, всего хода его мыслей является осно¬
вой для понимания Марксовой концепции истории.
В этой главе, чтобы не отклониться чрезмерно, мы дол¬
жны ограничиться этими основными определениями.
Но на два вопроса мы должны все-таки ответить, ибо,
лишь ответив на них, можно понять и третью большую
проблему всемирной истории: почему именно феода¬
лизм возник на руинах античности. Это фактически
вопрос о возникновении и относительно быстрой ликви¬
дации крепостничества. Из процитированного нами
выше может сложиться впечатление, что Маркс выво¬
дил крепостничество единственно из завоеваний. Од¬
нако Маркс видел в завоеваниях лишь одну из воз¬
можностей возникновения крепостничества (и рабства),
а в отвлеченном виде и возможность всех докапитали¬
стических форм. Но одновременно он придавал большое
значение тому, что в романских княжествах можно про¬
следить возникновение крепостничества и чисто эконо¬
мически *. Позже Энгельс писал в «Крестьянской войне
в Германии», что в течение первых столетий у герман¬
цев господствовала основанная на крепостничестве
дворянская демократия: «Покоящаяся на крепостниче¬
стве дворянская демократия... в течение первых столе¬
тий в завоеванных германцами странах, является одной
из самых примитивных общественных форм и совер¬
шенно естественно перерастает далее в развитую фео¬
дальную иерархию, которая представляет собой уже
значительно более высокую ступень» 1 2.
Маркс говорит во «Введении», что германские вар¬
вары, для которых земледелие при помощи крепостных
было обычным способом производства, так же как и
изолированная жизнь в деревне, легко могли подчи¬
нить этим условиям римские провинции3. Крепостни¬
чество и феодализм на такой первоначальной ступени
были, очевидно, лишь одной из многочисленных отвле¬
1	См. письмо Маркса к Энгельсу от 30 октября 1856 г.:
«...тут можно показать возникновение крепостничества чисто
экономическим путем, без промежуточного звена в виде завое¬
вания и национального дуализма». (Соч., т. 29, стр. 63.)
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 394.
3 К. Маркс и ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 34,
126

ченных возможностей, которые имело первобытное об¬
щество до тех пор, пока в ходе развития эта возмож¬
ность не раскрылась полностью. Является эмпирически
доказанным фактом, что в европейском средневековье
первоначальные формы крепостничества развились в
феодализм. Это развитие не было очень быстрым.
Маркс и Энгельс писали уже в «Немецкой идеологии»:
«Феодализм вовсе не был перенесен в готовом виде из
Германии; его происхождение коренится в организации
военного дела у варваров во время самого завоева¬
ния, и эта организация лишь после завоевания,—благо¬
даря воздействию производительных сил, найденных
в завоеванных странах, — развилась в настоящий фео¬
дализм. Насколько эта форма была обусловлена произ¬
водительными силами, показывают неудачные попытки
установить другие формы, основанные на староримских
пережитках (Карл Великий и т. д.)»1. Итак, Маркс
в системе Карла Великого увидел процесс, подготавли¬
вающий феодализм, как таковой, а именно: экономиче¬
ский процесс превращения мелких крестьян в крепо¬
стных. Он писал: «При Карле Великом франкские кре¬
стьяне также были разорены войнами, так что им не
оставалось ничего другого, как из должников превра¬
титься в крепостных» 1 2 (курсив мой.— Ф. Т.).
Если теперы отвлечься от крепостничества, имевше¬
гося лишь в форме зародыша, и перейти к рассмотре¬
нию его развитой формы, которая характерна для вре¬
мен, последовавших после Карла Великого, то в этом
случае важно будет подчеркнуть, что здесь крепостные
вышли из свободных крестьян, при этом они были за¬
кабалены не при помощи некоего «внеэкономического
принуждения», а по причине своей задолженности.
Впоследствии Энгельс в целом ряде своих специальных
исследований развил и подтвердил на богатом факти¬
ческом материале эти имеющие принципиальное значе¬
ние положения Маркса3. И аналогично тому как антич-
тгость мы не всегда связываем с рабством, так как
патриархальное рабовладение на древнем Востоке и
рабовладение классической античности определяются
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 74.
2	Там же, т. 25, ч. II, стр. 148.	_
3	См. там же, т. 21, стр. 130—178.	■
127

совершенно иной формой собственности, подобпо этому,
говоря о средневековье, недостаточно сказать о кре¬
постничестве, а было бы правильнее говорить о специ¬
фически средневековом крепостничестве, как о чем-то
специфическом, явившемся результатом развития гер¬
манской формы собственности. Решающую роль в на¬
следии древности имеет мелкокрестьянская парцелль¬
ная форма собственности, освобожденная от общинно¬
государственных оков, и наряду с ней различные
формы крупных поместий. С распадом империи оконча¬
тельно разрушилось распадавшееся с древних времен
«государственное право». То, что осталось на его
месте, — это «частное право». И вот на этих частнособ¬
ственнических отношениях в чистом виде завоеватели-
варвары надстроили различные формы племенной, об¬
щинной собственности, которые затем на основе этой
оставшейся от древности частной собственности в чи¬
стом виде и под ее влиянием модифицировались. Так,
в случае с германцами вместе с завоеваниями полу¬
чается особая германская форма, и уже дальнейшее
развитие этой особой формы породило на протяжении
своего многовекового развития крепостничество. Эти
формы крепостничества, как известно, составляли
весьма широкую шкалу. И историко-филологическое
исследование, которое желает ограничиваться лишь
отдельными «конкретными» формами, могло бы при
желании обнаружить и теоретически, и практически
бесконечный ряд этих форм. Нам представляется осо¬
бенно важным, во-первых, что диапазон зависимости
колеблется из квазирабства до положения свободного
крестьянина, связанного определенными обязанностя¬
ми; и, во-вторых, что даже при наибольшей степени
зависимости крепостной не лишен полностью собствен¬
ности, поскольку у него почти всегда остается в соб¬
ственности (а не только во владении) хотя бы не¬
сколько орудий и движимое имущество. Это вопрос 'не
статистики, а принципиальной важности. Когда, речь
идет о людях, полностью лишенных собственности, то
это не крепостные, а рабы. В этом случае, если, ко¬
нечно, речь идет не о человеке сбежавшем, чтобы стать
в городе свободным, он сам как личность превращается
в собственность своего господина, в орудие производ¬
ства. С другой стороны, эта зависимость может ослаб¬
128

нуть до весьма немногочисленных обязательств, более
того, до фиктивной зависимости, практически речь мо¬
жет идти о независимом земельном собственнике. И ос¬
новой этой (исторически особенно характерной для
Англии) динамики является тот факт, что сущность
крепостничества заключается в насильственном низве¬
дении в подчиненное положение частнособственниче¬
ского отношения к объективным условиям производ¬
ства или хотя бы части их. Таким образом, в понятии
крепостничества заключен ответ на наш второй вопрос:
почему в Западной Европе так относительно быстро
пришел конец его «классической» форме. Классическая
форма развития феодализма потому кладет конец гру¬
бым формам зависимости, что сущность этой формы
эксплуатации — даже при квазирабском состоянии кре¬
постных — есть эксплуатация частных собственников
частными же собственниками. Следовательно, развитие
частной собственности эксплуатируемых — технология
земледелия, материального базиса развития ремесел и
т. д. — не только не ослабляет, а укрепляет возмож¬
ность эксплуатации. Основным парадоксом феодальной
эксплуатации является то (и в этом отношении она
родственна с капиталистической эксплуатацией на
определенной ступени), что рост богатства и свободы
эксплуатируемых равнозначен усилению эксплуатации.
Так, развитие феодализма может ликвидировать кре¬
постничество, как таковое, но, с другой стороны, неиз¬
бежные заторы и повороты в развитии могут вновь и
вновь возрождать грубые формы эксплуатации. Более
того, в Восточной Европе начинавшаяся капитализация
вместе с возрождением «повторного крепостничества»
возрождает квазирабские формы его.
Из изложенного сам по себе напрашивается вопрос:
что же понимать при феодальной форме получения
прибавочного труда под «внеэкономическими формами
принуждения»? Маркс в III томе «Капитала» пишет:
«...Ясно, что во всех формах, при которых непосред¬
ственный работник остается «владельцем» средств про¬
изводства и условий труда, необходимых для произ¬
водства средств его собственного существования, ...оп
самостоятельно занят своим земледелием, как и связан¬
ной с ним сельской домашней промышленностью. Эта
самостоятельность не снимается тем, что, как, напри-
5 Ф. Тёкеи
129

мер, в Индии, эти мелкие крестьяне соединены
в более или менее естественно выросшую производи¬
тельную общину, так как здесь идет речь о самостоя¬
тельности только по отношению к номинальному зе¬
мельному собственнику.
При таких условиях прибавочный труд для номи¬
нального земельного собственника можно выжать из
них только внеэкономическим принуждением, какую
бы форму ни принимало последнее. Данная форма тем
и отличается от рабовладельческого или плантаторского
хозяйства, что раб работает при помощи чужих усло¬
вий производства и не самостоятельно.
Итак, необходимы отношения личной зависимости,
личная несвобода в какой бы то пи было степени и
прикрепление к земле в качестве придатка последней,
необходима крепостная зависимость в подлинном
смысле этих слов. Если не частные земельные соб¬
ственники, а государство непосредственно противостоит
непосредственным производителям, как это наблю¬
дается в Азии, в качестве земельного собственниками
вместе с тем суверена, то рента и налог совпадают,
или вернее, тогда не существует никакого налога, кото¬
рый был бы отличен от этой формы земельной ренты.
При таких обстоятельствах отношение зависимости
может иметь политически и экономически не более
суровую форму, чем та, которая характеризует поло¬
жение всех подданных по отношению к этому госу¬
дарству. Государство здесь — верховный собственник
земли. Суверенитет здесь — земельная собственность,
сконцентрированная в национальном масштабе. Но зато
в этом случае не существует никакой частной земель¬
ной собственности, хотя существует как частное, так и
общинное владение и пользование землей» !.
Как видим, Маркс для всех трех докапиталистиче¬
ских форм собственности считал характерными отно¬
шения «личной зависимости», но и они в соответствии
с тремя формами собственности разделяются у него на
три основные формы: при «азиатской» форме земель¬
ная рента совпадает с налогом, выплачиваемым госу¬
дарству; при античном рабстве непосредственный про¬
изводитель является наряду с другими средствами 11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. II, стр. 353—
354.
130

производства собственностью господина, а при крепо¬
стничестве он работает самостоятельно и собственными
орудиями, частично на себя, частично на своего госпо¬
дина, даже в том случае, когда его частная собствен¬
ность может быть сведена лишь к «владению». Оче¬
видно, что при германской форме, когда частный
собственник противостоит частному, же собственнику,
эксплуатация, пожалуй, в наибольшей мере должна
быть гарантирована отношениями «личной зависи
мости», или, если угодно, «внеэкономическим принуж¬
дением». Но при этом нельзя забывать, что, с одной
стороны, феодальные формы личной зависимости
обусловливают неволю крепостного, с исторической
точки зрения именно это выражает специфику данной
формы, а именно что крепостной — тоже личность
(в противоположность крестьянину азиатской общины
и рабу античности); с другой стороны, в истории не
может быть ничего, что существовало бы в буквальном
смысле «вне» экономики. В возникновении крепостни¬
чества завоевания могут играть существенную роль, но
они не есть «внеэкономический» фактор, и в решаю¬
щем ^отношении возникновение действительного кре¬
постничества есть экономический процесс. Мы ушли бы
очень далеко от Маркса, если бы пытались абсолюти¬
зировать этот термин, не ограничиваясь его примене¬
нием к определенному кругу явлений. Термин «внеэко¬
номическое принуждение» имеет определенный смысл
лишь по отношению к экономической сущности при¬
нуждения капитала. Но Маркс гораздо чаще противо¬
поставлял отношениям вещной зависимости капита¬
лизма отношения личной зависимости первых трех
форм, и это действительно конкретное противопостав¬
ление^ В «Рукописях» Маркс пишет о трех больших пе¬
риодах истории человечества, которые являются тремя
формами, предшествующими капиталистическому про¬
изводству, и в то же время выступают как одна круп¬
нейшая форма, противостоящая периоду капитализма и
коммунизма: «Отношения личной зависимости (вначале
совершенно первобытные) — таковы те первые формы
общества, при которых производительность людей раз¬
вивается лишь в незначительном объеме и в изолиро¬
ванных пунктах. Личная независимость, основанная на
вещной зависимости, — такова вторая ^руппая форма,
5'
131

при которой впервые образуется система всеобщего
общественного обмена веществ, универсальных отноше¬
ний, всесторонних потребностей и универсальных по¬
тенций. Свободная индивидуальность, основанная на
универсальном развитии индивидов и на превращении
их коллективной, общественной производительности в
их общественное достояние, — такова третья ступень.
Вторая ступень создает условия для третьей» 1. Но не¬
сколько ниже Маркс считает необходимым заметить
в скобках: «Разумеется, относительно иллюзии «чисто
личных отношений» феодальной эпохи и т. д. нельзя
ни на мгновение забывать: 1) что сами эти отношения
в пределах своей сферы принимали на определенной
фазе развития вещный характер, как показывает, на¬
пример, развитие отношений земельной собственности из
отношений чисто военной субординации; однако 2) то
вещное отношение, в которое они переходят, само имеет
ограниченный, определенный природой характер и по¬
этому представляется личным, между тем как в совре¬
менном мире личные отношения выступают как чистый
результат отношений производства и обмена» 1 2. Следо¬
вательно, Маркс считает феодальные формы зависи¬
мости весьма вещными отношениями, и этому пе при¬
ходится удивляться, поскольку мы знаем, что он еще
со времен «Философско-экономических рукописей», а
затем бессчетное количество раз характеризовал фео¬
дальную земельную собственность как господство земли
над человеком.
С другой стороны, Маркс неоднократно, например,
в «Формах...», в части, уже цитировавшейся нами, рас¬
крывает в отношениях «личной независимости, осно¬
ванных на вещной зависимости», сущность личности,
отношения господства и подчинения личности как
«фермент» разложения капитала и «символ его ограни¬
ченности». И наконец, несколько кратких замечаний
о конечном результате динамики «германской формы».
Это конечный результат разложения феодализма, кото¬
рый явился одновременно и созреванием предпосылок
капитализма. Четвертый большой вопрос всемирной
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 100—
101.
2	Там же, стр. 108.
132

истории — почему только разложение «германской
формы» явилось основой подъема капитализма. Если
мы возьмем лишь одну сторону «первоначального» на¬
копления капитала — «свободного» рабочего, лишенного
каких-бы то ни было объективных условий для произ¬
водства, кроме своей рабочей силы, — то совершенно
ясно, что при наличии первобытной общинной собствен¬
ности появление таких «свободных» индивидов воз¬
можно лишь чисто случайно; в древности подобные
пролетарии становились или рабами, или воинами, или
членами городской общины. В средневековье к этому
добавлялись новые возможности: войти в свиту фео¬
дала, жить за счет церкви, монастырской братии или
стать городским ремесленником. Но разрушение фео¬
дальных форм привело к тому, что огромные массы
народа остались без какой-бы то ни было собствен¬
ности. Всякое разрушение первой основной формы, так
и не приведшей к развитию частной собственности,
приводило к воспроизводству первоначальных, хотя и
модифицированных отношений. Лишь раз в истории —
и мы должны отметить это — произошло ее разрушение
под действием «внутренних сил». Античной форме
весьма длительное время удается сохранять свои раз¬
рушенные элементы благодаря модифицированным
формам своих первоначальных отношений. Это касается
и античного пролетариата. И лишь германская форма,
основывающаяся на «чистой» частной собственности,
лишает большие массы людей частной собственности
именно в результате борьбы между «чистыми» част¬
ными собственниками. Но столь же важна и другая
сторона: лишь при германской форме концентрация
денежного богатства может приводить к тому, чтобы
превратить все то, отчего «освободились» значительные
массы народа, в капитал. «Само собой разумеется, —
говорит Маркс, — ...что время разложения прежних
способов производства и прежних способов отношения
работников к объективным условиям труда бесспорно
является вместе с тем временем, когда денежное богат¬
ство, с одной стороны, уже успело достигнуть широкого
развития, а с другой стороны, оно продолжает быстро
расти и распространяться в силу тех же обстоятельств,
которые ускоряют указанное разложение. Само денеж¬
ное богатство вместе с тем является одним из агентов
13Я

этого разложения точно так же, как это разложение
является условием превращения денежного богатства
в капитал. Однако одного только наличия денежного
богатства и даже достижения им в известной мере
господства отнюдь не достаточно для того, чтобы про¬
изошло это превращение в капитал. В противном слу¬
чае Древний Рим, Византия и т. д. закончили бы свою
историю свободным трудом и капиталом или, вернее,
начали бы тем самым новую историю. Там разложение
старых отношений собственности тоже было связано с
развитием денежного богатства — торговли и т. д. Од¬
нако это разложение вместо того, чтобы привести к
развитию промышленности, фактически привело к
господству деревни над городом» \ Почему же разло¬
жение античной формы собственности не породило
возможности развития капиталистических отношений?
Обычно дается такой ответ: производительные силы
были еще слишком неразвиты. И это, несомненно, вер¬
но. Но при этом все еще остается неясным вопрос: по¬
чему же при античности не развились соответствующие
капитализму производительные силы? Именно в этом
плане имеет решающее значение положение Маркса о
том, что процесс капитализации начинается не в горо¬
дах с развитым ремеслом, а под влиянием главных
торговых городов, в деревне. «Хотя на селе это пре¬
вращение лишь в самую последнюю очередь дости¬
гает своего последовательного завершения и своей
наиболее чистой формы, начинается оно там весьма
рано. Древние, которым никогда не удавалось выйти
за рамки собственно городского художественного ре¬
месла, никогда не могли поэтому создать крупной
промышленности» 2.
Здесь мы не имеем возможности обсуждать во¬
прос — насколько все существующие при феодализме
отношения являются предпосылками возникновения
капитализма, какие они принесли с собой достижения
и, естественно, как они разрушали отношения, ставшие
преградой на пути этого развития. Нам кажется до¬
статочно очевидным, что капитализм никогда не мог бы
возникнуть без, например, самостоятельного,развития
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46. ч. I, стр. 497,
г Там же, стр. 503,
ш

городского ремесла или без торговли. Но в процитиро¬
ванном определении Маркса на первый план выдви¬
гаются основные предпосылки, и поэтому мы сможем
их включить в теоретическое осмысление динамики
германской формы. Капиталистическое производство,
основанное на крупной промышленности, могло воз¬
никнуть лишь на основе «чистой» частнособственниче¬
ской формы, на ее развалинах, ибо без крупной про¬
мышленности меновая стоимость была способна лишь
разлагать как азиатскую, так и античную форму, но не
могла найти в них почву для принципиально неограни¬
ченного своего развития. В то же время средневековая
деревня, несмотря на свою относительную бедность,
была местожительством частных собственников, от кре¬
постных до феодала, и при полном развитии феода¬
лизма она совершенно естественным образом стано¬
вится центром обмена товаров между частными
собственниками земли. Так, в окрестностях усадеб,
монастырей возникают центры товарообмена работаю¬
щих крестьян, крепостных и ремесленников, где рабо¬
тающие собственники обменивали излишки производ¬
ства. Такая торговля на ярмарке — в противополож¬
ность рынкам торговых городов — поднимает деревню
из вековой отсталости, стимулирует развитие меновой
стоимости в деревне, то есть в такой форме подготав¬
ливает ее к включению на определенном этапе «в произ¬
водство меновых стоимостей».
Задачей исторической науки является детальное
описание этого сложного и противоречивого процесса.
Здесь же нам нужно лишь подчеркнуть, что роль «гер¬
манской эпохи» в мировой истории состоит прежде
всего в том, что эта эпоха на основе формы собствен¬
ности «чистых» земельных собственников развила и
углубила разделение труда между городом и селом,
превратив это разделение в плодотворное противоречие.
Сконцентрировав в городе ремесло и денежное богат¬
ство, она дала толчок для исторического развития самой ,
деревни. Деревня получила возможность теперь опи¬
раться на собственные силы. И, если не принимать
во внимание некоторые города, бывшие с самого начала
торговыми, частично она сама становилась городом.
Но детали этого вопроса уже выходят за круг нашего
исследования.
135

Суммируя, можно сказать: по своей сущности три
формы собственности, предшествующие капитализму и
исторически сменявшие друг друга, есть постепенное
высвобождение индивида от первоначальной общинной
обусловленности и в то же время постепенное освобож¬
дение общины от своей естественно сложившейся
сущности, более того, постепенное освобождение орудий
производства от их первоначально данной сущности
и выдвижение на первый план их сформированного
человеком характера. Следовательно, динамика первых
трех форм — это как раз их последовательная смена,
а их конечный результат — капитализм.

IT
ДИНАМИКА РАЗВИТИЯ
КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ ФОРМАЦИИ
И КОММУНИЗМ
Маркс неоднократно в своих высказываниях, на¬
пример там, где дается основное определение форм,
характеризовал капиталистическое производство как
революционное по сравнению с предшествующими
способами производства. О какого рода революцион¬
ности идет речь по сравнению с первыми тремя фор¬
мами (в разной степени), мы можем узнать из следую¬
щей выдержки «Рукописей»:	«Здесь проявляется
универсальная тенденция капитала, отличающая его
от всех прежних ступеней производства. Несмотря на
то, что капитал ограничен по самой своей природе, он
стремится к универсальному развитию производитель¬
ных сил и таким образом становится предпосылкой
нового способа производства, основанного на развитии
производительных сил не для воспроизводства опре¬
деленного состояния или в лучшем случае — для его
расширения, но такого способа производства, при
котором свободное, ничем не стесненное, прогрессивное
и универсальное развитие производительных сил само
составляет предпосылку общества, а потому и его вос¬
производства; такого способа производства, единствен¬
ной предпосылкой которого является выход за пределы
исходного пункта. Эта тенденция, которую имеет ка¬
питал, но которая вместе с тем противоречит ему как
ограниченной форме производства и поэтому толкает
его к гибели, — отличает капитал от всех прежних
способов производства и вместе с тем содержит в себе
то, что капитал является всего лишь переходным
пунктом. Все прежние формы общества погибали с раз¬
витием богатства, или, что одно и то же, — с развитием
общественных производительных сил. Поэтому у древ¬
них, сознававших это, богатство прямо обличалось как
разложение общества. Феодальный строй, в свою оче¬
редь, погубили городская промышленность, торговля,
современное земледелие (и даже отдельные изобрете¬
ния, такие, как порох и печатный стапЬк),
137

Вместе с развитием богатства, а потому также с
развитием новых сил и расширявшегося общения
индивидов разлагались те экономические условия, на
которых покоилось общество, те политические отноше¬
ния различных составных частей общества, которые
этому соответствовали, религия, в форме которой
общество воспринималось в идеализированном виде
(как общество, так и религия, в свою очередь, покои¬
лись на некотором данном отношении к природе, к
которой сводится всякая производительная сила), ха¬
рактер, взгляды, и т. д. индивидов.
Уже одного развития науки — т. е. наиболее осно¬
вательной формы богатства, являющейся как продук¬
том, так и производителем богатства — было достаточно
для разложения этих обществ. Но развитие науки,
этого идеального и вместе с тем практического богат¬
ства, является лишь одной из сторон, одной из форм, в
которых выступает развитие производительных сил че¬
ловека, т. е. развитие богатства.
Если рассматривать вопрос идеально, то разложения
определенной формы сознания было бы достаточно,
чтобы убить целую эпоху. Реально же этот предел
сознания соответствует определенной ступени развития
материальных производительных сил, а потому —
богатства. Разумеется, развитие имело место не только
на старом базисе, но являлось развитием самого этого
базиса. Наивысшее развитие самого этого базиса (тот
цветок, в который он превращается; однако, это все тот
же данный базис, данное растение в виде цветка, по¬
этому после расцвета и как следствие расцвета насту¬
пает увядание) есть тот пункт, где сам базис приобре¬
тает такую форму, в которой он совместим с наивыс¬
шим развитием производительных сил, а потому также —
с наиболее богатым развитием индивидов (в условиях
данного базиса). Как только этот пункт достигнут,
дальнейшее развитие выступает как упадок, а новое
развитие начинается на новом базисе.
Мы видели выше, что собственность (работников)
на условия производства выступала как тождественная
с ограниченной, определенной формой общества и,
следовательно, — для того, чтобы образовалось подоб¬
ное общество, — как тождественная с ограниченной,
определенной формой индивида, обладающего соотве?-
138

ствующимп качествами: ограниченностью и ограничен¬
ным развитием своих производительных сил. Сама эта
предпосылка, опять-таки, в свою очередь, являлась
результатом ограниченной исторической ступени раз¬
вития производительных сил: как богатства, так и
способа создавать богатство. Целью общества, целью
индивида — так же как и условием производства —
было воспроизводство этих определенных условий произ¬
водства и воспроизводства индивидов: как порознь, так
и в их общественных расчленениях и связях, воспроиз¬
водство их в качестве живых носителей этих условий.
В качестве предпосылки своего воспроизводства
капитал полагает производство самого богатства, а
потому и универсальное развитие производительных
сил, беспрестанные перевороты в своих существующих
предпосылках. Стоимость не исключает никакой по¬
требительной стоимости, следовательно, никакой осо¬
бый вид потребления и т. д., общения (Verkehr) и т. д.
она не включает в качестве абсолютного условия; и
точно так же всякая ступень развития общественных
производительных сил, общения, знания и т. д. яв¬
ляется для капитала лишь таким пределом, который
он стремится преодолеть.
Сама его предпосылка — стоимость — положена как
продукт, а не как витающая над производством более
высокая предпосылка. Пределом для капитала служит
то обстоятельство, что все это развитие протекает
антагонистично и что созидание производительных сил,
всеобщего богатства и т. д., знания и т. д. происходит
таким образом, что трудящийся индивид отчуждает
себя самого; к тому, что выработано им самим, индивид
относится не как к условиям своего собственного, а как
к условиям чужого богатства и своей собственной
бедности. Но сама эта антагонистическая форма прехо¬
дяща и создает реальные условия своего собственного
уничтожения (Aufhebung).
Результатом является всеобщее — по своей тенден¬
ции и по своим возможностям — развитие производи¬
тельных сил и вообще богатства в качестве базиса, а
также универсальность общения и поэтому мировой
рынок в качестве базиса. Базис как возможность уни¬
версального развития индивида и действительное раз¬
витие индивидов на этом базисе как беспрестанное
139

устранение предела для этого развития, предела, кото¬
рый и осознается как предел, а пе как некая священ¬
ная грань. Универсальность индивида не в качестве
мыслимой или воображаемой, а как универсальность его
реальных и идеальных отношений. Отсюда проистекает
также понимание его собственной истории как процесса
и познание природы (выступающее также в качестве
практической власти над ней) как своего реального
тела. Сам процесс развития положен и осознан как
предпосылка индивида. Но для этого прежде всего
необходимо, чтобы полное развитие производительных
сил стало условием производства, чтобы определенные
условия производства не являлись пределом для раз¬
вития производительных сил» х.
Здесь Маркс дает определение исторического значе¬
ния капитализма. Определение это дано тем же язы¬
ком и на том же уровне, что и в «Формах...», как их
непосредственное продолжение. Оно исходит ив, дина¬
мики развития основных противоречий и основанного
на этой динамике разложения, из неизбежности ликви¬
дации капитала. С четвертой формой производства и
собственности всемирно-историческое развитие приоб¬
ретает такую динамичность, которая качественно от¬
личается от динамики развития трех первых форм. При
этом они не только низводятся до положения ступенейт
ведущих к капитализму, но также объединяются в
единую большую докапиталистическую фазу, которую
эта динамика отрицает. Происходит разложение всех
отношений личной зависимости, и их место занимают
вещная зависимость товарного мира; этим, хотя и в
противоречивой форме, общественный характер труда,
универсальность индивида высвобождается от различ¬
ного рода мешающих деталей и частностей. По сравне¬
нию с капиталистическим производством все три
прежние ступени развития выступают «всего лишь как
локальное развитие человечества и как суеверное по¬
клонение природе»1 2. Капитализм превращает локаль¬
ное развитие во всемирно-историческое, гИрирода стано¬
вится для человека простым объектом. Капитализм
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. II, стр. 33—35.
2	Там же, т. 46, ч. I, стр. 387.
140

впервые реализует, но «в противоречивой форме» воз¬
можности, заложенные в индивиде и в человечестве:
например, осуществляет превращение индивида —
в действительный индивид человека а общества — в об¬
щество человека. «Таким образом, только капитал
создает буржуазное общество и универсальное при¬
своение членами общества как природы, так и самой
общественной связи» К Целью производства является
обогащение людей — пока в форме капиталистической
собственности, — следовательно, развитие производи¬
тельных сил становится его собственной предпосылкой,
поэтому он разрушает все ограничения и препоны,
имеющие «более или менее естественно возникший
характер». «Однако из того, что всякую подобную гра¬
ницу капитал рассматривает как ограничение и по¬
этому идеально выходит за ее пределы, вовсе не сле¬
дует, что капитал преодолел ее реально, а так как
каждое подобное ограничение противоречит его назна¬
чению [Bestimmung], то капиталистическое производ¬
ство движется в противоречиях, которые постоянно
преодолеваются, но столь же постояпно полагаются.
Более того. Та универсальность, к которой неудержимо
стремится капитал, находит в его собственной природе
такие границы, которые на определенной ступени ка¬
питалистического развития заставят осознать, что са¬
мым большим пределом для этой тенденции является
сам капитал, и которые поэтому будут влечь людей к
уничтожению капитала посредством самого капитала» 1 2.
Наиболее общее определение этого основного противо¬
речия капиталистического способа производства форму¬
лируется Марксом как тенденция к «абсолютному раз¬
витию производительных сил, которое постоянно всту¬
пает в конфликт с теми специфическими условиями
производства, в которых движется и только может
двигаться капитал» 3. Следовательно, пределом капита¬
листического производства являются сами капиталисти¬
ческие отношения, полное разделение труда и соб¬
ственности, заложившие фундамент для «тенденции
к абсолютному развитию производительных сил».
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 387.
2	Там же.	> -
3	Там же, т. 25, ч. I, стр. 283.
141

Противоречивое развитие капиталистического произ¬
водства, вытекающее из противоречия труда и соб¬
ственности, было показано Марксом многократно и все¬
сторонне при анализе различных явлений экономиче¬
ской, политической и духовной жизни. Мы не имеем
возможности говорить о различных формах проявления
основного противоречия, мы выделим лишь некоторые
его моменты исключительно в интересах сравнения
капиталистической формы с другими способами произ¬
водства. Так, для нас важно установить, что данная
форма противоречия труда и собственности, с одной
стороны, ликвидирует прежние формы личной зависи¬
мости, с другой — система «личной независимости, осно¬
ванной на вещной зависимости», сама восстанавливает
отношения господства и подчинения. Отношения лич¬
ной зависимости, характерные для докапиталистиче¬
ских форм, и отношения вещной зависимости товарного
мира не представляют собой абсолютные противопо¬
ложности. «Овеществление производственных отноше¬
ний» является естественным последствием капитали¬
стического производства, но, по Марксу, и в докапита¬
листических формах речь шла, скорее, о том, что
«господство условий производства над производителями
замаскировывается здесь отношениями господства и
порабощения, которые выступают и видимы как непо¬
средственные движущие пружины производственного
процесса» С другой стороны: «Производство капита¬
листов и наемных рабочих является... основным резуль¬
татом процесса увеличения стоимости капитала. Обыч¬
ная политическая экономия, обращающая внимание
только на произведенные вещи, совершенно упускает
это из виду.
Так как в этом процессе овеществленный в пред¬
метах труд в то же самое время выступает как не-
предметностъ рабочего, как предметпое воплощение
субъективности, противоположной рабочему, как соб¬
ственность чуждой ему воли, то в силу-^этого капитал
неизбежно в то же время — капиталист, и представле¬
ние некоторых социалистов — что нам-де нужен капи¬
тал, но не нужны капиталисты, — совершенно непра¬
вильно. 11 К. М арке и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. II, стр. 399.
142

В понятии капитала дано то, что объективные
условия труда (а они представляют собой собственный
продукт труда) по отношению к труду персонифици¬
руются, или, что то же самое, что они выступают как
собственность личности, чуждой рабочему. Понятием
капитала охватывается и капиталист» К Эта черта
«ограниченности» капиталистической формы для нас в
данном случае важна потому, что посредством нее
четвертая основная форма производства и собствен¬
ности действительно в качестве четвертой примыкает
к первым трем: даже капиталистическое «производство
ради производства» не маскирует отношения личной
зависимости — да и не может это сделать, исходя из
самой сущности этого понятия, оно лишь опосредствует
их при помощи денег, тогда как раньше отношения
господства и порабощения проявлялись непосред¬
ственно.
Поэтому закономерно, что капитал, как только
обеспечил себе господство, с легкостью включает в
свою систему и тем самым консервирует самые старые,
естественно возникшие формы отношений господства
и порабощения. С другой стороны, очевидно, что капи¬
тал в связи со своим специфическим отношением к
личности создает и своего «могильщика», тот класс,
который, основываясь в конечном счете на собственном
опыте угнетаемой личности, отбрасывает прочь вещной
фетишизм.
Все противоречия, связанные с сущностью капита¬
листического производства, могут быть в итоге сумми¬
рованы как радикальное отрицание четвертой основной
формой всех трех предшествующих, но атавизмы, свя¬
занные с самой сущностью этой формы, все же ставят
ее в один ряд с ними. Ни одно нововведение, револю¬
ционное по своей сущности, не может свободно осуще¬
ствиться, и даже тенденция, направленная на абсолют¬
ное развитие производительных сил, не абсолютна, ибо
она «вместе с тем делает односторонней, лимитирует
и т. д. главную производительную силу — самого чело¬
века» 1 2. Эта форма, стимулируя экономическое
использование основного капитала, в то же время
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Сот., т. 46, ч.^.стр. 505.
2	Там же, стр. 403,
143

весьма расточительна по отношению к человеческому
материалу, и вообще чрезвычайно расточительна с
точки зрения общества.
Маркс в т. III «Капитала» так суммирует истори¬
ческие функции капитализма: «Тремя главными фак¬
тами капиталистического производства являются сле¬
дующие:
1)	Концентрация средств производства в немногих
руках, вследствие чего они перестают быть собствен¬
ностью непосредственных работников, а, напротив, пре¬
вращаются в общественные силы производства. Хотя
сначала таковыми они становятся, будучи еще частной
собственностью капиталистов. Последние — опекуны
буржуазного общества, но они прикарманивают все
плоды этой опеки.
2)	Организация самого труда как общественного
труда: путем кооперации, разделения труда и соедине¬
ния труда с естествознанием.
Как с той, так и с другой стороны, капиталистиче¬
ский способ производства уничтожает частную соб¬
ственность и частный труд, хотя уничтожает в проти¬
воречивых формах.
3)	Создание мирового рынка.
По сравнению с численностью населения огромная
производительная сила, развивающаяся в рамках капи¬
талистического способа производства, и возрастание,
хотя и не в той же пропорции, капитальных стои¬
мостей (не только их материального субстрата),
растущих значительно быстрее, чем население, нахо¬
дится в противоречии со становящейся все более узкой,
по сравнению с ростом богатства, основой, на которой
действует эта огромная производительная сила, и с
условиями возрастания стоимости этого все нарастаю¬
щего капитала. Отсюда кризисы»
Маркс, как известно, считал конкретным результа¬
том капиталистических противоречий кризисы. Абст¬
рактная возможность кризиса заключена уже в самом
понятии товара, но его конкретное 'объяснение может
быть, по Марксу, выведено лишь из противоречий ка¬
питалистического товарного производства, развивав- 11 К. Маркс и Ф. Э и г о л ь с. Соч., т. 25, ч. I, стр. 292.
144

шегося до конкретной всеобщности. «В самой сущности
капиталистического производства заложено... произ¬
водство без учета границ рынка», но поскольку
капитал должен воспроизводить рабочих как наемных
рабочих, рынок вновь и вновь становится прегра¬
дой для развития производства, ибо потребление
производителей — вследствие самой сущности понятия
наемный рабочий — ограничено1. Товарное производ¬
ство античности не могло выявить возможность кризи¬
сов, заложенных в товаре, ибо «при отношениях раб¬
ства... работники не конкурируют с ними [господами]
как потребители», поэтому там «...производство пред¬
метов роскоши... есть необходимый результат», а вместо
перепроизводства налицо «перепотребление и безумное
потребление, которое... знаменует собой гибель антич¬
ной государственности» 1 2. К этому мы можем добавить,
что товарное производство при феодализме также не
могло породить кризисы перепроизводства, ибо оно было
лишь дополнением к натуральному хозяйству мелких
собственников, направленному на самообеспечение.
Лишь в обществе, производящем товары, впервые ра¬
ботник приобретает основное значение как потребитель,
более того, являясь покупателем товара, он выступает
как «агент производства». И в то же время он всту¬
пает в отношения с капиталом в качестве продавца
своего единственного товара — своей рабочей силы. Но
«рабочий обменивает свою потребительную стоимость
на всеобщую форму богатства», и тем самым «он ста¬
новится соучастником в потреблении всеобщего богат¬
ства в границах полученного им эквивалента». «Рабо¬
чий, однако, не связан ни определенными предметами,
ни определенным способом удовлетворения потребно¬
стей», поэтому круг его потребления, его покупательная
сила «ограничены не качественно, а только количе¬
ственно» 3. Поэтому кризис перепроизводства возможен
лишь при капитализме, он включается в само понятиие
основных отношений капитализма. Могут измениться
формы его проявления, но исчезнуть он может,
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 26, ч. II, стр. 580.
2	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 416—
417.,	-	^.
3	Там же, стр. 235—236.
145

в соответствии со своей сущностью, лишь с ликвида¬
цией этих отношений. К самой сути капитализма отно¬
сится то, что он вновь и вновь переступает пределы
производства, которые ему ставит рынок. Изыскание
или создание новых рынков дает и новый толчок про¬
изводству, но эти вновь найденные или созданные
рынки тоже неизбежно ограничены, по сравнению
с ростом капитала они малы и быстро насыщаются.
Если мы обратимся к миру капитала сегодня, то уви¬
дим, что освобождение колоний, отвлекаясь от других
факторов, является таким же маневром капитала для
обеспечения рынка (и сырья), как и во время колони¬
зации в прошлом столетии. В то же время общеиз¬
вестно, что покупательная способность слаборазвитых
стран ничтожно мала по сравнению с величиной капи¬
тала и рынком развитых промышленных стран. Для
развитой капиталистической экономики и 'сегодня
именно этот рынок является решающим, и сегодня,
как в принципе всегда, она должна повышать покупа¬
тельную способность в первую очередь собственных
рабочих, если она хочет переступить через основную
преграду капиталистической формы производства.
Отчасти поэтому в наиболее высокоразвитых капита¬
листических странах на первый план выступает
производство относительной прибавочной стоимости в
ущерб абсолютной прибавочной стоимости. Здесь мы не
можем подробно анализировать эти и другие особен¬
ности современного капитализма. Но в связи с постав¬
ленной нами задачей мы должны коснуться следующего
вопроса: становятся ли непрерывно и вновь возникаю¬
щие преграды «производству ради производства», то
есть, по существу, ограниченность рынка, препятствием
для производства? Другими словами, может ли капита¬
листическое производство в ходе «общего кризиса»
дойти до разрушения собственных условий? Еще до
того, как мы дадим ответ на этот вопрос, надо заметить,
что классовая борьба рабочих, революция, современные
силы социализма и т. д. сами собой предполагаются и
в вопросе, и в ответе, ибо во всемирно-историческом
значении все они продукт капитализма.
Итак, Маркс границы капиталистического произ¬
водства, данные нам в самом его понятии, не рассмат¬
ривал по аналогии со «священными границами» преж¬
146

них общественных укладов. Окончательное преодо¬
ление общественных границ трех первых форм
собственности означает конец непосредственной, в той
или иной степени естественно возникающей общности.
Окончательным выходом за грань купля — продажа
ликвидируется общественная связь четвертой основной
формы: товарные отношения. С практической точки
зрения: проблема рынка при капиталистическом произ¬
водстве может быть окончательно решена лишь с
ликвидацией капитала. Когда и каким образом это
произойдет в развитых капиталистических странах —
это вопрос, которым не место здесь заниматься. Теоре¬
тически же разложение капиталистической формы мы
можем анализировать на основе основных предпосылок
ее воспроизводства: если разложение всех трех докапи¬
талистических форм было результатом их самовоспро-
изводства, то и капитализм в принципе с самого
начала разрушает себя и в этом смысле он в конечном
итоге сам ставит себе предел. И процесс его ликвида¬
ции начался уже давно: «могильщики» капитала в
наши дни представляют собой могучую и самостоятель¬
ную силу. Но если — в интересах «теоретической
чистоты» — даже отвлечься от революционизирующего
влияния социализма, то остается необходимость того,
что капиталистическая форма и в наши дни разви¬
вается и разлагается в соответствии с основным зако¬
ном «производства ради производства». Капитализм и
в наши дни не изменил тенденции абсолютного разви¬
тия производительных сил, это и сегодня его основная
тенденция, причем она так же не абсолютна, как
и раньше. И именно на основе проявления этой основ¬
ной тенденции растет противоречие между производ¬
ственной мощью капитала и ограниченностью сбыта,
разница между ростом того и другого и есть
кризис.
Анализируя проявления этой основной тенденции,
мы можем постигнуть и действительную сущность
общего кризиса капитализма. Именно таким способом
мы сможем выявить сущность кризиса в таких на пер¬
вый взгляд различных явлениях (практически также
ведущих к различным результатам), как, например,
освобождение колоний и вооружение, «/(Кмократизация»
капитала и «общий рынок», государственные монопо¬
147

лип и т. д. Следует также обратить внимание на то,
как современный капитализм во многих странах стре¬
мится устранить преграды для производства путем,
например, такого приема, как продажа в кредит. При
этом именно в самых развитых капиталистических
странах капитал уже сегодня не смог бы сразу взыскать
задолженность с покупателей. Возможно, что этот
противоречивый процесс — взятый отвлеченно — зашел
уже достаточно далеко и что капиталистическое про¬
изводство может, достигнув мнимых высот, разрушить¬
ся внезапно или медленно агонизируя. Так или иначе,
это разрушение и ликвидация необходимы, ибо этого
требует основной закон, направленный на абсолют¬
ное развитие производительных сил. Таков путь, по
которому идет развитие, к коммунизму, как к необхо¬
димому результату общественно-экономического про¬
гресса. Как известно, Маркс и Энгельс пришли к по¬
ниманию этого в ходе анализа законов общественного
развития.
«Коммунизм, — писали Маркс и Энгельс в «Немец¬
кой идеологии», — для нас не состояние, которое
должно быть установлено, не идеал, с которым должна
сообразоваться действительность. Мы называем комму-
низмом действительное движение, которое уничтожает
теперешнее состояние. Условия этого движения поро¬
ждены имеющейся теперь налицо предпосылкой» К Это
же самое, и еще более убедительно, повторяет Маркс
теперь уже на основе колоссально возросших знаний в
области истории, политической экономии в 1871 г.: «Ра¬
бочему классу предстоит не осуществлять какие-либо
идеалы, а лишь дать простор элементам нового обще¬
ства, которые уже развились в недрах старого разру¬
шающегося буржуазного общества» 1 2. Коммунизм — в
противовес утопиям — в рамках капиталистической
формы представляет собой не что иное, как действи¬
тельное отрицапие четвертой основной формы произ¬
водства и собственности, как признание неизбежности
этого отрицания действительным движением общества.
Точка зрения исторического материализма: коммунизм.
Предпосылка его: сама история, а более непосред-
1	К. М а ркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 34.
2	Там же, т. 17, стр. 347,
148

ствённо: развитие капиталистической формы произ¬
водства.
В «Немецкой идеологии» об этой практической
предпосылке говорится следующее: «Социальная сила,
т. е. умноженная производительная сила, возникающая
благодаря обусловленной разделением труда совместной
деятельности различных индивидов, — эта социальная
сила, вследствие того, что сама совместная деятель¬
ность возникает не добровольно, а стихийно, представ¬
ляется данным индивидам не как их собственная
объединенная сила, а как некая чуждая, вне их стоя¬
щая власть, о происхождении и тенденциях развития
которой они ничего не знают; они, следовательно, уже
не могут господствовать над этой силой... Это «отчуж¬
дение», говоря понятным для философа языком, может
быть уничтожено, конечно, только при наличии двух
практических предпосылок. Чтобы стать «невыноси¬
мой» силой, т. е. силой, против которой совершают
революцию, необходимо, чтобы это отчуждение превра¬
тило большинство человечества в совершенно «лишен¬
ных собственности» людей, противостоящих в то же
время существующему миру богатства и образования,
и оба эти условия предполагают огромный рост произ¬
водительной силы, " высокую степень ее развития.
С другой стороны, это развитие производительных сил
(вместе с которыми уже дано эмпирическое осуществле¬
ние всемирно-исторического, а не узко местного бытия
людей) является абсолютно необходимой практической
предпосылкой еще и потому, что без него имеет место
лишь всеобщее распространение бедности, а при край¬
ней нужде должна была бы снова начаться борьба за
необходимые предметы и, значит, должна была бы
воскреснуть вся старая мерзость. Это развитие является
далее, необходимой предпосылкой потому, что лишь с
этим универсальным развитием производительных сил
устанавливается универсальное общение людей, благо¬
даря чему, с одной стороны, факт существования «ли¬
шенной собственности» массы обнаруживается одно¬
временно у всех народов (всеобщая конкуренция), —
каждый из этих народов становится зависимым от
переворотов у других народов, — и, наконец, местно
ограниченные индивиды сменяются индивидами все¬
мирно-историческими, эмпирическими, универсальными.
149

Без этого 1) коммунизм мог бы существовать только
как нечто местное, 2) самые силы общения не могли бы
развиваться в качестве универсальных, а поэтому не¬
выносимых сил: они остались бы на стадии домашних
и окруженных суеверием «обстоятельств» и 3) всякое
расширение общения упразднило бы местный комму¬
низм. Коммунизм эмпирически возможен только как
действие господствующих народов, произведенное «сра¬
зу», одновременно, что предполагает универсальное
развитие производительной силы и связанного с ним
мирового общения... Впрочем, наличие массы людей,
живущих только своим трудом — массы рабочей силы,
отрезанной от капитала или возможности хотя бы
ограниченного удовлетворения своих потребностей и
характеризующейся поэтому уже не только временной
потерей самой этой работы, как обеспеченного источ¬
ника жизни, но и вообще совершенно непрочным по¬
ложением, — все это предполагает, в силу конкуренции,
существование мирового рынка. Пролетариат может
существовать, следовательно, только во всемирно-исто¬
рическом смысле, подобно тому, как коммунизм — его
деяние — вообще возможен лишь как «всемирно-исто¬
рическое» существование. А всемирно-историческое
существование индивидов означает такое их существо¬
вание, которое непосредственно связано со всемирной
историей» х.
Это подробно приведенное нами высказывание
Маркса и Энгельса, хотя в отдельных своих положе¬
ниях и утверждениях еще и недостаточно разработан¬
ное, является обоснованием теории интернационального
характера коммунизма, — обоснованием, не потерявшим
и до наших дней своей силы. Это высказывание яв¬
ляется одним из основных положений коммунистиче¬
ской теории Маркса и Энгельса, состоящего в том, что
коммунизм неизбежно может быть лишь между¬
народным и всемирно-историческим делом, ибо его
историческая предпосылка — пролетариат — имеет меж¬
дународный и всемирно-исторический характер.
Коммунизм потому имеет международный и все¬
мирно-исторический характер, что товарные отноше¬
ния — пока в отчужденной форме — выявляют универ- 11 К. Маркой Ф. Энгельс. Сол., т. 3, стр. 33—35.
150

сальность производительных сил, ибо капитализм за¬
менил локальное развитие развитием международным
и всемирно-историческим. Международный характер
коммунизма заложен капиталом, а всякие домыслы
о «национальном» коммунизме — от буржуазии. Из при¬
веденного выше отрывка «Немецкой идеологии» естест¬
венно следует и то, что коммунизм как универсальное
развитие личности в освобожденной от товарных отно¬
шений форме, как в корне отличный от капитализма
новый способ производства может существовать лишь
во всемирно-историческом масштабе. Это ни в какой
степени не тождественно вопросу о возможности строи¬
тельства и построения социализма и коммунизма в од¬
ной стране. В то время, когда это писалось, Маркс и
Энгельс еще ожидали взрыва революции в Западной
Европе, в последние же годы жизни Маркса оба они
ожидали близкую революцию в России. В теоретиче¬
ском аспекте возникновение и развитие коммунизма
являются неизбежным результатом капиталистического
развития. Но решение вопроса о приближении рево¬
люции возможно только на основе анализа конкретной
ситуации. Точно так же и ответ на вопрос о развитии
коммунизма в той или иной стране зависит от бесчис¬
ленного множества особых факторов. По своему суще¬
ству вышеприведенная цитата связана не с этим. Она
нацелена па доказательство того, что коммунизм как
явление всемирно-историческое сменит капиталистиче¬
скую формацию во всемирном масштабе, что связано
и с самим понятием коммунизм.
Мы дали наипростейшее определение коммунизма
как «пятой» особой формы производства и собствен¬
ности, формы, отрицающей капитал в качестве об¬
щественной собственности на средства производства.
Совершенно очевидно, что абстрактность этого опре¬
деления вытекает из нашей схемы, которая изображает
коммунистическую форму отношений индивида — общ¬
ности — средств производства в полном соответствии
с первой, естественно возникшей формой. Однако мы
уже там отметили, что наш формально-абстрактный
подход частично* может быть дополнен рассмотрением
специфических черт этих абстрактных моментов, от¬
части же он и не требует этого, ибо выражает то, что
коммунизм не может быть просто поставил в одип ряд
15 J

с четырьмя остальными историческими формами как
еще одна особая, «пятая» форма. Построение капита¬
лизма есть отрицание одной большой формы, которая
в целом ряде отношений объединяет три первые формы
собственности, а коммунизм — это уже отрицание этого
отрицания. В качестве третьей большой формы он как
бы суммирует и кладет конец всему предшествующему
развитию. Как мы могли видеть из вышецитированного,
Маркс при трактовке всего исторического развития как
целого придавал большое значение пониманию этих
трех фаз. Для нас особенно важна в т. I «Капитала»
глава об «Исторической тенденции капиталистического
накопления», в которой подводится итог. Этот итог мы,
несмотря на общеизвестность текста, подробно проци¬
тируем, ибо рассчитываем, что он прояснит некоторые
до сих пор еще не ясные моменты нашего изложения.
«К чему сводится первоначальное накопление капи¬
тала, т. е. его исторический генезис? — спрашивает
Маркс и отвечает: — Поскольку оно не представляет
собой непосредственного превращения рабов и крепост¬
ных в наемных рабочих и, следовательно, простой
смены формы, оно означает лишь экспроприацию непо¬
средственных производителей, то есть уничтожение
частной собственности, покоящейся на собственном
труде.
Частная собственность, как противоположность об¬
щественной, коллективной собственности, существует
лишь там, где средства труда и внешние условия труда
принадлежат частным лицам. Но в зависимости от того,
являются ли эти частные лица работниками или нера-
ботниками, изменяется характер самой частной соб¬
ственности. Бесконечные оттенки частной собствен¬
ности, которые открываются нашему взору, отражают
лишь промежуточные состояния, лежащие между
обеими этими крайностями.
Частная собственность работника на его средства
производства есть основа мелкого производства, а мел¬
кое производство составляет необходимое условие для
раззития общественного производства и свободной ин¬
дивидуальности самого работника. Правда, этот способ
производства встречается и при рабовладельческом,
и при крепостном строе, и при других формах личной
зависимости. Однако он достигает расцвета, проявляет
152

всю свою энергию, приобретает адекватную классиче¬
скую форму лишь там, где работник является свобод¬
ным частным собственником своих, им самим приме¬
няемых условий труда, где крестьянин обладает полем,
которое он возделывает, ремесленник — инструментами,
которыми он владеет как виртуоз.
Этот способ производства предполагает раздробле¬
ние земли и остальных средств производства. Он
исключает как концентрацию этих последних, так и
кооперацию, разделение труда внутри одного и того же
производственного процесса, общественное господство
над природой и общественное регулирование ее, свобод¬
ное развитие общественных производительных сил.
Он совместим лишь с узкими первоначальными грани¬
цами производства и общества. Стремление увековечить
его равносильно, по справедливому замечанию Пеккёра,
стремлению «декретировать всеобщую посредствен¬
ность». Но на известном уровне развития он сам создает
материальные средства для своего уничтожения.
С этого момента в недрах общества начинают шеве¬
литься силы и страсти, которые чувствуют себя ско¬
ванными этим способом производства. Последний дол¬
жен быть уничтожен, и он уничтожается. Уничтожение
его, превращение индивидуальных и раздробленных
средств производства в общественно концентрирован¬
ные, следовательно, превращение карликовой собствен¬
ности многих в гигантскую собственность немногих,
экспроприация у широких народных масс земли, жиз¬
ненных средств, орудий труда, — эта ужасная и тя¬
желая экспроприация народной массы образует про¬
лог истории капитала... Экспроприация непосредствен¬
ных производителей совершается с самым беспощад¬
ным вандализмом и под давлением самых подлых,
самых грязных, самых мелочных и самых бешеных
страстей. Частная собственность, добытая трудом соб¬
ственника, основанная, так сказать, на срастании от¬
дельного независимого работника с его орудиями и
средствами труда, вытесняется капиталистической
частной собственностью, которая покоится на эксплу¬
атации чужой, но формально свободной рабочей силы.
Когда этот процесс превращения достаточно разло¬
жил старое общество вглубь и вширь, когда работники
уже превращены в'пролетариев, а условия их труда —
д *
153

в капитал, когда капиталистический способ производ¬
ства становится на собственные ноги, тогда дальнейшее
обобществление труда, дальнейшее превращение земли
и других средств производства в общественно эксплуа¬
тируемые и, следовательно, общие средства производ¬
ства и связанная с этим дальнейшая экспроприация
частных собственников приобретает новую форму.
Теперь экспроприации подлежит уже не работник, сам
ведущий самостоятельное хозяйство, а капиталист,
эксплуатирующий многих рабочих.
Эта экспроприация совершается игрой имманентных
законов самого капиталистического производства, путем
централизации капиталов. Один капиталист побивает
мпогих капиталистов. Рука об руку с этой централиза¬
цией, или экспроприацией многих капиталистов немно¬
гими, развивается кооперативная форма процесса труда
в постоянно растущих размерах, развивается сознатель¬
ное техническое применение науки, планомерная экс¬
плуатация земли, превращение средств труда в такие
средства труда, которые допускают лишь коллективное
употребление, экономия всех средств производства пу¬
тем применения их как средств производства комбини¬
рованного общественного труда, втягивание всех наро¬
дов в сеть мирового рынка, а вместе с тем интернацио¬
нальный характер капиталистического режима. Вместе
с постоянно уменьшающимся числом магнатов капи¬
тала, которые узурпируют и монополизируют все вы¬
годы этого процесса превращения, возрастает масса
пищеты, угнетения, рабства, вырождения, эксплуатации,
но вместе с тем растет и возмущение рабочего класса,
который постоянно увеличивается по своей числен¬
ности, который обучается, объединяется и организуется
механизмом самого процесса капиталистического про¬
изводства. Монополия капитала становится оковами
того способа производства, который вырос при ней и
под ней. Централизация средств производства и обоб¬
ществление труда достигают такого пункта, когда они
становятся несовместимыми с их капиталистической
оболочкой. Она взрывается. Бьет час капиталистиче¬
ской частной собственности. Экспроприаторов экспро¬
приируют.
Капиталистический способ присвоения, вытекающий
из капиталистического способа производства, а следо¬
154

вательно, и капиталистическая частная собственность,
есть первое отрицание индивидуальной частной соб¬
ственности, основанной на собственном труде. Но капи¬
талистическое производство порождает с необходи¬
мостью естественного процесса свое собственное
отрицание. Это — отрицание отрицания. Оно восста¬
навливает не частную собственность, а индивидуаль¬
ную собственность на основе достижений капиталисти¬
ческой эры: на основе кооперации и общего владения
землей и произведенными самим трудом средствами
производства.
Превращение основанной на собственном труде раз¬
дробленной частной собственности отдельных лично¬
стей в капиталистическую, конечно, является процес¬
сом гораздо более долгим, трудным и тяжелым, чем
превращение капиталистической частной собственности,
фактически уже основывающейся на общественном
процессе производства, в общественную собственность.
Там дело заключалось в экспроприации народной массы
немногими узурпаторами, здесь народной массе пред¬
стоит экспроприировать немногих узурпаторов» *.
Для понимания этого имеющего решающее значение
отрывка прежде всего надо заметить, что, когда
Маркс называет мелкое производство способом произ¬
водства, он, естественно, не имеет в виду особую форму
производства и собственности, а — как он и говорит
в конце этого отрывка — процесс производства. Речь
идет о том «мелком крестьянском хозяйстве» и «не¬
зависимом ремесленном производстве», которые, по
Марксу, ...«частью образуют базис феодального способа
производства, частью же, после его разложения, про¬
должают существовать наряду с капиталистическим
производством», и которые «образуют экономическую
основу классического общества в наиболее цветущую
пору его существования, после того как первоначаль¬
ная восточная общая собственность уже разложилась,
а рабство еще не успело овладеть производством
в сколько-нибудь значительной степени» 1 2. Однако мел¬
кое крестьянское хозяйство и ремесленное производ¬
ство, хотя и представляли собой нечто весьма отличное
1	К. М а'р к с п Ф. Энгельс. Соч., т. 23, ст^ 770—773
2	Там же, стр. 346 (сноска).	^ ‘

друг от друга в античной и германской формах соб¬
ственности, по отношению к общественному производ¬
ству крупной промышленности капитализма представ¬
ляют вместе единую большую эпоху античности —
средневековья. Базис античной и германской форм
собственности в то же время является и мелким произ¬
водством мелких крестьян и ремесленников, причем это
мелкое производство остается основным вплоть до капи¬
тализма. И хотя процесс разложения античной формы
собственности делает возможным существование хо¬
зяйств — латифундий, — основанных на рабском труде,
феодальное развитие порождает хозяйства — поместья,—
основанные на труде крепостных. Но они, по словам
Маркса, во-первых, представляют собой исключение,
результат разложения, во-вторых, с точки зрения раз¬
деления труда в производственном процессе не могут
рассматриваться как крупные производства. Невозможно
предположить наличие крупных промышленных пред¬
приятий в античности, в средневековье же, помимо
цеховых ремесленных предприятий, они возникают
лишь как зачатки капиталистических форм: Далее, из
изложения Маркса видно, что современное обществен¬
ное предприятие как капиталистическая частная соб¬
ственность, основанная на чужом труде, есть отрицание
мелкого предприятия античности и средневековья как
частной собственности, основанной на собственном
труде. Это две основные формы частной собственности,
две ее крайности из «бесконечного множества оттен¬
ков», отражающих лишь «промежуточное состояние».
Следовательно, первый тип уничтожается вторым, вер¬
нее, развитие первого типа неизбежно переходит во
второй тип (как в рамках античной и германской
формы собственности, так и во всем развитии). Затем
в ходе развития капиталистическая частная собствен¬
ность закономерно преобразуется в общественную, кол¬
лективную собственность, противостоящую не только
капиталистической, по и одновременно обоим типам
частной собственности, т. е. частной собственности
вообще. Ликвидируя капиталистическую частную соб?
ственность, коммунизм вовсе не в останавливает ча¬
стную собственность, основанную, на собственном труде.
Ведь это была «нормальная форма» мелкого производ¬
ства, которая неизбежно ведет к капиталистической
156

частной собственности. Вместо этого восстанавливается
общественная, коллективная форма единства труда и
собственности. Но Маркс весьма четко охарактеризо¬
вал отношения индивид — общность — средства произ¬
водства при естественно сложившейся форме как
общую собственность на землю и индивидуальное владе¬
ние. При коммунизме же, говорит Маркс, «восстанавли¬
вается» индивидуальная собственность и общее владе¬
ние средствами производства, или, точнее, основанная
на общем владении индивидуальная собственность.
И то, что Маркс в противоположность естественно
сложившейся общей собственности форму современного
коммунизма называл индивидуальной собственностью,
совсем не случайно, этот вывод органически вытекает
из всей его трактовки истории. Это же выражение он
использует, например, в 1871 году, указывая, что Па¬
рижская коммуна «...хотела сделать индивидуальную
собственность реальностью, превратить средства произ¬
водства, землю и капитал, служащие в настоящее время
прежде всего орудиями порабощения и эксплуатации
труда, в орудия свободного ассоциированного труда» \
I? различии между естественно сложившейся обще¬
ственной собственностью и индивидуальной собствен¬
ностью отражается весь исторический путь, при кото¬
ром обыкновенный индивид естественно сложившейся
общины становится истинным индивидом, коммунисти¬
ческой индивидуальностью. Другими словами, если мы
поставим вопрос — «восстановление» какой формы соб¬
ственности означает индивидуальная собственность при
коммунизме, то ответ будет следующим: речь идет
о своеобразном восстановлении естественно сложив¬
шейся общественной формы собственности, которая те¬
перь включает в себя «достижения» всех трех форм
частной собственности. Одновременно это восстановле¬
ние исконного и логического единства труда и собствен¬
ности единства уже не естественно сложившегося,
а созданного универсальным индивидом. Коммунизм
как отрицание отрицания, по Марксу, восстанавливает
существенные моменты трех докапиталистических
форм. На это особенно важно указать потому, что
позже — и в первую очередь под влиянием морганов-
ского коммунизма — возникло и получило распростра- 11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 17, стр.^46.
157

непие представление о коммунизме как о восстановле¬
нии на более высокой ступени — в противовес классо¬
вым обществам — «первобытнокоммунистического об¬
щества». У Маркса же, как мы видим, мысль об «отри¬
цании отрицания» связана — и к тому же весьма
сложно — конкретным образом с абстракцией форм
собственности. Троичная схема: первобытный комму¬
низм — классовое общество — коммунизм, само собой
разумеется, имеет под собой некоторые основания, но
по сравнению с триединой схемой Маркса она,
во-первых, беднее, а, во-вторых, в значительной сте¬
пени вводит в заблуждение, ибо строится на упрощен¬
ной классификации по признаку: отсутствие — нали¬
чие — ликвидация частной собственности. Здесь следует
прежде всего заметить, что кажущееся более эмпири¬
ческим общество «первобытного коммунизма» никогда
не существовало, а выглядящая более абстрактной
естественно сложившаяся общественная собственность
существовала действительно, или, если это больше под¬
ходит, можно сказать, что «первобытный коммунизм»,
являвшийся всего лишь первобытным обществом, мог
фактически существовать лишь в форме собственности
и производства различных естественно сложившихся
общин. Если мы будем трактовать триаду Маркса не
как связанную с общим характером той или иной
формы собственности, а односторонне, в духе выше¬
приведенных рассуждений, то в нашу теорию комму¬
низма, в образовавшуюся в ней брешь может просо¬
читься элемент оторванного от жизни романтизма
со всеми его политическими и практическими послед¬
ствиями. В изложенном в данном отрывке Марксовом
понимании коммунистическая собственность, как осо¬
бая форма, не есть восстановление естественно сложив¬
шейся общественной собственности — и избранные
Марксом термины резко выделяют это, — а, наоборот,
есть прямо противоположное ей. И если мы, давая наи¬
простейшее определение пяти основным формам, пер¬
вую и «пятую» особую форму изображаем одинаковой
схемой, то это не уступка «романтическим моментам»,
а результат абстрактности нашей схемы, а также иллю¬
страция важнейшего положения Маркса о том, что три
докапиталистические формы являются тремя разновид¬
ностями первой основной формы как естественно сло-
№

жившейся исходной точки. Согласпо взглядам Маркса,
основные моменты определения докапиталистических
форм по сравнению с капитализмом следующие: боль¬
шая или меньшая обусловленность первой формой, то
есть большая или меньшая степень естественно сложив¬
шегося характера этих форм и непосредственно общин¬
ный характер собственности. Именно поэтому надо
было изобразить первую и «пятую» формы при наи¬
простейшем их определении в абстрактной схеме как
одинаковые. Выявление специфики отношения И —
О — С, анализ которого, связанпый с рассмотрением
динамики пяти основных форм, мы уже закончили,
показывает нам разницу двух форм общественной соб¬
ственности, являющихся и тождественными и противо¬
положными друг другу. И если мы теперь на миг вер¬
немся к абстракции отношений И — О — С и попы¬
таемся с ее помощью изобразить триединую формулу
Маркса, то мы получим следующую схему:
ДОКАПИТАЛИСТИЧЕСКАЯ	КАПИТАЛИСТИЧЕСКАЯ	КОММУНИЗМ
ФОРМА	ФОРМА
Цндивид Общность Индивид Общность Индивид Общность
7	V	V
Средства производства Средства производства Средства производства
В сложившихся более или менее естественным пу¬
тем общественных формах (включая сюда, естественно,
и форму частной собственности, основывающуюся на
собственном труде) индивид может быть владельцем
или собственником средств производства, лишь являясь
членом той или иной общности. При капиталистической
форме благодаря «всеобщности» товара, с одной сто¬
роны, происходит концентрация средств производства
как собственности нескольких счастливчиков, с другой
стороны, именно собственность на средства производ¬
ства, которой без каких-либо предпосылок располагают
эти счастливчики, опосредствует'практически выявляю¬
щуюся уже в товарном обмене универсальность чело¬
века. И наконец, при коммунизме имеет место опосред¬
ствованная практическая универсальность индйЬидов,
их универсальная деятельность и обмен в системе
159

мирового коммунизма. Как видим, паша схема фик¬
сирует некоторые моменты развития индивида в лич¬
ность, ее эмансипацию от господства естественно
возникшей общности. И все же для иллюстрации трех
больших фаз эта схема неудобна, ибо если бы мы захо¬
тели определить по ней фазы динамики производства,
то мы должны были бы поменять первую и третью
схемы местами. Трудности формализации вновь свиде¬
тельствуют о том, ч*го в докапиталистической фазе
имеются существенные связи, которые восстанавли¬
ваются при коммунизме, в Марксовом его понимании,
ибо при коммунизме существуют как отношения И —
О — С, так и И — С — О. Подобный ход наших мыслей
является логическим следствием того факта, что три
большие фазы эмансипации индивида на самом деле
тождественны тем трем фазам, которые, по Марксу,
и составляют сущность докапиталистических форм.
В ходе докапиталистического развития эмансипация
индивида от естественно возникшей общности произо¬
шла при античной форме, когда возникло государство,
наделенное отличным от индивида существованием.
Если взять весь процесс в целом, то эмансипация ин¬
дивида происходит далее при капиталистической форме,
основывающейся на товарных отношениях, при кото¬
рых универсальность индивида имеет самостоятельное,
отчужденное и вещное существование, противостоя¬
щее индивидам. Как германская форма, «развиваясь
в свою противоположность», восстанавливает исконное,
логическое единство труда и собственности, освобождая
индивида от первоначальных естественно возникших
оков, так и коммунизм восстанавливает докапиталисти¬
ческое единство труда и собственности, чтобы раз и на¬
всегда освободить индивиды от любых, отдельных от
производства и собственности условий, будь то общ¬
ность старого типа или товарные отношения. Следова¬
тельно, в определенном отношении, с точки зрения
всего развития, схема, фиксирующая три фазы эманси¬
пации личности, более адекватпа, чем три докапитали¬
стические формы. Ведь то, что для докапиталистических
форм является лишь господствующей тенденцией,
с точки зрения всего развития, есть действительный
результат, раскрывающийся во всей своей конкретности
и богатстве. И тем не менее установление этих трех
160

фаз точно так же не охватывает всего богатства исто¬
рического развития, как и схема — первобытное обще¬
ство — классовое общество — коммунизм. Маркс трак¬
тует коммунизм как «отрицание отрицания», рассмат¬
ривает его, как мы видели, в качестве завершающего
этапа такого триединства, первая фаза которого сама
состоит из трех фаз. Таким образом, мы вновь пришли
к тому же выводу, заключающемуся в том, что при
схематизации основных законов и фаз всемирно-истори¬
ческого развития наиболее разумной абстракцией будет
та, которая содержит не более и не менее, а именно
пять основных форм.
Поскольку научный социализм воспринимает ком¬
мунизм как неизбежный результат исторического раз¬
вития, очевидно, что определение сущности комму¬
низма как особой «пятой» основной формы тесно свя¬
зано с предыдущими четырьмя основными формами.
Основа специфического определения коммунизма —
спецификация предшествовавших ему форм. Мы счи¬
таем, что можно, основываясь на вышесказанном, ото¬
бразить специфическое в развитии отношений И —
— О — С, освободившись от их абстрактности, и ото
отображение будет иллюстрацией не только некоторых
основных моментов и аспектов всеобщего развития, но
и коммунизма. Иначе говоря, мы развертываем момент
специфического до общего примерно следующим об¬
разом:
Индивид Егтргтпенмп- Гоажданин Гооод Тосподин Иерархия
„АЗИАТСКАЯ"
АНТИЧНАЯ
„ГЕРМАНСКАЯ”
Орудия
Крепостной
Раб
КАПИТАЛИСТИЧЕСКАЯ КОММУНИСТИЧЕСКАЯ
Рабочий	Товар Индивид Сознательная
Машины
Земля
Покоренная
правда

Приведенная картина дает нам лишь схематичное
изображение действительной специфики, но, как нам
представляется, решающие моменты она все же охваты¬
вает и воспроизводит. Мы не будем далее углубляться
в детали специфики пяти фаз изображенного нами
развития, вместо этого имеет смысл коротко рассмотреть
развитие отдельных моментов производства. Естествен¬
но, мы не можем рассматривать ни один из них вне
его конкретной связи с двумя другими, ибо, выделен¬
ный из совокупности связей, ни один из них не будет
тем, чем он является в качестве момента совокуп¬
ности.
Бесспорно, что для исторического исследования наи¬
более очевидным исходным пунктом следует считать
исследование средств производства. Однако существен¬
ные взаимосвязи истории мы сможем постичь лишь
в том случае, если ни под каким предлогом не будем
отрывать их от индивида и его общественных связей,
а будем их воспринимать в качестве непременного
условия существования индивида и общности. Из на¬
ших схем видно, что общее направление развития
средств производства — это превращение естественно
существующих средств производства в средства произ¬
водства, создаваемые человеком. При племенной форме
основным средством производства была еще земля,
используемая главным образом как пастбище, в то
время как земля в качестве пашни используется
еще «спорадически». При дальнейшем специфически
азиатском существовании племенной формы роль зем¬
ли-пастбища полностью переходит к обрабатываемой
земле (животноводство в азиатских цивилизациях пол¬
ностью вытесняется земледелием, оно осталось лишь
у обособленных кочевых народов), и вместе с тем ору¬
дию по сравнению с обрабатываемой землей придается
полностью подчиненное значение (в первоначальном
единстве земледелия и промышленности). Так при
развитии и стагнации первой формы во всех ее ви¬
доизменениях и стадиях средства производства обла¬
дают первоначальным естественно возникшим ха¬
рактером.
В античной форме земля, используемая под пашню,
выступает как средство производства, но наряду с этим
постепенно приобретают значение орудия, созданные
162

человеком. Сначала они выступают как нечто подчи¬
ненное, однако в дальнейшем их статус становится бо¬
лее независимым и самостоятельным.
Характерным показателем первого (античного)
этапа высвобождения средств производства от своей
первоначальной, естественно возникшей сущности яв¬
ляется то, что к естественно возникшим средствам
производства начинает относиться и сам человек. Рабо¬
владение уже поэтому не является случайным или
второстепенным признаком нормального развития
античной формы.
Возделываемая земля является основным средством
производства и в германской форме, но наряду с ней
обособленно, самостоятельно существуют и орудия.
Орудие как средство производства, созданное челове¬
ком при феодальной форме, и в смысле понятия,
и исторически выступает как альтернатива по отноше¬
нию к крепостным. При этой форме человек по отно¬
шению к другим выступает в виде непосредственного
средства производства и в то же время сам является
собстве'Нником средств производства. Крепостной, функ¬
ционируя для своего господина в качестве средства про¬
изводства, есть новое, имеющее определяющее значение
для истории явление, и в еще большей степени он яв¬
ляется таковым, когда переходит в категорию собствен¬
ника орудия. Выделение во времена средневековья
орудий в нечто самостоятельное как раз и делает непо¬
средственно возможным тот великий переворот, кото¬
рый в период капитализма превращает машину, при¬
шедшую на смену орудию, в господствующее средство
производства. Затем в процессе развития коммунизма
значение машины продолжает увеличиваться, во все
большей степени подчиняя себе природную данность
земли. Можно продолжать перечень этих замечаний,
и если когда-нибудь напишут действительную, обще¬
ственную историю технологии, как ее мыслил Маркс,
то ее тома фактически будут содержать всемирную
историю человечества. Маркс и Энгельс уже в «Немец¬
кой идеологии» именно так характеризовали общее
направление истории средств производства. Можпо
предположить, что в одном из ненайденных отрывков
этой книги речь шла как раз об орудй&х производства,
6*
163

естественно возникших и созданных людьми, и в ре¬
зультате мы читаем следующее:	«Из первого вы¬
текает предпосылка развитого разделения труда и
обширной торговли, из второго — местная ограничен¬
ность. В первом случае индивиды должны быть со¬
браны вместе, во втором — они уже находятся рядом
с самим имеющимся в наличии орудием производства
в качестве орудий производства. Таким образом, здесь
выступает различие между естественно возникшими
орудиями производства и орудиями производства, со¬
зданными цивилизацией. Пашню (воду и т. д.) можно
рассматривать как естественно возникшее орудие про¬
изводства. В первом случае, при естественно возник¬
ших орудиях производства, индивиды подчиняются при¬
роде, во втором же случае они подчиняются продукту
труда. Поэтому и собственность в первом случае (зе¬
мельная собственность) выступает как непосредствен¬
ное, естественно возникшее господство, а во втором —
как господство труда, в особенности накопленного
труда, капитала. Первый случай предполагает, что
индивиды объединены какой-нибудь связью — семей¬
ной, племенной или хотя бы территориальной и т. д.,
второй же случай предполагает, что они независимы
друг от друга и связаны только посредством обмена.
В первом случае обмен представляет собой главным
образом обмен между человеком и природой, при кото¬
ром труд человека обменивается на продукты природы,
во втором же случае — это преимущественно обмен, со¬
вершаемый людьми между собой. В первом случае
достаточно обычного здравого смысла, физическая и
умственная деятельность совершенно не отделены еще
друг от друга, во втором же случае должно уже прак¬
тически произойти разделение между умственным и
физическим трудом. В первом случае господство соб¬
ственника над не-собственниками может опираться на
личные отношения, на тот или иной вид общности
(Gemeinwesen), во втором случае оно должно принять
вещественную форму, выражаясь в чем-то третьем,
в деньгах. В первом случае существует мелкая про¬
мышленность, но она подчинена использованию естест¬
венно возникшего орудия производства и поэтому здесь
отсутствует разделение труда между различными инди¬
№

видами; во втором случае промышленность покоится
на разделении труда и существует лишь благодаря
ему» 1.
Но история средств производства — это история
субъекта производства, следовательно, история инди¬
вида и конкретной общности. Обратимся еще раз
к письму Маркса к Анненкову: «Благодаря тому про¬
стому факту, — пишет Маркс, — что каждое последую¬
щее поколение находит производительные силы, при¬
обретенные предыдущим поколением, и эти производи¬
тельные силы служат ему сырым материалом для но¬
вого производства, — благодаря этому факту образуется
связь в человеческой истории, образуется история чело¬
вечества, которая тем больше становится историей
человечества, чем больше выросли производитель¬
ные силы людей, а следовательно, и их обществен¬
ные отношения. Отсюда необходимый вывод: обще¬
ственная история людей есть всегда лишь история их
индивидуального развития, сознают ли они это, или
нет» 1 2. 'Итак, многочисленные цитаты из высказываний
Маркса могут подтвердить, что Маркс и позже не отка¬
зался от своих первоначально высказанных мыслей:
он .всегда считал основополагающим развитие индивида,
разумеется живущего в обществе и входящего в ту или
иную общность. Для Маркса индивид как единствен¬
ная, непосредственно эмпирическая действительность
общества был не только исходным пунктом, но в то же
время — и именно поэтому — итогом общественного
развития. Действительно, развитие производительных
сил лишь в том случае представляет для нас интерес,
если мы соотносим его с индивидами, если восприни¬
маем его как овеществленную историю индивидов.
Таким образом, мы лишь тогда охватим наиболее все¬
объемлющим образом изображенную вышеприведенной
схемой всю последовательность пяти основных форм
производства — собственности — общества, когда соот¬
несем все это с развитием индивида. В обществе исход¬
ным и конечным пунктом всего являются индивиды.
Процесс производства начинается с трудового процесса
индийида и заканчивается также потреблением инди¬
1	К. Маркс и Ф. О и голье. Соч., туЗ, стр. 65.
2	Там же, т. 27, стр. 402—403.	■
165

вида. С труда индивида начинается, и в нем — как
главной производительной силе — сосредоточивается
весь производственный опыт, вся история обществен¬
ных отношений.
С этой точки зрения в нашей схеме и отображены
пять фаз развития индивида. И история индивида есть
в конечном счете история его высвобождения от детер¬
минации природными предпосылками, история его
эмансипации от природно обусловленного характера
его существования. И мы проследили один из аспектов
этого процесса, происходящий в форме развития средств
производства. Более полную картину мы получим в том
случае, если учтем все конкретные формы обществен¬
ных отношений индивидов. Первые три основные
формы производства и собственности Маркс характери¬
зовал с точки зрения индивида и общности так: при
первой форме естественно возникшая община есть суб¬
станция, где индивиды представляют собой лишь ее
атрибуты, при второй форме община есть такое общее,
которое, даже отделенное от индивидов, может обла¬
дать самостоятельным существованием, и, наконец,
в третьей форме община есть лишь придаток по отно¬
шению к индивидам. Рассматривая развитие в целом,
не трудно обнаружить, по существу, те же три фазы:
в докапиталистических формах все индивиды — пусть
это землевладелец или работающий частный собствен¬
ник — являются непосредственными членами общины,
неотделимы от нее, при капиталистической форме под¬
линная «общность» обособлена и отчуждена от инди¬
вида, противостоит ему как нечто овеществленное, и,
наконец, при коммунизме индивиды сами являются
творцами общности, которая им принадлежит и ни
в коем случае не может им противостоять. Вот пять
фаз общности индивида: естественно возникшие семья,
род, племя — на первой ступени; при азиатском вари¬
анте — система деревенской общины, организованной по
принципу семьи и государство мандаринов; на протяже¬
нии всей античности — вплоть до римской империи —
полис; при средневековье — сословия, корпорации и
т. д., которые мы обобщенно называем иерархией, при
капитализме — товарные отношения, и, наконец, при
коммунизме — впервые подлинная ассоциация индиви¬
дов в их универсальном обмене деятельностью. По

сравнению с семьей как естественно сложившимся ин¬
ститутом полис есть уже явление историческое, создан¬
ное людьми. В еще большей мере это относится к корпо¬
рациям и их иерархиям, но по сравнению с обществом,
где доминируют товарные отношения, все три докапи¬
талистические ступени являются естественно возник¬
шими. Наконец, сами товарные отношения оказываются
примитивными по сравнению с перспективой добро¬
вольной и сознательной ассоциации свободных инди¬
видов. История конкретной общности индивидов не
может быть отделена ни от самих индивидов, ни от их
средств производства. Исторические ступени могут быть
поняты лишь с учетом органической взаимосвязи всех
трех моментов точно так же, как и каждый из этих мо¬
ментов сам по себе. Теоретическое и практически-эпми-
рическое исследование конкретных общественных форм
бытия индивидов во всемирной истории имеет принци¬
пиальное значение не только для понимания социальных
институтов ^(государства, юридической практики, поли¬
тики и др.), но и для теории и практики коммунизма.
Уже с первого взгляда ясно, что в докапиталистических
обществах мы имеем дело с мелкими и ограниченными
и непосредственно общинными формами, которые вти¬
скивают индивида в весьма узкие рамки и тормозят
его развитие, всеобщее же развитие товарных отноше¬
ний означает создание объективных предпосылок уни¬
версальности человека, скачок в его развитии, поэтому
коммунистическая ассоциация свободных индивидов и
есть та родовая универсальность человека, которая про¬
явится в институтах мирового коммунизма. Любая ком¬
мунистическая общность более узкая и ограниченная,
чем вышеназванная, должна рассматриваться как ее
необходимая предварительная форма — будь то мировое
коммунистическое движение или содружество социали¬
стических стран. Все это — подготовительная, эмбрио¬
нальная форма подлинной коммунистической ассоциа¬
ции людей.
Ядро1Й, основой и созидателем этих уже сегодня
существующих первоначальных форм является, как это
было доказано в середине прошлого столетия Марксом
и Энгельсом, объединение пролетариата как револю¬
ционного класса.	х.
167

Если мы будем рассматривать историческое разви¬
тие лишь как развитие средств производства или кон¬
кретных общественных форм, мы придем, с одной сто¬
роны, к довольно абстрактным результатам, с другой —
сплошь и рядом для уяснения этих результатов нам
придется обращаться к развитию индивида. Но и раз¬
витие индивида нельзя рассматривать само по себе,
в отрыве от общественных отношений, и если бы мы
все же попытались это сделать, то пришли бы к скром¬
ному выводу, что это есть развитие от еще неиндивида
к действительному индивиду, к личности. Более кон¬
кретные определения можно дать, рассматривая ту или
иную систему общественных связей, то есть форму
отношений, в которых существует индивид. Первая
ступень — «анонимный индивид», обыкновенный член
естественно возникшей примитивной общины или
в лучшем случае ее вождь. В Азии — безымянный кре¬
стьянин сельской общины или в крайнем случае манда¬
рин; в античности — гражданин полиса, частный соб¬
ственник, могущий быть и мелким крестьянином и
рабовладельцем, занимающимся лишь политикой; в сред¬
невековье — частный собственник, вступающий в корпо¬
рацию, защищающую его интересы, сословный инди¬
вид, остающийся в конечном счете собственником как
мастер, постигший все тайны своего ремесла; при капи¬
тализме — обособленный индивид, вступающий с дру¬
гими индивидами в товарные отношения, и, наконец,
при коммунизме — свободная и всесторонне развитая
личность, свободно ассоциированная с другими. Этот
обзор наглядно показывает, что Маркс и Энгельс счи¬
тали необходимым исходить из эмпирического, конкрет¬
ного индивида. Благодаря этому им удалось открыть
тайну, остававшуюся недоступной для исторической
философии, пользующейся абстрактным методом, а
именно обязательную принадлежность индивидов к раз¬
личным классам. Субъекта производства — как это до¬
казывает эмпирический анализ индивида — нельзя
рассматривать как единственного и единого субъекта.
Такой спекулятивный подход не раскрыл бы нам сущ¬
ность противоречий исторического развития, а именно
то, что внутренние противоречия и динамика каждой
основной формы производства и собственности раскры¬
ваются и проявляются в действиях самих индивидов,
№

и при этом так, что в конечном итоге они приходят
к осознанию противоречий и вступают в борьбу за их
разрешение. Если мы будем исходить из действитель¬
ных индивидов, сразу станет очевидным, что ни в од¬
ном случае схема основных форм не отражает отно¬
шений всех индивидов. Напротив, бывает, что она фик¬
сирует как раз отношения меньшинства (например, на
развитой стадии отношений рабства); и единствен¬
ное исключение из этого составляет коммунизм. Схема
пяти основных форм отображает пять отношений про¬
изводства и собственности, исторически следующих друг
за другом, с неизбежностью сменяющих друг друга, и,
поскольку дальнейшее развитие было возможным на
этой первоначальной основе, изображает пять господ¬
ствовавших форм отношений. За исключением комму¬
низма никакое общество никогда не характеризовалось
равенством индивидов, а всегда порождало институт
неравенства: первобытные общины закрепляли формы
естественно возникшего неравенства; города античности
утверждали неравенство частных собственников, не го¬
воря уже о рабах; феодализм создал систему сослов¬
ного неравенства. Правда, корпорации средневековья
возникли в борьбе с неравенством. И некоторые из них
пытались добиться равенства среди своих членов, но
это равенство было также иерархичным, поскольку эти
корпорации связывала друг с другом система сословной
иерархии. Господство меновой стоимости, предпо¬
лагающее в принципе равноправие индивидов, практи¬
чески разделяет их на два антагонистических класса.
Итак, анализ индивида в системе конкретных обще¬
ственных форм ясно показывает, что индивиды никогда
не были равными по отношению друг к другу, все
конкретные общественные формы выступали как общ¬
ности лишь для части индивидов, и для них они также
выступали, скорее, как институт неравенства. В еще
большей степени эти общественные формы выражали
и закрепляли неравенство для тех индивидов, которые
были принадлежностью общины лишь в определенном
отношении, например в качестве средства производства
членов общины.
При рассмотрении истории & точки зрения инди¬
вида, становится наиболее ясно, «что все конкретные
109

общественные формы во все времена есть не что иное,
как выражение отношений индивидов друг к другу и
их институциональное закрепление. И поскольку до
коммунизма индивиды никогда не были равны между
собой, мы можем теперь в соответствии с действитель¬
ностью зафиксировать три большие фазы в развитии
отношений между индивидом и обществом. Сначала
индивиды находятся под властью естественно возник¬
шего неравенства, затем эти отношения неравенства
закрепляются в институтах, которые приобретают по
отношению к индивидам самостоятельное существова¬
ние, оказывая на их развитие тормозящее воздействие,
группируя их в различные классы, все больше выявляя
антагонизм классов, до тех пор пока овеществленная и
отчужденная универсальность индивида не делает воз¬
можным познание и ликвидацию им отчуждения и не¬
равенства путем присвоения этой универсальности, со¬
здания отношений равенства и соответствующих этому
равенству институтов.
Поэтому первые великие открытия марксизма роди¬
лись из признания того, что лишь исходя из эмпири¬
чески данных индивидов можно показать развитие
неравенства индивидов, формы отчуждения их собствен¬
ных отношений и необходимость окончательного унич¬
тожения отчуждения. Так, например, на дошедших до
нас страницах «Немецкой идеологии» мы читаем: «Если
это развитие индивидов, происходящее в рамках общих
условий существования исторически следующих друг за
другом сословий и классов, а также в рамках навязан¬
ных им вследствие этого всеобщих представлений, —
если это развитие рассматривать философски, то легко,
разумеется, вообразить себе, что в этих индивидах раз¬
вивался Род, или Человек, либо что они развивали
Человека, т. е. можно вообразить себе нечто такое, что
является издевательством над исторической наукой.
После этого можно рассматривать различные сословия
и классы как спецификации всеобщего выражения, как
подвиды Рода, как фазы развития Человека.
Это подведение индивида под определенные классы
не может быть уничтожено до тех пор, пока не обра¬
зовался такой класс, которому не приходится отстаи¬
вать против господствующего класса какой-либо осо¬
170

бый классовый интерес» 1. Следовательно, если мы бу¬
дем трактовать индивидов на идеалистический манер
как единственный, единый субъект и подведем их не¬
посредственно под понятие человеческий Род как
общее понятие, то сословия и классы, разделяющие ин¬
дивидов, могут быть представлены как подвиды челове¬
ческого рода или этапы его развития. Впрочем, этот спе¬
кулятивный метод может выделить некоторые абстракт¬
ные связи, но это будут лишь, пользуясь терминологией
Маркса, плоские взаимосвязи, которые подменяют, ото¬
двигают на задний план конкретные отношения. В про¬
тивовес этому, если подходить материалистически, беря
за исходное эмпирических, конкретных индивидов
(то есть анализируя тройственные отношения между
индивидом, общностью, которая всегда имеет место,
и средствами производства), мы поймем, что отношения
между ^всеми индивидами — это коренящееся в «рам¬
ках общих условий существования исторически следую¬
щих друг за другом сословий и классов» неравенство,
существующее при этом в особых формах, которые
затем правомерно могут восприниматься как истори¬
ческие ступени развития индивидов человеческого
рода от неравенства к равенству. Следовательно, тот
факт, что индивиды принадлежат к сословиям и клас¬
сам, наилучшим образом будет заметен в том случае,
если исходным пунктом анализа является индивид, бо¬
лее того, и их историческая неизбежность может быть
выявлена, если, исходя из индивида, дать определение
отношениям всех трех моментов способа производства.
Поэтому в нашей схеме момент «общности» не может
быть представлен ни в одном случае как то или иное
сословие или отдельный класс, ибо «общие условия
существования сословий и классов» в любой их форме
тождественны отношениям между тремя моментами
способа производства, которые именно поэтому и яв¬
ляются господствующими отношениями.
Определение специфики такого момента, как «общ¬
ность», должно при этом основываться на выявлении
тех первоначальных институтов общности, которые,
хотя и изменились в процессе ее воспроизводства и
разложения, но дают конкретно институциональную
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 76—77.
171

основу для отнесения индивида к сословиям и классам
(до тех пор пока от первоначальной общности остается
хотя бы что-то такое, что еще может разлагаться и да¬
лее). Так, род и племя (или государство мандаринов)
являются лишь институциональной основой патриар¬
хального неравенства индивида, организация-полис яв¬
ляется лишь одним из институтов для приобретающего
все большее значение рабовладения и для прочих про¬
явлений сословного и классового неравенства. От дере¬
венской общины, церкви, и до системы цеховой иерар¬
хии — все это корпоративные институты самого сослов¬
ного строя. И наконец, товар — тоже лишь институцио¬
нально-вещная форма, основа и исходный пункт par
excellence разделения на классы. Именно поэтому при
племенной форме общность совпадает с конкретным
племенем, при азиатском деспотизме — с государством
мандаринов, в античности — с государством-городом,
в средневековье — с феодальной иерархией. Но госу¬
дарство, как институт надстройки, не совпадает с
сословным строем и классовыми отношениями, состав¬
ляющими его основу, эти последние являются таким же
аспектом тройственного отношения, как, например, раз¬
деление труда и развитие производительных сил во¬
обще.
Итак, мы подошли к проблеме классовых отноше¬
ний индивида, которые мы можем рассматривать — как
уже выше подчеркивалось, — лишь учитывая особые
формы тройственных отношений. Маркс в «Немецкой
идеологии» следующим образом противопоставляет исто¬
рическую общность индивида коммунистической: «Пре¬
вращение личных сил (отношений), благодаря разделе¬
нию труда, в силы вещественные не может быть унич¬
тожено тем, что ипдивиды выкинут из головы общее
представление о нем, а только тем, что они снова под¬
чинят себе эти вещественные силы и уничтожат раз¬
деление труда. Это не может быть осуществлено без
коллективности. Только в коллективе индивид получает
средства, дающие ему возможность всестороннего раз¬
вития своих задатков, и, следовательно, только в кол¬
лективе возможна личная свобода. В существовавших
до сих пор суррогатах коллективности — в государстве
и т. д. — личная свобода существовала только для инди¬
видов, развившихся в рамках господствующего клас¬
172

са, и лишь постольку, поскольку они были индивидами
этого класса. Мнимая коллективность, в которую объ¬
единялись до сих пор индивиды, всегда противопо¬
ставляла себя им как нечто самостоятельное; а так как
она была объединением одного класса против другого,
то для подчиненного класса она представляла собой не
только совершенно иллюзорную коллективность, но и
новые оковы. В условиях действительной коллектив¬
ности индивиды обретают свободу в своей ассоциации
и посредством ее»1. Здесь мы видим, что, с одной сто¬
роны, исторические формы общности оцениваются в ка¬
честве «суррогатов)), «мнимых» форм коллективности
в противовес подлинной коллективности коммунизма,
с другой — отображается тот факт, что объединение
господствовавших классов является гарантией эксплуа¬
тации. И это определение в «Немецкой идеологии» не¬
посредственно ^связано с характеристикой трех форм
собственности, предшествующих капитализму. Основная
причина того; что мы в своей работе не следовали
линии анализа «Немецкой идеологии», исходным пунк¬
том которой является рассмотрение классовых отноше¬
ний, связана в первую очередь с тем обстоятельством,
что Маркс и «Рукописях...» дает нам гораздо более
зрелый анализ, подводя нас вновь к проблеме классо¬
вых отношений, но уже с более фундаментальных пози¬
ций. Научное обоснование классовой боевитости «Не¬
мецкой идеологии» или в «Манифесте Коммунистиче¬
ской партии» — это результат пятнадцатилетнего труда,
в ходе которого Маркс создал «Критику политической
экономии». На страницах «Рукописей...» мы имеем дело
отнюдь не с наброском тех мыслей, которые в «Немец¬
кой идеологии» или «Манифеста Коммунистической
партии» действительно представляли собой лишь набро¬
сок. Но в свете более зрелого анализа гениальность
этих ранних набросков кажется -еще более разительной.
Проследим , более внимательно дальше за ходом
мысли в «Немецкой идеологии»:
«Исходной точкой для индивидов всегда служили
они сами, — взятые, конечно, в рамках данных истори¬
ческих условий и отношений, — а не в качестве «чи¬
стого» индивида, в понимании идеологов. Но в ходе
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, с^>/ 75.
173

исторического развития, — и как раз вследствие того,
что при разделении труда общественные отношения
неизбежно превращаются в нечто самостоятельное, —
появляется различие между жизнью каждого индивида,
поскольку она является личной, и его жизнью, по¬
скольку она подчинена той или другой отрасли труда и
связанным с ней условиям. (Этого не следует понимать
в том смысле, будто, например, рантье, капиталист
и т. д. перестают быть личностями, а в том смысле,
что их личность обусловлена и определена вполне кон¬
кретными классовыми отношениями, и данное различие
выступает лишь в их противоположности к другому
классу, а для них самих обнаруживается лишь тогда,
когда они обанкротились). В сословии (а еще более
в племени) это еще прикрыто: так, например, дворя¬
нин всегда остается дворянином, разночинец — всегда
разночинцем, вне зависимости от прочих условий их
жизни; это — не отделимое от их индивидуальности
качество. Отличие индивида как личности от классо¬
вого индивида, случайный характер, который имеют для
индивида его жизненные условия, появляется лишь
вместе с появлением того класса, который сам есть
продукт буржуазии. Только конкуренция и борьба
индивидов друг с другом порождает и развивает этот
случайный характер как таковой. Поэтому при господ¬
стве буржуазии индивиды представляются более сво¬
бодными, чем они были прежде, ибо их жизнепиые
условия случайны для них; в действительности же
они, конечно, менее свободны, ибо более подчинены
вещественной силе. Отличие от сословия особенно
ярко обнаруживается в противоположности буржуа¬
зии пролетариату. Когда сословия горожан, корпо¬
рации и т. д. поднялись против поместного дворян¬
ства, условия их существования — движимое имущество
и ремесленный труд, существовавшие в скрытом
виде еще до их отрыва от феодальной системы, —
показали себя как нечто положительное, что противо¬
поставлялось феодальной земельной собственности и
поэтому вскоре, в свою очередь, приняло своего
рода феодальную форму. Во всяком случае беглые кре¬
постные рассматривали свое прежнее крепостное со¬
стояние как нечто случайное для их личности. Но в
этом отношении они поступали так же, как всякий
174,

освобождающийся от своих оков класс, и кроме того
они освобождались не как класс, а поодиночке. Далее,
они не вышли за рамки сословного строя, а только
рбразовали новое сословие и в новом положении сохра¬
нили свой прежний способ труда и развили его дальше,
освободив его от прежних оков, уже не соответство¬
вавших достигнутой ими ступени развития.
Напротив, у пролетариев их собственное условие
жизни, труд, а вместе с тем и условия существования
всего теперешнего общества стали чем-то для них слу¬
чайным, над чем отдельные пролетарии не имеют ни¬
какого контроля, да и никакая общественная организа¬
ция им этого контроля дать не может.
Противоречие между личностью отдельного проле¬
тария и трудом, этим навязанным ему жизненным
условием, становится теперь явным для него самого, —
особенно потоку, что он уже с ранних лет является
жертвой и что в пределах своего класса у него нет
шансов добиться для себя условий, делающих возмож¬
ным его переход в другой класс» К
Следовательно, условия существования ставят каж¬
дого индивида в ряды определенного сословия или
класса, и тем самым раздваивают его на индивида как
личность и на классового индивида. «Различие между
индивидом как личностью и случайным индивидом — не
просто логическое различие, а исторический факт.
В различное время оно имеет различный смысл, так,
например, сословие, а также plus ou moins * * и семья,
есть в XVIll веке нечто случайное для индивида. Это
такое различие, которое не мы должны делать в приме¬
нении ко всякой эпохе, а такое, которое каждая эпоха
сама делает между различными элементами, находи¬
мыми ею в готовом виде, действуя при этом не со¬
гласно понятию, а под давлением материальных жиз¬
ненных коллизий. Средрг всего того, что позднейшей
эпохе, в противоположность предшествующей, представ¬
ляется случайным, — стало быть, также и среди уна¬
следованных от прошлой эпохи элементов, — имеет
место и форма общения, которая соответствовала опре¬
деленной ступени развития производительных сил.
Отношение производительных сил к форме общения,
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 77—78.
* — более или менее. Ред.
V
176

это — отношение формы общения к действиям или дея¬
тельности индивидов... Условия, при которых происхо¬
дит общение индивидов, — пока еще не возникло ука¬
занное выше противоречие, — представляют собой усло¬
вия, относящиеся к их индивидуальности, и не
являются чем-то внешним для них; это — условия, при
которых эти определенные, существующие в определен¬
ных отношениях индивиды только и могут производить
свою материальную жизнь и то, что с нею связано;
следовательно, они являются условиями самодеятель¬
ности этих индивидов, и создаются они этой их само¬
деятельностью...
Эти различные условия, которые сначала являлись
условиями самодеятельности, а впоследствии оказа¬
лись оковами ее, образуя на протяжении всего истори¬
ческого развития связный ряд форм общения, связь
которых заключается в том, что на место прежней,
ставшей оковами, формы общения становится новая, —
соответствующая более развитым производительным си¬
лам, а значит, и более прогрессивному виду самодея¬
тельности индивидов, — форма общения, которая a son
tour *, превращается в оковы и заменяется другой фор¬
мой. Так как эти условия на каждой ступени истори¬
ческого развития соответствуют одновременно совер¬
шающемуся развитию производительных сил, то их
история есть вместе с тем и история развивающихся
и перенимаемых каждым новым поколением произво¬
дительных сил, а тем самым и история развития сил
самих индивидов» !. Мы не будем заниматься далее
ненужным пересказом и повторением этих мыслей,
а лишь подчеркнем, что когда в «Немецкой идеологии»
речь идет о «связном ряде форм общения», то в поня¬
тие таких форм, несомненно, включаются и порождае¬
мые производственными условиями классовые отноше¬
ния. В то же время во все особые «формы общения»
включаются и все институты «мнимой» коллективности
или целый ряд таких институтов, часто и само госу¬
дарство. После этого замечания мы считаем исчерпан¬
ным вопрос о том, можно ли считать основные формы
условий производства действительно общественными * 1* — в свою очередь. Ред.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 71—72.
176

формами, основными определениями общественно-эко¬
номических формаций. Совершенно очевидно, что да,
ведь именно этими основными отношениями всегда и
во все времена объясняется своеобразие классовой
структуры, более того, к этим основным отношениям
относится не только базис, но и существенные эле¬
менты надстройки.
Итак, как видим, до коммунизма сословное или
классовое неравенство индивидов обусловлено особыми
формами условий производства. Это обстоятельство
приводит к раздвоению индивидов самих по себе и де¬
лает невозможным осуществление их личной свободы,
развитие их индивидуальности сверх определенных
ограниченных пределов. Индивиды в общественных от¬
ношениях, которые были изображены на наших схемах,
никогда не фигурируют в качестве личностей, но только
как классовые индивиды. Индивид сможет беспрепят¬
ственно проявить себя как личность, являющуюся осно¬
вой ассоциации, лишь при коммунизме. «...Обществен¬
ные отношения, в которые вступали индивиды какого-
нибудь класса, — говорится в «Немецкой идеологии», —
и которые обусловливались их общими интересами
против какого-либо другого класса, составляли всегда та¬
кую коллективность, к которой индивиды принадлежали
лишь как средние индивиды, лишь постольку, по¬
скольку они жили в условиях существования своего
класса; они находились в этих общественных отноше¬
ниях не как индивиды, а как члены класса. Совер¬
шенно обратное имеет место при коллективности рево¬
люционных пролетариев, ставящих под свой контроль
как условия своего существования, так и условия
существования всех членов общества: в этой коллектив¬
ности индивиды участвуют как индивиды. Она пред¬
ставляет собой такое объединение индивидов (разу¬
меется, на основе уже развитых к этому времени произ¬
водительных сил), которое ставит под их контроль
условия свободного развития и движения индивидов,
условия, которые до сих пор предоставлялись власти
случая и противостояли отдельным индивидам, — вслед¬
ствие их разъединения в качестве индивидов, вслед¬
ствие того неизбежного для них объединения, которое
было создано разделением труда и сталц, вследствие их
разъединения, чуждой для них связью, — как нечто
177

самостоятельное. Прежнее объединение было лишь
(отнюдь не произвольным, как это изображено, напри¬
мер, в «Общественном договоре», а необходимым) со¬
глашением... насчет тех условий, в рамках которых
индивиды получали затем возможность использовать
случайность в своих интересах. Это право беспрепят¬
ственно пользоваться, в рамках известных условий, слу¬
чайностью называли до сих пор личной свободой.
Такими условиями существования являются, конечно,
лишь имеющиеся налицо производительные силы и
формы общения» 1. Общий путь развития индивида —
это три ступени, при этом на второй ступени отноше¬
ния между индивидами обретают самостоятельную, им
самим противостоящую форму, на третьей ступени
индивиды ликвидируют эту противостоящую им само¬
стоятельность собственных отношений. Третья ^сту¬
пень — коммунизм, который не случайно характери¬
зуется в «Немецкой идеологии» с точки зрения всего
хода развития следующим образом: «Коммунизм отли¬
чается от всех прежних движений тем, что совершает
переворот в самой основе всех прежних отношений
производства и общения и впервые сознательно рас¬
сматривает все стихийно возникшие предпосылки как
создания предшествующих поколений, лишает эти пред¬
посылки стихийности и подчиняет их власти объеди¬
нившихся индивидов. Поэтому установление комму¬
низма имеет по существу экономический характер:
оно — создание материальных условий этого объедине¬
ния; имеющиеся налицо условия оно превращает
в условия объединения. Строй, создаваемый комму¬
низмом, является как раз таким действительным бази¬
сом, который исключает все то, что существует неза¬
висимо от индивидов, поскольку существующий строй
есть ведь не что иное, как продукт существовавшего до
сих пор общения между индивидами. Таким образом,
с условиями, порожденными прежним производством и
общением, коммунисты практически обращаются как
с неорганическими, но при этом отнюдь не воображают,
будто намерением или предназначением прошлых
поколений было доставить им материал, и не считают,
что условия эти были неорганическими для создававших
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 75—76,
178

их индивидов» К Итак, четыре основные формы факти¬
чески являются предпосылками «пятой» формы, и эта
«пятая» форма включает в себя все подлинные завоева¬
ния каждой из предыдущих форм. Это дает возмож¬
ность говорить о радикальном диалектическом отрица¬
нии «пятой» формой всего предшествующего развития.
Наиболее общим выражением этого радикального
отрицания мы можем назвать, вслед за Марксом и Эн¬
гельсом, свободу индивида, обретенную им в .ассоциации.
На основе всего вышесказанного мы можем теперь
изложить основные положения о сословиях и классах
в обществах, предшествовавших коммунизму. Очевидно,
что специфика общества определяется специфическими
условиями производства. При характеристике форм
собственности в «Немецкой идеологии» мы знакомимся
с отрывком, терминология которого наиболее подходит
для характеристики специфики общественной струк¬
туры: «Разделение труда в пределах той или иной нации
приводит прежде всего к отделению промышлен¬
ного и торгового труда от труда земледельческого и,
тем самым, к отделению города от деревни и к проти¬
воположности их интересов. Дальнейшее развитие раз¬
деления труда приводит к обособлению торгового труда
от промышленного. Одновременно, благодаря разделе¬
нию труда внутри этих различных отраслей, разви¬
ваются, в свою очередь, различные подразделения инди¬
видов, сотрудничающих в той или иной отрасли труда.
Соотношение этих различных подразделений обусловли¬
вается способом применения земледельческого, про¬
мышленного и торгового труда (патриархализм, рабство,
сословия, классы)»1 2. Совершенно очевидно, что пере¬
чень, приведенный для характеристики способа разде¬
ления труда, имеет прямое отношение к четырем особым
формам классовой структуры и до наших дней яв¬
ляется наиболее удобной и краткой характеристикой
этих четырех общественных форм. В этих высказыва¬
ниях прежде всего имеет значение то обстоятельство,
что Маркс и Энгельс считали наличие действительно*
развитых классов, так же как и товарных отноше¬
ний, отчуждения и т. д., характерным лишь для
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 70—71.
2	Там же, стр. 20.	Л ‘
179

капиталистической формы. Категория классов во всей
своей полноте и конкретности применима лишь для
характеристики общественной структуры капитализма,
как определенной стадии развития товарного произ¬
водства. Однако это не означает, что мы вообще не мо¬
жем говорить о классах до капитализма. Более того,
разобраться в путанице классовых переплетений до¬
капиталистических обществ мы сможем, только рас¬
сматривая их как классовые общества; ведь «анатомия
человека — ключ к анатомии обезьян». Поняв классо¬
вую структуру капиталистической формы, мы полу¬
чаем ключ к пониманию классового деления прежних
обществ. Нам кажется, что докапиталистические обще¬
ства лучше всего характеризуют следующие три слова:
патриархальность, рабовладельчество, сословия.
Если исходить из данного Марксом определения
основных форм производства и собственности, то оче¬
видно, что первая форма может содержать лишь есте¬
ственно возникшие виды неравенства, патриархальный
характер носит здесь неравенство женщин, рабство
«чужих», господство главы семьи или рода, более того,
патриархальна вся налоговая система азиатского госу¬
дарства, классовое господство мандаринов. Во второй
форме наиболее характерным видом классового деле¬
ния, несомненно, является разделение на рабов и рабо¬
владельцев. Но эту классовую дифференциацию можно
правильно понять, лишь учитывая ее специфику, а
именно то, что раб является не субъектом общественно
обусловленного производства, а лишь средством произ¬
водства. Этим обстоятельством определяется и степень
развития классовых противоречий и классовой борьбы
между рабами и рабовладельцами. Преувеличенное
значение, которое придавалось классовой борьбе рабов
в древности, является известной данью метафизиче¬
скому подходу к этому вопросу. Как известно, Маркс
считал, что классовая борьба в античности шла глав¬
ным образом вокруг собственности на землю. В 1869 году
он следующим образом высказал свое мнение по этому
вопросу: «В Древнем Риме классовая борьба происхо¬
дила лишь внутри привилегированного меньшинства,
между свободными богачами и свободными бедняками,
тогда как огромная производительная масса населения,
рабы, служили лишь пассивным пьедесталом для этих
180

борцов» !. Нам кажется, что нет необходимости приво¬
дить еще цитаты, поясняющие точку зрения Маркса, ибо
мы исходили из Маркса, когда показывали, что
рабство, рассматриваемое даже в плане средств произ¬
водства, является естественным спутником античной
стадии, относится к сущности античной формы, и что
в то же время эта форма никогда не допустит превра¬
щения рабов в класс par exellence. Что касается
третьей формы — классовой структуры средневековья, —
то здесь основные отношения обусловливаются нали¬
чием сословности. И в этом случае есть определенный
смысл проследить, в какой мере совпадают или не
совпадают рамки сословий и классов, однако это ока¬
зывается ценным лишь тогда, когда целью исследова¬
ния является анализ борьбы или переплетения
феодальных сословий и классов зарождающегося капи¬
тализма. Выявление того, кто был в условиях средне¬
вековья непосредственным предшественником капита¬
листов и пролетариев, имеет особое значение для
исследования предыстории капитала. Но так или иначе
для феодализма характерной классовой формой яв¬
ляются сословия, то есть взаимоотношения частных
собственников, включая сюда, естественно, и сословие
крестьян. Более того, сословия средневековья как вы¬
ражение его более развитой конкретной классовой
структуры по сравнению с античностью были шагом
вперед во всемирно-историческом развитии, поскольку
зависимый крестьянин или крепостной оказывается
здесь уже не просто средством производства, принадле¬
жащим земле, но и одновременно частным собственни¬
ком, субъектом производства. Именно поэтому такое
деление стало огромным шагом вперед и единственно
возможным переходом к классовым противоречиям, где
индивиды, выступающие как субъекты производства,
разделены на два антагонистических класса. Одним из
моментов этого противоречивого развития непрерывный
процесс превращения лиц, занимающихся трудов, в
господ, трудом не занимающихся. В то же время
отброшенные в неволю непосредственные производи¬
тели все больше и больше эмансипируются от * V1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, стр. 375.
V
181

естественно возникшего ига, связанного с их положе¬
нием в качестве средств производства. Следующий па¬
радокс заключается в том, что происходящая на этих
трех ступенях (рабство, крепостничество, пролетариат)
эмансипация не только не уменьшила, а, напротив, уси¬
лила эксплуатацию, более того, угнетенное состояние
самого индивида, ибо эмансипация от экономической
тотальности, которой подчинена личность, сопровожда¬
ется определенными объективными результатами, кото¬
рые приходят во все более вопиющее противоречие со
все усиливающейся классовой эксплуатацией. Уже кре¬
постной отнюдь не есть лишь «пассивный пьедестал»
классовой борьбы других индивидов, а сам является
участником этой борьбы, носящей в средневековье в
основном сословный характер. В еще меньшей степени
будет «пассивной основой» пролетариат. Напротив,
это первый угнетенный класс — производитель, который
действительно может стать «могильщиком» своих
угнетателей и тем самым классового угнетения вообще.
Если бы пролетариат не был лишен, подобно рабам,
собственности на предметные условия своего существо¬
вания и если бы в то же время товарные отношения
не противопоставляли буржуазии пролетариат в виде
класса, состоящего из свободных в других отношениях
индивидов, то он не мог бы выполнить свою историче¬
скую миссию. Эти три ступени развития классовых
отношений являются важным триединством в цепи
развития пяти основных форм. С точки зрения всего
развития эти три ступени отражаются в триединой
формуле:	первобытное общество — классовое обще¬
ство — коммунизм. При этом, как мы уже говорили
выше, речь идет — это теперь совершенно ясно — не
о восстановлении мифического равенства. Ведь и в
первобытном обществе было весьма много естественно
возникших зачатков угнетения и неволи. Речь идет о
появлении совершенно новой ступени, никогда до этого
исторически не существовавшей и означающей одно¬
временно отрицание и синтез всей предшествовавшей
истории.
Таким образом, нам удалось, как нам кажется, вы¬
делить самые важные линии в сложном переплетении
связей, которые свидетельствуют, что наиболее мате¬
риалистическим и в то же время самым привлекатель¬
182

ным кратким определением коммунизма у Маркса и
Энгельса является следующее: коммунизм — это все¬
стороннее развитие индивида как индивида, свобода ин¬
дивида, достигнутая в условиях ассоциации, эмансипа¬
ции от господства любых естественно возникших усло¬
вий его существования. В этой связи приведем некото¬
рые классические определения из «Немецкой идеоло¬
гии»: «Производительные силы выступают как нечто со¬
вершенно независимое и оторванное от индивида, как
особый мир наряду с индивидами; причиной этому — то,
что индивиды, силами которых они являются, раздроб¬
лены и противостоят друг другу, между тем как эти
силы, со своей стороны, становятся действительными
силами лишь в общении и во взаимной связи этих
индивидов. Таким образом, на одной стороне — совокуп¬
ность производительных сил, которые приняли как бы
вещественный вид и являются для самих индивидов
уже не силами индивидов, а силами частной собствен¬
ности, — они, следовательно, являются силами индиви¬
дов лишь постольку, поскольку последние представляют
собой частных собственников. Ни в один из прежних
периодов производительные силы не принимали этой
формы, безразличной к общению индивидов в качестве
таковых, ибо само их общение было еще ограниченным.
На другой стороне находится противостоящее этим
производственным силам большинство индивидов, от
которых эти силы оторвались, вследствие чего эти
индивиды, лишившись всякого реального жизненного
содержания, стали абстрактными индивидами, но лишь
поэтому-то они и получают возможность вступить
в связь друг с другом в качестве индивидов.
Единственная связь, в которой они еще находятся
с производительными силами и со своим собственным
существованием, — труд, — потеряла у них видимость
самостоятельности и сохраняет их жизнь лишь тем, что
калечит ее. Тогда как в прежние периоды самодеятель¬
ность и производство материальной жизни были разде¬
лены вследствие того, что они являлись уделом раз¬
личных лиц, и производство материальной жизни еще
считалось, в силу ограниченности самих индивидов,
второстепенным видом самодеятельности, — теперь они
настолько отделились друг от друга, что вообще мате¬
риальная жизнь выступает как цель, а производство
V
183

этой материальной жизни — труд (который представ¬
ляет собой теперь единственно возможную, но, как мы
видим, отрицательную форму самодеятельности) вы
ступает как средство.
Таким образом, дело дошло до того, что индивиды
должны присвоить себе существующую совокупность
производительных сил не только для того, чтобы до¬
биться самодеятельности, но и вообще для того, чтобы
обеспечить свое существование. Это присвоение прежде
всего обусловлено тем объектом, который должен быть
присвоен, производительными силами, которые разви¬
лись в определенную совокупность и существуют только
в рамках универсального общения. Уже в силу этого
присвоение должно носить универсальный характер,
соответствующий производительным силам и общению.
Само присвоение этих сил представляет собой не что
иное, как развитие индивидуальных способностей,
соответствующих материальным орудиям производства.
Уже по одному этому присвоение определенной сово¬
купности орудий производства равносильно развитию
определенной совокупности способностей у самих инди¬
видов. Далее, это присвоение обусловлено присваиваю¬
щими индивидами. Только современные пролетарии,
совершенно оторванные от самодеятельности, в состоя¬
нии добиться своей полной, уже не ограниченной
самодеятельности, которая заключается в присвоении
совокупности производительных сил и в вытекающем
отсюда развитии совокупности способностей. Все преж¬
ние революционные присвоения были ограничеппыми;
индивиды, самодеятельность которых была скована
ограниченным орудием производства и ограниченным
общением, присваивали себе это ограниченное орудие
производства и приходили в силу этого только к новой
ограниченности. Их орудие производства становилось
их собственностью, но сами они оставались подчинен¬
ными разделению труда и своему собственному орудию
производства. При всех прошлых присвоениях масса
индивидов оставалась подчиненной какому-нибудь един¬
ственному орудию производства; при пролетарском
присвоении масса орудий производства должна быть
подчинена каждому индивиду, а собственность — всем
индивидам. Современное универсальное общение не
может быть подчинено индивиду никаким ицым путем,
184

как только тем, что оно будет подчинено всем им
вместе»
Итак, все отличие между естественно возникшим
первобытным обществом и господствующим над сти¬
хийными предпосылками существования коммунизмом,
т. е. весь прогресс всемирной истории концентрируется
в индивиде; при коммунизме речь может, наконец, идти
о подлинных индивидах. Эти индивиды в своей ассо¬
циации раз и навсегда освободились от всякой заботы
о поддержании своего существования, от стихийности.
Поэтому «пятая» основная форма знаменует собой
даже не третью, а вторую большую эпоху истории чело¬
вечества. Мы именно постольку можем сказать о ком¬
мунизме, что «установление его имеет по существу
экономический характер», поскольку мы понимаем под
ним последнюю экономическую форму производства
для поддержания существования, которая одновременно
кладет конец истории экономических форм, существую¬
щих для поддержания жизни, и рассматривает их,
оглядываясь назад, как «старый хлам». Маркс, анали¬
зируя возможности, которые дает развитие крупной
промышленности, установил, что «действительное богат¬
ство» все меньше зависит от рабочего времени и коли¬
чества затраченного труда и все больше от «мощи тех
аспектов, которые приводятся в движение в течение
рабочего времени», и эта мощь в свою очередь «не на¬
ходится ни в каком соответствии с непосредственным
рабочим, временем, требующимся для их производства,
а зависит, скорее, от общего уровня науки и прогресса
техники, или от применения этой науки к производ¬
ству». Так, при коммунистической форме основой
«производства и богатства выступает не непосредствен¬
ный труд, выполняемый самим человеком, и не время,
в течение которого он работает, а присвоение его соб¬
ственной всеобщей производительной силы, его пони¬
мание природы и господство над ней в результате его
бытия в качестве общественного организма, одпим
словом — развитие общественного индивида»1 2. Тем
самым в истории человечества наступает не «пятый
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 67—68.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. II, стр. 213—
V
185

этап», при котором рабочее время не является больше
мерилом богатства и поэтому меновая стоимость пере¬
стает быть мерой потребительной стоимости, а насту¬
пает вторая большая эпоха, при которой «труд в его
непосредственной форме перестал быть великим
источником богатства» *. Конечным результатом «преды¬
стории» человечества и высшим содержанием свободы
индивида будет эмансипация самого труда от его раб¬
ства у природы, когда труд, выполняемый ради поддер¬
жания существования, превращается в свободную
Самодеятельность индивида. Процитируем еще раз
Маркса: «...действительное богатство общества и воз¬
можность постоянного расширения процесса его вос¬
производства зависит не от продолжительности приба¬
вочного труда, а от его производительности и от большей
или меньшей обеспеченности тех условий производства,
при которых он совершается. Царство свободы начи¬
нается в действительности лишь там, где прекращается
работа, диктуемая нуждой и внешней целесообраз¬
ностью, следовательно, по природе вещей оно лежит по
ту сторону сферы собственно материального производ¬
ства. Как первобытный человек, чтобы удовлетворять
свои потребности, чтобы сохранять и воспроизводить
свою жизнь, должен бороться с природой, так должен
бороться и цивилизованный человек, должен во всех
общественных формах и при всех возможных способах
производства. С развитием человека расширяется это
царство естественной необходимости, потому что рас¬
ширяются его потребности, но в то же время расши¬
ряются и производительные силы, которые служат для
их удовлетворения. Свобода в этой области может
заключаться лишь в том, что коллективный человек,
ассоциированные производители рационально регули¬
руют этот свой обмен веществ с природой, ставят его
под свой общий контроль, Ёместо того чтобы он господ¬
ствовал над ними как слепая сила; совершают его с
наименьшей затратой сил и при условиях, наиболее
достойных их человеческой природы и адекватных ей.
Но тем не менее это все же остается царством необхо¬
димости. По ту сторону его начинается развитие чело¬
веческих сил, которое является самоцелью, истинное
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. II, стр. 214.
186

царство свободы, которое, однако, может расцвести
лишь на этом царстве необходимости, как на своем
базисе» \
Итак, научный коммунизм вовсе не предполагает
идеальную завершенность истории, как, например, ге¬
гелевская философия истории, и тем более не бессмыс¬
ленную гибель нашей цивилизации, как об этом любят
говорить многие в наши дни на Западе, а предполагает
лишь начало ее истинного развития. «Пятая» основная
форма, завершая «предысторию», в то же время закла¬
дывает основы новой истории, она закрывает историю
«материального производства» и начинает на основе
материального базиса, подчиненного господству объеди¬
ненных индивидов, на базисе царства познанной необхо¬
димости историю действительного возвеличивания че¬
ловека, в которой категория производства и собствен¬
ности, а вместе с ними прочий «старый хлам» утратит
первоначальный смысл. И поскольку данная работа
была целиком посвящена моментам «предыстории»
человечества, в ней нет изложения коммунизма в этом
более богатом по содержанию смысле.
1967 г.
387.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. II, стр. 386—
А ‘
1

ПРИЛОЖЕНИЕ.
ИНДИВИД И ОБЩНОСТЬ
1. КОНЦЕПЦИЯ ЧЕЛОВЕКА У МОЛОДОГО МАРКСА
Определение К. Марксом «сущности человека»,
которая была и остается предметом столь многочислен¬
ных дискуссий, в наиболее простом виде дано им
в 1844 г. в «Экономическо-философских рукописях».
Звучит оно следующим образом: «Человек есть суще¬
ство родовое (Gattungswesen) не только в том смысле,
что и практически и теоретически он делает своим
предметом род — как свой собственный, так и прочих
вещей, но и в том смысле — и это есть лишь другое
выражение того же самого, — что он относится к са¬
мому себе как к наличному живому роду, относится
к самому себе как существу универсальному и потому
свободному» К
Довольно широко распространена точка зрения, по
которой это определение с успехом можно было бы
приписать и Фейербаху. Действительно, если исходить
непосредственно из тех слов, в которых оно выражено,
то это так. Но если же исходить из высказанной в этом
определении мысли, то указанная точка зрения вряд ли
может быть признана верной. Ибо уже в отличие от
Фейербаха вышеприведенная формула подчеркивает
общественную сущность человека: «родовая сущность»
«родовое существо» (Gattungswesen), сущность (We-
sen), т. е. потенция, реализующаяся в первую очередь
в практическом способе существования (Wesen).
Впрочем, в то время, когда Маркс пишет свои ру¬
кописи, он еще надеется, что и Фейербах, постигая
превращение «рода» в предмет, сделает шаг к понима¬
нию действительной сущности общественного (т. е. в
сторону исторического материализма), тот шаг, кото¬
рый уже сделал он сам. 11 августа 1844 г., возможно,
как раз в то время, когда он формулировал свое опреде¬
ление в «Рукописях», К. Маркс в письме Фейербаху
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений,
стр. 564.
188

пишет: «Пользуясь удобным случаем, беру на себя
смелость послать Вам мою статью, в которой намечены
некоторые элементы моей критической философии
права... Я не придаю особого значения этой статье, но
я рад случаю засвидетельствовать Вам исключительно
высокое уважение и — позвольте мне употребить это
выражение — любовь, испытываемые мною по отноше¬
нию к Вам. Ваши книги «Философия будущего» и «Сущ¬
ность веры», несмотря на их небольшой размер, имеют
во всяком случае большее значение, чем вся тепереш¬
няя немецкая литература, вместе взятая.
В этих сочинениях Вы — не знаю, намеренно ли —
дали социализму философскую основу, и коммунисты
сразу так и поняли эти Ваши работы. Единение людей
с людьми, основанное на реальном различии между
людьми, понятие человеческого рода, перенесенное с
неба абстракции на реальную землю, — что это такое,
как не понятие общества» 1.
Марксу хотелось, чтобы Фейербах от абстрактной
любви к человеку перешел на позиции коммунизма,
чтобы связывающая его с Фейербахом любовь стала бы
подлинной общностью, но надеждам его, как известно,
не суждено было осуществиться; антропология даже у
«истинных социалистов» не вышла за пределы религии
любви. До уровня научной теории общества дошли
лишь Маркс и Энгельс, но для этого они должны
выйти, по сути дела, за пределы философии, в направ¬
лении эмпирического исследования практически дей¬
ствительных социальных форм «родового существо¬
вания» человека. Поэтому, как мы полагали, уже в
упомянутом выше Марксовом понятии «Gattungswesen»,
которое дано им в «Рукописях», были заложены теоре¬
тические основы исторического материализма1 2. Заме¬
тим, что с точки зрения более поздних работ Маркса и
их терминологии уже в самой этой формуле можно
увидеть в «зародыше» триединство основных моментов
производства, а именно индивида, общности и средств
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 380—381.
2	Заметим, что в вопросе о становлении взглядов моло¬
дого Маркса' между 1840 и 1844 гг. мы разделяем точку зрения
Г. Лукача, высказанную в статье: G. L u k а>< s, «Zur philosophi-
schen Entwiickhmg des jungen Marx (1840^—1844)»: Deutsche
Zeitschrift fur Philosophi, 1954,	' •
189

производства. Точнее говоря, в ней они даны в более
философском обрамлении.
Область применения Марксом понятия «сущности»
(Wesen) даже при самом внимательном анализе лишь
в том случае будет правильно очерчена, если мы будем
видеть в нем «зародыш», или, лучше сказать, общие
философские основы таких позднее применявшихся
категорий, как «общение» (Verkehr) и «способ произ¬
водства» (Produktionsweise). Используемый в «Рукопи¬
сях» термин «Wesen» непозволительно переводить на
другие языки одним словом — сущность (или в луч¬
шем случае двумя: «сущность» и «существование»), ибо
в таком случае в трактовке этого понятия возникает
опасность упустить наиболее важное для Маркса его
значение, а именно — значение практического и инсти¬
туционального «способа существования» отношений К
Маркс обыгрывает значение термина «Wesen», и эта
игра, понятная, разумеется, лишь в немецком языке,
имеет глубокий смысл и точна в понятийном отношении:
она основана на том, что Маркс традиционно применяе¬
мое в немецкой философии понятие «сущность» разде¬
ляет на такие понятия, как «существо», «потенция» и
«общественный способ существования». При этом он
выделяет понятие «существо» по отношению к теории
Гегеля и понятие «общественный способ существова¬
ния» по отношению к теории Фейербаха, в силу этого
традиционный аспект понятия «сущность» сводится им
просто к «потенции». И Альтюссер прав, утверждая, что
понятию, которое принято искаженно переводить как
«человеческая сущность», нет места в понятийном
аппарате марксизма. Но оп попал бы в весьма затруд¬
нительное положение, если бы на этом основании взду- 11 Маркс уже в «Критике гегелевской философии права»
(1843 г.) дает такую трактовку: «Если при рассмотрении се¬
мьи, гражданского общества, государства и т. д. эти социаль¬
ные формы существования (Existentialweise) человека рассмат¬
риваются как осуществление его сущности (Wesen), как ее
объективирование, то семья и т. д. выступают как качества,
внутренне присущие субъекту. Человек всегда остается сущ¬
ностью (Wesen) всех этих социальных образований (Wesen),
но эти образования (Wesen) выступают также и как его
действительная всеобщность, поэтому также и как общее
(Gemeinwesen) всем людям» (т. 1, стр. 263—264). Из сказан¬
ного ясно, что в трех последних случаях Wesen имеет смысл
Existentialweise.
190

мал отрицать три основных понятия, соответствующих
Марксову применению термина «Wesen». Конечно, бес¬
спорно, что человек прежде всего существо природное,
более того, и как общественное существо он прежде
всего единичное существо, отношения которого с дру¬
гими единичными существами опредмечиваются сами
в предметные формы существования. Может быть, по¬
нятие «потенции» излишне? Но, между прочим, ведь
и Фейербах может служить примером того, что непо¬
средственным отождествлением «сущности» и «суще¬
ствования» филантропия становится апологией суще¬
ствующего, что есть полная противоположность ком¬
мунизму, для которого положение, что человеческое
существо потенциально всегда, есть нечто большее, чем
до сих пор имевшие место исторические способы его
существования, является одним из основополагающих.
Фейербах не смог дать материалистическое истолкова¬
ние истории общества, ибо, отбросив «гегелевскую
философию, отбросил и гегелевскую диалектику».
Согласно 10-му тезису о Фейербахе, «точка зрения
старого материализма есть «гражданское» общество;
точка зрения нового материализма есть человеческое
общество, или обобществившееся человечество» 1. Без
радикального преодоления понятия Wesen в фейер-
баховском его истолковании Маркс никогда бы не смог
дать свое гениальное изложение диалектики комму¬
низма в «Рукописях».
Давайте внимательно прочитаем 3-й пункт: «Комму¬
низм как положительное упразднение частной собствен¬
ности... и в силу этого как подлинное присвоение чело¬
веческой сущности (здесь: объективированных челове¬
ческих способностей и сил. — Ф. Т.) человеком и для
человека; а потому как полное, происходящее созна¬
тельным образом и с сохранением всего богатства до¬
стигнутого развития, возвращение человека к самому
себе, как к человеку общественному, т. е. человечному.
Такой коммунизм, как завершенный натурализм, = гу¬
манизму, а как завершенный гуманизм, = натурализму;
он есть подлинное разрешение противоречия между
человеком и природой, человеком и человеком, подлин¬
ное разрешение спора между существованием и сущ-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, Стр. 4.
191

ностью (здесь способом существования и потенцией.—
Ф. 7\), между опредмечиванием и самоутверждением,
между свободой и необходимостью, между индивидом
и родом. Он — решение загадки истории, и он знает,
что он есть это решение» 1. Формула молодого Маркса
«завершенный натурализм = гуманизму» равнозначна
принципам исторического материализма. Понятие об¬
щества, которое затем дается в «Рукописях», также мо¬
жет быть оценено как вполне зрелое с точки зрения
более поздних работ. «Мы видели, как при предполо¬
жении положительного упразднения частной собствен¬
ности человек производит человека — самого себя и
другого человека; как предмет, являющийся непосред¬
ственным продуктом деятельности его индивидуаль¬
ности, вместе с тем оказывается его собственным бы¬
тием для другого человека, бытием этого другого чело¬
века и бытием последнего для первого. Но точно таким
же образом и материал труда и человек как субъект
являются и результатом и исходным пунктом движения
(в том, что они должны служить этим исходным пунк¬
том, и заключается историческая необходимость част¬
ной собственности).
Таким образом, общественный характер присущ
всему движению; как само общество производит чело¬
века как человека, так и он производит общество. Дея¬
тельность и пользование ее плодами как по своему
содержанию, так и по способу существования носят
общественный характер: общественная деятельность и
общественное пользование. Человеческая сущность
[здесь: потенция и возможность присвоения и гума¬
низации.— Ф. Т.] природы существует только для
общественного человека; ибо только в обществе при¬
рода является для человека звеном, связывающим че¬
ловека с человеком, бытием его для другого и бытием
другого для него, жизненпым элементом человеческой
действительности; только в обществе природа высту¬
пает как основа его собственного человеческого бытия.
Только в обществе его природное бытие является для
него его человеческим бытием и природа становится
для него человеком. Таким образом, общество есть за¬
конченное сущностное единство (и здесь скорее в смы-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений,
стр. 588.
192

еле:	единство потенция + способ существования. —
Ф. Т.) человека с природой, подлинное воскресение при¬
роды, осуществленный натурализм человека и осуще¬
ствленный гуманизм природы» 1.
В этом месте изложение молодого Маркса связано
с той частью его теории общности, где термин «родовое
существо» (Cattungswesen) является более конкретным
синонимом термина «общее существо» (Gemeinwesen).
Но прежде чем приступить к анализу этого отрывка,
давайте рассмотрим представление, согласно которому
Маркс в «Немецкой идеологии», критикуя спекуляции
Штирнера и «истинных» социалистов, отказался от
прежнего характерного для «Рукописей» хода своих
мыслей. В «Немецкой идеологии» Маркс пишет о пути
к историческому материализму: «Этот путь был уже
намечен в «Deutsche-Franzosische Jahrbucher» — во
«Введении к критике гегелевской философии права» и
в статье «К еврейскому вопросу». Но так как это было
облачено тогда еще в филосовскую фразеологию [в руко¬
писи зачеркнуто: в связи с книгой теоретического
характера, след, применяя общий философский способ
изложения], то попадающиеся там по традиции фило¬
софские выражения — как «человеческая сущность»,
«род» и т. п. — дали немецким теоретикам желанный
повод к тому, чтобы неверно понять действительный
ход мыслей и [перечеркнутое: извратили в собственных
целях] вообразить, будто и здесь опять все дело только
в новой перелицовке их истасканных теоретических
сюртуков» 1 2.
Маркс считает, что уже в одной из его статей, напи¬
санных осенью 1843 г. и накануне 1844 г., был, хотя и
в традиционных философских выражениях, намечен
основной путь, ведущий к историческому материализму,
и было бы неверно думать, что эта философская фра¬
зеология с неизбежностью приводит к ложному пути.
Даже в период «сведения счетов со своей философ¬
ской совестью» Маркс и Энгельс никогда не утвер¬
ждали, что пуповина, связывавшая исторический ма¬
териализм с философией, должна быть отброшена во
имя их «антифилософской», «антигуманистической»
1	Там же, стр. 589—590.	\ -
2	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, ртр. 224—225.
7 Ф. Тёкеи
193

борьбы. Речь идёт лишь о критике блудливого идеали¬
стического применения — использования философских
абстракций, когда философия и изучение действитель¬
ности мира оказываются в таком же соотношении друг
к другу, как «онанизм и половая любовь» 1. Все творче¬
ство Маркса и Энгельса доказывает, что они всегда
выступали за такое «упразднение» философии, которое
одновременно являлось и сохранением, более того, —
усвоением ценностей философского мышления.
В упоминаемых нами статьях действительно еще
только прокладывается «путь», но тем не менее и там
есть положения, на которые стоит обратить внимание.
В статье «К еврейскому вопросу» читаем: «Завершен¬
ное политическое государство является по своей
сущности (Wesen) родовой жизнью человека (Gattung-
sleben) в противоположность его материальной жизни.
Там, где политическое государство достигло своей
действительно развитой формы, человек не только в
мыслях, сознании, но и в действительности, в жизни,
ведет двойную жизнь, небесную и земную, жизнь в
политической общности (Gemeinwesen), в которой он
признает себя общественным существом, и жизнь в
гражданском обществе, в котором он действует как
частное лицо, рассматривает других людей как сред¬
ство, низводит себя самого до роли средства и стано¬
вится игрушкой чуждых сил. Политическое государство
относится к гражданскому обществу так же спиритуа¬
листически, как небо относится к земле. Политическое
государство находится к гражданскому обществу в
такой же противоположности, преодолевает его тем же
способом, каким религия преодолевает ограниченность
земного мира; т. е. так же, как религия по отношению
к земному миру, государство вынуждено снова признать
гражданское общество, восстановить его и подчиниться
его господству. В своей ближайшей действительности,
в гражданском обществе, человек — мирское существо.
Здесь, где он для себя и других имеет значение дей¬
ствительного индивида, представляет собой явление,
лишенное истинности. Напротив, в государстве, где
человек признается родовым существом, он — мнимый
член воображаемого суверенитета, он лишен здесь
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 224—225,
194

своей действительной индивидуальной жизни и преис¬
полнен недействительной всеобщности» 1. Принципы же
коммунизма, принципы разрешения противоречий мо¬
лодой Маркс сформулировал следующим образом: «Вся¬
кая эмансипация состоит в том, что она возвращает
человеческий мир, человеческие отношения к самому
человеку. Политическая эмансипация есть сведение
человека, с одной стороны, к члену гражданского об¬
щества, к эгоистическому, независимому индивиду,
с другой — к гражданину государства, к юридиче¬
скому лицу. Лишь тогда, когда действительный инди¬
видуальный человек воспримет в себя абстрактного
гражданина государства и, в качестве индивидуального
человека, в своей эмпирической жизни, в своем инди¬
видуальном труде, в своих индивидуальных отноше¬
ниях станет родовым существом; лишь тогда, когда
человек познает и организует свои «собственные силы»
как общественные силы и потому не станет больше
отделять от себя общественную силу в виде политиче¬
ской силы,—лишь тогда свершится человеческая
эмансипация» 1 2. И эта формулировка, по существу, не
претерпела никаких принципиальных изменений за
время всей творческой деятельности Маркса. Во введе¬
нии «К критике гегелевской философии права», кото¬
рую он послал Фейербаху, дабы тот тоже увидел этот
«путь», он наряду с другими четкими формулировками
пишет: «Человек — не абстрактное, где-то вне мира
ютящееся существо. Человек — это мир человека, госу¬
дарство, общество» 3. И чтобы показать, что от антропо¬
логии Фейербаха имеется реальный переход к истори¬
ческому материализму, приведем цитату из написан¬
ных против Руге в июле 1844 г. «Критических заметок»:
«Та общность, от которой изолирован рабочий, есть
общйость, имеющая совсем другого рода реальность
и совсем другой объем, нежели политическая общность.
Та общность, от которой рабочего отрывает его соб¬
ственный труд, есть сама жизнь, физическая и духов¬
ная жизнь, человеческая нравственность, человеческая
деятельность, человеческое наслаждение, человеческая
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч,, т. 1, стр. 390—391.
2	Там же, стр. 406.
3	Там же, стр. 414.
Г
195

сущность (способ существования. — Ф. Т.). Человече¬
ская сущность (Wesen — способ существования. —
Ф. Т.) и есть истинная общность (Gemeinwesen) людей.
Злосчастная изолированность от этой сущности ( = спо¬
соба существования. — Ф. Т.) несравненно всесторон¬
нее, невыносимее, ужаснее, противоречивее, чем изоли¬
рованность от политической общности; в соответствии
с этим и уничтожение этой изолированности и даже
частичная реакция, восстание против нее, являются
настолько же более бесконечными, насколько человек
более бесконечен, чем гражданин государства, и на¬
сколько человеческая жизнь более бесконечна, чем по¬
литическая жизнь. Поэтому, как бы ни было частично
восстание промышленных рабочих, оно заключает в себе
универсальную душу, тогда как даже самое универ¬
сальное политическое восстание под самой грандиозной
формой скрывает дух некоторой эгоистической ограни¬
ченности... Социальная революция потому и стоит на
точке зрения целого, что она — даже в том случае,
если бы она происходила лишь в одном фабричном
округе, — представляет собой протест человека против
обесчеловеченной жизни; что она исходит из точки
зрения отдельного действительного индивидуума; что
та общность, отрыв которой от индивидуума вызывает
его противодействие, есть истинная общность человека,
есть человеческая сущность» 1.
Итак, если брать за основу (общественно определен'
ного) «отдельного действительного индивида», то не
будет ли это означать наивную филантропию или анар¬
хизм? По-видимому, нет, ибо, только руководствуясь
этими исходными позициями, можно идти по пути
«к социальной революции», к коммунизму.
«Эмпирический, телесный индивид» как исходный
материалистический принцип не был дискредитирован
в глазах Маркса и Энгельса. В этой связи представляет
интерес письмо Энгельса к Марксу от 19 ноября
1844 года, где он касается спекулятивных построений
М. Штирнера в его работе «Единственный и его соб¬
ственность». Разумеется, тщетно было бы пытаться
обнаружить влияние Штирнера на Энгельса, написав¬
шего уже к тому времени «Наброски к критике полити¬
1 К. Маркс и Ф, Энгельс. Соч., т. 1, стр. 447,
196

ческой экономии» и именно тогда работавшего над
«Положением рабочего класса в Англии». Ведь именно
Энгельс оказал решающее воздействие на занятие
Маркса политической экономией. Если мы вчитаемся
в письмо Энгельса, то увидим, как он с характерной
для него ясностью констатирует общность своих пози¬
ций с Марксом. «Принцип благородного Штирнера... —
это эгоизм Бентама, только проведенный в одном отно¬
шении более последовательно, в другом — менее. Более
последовательно — потому, что Штирнер, как атеист,
ставит личность выше бога или, вернее, изображает ее
как самую последнюю инстанцию; тогда как Бентам
оставляет над ней в туманной дали бога; одним словом,
потому, что Штирнер стоит на плечах немецкого идеа¬
лизма и является идеалистом, превратившимся в мате¬
риалиста и эмпирика, тогда как Бентам — простой
эмпирик. Менее последователен Штирнер потому, что
он желал бы, но он не может избежать реконструкции
распавшегося на отдельные атомы общества — опера¬
ции, которую производит Бентам. Этот эгоизм есть
только осознавшая себя сущность (здесь тоже — способ
существования. — Ф. Т.) современного общества и со¬
временного человека, последний аргумент соврехменного
общества против нас, кульминационный пункт всякой
теории в пределах существующей нелепости. Вот по¬
чему эта штука имеет большое значение, гораздо боль¬
шее, чем думает, например, Гесс. Мы не должны от¬
брасывать ее в сторону, а наоборот, скорее использовать
как наиболее полное выражение существующей неле¬
пости и, перевернув ее, строить на этой основе дальше.
Этот эгоизм доведен до такой крайности, до того нелеп
и в то же время столь осознан, что в своей односторон¬
ности ой не может удержаться ни одного мгновения и
должен тотчас же превратиться в коммунизм... А верно
в нем во всяком случае то, что если мы хотим чем-то
помочь какому-нибудь делу, оно должно сперва стать
нашим собственным, эгоистическим делом, — что, сле¬
довательно, мы в этом смысле, даже помимо каких-либо
материальных чаяний, просто из эгоистических побуж¬
дений, являемся коммунистами и именно из эгоистиче¬
ских побуждений хотим быть людьми, а не только
индивидами... Мы должны исходить из «я», из эмпири¬
ческого, телесного индивида, но не для 1Ч>го, чтобы за¬
197

стрять на этом, как Штирнер, а чтобы от него под¬
няться к «человеку». «Человек» всегда остаемся при¬
зрачной фигурой, если его основой не является
эмпирический человек. Одним словом, мы должны ис¬
ходить из эмпиризма и материализма, если хотим, что¬
бы наши идеи и, в особенности, наш «человек» были
чем-то реальным; мы должны всеобщее выводить из
единичного, а не из самого себя или из ничего, как Гегель.
Все это тривиальности, которые сами собой разу¬
меются и которые, каждая в отдельности, уже сказаны
были Фейербахом. Я не стал бы их повторять, если бы
Гесс — как мне кажется, в силу своей старой привер¬
женности к идеализму, — не подверг такой жесткой
критике эмпиризм, в особенности Фейербаха, а теперь
Штирнера... Впрочем, вся эта теоретическая болтовня
мне с каждым днем все больше надоедает, и всякое
слово, которое еще приходится говорить о «человеке»,
всякая строка, которую приходится писать или читать
против теологии и абстракции, а равно и против гру¬
бого материализма, раздражают меня» 1.
Конечно, самым непосредственным свидетелем со¬
впадения взглядов Маркса и Энгельса является «Не¬
мецкая идеология» с ее разделом, посвященным исто¬
рическому материализму. Мы приведем из ее критиче¬
ской части лишь одно-единственное высказывание, где
отмечается, что безграничная преданность Штирнера
иллюзиям немецкой философии находит свое концен¬
трированное выражение в том, что, все время подсовы¬
вая истории «Человека» в качестве лица, «которое одно
только и действует, он воображает, будто «Человек»
создал историю» 1 2. «Эмпирический индивид как исход¬
ный принцип» — это просто-напросто означает, что
общественные отношения рассматриваются как продукт
деятельности индивидов, и это есть основной принцип,
пронизывающий всю «Немецкую идеологию», «Эконо¬
мические рукописи 1857—1859 годов», «Капитал».
Он не может быть противопоставлен «обществу
как исходный принцип», ибо оба эти принципа в тео¬
рии Маркса начиная с 1843—1844 г. и до самого конца
означают одно и то же. И подобно тому как бессмыс-
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. т. 27, стр. 11—13,
2	Там же, т. 3, стр. 223,
198

леняы Попытки приверженцев «марксистской антропо^
логии» трактовать единичного индивида в отрыве от
отношений, являющихся результатом взаимодействия
всех индивидов, точно так же бессмысленно тракто¬
вать общество таким образом, что оно якобы не является
результатом отношений индивидов. Л. Альтюссер в ка¬
честве эпиграфа к своим размышлениям по поводу
«Марксизм: теоретический антигуманизм» приводит ци¬
тату из замечаний Маркса на «Учебник политической
экономии» Вагнера, написанных им или в 1879 или
в 1880 гг. И здесь с сожалением приходится заметить,
что цитирование его неточно К А точно это положение
Маркса звучит так: «...наш vir obscurus (= А. Вагнер)...
даже не заметил, что мой метод анализа, исходным
пунктом которого является не человек, [von dem Men-
schen: т. e. «человек вообще», «человек в абстрактном
смысле».— Ф. Т.], а данный общественно-экономиче¬
ский период, не имеет ничего общего с немецко-профес¬
сорским методом соединения понятий...» 1 2. Совершенно
очевидно, что «эмпирический индивид как исходный
принцип» является такой общей теоретико-историче¬
ской предпосылкой, без которой трактовка истории не
может быть материалистической, и в то же время ис¬
ходным пунктом всякого конкретно-особого научного
анализа общества может быть лишь определение обще¬
ственных форм, хотя бы в абстрактно общей форму¬
лировке, ибо каждый отдельный индивид общественно
обусловлен. Об этом Маркс говорит в другом отрывке
своих «Замечаний»:	«Человек»? Если здесь пони¬
мается категория «человек вообще», то он вообще не
имеет «никаких» потребностей; если имеется в виду че¬
ловек, обособленно противостоящий природе, то его сле¬
дует рассматривать как любое нестадное животное;
если же этот человек, живущий в какой бы то ни было
форме общества, — и именно это предполагает г-н Ваг¬
нер, так его «человек», хотя и не имея университетского
образования, владеет, по крайней мере, речью, — то
в качестве исходного пункта следует принять опреде¬
1	В книге «Pour Магх» эпиграфом к «Марксизму и гума¬
низму» стоят слова: «...мой аналитический метод... исходит не
из человека, а из экономически данного общественного периода».
2	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 386.
V
199

ленный характер общественного человека, т. е. опре¬
деленный характер общества, в котором он живет, так
как здесь производство, стало быть его процесс добы¬
вания жизненных средств, уже имеет тот или иной
общественный характер» 1.
Как можно видеть, в этом методе исторической и
экономической теории Маркса человек, понимаемый
как имеющее биологическую основу социальное суще¬
ство, присутствует в качестве исходного пункта. Для
примера процитируем еще отрывок из работы, написан¬
ной 13 лет спустя после «Экономическо-философских
рукописей» и посвященной основным проблемам кри¬
тики политической экономии. В начале «Главы о ка¬
питале» Маркс сравнивает обмен меновыми стоимо¬
стями с обменом потребительными стоимостями, более
того, сравнивает с точки зрения отношений обмениваю¬
щихся, т. е. с позиции индивидов1 2. Определение обще¬
ственной формы здесь еще очень абстрактно и основано
на предположении простого товарообмена, где субъекты
обмена вступают в следующие отношения: «Эквива¬
ленты представляют собой опредмечивание одного
субъекта для других; это значит, что они сами равно¬
велики по стоимости и в акте обмена выявляют себя
как равноценные и, вместе с тем, как безразличные по
отношению друг к другу. Субъекты в обмене оказы¬
ваются равноценными друг другу лишь при помощи
эквивалентов и выявляют себя как таковые лишь по¬
средством передачи одним другому той предметности,
в которой один существует для другого. Так как они
являются равноценными друг другу только таким обра¬
зом, только как владельцы эквивалентов и как люди,
выявляющие эту эквивалентность в обмене, то как
равноценные они в то же время равнодушны друг
другу; существующие между ними прочие индивидуаль¬
ные различия их не касаются; они равнодушны ко всем
существующим у них прочим индивидуальным особен¬
ностям» 3. И если мы теперь отвлечемся от экономиче¬
ской формы обмена товаров и проследим его «внеэко¬
номическое содержание» как обмен потребительных
стоимостей, то увидим, что основой обмена является
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 376—377.
2	См.: т. 46, ч. I, стр. 187.
3	Там же, стр. 188.
200

различие потребительных стоимостей: «Потребительная
стоимость, составляя содержание обмена, находящееся
совершенно за пределами экономического определения,
далека, таким образом, от того, чтобы причинять ущерб
социальному равенству индивидов;, напротив, природ¬
ное различие между ними она делает основой их со¬
циального равенства»1- (подчеркнуто мною. — Ф. Т.).
Но о каком содержании можно говорить вне эконо¬
мических форм и соответственно вне политико-экономи¬
ческого исследования? Совершенно очевидно, что речь
может идти только о природно обусловленном человече¬
ском содержании (натурализм = гуманизму), которое
само по себе является общественным, более того, только
это и является подлинно общественным в противовес
общественности обмена товаров. В основе примитивной
антропологии политической экономии лежит апология
капитализма. Принцип же Маркса («натурализм =
гуманизму») является таким абстрагированием от осо¬
бых форм общества, которое сводит экономические
формы к материально-субстанциальному содержанию
(и тем самым вообще не разрывает отношения содер¬
жание — форма) и которое именно поэтому может быть
основой критики и преодоления политической экономии
капитализма, основой размышлений о коммунизме. Про¬
следим далее за ходом мысли Маркса: «Если бы инди¬
вид А имел ту же потребность, что и индивид Б, и ове¬
ществлял свой труд в том же самом предмете, что и
индивид Б, то между ними не существовало бы ника¬
кого отношения; рассматриваемые с точки зрения осу¬
ществляемого ими производства, они вовсе не были бы
различными индивидами. У обоих есть потребность
дышать; для обоих существует воздух в качестве атмо¬
сферы; все это не устанавливает между ними никакого
социального контакта; как дышащие индивиды они
находятся в отношении друг к другу только как при¬
родные тела, а не как личности. Только различие их
потребностей и неодинаковость осуществляемого ими
производства дают повод к обмену и к их социальному
приравниванию друг к другу в обмене; это природное
различйе является поэтому предпосылкой их социаль¬
ного равенства в акте обмена п вообще является пред- * V1 К. М а р к с и Ф. Энгель с. Соч., т. 46,. ч. I,. стр. 188—139.
V
201

посылкой того отношения, в которое они вступают
между собой как производящие индивиды. Рассматри¬
ваемые со стороны этого природного различия, индивид
А является владельцем какой-нибудь потребительной
стоимости для Б, а В является владельцем какой-
нибудь потребительной стоимости для А. С этой сто¬
роны природное различие ставит их взаимно опять
в отношение равенства. Но вследствие этого они не
равнодушны друг к другу, а дополняют друг друга,
нуждаются друг в друге, так что индивид В, будучи
объективирован в товаре (здесь, точнее,— в продук¬
те.— Ф. Г.), представляет потребность для индивида
А, и vice versa; так что они находятся друг к другу не
только в отношении равенства, но и в общественном
отношении. Но это еще не все. То, что эта потребность
одного может быть удовлетворена продуктом другого
и vice versa, то, что один может произвести предмет,
являющийся потребностью другого, и каждый противо¬
стоит другому как владелец объекта, являющегося по¬
требностью другого, — все это доказывает, что каждый
индивид в качестве человека выходит за пределы своей
собственной особой потребности и т. д. и что они отно¬
сятся друг к другу как люди; что общая им родовая
сущность (Gattungtwesen — сущность рода, потенция
рода.— Ф. Т.) осознана всеми. К тому же, не бывает,
чтобы слоны производили для тигров, вообще чтобы
одни животные производили для других. Например,
пчелиный рой составляет au fond лишь одну пчелу, и
все пчелы производят одно и то же» 1.
Без понимания марксистского принципа — натура¬
лизм = гуманизму, в котором дано взаимосвязанное
определение индивида и общества, невозможно постичь
даже основные понятия «Капитала». Возьмем хотя бы
такой отрывок: «Потребительные стоимости образуют
вещественное содержание богатства, какова бы ни была
Ого общественная форма. При той форме общества, кото¬
рая подлежит нашему рассмотрению, они являются в то
же время вещественными носителями меновой стои¬
мости... меновая стоимость вообще может быть лишь
способом выражения, лишь «формой проявления» ка¬
кого-то отличного от неё содержания» 2. Тот же метод,
1	К. М а р к с и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 189—190.
2	Там же, т. 23, стр. 44—45,
гог

который был использован Марксом в «Экономических
рукописях 1857—1859 годов», он применяет и в «Ка¬
питале», характеризуя, например, процесс обмена, про¬
цесс труда. Приведем лишь одну выдержку из главы
«Кооперация»: «Но и помимо той новой силы, которая
возникает из слияния многих сил в одну общую, при
большинстве производительных работ уже самый обще¬
ственный контакт вызывает соревнование и своеобраз¬
ное возбуждение жизненной энергии (animal spirits),
увеличивающее индивидуальную производительность...
Причина этого заключается в том, что человек по са¬
мой своей природе есть животное, если и не полити¬
ческое, как думал Аристотель, то во всяком случае
общественное» *. Глава «Кооперация», в которой дана
развернутая характеристика общественных производи¬
тельных сил, заканчивается следующими словами от¬
нюдь не молодого Маркса: «В планомерном сотрудни¬
честве с другими рабочий преодолевает индивидуаль¬
ные границы и развивает свои родовые потенции»1 2.
Тем самым проблема трактовки и сохранения
смысла понятий Gattung и Wesen у Маркса может счи¬
таться окончательно решенной.
2. МАРКС ОБ ОСНОВНЫХ ФОРМАХ ОБЩНОСТИ
В «Экономическо-философских рукописях» теория
коммунизма, как мы на это уже указывали, вытекает
из понимания общественной сущности человека, и при¬
веденная в начале цитата имеет следующее продолже¬
ние: «Общественная деятельность и общественное поль¬
зование существуют отнюдь не только в форме непо¬
средственно коллективной деятельности и непосред¬
ственно коллективного пользования, хотя коллективная
деятельность и коллективное пользование, т. е. такая
деятельность и такое пользование, которые прояв¬
ляются и утверждают себя непосредственно в действи¬
тельном общении с другими людьми, окажутся налицо
всюду, где вышеуказанное непосредственное выраже¬
ние общественности обосновано в самом содержании
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 337—338.
2	Там же, стр. 341.
203

этой деятельности или этого пользования п соответ¬
ствует его природе. Но даже тогда, когда я занимаюсь
научной и т. п. деятельностью, — деятельностью, кото*
рую я только в редких случаях могу осуществлять в не¬
посредственном общении с другими, — даже и тогда
я занят общественной деятельностью, потому что я дей¬
ствую как человек. Мне не только дай, в качестве обще¬
ственного продукта, материал для моей деятель¬
ности — даже и сам язык, на котором работает мысли¬
тель, — но и мое собственное бытие есть общественная
деятельность; а потому и то, что я делаю ид моей
особы, я делаю из себя для общества, сознавая себя как
общественное существо. Мое всеобщее сознание есть
лишь теоретическая форма того, живой формой чего
является реальная коллективность (Gemeinwesen),
общественность (= das gesellschaftliche Wesen.—
Ф. Г.)...» К
Если мы в этом рассуждении не обратим внимание
на то, что непосредственно коллективные формы обще¬
ственности необходимы для реализации определенных
функций, то мы легко можем впасть в субъективист¬
скую и, следовательно, искаженную интерпретацию
Марксовых мыслей. И для того чтобы такой ошибки не
сделать, внимательнее вчитаемся в содержание сле¬
дующего далее текста.
«Особенно следует избегать того, чтобы снова про¬
тивопоставлять «общество», как абстракцию, индивиду.
Индивид есть общественное существо [здесь скорее:
наделен . общественным способом существования. —
Ф. Т.]. Поэтому всякое проявление его жизни — даже
если оно и не выступает в непосредственной форме*
коллективного, совершаемого совместно с другими*
проявления жизни, — является проявлением и утвер¬
ждением общественной жизни. Индивидуальная и роь
довая жизнь человека не являются чем-то различным;
хотя по необходимости способ существования (Daseins-
weise) индивидуальной жизни бывает либо более осо¬
бенным, либо более всеобщим (Weise) проявлением
родовой жизни, а родовая жизнь бывает либо более
особенной, либо всеобщей индивидуальной жизнью.
Как родовое сознание, человек утверждает свою реаль- 11К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений,
стр. 590.
204

ную общественную жизнь и только повторяет в мыш¬
лении свое реальное бытие (Dasein), как и наоборот,
родовое бытие утверждает себя в родовом сознании
и в своей всеобщности существует для себя как
мыслящее существо (Wesen). Поэтому если человек
есть некоторый особенный индивид и именно его осо¬
бенность делает из него индивида и действительное
индивидуальное общественное существо (Gemeinwesen),
то он в такой же мере есть также и тотальность,
идеальная тотальность, субъективное для-себя-бытие
(Dasein) мыслимого и ощущаемого общества, подобно
тому как и в действительности он существует, с од¬
ной стороны, как созерцание общественного бытия
(Dasein) и действительное пользование им, а с другой
стороны — как тотальность человеческого проявления
жизни. Таким образом, хотя мышление и бытие от¬
личны друг от друга, но в то же время они находятся
в единстве друг с другом» х.
Анализируя этот отрывок, мы не должны забывать,
что он представляет собой часть теоретического раздела
о коммунизме и теория общественного способа суще¬
ствования «родового существа» является его общей
основой. При этом Маркс здесь имеет в виду, что бытие
является субстанциальной основой мышления.
И в своих более поздних работах Маркс среди трех
основных моментов, способов существования произ¬
водства и общества (индивид, общность и средства
производства) предполагает субстанциальный способ
существования (Wesen) индивида, что не противоречит
изложению исторического материализма в «Немец¬
кой идеологии» и «Экономических рукописях 1857—
1859 годов». «Субстанциальность» индивида в «преды¬
стории» человечества представляет собой развиваю¬
щуюся в противоречиях потенцию, и как раз ком¬
мунизм эту потенцию превратит в реальность. Осу¬
ществление естественно-данной потенции «родового су¬
щества», развитие индивидуальности эквивалентно
развитой общественности, «...упразднение частной соб-
' ственпости означает полную эмансипацию всех челове¬
ческих чувств и свойств, но оно является этой эманси¬
пацией именно потому, что чувства и свойства эти 11	Там же, стр. 590—591.
205

стали человеческими как в субъективном, так и в объ¬
ективном смысле. Глаз стал человеческим глазом, точно
так же, как его объект стал общественным, человече¬
ским объектом, созданным человеком для человека...
Точно так же чувства и наслаждения других людей
стали моим собственным достоянием. Поэтому, кроме
этих непосредственных органов, образуются обществен¬
ные органы, в форме общества. Так, например, деятель¬
ность в непосредственном общении с другими и т. д.
стала органом проявления моей жизни и одним из спо¬
собов усвоения человеческой жизни» 1. Далее ])1аркс
развивает ту мысль, что предметная действительность
в обществе становится для человека действительностью
человеческих сущностных сил. И несколько ниже
Маркс говорит:	«Когда между собой объединяются
коммунистические рабочие, то целью для них является
прежде всего учение, пропаганда и т. д. Но в то же
время у них возникает благодаря этому новая потреб¬
ность, потребность в общении, и то, что выступает как
средство, становится целью. К каким блестящим резуль¬
татам приводит это практическое движение, можно
видеть, наблюдая собрания французских социалисти¬
ческих рабочих. Курение, питье, еда и т. д. не служат
уже там средствами соединения людей, не служат уже
связующими средствами. Для них достаточно общения,
объединения в союз, беседы, имеющей своей целью
опять-таки общение; человеческое братство в их устах
не фраза, а истина, и с их загрубелых от труда лиц на
нас сияет человеческое благородство» 1 2.
Это понимание общности у молодого Маркса пол¬
ностью соответствует теории общности, изложенной
в «Немецкой идеологии», из которой достаточно при¬
вести лишь один отрывок: «...общественные отношения,
в которые вступали индивиды какого-нибудь класса и
которые обусловливались их общими интересами про¬
тив какого-либо другого класса, составляли всегда та¬
кую коллективность, к которой индивиды принадле¬
жали лишь как средние индивиды, лишь постольку, по¬
скольку они жили в условиях существования своего
класса, они находились в этих общественных отно¬
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений,
стр. 592.
2	Там же, стр. 607.
206

шениях не как индивиды, а как члены класса. Совер¬
шенно обратное имеет место при коллективности рево¬
люционных пролетариев, ставящих под свой контроль
как условия своего существования, так и условия суще¬
ствования всех членов общества: в этой коллективности
индивиды участвуют как индивиды. Она представляет
собой такое объединение индивидов (разумеется, на
основе уже развитых к этому времени производительных
сил), которое ставит под их контроль условия свобод¬
ного развития и движения индивидов, условия, которые
до сих пор предоставлялись власти случая и проти¬
востояли отдельным индивидам, — вследствие их разъ¬
единения в качестве индивидов, вследствие того неиз¬
бежного для них объединения, которое было создано
разделением труда и стало, вследствие их разъедине¬
ния, чуждой для них связью, — как нечто самостоятель¬
ное. Прежнее объединение было лишь (отнюдь не про¬
извольным, как это изображено, например, в «Общест¬
венном договоре», а необходимым) соглашением» 1.
Объединение пролетариев также не зависит от субъек¬
тивного произвола индивида, естественно, оно является
необходимостью, ибо ставшие всеобщими товарные от¬
ношения довели дело «...до того, что индивиды должны
присвоить себе существующую совокупность произво¬
дительных сил не только для того, чтобы добиться само¬
деятельности, но и вообще для того, чтобы обеспечить
свое существование» 2. В ходе дальнейшего изложения
даются основные характерные черты этого присвоения.
«Это присвоение прежде всего обусловлено тем объек¬
том, который должен быть присвоен, производитель¬
ными силами, которые развились в определенную сово¬
купность и существуют только в рамках универсаль¬
ного общения. Уже в силу этого присвоение должно
носить универсальный характер, соответствующий про¬
изводительным силам и общению. Само присвоение
этих сил представляет собой не что иное, как разви¬
тие индивидуальных способностей, соответствующих
материальным орудиям производства. Уже по одному
этому присвоение определенной совокупности орудий
производства равносильно развитию определенной
1 К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. 3, стр. 75—76.
? Там же, стр. 67.
V
207

совокупности способностей у самих индивидов. Далее,
это присвоение обусловлено присваивающими индиви¬
дами... При всех прошлых присвоениях масса индиви¬
дов оставалась подчиненной какому-нибудь единствен¬
ному орудию производства; при пролетарском присвое¬
нии масса орудий должна быть подчинена каждому
индивиду, а собственность — всем индивидам. Совре¬
менное универсальное общение не может быть подчи¬
нено индивиду никаким иным путем, как только тем,
что оно будет подчинено всем им вместе. Присвоение
обусловлено, далее, тем способом, каким оно должно
быть осуществлено. Оно может быть осуществлено
лишь посредством объединения, которое в силу свойств,
присущих самому пролетариату, может быть только
универсальным, и посредством революции, в которой,
с одной стороны, низвергается власть прежнего спо¬
соба производства и общения, а также прежней струк¬
туры общества, с другой — развивается универсальный
характер пролетариата и энергия, необходимая ему,
чтобы осуществить это присвоение, причем пролета¬
риат сбрасывает с себя все, что еще осталось у него от
прежнего общественного положения» 1.
Следовательно, общая необходимость суммируется
таким образом, что господство «слепой» необходимости
ограничивается. Сознательность индивида, «субъектив¬
ность» приобретает ранее ей не свойственное зна¬
чение.
В «Нищете философии» Маркс говорит, что масса
пролетариата представляет собой класс, противостоя¬
щий капиталу. Этот класс определяется общностью
своего положения и интересов. Тем не менее лишь
в борьбе, начинающейся с «коалиций», и в доведении
этой «коалиции» до задач политической борьбы эта
масса «конституируется как класс для себя» 2. А в «Ком¬
мунистическом манифесте» первая задача коммунисти¬
ческого строительства провозглашается в известном
положении: пролетариат должен «подняться до поло¬
жения национального класса»3, речь идет о создании
«ассоциации индивидов» и возникновении общества,
1	К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 3, стр. 67—68.
2	Там же, т. 4, стр. 183.
3	Там же, стр. 444.
т

в котором «свободное развитие каждого является усло¬
вием свободного развития всех» К
Способ изложения молодого Маркса не нуждается
в каком-либо оправдании, исправлении или улучшении*
высказанные им мысли проходят через все дальнейшее
творчество Маркса. Для нас теперь представляются
очень важными определения, которые включают общ¬
ность как природное «родовое существо» (Gattungswe¬
sen), в реальный способ существования общественного
индивида (Gemeinwesen), в конкретную форму суще¬
ствования общности (это значение Wesen тоже важ¬
но. — Ф. Т.). Мы процитируем из «Экономических руко¬
писей 1857—59 гг.» некоторые определения денег как
общности (Geldwesen-Geldgemeinwesen):	«Деньги —
сами общественная связь (Gemeinwesen) и не терпят
над собой никакой другой общественной связи»1 2. На
докапиталистические общественные связи (Gemeinwe¬
sen) деньги действуют разлагающе: «Там, где... деньги
не являются основой общественной связи (das Gemein¬
wesen), они неизбежно разлагают существующую обще¬
ственную связь» 3. Эта четкая и ясная формулировка
Маркса не может не приниматься в расчет илц оцени¬
ваться как игра слов. Мы не сможем успешно разраба¬
тывать ни «марксистскую социологию», ни «марксист¬
скую этику», если не будем считаться с неоднократно
доказанным Марксом фактом: деньги являются формой
субстанции, способом ее существования, подчиняющей
себе все общественные формы, которые являются опре¬
деляющими при капитализме, неважно, унаследованы ли
они из прошлого или возникли при нем. «...Деньги,—
говорит Маркс, — непосредственно суть реальная обще¬
ственная связь (das reale Gemeinwesen) — поскольку
они всеобщая субстанция существования для всех и
вместе с тем совместный продукт всех. Но в деньгах...
общественная связь есть в то же время лишь абстрак¬
ция, лишь чисто внешняя, случайная для индивида вещь
и в то же время лишь средство его удовлетворения как
изолированного индивида. Античное общество предпо¬
лагает для себя совершенно иное отношение индивида.
V
1	Там же, стр. 447.
2	Там же, т. 46, ч. I, стр. 167.
3	Там же, стр. 169.
209

Поэтому развитие денег в их третьем определении (как
всеобщность меновой стоимости. — Ф. Т.) и разрушает
это общество. Всякое производство есть некоторое опред¬
мечивание индивида. Но в деньгах (в меновой стоимо¬
сти) опредмечивание индивида есть не его опредмечи¬
вание в его натуральной определенности, а опред¬
мечивание его в таком общественном определении
(отношении), которое в то же время является внеш¬
ним для него» !. Отсюда совершенно очевидно, что
теория отчуждения, принцип «отрицания отрицания»
сохраняются в творчестве Маркса как традиционно
философские методологические средства.
Коммунизм как «усвоение», с ликвидацией «все
общности товарообмена» освобождает его содержание
и создает новую форму для «всеобщего обмена деятель¬
ности» и его развития. Ибо, сколь бы низменными ни
считались деньги с точки зрения людей, так или иначе
деньги как общественная связь являются наиболее раз¬
витым предметным способом существования, достиг¬
нутым за предысторию человечества, дающим возмож¬
ность развития «творческим дарованиям человека» 1 2.
Встречающийся в «Экономическо-философских руко¬
писях», а также в других работах раннего Маркса тер¬
мин Gemeinwesen, который в «Немецкой идеологии»
порой заменяется обыденным выражением Gemein-
schaft, в «Экономических рукописях 1857—59 гг.»
часто встречается вновь и появление его не случайно,
а имеет вполне определенное конкретное содержание.
Термином Gemeinwesen Маркс обозначает прежде всего
докапиталистические формы общности, и в то же время
он использует, как мы видим, этот термин (и отнюдь
не как ироническую игру слов) и при определении
Geldwesen. Говоря о специфике форм, предшествующих
капитализму, он стремится эффективно использовать
этот термин; с одной стороны, он в противовес Geld¬
wesen называет все эти формы: патриархальные отно¬
шения (Verhaltnis), античная общность (Gemeinwesen),
феодализм и цеховой строй (Zunftwesen) — Gemein¬
wesen, с другой стороны, он применяет такие выраже¬
ния, как: Hirtenwesen, Herdenwesen, Stammwesen, Ge-
1	К. Маркой Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 171,
2	Там же, стр. 476,
*10

meinde, Gemeindenweseii, Kriegswesen, Heerwesen,
Staat, Staatswesen, Zunftwesen, Korporationswesen и
т. д.l. Несомненно, что знакомство с «Экономическими
рукописями 1857—59 гг.» дает нам возможность проник*
нуть в лабораторию творческой мысли Маркса, где
исследователь диалектического метода найдет для себя
золотые россыпи и которая для всякого догматического
мышления останется камнем преткновения.
Первой формой Gemeinwesen является естественно
сложившаяся племенная общность, Herdenwesen (стад¬
ная общность) или Stammwesen (племенная общность),
кровное родство, общность языка, обычаев и т. д.1 2.
«Человек обособляется как индивид лишь в результате
исторического процесса. Первоначально он выступает
как родовое существо (Gattungswesen), племенное су¬
щество (Stammwesen), стадное животное (Herdentier),
хотя отнюдь не как zoon politikon в политическом
смысле» 3. Из последней цитаты вполне яспо видно, что
Марксова концепция человека есть не что иное, как
общий принцип исторического материализма, который
рассматривает общественную природу человека как
возникшую естественноисторическим путем. Поэтому
основополагающим признаком первой, первоначальной
формы Gemeinwesen является то, что это естественно
сложившаяся общность и что наиболее четко и наи¬
более резко капитализм противоречит именно этой
форме. Маркс следующим образом продолжает свою
мысль: «Сам обмен является одним из главных средств
этого обособления индивидов. Он делает стадное суще¬
ствование ненужным и разлагает его. Дело оборачи¬
вается таким образом, что человек как обособленный
индивид предоставлен только самому себе, средства же
для утверждения его как обособленного индивида со¬
стоят, однако, в том, что он себя делает всеобщим и
коллективным существом (Allgemein und Gemeinwe¬
sen). В этом коллективе (Gemeinwesen) предполагается
объективное существование отдельного человека как
собственника, к примеру скажем, земельного собствен¬
ника и притом при определенных условиях, которые
1	Grundrisse, Berlin, 1953, S. 375.
2	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 462
8 Там же, стр. 486.	^ „
211

приковывают его к атому коллективу (Gemeinwesen),
или, лучше сказать, образуют звено в этой цепи. В бур¬
жуазном обществе рабочий, например, совершенно ли¬
шен средств объективного существования, он суще¬
ствует субъективно; зато противостоящая ему вещь
(die Sache) превратилась теперь в подлинное обще¬
ственное существо (die wahre Gemeinwesen), которое
он стремится пожрать, но которое пожирает его» 1.
Сравнение весьма «реальных», более того, «подлинных»
товарных или денежных общественных связей (Gemein¬
wesen) с формами, предшествовавшими капитализму,
показывает, что они являются лишь более или менее
измененными, развитыми формами первоначальных
естественно сложившихся форм общности. Среди трех
основных форм вторая и третья формы образуются из
первой, модифицируют, развивают, разрушая ее. И в оп¬
ределенном отношении доходят до ее противополож¬
ности.
И в некоторых местах «Экономических рукописей
1857—59 гг.» Маркс первую форму общины еще не
характеризует как Gemeinwesen. Как Gemeinwesen он
определяет те формы общины, которые возникли в ходе
разложения Stammwesen. Порой же кажется, что, на¬
оборот, «восточную общину» (Gemeinwesen) он про¬
тивопоставляет Gemeinde — общине свободных земель¬
ных собственников на Западе.
Можно ли это расценивать как неопределенность
или неточность в определении? Это было бы несерьез¬
ным и поверхностным подходом, ибо все приведенные
высказывания без исключения являются конкретными
определениями. Они имеют специфические различия,
которым как раз точно соответствует столь гибкое при¬
менение понятий. Является ли термин Gemeinwesen
расплывчатым? Напротив, Маркс и Энгельс считали
этот термин в высшей степени применимым для харак¬
теристики весьма многогранных диалектических пере¬
ходных моментов. Свидетельством тому является при¬
менение Энгельсом этого термина в письме к Бебелю
по поводу критики Марксом Готской программы. Го¬
воря об организационных формах, выдвигаемых комму¬
нистами в качестве цели, Энгельс вместо слова «госу¬
дарство» предлагает слово «община» (Gemeinwesen) —
1 Там же.
212

«прекрасное старое немецкое слово, соответствующее
французскому слову «коммуна»» 1.
Итак, наиболее общим содержанием термина Ge¬
meinwesen является практическая и организационная
форма существования исторически изменяющейся со¬
циальности, в которой взаимосвязаны индивид и сред¬
ство производства. Само собой понятно, что речь идет
не о любом «отношении», «общении», а лишь о таких
«отношениях» и «общениях», которые являются опре¬
деляющими с точки зрения производства (или способа
производства). В то же время в рамках общего опреде¬
ления понятие Gemeinwesen имеет совершенно разное
содержание применительно к докапитализму, капита¬
лизму и коммунизму. Некоторые формы общности,
исторически возникшие и сохранившиеся при всех
отрицаниях, выступают далее как вспомогательное
средство для коммунизма, для преодоления второй
формы — Geldwesen, высвобождая его содержание —
всеобщий обмен деятельностью. Это следует не из фор¬
мулы отрицания как таковой, а из эмпирического
опыта революции и практических задач социалистиче¬
ского строительства. Geldwesen вовсе не означает
освобождение от общности, даже в смысле ликвидации
естественно сложившейся общности людей, а наоборот,
поднявшись до уровня Gemeinwesen определяемого'
развития производства, ставит себе в подчинение и
прежние формы общности. Подчинение ранее суще¬
ствовавших форм, естественно, предполагает в той или
иной степени их модификацию и разрушение, как,
впрочем, одновременно и их консервацию. Ликвидация,
разрушение и подчинение должны были бы в наиболь¬
шей степени проявиться по отношению к племенной
общине (Stammwesen), но это общая тенденция, лишь
проявляющаяся па высших стадиях развития капита¬
лизма, л не всеобщий закон всего мирового капитали¬
стического рынка. Даже племенная община фактически
сохраняется в некоторых местах, ибо ее оказалось
возможным подчинить основной форме общности. Маркс
в «Немецкой идеологии», говоря о том, что на протя¬
жении исторического развития образуется «связпый
ряд форм общения», пишет следующее: «Так как
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, ^тр. 5.
213

развитие это происходит стихийно, т. к. оно fie подчи¬
нено общему плану свободно объединившихся инди¬
видов, то оно исходит из различных местностей, пле¬
мен, наций, отраслей труда и т. д., каждая из которых
первоначально развивается независимо от прочих, лишь
мало-помалу вступая в связь с ними. Далее, развитие
это происходит лишь очень медленно; различные сту¬
пени и интересы никогда не преодолеваются целиком,
а лишь подчиняются побеждающим интересам, про¬
должая на протяжении веков влачить свое существо¬
вание рядом с ними. Отсюда следует, что даже в
рамках одной и той же нации индивиды, если даже от¬
влечься от их имущественных отношений, проделы¬
вают совершенно различное развитие и что более ран¬
ний интерес, когда соответствующая ему форма общения
уже вытеснена формой общения, соответствующей бо¬
лее позднему интересу, еще долго продолжает по тра¬
диции обладать властью в лице обособившейся от инди¬
видов иллюзорной общности (государство, право),—
властью, которая в конечном счете может быть слом¬
лена только посредством революции» 1.
Социалистическая революция также использует в
своих целях все приемлемые, даже «в принципе» чуж¬
дые коммунизму формы. В период построения социа¬
лизма и коммунизма с неизбежностью встает вопрос,
каким образом осуществить преобразования традицион¬
ных форм общности в новые, как сделать их составной
частью общности (Gemeinwesen) свободно объединяю¬
щихся индивидов. И подлинно марксистская социология
может внести свой вклад в разработку многогранной и
фундаментальной проблемы общности. «Философским»
вкладом в этой связи может быть та поучительная ха¬
рактеристика, которую давал Маркс трем формам
общности, предшествовавшим капитализму. Так, азиат¬
скую, племенную производственную форму общности
он характеризует как Einheit, античную — как Verein,
а германскую — как Einigung и Vereinigung. Специфи¬
цированная таким образом историческая диалектика
является лишь прелюдией к более всеобъемлющей и
радикальной диалектике, которая охватывает формы,
предшествующие капитализму, капитализм и комму¬
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 72—73.
214

низм. И здесь при определении Gemeinwesen мы опять
встретимся с выше упоминавшимися терминами Маркса.
При этом возможно и даже необходимо другое, соб¬
ственно «социологическое» истолкование трех форм
общности, предшествующих капитализму, которое до¬
полнило бы прежнюю диалектическую типологию раз¬
вития функциональной типологией.
По нашему мнению, функциональная типология
призвана дать ответ на вопрос, какова необходимая
форма общности «деятельности и пользования» в «под¬
линном общении людей друг с другом». Само собой
разумеется, что дать рецепт для «объединения» свобод¬
ных индивидов нельзя, но для того, чтобы избежать в
практике как субъективистского произвола, так и сти¬
хийности, вытекающей из естественно обусловленного
механизма, целенаправленное развитие индивида и
общности должно основываться на научной теории.
Данная в «Формах, предшествующих капиталистиче¬
скому производству» теория докапиталистических форм
может служить отправной точкой для функциональной
типологии общности в том случае, если трактовать
первую, азиатскую форму общности как общность
семьи, вторую (античную) форму как общность места
поселения, третью (германскую) форму как общность
особых видов труда. Эти категории можно встретить в
любом учебнике по социологии, в разделе «теория
групп», и чаще всего в этом же логико-историческом
порядке. Но, чтобы их понять и применять в свете
Марксовой трактовки, необходим более обстоятельный
анализ.
3.	СЕМЬЯ
В социологических учебниках в качестве первого
примера общности упоминается семья. И если мы хотим
постичь понятие семьи у Маркса, нам надо как к исход¬
ному пункту обратиться к «Экономическо-философскйм
рукописям» Маркса. К. Маркс пишет: «В отношении
к женщине, как к добыче и служанке общественного
сладострастия, выражена та бесконечная деградация,
в которой человек пребывает по отношению к самому
себе, ибо тайца этого отношения Заходит свое недву¬
215

смысленное, решительное, открытое, явное выражение
в отношении мужчины к женщине и в том, как
мыслится непосредственное, естественное родовое отно¬
шение. Непосредственным, естественным, необходимым
отношением человека к человеку является отношение
мужчины к женщине. В этом естественном родовом от¬
ношении отношение человека к природе есть непосред¬
ственным образом его отношение к человеку, а его
отношение к человеку есть непосредственным образом
его отношение к природе, его собственное природное
предназначение. Таким образом, в этом отношении про-
является в чувственном виде, в виде наглядного факта
то, насколько стала для человека природой челове¬
ческая сущность, или насколько природа стала челове¬
ческой сущностью человека. На основании этого отно¬
шения можно, следовательно, судить о ступени общей
культуры человека. Из характера этого отношения
видно, в какой мере человек стал для себя родовым
существом, стал для себя человеком и мыслит себя та¬
ковым. Отношение мужчины к женщине есть естествен¬
нейшее отношение человека к человеку. Поэтому в нем
обнаруживается, в какой мере естественное поведение
человека стало человеческим, или в какой мере челове¬
ческая сущность стала для него естественной сущностью,
в какой мере его человеческая природа стала для него
природой. Из характера этого отношения явствует
также, в какой мере потребность человека стала чело¬
веческой потребностью, т. е. в какой мере другой чело¬
век в качестве человека стал для него потребностью,
в какой мере сам он, в своем индивидуальнейшем бы¬
тии, является вместе с тем общественным существом
(Gemeinwesen)»
Мы снова, как это уже неоднократно и в больших
дозах нам приходилось делать в ходе нашего исследо¬
вания, цитируем известные выдержки из работ Маркса
и Энгельса, ибо опыт показывает, что в памяти чита¬
теля в лучшем случае остается лишь «суть». В данном
случае речь идет о высказывании Фурье, на которое
Маркс и Энгельс ссылались и в более поздний период1 2.
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений,
стр. 587.
2	См.: К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2, стр. 214*
216

Внимательно перечитав этот текст, мы убедились,
что Маркс и Энгельс воспринимают отношения между
мужчиной и женщиной (естественные и пр.) как не¬
посредственно общественные отношения, как способ
существования; «наглядным фактом» К. Маркс считал
вовсе не половой акт родового существа, а реальную
форму общности.
Концепция человека у молодого Маркса, в то время
уже преодолевшего гегелевские понятия, является
обоснованием историко-материалистического понятия
семьи. Это становится еще очевиднее в «Немецкой
идеологии». «...Люди, ежедневно заново производящие
свою собственную жизнь, начинают производить людей,
размножаться: это — отношение между мужем и же¬
ной, родителями и детьми, семья. Это семья, которая
вначале была единственным социальным отношением,
впоследствии, когда умножившиеся потребности порож¬
дают новые общественные отношения, а размно¬
жившееся население — новые потребности, становится
(исключая Германию) подчиненным отношением и
должна тогда рассматриваться и изучаться согласно
существующим эмпирическим данным, а не согласно
«понятию семьи», как это делают обыкновенно в Гер¬
мании» 1. В «Немецкой идеологии» досталось и штир-
неровскому «священному понятию семьи». «Вообще
нельзя говорить о семье «как таковой». Буржуазия
исторически придает семье характер буржуазной семьи,
в которой скука и деньги являются связующим звеном
и к которой принадлежит также и буржуазное разло¬
жение семьи, не мешающее тому, что сама семья про¬
должает существовать. Ее грязному существованию
соответствует священное понятие о ней в официальной
фразеологии и во всеобщем лицемерии. Там, где семья
действительно упразднена, как у пролетариата, проис¬
ходит как раз обратное тому, что думает «Штирнер».
Там понятие семьи не существует вовсе, но зато
местами несомненно встречается семейная склон¬
ность, опирающаяся на весьма реальные отношения.
В XVIII в. понятие семьи было упразднено филосо¬
фами, потому что действительная семья уже начала
разлагаться па вершине цивилизации. Разложилась
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 27—28.
217

впутренняя связь семьи, разложились отдельные части,
которые входят в понятие семьи, например, повинове¬
ние, пиетет, супружеская верность и т. д.; но реальное
тело семьи, имущественное отношение, отношение,
исключающее другие семьи, вынужденное сожитель¬
ство — отношения, данные уже фактом существования
детей, устройством современных городов, образованием
капитала и т. д., — все это сохранилось, хотя и с много¬
численными нарушениями, потому что существование
семьи неизбежно обусловлено ее связью со способом
производства, существующим независимо от воли бур¬
жуазного общества. Разительнее всего проявилась эта
неизбежность во время французской революции, когда
семья была на одно мгновение почти совсем отменена
законом. Семья продолжает существовать даже в
XIX веке, только процесс ее разложения сделался бо¬
лее всеобщим — и это порождено не ее понятием, а бо¬
лее высоким развитием промышленности и конкурен¬
ции; семья все еще существует. Хотя ее разложение
давно уже провозглашено французскими и английскими
социалистами и через французские романы проникло
наконец и к немецким отцам церкви» *.
Из этого отрывка очевидно, что Маркс и Энгельс,
в противовес представлениям буржуазных моралистов о
семье, понимают под понятием семья абстракцию эмпи¬
рических отношений между мужем и женой, родите¬
лями и детьми, отношений, которые развились из
биологической функции поддержания вида и ухода за
потомством до общественных отношений. Взятая в
общем виде, это всего лишь абстракция, ибо эмпириче¬
ское бытие семьи дано лишь в той форме, которая
задана той или иной экономической общественной
формацией. Семья во все и всяческие времена есть
не что иное, как элементарный способ существования
способа производства. Соответственно с этим ее форма
и организация (Wesen) всегда определяются особен¬
ностями способа производства. При этом мы констати¬
руем, что понятие Familienwesen (семейная общность)
уже в «Немецкой идеологии» органически связано с
понятием Stammwesen (племенной общности) с точки
зрения теории общности (или социологии). 11 Там же, стр. 168—169.
218

Семья как тип общности исторически является пер¬
вой формой Stammwesen. Хотя, строго говоря, истории
семьи как предмета специальной науки во времена
написания «Немецкой идеологии» еще не существо¬
вало [, но с возникновением исторического материализма
были заложены основы теории семьи, основные черты
которой не видоизменились и в дальнейшем, с разви¬
тием истории: в лучшем случае имели место детализа¬
ция и уточнение. Констатация этого факта в наши дни
весьма существенна. Ибо сколь бы значительны ни были
по тем или иным вопросам достижения буржуазной
науки в области истории семьи, для марксистской исто¬
рической науки остается несомненным, что и по на¬
стоящее время даже лучшие из буржуазных этнографи¬
ческих и социологических исследований семьи свиде¬
тельствуют об их теоретической беспомощности.
Семья как тип общности, выступающая «вначале
как единственное социальное отношение», т. е. тип
общности первой основной формы способа производг
ства, имела, естественно, целый ряд вариаций, начиная
с рода, затем племя и община и до различных госу¬
дарственных образований в Азии. Существовали
(а с точки зрения истории семьи это и является наи¬
более важным) самые различные отношения между
полами, родителями и детьми от наипростейшей формы
вплоть до моногамной семьи.
Первая, предшествовавшая капитализму форма все
же создала определенную форму моногамной семьи, но
сама она на ней еще не основывалась. Моногамная
семья как форма разложения, сохраняя первоначаль¬
ный Stammwesen, стала неизбежным элементарным
способом существования в античном мире и при фео¬
дализме, характерным для способа производства част¬
ных собственников земли. Наконец, при капиталисти¬
ческом способе производства буржуазия, как об этом
говорится в «Манифесте Коммунистической партии»,
«...сорвала с семейных отношений их трогательно-сенти¬
ментальный покров и свела их к чисто денежным 11 В предисловии к четвертому изданию «Происхождение
семьи, частной собственности и государства» Энгельс датирует
начало изучения истории семьи с работы Бахофена «Материн¬
ское право», изданной в 1861 г., см.: К, Маркс и Ф. Э н-
уельс, Собр. соч., т. 22, стр. 215.
V
219

отношениям» !. Принцип коммунистов «уничтожение
семьи» означает как раз уничтожение буржуазных
форм моногамной семьи, что равнозначно уничтожению
частной собственности на средства производства.
При коммунизме, говорит Энгельс, «отношения
полов станут исключительно частным делом, которое
будет касаться только заинтересованных лиц и в кото¬
рое обществу нет нужды вмешиваться. Это возможно
благодаря устранению частной собственности и обще¬
ственному воспитанию детей, вследствие чего уничто¬
жаются обе основы современного брака, связанные с
частной собственностью, — зависимость жены от мужа и
детей от родителей. В этом и заключается ответ на
вопли высоконравственных мещан по поводу коммуни¬
стической общности жен. Общность жен представляет
собой явление, целиком принадлежащее буржуазному
обществу и в полном объеме существующее в настоящее
время в виде проституции. Но проституция основана
на частной собственности и исчезнет вместе с ней. Сле¬
довательно, коммунистическая организация, вместо
того, чтобы вводить общность жен, наоборот, уничто¬
жит ее» 1 2.
С точки зрения теории общности «уничтожение»
буржуазной семьи означает, что семья будет оконча¬
тельно освобождена от непосредственно производствен¬
ных, от непосредственно экономических моментов и
«вновь обретет» или наконец-то обретет свои естествен¬
ные функции. Высвобождение семьи от функций
непосредственной производственной общности в каче¬
стве тенденции проявлялось и до капитализма, оно
шло параллельно с развитием частной собственности, но
только на базе крупной промышленности оно могло
достичь той степени, что семья, хотя бы в рядах про¬
летариата, перестала быть экономической ячейкой.
В «Капитале» об этом говорится так: «Но как ни
ужасно и ни отвратительно разложение старой семьи
при капиталистической системе, тем не менее крупная
промышленность, отводя решающую роль в обществен¬
но организованном процессе производства вне сферы
домашнего очага женщинам, подросткам и детям обоего
1	К. Маркой Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 427.
2	Там же, стр. 336—337.
223

пола, создает новую экономическую основу для высшей
формы семьи и отношения между полами. Разумеется,
одинаково нелепо считать абсолютной христианско-гер¬
манскую форму семьи, как и форму древнеримскую,
или древнегреческую, или восточную, которые, между
прочим, одна в связи с другой образуют единый исто¬
рический ряд развития. Очевидно, что составление ком¬
бинированного рабочего персонала из лиц обоего пола и
различного возраста, будучи в своей стихийной, грубой,
капиталистической форме, когда рабочий существует
для процесса производства, а не процесс производства
для рабочего, зачумленным источником гибели и раб¬
ства, при соответствующих условиях должно превра¬
титься, наоборот, в источник гуманного развития» 1.
Из этого блестящего изложения очевидно, что, по
Марксу, при коммунизме индивид входит в общность
индивидов непосредственных производителей и в се¬
мейную общность и при этом производственная общ¬
ность и семья друг с другом непосредственно не свя¬
заны; оба типа общности являются формой развития
«субстанциальности» индивида, но они служат непо¬
средственно удовлетворению различных жизненных
потребностей. Будучи многогранно развитой, личность
при коммунизме не может быть подведена под какой-то
один тип или форму общности, она не может быть огра¬
ничена деятельностью или функционированием одного
рода, даже если это самая необходимая функция для
производства средств поддержания собственной жизни.
Как известно, Энгельс в «Происхождении семьи,
частной собственности и государства» дал марксистское
истолкование исследованиям по истории семьи. Вполне
естественно, что это истолкование проведено с по¬
зиций теории истории, которая была разработана им
вместе с Марксом. Говоря о разрушении буржуазной
семьи в применении к пролетариату, Энгельс пишет:
«...пролетарский брак моногамен в этимологическом зна¬
чении этого слова, но отнюдь не в историческом его
смысле»1 2. Он ставит вопрос: «Так как ...моногамия
обязана своим происхождением экономическим причи¬
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 500—501.
2	Там же, т. 21, стр. 75,	\ ‘
221

нам, то не исчезнет ли она, когда исчезнут эти
причины?» — и отвечает: «...она не только не исчезнет,
но, напротив, только тогда полностью осуществится.
Потому что вместе с превращением средств производ¬
ства в общественную собственность исчезает также и
наемный труд, пролетариат, а, следовательно, и необ¬
ходимость для известного поддающегося статистиче¬
скому подсчету числа женщин отдаваться за деньги.
Проституция исчезнет, а моногамия, вместо того,
чтобы прекратить свое существование, станет, наконец,
действительностью также и для мужчин» 1. Свою пози¬
цию в полном соответствии с марксистской теорией
истории он подкрепляет тем, что возникшая истори¬
чески индивидуальная любовь есть высшая форма
полового инстинкта (не столько как непосредственное
достижение исторической моногамии, сколько вопреки
ей), а так как «половая любовь по природе своей
исключительна..., то брак, основанный на половой
любви, по природе своей является единобрачием» 1 2. От
моногамии, несомненно, отпадут те ее черты, которые
связаны с ее возникновением: господство мужчины и
нерасторжимость брака. Если любовь полностью. ис¬
сякла, то сохранение семьи становится безнравствен¬
ным. И для индивида, и для общества развод становится
благодеянием и должен по возможности происходить
без «ненужной грязи бракоразводного процесса».
«Таким образом, то, что мы можем теперь предпо¬
ложить о формах отношений между полами поело
предстоящего уничтожения капиталистического произ¬
водства, носит по преимуществу негативный характер,
ограничивается в большинстве случаев тем, что будет
устранено. Но что придет на смену? Это опреде¬
лится, когда вырастет новое поколение: поколение
мужчин, которым никогда в жизни не придется поку¬
пать женщину за деньги или за другие социальные
средства власти, и поколение женщин, которым ни¬
когда не придется ни отдаваться мужчине из каких-
либо других побуждений, кроме подлинной любви, ни
отказываться от близости с любимым мужчиной из
боязни экономических последствий. Когда эти люди по-
1	К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 21, стр. 78,
2	Там же, стр. 84,
222

Явятся, ойи отбросят ко всем чертям То, что согласно
нынешним представлениям им полагается делать; они
будут знать сами, как им поступать, и сами выработают
соответственно этому свое общественное мнение о по¬
ступках каждого в отдельности, — и точка» К
Теперь мы уже знаем, что такое новое поколение
появляется не сразу, лишь постепенно и спорадически.
Ленин так охарактеризовал положение женщин в Рос¬
сии в 1919 году и связанные с этим задачи: «Возьмите
положение женщины. Ни одна демократическая партия
в мире ни в одной из наиболее передовых буржуазных
республик за десятки лет не сделала, в этом отношении,
и сотой доли того, что мы сделали за первый же год
нашей власти. Мы не оставили в подлинном смысле
слова камня на камне из тех подлых законов о нерав¬
ноправии женщин, о стеснениях развода, о гнусных
формальностях, его обставляющих, о непризнании вне¬
брачных детей, о розыске их отцов и т. п., — законов,
остатки которых многочисленны во всех цивилизован¬
ных странах к позору буржуазии и капитализму. Мы
имеем тысячу раз право гордиться тем, что мы сделали
в этой области. Но чем чище очистили мы почву от
хлама старых, буржуазных, законов и учреждений, тем
яснее стало для нас, что это только очистка земли для
постройки, но еще не самая постройка.
Женщина продолжает оставаться домашней рабы¬
ней, несмотря на все' освободительные законы, ибо ее
давит, душит, отупляет, принижает мелкое домашнее
хозяйство, приковывая ее к кухне и к детской, расхи¬
щая ее труд, работой до дикости непроизводительною,
мелочною, изнервливающею, отупляющею, забивающею.
Настоящее освобождение женщины. настоящий комму¬
низм начнется только там и тогда, где и когда
начнется массовая борьба (руководимая владеющим
государственной властью пролетариатом) против этого
мелкого домашнего хозяйства, или вернее, массовая
перестройка его в крупное социалистическое хозяй¬
ство» 1 2. Все социалистические государства — и по сей
день и еще долгие годы — будут биться над решением
этой огромной по масштабам задачи. Но в ходе этой
1	Там же, т. 21, стр. 85.	.
2	В. И. Л е и и п. Поли. собр. соч., т. 39, стр. 23—24.
223

длительной борьбы формируется, набирает силу то
новое поколение, о котором мечтал Энгельс. Освободив¬
шись от мелкого домашнего хозяйства, получив право
развода, оно будет стремиться не к «свободе» от семьи,
а к свободе создания такой общности, которая соответ¬
ствует свободной личности. В соответствии с взглядами
Маркса и Энгельса Ленин в 1914 г. писал: «...свобода
развода означает не «распад» семейных связей, а, на¬
против, укрепление их на единственно возможных и
устойчивых в цивилизованном обществе демократиче¬
ских основаниях» 1.
А в письме к Инессе Арманд в 1915 г. Ленин резко
критиковал противопоставление «мещански-интелли-
гентски-крестьянского пошлого и грязного брака без
любви» свободе любви, а не «пролетарскому граждан¬
скому браку с любовью» 1 2.
В современных социалистических государствах ис¬
чезновение исторически сложившихся форм семьи
понимается как процесс, идущий одновременно с «мас¬
совой перестройкой мелкого домашнего хозяйства». На
базе постепенного претворения в жизнь этой перспек¬
тивы будет возникать новая форма семьи, основываю¬
щийся на любви брак. Институциональная и юридиче¬
ская регламентация семьи нового типа (начиная с* га¬
рантии свободы развода и кончая определением все¬
возможных обязанностей) касается теории общности
в той же мере, в какой к ней имеют отношение право,
юридическая практика, политика и т. д. Заканчивая
рассмотрение этого вопроса, нам хотелось бы отметить,
что социалистическое общество не стремится выйти за
сферу права таким образом, чтобы войти в состояние
бесправия. Процесс разъединения сфер политики и
права постепенно затихнет, но институциональность
будет иметь решающую роль до тех пор, пока обществу
не надо будет оберегать сохранность новых, свободно
избранных форм общности. Семья станет при комму¬
низме «частным делом» лишь в том случае, если она
станет «делом» каждого из членов семьи. Опыт «нового
поколения» накапливается в наши дни в индивидуаль¬
ных семьях социалистических стран, в юридической
1	В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 286.
2	Там же, т. 49, стр. 52, 54—57.
224

практике социализма и т. д. и, наконец, среди проле¬
тариев капиталистических стран, но ни в коем случае
не в «коммунах» хиппи, которые как общность
(Gemeinwesen) в определенных отношениях являются
еще более призрачной, чем даже денежная Geldwesen.
4.	ОБЩНОСТЬ ПО МЕСТУ ПОСЕЛЕНИЯ, КОРПОРАЦИЯ,
НАЦИЯ, ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМ
Вторым типом общности, на который обычно указы¬
вается в учебниках по социологии, является общность
по месту поселения. Общность живущих в одном
месте — это довольно простое понятие употреблялось
Марксом и Энгельсом, но, впрочем, и этот тип
общности они исследовали в его конкретно-историче¬
ской форме.
Когда мы даем антропологическое, логико-историче¬
ское объяснение или же просто констатируем «переход»
от принципа «родства» к принципу «соседства», от
семьи как общности к территориальной общности, мы,
в сущности, этим еще ничего не объясняем. Весьма
различное применение простого понятия общности по
месту поселения даже в эмпирической социологии
требует исторических исследований, и прежде всего
исследования наиболее развитой и именно поэтому во
всемирно-историческом плане наиболее важной фор¬
мы — античного полиса (и его всемирно-исторических
судеб). Несомненно, что Маркс основой и исходным
пунктом античной формы собственности считал город
как место поселения земледельцев, т. е. общность по
месту поселения. Напомним лишь один из моментов
его характеристики этой формы земельной собствен¬
ности. «Эта вторая форма предполагает в качестве
своего базиса не земельную площадь как таковую, а
город как уже созданное место поселения (центр) зем¬
ледельцев (земельных собственников). Пашня является
здесь территорией города, тогда как в первом случае
село выступало как придаток к земле» 1. Принцип * 81	К. Маркой Ф. Энгельс. Соч., т*^46, ч. I, стр. 465.
8 Ф. Тёкеи	'
225

«территориальности» и способность к выделению цен¬
тра в занимаемой территории были, видимо, с самого на¬
чала становления человека фактором, до определенной
степени влияющим на его жизнь. Очевидно, что значе¬
ние этого фактора стало возрастать на базе оседлого,
связанного определенной территорией земледелия. Впер¬
вые различные формы общности и по месту поселения
возникли при неолите, а затем в земледельческих об¬
ществах при азиатском способе производства, понимае¬
мого в более узком значении (на «Древнем Востоке»).
Но во всемирно-историческом плане этот фактор
приобрел значение лишь в греческом полисе, когда
частные собственники земли впервые в истории сде¬
лали его основой устройства новой общности. И, как об
этом свидетельствует само слово, эта первая последо¬
вательно развитая форма общности по месту житель¬
ства в то же время явилась и первой развитой формой
политической общности, это первое развитое государ¬
ство, первая развитая цивилизация — эти термины яв¬
ляются оригинальными, и, применяя их в научном
плане, нельзя забывать об этом. В полисе общность по
месту жительства и общность политическая оказы¬
ваются неразрывными. По своему субстрату это общность
по месту поселения, по своему конкретному содержа¬
нию это общность политическая, которая подчиняет
себе все другие типы и формы, хотя и не с таким суб¬
станциальным всемогуществом, как это имеет место
при азиатском, племенном типе общности.
В «Экономических рукописях 1857—59 гг.», говоря
о переходе первой, предшествующей капитализму
формы собственности во вторую в плане теории
общности, Маркс ведет речь о переходе от Stamm- ^
gemeinwesen в Gemeinwesen или Staatswesen. Возможна
ли трактовка «германской» формы с точки зрения
функциональной типологии общности? Не только воз¬
можна, но и необходима одновременно с типологией
развития Gemeinde. Состоящая из свободных земель¬
ных собственников, германская форма — наиболее раз¬
витая форма, предшествующая капитализму, является
не чем иным, как организацией, направленной на за¬
щиту интересов индивидуальных собственников земли,
корпорацией землевладельцев — индивидуальных соб¬
ственников. В той же мере, в какой на основе «герман¬
226

ской» формы собственности развивается феодализм как
общественно-экономическая формация, одновременно
становится все очевиднее и определеннее корпоратив¬
ный характер «германской» деревенской общины: хо¬
зяйство монастырей, организации духовенства, инсти¬
тут майората, а затем и система цехов и городских
коммун. Организационные формы общины делались в
соответствии с этим все многочисленнее и все труднее
для обозрения, причем совершенно однозначно все эти
формы приобрели корпоративный характер. С точки
зрения функциональной типологии общности «герман¬
ская» форма может быть определена как тип общности
с особыми видами труда, т. е. как корпорация. Обще¬
признано, что европейский феодализм с политической
точки зрения представлял собой систему сословий
(Standwesen) и корпораций (Korporationswesen), что
являлось его наиболее общим организационным прин¬
ципом. По мере того как этот принцип приобретает
всеобщий общественно-экономический характер, дере¬
венская община, являвшаяся первоначально в боль¬
шинстве случаев самостоятельной, все больше зани¬
мается каким-то особым трудом, вовлекаясь в земле¬
обрабатывающую корпорацию.
В античном мире политическое устройство общины
неразрывно связано с местом жительства. При феода¬
лизме политическое устройство определяется организа¬
цией сословно-корйорационной общины. Следовательно,
государственность в античном понимании перестала
существовать, в то время как общность по месту жи¬
тельства сохраняется, конечно, будучи приспособлен¬
ной к сословно-корпоративному устройству: влившись
или оставаясь вне этой системы. Принцип территори¬
альности хотя и теряет свое непосредственно полити¬
ческое значение, но, конечно, не перестает оказывать
своего воздействия — хотя бы потому, что феодализм
зиждется на индивидуальной земельной собственности.
Тем самым с потерей своей политической значимости
«территориальность» в средние века прежде всего
освобождается от «ограниченности» древнего мира.
Освобождается для того, чтобы затем подчиниться спе¬
цифически «средневековой» ограниченности в форме
деревенской, монастырской, городской общины. Моло¬
дой Маркс, критикуя реакционные ч^рты гегелевской
8*	227.

философии права, так характеризовал средневековые
организации общин специализированного труда, непо¬
средственно политический характер сословности и кор¬
пораций: «Сословие имеет вообще то значение, что
различие, отрыв является основой существования инди¬
вида. Образ жизни индивида, характер его деятель¬
ности и т. д., вместо того, чтобы сделать индивида чле¬
ном общества, функцией общества, делают его исклю¬
чением из общества, становятся его привилегией. То
обстоятельство, что это отличие не является лишь инди¬
видуальным, а кристаллизуется в виде определенной
общности (Gemeinwesen), сословия, корпорации, не
только не устраняет присущего этому отличию харак¬
тера исключительности, но, скорее, является выраже¬
нием этой исключительности. Отдельная функция,
вместо того чтобы являться функцией общества, из
отдельной функции превращается в самостоятельное
общество. Сословие не только базируется на разделе¬
нии внутри общества, как на господствующем законе,
но оно отделяет человека от его всеобщей сущности,
делает его животным, непосредственно совпадающим
с определяющими его особенностями. Средние века —
это животный период в истории человечества, человече¬
ская зоология» К
Развитие социальности на основе «германской»
формы индивидуальной земельной собственности упи¬
ралось и тормозилось «ограничениями» специализаций,
но это верно лишь в одном преходящем отношении, ибо
в другом отношении эта «ограниченность» обеспечи¬
вала гораздо более широкие по сравнению с древним
миром возможности для развития производительных
сил. Та обширная и твердая почва, на которой смог
укрепиться капитализм и в плане форм «общения»,
была создана феодальной Европой.
Разделение труда, основанное на различии труда, и
соответствующая ему система — все это практически
означало неизбежный переход к абсолютному господ¬
ству товарных и денежных отношений, к отчуждению
абстрактного труда, к отчужденному развитию особых
видов труда. Исторический факт, что господство товар¬
ных отношений над производством было подготовлено
общинным устройством европейского феодализма, бла- 11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 312—313.
228

годаря ему оно развилось и созрело до той степени, что
само общинное устройство должно было разложиться.
Переход к господству товарных отношений сам по себе
означал, что общественный характер производства
освободил предшествующие капитализму формы от
характерных для них непосредственных, личных форм
общности. Вместо прежней формы Gemeinwesen в про¬
изводстве возникла Geldwesen, т. е. «гражданское об¬
щество», которое не является более непосредственной
общностью, организованной «face to face». Критикуя
гегелевскую философию права, молодой Маркс писал:
«Свое отличие от прежнего сословия гражданского
общества современное социальное сословие обнаружи¬
вает уже тем, что оно не в качестве общественной связи,
не в качестве общности, как это было раньше, охва¬
тывает индивида. Отчасти от случая, отчасти от труда,
которым занят индивид, и т. д. зависит, остается ли
индивид или нет в своем сословии, — сословии, которое
является лишь внешним определением индивида, ибо
оно не вытекает из сущности труда индивида и не вы¬
ступает по отношению к последнему как объективная
общность (Gemeinwesen), организованная на основе
твердо установленных законов и стоящая в прочных
отношениях к индивиду. Напротив: современное сосло¬
вие не находится ни в каком действительном отноше¬
нии к субстанциальной деятельности индивида, к его
действительному положению» 1.
Товарные отношения, став господствующими в
производстве, очень быстро потребовали и смены
феодальной надстройки, политической революции, в
ходе которой класс капиталистов, пользующийся всеми
благами товарных отношений, создает современное го¬
сударство как коллективную гарантию своего господства.
Мы уже приводили отрывки из работы Маркса «К ев¬
рейскому вопросу», в котором «гражданское общество»,
где человек действует как частное лицо, противопостав¬
лено «политической общности», при которой человек
ведет и небесную, и действительную жизнь как общест¬
венное существо. Сейчас мы приведем еще одну цитату:
«Политическая революция,... поднявшая государствен¬
ные дела на высоту дел народа, конституировавшая * V1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 311—312.
V
229

политическое государство как всеобщее дело, т. е. как
действительно государство, неизбежно должна была
разбить все сословия, корпорации, цехи, привилегии,
которые представляли собой столь же многообразные
выражения отрыва народа от его политической общ¬
ности (Gemeinwesen). Политическая революция уни¬
чтожила тем самым политический характер граждан¬
ского общества. Она разбила гражданское общество на
его простые составные части: с одной стороны, на ин¬
дивидов, с другой — на материальные и духовные эле¬
менты, образующие жизненное содержание этих инди¬
видов, их гражданское положение. Она освободила от
оков политический дух, как бы разделенный, растек-
щийся по различным закоулкам феодального обще¬
ства, собрала его воедино, вывела из этой распылен¬
ности, освободила от смешения с гражданской жизнью
и конституировала его как сферу общности (Gemein¬
wesen) всеобщего народного дела, как нечто суще¬
ствующее в идее независимо от указанных особых
элементов гражданской жизни»1. Отвлекаясь от
гегелевской манеры молодого Маркса, мы должны
здесь отметить, что вышеприведенные строки ха¬
рактеризуют национальное государство или воззрение
на государство, возникшее в ходе Французской ре¬
волюции и представляющее собой капиталистический
институт, соответствующий капиталистическому спо¬
собу производства. Политическое государство как
национальное государство является, несомненно, «не¬
бесной» Gemeinwesen, но в то же время оно точно
так же является и «действительным» как «земное» Geld¬
wesen. Буржуазная нация как общность в виде Geld¬
wesen является одним из элементарных способов ее
существования. В своей отделенности от «гражданского
общества» в то же время она органически связана с
ним. В своей классической форме, которая здесь нами
и рассматривается, она возникла в ходе Французской
революции, но не потому, что она была провозглашена
философами Просвещения, а потому, что она была
наиболее естественной и органической формой утверж¬
дения французской буржуазии на мировом капитали¬
стическом рынке. И тем более, что каждый ее имеющий
‘ К. Маркс к Ф, Энгельс. Соч., т. 1, стр. 404.
230.

значение элемент был естественно дан и исторически
офорхиился на протяжении столетий до революции.
Маркс и Энгельс возникновение наций считали
результатом развития европейского средневековья, ми¬
ровой рынок капитализма у них фигурировал лишь в
связи с образованием некоторых крупных наций, кото¬
рые вобрали в себя более мелкие нации или народ¬
ности. В «Немецкой идеологии» они пишут, что круп¬
ная промышленность «...впервые создала всемирную
.историю, поскольку поставила удовлетворение потреб¬
ностей каждой цивилизованной страны и каждого
индивида в ней в зависимость от всего мира и по¬
скольку уничтожила прежнюю, естественно сложив¬
шуюся обособленность отдельных стран... Крупная
промышленность создала повсюду в общем одинаковые
отношения между классами общества и тем самым
уничтожила особенности отдельных национальностей.
И наконец, в то время как буржуазия каждой нации
еще сохраняет свои особые национальные интересы,
крупная буржуазия создала класс, которому во всех
нациях присущи одни и те же интересы и у
которого уже уничтожена национальная обособлен¬
ность...» г. В «Манифесте Коммунистической партии» мы
читаем: «Вместо старых потребностей, удовлетворяв¬
шихся отечественными продуктами, возникают новые,
для удовлетворения которых требуются продукты самых
отдаленных стран и самых различных климатов. На
смену старой местной и национальной замкнутости и
существованию за счет продуктов собственного произ¬
водства приходит всесторонняя связь и всесторонняя
зависимость наций друг от друга»1 2. И несколькими
строками ниже, говоря об исторической роли буржуа¬
зии, Маркс пишет: «Она сгустила население, центра¬
лизовала средства производства, концентрировала соб¬
ственность в руках немногих. Необходимым следствием
этого была политическая централизация. Независимые,
связанные почти только союзными отношениями об¬
ласти с различными интересами, законами, правитель¬
ствами и таможенными пошлинами оказались сплочен¬
ными в одну нацию, с одним правительством, с одним
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3,^стр. 60—61.
2	Там же, т. 4, стр. 428.
231

законодательством, с одним национальным классовым
интересом, с одной таможенной границей» *.
В Европе нации сформировались в рамках феода¬
лизма, и затем с расцветом капитализма они создали
несколько больших национальных государств, закан¬
чивая тем самым свое развитие и превращаясь в свою
противоположность. Начало этого развития Энгельс
прослеживал в раннем средневековье (IX век). В «Про¬
исхождении семьи, частной собственности и государ¬
ства» мы читаем: «...какими бесплодными ни представ¬
ляются эти четыреста лет, они оставили один крупный
результат: современные национальности, новое форми¬
рование и расчленение западноевропейской части чело¬
вечества для грядущей истории» 1 2. В том же 1884 году
Энгельс в работе «О разложении феодализма и воз¬
никновении национальных государств» пишет: «Как
только произошло разграничение на языковые груп¬
пы... стало естественным, что эти группы послужили
определенной основой образования государств, что на¬
циональности начали развиваться в нации. Насколько
силён был этот стихийный процесс уже в IX веке, до¬
казывает быстрый распад смешанного государства
Лотарингия. Правда, в течение всего средневековья
границы распространения языка далеко не совпадали
с границами государств, но все же каждая националь¬
ность, за исключением, пожалуй, Италии, была пред¬
ставлена в Европе особым крупным государством, и
тенденция к созданию национальных государств, вы¬
ступающая все яснее и сознательнее, является одним
из величайших рычагов прогресса в средние века»3.
Поучительно также и следующее замечание Энгельса,
сделанное им в его рукописных заметках о Германии:
«К концу XV века Германия становится все более
раздробленной, центр ее — все более слабым, в то время
как Франция и Англия уже более или менее централи¬
зованы и нации складываются. В Германии это невоз¬
можно, потому что:	1) феодализм развился здесь
позднее, чем в странах, переживших завоевание;
2) Германия имела в своем составе французские и
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 428.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 154.
8 Там же, стр. 410.
232

славянские области и рассматривала Италию как свое
достояние, а Рим как свой центр, — следовательно, не
являлась комплексом национальным; 3) потому что, —
и в этом главное, — отдельные провинции и группы
провинций были еще совершенно изолированы друг от
друга: никаких сношений между ними и т. д.» *. В этом
высказывании самое интересное, что, хотя Энгельс го¬
ворит, что главное — это отсутствие гражданского
«сношения», он в третьем пункте объясняет отсталость
национального развития Германии, связывая это с пре¬
дыдущими двумя пунктами, в которых говорится о
неразвитости феодальных отношений.
Нация как новый тип общности в трактовке Маркса
и Энгельса возникает в Европе при феодализме, опи¬
раясь па его достижения, а на базе капитализма она
«естественно заданным» образом становится той еди¬
ницей, из которой слагается мировой рынок. Абсолют¬
ное господство товарных отношений Geldwesen стало
возможно лишь на базе развития «германской» формы
производства и собственности, в соответствии с этим
национальная общность может возникнуть на основе
«германской» эмансипации индивида — частного соб¬
ственника. Общности языка, территории, экономики,
культуры и т. д. развились каждая в отдельности, при
феодальном устройстве (на основе территории феода¬
лов, торговли городов, развития городов и т. д.), и
интеграция этих элементов тоже произошла в ходе
развития классического феодализма, знаменуя его «упа¬
док». Таким образом, средневековое развитие товаро¬
обмена уже в XV веке, опережая капиталистическое
производство, порождает в большей или меньшей сте¬
пени национальные государства, языково-территори¬
альные экономике-культурные единицы, дальнейшее
объединение которых становится уже реальным и
вполне возможным. Феодальное государство, как и вся¬
кое государство, основано на территориальном объеди¬
нении, но и это отличает его, с одной стороны, от ан¬
тичности, с другой стороны, от капиталистической госу¬
дарственности — основано ие непосредственно, а через
сословно-корпоративное устройство, и это «опосредство¬
вание» уже само по себе являет государственность. 11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 18, стр. 571.
л ‘
233

И все же, несмотря на тождество «гражданского
общества» и «политического государства» в средне¬
вековье, в них сохранилась, а точнее, развилась, такая
функция, которая до некоторой степени отделяет «гра¬
жданское общество» от «политического государства».
Маркс, критикуя гегелевскую философию права, так
говорит об этом: «Всё существование сословий средних
веков было политическим существованием, их суще¬
ствование было существованием государства... Их сосло¬
вие было их государством. Отношение к империи было
лишь договорным отношением между этими различ¬
ными государствами и нацией, ибо политическое госу¬
дарство, в отличие от гражданского общества, было не
чем иным, как представительством нации. Нация была
point d’honneur, * политической идеей по преимуществу
этих различных корпораций и т. д. и только для нации,
вотировались налоги» х.
Как мы видим, определения молодого Маркса в его
философии права и «историография» пожилого Энгельса
в полном соответствии друг с другом говорят о том, что
согласно их представлениям первая форма националь¬
ного государства или государственность нации является
результатом развития средневековья, а капитализм и
затем Французская революция высвободили их от оков
феодализма, дав им новое содержание и новую форму.
Национальная общность, основанная на средневеко¬
вом товарообмене, становится одной из форм существо¬
вания всемирного рынка, базирующегося на капи¬
талистическом производстве, следовательно, развитая
капиталистическая форма нации является политической
формой международного существования. Капиталисти¬
ческая нация Geldwesen является непосредственным
«производственным единством» — как для пролетариата,
так и для буржуазии, — но, конечно, в прямо противо¬
положном смысле. Для пролетариата — это арена его
эксплуатации, для буржуазии — это рамки ее суще¬
ствования как класса, т. е. «отечество». Именно по¬
этому, «если не по содержанию, то по форме борьба
пролетариата против буржуазии является сначала
борьбой национальной. Пролетариат каждой страны, 1* Вопросом чести.
1 К. М а р к с и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 302.
Ш

конечно, должен сперва покончить со своей собственной
буржуазией» 1. Пролетариат, захватив власть, уничто¬
жит национальную обособленность, нацию, но только
в капиталистическом понимании. Коммунистический
манифест отмел упреки в стремлении коммунистов
якобы отменить отечество, национальность. По суще¬
ству говоря, наоборот, подлинную национальную общ¬
ность осуществляют именно коммунисты. С падением
классового господства буржуазии исчезнет лишь капи¬
талистическая форма нации и вместе с ней внешняя
враждебность и внутренние противоречия, связанные
с эсплуатацией, на которой основана национальная
общность. Поэтому для индивида нация становится
подлинной Gemeinwesen лишь на пути пролетарской
революции, и только после этого, как и все те уже
ранее сформировавшиеся формы исторической общ¬
ности, это будет общность, в которой люди не будут
больше разобщены друг от друга, а наоборот, спаяны
воедипо. Прочитаем внимательно: «Рабочие не имеют
отечества. У них нельзя отнять то, чего у них нет. Так
как пролетариат должен прежде всего завоевать поли¬
тическое господство, подняться до положения нацио¬
нального класса, конституироваться как нация, он сам
пока еще национален, хотя совсем не в том смысле, как
понимает это буржуазия. Национальная обособленность
и противоположности народов все более и более исче¬
зают уже с развитием буржуазии, со свободой торговли,
всемирным рынком, с единообразием промышленного
производства и соответствующих ему условий жизни.
Господство пролетариата еще более ускорит их исчез¬
новение. Соединение усилий, по крайней мере цивили¬
зованных стран, есть одно из первых условий освобож¬
дения пролетариата. В той же мере, в какой будет
уничтожена эксплуатация одного индивидуума дру¬
гим, уничтожена будет и эксплуатация одной нации
другой. Вместе с антагонизмом классов внутри наций
падут и враждебные отношения наций между собой» 1 2.
Имеет смысл обратить внимание, что выражения «сна¬
чала борьбой национальной», «пока еще национален»
могут быть истолкованы (следуя логике мыслей
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Со«*ул. 4, стр. 435.
2	Там же, стр. 444—445.
235

Маркса и Энгельса) лишь так: «вначале», непосред¬
ственно, в первую очередь, в своей элементарной
форме и т. д. организация коммунистического общества
является национальной, и все, что предстоит сделать
в первую очередь, является «пока» только националь¬
ным, хотя по своему содержанию интернационально
уже с самого начала.
Маркс и Энгельс, выступая против трескучих фраз
«истинных социалистов» об отмирании наций, пока¬
зали, что за ними скрывается высокомерие немецкого
мещанина. Значительно позже, когда в Совете Интер¬
национала шла дискуссия по «национальному вопросу»,
Маркс писал Энгельсу 20 июня 1866 года: «Французы,
которых было очень много, не скрывали своего искрен¬
него нерасположения к итальянцам. Представители
«молодой Франции» (нерабочие) выдвигали ту точку
зрения, что всякая национальность и самая нация —
«устарелые предрассудки». Прудонистское штирнериан-
ство. Возложить все на мелкие «группы» или «ком¬
муны», которые затем образуют «союз», но не госу¬
дарство. И в то время как происходит эта «инди¬
видуализация» человечества и развивается соответ¬
ствующий «мютюэлизм», история во всех остальных
странах должна приостановиться, и весь мир должен
ждать, пока французы созреют для совершения соци¬
альной революции... Англичане очень смеялись, когда
я начал свою речь с того, что наш друг Лафарг и дру¬
гие, отменившие национальности, обращаются к нам
«по-французски», т. е. на языке, непонятном для
9/ю собрания. Далее я намекнул, что Лафарг, сам того
не сознавая, под отрицанием национальностей пони¬
мает, кажется, их поглощение образцовой французской
нацией...» 1.
И через несколько лет, анализируя проблему рево¬
люционной государственности в Парижской Коммуне,
Маркс очень любопытным образом использует термин
«нация». Он говорит, что централизованная государствен¬
ная власть существует со времен абсолютной монархии.
Революция смела с пути этот средневековый хлам, за¬
державший ее развитие. И далее Маркс продолжает:
«По мере того, как прогресс современной промыш¬
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 31, стр. 193.
236

ленности развивал, расширял и углублял классовую
противоположность между капиталом и трудом, госу¬
дарственная власть принимала все более и более
характер национальной власти капитала над трудом,
общественной силы, организованной для социального
порабощения, характер машины классового господ¬
ства» !. Коммуна разрушила эту машину и создала
государственную власть, являвшуюся рабочим само¬
управлением, она рассчитывала, что Коммуна должна
стать политической формой даже самой маленькой
деревни. «Немногие, но очень важные функции, кото¬
рые остались бы еще тогда за центральным правитель¬
ством, не должны были быть отменены, — такое утвер¬
ждение было сознательным подлогом, — а должны были
быть переданы коммунальным, т. е. строго ответствен¬
ным чиновникам. Единство нации подлежало не
уничтожению, а, напротив, организации посредством
коммунистического устройства. Единство нации должно
было стать действительностью посредством уничтоже¬
ния той государственной власти, которая выдавала
себя за воплощение этого единства, но хотела быть
независимой от нации, над нею стоящей. На деле эта
государственная власть была лишь паразитическим
наростом на теле нации» 1 2.
В употреблении Маркса нация в отличие от
простого «страна» и одностороннего «государство» яв¬
ляется синонимом «общества», причем в значении,
выходящем за пределы классового общества, в смысле
общества как общности Маркс, говоря об устремле¬
ниях Коммуны, трактует нацию как новую, отличную
от всех прежних форм историческую общность, кото¬
рая сможет проявить себя лишь после ликвидации
капиталистического производства и государства. Спустя
четыре года Энгельс от имени Маркса и своего соб¬
ственного предложит Бебелю заменить в Готской про¬
грамме слово «государство» словом Gemeinwesen, соот¬
ветствующим французскому слову «коммуна» (даже
в смысле средневековых городских коммун). Далее
Маркс говорит: «Обычной судьбой нового историче¬
ского творчества является то, что его принимают за
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 17, стр. 340.
2	Там же, стр. 343—344.	> -
237

подобие старых и даже отживших форм общественной
жизни, на которые новые учреждения сколько-нибудь
похожи. Так и эта новая Коммуна, которая ломает со¬
временную государственную власть, была рассматри¬
ваема как воскрешение средневековой коммуны, пред¬
шествовавшей возникновению этой государственной
власти и затем составившей основу ее. — Коммуналь¬
ное устройство ошибочно считали попыткой заменить
союзом мелких государств, о чем мечтали Монтескье и
жирондисты, то единство, которое — у крупных наций,—
хотя и создано было первоначально политическим на¬
силием, стало теперь могущественным фактором обще¬
ственного производства. — Антагонизм между Комму¬
ной и государственной властью ошибочно считали пре¬
увеличенной формой старой борьбы против чрезмерной
централизации... Коммунальное устройство вернуло бы
общественному телу все те силы, которые до сих пор
пожирал этот паразитический нарост, «государство»,
кормящийся на счет общества и задерживающий его
свободное движение. Одним уже этим было бы двинуто
вперед возрождение Франции» *. И, наконец, показа¬
тельный в этом смысле вывод: «Если Коммуна была,
таким образом, истинной представительницей всех
здоровых элементов французского общества, а значит,
и подлинно национальным правительством, то, будучи
в то же время правительством рабочих, смелой побор¬
ницей освобождения труда, она являлась интернацио¬
нальной в полном смысле этого слова. Перед лицом
прусской армии, присоединившей к Германии две
французские провинции, Коммуна присоединила к
Франции рабочих всего мира» 1 2.
Geldwesen, как и целый ряд элементов способа ее
существования (в том числе и государственность нации),
выступает как интернациональный способ существова¬
ния. Поэтому и пролетарский коммунизм никогда не
может быть лишь национальным делом, более того, не
может быть просто деятельностью в рамках националь¬
ного государства. Когда Маркс увидел, что в Готской
программе об интернационализме сказаны лишь пустые
фразы, то он в своей «Критике» с возмущением писал:
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 17, стр. 344—345.
2	Там же, стр. 350.
238

«Само собой разумеется, что рабочий класс, для того
чтобы вообще быть в состоянии бороться, должен у
себя дома организоваться как класс и что непосред¬
ственной ареной его борьбы является его же страна.
Поскольку его классовая борьба не по своему содержа¬
нию, а, как говорится в «Коммунистическом мани¬
фесте», «по форме» является национальной. Однако
«рамки современного национального государства» —
к примеру, Г ерманской империи — сами в свою
очередь находятся экономически «в рамках мирового
рынка», политически — в «рамках системы государств».
Любому купцу известно, что германская торговля есть
в то же время и внешняя торговля, и величие г-на Бис¬
марка состоит как раз в проведении известного рода
международной политики.
К чему же сводит германская рабочая партия свой
интернационализм? К сознанию, что результатом ее
стремлений будет «международное братство народов».
Эта фраза, заимствованная из буржуазной Лиги мира
и свободы, должна сойти за эквивалент международного
братства рабочих классов разных стран в их совмест¬
ной борьбе против господствующих классов и их пра¬
вительств, Итак, о международных функциях герман¬
ского рабочего класса — ни слова! И это все, что ему
предлагают цротивопоставить своей собственной бур¬
жуазии, братски объединившейся уже против него с
буржуазией всех других стран, и международной
заговорщической политике г-на Бисмарка» 1.
В самом деле, интернационализм Готской программы
стоит еще куда ниже, чем интернационализм партии
свободной торговли. Последняя тоже утверждает, что
результатом ее стремлений будет «международное
братство народов». Но она не только говорит, но и
делает кое-что для того, чтобы торговля была между¬
народной, и отнюдь не удовлетворяется сознанием того,
что все народы у себя дома занимаются торговлей.
Непосредственная деятельность и организационные
формы пролетарского интернационализма в борьбе за
коммунизм имеют исключительно многообразный ха¬
рактер. При этом для координации этой деятельности
вовсе необязательно существование такой организации,
1 К. Маркс и Ф, Энгельс. Соч., т. 19, стр. 22.
239

какой был I Интернационал. С теоретической точки
зрения важно не столько изучение этого многообразия
форм, сколько тот факт, что коммунистический интер¬
национализм всегда существует и будет существовать
в реальных организационных формах. Буржуазный
космополитизм мечтает о «всемирном правительстве»,
пролетарский же интернационализм в противовес этому
поднимает коммунистическое самоуправление до все¬
мирного масштаба, и оно будет заниматься и делами
человечества в целом, и теми общественными делами,
которые касаются отдельных ее членов.
Ленин мыслил себе организацию и функциониро¬
вание Советского государства как и будущую «Все¬
мирную республику Советов», являющуюся Союзом
самостоятельных Советских республик, используя для
этого понятие демократического централизма. В связи
с категорией наций Ленин писал: «Целью социализма
является не только уничтожение раздробленности че¬
ловечества на мелкие государства и всякой обособлен¬
ности наций, не только сближение наций, но и слияние
их» *.
Среди «признаков», существенных характеристик,
которыми обычно определяется нация, достаточно упо¬
мянуть общность территории, которая лежала в основе
политической общности государства — города в антич¬
ности, сопутствовала при феодализме сословно-корпо¬
ративному устройству и стала субстратом националь¬
ного государства при капитализме. Освободршшись
столь медленным и извилистым путем от своей перво¬
начальной «ограниченности», она тем не меиее сохра¬
нялась как естественная и натуральная основа. Абст¬
рактный «человеческий род» может улететь с Земли,
если ему перестанет нравиться жить на ней, реальный
человеческий род, «эмпирический индивид» с естествен¬
ной необходимостью вынужден организовать на Земле
«общность», соответствующую его родовой сущности.
Отвлекаясь от различных способов необходимого обмена
веществ между человеком и Землей, следует все же счи¬
таться с различием жизненных условий на земном
шаре, полная ликвидация которых не могла бы стать
нашей рациональной целью, даже если это можно было
‘В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 256.
240

бы вообще представить. И в завершение мы приведем
отрывок из письма Энгельса Бебелю по поводу проекта
Готской программы: «Устранение всякого социального
и политического неравенства» — тоже весьма сомни¬
тельная фраза вместо «уничтожения всех классовых
различий». Между отдельными странами, областями и
даже местностями всегда будет существовать известное
неравенство в жизненных условиях, которое можно
будет свести до минимума, но никогда не удастся
устранить полностью. Обитатели Альп всегда будут
иметь другие жизненные условия, чем жители равнины.
Представление о социалистическом обществе, как о
царстве равенства есть одностороннее французское
представление... представление, которое... теперь должно
быть преодолено, так как оно вносит только путаницу
и так как теперь найдены более точные способы изло¬
жения этого вопроса» 1.
5.	КОММУНИЗМ КАК «ОБЩНОСТЬ»
То изложение исторических форм общности, которое
мы до сих пор давали, конечно, не может считаться
исчерпывающим даже с точки зрения функциональной
типологии. Однако и существующая марксистская тео¬
рия общности тоже должна заниматься изучением
таких основных типов общности, как семья, общность
по поселению, «профессиональная» общность, нацио¬
нальная общность. Ведь эти формы возникли в ходе
исторического развития производства и унаследованы
нами от истории в большей или меньшей степени их
разложения. История, конечно, создала и завещала нам
еще целый ряд типов и форм, от религиозных общно¬
стей до синдикатов преступников, от школ до армии,
формы, соответствующие бесчисленным возможностям
общения и наслаждения. Однако, по нашему мнению,
в современной марксистской теории общности все эти
типы и формы могут получить осмысление лишь в
историко-логической «системе» перечисленных выше
основных функциональных типов. В противном случае
общетеоретический показ исторически сложившегося
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19. стр. 5—6.
241

многообразия не будет иметь серьезного практического
значения для будней социалистического строительства.
Формирование многообразия может быть лишь резуль¬
татом творческой активности индивида. Однако поли¬
тические задачи организации социалистического и ком¬
мунистического общества все настойчивее требуют
учета и ориентации на теорию общности. При этом
ориентации в первую очередь с точки зрения произ¬
водства, учитывая также проблему удовлетворения
потребностей. Типы и формы общности, «естественно
сложившиеся» в ходе истории, коммунизм перенимает
и использует не «в первозданном виде», т. е. не без
изменений, а трансформированными, под углом зрения
теоретически обоснованных целей и задач коммунисти¬
ческого строительства. Унаследованные формы, как мы
уже видели, и в предшествовавшей истории претерпе¬
вали существенные изменения, частично они «разру¬
шались», и тенденция развития процесса этого разру¬
шения до сих пор выражалась в том, что все эти типы
и формы общности предоставляли индивиду большую
свободу выбора. Уже о капитализме можно сказать,
что он в определенном узком смысле сделал возмож¬
ной свободу выбора по отношению ко всем «ограни¬
ченным формам, предшествовавшим капитализму»,
более того, в некотором смысле даже в Geld¬
wesen выступают «свободные» индивиды. И в то же
время общество Geldwesen разрушает всякую докапи¬
талистическую «ограниченность» лишь в той мере, в
какой это необходимо, чтобы превратить ее в средство
своего господства.
До бесконечности примитивная и скучная «модель»
мелкобуржуазного радикализма всех времен предписы¬
вает коммунистам при строительстве социализма и
коммунизма ни в коей мере не использовать истори¬
чески сложившиеся общности, это, мол, всего лишь
«мнимые», «иллюзорные» общности, а функциональные
типы общности будущего, несомненно, должны быть
«радикально новыми». Да, с точки зрения типологии
развития общности при коммунизме будут, несомненно,
радикально новыми в том смысле, что индивид как
индивид сможет свободно выбирать их, направлять их
деятельность. Однако при коммунизме не будут спе¬
циально заниматься ни изобретением новых основопо¬
24£

лагающих функций общности, ни новых основных
типов общности. Причем в любом случае будут при¬
знаны и основательно использованы на базе непрерыв¬
ного обмена веществ с природой и в плане гарантии
разумного продолжения этого обмена веществ, т. е.
суверенным образом уже созданные за предысторию
«естественно сложившиеся» формы общности. «...С усло¬
виями, порожденными прежним производством и обще¬
нием, — читаем мы в «Немецкой идеологии», — комму¬
нисты практически обращаются как с неорганическими,
но при этом они отнюдь не воображают, будто
намерением или предназначением прошлых поколений
было доставить им материал, и не считают, что эти
условия были неорганическими для создававших их
индивидов» К Даже в самом отдаленном будущем инди¬
вид сможет оценивать исторические формы как неор¬
ганические лишь в том случае, если будет исходить из
своего неразрывного, непрекращающегося единства его
с природой и из того, что именно в этом единстве, или,
вернее, в рамках этого единства, «органически» сфор¬
мировались исторические формы общественности.
Теперь, прежде чем начать разговор об основных
чертах коммунизма как общности, хотелось бы выска¬
зать некоторые соображения, которые могут показаться
чисто методологическими. Речь идет о понятии «все¬
общности» у Маркса. В наше время имеется тенденция,
ссылаясь на Маркса, объявить семью, общность
поселения, общность по труду, нацию, а также и
классы, т. е. все, за исключением, конечно, «родового
существа», иллюзорной общностью или вообще не-
общностью. В этой связи давайте еще раз проанализи¬
руем некоторые определения классиков. В «Немецкой
идеологии» дается описание возникновения частной
собственности и государства. Исходным выступает
разделение труда, которое основывается на «...есте¬
ственно возникшем разделении труда в семье и на
распадении общества на отдельные, противостоящие
друг другу семьи» 1 2. Не затрагивая сейчас конкретную
проблему возникновения частной собственности, мы
отметим, что речь здесь идет лишь об обществах.
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 71.
2	Там же, стр. 31.
V
243

основывающихся на частной собственности. «Впрочем,
разделение труда и частная собственность это — тожде¬
ственные выражения: в одном случае говорится по от¬
ношению к деятельности то же самое, что в другом —
по отношению к продукту деятельности. Далее, вместе
с разделением труда дано и противоречие между интере¬
сом отдельного индивида или отдельной семьи и общим
интересом всех индивидов, находящихся в общении
друг с другом; притом этот общий интерес существует
не только в представлении как «всеобщее», но прежде
всего он существует в действительности в качестве
взаимной зависимости индивидов, между которыми
разделен труд... Именно благодаря этому противоречию
между частным и общим интересом последний, в виде
государства, принимает самостоятельную форму, отор¬
ванную от действительности — как отдельных, так и
совместных — интересов, и вместе с тем форму иллю¬
зорной общности. Но это совершается всегда на реаль¬
ной основе имеющихся в каждом семейном или пле¬
менном конгломерате связей по плоти и крови, по
языку, по разделению труда в более широком масштабе
и по иным интересам, в особенности... на основе инте¬
ресов классов, которые, —- будучи уже обособленными в
результате разделения труда, обособляются в каждой
такой людской совокупности...» 1 Как видим, общность,
возникающая как всеобщность частного интереса,
всегда приобретает иллюзорные формы, но эта иллю¬
зорность сама по себе есть весьма реальная связь и
зависимость, «надстройка» классовых интересов экс¬
плуататоров и эксплуатируемых. И поскольку история
шла таким путем, то Маркс и Энгельс считали неиз¬
бежным, что «...каждый стремящийся к господству
класс, — если даже его господство обусловливает, как
это имеет место у пролетариата, уничтожение всей
старой общественной формы и господства вообще, —
должен прежде всего завоевать себе политическую
власть, для того чтобы этот класс, в свою очередь, мог
представить свой интерес как всеобщий, что он вынуж¬
ден сделать в первый момент. Именно потому, что
индивиды преследуют только свой особый интерес, не
совпадающий для них с их общим интересом — все¬
1 Там же, стр. 31—32.
244

общее же вообще является иллюзорной формой общ¬
ности,— они считают этот общий интерес «чуждым»,
«независимым» от них, т. е. опять-таки особым и свое¬
образным «всеобщим» интересом...» 1. Но разве только
в случае политической власти или выделения «все¬
общего» интереса в виде государства есть необходи¬
мость во всеобщности? Всегда ли «всеобщность» у
Маркса означает лишь негативность? И хотя в «Немец¬
кой идеологии» критика Штирнера и «истинных социа¬
листов» с точки зрения методологии сводится, по сути,
к тому, что отношения индивида и общества не могут
быть адекватно описаны при помощи категорий частного
и общего, все же категория подлинной всеобщности для
Маркса и Энгельса никак не является вынужденной, а
есть одна из самых элементарных категорий, необхо¬
димых для описания как форм общественной деятель¬
ности людей, так и самых различных степеней и форм
социальности. Всеобщее не очень интересовало Маркса,
так как он не писал ни логики, ни «субъективной
диалектики»1 2; но среди многих других философских
понятий он существенным образом использовал и кате¬
гории отдельного, особенного и общего для уяснения
«логики дела». Давайте прочитаем дальше начатый
выше отрывок о тождественности частной собствен¬
ности, разделении труда и его уничтожении.«...Разделе¬
ние труда дает нам также и первый пример того, что
пока люди находятся в стихийно сложившемся обще¬
стве, пока, следовательно, существует разрыв между
частным и общим интересом, пока, следовательно, раз¬
деление деятельности совершается не добровольно, а
стихийно, — собственная деятельность человека стано¬
вится для него чуждой, противостоящей ему силой,
которая угнетает его, вместо того чтобы он господство¬
вал над ней. Дело в том, что как только проявляется
разделение труда, каждый приобретает свой определен¬
ный, исключительный круг деятельности, который ему
навязывается и из которого он не может выйти: он —
охотник, рыбак или пастух, или же критический кри¬
тик и должен оставаться таковым, если не хочет
1	Там же, стр. 32—33.
2	Хотя он и занимался этой проблемой. См. письмо, на¬
писанное Марксом Энгельсу 14 января. 1858 г. (т. 29, стр. 212).
245

лишиться средств к жизни, — тогда как в коммунистиче¬
ском обществе, где никто не ограничен исключитель¬
ным кругом деятельности, а 'каждый может совершен¬
ствоваться в любой отрасли, общество регулирует все
производство и именно поэтому создает для меня воз¬
можность делать сегодня одно, а завтра — другое,
утром охотиться, после полудня ловить рыбу, вече¬
ром заниматься скотоводством, после ужина преда¬
ваться критике, — как моей душе угодно, — не делая
меня, в силу этого, охотником, рыбаком, пастухом или
критиком» 1. Мы не будем выступать как «критики»
этого великолепного отрывка; мы считаем, что замена
«естественно данного» разделения труда добровольным
разделением деятельности происходит уже с ликвида¬
цией классовых антагонизмов, так что на базе обще¬
ственно-общинной организации общего производства
возможна реализация даже этого шуточного примера.
Маркс в методологическом «Введении» своих «Ру¬
кописей», критикуя пустые абстракции буржуазной
политэкономий, начинает определение производства с
того, что 1) «производство вообще»—это абстракция;
2)	поэтому не существует и всеобщего производства;
3)	производство всегда есть особая отрасль производ¬
ства; 4) наконец, «всегда имеется определенный
общественный организм, общественный субъект, дей¬
ствующий в более обширной или более скудной
совокупности отраслей производства» 1 2. Только цепляю¬
щийся за слова догматик может подумать, что Маркс
отказался от понятия «производство вообще» или огра¬
ничил его отношением всеобщего товарообмена. Напро¬
тив, проводя различие между абстрактной общностью
и конкретной, он общность частных интересов считает
отвлеченной именно в первом смысле.
«...Общественный интерес ...хотя и признан как факт
обеими сторонами, но, как таковой, не является моти¬
вом, а осуществляется, так сказать, лишь за спиной реф-
лектированных в самих себя отдельных интересов, за
индивидуальными интересами одного, который проти¬
воположен интересу другого. С этой последней стороны
у индивида еще может в лучшем случае быть утеши¬
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 31—32.
2	Там же, т. 46, ч. I, стр. 22.
246

тельное сознание того, что удовлетворение его индиви¬
дуального интереса, противоположного интересам дру¬
гих, как раз является осуществлением снятой противо¬
положности, удовлетворением общественного всеобщего
интереса». Тем самым «всеобщий интерес есть именно
всеобщность эгоистических интересов» 1.
Другими словами, общность частных интересов —
это абстрактная общность, общественность товарооб¬
мена есть лишь абстрактная общественность. Но
абстрактная общность не является лишь мысленной
абстракцией, она наделена самостоятельным существо¬
ванием, и прежде всего в Geldwesen. «...Деньги как все¬
общий представитель богатства, как индивидуализиро¬
ванная меновая стоимость, и явились поэтому средством
для осуществления двоякого результата:	богатство
приобрело универсальный характер, а обмен был рас¬
пространен по всему земному шару; другими словами,
здесь впервые была создана действительная всеобщность
меновой стоимости — всеобщность по обмениваемому
материалу и всеобщность по охватываемому обменом
пространству. Но в рассматриваемом здесь определении
денег заложено то, что это действительно магическое
значение им придает, за спиной индивидов, иллюзия
относительно их природы... Столь мощным орудием в
действительном развитии общественных производи
тельных сил деньги, на самом деле, становятся благо¬
даря этому внутренне противоречивому и потому
иллюзорному определению, благодаря этой своей
абстрактности» 2. Поэтому Geldwesen и все простейшие
формы его бытия (от семьи до нации) и являются, без
всякого сомнения, иллюзорными общностями, но лишь
в той мере, в какой общность частного интереса высту¬
пает как абстрактная общность, ибо в остальном это
вполне подлинная и в своей абстрактной всеобщности
самостоятельно существующая «реальная общность»,
с ее противоречивым способом существования, и она
обладает реальной возможностью освобождения в ходе
социалистической революции, став при этом не чем
иным, как «подлинной общностью» и конкретной все-
общнрстью индивидуального интереса.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,^/ 46, ч. I, стр. 191.
* Там же, стр. 170—171.	... * *
М7

Критикуя мелкобуржуазно-социалистические измы¬
шления о «рабочих деньгах», Маркс показывает, что
труд на основе частной собственности всегда остается
частным трудом, который становится трудом общим
лишь через посредство денег. Когда же труд станет
непосредственно общим трудом, абстрактная общность
денег в роли посредников тем самым станет ненужной.
В связи с этим мы подробно процитируем «Ру¬
кописи»: «Труд отдельного лица, рассматриваемый в
самом акте производства, — это те деньги, на которые
человек непосредственно покупает продукт, предмет
своей особенной деятельности; но это — особенные
деньги, на которые можно купить именно лишь этот опре¬
деленный продукт. Чтобы непосредственно быть все¬
общими деньгами, труд отдельного лица должен был бы
с самого начала быть пе особенным трудом, а трудом
всеобщим, то есть должен был бы с самого начала
фигурировать как звено всеобщего производства. Но
при такой предпосылке не обмен впервые придавал бы
труду характер всеобщности, а заранее данный коллек¬
тивный характер труда определял бы участие работ¬
ника в продуктах. Коллективный характер производ¬
ства с самого начала делал бы продукт коллективным,
всеобщим. Обмен, имеющий место первоначально в
производстве, — это был бы не обмен меновых стои¬
мостей, а обмен деятельностей, которые определялись
бы коллективными потребностями, коллективными це¬
лями, — с самого начала включал бы участие отдельного
лица в коллективном мире продуктов. На основе мено¬
вых стоимостей только обмен впервые полагает труд
в качестве всеобщего труда. На предположенной же
выше основе (то есть на общественной. — Ф. Т.) труд
был бы положен в качестве всеобщего труда до обмена,
то есть обмен продуктов не был бы той промежуточной
операцией, которой опосредствовалось бы участие от¬
дельного лица во всеобщем производстве. Опосредство¬
вание, естественно, должно иметь место.
В первом случае, который исходит из самостоятель¬
ного производства отдельных лиц — как бы эти само¬
стоятельные производства ни определяли и ни видоиз¬
меняли друг друга post festum своими взаимными
связями, — имеет место опосредствование путем обмена
товаров, путем меновой стоимости, путем денег, кото¬
248

рые все являются выражением одного и того же
отношения. Во втором случае сама предпосылка опо¬
средствована', то есть предполагается коллективное про¬
изводство, коллективность как основа производства.
Труд отдельного человека с самого начала выступает
как общественный труд. Поэтому какова бы ни была
особенная материальная форма того продукта, который
это лицо создает или помогает создать, оно купило
своим трудом не определенный, особенный продукт, а
определенное участие в коллективной продукции. По¬
этому ему и не приходится обменивать тот или иной
особенный продукт. Его продукт не есть меновая стои¬
мость. Этот продукт не должен быть предварительно
превращен в какую-нибудь особенную форму, чтобы
приобрести всеобщий характер для отдельного лица.
Вместо того разделения труда, которое неизбежно по¬
рождается при обмене меновыми стоимостями, здесь
существовала бы такая организация труда, которая
имела бы своим следствием участие отдельного лица в
коллективном потреблении» К
Из этого рассуждения мы видим, что непосредствен¬
ный (конкретный) труд вследствие коллективного ха¬
рактера производства приобретает статус труда все¬
общего и становится органической частью конкретной
совокупности общего производства, организованного
коллективно, а это в свою очередь кладет конец гос¬
подству Geldwesen, где мерилом труда является
абстрактно общий труд. «Если предположить наличие
коллективного производства, определение времени,
естественно, сохраняет существенное значение. Чем
меньше времени требуется обществу на производство
пшеницы, скота и т. д., тем больше времени оно выиг¬
рывает для другого производства, материального или
духовного. Как для отдельного индивида, так и для
общества всесторонность его развития, его потребле¬
ния и его деятельности зависит от сбережения времени.
Всякая экономия в конечном счете сводится к экономии
времени. Точно так же общество должно целесообразно
распределять свое время, чтобы достичь производства,
соответствующего его совокупным потребностям, по¬
добно тому как отдельное лицо должно правильно рас- 11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., тЛйб, ч. I, стр. 115—
116.
249

пределять свое время, чтобы приобрести знания в
надлежащих соотношениях или чтобы удовлетворять
различным требованиям, предъявляемым к его дея¬
тельности. Стало быть, экономия времени, равно как и
планомерное распределение рабочего времени по раз¬
личным отраслям производства, остается первым эко^
комическим законом на основе коллективного произ¬
водства. Это становится законом даже в гораздо более
высокой степени. Однако это существенно отличается
от измерения меновых стоимостей (работ или продук¬
тов труда) рабочим временем. Работы отдельных лиц
в одной и той же отрасли труда и различные виды
труда различны не только количественно, но и каче¬
ственно» 1. Сказанному ничуть не противоречит, а,
наоборот, па этом основывается принцип распреде¬
ления социализма, а именно принцип «каждому
по тру^у». После передачи частнособственнических
средств производства в собственность социалисти¬
ческого государства всеобщий интерес развития
общего производства еще длительное время. требует,
чтобы распределение продуктов совершалось, исходя
из рабочего времени, измеряемого абстрактным трудом.
Это «родимое пятно» капитализма при социализме, оно
не только неизбежно, но и выступает при социализме
орудием, связанным с учетом индивидуального и обще¬
ственного времени, необходимого при планомерном
(коммунистическом) хозяйствовании. Маркс, критикуя
Готскую программу, писал: «Здесь, очевидно, господ¬
ствует тот же принцип, который регулирует обмен
товаров, поскольку последний есть обмен равных стои¬
мостей. Содержание и форма здесь изменились, потому
что при изменившихся обстоятельствах никто не может
дать ничего, кроме своего труда, и потому что, с другой
стороны, в собственность отдельных лиц не может
перейти ничто, кроме индивидуальных предметов по¬
требления. Но что касается распределения последних
между отдельными производителями, то здесь господ¬
ствует тот же принцип, что и при обмене товарными
эквивалентами: известное количество труда в одной
форме обменивается на равное количество труда в дру¬
гой» 2.
*	1 Там же, стр. 116—117.
2 Там же, т. 19, стр. 18—19.
250

Однако вернемся к марксистскому понятию непо¬
средственно общего труда, определения которого даются
и дальше в «Рукописях». Среди прочего речь там идет
и о том, что труд из внешнего принуждения станет
«свободным проявлением» индивида и что он не будет
служить лишь неким развлечением, а, наоборот, будет
требовать к себе самого серьезного отношения. Маркс
пишет следующее: «В материальном производстве труд
может приобрести подобный характер лишь тем путем,
что 1) дан его общественный характер и 2) что этот
труд имеет научный характер, что он вместе с тем
представляет собой всеобщий труд, является напряже¬
нием человека не как определенным образом выдрес¬
сированной силы природы, а как такого субъекта,
который выступает в процессе производства не в
чисто природной, естественно-сложившейся форме, а
в виде деятельности, управляющей всеми силами
природы» (Соч., т. 46, ч. II, стр. 110).
После этой формулы, в которой непосредственно
всеобщий труд вновь противопоставлен труду абстракт¬
ному (как мера стоимости), Маркс делает свой гениаль¬
ный вывод о необходимости того, что мы сейчас на¬
зываем научно-технической революцией XX в. Под
заглавием «Разложение капитала как господствующей
формы производства с развитием буржуазного обще¬
ства» мы находим следующие строки: «Но по мере
развития крупной промышленности созидание действи¬
тельного богатства становится менее зависимым от
рабочего времени и от количества затраченного труда,
чем от мощи тех агентов, которые приводятся в движе¬
ние в течение рабочего времени и которые сами, в свою
очередь (их мощная эффективность), не находятся ни
в каком соответствии с непосредственным рабочим
временем, требующимся для их производства, а зависят,
скорее, от общего уровня науки и от прогресса техники,
или от применения этой науки к производству. (Само
развитие этой науки, в особенности естествознания, а
вместе с ним и всех других наук, в свою очередь нахо¬
дится в соответствии с развитием материального произ¬
водства.) Земледелие, например, становится всего лишь
применением науки о материальном обмене веществ,
регулирующим этот обмен веществ с наибольшей выго¬
дой для всего общественного организма.
Ш

Действительное богатство предстает теперь — и это
раскрывается крупной промышленностью — скорее в
виде чудовищной диспропорции между затраченным
рабочим временем и его продуктом, точно так же как
и в виде качественной диспропорции между сведенным
к простой абстракции трудом (т. е. абстрактным, изме¬
ряемым рабочим временем трудом. — Ф. Т.) и мощью
того производственного процесса, за которым этот труд
надзирает. Труд выступает уже не столько как вклю¬
ченный в процесс производства, сколько как такой
труд, при котором человек, наоборот, относится к са¬
мому процессу производства как его контролер и регу¬
лировщик... Вместо того, чтобы быть главным агентом
процесса производства, рабочий становится рядом с
ним. В этом превращении в качестве главной основы
производства и богатства выступает не непосредствен¬
ный труд, выполняемый самим человеком, и не время,
в течение которого он работает, а присвоение его соб¬
ственной всеобщей производительной силы, его пони¬
мание природы и господство над ней в результате его
бытия в качестве общественного организма, одним сло¬
вом— развитие общественного индивида» К
Следовательно, при коммунизме «всеобщее произ¬
водство» будет производительной деятельностью «обще¬
ственного организма», организованного в общности, что
в равной мере предполагает и основывается на свобод¬
ном развитии человека как индивида. «Сбережение
рабочего времени равносильно движению свободного
времени, т. е. времени для того полного развития
индивида, которое само, в свою очередь, как величай¬
шая производительная сила обратно воздействует на
производительную силу труда... Свободное время — пред¬
ставляющее собой как досуг, так и время для более
возвышенной деятельности — разумеемся, превращает
того, кто им обладает, в иного субъекта, и в качестве
этого иного субъекта он и вступает затем в непосред¬
ственный процесс производства. По отношению к фор¬
мирующемуся человеку этот непосредственный процесс
производства вместе с тем является школой дисцип¬
лины, а по отношению к человеку сложившемуся, в
голове которого закреплены накопленные обществом 11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. II, стр. 213—
214.
252

знания, он представляет собой применение (знаний),
экспериментальную науку, материально творческую и
предметно воплощающуюся науку. И для того, и для
другого процесс производства вместе с тем является
физическим упражнением, поскольку труд требует
практического приложения рук и свободного движения,
как в земледелии» 1.
И здесь нам сразу на ум приходит постановка проб¬
лемы человека у молодого Маркса, к примеру, его
формула «завершенный натурализм = гуманизму» и
«завершенный гуманизм = натурализму». Ибо Марк¬
сова критика политической экономии с неумолимой
логической неизбежностью упирается в проблему раз¬
вития «родового существа» в общественно-коллектив¬
ного индивида и в абстрагированном от него обмене
веществ природы. Эта логическая необходимость выте¬
кает из того, что в конечном счете все исторически
существовавшие формы общности были не чем иным,
как опосредствованием необходимого обмена веществ
между индивидом и природой. Это опосредствование в
«предкапиталистических» формах производства имеет
еще «грубое», заданное природой обличив; и даже исто¬
рически возникшие формы разделения труда выступают
перед индивидом как «естественно данные». Капита¬
лизм в основном устранил непосредственные, есте¬
ственно возникшие формы общности, создав вместо
них совершенно новые формы общественности, господ¬
ствующие над старыми. При капитализме обществен¬
ность возникает в ходе отчуждения от индивида, но
для него тем не менее она выступает как «естественно
данная», и она же одновременно создает условия для
ее революционного преодоления. Для освобожденного
от предкапиталистической «тупости» индивида стано¬
вится возможным (а для пролетариата, более того, не¬
обходимым) создание подлинно «радикального нового»
свободно избираемого им типа общности. Всемирно-
исторической предпосылкой превращения в господ¬
ствующую такого типа общности, в которую индивид
вступает как индивид, является сформировавшаяся при
капитализме социальность, естественные основы кото¬
рой выступают уже многократно опосредствованными. 11 Там же, стр. 221.
253

Однако капиталистический индустриальный способ
«расширения естественных рамок», ликвидация «ту¬
пости» стихийно сложившихся общностей в форме
Geldwesen в то же время разъедает, поглощает в тен¬
денции и естественные основы существования человека.
И поскольку очевидно, что капитализм не может сде¬
лать с этим противоречием ничего иного, как двигать
его по бессмысленному замкнутому кругу, не в состоя¬
нии как-либо разрешить его, то столь же ясно, что
нормализация обмена веществ между человеком и
природой возможна лишь при коммунизме. Именно
поэтому мы считаем, что взгляды основоположников
марксизма в этом плане (например, о «ликвидации
крупных городов») должны рассматриваться самым
серьезным образом, ибо речь в этих случаях идет не
просто о догадках, а о необходимых элементах теории
научного коммунизма 1.
«Объединение индивидов как индивидов», столь
необходимое пролетариату, противопоставляющему себя
капиталу, также не является объединением, избранным
произвольно, если иметь в виду его функциональные
типы и формы. Прежде всего необходимо, чтобы
объединение рабочих восприняло, преобразовало и по¬
ставило себе на службу типы общности, связанные со
специализированными видами труда. Известно, что, вы¬
ступая против «левизны», Ленин с гениальным истори¬
ческим реализмом защищал профсоюзы как «школу
коммунизма» 1 2. Тот новый тип общности революцион¬
ных пролетариев, о котором говорится в «Немецкой
идеологии», исторически шел от профсоюзов, а затем
развился до политической партии рабочего класса.
По мере развития коммунизма этот новый тип общности
революционных пролетариев воспримет и изменит
«традиционные типы общности», начиная от общности
по поселению до нации, более того, от семьи до раз¬
личных организаций, связанных с необходимостью
кооперации труда для «всеобщего производства».
Семья, общность поселения, общность особых видов
труда, нация — все это всемирно-исторические катего¬
1	См., например, «Капитал», т. I.
2	См.: В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 41, стр. 29—39.
254-

рии, которые отживут свой век и со временем исчезнут.
Уходят в безвозвратное прошлое те времена, когда над
индивидом господствовали эти фактически иллюзорные
общественные формы организации. Но это ни в какой
мере не должно означать исчезновения тех историче¬
ских форм и так или иначе служивших им естествен¬
ным базисом функций, которые являются одновременно
и естественными, и общественными. Если же исходить
из того, что эти исторические виды общественности при
коммунизме будут полностью упразднены, а посему
вопрос, об их новом содержании и форме оказывается
излишним, то мы тем самым скатимся на позиции от¬
рицания индивида «примитивным коммунизмом», на
позиции мелкобуржуазного социализма, что и имело
место во всех до сих пор известных вариантах анар¬
хизма и мелкобуржуазного социализма 1.
Начавшие свое развитие с уничтожения капита¬
лизма, новые общности не будут означать восстановле¬
ния прежних «грубых» форм, но они включат в себя
развившееся в них содержание в той адекватной форме,
которая будет гарантировать их дальнейшее развитие
с тем, чтобы стать органической частью новой все¬
общности — коммунистической Gemeinwesen. Вопрос же
о том, как та или другая элементарная форма упомя¬
нутых нами типов обмена относится и будет относиться
к организации «всеобщего производства», является уже
вопросом не теоретическим, а практическим. Во всяком
случае, Маркс считал важным для общественной орга¬
низации «всеобщего производства» использование воз¬
можностей «традиционных» форм общности. Например,
в первом наброске своего письма к Вере Засулич, го¬
воря о перспективе русской формы общины, он
писал: «...в России, благодаря исключительному стече¬
нию обстоятельств, сельская община, еще существую¬
щая в национальном масштабе, может постепенно
освободиться от своих первобытных черт и развиваться
непосредственно как элемент коллективного производ¬
ства в национальном масштабе. Именно благодаря
тому, что она является современницей капиталистиче-
1 Так, Бакунин считает особо важным «уравнять условия
развития и жизйи для всех стран». (К. Маркс и Ф. Эн¬
гельс. Собр. соч., т. 18, стр. 601.)	^ ь
255

ского производства, она может усвоить его положитель¬
ные достижения, не проходя через все его ужас¬
ные перипетии» 1, Этот «переход» общины Маркс и
не мыслил иначе как на основе национализации
земли 1 2.
Коммунизму не приходится опасаться форм общ¬
ности древности, докапиталистических форм общности,
наоборот, преобразуя все «жизнеспособные» формы
общности соответствующим образом, он может создать
элементы новой Gemeinwesen. Маркс в том же наброске
письма в связи с общиной говорит следующее: «Другое
обстоятельство, благоприятное для сохранения русской
общины (путем ее развития), состоит в том, что она
не только является современницей капиталистического
производства, но и пережила тот период, когда этот
общественный строй сохранялся еще в неприкосновен¬
ности; теперь, наоборот, как в Западной Европе, так и
в Соединенных Штатах, он находится в борьбе и с нау¬
кой, и с народными массами, и с самими производи¬
тельными силами, которые он порождает. Словом, перед
ней капитализм — в состоянии кризиса, который окон¬
чится только уничтожением капитализма, возвращением
современных обществ к «архаическому» типу общей
собственности или, как говорит один американский
писатель, которого никак нельзя заподозрить в револю¬
ционных тенденциях и который пользуется в своих ис¬
следованиях поддержкой вашингтонского правительства
(Морган. — Ф. Г.), «новый строй», к которому идет
современное общество, «будет возрождением (a revival)
в более совершенной форме (in a superior form) обще¬
ства архаического типа». Итак, не следует особенно
бояться слова «архаический» 3.
Наше исследование уже перешло к рассмотрению
частных вопросов, так что, видимо, пора уже заканчи¬
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 401.
2	«Я же говорю... — пишет Маркс в статье «Национализа¬
ция земли» в 1870 г., — земля может быть только собствен¬
ностью самой нации. Отдать землю в руки объединенных
сельскохозяйственных рабочих значило бы подчинить обще¬
ство исключительно одному классу производителей» (т. 18,
стр. 57). Поэтому нет никакой разницы в программе национа¬
лизации земли у Маркса и у Ленина.
3	Там же, т. 19, стр. 401—402.
256

вать эти несколько фрагментарные размышления.
В наши дни еще предстоит сделать многое для разра¬
ботки марксистской теории общности, и это десьма
обширное собрание цитат следует рассматривать как
попытку, в лучшем случае применяя исторический
метод Маркса и раскрывая истинную ценность истории,
осветить основы его теории общности. И тем современ¬
ным авторам, которые не видят в формах общности
«предыстории» человечества возможные элементы ком¬
мунистической Gemeinwesen, следует напомнить слова
Ленина, сказанные им в связи с критикой «левизны»
и непосредственно относящиеся к коммунистической
тактике, но которые в методологическом отношении
имеют гораздо более широкий смысл: «Старые формы
лопнули, ибо оказалось, что новое содержание в них —
содержание антипролетарское, реакционное — достигло
непомерного развития. У нас есть теперь, с точки зре¬
ния развития международного коммунизма, такое проч¬
ное, такое сильное, такое могучее содержание работы
(за Советскую власть, за диктатуру пролетариата), что
оно может и должно проявить себя в любой форме, и
новой и старой, может и должно переродить, победить,
подчинить себе все формы, не только новые, но и ста¬
рые, — не для того, чтобы со старым помириться, а для
того, чтобы уметь все и всяческие, новые и старые
формы сделать орудием полной и окончательной, ре¬
шительной и бесповоротной победы коммунизма» х.
Действительно, коммунисты в своей работе должны
уметь поставить на службу социалистического строи¬
тельства самые разные формы общности. И в то же
время очевидно, что не всякая историческая форма
общности станет составным элементом коммунизма, как
Gemeinwesen, более того, мы с полным правом можем
сказать, ни одна исторически сложившаяся форма не
будет его составным элементом в своем «традиционном»
виде. Однако, несомненно, что сохранение некоторых
совершенно «примитивных» типов общности, формой
которых является «индивид как общность индивидов»,*
дальнейшее развитие ценностей человека и общества,
сформировавшихся в исторических формах, является
естественно обоснованной общественной необходимо- * 91 В. И. Л е II и н. Поли. собр. соч., т. стр. 88—89.
9 Ф. Тёкеи
257

стъю, и свобода индивидуальности может реализоваться
лишь на базе этой необходимости. Элементарные
типы и формы общности коммунизма, как Gemein¬
wesen,'не надо «свободно» придумывать, а их надо
увидеть в исторически сложившихся формах и в их
современных реальных способах существования. Это
исследование, ошибки которого будут скорректированы
дальнейшими исследователями, а правильные положе¬
ния развиты дальше, преследовало лишь одну цель:
подчеркнуть с точки зрения естественной и историче¬
ской определенности значение теории общности.
1973 г.

К АНАЛИЗУ СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКОЙ КОНЦЕПЦИИ
К. МАРКСА В РАБОТЕ Ф. ТЁКЕИ
В 60-е годы среди историков-марксистов как у нас, так и за
рубежом развернулась широкая дискуссия об азиатском спо¬
собе производства. Это понятие употребляется К. Марксом в его
знаменитом Предисловии «К критике политической экономии»
при перечислении прогрессивных ступеней развития экономи¬
ческой общественной формации, но вопрос о его трактовке до
сих пор остается спорным. Существовал ли этот способ произ¬
водства, и если да, то в чем его специфика и был ли он харак¬
терен только для Азии? Или понятия «первобытное», «рабовла¬
дельческое», «феодальное общество» полностью характеризует
ступени исторического развития общества до капитализма и
в понятии «азиатский способ производства» исторический ма¬
териализм и марксистская историческая наука не нуждаются?
До сих пор среди историков-марксистов нет единодушия по
этому вопросу Несмотря на обилие работ, дискуссия не при¬
вела к общему решению. При своем мнении остались и сторон¬
ники и противники признания азиатского способа производства.
Но дискуссия не была бесполезной, в ходе ее был подвергнут
обстоятельному анализу ряд проблем, касающихся как специ¬
фики докапиталистических обществ, так и марксистской теории
общественно-экономических формаций в целом. Дискуссия за¬
ставила историков вновь обратиться к трудам основоположни¬
ков марксизма. При этом, вполне естественно, в поле зрения
историков оказались работы, в которых затрагивались общие
проблемы теории исторического процесса, включая и характе¬
ристики докапиталистических форм.
Это обращение к теоретическому наследию классиков марк¬
сизма-ленинизма имеет несомненно и более широкое значение.
Его следует рассматривать как необходимое условие и предпо¬
сылку углубленного анализа вопросов, поставленных ходом об¬
щественного развития и прогрессом знания. С другой стороны,
современная действительность с ее проблемами позволяет вы¬
являть в классическом наследии те моменты, идеи, подходы, на
которые раньше по тем или иным причинам не было обращено
должного внимания. И, напротив, введение в научный обиход
этих содержащихся в классическом наследии идей и понятий,
позволяет более глубоко и всесторонне подходить к осмыслению
процессов общественного развития в нашу эпоху.
При этом, конечно, важно учитывать, что буржуазные и ре¬
визионистские теоретики нередко прибегают к испытанном^ 11 Обзор дискуссии по проблемам азиатского способа произ¬
водства см. в сборнике «Проблемы истории докапиталистиче¬
ских обществ в странах Востока», М., 1971.
9*
259

приему — противопоставлению марксизму-ленинизму своей «ин¬
терпретации» идей классиков, которая на самом деле является
отрицанием реального социализма, искажением марксизма-лени¬
низма как теоретической основы мирового коммунистического
движения. Поэтому надо уметь проводить четкую грань между
подлинно научным, способствующим развитию марксистско-ле¬
нинской теории, творческим отношением к классическому на¬
следию и ревизионистским отношением к нему, искажающим
существо революционной марксистско-ленинской теории, и, со¬
ответственно, отличать дискуссии на почве марксистского миро¬
воззрения от идеологической борьбы с его противниками.
Автор этой книги Ф. Тёкеи — известный венгерский уче¬
ный-востоковед, член-корреспондент Венгерской Академии Наук
принимал активное участие в дискуссии по азиатскому способу
производства, происходившей в середине 60-х годов, выступал
с рядом статей и монографий об азиатском способе производ¬
ства. Вслед за этим Тёкеи в поисках ответа на волновавшие его
вопросы обратился к исследованию социально-исторической кон¬
цепции Маркса, полагая, что она значительно богаче и глубже,
чем упрощенно-популярные, а подчас и примитивизирующие ее
изложения. Этим, в частности, объясняется столь обильное ци¬
тирование им текстов Маркса. Правда, местами создается впе¬
чатление, что автор чрезмерно сузил свой подход, стремится
просто познакомить читателя с этими текстами, видя свою роль
лишь в наиболее полном их подборе и воспроизведении.
И все же нам представляется, что обильное цитирование тек¬
стов Маркса — хотя иногда читателю начинает казаться, что
автору где-то даже изменяет чувство меры, — в данной работе
в общем оправданно и не воспринимается как простое «цитатни¬
чество». Много цитат взято им из той части рукописного на¬
следия Маркса, с которой наш читатель до сих пор еще недо¬
статочно хорошо знаком. Речь идет об «Экономических руко¬
писях 1857—1859 гг.» опубликованных на русском языке совсем
недавно Их анализ и интерпретация под углом зрения пробле¬
матики исторического материализма составляют важную и не
решенную еще до конца задачу научного исследования. Да и
вопросы исторического материализма в «Капитале» Маркса
заслуживают обстоятельного изучения.
Иногда раздаются голоса, будто «Экономические рукописи»
должны рассматриваться как работа, сделанная «для себя», не
подготовленная для печати и потому к ней якобы нельзя отно¬
ситься так же, как и к работам, опубликованным при жизни
Маркса. Подобная их оценка, по нашему мнению, является со¬
вершенно неправильной и может рассматриваться в лучшем
случае как недоразумение.
Прежде всего «Экономические рукописи 1857—1859 гг.» яв¬
ляются, несомненно, произведением зрелого марксизма, создан¬
ным уже после «Коммунистического манифеста», хотя развитие
взглядов Маркса, очевидно, на них не завершается. Особенно
ценным для исторического материализма является то, что в
«Экономических рукописях 1857—1859 гг.», основную часть ко¬
1 См.: К. Мар к си Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I и II.
260

торых составляет «Критика политической экономии» (первона¬
чальный вариант «Капитала»), достаточно широко пред¬
ставлен историко-методологический аспект, содержится спе¬
циальный анализ докапиталистических форм собственности
и капитализм дан в сопоставлении с этими формами, много
места отводится чрезвычайно важным для философии
общесоциологическим проблемам. В «Капитале» Маркс вынуж¬
ден был во многом ограничивать себя, чтобы сосредоточить вни¬
мание на главном — анализе функционирования и развития ка¬
питалистического производства. В «Рукописях» он был гораздо
свободнее, и его «отступления» подчас имеют неоценимое мето¬
дологическое значение. Эта работа вводит нас в творческую
лабораторию гениального мыслителя. Поиск подходов к реше¬
нию различных теоретических проблем, широкие теоретические
обобщения, сочетающиеся с углубленным выявлением специ¬
фики различных исторических периодов, характерные для этого
труда Маркса, позволяют нам глубже понять его социально¬
историческую концепцию.
Главным содержанием работы Ф. Тёкеи является воспроиз¬
ведение идей К. Маркса об основных ступенях общественного
прогресса — способах производства и соответствующих им об¬
щественно-экономических формациях. Опираясь на то членение
исторического процесса, которое дано в известном труде К. Мар¬
кса и Ф. Энгельса «Немецкая идеология», и привлекая материал
«Экономических рукописей 1857—1859 гг», а также ряд других
работ классиков марксизма, автор выделяет пять форм соб¬
ственности — племенную, античную, феодальную, капиталисти¬
ческую и коммунистическую.
В отличие от распространенных в нашей литературе по
историческому материализму характеристик докапиталистиче¬
ских антагонистических формаций, где проблеме общины вни¬
мания, как правило, не уделяется, поскольку молчаливо пред¬
полагается, что род, племя, община — это все категории, отно-
щиеся в основном к первобытному обществу и для характери¬
стики других формаций не нужны, автор исходит из того, что
общинные образования занимают существенное место в жизни
докапиталистических обществ, в формировании специфических
для них отношений собственности и т. п., и потому довольно
подробно анализирует как различные типы общинных образова¬
ний, так и соподчинение разных форм общинной собственности
и их соотношение с частной собственностью.
Известно, что К. Маркс, анализируя формы, предшествую¬
щие капиталистическому производству, связывает их не только
с частной собственностью, но и с общинными формами собствен¬
ности, рассматривая рабство и крепостничество как результат
разложения общины, но не ее полной ликвидации. Следует от¬
метить, что вопрос об общине, о ее судьбах на путях некапитали¬
стического развития вновь стал актуальным в наше время, ибо
община до сих пор играет большую роль в жизни многих наро¬
дов развивающихся стран. Поэтому данная сторона работы
Ф. Тёкеи представляет безусловный интерес. Своеобразие схемы
анализа исторического процесса, представленной в ней, заклю¬
чается в признании существенной роли общинных образова¬
ний — естественно сложившихся форм общности всех докапита-
261

диетических обществ. Эта мысль в деталях прорабатывается
автором, составляя один из важнейших моментов его исследо¬
вания. На основе текстов Маркса он рассматривает и разные
формы сочетания общинной и частной собственности и связан¬
ные с ними виды имущественного неравенства, являющегося
источником социальных антагонизмов.
Поставленная автором проблема более широкого и органи¬
ческого включения марксовых характеристик докапиталисти¬
ческих обществ в систему изложения исторического материа¬
лизма заслуживает внимания и обсуждения.
Книга Ф. Тёкеи помогает читателю разобраться в анализе
Марксом азиатской, античной и германской форм собственности.
Формулы-схемы, с которыми читатель встретился в книге, отра¬
жают марксовы характеристики форм собственности (производ¬
ственных отношений) и, по мнению автора, позволяют более
наглядно представить логику развития докапиталистических об¬
щественных формаций, их разложения и перехода к капита¬
лизму, неизбежность замены капитализма коммунизмом.
Ф. Тёкеи полагает, что схематическое изображение общест¬
венных форм производства (производственных отношений) дол¬
жно включать в себя три элемента — индивида (И), средства
производства (С) и форму общественной связи (О) между ин¬
дивидами, которая одновременно характеризует и способ со¬
единения производителя со средствами производства. Однако
здесь возникает вопрос: можно ли таким способом представлять
формы собственности, ибо сразу напрашиваются по крайней
мере два возражения: что это за абстрактный индивид и воз¬
можно ли брать индивида за исходный пункт и от него идти
к общественным отношениям? Не правильнее ли было бы,
исходя из общественных отношений, характеризовать затем
человека? И далее, зачем в характеристику общественной
формы включать в качестве элемента средства производства?
Нам представляется, что на второй вопрос ответ непосред¬
ственно вытекает из позиции автора относительно понятия спо¬
соба производства как некоторой конкретной целостности (то¬
тальности). В своих формулах-схемах общественных производ¬
ственных отношений Ф. Тёкеи наглядно проявляет то, что им¬
плицитно заключено в них, а именно — отношения между
людьми и их отношение к средствам производства. При этом ав¬
тор подчеркивает, что в реальном функционировании форм
собственности не только общественные отношения между индиви¬
дами опосредствованы их отношением к средствам производства,
но и отношение к средствам производства опосредствовано их
общественными взаимосвязями. Иначе говоря, каждый элемент
этого триединства должен всегда рассматриваться в отношении
к двум другим. Эта позиция автора требует одного, но весьма
существенного дополнения. При анализе функционирования
способа производства, может быть, и достаточно указать на это
взаимное опосредствование. Но исторический материализм обя¬
зывает рассматривать каждое явление и с точки зрения его ге¬
незиса. И здесь важно подчеркнуть, что в генетическом плане,
например, сама коллективная, «естественно сложившаяся» соб¬
ственность земледельческой общины и частная собственность
производителя должны объясняться исходя из характера и
262

уровня развития производительных сил. Эта сторона дела, к со¬
жалению, остается у автора в тени.
Что касается первого пункта, то автор, предвидя возраже¬
ние, дает на него следующий ответ. Индивид в данных форму¬
лах-схемах — это не абстрактный индивид, а «эмпирический
индивид», то есть конкретно-исторический, в классовом обще¬
стве — классовый индивид, рассматриваемый в совокупности его
реальных общественных взаимосвязей, не противостоящий им,
а как бы фокусирующий их в себе. Таким образом, у автора
речь идет не о том, чтобы от индивида идти к обществу или
обратно, а о том, чтобы рассматривать конкретные связи между
индивидами как социальную форму производства, как общест¬
венное отношение. Вот что пишет автор по этому вопросу, резю¬
мируя анализ соответствующих текстов Маркса и Энгельса:
„«Эмпирический индивид как исходный принцип» — это просто
напросто означает, что общественные отношения рассматри¬
ваются как продукт деятельности индивидов, и это есть основ¬
ной принцип, пронизывающий всю «Немецкую идеологию»,
«Экономические рукописи 1857—1859 гг.», «Капитал». Он не мо¬
жет быть противопоставлен «обществу как исходному прин¬
ципу», ибо оба эти принципа в теории Маркса, начиная
с 1843/44 гг. и до самого конца, означают одно и то же“
(стр. 193). К оценке этого тезиса мы вернемся ниже. Сейчас
нам хотелось бы отметить, что в своей новой работе, отрывок
из которой печатается в качестве приложения, автор связывает
проблему соотношения индивида и общественных отношений
с общефилософской трактовкой проблемы человека у Маркса.
В этой связи Ф. Тёкеи анализирует ряд используемых Марксом
терминов.
Немецкий термин Wesen переводится как «сущность». Но
в словосочетаниях Gattungswesen (Gattung — род), Gemeinwesen
(Gemein — общее), слово Wesen, считает Ф. Тёкеи, означает уже
не просто сущность, а и «способ существования» как проявле¬
ние сущности человека. Преодолевая «антропологию» Фейер¬
баха, Маркс доказал, что «родовая сущность» (Gattungswesen)
человека носит социальный характер. Этого как раз не понял
Фейербах. Поэтому термин Gattungswesen, то есть «родовая
сущность» человека означает также родовое существование или
способ существования человека как социального существа, а
Gemeinwesen есть не просто общность, а определенный тип об¬
щности, характеризующий способ существования человека в
рамках общественной собственности и характерный для этой
формы тип общественных связей (община и т. п.). При этом
Wesen как «сущность» выступает уже в виде потенции, возмож¬
ности, реализуемой в общественном способе существования че¬
ловека. Ф. Тёкеи известно, конечно, что Ф. Энгельс резко возра¬
жал против отождествления сущности и существования, спра¬
ведливо рассматривая такое отождествление применительно к
пролетариату как попытку философского обоснования и оправ¬
дания его угнетенного положения, следовательно, как апологию
капитализма '. Человеческое существо в потенции всегда есть не- 11 См.: К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., изд. 1, т.4, стр. 596.
Л-
263

что большее, чем все прежние исторические способы его сущест¬
вования. Но это не означает, что последние не выступают хотя
и исторически ограниченными, но все-таки проявлениями об¬
щественной природы (сущности) человека. Этого Фейербах так¬
же не понял, поскольку не смог диалектически подойти к про¬
блеме соотношения сущности и существования человека. Он не
понял, что реальный «эмпирический индивид» именно в системе
его действительных общественных связей обретает характерный
способ своего существования, а последний и проявляется
в «эмпирических индивидах». Вне этого взаимодействия поня¬
тие индивида лишается всякого социального смысла. Ф. Тёкеи
считает, что именно этой диалектической и материалистической
трактовкой человека, которая была дана Марксом еще в его
ранних работах как философское обоснование гуманизма и ком-
муннизма — общества, где способ существования человека соот¬
ветствует его «родовой сущности» как универсального и свобод¬
ного существа, намечен путь, ведущий к созданию историко-ма¬
териалистического подхода к обществу.
Таким образом, Ф. Тёкеи не разделяет точку зрения, со¬
гласно которой в рамках марксизма необходима особая «фило¬
софская антропология». Неприемлема для него и противопо¬
ложная крайность — попытка оторвать научный анализ обще¬
ства от человека, его потребностей, от идеалов гуманизма. На
протяжении всей книги Ф. Тёкеи совершенно справедливо под¬
черкивает, что индивид — пустая абстракция, если его рассмат¬
ривать вне общественных отношений, что нельзя также аб¬
страктно противопоставлять индивида обществу и общество ин¬
дивиду. Но из всех этих верных основных положений Ф. Тёкеи,
на наш взгляд, делает односторонний вывод: будто нет разницы
между тем, будем ли мы брать за исходный принцип анализа
общества «эмпирических индивидов» или отношения между
ними. И вместе с тем он настойчиво доказывает, что марксизм
в анализе общества всегда исходил из «эмпирического инди¬
вида». Посмотрим, так ли это на самом деле.
Когда в «Немецкой идеологии» К. Маркс и Ф. Энгельс пи¬
шут, что они рассматривают общество, беря за исходный пункт
действительных людей, «эмпирических индивидов», то они, про¬
тивопоставляя свою позицию историческому идеализму, подчер¬
кивают тем самым, что исходят из самой исторической реаль¬
ности, а не априорных конструкций. Из всего контекста «Не¬
мецкой идеологии» вытекает именно такое понимание их пози¬
ции. Позднее в своих замечаниях против А. Вагнера (которые,
кстати, приведены в книге) Маркс прямо пишет: «Мой метод
анализа, исходным пунктом которого является не человек,
а данный общественно-экономический период, не имеет ничего
общего с немецко-профессорским методом соединения по¬
нятий...» К
Критикуемый им «способ соединения понятий» — это идеа¬
листические схемы, которые навязываются действительной исто¬
рии. Исходить из реальности, по Марксу, — значит исходить из
«совокупности всех общественных отношений», которые состав¬
ляют «сущность человека», выделять в них главные, определяю¬
1 К. МарксиФ. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 386.
264

щие — материальные отношения, показывать обусловленность
последних развитием производительных сил и т. д. Поэтому вне
анализа общественных отношений мы ничего конкретного не
можем сказать ни о самих «эмпирических индивидах», ни о ха¬
рактере и направленности их деятельности. «Эмпирический ин¬
дивид» как таковой является исходным пунктом и для позити¬
вистской социологии, занимающейся описанием «поведения»
этого индивида, но скользящей по поверхности явлений. По¬
этому путь марксистского анализа — от общества идти к чело¬
веку. И это главный принцип, о чем неоднократно и совершенно
недвусмысленно говорили сами основоположники марксизма-
ленинизма. И Тёкеи фактически следует этим путем, ибо его
анализ «эмпирического индивида» сводится к характеристике
форм собственности, классовых отношений и т. д. Что же ка¬
сается «родовой сущности» человека, заложенных в нем потен¬
ций, то последние выявляются путем доказательства истори¬
чески преходящего характера тех или иных общественных
форм, например, частной собственности, тенденций, заложенных
в развитии материального производства социальных отношений
и культуры. Иной способ выявления человеческих потенций
не может представлять интереса для общественной науки.
В связи с этим возникает вопрос, чем же определяется
внутренняя логика исторического процесса. Ф. Тёкеи пытается
дать ответ на этот вопрос с помощью своих формул-схем, изо¬
бражающих основные формы собственности. Действительно, ему
удается показать, что в смене форм собственности от племенной
до коммунистической отражается внутренняя логика всемирно-
исторического процесса. Но автор все-таки не акцентирует вни¬
мание на том главном обстоятельстве, что сама эта логика раз¬
вития форм собственности «задается» развитием производитель¬
ных сил и прежде всего орудий труда.
По последнему пункту нам бы хотелось сказать несколько
слов.
Незыблемой основой марксистского подхода к определению
и анализу способа производства и всего общества является при¬
знание того, что собственность на основные орудия и средства
производства характеризует производственные отношения, ба¬
зис общественной формации, что именно в орудиях производ¬
ства материализуется и выражается активное отношение чело¬
века к природе и потому прогресс производительных сил в ко¬
нечном счете рассматривается как основа развития и произ¬
водственных отношений всего общества.
Все эти абсолютно верные, но общие положения еще не рас¬
крывают непосредственные связи производительных сил и про¬
изводственных отношений в различные исторические периоды,
Специфический характер связи производительных сил и произ¬
водственных отношений на разных этапах истории, что как раз
важно для конкретного исследования. Между тем внимательное
изучение трудов классиков марксизма показывает, что эти поло¬
жения они использовали именно как общие принципы подхода
к истории и никогда не подменяли ими конкреЧйого изучения
и выявления особенных, специфических для дацного времени
(формации) типов и механизмов взаимосвязи сторон способа
265

производства. Так, говоря о первобытной коллективности, Маркс
рассматривал ее как следствие слабости обособленной личности
перед силами природы. Присутствуют ли здесь орудия труда?
Да, но как? Примитивный характер орудий делает отдельного
индивида слабым, беззащитным перед силами природы, и необ¬
ходимость самосохранения рода обязывает первобытных людей
объединяться в коллектив.
Таким образом, характер и уровень развития орудий
труда не непосредственно, а через ряд посредствующих зве¬
ньев определяет в конечном счете отношения людей в процессе
производства, которые в случае первобытной общины допу¬
скают лишь крайне ограниченное развитие производительных
сил.
Другой пример. Основоположники марксизма неоднократно
подчеркивали, что именно собственность па землю определяла
наиболее характерные особенности докапиталистических об¬
ществ. К. Маркс, как это хорошо показал Ф. Тёкеи, огромное
внимание уделял проблеме земельной собственности примени¬
тельно не только к феодализму, но и к античности и при харак¬
теристике азиатской формы.
Как же быть здесь с ощюделяющим значением средств тру¬
да? Возникает дилемма: либо этот тезис неверен, либо значение
земельной собственности преувеличено. Когда мыслят в рамках
этой дилеммы, то, чтобы защитить основной тезис о значении
орудий оставляют в тени формообразующее значение земель¬
ной собственности для докапиталистических обществ. Между
тем эта альтернатика ложная, ее на самом деле нет, она
возникает лишь тогда, когда общее положение в его «чи¬
стом», абстрактном виде пытаются навязать действительности.
Маркс разграничивал собственность: а) на землю, б) на орудия
и средства труда, в) на продукты — и делал из этого весьма
существенные выводы для характеристики различных форма¬
ций. И Тёкеи совершенно правильно сделал, что обратил вни¬
мание читателей на эту сторону дела.
Действительно, с момента возникновения земледелия (мы
в данном случае отвлекаемся от специфики скотоводческих на¬
родов) именно земля стала кормилицей человека и собствен¬
ность на землю приобрела решающее значение. Орудия труда —
прежде всего орудия обработки земли или ее продуктов —
именно в силу своего характера и уровня развития не имели
еще столь самостоятельного значения. Так же как и в первом
приведенном нами примере, они не непосредственно, а через
ряд посредствующих звеньев оказывали свое воздействие на
производственные отношения.
Следовательно, признание определяющей роли именно зе¬
мельной собственности во всех докапиталистических формациях
вовсе не противоречит тезису о значении орудий труда в опре¬
делении способа отношения общества к природе. Просто это
положение надо применять дифференцированно с учетом спе¬
цифики данного уровня развития производительных сил. Но
разграничение это, конкретизирующее общий тезис о «собствен¬
ности на орудия и средства производства», методологически
весьма плодотворно. Как подчеркивает Маркс, именно при ка¬
питализме промышленность впервые технически и экономиче-
266

чески подчиняет себе деревню, сельскохозяйственное производ¬
ство. И здесь собственность на орудия производства, на средства
труда приобретает решающее значение, а собственность на зем¬
лю занимает подчиненное место. Капитализм уже начинает ре¬
шать задачу превращения сельскохозяйственного труда в раз¬
новидность индустриального. Полностью эта задача, так же как
и стирание существенных различий между городОхМ и деревней,
может быть решена только социализмом.
Популяризация этих идей, их дальнейшая разработка, бес¬
спорно, обогатят изложение марксовой теории общественно-эко¬
номических формаций, помогут лучше уяснить — с точки зре¬
ния исторического материализма — специфику докапиталисти¬
ческих обществ.
Какое значение для характеристики отличия капитализма
от докапиталистических обществ основоположники марксизма
придавали рассмотренному выше разграничению, видно из при¬
водимой автором цитаты, где указывается на различие «между
естественно возникшими орудиями производства» и «орудиями
производства, созданными цивилизацией» *.
Противопоставляя капитализм докапиталистическим обще¬
ственным формациям, Ф. Тёкеи, как мы уже отмечали, подчер¬
кивает, что их характерной и определяющей особенностью яв¬
ляется «единство труда и собственности». Это единство сохра¬
няется и в рамках античного производства и при феодализме.
Правда, Тёкеи отмечает и то, что здесь намечается их разрыв,
и феодализм уже рассматривается как переходная форма. Од¬
нако в докапиталистических антагонистических общественных
формациях базисными отношениями являются прежде всего от¬
ношения между эксплуататорами и эксплуатируемыми, а «един¬
ство труда и собственности» выступает здесь как «сращен-
ность» производителя со средствами производства (исключением
являются рабы, которые по своему положению приравниваются
к неорганическим средствам производства). Рассматривая вслед
за Марксом рабство и крепостничество как «вторичные образо¬
вания» в том смысле, что их возникновение связано с разложе¬
нием общины, автор, на наш взгляд, недостаточно учитывает то
обстоятельство, что возникающие отношения эксплуатации не
только модифицируют общину, но и делают ее подчиненным
элементом в системе производственных отношений рабовладель¬
ческого и феодального общества.
Ф. Энгельс писал, что у истоков западно-европейского фео¬
дализма стоит свободный франкский крестьянин. По существу,
эту же мысль развивает и Тёкеи. Но при этом от его внимания,
видимо, ускользнули важные в этом контексте идеи Энгельса
о развитии феодальной собственности на землю, что во мно¬
гом обедняет его характеристику феодальной формации. Правда,
Тёкеи подчеркивает, что проблема классового деления антаго¬
нистических обществ и развития форм эксплуатации — рабство,
крепостничество, наемный труд — естественно входят в его
анализ формационного деления, но все же самой этой пробле¬
матики он касается слишком кратко. Проблемы классового де-
\ -
К. М а р к с и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 65.
267

лени я общества в анализе формаций оказываются, таким обра¬
зом, как бы на втором плане, что, конечно, является одним из
серьезных недостатков работы.
В. И. Ленин указывал, что понятие формации без выявле¬
ния ее классового содержания недостаточно конкретно. Этого
недостатка в известной мере не избегает и Тёкеи. Особенно
ясно видна недостаточная разработанность предлагаемого
подхода с точки зрения объяснения генезиса эксплуатации,
классов, государства. Так, например, азиатскую форму он рас¬
сматривает как завершающий этап развития первой — племен¬
ной формы собственности.
Племенная собственность на землю, считает Тёкеи, своей
классической формы достигает у пастушеских народов, для ко¬
торых земледелие является подсобным делом. Там же, где пле¬
менная собственность на землю сохраняется на стадии земледе¬
лия — как это было в Азии, — она превращается в тормоз раз¬
вития, образуя застойный «азиатский способ производства». Та¬
ково место, которое Тёкеи отводит этому способу производства:
ставшая анахронизмом, то есть исторически уже изжившая
себя, но сохраняющаяся у земледельческих народов племенная
форма собственности на землю. Индивид здесь еще не выде¬
лился как личность, он полностью поглощен коллективом. Его
отношение к средствам производства опосредствовано его при¬
надлежностью к общине. Между тем в марксовых характери¬
стиках азиатского способа производства, воспроизводимых Те-
кеи, подчеркивается наличие здесь эксплуатации и деспотиче¬
ского государства, то есть явлений, типичных для антагонисти¬
ческого общества. Однако вопрос об их возникновении, то есть
вопрос о качественном различии между доклассовым и классо¬
вым обществом, фактически в работе остался неосвещенным.
Конечно, поскольку у Тёкеи есть специальная работа по азиат¬
скому способу производства, он имел право не рассматривать
здесь эту проблему всесторонне. Но все же для цельности ха¬
рактеристики марксовой теории общественных формаций проб¬
лему перехода от доклассового к классовому обществу ему надо
было проанализировать более полно. Его анализ в этом вопросе
несет на себе отпечаток незавершенности.
Оценивая в целом изложение проблемы формаций, мы бы
хотели подчеркнуть, что, несмотря на известную неудовлетво¬
ренность разработкой автором этой темы, все-таки нельзя прой¬
ти мимо того, что он ставит в дискуссионном плане многие воп¬
росы, которые являются актуальными для исторического мате¬
риализма, раскрывает некоторые новые аспекты проблемы фор¬
маций, обогащающие наше представление о марксистской тео¬
рии общественного развития. Это касается проблем отличия ка¬
питализма от докапиталистических формаций, соотношений
формации и формы собственности, родового и индивидуального
развития человека в истории, включения индии г ла в функцио¬
нирование и развитие системы общественных отношений, раз¬
граничения собственности на землю и собственности на орудия
производства и т. д.
Характеризуя общую линию развития форм собственности
от первобытного общества до коммунизма, отводя должное место
анализу специфики взаимосвязи производительных сил и произ¬
268

водственных отношений в различные исторические периоды, ав¬
тор выделяет три взаимосвязанные аспекта исторического
процесса:
—	развитие средств производства (производительных сил)
как содержания производственных отношений;
—	развитие общественных отношений, форм общности;
—	развитие индивида в истории.
Все три элемента основной схемы развиваются в истории
в органической взаимосвязи, но в то же время теория должна
вскрывать и специфическое развитие каждого из них. Такова
позиция автора, и ее следует признать справедливой. История
общества есть история развития не только средств производства
и соответствующих им социально-экономических форм, но и
история развития самого человека как индивида. «Общественная
история людей есть всегда лишь история их индивидуального
развития, сознают ли они это, или нет» 1.
Важность выявления этого аспекта исторического процесса
становится особенно ясной, когда мы подходим к характери¬
стике коммунистической формации.
Ф. Тёкеи особо акцентирует внимание на том, что, согласно
социально-исторической концепции К. Маркса, человеческая
история — это история выделения человека из природы и при¬
родного состояния, обретение обществом самостоятельной базы
для своего развития и утверждение подлинно человеческого на¬
чала в истории, то есть начала подлинной истории человечества
с переходом к коммунизму.
Поэтому можно сказать, что «...весь прогресс всемирной
истории концентрируется , /индивиде; при коммунизме речь мо¬
жет, наконец, идти о подлинных индивидах» (стр. 185) и что
с коммунизма начинается новая эра в истории человечества.
Коммунизм — это не просто «пятая основная форма» собствен¬
ности, не просто одна из общественных формаций в ряду дру¬
гих, а принципиально новая эпоха в истории человечества.
С приходом коммунизма завершается история экономических
форм, где люди трудились для поддержания существования,
и начинается подлинно человеческая история. Конечно, цар¬
ство экономической необходимости сохраняется и здесь. Но
одновременно начинается и «развитие человеческих сил, ко¬
торое является самоцелью, истинное царство свободы» (Маркс).
Автор отмечает, что он не ставил своей задачей специальный
анализ коммунистической формации. Ее характеристики необ¬
ходимы в работе, чтобы показать, что идея коммунизма является
органической для марксистской теории общественного развития,
придает ей — а, следовательно, и научному пониманию исто¬
рии — завершенный, целостный характер. Все это показано в ра¬
боте с достаточной полнотой и убедительностью. В упрек автору,
может быть, следует поставить только то, что он с излишней
настойчивостью подчеркивает, будто коммунизм не противо¬
стоит прежним докапиталистическим формам общности, а как
бы «вбирает» их в себя, что коммунизм «не выдумывает» каких-
то новых форм организации коллективной жизни, а использует
то, что дает ему история.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27/ стр. 402— 403.
209

Нам представляется, что вопрос этот не так прост, как это
изображает автор. Опыт уже сейчас с достаточной ясностью
свидетельствует, что, например, примитивно-общинные формы
коллективности несовместимы с социализмом и могут быть ис¬
пользованы в слаборазвитых странах, ставших на путь социали¬
стического развития, лишь как некоторые переходные формы,
облегчающие подведение отсталых народностей к социалисти¬
ческим формам коллективности. В действительности коммунизм
формирует свои собственные формы коллективности, в рамках
которых создаются условия и открываются возможности для
всестороннего и свободного развития индивидов. Конечно, эти
формы коммунистической коллективности не возникают «из ни¬
чего», они вбирают в себя опыт всей истории, но это все-таки
должны быть новые формы, о которых Маркс возвестил уже
в «Тезисах о Фейербахе», говоря, что точкой зрения нового ма¬
териализма является человеческое общество или обобществив¬
шееся человечество. «Обобществившееся человечество» — это
феномен, которого не знала предшествующая история и кото¬
рый несовместим не только с частной собственностью, но и
с прежними примитивными, узкими и ограниченными формами
общности, характерными для докапиталистических обществ. Вос¬
станавливаемое коммунистической революцией единство труда
и собственности не означает возврата к прежним формам кол¬
лективности или их возрождения. Оно осуществляется на базе
коммунистической ассоциации — новой невиданной ранее формы
организации общественной жизни на началах коллективизма.
Суммируя, можно сказать, что в работе Ф. Тёкеи есть ряд
спорных моментов и не все в достаточной степени удалось ав¬
тору. Но в послесловии вовсе не обязательно пересказывать всю
работу и давать оценку всем идеям. Работа эта — не учебник,
а исследование, и, ознакомившись с ней, читатель во всяком
случае получит обширный материал для размышлений над вечно
живым, таящим в себе несметные идейные богатства классиче¬
ским наследием марксизма.
В этом мы видим ценность работы Ф. Тёкеи, с пере подом
которой может теперь ознакомиться советский читатель.
В. Келле.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие автора к русскому изданию ....	5
Введение	  ....	9
I.	Понятие способа производства .	 15
II.	Наиболее простое определение пяти основных
форм общества .	...		51
III.	Динамика развития докапиталистических
общественных форм	 ....	90
IV.	Динамика развития капиталистической фор¬
мации и коммунизм	 ....	137
Приложение. Индивид и общность	188
ПОСЛЕСЛОВИЕ. К АНАЛИЗУ СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИ¬
ЧЕСКОЙ КОНЦЕПЦИИ К. МАРКСА В РАБОТЕ
ф.	ТЕКЕИ	    259

Ф. ТЁКЕИ
К ТЕОРИИ
ОБЩЕСТВЕННЫХ ФОРМАЦИЙ
Редактор В. Аршинов
Художник А. Смеляков
Художественный редактор В. А. Пузанков
Технический редактор Т. Беляева
Корректоры Г. Н. Иванова и Г. А. Локшина
Сдано в производство 9/XII 1974 г.
Подписано к печати 5/VIII 1975 г.
Бумага 84ХЮ8732. Тип. JMb 1. Бум. л. 4/74 Печ. л. 14,28.
Уч.-изд. л. 14,04. Изд. 12987. Цена 89 коп. Заказ 457
Тираж 4200.
Издательство «Прогресс» Государственного комитета
Совета Министров СССР по делам издательств,
полиграфии и книжной торговли
Москва, Г-21, Зубовский бульвар, 21
Ордена Трудового Красного Знамени
Ленинградская типография № 2 имени Евгении Соколовой
Союзполиграфпрома при Государственном комитете
Совета Министров СССР по делам издательств,
полиграфии и книжной торговли
Ленинград, Измайловский проспект, 29 А."

Цена 89 коп.