В. Г. ГАК
СОПОСТАВИТЕЛЬНАЯ
ЛЕКСИКОЛОГИЯ
На материале
французского
и русского
языков
Издательство
«Международные отношения»
Москва 1977

Г 12
Автор несет ответственность за аутентичность
цитируемого материала.
Гак В. Г.
Сопоставительная лексикология. (На материале
французского и русского языков). М., «Междунар.
отношения», 1977.
264 с.
Книга представляет собой опыт сопоставительного изучения лексики
двух языков — французского и русского. На основании анализа словарей
и переводов в ней прослеживаются некоторые общие и частные
семантические особенности французских слов и закономерности их употребления в
речи в связи с особенностями организации высказывания на французском
языке.
Книга может представить интерес для студентов и аспирантов,
преподавателей и переводчиков, а также для всех лиц, интересующихся
французским языком. Освещение проблем общей семантики и применяемые
приемы сопоставительного изучения лексики двух языков в системе и в речи
могут заинтересовать широкий круг филологов.
70104—006
Г 33—77
003(01)—77
© Издательство «Международные отношения», 1977 г.

ПРЕДИСЛОВИЕ
В настоящей монографии анализируются
различные аспекты сопоставительного
изучения лексики двух языков — французского и
русского. Не претендуя на систематическое
изложение курса лексикологии французского
языка, книга касается преимущественно
проблем семантики и закономерностей
словоупотребления во французском языке в сравнении с
русским. В основе монографии лежит книга
«Беседы о французском слове» (М.,
«Международные отношения», 1966). Хотя за годы,
прошедшие со времени выхода последней книги,
многие вопросы, затрагивавшиеся в ней, были
предметом углубленного исследования в
советском языкознании, автор счел целесообразным
сохранить общее содержание и структуру
книги. Основные изменения заключаются в
следующем: 1) расширено изложение общих
вопросов семантики во Введении и первых главах
I части, где нашли отражение некоторые
статьи автора, вышедшие после
издания «Бесед»; 2) с целью подчеркнуть
особенности функционирования лексических
средств в речи на двух языках в I часть введе-
дены главы, касающиеся вариативности и
избыточности (или экономии) лексических средств
в речи; 3) из II части исключен раздел
«Положение в пространстве», сокращены разделы
«Конкретные действия», «Простое и сложное»;
4) пересмотрен иллюстративный материал,
причем во многих случаях использованы
новейшие французские словари и труды по
неологизмам.

ВВЕДЕНИЕ
кюооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооодооооо
Лексика французского языка всегда была предметом
пристального Енимания со стороны лингвистов многих стран. В сотнях
статей, диссертаций, книг подробно исследованы многие частные и
общие вопросы французской лексикологии1. Мало найдется таких
языков, как французский, чья лексика описана в десятках словарей—
толковых, переводных, этимологических и исторических,
синонимических, аналогических, фразеологических, в «словарях трудностей»,
«словарях стиля» и пр. И все же, располагая таким богатством,
всякий, кто изучает французский язык, нередко встречается с
большими трудностями в области словоупотребления. Очень часто даже
самый подробный словарь, даже насыщенная эрудицией монография
не могут подсказать ту форму выражения мысли, к которой в данной
ситуации, в данном контексте прибегнул бы носитель языка. Стали
искать решение в том, чтобы вычленить максимальное количество
типовых контекстов и ситуаций и показать, какие слова и
словосочетания употребит в этом случае француз.
Так появились словари идеографические (P. Rouaix) или
аналогические (Ch. Maquet, D. et D. Délas), группирующие слова по их
связи с теми или иными понятиями, словари полусвободных и
свободных сочетаний (A. Reum, U. Lacroix), словари речевых
автоматизмов, то есть характерных формул разговорной речи (M. Thérond
«Du tac au tac »), всевозможные разговорники.
В толковых и переводных словарях стали все больше отражать
синонимию, сочетаемость слов, привычные обороты речи.
Шеститомный словарь П. Робера (1953—1964) и его однотомная
переработка « Le Petit Robert » (1967) являются комбинацией
традиционного толкового словаря со словарем аналогическим, синонимическим,
словарем словосочетаний. Обильные цитаты, причем не только из
книг современных писателей, но и из прессы, научной литературы и
даже законодательных актов, призваны показать всестороннюю
жизнь слова в языке. Новейший семитомный словарь « Grand
Larousse de la langue française » (начал выходить в 1971 г.) почти при
всех словах указывает синонимы, отмечает трудности употребления
1 В СССР только в 1945—1958 гг. было опубликовано около 130 работ,
посвященных различным сторонам французской лексики. См. М. А.
Бородина)] В. Г. Гак. Изучение западно-романских языков в СССР (1945—
1958 гг.). Минск, Изд-во Минского ГПИИЯ, 1968. В 1959—1972 гг. число
публикаций в области французской лексикологии составило более 700.
4

многих слов. Стало традицией иллюстрировать значение слов
целыми фразами из живой современной речи1. Появляются новые словари
трудностей (напр., J.-P. Colin, 1970 г.), и даже вышла трехтомная
энциклопедия правильности французской речи (P. Duprc «
Encyclopédie du bon français dans l'usage contemporain», P., 1972).
Но как бы ни были подробны словари и справочники, они далеко
не всегда могут дать решение интересующего нас вопроса.
Сравнивая переводы с подлинником, мы сплошь и рядом обнаруживаем
такие лексические замены, которые не предусматриваются
никакими словарями и никак не могут быть объяснены с их помощью. Вот
несколько примеров:
От облаков кружилась го- Les nuages nous donnaient
лова. le vertige.
Уличным мальчишкам, шны- Les gamins qui couraient de-
рявшим под ногами, давали ci de-là dans la foule, recevai-
подзатыльники. ent quelques calottes.
От него я получил ценную II m'a donné de précieuses in-
информацию по этому вопросу, formations sur ce problème.
La chambre ne recevait pas В комнату не проникало
de soleil. солнце.
Создается впечатление, что практика словно нарочно
опрокидывает предписания словарей. При переводе первой фразы вдруг
появляется глагол donner, русский же глагол давать переводится не
donner, a recevoir — как бы сеоим антонимом; русское получать
переводится donner, французскому же recevoir соответствует не
получать, а проникать и т. д. Кажется, будто никаких
закономерностей здесь вывести невозможно. А тем не менее это не надуманные,
а реальные соответствия, взятые из имеющихся переводов. Часто
говорят, что для полного овладения чужим языком необходимо
развить в себе некое языковое чутье, чтобы улавливать «дух языка» , в
соответствии с которым и следует строить высказывание на этом
языке. Обычно считается, что этот «дух языка» аналитическому
истолкованию не подвержен, что он усваивается лишь благодаря
длительной практике, особенно в живой атмосфере данного языка, при
контакте с его носителями. В самом ли деле так уж неуловим этот дух?
Если это своеобразие языка является не вымыслом, а реальностью,
почему же мы не можем его подвергнуть научному анализу с целью
последующего синтеза, как это мы делаем с плотью языка: его
звуками, формами, синтаксическими конструкциями? В чем же тут
дело? Видимо, в лингвистических исследованиях не хватало какого-
то ингредиента, который позволил бы правильно и эффективно
усваивать, перерабатывать и.воссоздавать материю чужого языка.
1 См., напр., G. G о u g e n h e i m. Dictionnaire fondamental de la
langue française. P., 1958; G. M a t о г é. Dictionnaire du vocabulaire
essentiel. P., 1963; J. Dubois, etc. Dictionnaire du français contemporain. P..
1966; M. D a v a u, etc. Dictionnaire du français vivant. P., Bordas, 1972;
J. Dubois, etc. Lexis. P., 1975.
5

В течение десятилетий, начиная с Бреаля и Дармстетера1,
французский язык изучался лексикологами в себе и для себя. Если факты
этого языка и сравнивались с фактами другого языка, то
преимущественно в сравнительно-историческом плане: прослеживалась судьба
какого-нибудь латинского корня в родственных романских языках
либо распределение в них различных средств для выражения одного
и того же понятия. Такое направление исследований,
удовлетворявшее любознательность носителей языка, оказывалось
недостаточным, с точки зрения представителей других народов, которые,
естественно, прежде всего нуждаются в выявлении лексических
особенностей изучаемого языка по сравнению с родным.
Сравнительное изучение языков, независимо от их истории, и было тем
аспектом, которого недоставало лексикологическим исследованиям
прошлого.
Эта книга представляет собой попытку сравнения французской
лексики с русской с тем, чтобы выявить некоторые черты того «духа
языка», который не фиксируется последовательно ни словарями, ни
грамматиками.
* * *
Сравнительное исследование лексики французского языка
началось лет 60 назад в связи с потребностями преподавания и
перевода2. Не случайно одним из наиболее активных центров таких
исследований оказалась разноязычная Швейцария. Здесь работами Ш. Бал-
ли был заложен фундамент сопоставительного изучения
французского языка в сравнении с немецким. Сравнительное изучение
языков привело к важным выводам. Прежде всего, обнаружилось, что
недостаточно постичь значения слов, их строение, даже их
сочетаемость. Неповторимость и своеобразие языка связаны не только с
тем, имеются ли такие-то слова в языке, но, пожалуй, еще в
большей степени они зависят от закономерностей употребления слов
одинакового значения. Слова donner и давать, recevoir и получать
имеют примерно одинаковое значение, однако их использование
подчиняется каким-то закономерностям, которые обусловливают
расхождения в приведенных выше фразах.
Более того, сопоставительное изучение лексики языка показало,
что своеобразие языковой формы связано и с тем, какие понятия при
1 Мишель Бреаль (M. Bréal, 1832—1915) — основоположник научной
-сехмасиологии во Франции, автор « Essai de sémantique » (P., 1897). Арсен
Дармстетер (A. Darmesteter, 1846—1888) — один из первых исследователей
лексики французского языка, автор « La vie des mots» (P., 1887) и многих
других трудов.
2 Термин сравнительный используется в настоящее время в значении
'сравнительно-исторический' (франц. comparé), то есть имеющий целью
вскрыть генетическую общность языков, и в значении
'сравнительно-сопоставительный' (франц. comparé, contrastif, différentiel), имеющий целью
установление структурных и функциональных сходств и различий между
языками независимо от степени их родства. Мы пользуемся терминами
сравнение и сопоставление как синонимами.
6

описании одной и той же ситуации фиксируются данными языками.
(Об этом мы подробнее поговорим далее.) Вопросы, которые при этом
изучались, не умещались в рамках традиционного понимания
лексикологии или грамматики. Ведь речь шла не столько о сравнении
лексических систем двух языков, сколько о сравнении
функционирования этих систем, о соотношении между лексическими элементами
и описываемой реальностью.
Такие вопросы издавна относились к стилистике, и написанные
в этом плане работы стали именовать сравнительными стилистиками.
Наиболее значительными из них являются: «Стиль французского
языка» Р. Штромейера (1910 и 1924 гг.), «Сравнительная стилистика
французского и английского языков» Ж. Вине и Ж.-П. Дарбельне
(1958 г.) и «Сравнительная стилистика французского и немецкого
языков» А. Мальблана (1944 и 1961 гг.). Все больше ученые
стремились не просто сопоставить отдельные факты, но выявить общие
тенденции в развитии и употреблении словаря французского языка
по сравнению с другими языками. Так возникли
характерологические описания французского языка и, в частности его
лексики, в которых «авторы стремятся сконцентрировать свое внимание
на отдельном языке, выделить характерные особенности
конкретного языка в сравнении с другими, выявить своеобразие изучаемого
языка»1.
Появился целый ряд работ, полностью или частично
посвященных лексике французского языка, где авторы пытаются дать общий
портрет французской лексики: «Французский язык — абстрактный
язык» В. Брендаля, «Немецкий язык в зеркале французского»
В. Поллака, «Физиология французского языка» Ж. Галише, «Дух
французского языка» А. Доза, «Французские слова» А. Миттерана,
«Облик французского словаря» О. Соважо и др. В связи с общим
оживлением интереса к типологическим и сопоставительным («конт-
растивным») исследованиям в 60—70-е гг. во Франции стало
появляться все больше статей, сопоставляющих французские слова с
лексикой иных языков.
Первым из известных нам опытов сравнительного изучения
французской и русской лексики в нашей стране является сочинение П.
Хохрякова «Язык и психология» (Казань, 1889 г.), где сравниваются
относительные достоинства русского и французского языков в
связи с проблемами перевода. Важное методологическое значение имеют
замечания акад. Л. В. Щербы в предисловии к составленному им
«Русско-французскому словарю».
Для сравнительных разысканий в области семасиологии
большой интерес представляет книга Р. А. Будагова
«Сравнительно-семасиологические исследования» (1963 г.). В этой книге за основу
анализа берется не одно какое-нибудь слово либо группа слов, но
общая семасиологическая категория: многозначность, логическое
1 В. Скал ичка. О современном состоянии типологии. В сб.: «Новое
в лингвистике», вып. Ill, M., ИЛ, 1963, с. 26.
7

и экспрессивное в слове, слово и словосочетание и т. д. Проведен-
ный последовательно такой подход позволяет глубже и полнее
отразить специфику языка.
Функционирование общих семасиологических категорий з
языках обнаруживается при сравнении способов наименования одного
и того же понятия. Понятие, обозначенное в одном языке простым
словом, в другом может быть названо сложным словом или
словосочетанием, прямому обозначению в одном языке может
соответствовать образное в другом и т. п.
Первая часть нашей книги посвящена рассмотрению общих
категорий семасиологии, проявляющихся при наименовании понятий
в языке и речи: мотивированность и* немотивироваиность слова,
свое и чужое (заимствования), простое и сложное обозначение
(словообразование), общее и специальное (стилистическая
дифференциация лексики), абстрактное и конкретное (объем значения слова),
прямое и переносное (образность), логическое и экспрессивное
(эмоционально-экспрессивная окраска слова), одинаковое и
разнообразное (вариативность лексических средств в речи), лишнее и
недостающее (избыточность и экономия лексических средств в речи).
* * *
Каким бы пестрым ни казался словарный состав языка, слова в
нем живут не изолированно, а вступают в определенные отношения
между собой, уточняющие их функции и значение. Еще Ф. де Сос-
сюр определил1, что между элементами языка устанавливаются
отношения двоякого порядка: парадигматические (ассоциативные) и
синтагматические. Парадигматические связи объединяют слова по
близости значения в так называемые лексико-семантические группы
или семантические поля. Одно и то же понятие как бы отливается в*
ряде уточняющих его словесных форм. Так, понятие 'передвигаться*
выражается в глаголах идти, екать, лететь и т. п., понятие
'занимать положение* в глаголах стоять, сидеть, лежать и т. п.
Значение слова в известной мере определяется значением соседних членов
в лексической парадигме. Так, наличие в русском языке глагола
ехать сужает значение глагола идти по сравнению с французским
aller.
Синтагматические связи обнаруживаются в сочетании слов. И в
этом случае значение слов может подвергаться изменениям. Так, в
русском языке глагол идти в сочетании с одушевленным
существительным означает 'передвигаться пешком*: человек идет. В сочетании
же с отвлеченным существительным оно утрачивает собственное
значение, превращается в показатель процесса (работа идет, дождь
идет). Слово утрачивает собственное значение и в идиоме.
Вторая часть книги посвящена парадигматическим связям
между словами.Здесь рассматриваются в сравнительном плане некоторые
1 См. Ф. д е С о с с ю р. Курс общей лингвистики, М., Соцэкгиз, 1933,
с. 121.
8

лексико-семантические группы: слова, обозначающие движение,
изменение объема, действие, направленное на предмет, цвета,
звуковые впечатления. В третьей части рассматриваются некоторые
закономерности формирования словосочетаний во французском языке
в сравнении с русским.
Слово характеризуется не только лексическим значением, но и
определенными грамматическими категориями; среди них есть такие,
которые особенно тесно связаны со значением слова, влияют на
него. Таковы, например, число существительных, переходность
глаголов и т. п. Выбор слова, возможность его употребления зависят от
его способности выступать в данной грамматической форме или
конструкции. У каждого языка в этом отношении проявляются свои
тенденции, рассмотрению которых посвящена четвертая часть книги.
Итак, в этой книге анализируются особенности французских
слов по сравнению с русскими, основные закономерности,
определяющие соотношение французского слова с выражаемым понятием,
с другими словами в пределах лексико-семантической группы, с
другим словом в словосочетании, с грамматической формой и
конструкцией.
* * *
Традиционная лексикология изучала лексику прежде всего в ее
статике, описывая лексическую систему языка, ее звенья, арсенал
ее средств. Между тем со времени Бодуэна де Куртенэ и Соссюра
стало ясно, что язык-система есть только одна из сторон
объективной реальности языка. Системное описание языковых средств
представляет собой лишь отвлечение от численного множества
речевых актов — в устной или письменной форме.
Язык и речь противостоят прежде всего как система и ее
реализация. Чтобы выявить закономерности употребления слов, надо
изучать их не только в языке, но и в речи, в общении, ибо язык
создается и существует прежде всего для общения. Хотя Ф. деСоссюр
сосредоточил свое внимание на изучении языка как системы, сам он
писал: «Язык (в общении) это корабль в море, не на верфи:
невозможно заранее по форме его корпуса, определить, каков будет его
ход... А изучать корабль как таковой должно только как корабль на
плаву.»1 Действительно, в каждом языке, наряду с грамматикой
структур, определяющей строение языка, значение его форм и
конструкций, существует грамматика выбора, определяющая какие
средства (слова и формы) будут использованы предпочтительно в
соответствии с определенными ситуациями. И этот выбор не всегда
заранее предопределяется особенностями структуры языка.
Своеобразие речевого акта заключается не только в возможной
модификации языковых средств, но прежде всего в их отборе и
комбинировании. Отбор производится индивидуально говорящим, но он
не всегда индивидуален по своему характеру. В аналогичной ситуа-
1 « Cahiers Ferdinand de Saussure », 15, Genève, 1957, p. 25.
'•■0

ции для выражения одних и тех же понятий или отношений разные
люди могут использовать одни и те же средства. Так образуются
внутри языка функциональные стили (напр., научный стиль и т. п.).
Сравнивая сходные по содержанию высказывания на русском и
французском языках, мы можем также обнаружить, что они
различаются не только по тому, что такого-то слова или конструкции нет
в другом языке, но и тем, что одинаковые слова и конструкции языки
используют по-разному. Мы можем вскрыть закономерности и
вывести правила отбора языковых средств при построении
высказывания. Эти правила относятся к сфере речи, а не языка, поскольку
они касаются использования элементов языка, а не их строения.
Правила речи формулируются как тенденция, она характеризуют
элементы языка прежде всего с количественной стороны, со стороны
их употребляемости.
Во французском языке нет слова, подобного русскому сутки,
и для обозначения такого отрезка времени используется слово jour,
словосочетание jour et nuit либо более точное указание vingt-quatre
heures. Так же двое или трое суток будут обозначаться — 48
heures или 72 heures. Выбор данного средства выражения во
французском языке —необходимость и относится к фактам языка, а не речи.
Но вот во французском языке существует слово semaine, и все же
для обозначения недели в речи очень часто употребляют выражение
huit jours, двух недель — 15 jours. Это уже — факт речи, а не языка,
поскольку он связан не с тем, что имеется в языке, а с тем, что
оказывается предпочтительным в данном случае. Теоретически ничто не
может помешать французу сказать une semaine, deux semaines, и
все же он часто обозначает неделю через единицу меньшего порядка—
день. Такое же соотношение наблюдаем мы и дальше. Месяц нередко
по-французски обозначается словами 30 jours, квартал (то есть
четверть года) — trimestre (то есть три месяца), полугодие —
semestre или six mois, год — 12 mois (чаще, чем в русском языке),
год и три месяца — 15 mois, полтора года — 18 mois и т. п.
В обоих языках возможны оба способа обозначения, но француженка
скажет: « Cet enfant a quinze mois » (а не: « ил an et trois mois »), в
то время как русская скажет: «Моему ребенку год и три месяца» (а
не «пятнадцать месяцев»). Можно сформулировать такое правило:
во французской речи при обозначении отрезка времени имеется
тенденция употреблять наименования меньших единиц, тогда как в
русской речи используются наименования более крупных единиц.
Подобные «правила речи» в совокупности образуют своеобразную
«грамматику речи» и отражают тот самый «дух языка», о котором мы
говорили выше. В них обобщаются языковые привычки и нормы,
принятые в данном языковом коллективе. Но как эти правила
обнаружить? Двуязычные словари, объясняя значения слов одного
языка словами другого, в лучшем случае отражают соотношения
языковых систем. Они почти не дают тех реальных параллелей, которые
устанавливаются между словами двух языков в речевых актах.
Эти реальные соотношения можно выявить либо с помощью лингвис-
10

тического эксперимента (просить человека, владеющего двумя
языками, описать одну и ту же ситуацию на обоих языках), либо
сравнивая переводы. Переводы постоянно подправляют данные словарей.
Что значит французский глагол pénétrer? Любой словарь покажет,
что он значит 'проникать'. Но, сравнивая переводы на двух языках,
мы обнаруживаем, что этому глаголу в русских текстах
соответствуют пройти у войти и реже проникнуть. Словарь указывает, что se
dresser значит 'возвышаться', a s'étendre — 'простираться'. Эти
соответствия очень редко обнаруживаются на практике;
французские глаголы часто переводятся: стоять и лежать, а то и просто
быть, находиться.
Словарные соответствия, основывающиеся на сходстве
семантического ядра слов, не всегда отражают их реальную роль в речи.
Рассматривая общие семантические категории либо лексико-семан-
тические группы слов, мы будем ориентироваться не только на
данные словарей, на факты языковой системы, но и на данные
переводов, отражающие акты речи. Акт речи представляет собой
двусторонний процесс: восприятие чужого высказывания и организация
своего высказывания. Таким образом, при изучении языковых фактов
мы имеем дело с процессом анализа — декодирования чужой речи
и с процессом синтеза — закодирования своей речи. Эти два
аспекта соответствуют «пассивной» и «активной» грамматике академика
Л. В. Щербы. Обычно при рассмотрении лексических фактов упор
переносится на декодирование. Почти все общие семантические
категории: многозначность, фразеология, десемантизация получали свои
определения с точки зрения пассивного плана. Сравнение форм
высказываний на двух языках, когда содержание высказывания
заранее дано в тексте подлинника, а перевод обнажает способы
оформления этого содержания в данном языке, позволят нам те же понятия
семантики осветить с точки зрения «активной» грамматики.
Итак, чтобы глубже постичь особенности французских слов,
необходимо сравнивать их с русскими не только на уровне языка, но и
на уровне речи, не только в плане пассивной грамматики, то есть
анализа текста, ной в плане активной грамматики, то есть анализа
способов выражения данного оттенка значения; нужно прослеживать
отношение средств выражения к описываемой ситуации с целью
выявления тех аспектов, которые с наибольшей полнотой и
последовательностью отражаются во французском языке.
Чтобы выявить истинное положение дел, не следует
ограничиваться случайными фактами. Необходимо учитывать все пласты
лексики: и народный фонд, и ученый фонд, и обиходно-разговорную
лексику, и специальную научно-техническую терминологию,
проводить выборочно обследования по словарям и текстам. Полученные
статистические данные, даже приблизительные, окажутся важной
характеристикой тенденций лексического состава французского
языка.

СЛОВО —ПОНЯТИЕ-ПРЕДМЕТ
ооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооос
КАК ПРЕДМЕТЫ И ПОНЯТИЯ ПОЛУЧАЮТ СВОИ НАЗВАНИЯ
Люди создают язык и пользуются им для наименования при
передаче мыслей, различных фактов и объектов внеязыковой
действительности, отражаемой в сознании говорящих. Чтобы постичь
закономерности употребления слов, нужно рассматривать их на фоне
взаимодействия трех уровней: уровня действительности, уровня
мышления (план содержания) и уровня языковых форм (план
выражения).
Соотношение слова, понятия, обозначаемого словом, и предмета,
на который указывает слово, часто изображают в виде треугольника.
В акте речи мы имеем дело не с отдельным словом, а с целым
высказыванием (план выражения), которое описывает не отдельный
предмет, а ситуацию, причем понятия, передаваемые словами и
грамматическими формами, образуют план содержания.
План выражения (бысказыбание)
Предмет Понятие Ситуация План содержания
(понятия и сбязи)
На уровне действительности выделяются элементы ситуации,
которые подлежат обозначению (денотаты или референты).
Элементами ситуации являются предметы, их свойства, качества, состояния,
действия, отношения между предметами и т. п. — все, что
человеческий ум выделяет в окружающем мире для наименования.
Элементы ситуации характеризуются определенными свойствами
(аспектами). Внутри каждого аспекта определяется различительная черта:
Один или несколько аспектов выбираются, как обладающие в
данной ситуации наибольшей различительной силой. Так, желая
указать на какого-либо человека среди собравшихся, мы можем, если
Слобо
12

не знаем его имени, обозначить его по какой-либо бросающейся в
глаза черте, например: молодой человек с бородой\ парень в красном
свитере; тот, что разговаривает с Наташей и т. п. В этом случае у
одного и того же объекта мы выделяем разные аспекты (внешность,
одежда, отношение к окружающим), внутри которых фиксируются
его конкретные особенности — различительные черты. Всякое
движение характеризуется направлением (приближение, удаление и
т. п.) и способом передвижения (ходьба, бег и т. п.). При
обозначении конкретного движения может быть отмечен один из этих
аспектов или оба одновременно. В повседневном общении, в силу речевых
установок, отбор аспектов объекта и, следовательно, его
наименование может происходить бессознательно.
Отражение элемента ситуации в плане содержания образует
семантему — ядро значения слова, отражение аспекта —
семантическую категорию, отражение
различительной черты — семантический компонент или приз-
н а к (с ем у). В плане выражения семантеме соответствует лексема,
семантический компонент нередко обозначается отдельной
лексической морфемой (корневая морфема, префикс, суффикс). В глаголе
приходить префикс при- выражает сему 'приближение' (внутри
семантической категории 'направление движения'), корневая
морфема ход — сему 'пешком' (внутри семантической категории 'способ
передвижения').
Сказанное может быть представлено в виде следующей схемы*
Элемент ситуации
Семантема
Лексема
ь
аспекты -
h
^
компонент -
—«— -
—//— -
— +
моррема
— "— 1
— «— 1
Ситуация
Дейстбительность
План содержания
-Мышление
План быражения
Языкобые срормы
Следует отметить, что различие плана выражения не всегда
означает различие плана содержания. Иначе говоря, различие слов
еще ничего не говорит относительно расхождения понятий. Нередко
мы отказываемся видеть тождество выражаемых понятий только
из-за того, что одно и то же понятие в разных случаях обозначается
разными лексемами. Так, ни у кого не возникает сомнения
относительно того, что русский безличный глагол дождить семантически
подобен существительному дождь. Но вряд ли мы сразу схватываем
связь глагола дует и существительного ветер. А между тем обе пары
составляют совершенную пропорцию, что подтверждается данными
13

других языков, где семантическое подобие отражается и в
лексическом подобии:
дождь # la pluie ветер # le vent
дождит il pleut дует il vente
Существительное ветер и безличный глагол дует так же
тождественны в плане содержания, как дождь и дождит. В связи с этим при
сравнении необходимо различать семантему — неизменную
смысловую единицу на уровне плана содержания и лексему —
постоянный лексический элемент плана выражения.
Ветер и дует — разные лексемы, выражающие общую
семантему ('движение воздуха'). Такие лексемы выступают как
супплетивные формы всловообразовании, подобно морфологическим
супплетивным формам типа Я tidy — Á шел. Различение семантем и лексем
помогает лучше понять некоторые особенности французского
словообразования, а также лексико-грамматические связи слов.
Таким образом, значение слова, в котором фиксируется
мыслительное отображение явлений и объектов действительности, может
быть представлено как совокупность более частных значений — сем,
отделяющих его от значения других слов и отображающих те
свойства обозначаемых объектов, какие в нашем сознании отличают их
друг от друга. Так как разные признаки могут иметь разную
значимость для классификации и различения объектов, то отражающие их
семы получают различный удельный вес в структуре значения
слова. Французские лингвисты различают в семантической структуре
значения слова архисемы, дифференциальные семы и виртуэмы
(потенциальные семы)1.
Архисемы отражают признаки, свойственные целым классам
объектов. Например, в словах приходить, уезжать, бежать архисемой
является значение 'движение*. Для слов автобус, самолет, поезд,
мотоцикл и т. п. архисема — 'средство транспорта*. В свою очередь
архисема становится дифференциальной семой по отношению к
семам более высокого уровня. Например, ехать и говорить обладают
архисемой 'действовать'.
Дифференциальные семы в своей совокупности составляют ядро
значения слова, определяя его объем внутри лексико-семантической
группы слов и отличая значение данного слова от значения его
«соседей». Они отражают непосредственные различия объектов.
Любые предметы и явления характеризуются признаками двоякого
рода: описательными, которые отражают внешние особен-
1 См., напр., A.-J. G г е i m a s Sémantique structurale. P., 1966,
p. 22 и др.; В. P о t t i e г. Linguistique générale. P., 1974, p. 29—30,62—63.
Б. Потье совокупность сем называет семемой, а семантемой — совокупность
лишь дифференциальных признаков. Мы используем для обозначения всей
содержательной стороны знака термин семантема, предлагавшийся в этом
значении Ш. Балли. Наряду с указанными семами, французские лингвисты
выделяют еще классему, к которой мы вернемся ниже.
14

ности объекта (размеры, внешний вид, устройство и т. п.), и
относительными, отражающими отношение данного предмета к
другому (назначение, функции, местоположение и пр.). Так, у слова
автобус дифференциальными семами, отличающими его от
обозначения иных.видов транспорта, являются: 'движение по земле' (в
отличие от самолета), 'безрельсовый' (в отличие от трамвая), 'со своим
мотором' (в отличие от троллейбуса), 'четыре колеса' (в отличие от
мотоцикла) и др. Эти признаки можно трактовать как собственные,
описательные признаки объекта. К ним добавляются относительные
семы: 'использование для внутригородских переездов* (в отличие от
франц. autocar), 'платность' (в отличие от индивидуальной машины),
'большая вместимость' (в отличие от такси). В некоторых случаях
описательные и относительные признаки объекта взаимосвязаны:
вместимость автобуса определяется его устройством. Только
предмет, обладающий всеми соответствующими признаками, может
получить наименование автобус. Если появляется новый объект,
который нужно обозначить, то это достигается либо некоторым
изменением, «растягиванием» значения существующих слов, либо
созданием нового слова или словосочетания (ср.: микроавтобус, minibus,
маршрутное такси).
У глаголов движения описательной является сема, отражающая
способ передвижения ('идти', 'ехать', 'лететь'), ибо способ есть
внутренняя характеристика действия, относительной— сема,
указывающая на направление движения, которое определяется по отношению
к другому объекту ('приближение к чему-л.', 'удаление от чего-л.').
Потенциальные семы отражают различные второстепенные,
иногда не обязательные признаки предмета, различные ассоциации, с
которыми данный элемент действительности связывается в
сознании говорящих. Например, у глаголов движения потенциальной
семой является 'скорость движения': в нашем представлении идти
обычно связывается с нормальным, средним темпом движения,
бежать, лететь — с быстрым, ползти — с медленным.
Потенциальной семой для слова автобус, как отмечает Потье, может стать
'тряскость езды'. Потенциальные семы играют большую роль в речи,
с их функционированием связано появление переносных значений у
слова. В обычном же прямом употреблении слова они отходят на
задний план, и соответствующие признаки не обязательно
актуализируются.
* * *
Отбор признаков у элементов действительности при их
наименовании имеет первостепенное значение для всей организации лексики
языка. Все различия в лексических системах двух языков, в объеме
значений слов, в использовании слов в речи, в конечном счете,
зависят от тех признаков, по которым члены данного коллектива
классифицируют и именуют объекты внеязыкового мира.
От избираемых признаков зависит внутренняя форма слова.
В. И. Ленин цитирует слова Л. Фейербаха: «Чтожетакое название?
15

Служащий для различения знак, который я делаю представителем
предмета, характеризующим предмет, чтобы припомнить его в
целостности»1. Этот признак, лежащий в основе наименования, В.
Гумбольдт назвал внутренней формой слова. В зависимости от
избираемого при наименовании признака один и тот же предмет может
получить различные наименования. Например, одна и та же рыба из
семейства бычков в русском языке называется подкаменщик (по
месту обитания) или широколобка (по форме головы), во
французском — têtard (по форме головы). В названиях широколобка и
têtard отражаются собственные признаки животного, в названии
подкаменщик — ее относительные признаки (локализация). Хотя
признаки неисчислимы и разнообразны, в некоторых случаях
каждый язык может проявлять тенденцию брать за основу
наименования признаки определенного характера.
От избираемых признаков зависит и объем значений слов.
Выделяемые в явлениях признаки кладутся в основу формирования
понятий, и из-за различия выбираемых признаков значения слов в
разных языках могут полностью не совпадать.
Например, у глаголов, обозначающих способы приготовления
пищи: варить, жарить, печь, cuire, frire, rôtir и др. объемы
значения различны, так что в конкретных условиях одно и то же действие
по-русски будет обозначено варить, по-французски cuire, в другом
случае cuire и жарить, в третьем жарить и frire. Всякий раз это
обусловлено тем, что в основу группировки действий и выделения
понятий кладутся различные признаки, объективно присущие
данным действиям. Способ приготовления пищи на огне определяется
прежде всего средой, в которой происходит ее обработка (категория
С); при этом различаете^: сх — обработка водой, с2 — с помощью
жира, с3 — сухое нагревание на жару, с4 — нагревание
непосредственно у огня. Кроме того, способ приготовления зависит от
характера контакта пищи со средой (категория В), где различается Ъг—
соприкосновение и Ь2 — погружение в среду. Это различие, однако,
реально лишь для способа с2, так что оба параметра
взаимообусловлены. На основании этих двух признаков в двух языках выделяются
следующие виды действий:
1 1) — форма контакта
1 Ъх соприкоснове-
1 ние
Ь2 погружение
1_
1 с — среда
с3 жар
печь
cuire
С! вода
варить
cuire
с2 жир
жарить
cuire
жарить
frire
С4 ОГОНЬ
жарить I
rôtir
(
1
В. И. Л е н и н. Полное собр. соч., т. 29, с. 74.
16

Если взять четыре центральные глагола, то в основе
разграничения русских глаголов варить и жарить лежит различие среды при
обработке пищи, в основе различия французских cuire и irire —
характер соприкосновения пищи с этой средой. Поэтому один знак
не дифференцирует то, что различает другой, и наоборот, и одни и
те же действия получают несовпадающие обозначения. Например:
faire cuire des gâteaux печь пироги, iahe cuire des pommes de terre
варить картошку, faire cuîre un bifteck жарить бифштекс, и, с
другой стороны—жарить цыпленка faire cuire un poulet (на плите),,
faire rôti'r un poulet (на вертеле), жарить рыбу faire frire des poissons.
Пример показывает, что различия в значениях слов внутри лек-
сико-семантической группы могут определяться следующими
факторами:
— выбор семантических категорий в связи с выделением тех
или иных аспектов денотата. Так, категория Ь2 выделяется среди
рассмотренных слов только во французском языке (в связи с чем
и поле 'жарить* оказывается в нем более расчлененным);
— выделение компонентов в пределах категорий, то есть
различное членение семантической оси (в русском языке ось с в
параметре bi делится на три участка сх — с2 — с3, которые не
выделяются во французском языке);
— избирательное сочетание компонентов, относящихся к
разным категориям (сочетания Ь2с2, Ьхс4 отсутствуют в русском языке,
сочетание (bjb^Cs лексически не зафиксировано во французском).
Эти факторы играют большую роль не только в формировании
значения слов как единиц языковой семантической системы, но и
при их употреблении в речи. В каждом акте речи говорящий как
бы заново структурирует описываемую действительность. Он
избирает у подлежащих обозначению объектов определенные признаки,
согласно которым и происходит их обозначение.
Однако при этом имеет место взаимодействие между образом
именуемого предмета и наличными средствами языка. В первую
очередь отбираются те признаки, для отражения которых в языке
существуют употребительные слова. У членов языкового
коллектива создаются стереотипные установки, определяющие
единообразный способ членить действительность и фиксировать признаки
в объектах. Стереотипы сблегчают процесс общения: человек не
может самостоятельно перерабатывать все ситуации; в обыденной
речи для идентификации достаточно указать на объекты в общем
виде. Это не исключает возможности обозначения при
необходимости любых предметов и их свойств.
В речи совпадения и расхождения слов между двумя языками
могут отмечаться и в плане выражения, и в плане содержания.
Сравним два предложения: L'enfant a vite accouru vers sa mère и
Ребенок быстро прибежал к матери.
Элемент ситуации — движение ребенка — имеет два аспекта.
Во-первых, он двигается бегом, во-вторых, он движется в
определенном направлении. В обоих языках первый аспект выражен корнем,
17

второй — префиксом. Перед нами полное совпадение и плана
содержания, и плана выражения: accourir — прибежать.
Схематически это можно представить так:
Hanpat
удаление _
лридлижение
при-
ас-
Ын
ш дбижения(В)
идти
marcher
— i х
l
i
*
бежать
courir
**- спосод дбижения(С)
Именуемое действие (X) отражается в двух аспектах, в пределах
которых выделяются и одинаковые различительные черты.
Возьмем другую пару предложений: Elle descendit l'escalier en
courant и Она сбежала по лестнице. В обеих фразах переданы оба
аспекта движения, но по-разному. Направление по-французски
выражается глаголом descendre, по-русски — префиксом с-. Способ
движения по-французски передан определением к глаголу (en
courant), по-русски — корнем. В этом случае мы можем говорить о
совпадении ъ плане содержания (отражаются те же понятия) при
расхождении плана выражения.
Однако возможно расхождение в плане выражения, которое
обусловливается несовпадением выделяемых аспектов или
различительных черт. В следующих примерах мы обнаруживаем в двух
языках разное членение одной и той же семантической оси.
Il porte (X) une valise.
La camionnette porte (Y) des
bagages.
Расхождение объясняется разным членением одной и той же
семантической оси.
Он несет (X) чемодан.
Тележка везет (Y) багаж.
нести
рог ter
безти
спосод движения (С)
Оба действия проецируются на одну и ту же семантическую ось—
«способ передвижения», но в каждом языке благодаря различным
18

глаголам она членится по-разному, в связи с чем и обозначения не
совпадают. Однако различия далеко не всегда сводятся к таким
одномерным расхождениям, распределяющимся по одной оси.
Il est arrivé (X) à huit heu- Он пришел (X) в восемь ча-
res. сов.
Il est arrivé (Y) hier. Он приехал (Y) вчера.
Здесь элементы X и Y во французском высказывании
обозначаются по одному аспекту (направление движения), а в русском —
сразу по двум (направление движения + способ передвижения),
так что при сравнении необходимо принимать во внимание две
семантические оси.
иапрабленае дбижения (В)
отпрабиться
partir
прибыть
arriver
идти
1У
I
ехать
способ
доижения (С)
И наконец, возможно полное несовпадение выделяемых аспектов
при обозначении объекта. В повести Мериме «Кармен» героиня,
находясь на балконе, кричит дону Хосе, проходящему по улице,
чтобы тот шел в комнаты наверх. Ее приказание звучит
по-французски: — Monte, et ne t'étojine de rien, a по-русски:—Иди и не
удивляйся ничему.
Во французской фразе отмечается только один аспект движения—
направление вверх. В русской другой аспект — способ
передвижения (идти) без указания направления (можно идти вверх, вниз
и т. п.).
напрабление дбижения (В)
descendre J
monter
i
1
*
идти
ехать
способ
дбижения (С)
Здесь уже расхождения отмечаются не только в плане
выражения (слова), но и в плане содержания (понятия, выраженные
словами, не совпадают), тождество двух высказываний определяется толь-
19

ко единством самой ситуации. Этот пример подтверждает, что языки
различаются не только тем, как они передают одни и те же понятия и
аспекты ситуации, но и тем, какие аспекты отбираются говорящим
на данном языке при описании данной ситуации. Одну и ту же
автомашину можно описать, указывая либо ее цвет, либо ее марку.
Предположим, что два человека наблюдают за проездом автомобилей,
причем один из них отмечает цвет машин, другой их марку. Говоря
об одних и тех же предметах, они указывают на разные стороны их и,
следовательно, употребляют разные слова. Примерно то же самое
происходит и при описании движения: один язык (французский)
отмечает прежде всего направления, другой (русский) — способы
передвижения. Это можно формулировать как правило речи, и в
главе «Движение» мы увидим, что это не случайность, а закономерность.
Таким образом, некоторые понятия либо аспекты
действительности оказываются первоочередными, ближайшими для говорящих
на данном языке. Слова, обозначающие эти аспекты и понятия,
составляют особенно многочисленную и детализированную группу.
Они наиболее употребительны, становятся базой для обозначения
иных понятий, поскольку при наименовании мысль идет от более
привычного и знакомого к незнакомому.
ОБ УПОТРЕБЛЕНИИ СЛОВ
Каким образом, однако, обеспечивается смысловое тождество
предложений при переводе, несмотря на столь различное
словоупотребление? Ведь ни один словарь не даст соответствия: monter—
идти, в крайнем случае, идти наверх. Здесь придется коснуться
некоторых вопросов, связанных с общими закономерностями
употребления слов в речи.
Восприятие человеком действительности и ее обозначение
происходит всегда в условиях некоторой вероятности: говорящему всегда
кое-что известно о ситуации, об описываемых предметах, их
свойствах, отношениях, действиях. Эта предварительная информация,
называемая пресуппозицией1, предопределяет самую возможность
употребления в речи того или иного языкового элемента. Без ущерба
для информации элементы действительности и их различительные
черты могут быть лексически не обозначены в высказывании, если
они заранее были известны говорящим, входят в их пресуппозицию.
Можно отметить два рода предварительной информации, на
которую опираются говорящие: а) знания, общие для всех людей,
либо для людей, принадлежащих к данной цивилизации; б) знания,
касающиеся конкретной ситуации. Для правильного владения
языком особенно важно учитывать знания первого рода и
закономерности их языкового отображения. В современной логике выделяется
1 Различные аспекты пресуппозиции рассмотрены в кн.: О. D u с г о t.
Dire et ne pas dire. P., 1972.
20

понятие диспозиционалыюго предиката, который отражает предрас-
положность вещи (объекта) проявлять себя определенным образом
в определенных условиях1. Например,в ситуации «движение» человек
идет, собака обычно бежит, рыба плывет, птица летит, змея пол-
зет (здесь разные глаголы обозначают типичный для данного
существа способ движения). Обычно дом или шкаф занимают
вертикальное положение (что обозначается в русском языке глаголом стоять),
книга на столе — горизонтальное (лежит) и т. п. Способ
существования или наличие растений мы обозначаем глаголом расти,
животных — водиться, огня — гореть и т. д. Слова, обозначающие
такие «нормальные», устойчивые признаки и проявления предметов,
можно назвать специализированными (обычно это глаголы или
прилагательные).
При описании такого «нормального» признака, заранее ясного
говорящим, может быть использован один из трех синонимических
способов: а) специализированное слово: На углу улицы стоит
высокий дом; На поле росла рожь; Он пошел в институт; б) слово более
широкого значения : На углу улицы находится высокий дом; На поле
была рожь; Он отправился в институт; в) пропуск слова,
которое, будучи семантически избыточным, в определенных условиях
может совсем опускаться: На углу улицы—высокий дом; На поле—рожь;
Куда он? Он — в институт. Поскольку выбор одного из этих трех
вариантов не влияет на передачу информации, использование их
определяется речевыми «привычками» в каждом конкретном случае
либо стилистическими факторами.
• Русский и французский языки проявляют здесь различные
тенденции. В русском языке преимущественно используются приемы (а)
или (в), тогда как во французском — (б). Опущение глагола в
русском языке в настоящем времени выступает обычно как признак
непринужденной разговорной речи, во французском безглагольные
предложения гораздо более редки.
Подчеркнем еще раз, что подобные замены возможны лишь при
обозначении «запрограммированных», заранее ясных предметов и
их свойств и отношений. При описании неустойчивых предметных
отношений, не данных заранее, такая замена невозможна. Так
только глагол летать обозначает обычный способ передвижения
птицы и он может быть устранен из высказывания: Птицы улетают
из леса ->- Птицы покидают лес. Но глаголы парить, порхать,
юркнуть, падать и другие, показывающие особые, «нестандартные»
аспекты движения птицы, несут полноту информации, и при переводе
на другой язык их значение должно быть выражено особыми
языковыми средствами. Только глагол лаять обозначает обычный крик
собаки и может быть опущен при переводе или перефразировании:
Я услышал лай собаки -> J'ai entendu un chien. Другие глаголы,
описывающие «голосовое поведение» собаки: тявкать, скулить,
выть и т. п., отмечают дополнительные характеристики и поэтому
1 Е. К. В о й ш в и л л о. Понятие. М., Изд-во МГУ, 1907, с. 133 и ел.
21

не могут быть опущены без ущерба для информации.Таким образом,
для изучения употребления слов первостепенное значение имеет
различие устойчивых и неустойчивых (альтернативных) отношений
между денотатами. Замены и опущения, возможные в первом случае,
не всегда допустимы во втором.
В зависимости от ситуации и контекста можно выделить три
основных типа номинации: а) ситуативно обусловленная номинация,
зависящая от знания данной ситуации собеседниками; б)
синтагматически обусловленная номинация, зависящая от других слов, с
которыми данное слово связывается. синтаксически; в) повторная
номинация, зависящая от ранее произведенного наименования того
же элемента ситуации. Различие между первыми двумя типами
заключается в том, что в первом случае опора при наименовании
производится только на ситуацию, во втором—на ситуацию и на
контекст. Рассмотрим три отмеченных типа номинации подробнее.
Ситуативно обусловленная номинация.
Поскольку знание ситуации снимает неопределенность в отношении
некоторых различительных черт денотата, то становится возможным
использование более экономного знака с сокращенным числом сем1.
Это сокращение может состоять либо в устранении повтора сем в
высказывании, либо в устранении некоторой семы вообще. В
последнем случае некоторый элемент или его аспект остается без
специального выражения и подсказывается ситуацией.
В приведенном выше примере из новеллы Мериме описываемому
движению свойственны два признака: оно совершалось в обычном
темпе и пешим способом, что обозначается глаголом идти, и оно
было направлено снизу вверх, что обозначается глаголом
подниматься. Ясность ситуации позволяла обойтись без специального
обозначения этих аспектов действия: Кармен достаточно было бы
крикнуть «СюдаЬ или сделать знак рукой, и Хосе понял бы, в чем
дело. Однако стилистически такой отрывистый оклик был неуместен,
требовалось ввести во фразу сказуемое, и здесь было все равно,
какой из аспектов ясной ситуации обозначить. Во французской фразе
при наименовании движения избрано направление (его темп, способ
вытекают из ситуации); в русской эксплицитно обозначается способ
действия, тогда как направление — ясное из ситуации — остается
без особого обозначения.
Разберем другой пример. Глагол покупать может
рассматриваться как сочетание сем 'взять' (а) + 'оплатить' (б)2. Знание
ситуации, а именно того, что такой-то предмет покупается, позволяет
устранить один из семантических компонентов. Например: Я забыл
взять (а) хлеба (в булочной), Сходи, возьми (а) 200 грамм сыру. В
русском языке замена эта настолько часта, что брать в значении
'покупать' отмечается в словаре.
1 L. Р г i е t о. Messages et signaux. P., 1966, p. 121.
2 См. В. Ю. Розенцвейг. Лексика имущественных отношений.
«Машинный переводи прикладная лингвистика», JSfe 8, M., Изд. МГПИИЯ,.
1964.
22

Во французском языке, напротив, часто опускается первый
компонент и глагол acheter заменяется глаголом payer (б): J'ai payé une
robe à ma fille. (Это значение payer—'купить для кого-нибудь'
также отмечается в словаре, хотя и квалифицируется как
свойственное разговорному языку.)
Синтагматически обусловленная
номинация. Основной закон семантического сочетания слов состоит в
следующем': для того, чтобы два слова составили правильное
сочетание, они должны иметь, помимо специфических, различающих
их сем, общую сему, либо не иметь несовместимых сем. Общая сема
может иметь категориальный характер, и французские лингвисты
называют ее классемой1. Например, если слово enrhumé может
характеризовать только одушевленные лица, то сочетание une femme
enrhumée правильно, так как оба слова содержат сему
одушевленности. Сочетание une chaise enrhumée не является правильным,
поскольку в первой семантеме отсутствует классема 'одушевленность*.
Общий список классем не составлен, но к ним обычно относят
семантические компоненты общего значения, представленные в словах
различных лексико-семантических групп, такие как одушевленность
/неодушевленность; человек/животное; мужской пол/женский пол;
взрослая особь/молодая особь; материальиость/нематериальность;
счисляемость/несчисляемость; действие/состояние; переходность
/непереходность действия и т. п.
Однако в речи в роли связующего компонента может выступать
не только сема категориального значения, но и любая сема, общая
по меньшей мере двум семантемам. Такую общую сему можно
назвать синтагмемой. Связующая роль такого компонента
проявляется в том, что он обнаруживается в синтаксических группах
субъект — глагол, глагол — объект, определяемое — определение,
иногда даже и субъект — объект.
Например, в лексико-семантической группе глаголов движения
выделяются синтагмемы, связанные с характером и способом
передвижения, которые вступают в действие всякий раз в зависимости
от характера субъекта. Здесь уже сами одушевленные субъекты
проявляют неоднородность. Например:
лететь + существо, передвигающееся по воздуху (птица)
ползти -|- существо, передвигающееся по земле без участия ног
(змея)
Если нужно обозначить ситуацию: «Змея приблизилась к норе»,
«Птица приблизилась к своему гнезду», тосинтагмемы в семантемах
'змея' (передвигаться ползком) и'птица* (передвигаться на крыльях)
предопределяют соответствующие синтагмемы в глаголах: «змея
подползла к норе», «птица прилетела к гнезду».
Синтагмемы могут иметь ограниченное употребление и
проявляться только в одном сочетании. Примером может являться выра-
1 См., напр., A. J. G г е i m a s. Op. cit., p. 53.
23

жение интенсивности. Например, интенсивность цвета выражается
при помощи эксплицитного или имплицитного сравнения с
предметом, принимаемым за эталон этого цвета. Например:
красный цвет«, предмет красного цвета (кровь)
голубой цвет <-» предмет голубого цвета (небо)
белый цвет<-> предмет белого цвета (снег)
рыжий цвет <-► предмет рыжего цвета (огонь)
желтый цвет <-» предмет желтого цвета (лимон),
откуда обозначения: кроваво-красный, небесно-голубой, белоснежный,
огненно-рыжий, лимонно-желтый. Сема 'такой-то' цвет
присутствует в обеих частях сложного обозначения: лимонно-желтый (лимои—
желтый).
Повторность обозначения становится ясной при сравнении с
синонимичными высказываниями: тёмнокрасный, яркоголубой,
яркорыжий, яркожелтый, где определяющая часть сложного
обозначения не имеет частной семы цвета, в связи с чем одно и то
же обозначение интенсивности (ярко-, темно-) может
присоединяться к различным цветам.
Функция синтагмем в языке проясняется на фоне^ внелингвис-
тических факторов.
Всякое слово в языке выполняет знаковую функцию. Основная
функция знака заключается в различении, потребность же в
различении возникает только в случае сомнения, неопределенной
ситуации. Следовательно, слово сохраняет полноту своего значения,
когда оно обладает разрешающей силой по отношению к двузначной
ситуации и становится необязательным при отсутствии
объективного выбора.
Объективные предметные отношения, отражаемые в
словосочетаниях, могут быть троякого рода:
а) определенные, устойчивые предметные отношения, типичные
в условиях данной цивилизации;
б) неопределенные, неустойчивые отношения;
в) неопределяемые отношения, нерелевантные в данной ситуации.
Различительная функция знака проявляется с полной силой во
втором случае, знак становится излишним в первом случае и
неуместным (в своем значении) в третьем. Языковые формы очень
чутко отзываются на характер предметных отношений.
Рассмотрим три русских высказывания и их французские
соответствия :
(1) Он сел на стул. Il s'est assis sur une chaise.
Il a pris une chaise.
(2) Он сел на диван. Il s'est assis sur le divan.
(3) Он сел на поезд. Il a pris le train.
По характеру действия(1) и (2) идентичны и
противопоставляются (3). Однако французские переводы проводят иные
дифференциации, отделяя (1) от (2) я сближая его с (3).
24

Глагол сесть в его основном значении значит 'занять сидячее
положение', 'занять место, предназначенное для сидения'.
Высказывание (1) отражает устойчивые предметные отношения,
не вызывающие (в обычных условиях) сомнения у говорящего,
поскольку стул — предмет, предназначенный для сидения. Сесть
на стул может быть семантически интерпретировано как' занять
место (а) для сиденья (б) -|- вид сиденья (б)\ Сема (б) выступает лишь
как синтагмема, она избыточна и может быть опущена без ущерба
для информации, что имеет место во французском II a pris une
chaise.
В высказывании (2) отражаются неустойчивые предметные
отношения, поскольку диван не предназначен специально для сидения
и 4 расположиться на диване' не означает обязательно 'сесть'.
В этом случае глагол (если мы хотим описать позицию субъекта)
выполняет различительную функцию и не может быть опущен в
высказывании.
В примере (3) предметные отношения нейтральны: говоря о том,
что такой-то занял место в поезде, мы не интересуемся тем, будет ли
он там сидеть или стоять. Глагол сесть фактически утрачивает сему
'сидячее положение' и переосмысливается. Он не обязателен для
другого языка, его использование относится к сфере идиоматики.
При отражении устойчивых предметных отношений слово
сохраняет полноту значения, но оказывается избыточным.
При отражении неустойчивых предметных отношений слово
сохраняет полноту значения и оказывается необходимым.
При отражении нейтральных предметных отношений слово
переосмысливается.
Таким образом, наблюдаются три случая реализации
компонента (а), могущего выступать в функции синтагмемы в словосочетании
М-+ N: 1) М(а) -f N(a); 2) М(а) + N; 3) М(а) + N(ä).
1. M (a) + N (а). Наличие одного и того же семантического
компонента в двух членах синтагмы выступает как своеобразное
семантическое согласование их. Подобно
грамматическому, семантическое согласование есть формальное средство
организации высказывания, достигшее, однако, значительно
меньшей формализации. Устойчивые предметные отношения могут быть
выражены как с помощью семантического согласования, так и без
него, что отмечается как при внутриязыковых, так и при
межъязыковых сопоставлениях. Как и во всяком согласовании здесь имеется
избыточность средств выражения, которая может использоваться
либо в организующей (строевой), либо в
экспрессивно-стилистической функции. Слова видеть (смотреть) — 'воспринимать зрением'
и глаз — 'орган зрения' содержат общую сему 'зрение'. В выражении
regarder qch d'un œil favorable слово œil, содержащее общую сему с
regarder и ненужное для передачи информации, приобретает строевое
назначение, позволяя характеристику действия выразить
прилагательным, а не наречием (ср.: regarder favorablement). В выражении
voir qch de ses propres yeux видеть собственными глазами то же слово,
25

семантически избыточное, выполняет уже экспрессивную функцию.
Поскольку в обоих случаях слово употребляется не по
соображениям собственного смысла, оно встает на путь десемантизации.
2. M (a) + N. Опущение общего компонента в одном из
слагаемых означает семантическое несогласование.
Например: Змея приближается к норе, Птица приближается к
гнезду (вместо": Змея ползет..., Птица летит...). Здесь мы
встречаемся с явлением семантической экономии. Опущениесинтагмемы и:
несогласование возможны лишь в случае устойчивых предметных
отношений. Так, шкаф обычно занимает вертикальное положение.
В предложении Возле стены стоял шкаф следует видеть
семантическое согласование, так как семантема глагола повторяет то, что
говорящим заранее известно об обычных положениях данного
предмета, они получают дважды одну и ту же информацию. В
предложении Возле стены находился шкаф имеет место формальное
несогласование, никак не отражающееся на значении высказывания.
Однако если речь идет о непредвидимом заранее положении
предмета (то есть о необычном его положении, либо о предмете, который
может занимать по своей природе разные положения), то в
высказывании нет семантического согласования, и устранение семы ведет к
обобщению высказывания, то есть к изменению его содержания.
Например, предложения Старый шкаф лежал у стены или Девушка
стояла на берегу реки не могут быть преобразованы в высказывания
Старый шкаф находился у стены и Девушка была на берегу реки
без искажения содержания. Таким образом, следует различать
обобщение способа описания в плане выражения (несогласование,
устранение избыточности) и обобщение самого описания в плане
содержания (устранение из описания некоторой информации).
Обобщение способа описания приводит к тому, что семантема,
лишенная конкретизирующих компонентов, становится
абстрактной и способной к употреблению в самых различных контекстах.
Такое расширение значения и употребления семантемы может быть
связано с дальнейшим опустошением ее собственного содержания,
ее десемантизацией. Несогласование — также один из источников
служебности.
3. М(а) + 1М(а). Наличие в пределах синтагмы компонентов,
несовместимых с точки зрения реальных предметных отношений,
означает рассогласование. Если повтор семы
(согласование) и ее отсутствие (несогласование) не отражаются на значениях
сочетающихся слов, то комбинация противоположных (или
ненужных) компонентов приводит к тому, что либо у слова N возникает
сема (а), либо у слова M угасает сема (а). В обоих случаях
постепенно восстанавливается совместимость семантем, рассогласование
переходит в согласование либо в несогласование. В отношении
компонента 'протяженность во времени' (а) существительные можно
разделить на две группы: обладающие таким компонентом
{путешествие, война, урок) и не обладающие им (дом, стол, Пушкин).
Первые могут сочетаться с другими словами, содержащими (а):
26

во время путешествия (войны, урока); путешествие (урок)
затягивается и т. п. Вторые не сочетаются с компонентом (а). Предлог после
также содержит временной компонент, однако он может соединяться
с некоторыми словами из обеих групп, причем происходит nepeHo¿
компонента (а) в те слова, которые его не имели, вследствие чего
эти слова приобретают значение 'временная протяженность* и
выступают как метонимические обозначения определенного отрезка
времени, например: Развитие русского языка после Пушкина. Сема
(а), внесенная во второе слово, превращается в синтагмему,
устанавливая семантическое согласование. Перенос семантического
компонента из одного слова в другое ведет к контекстуальному изменению
значения последнего слова. Если в слове закрепляются оба
контекстуальных значения, оно становится многозначным (напр., обед —
'определенная пища* и 'время принятия пищи').1
Несовместимость сем может привести к угасанию «лишней семы»
у одного из слов в синтагме. Глагол идти в словаре определяется
4передвигаться, делая шаги*. Значение можно представить как
сочетание архисемы (а) 'двигаться* и дифференцирующей семы (б)
'делая шаги', то есть не очень быстро. В сочетании с названиями
существ, которые «двигаются, делая шаги» и потенциально обладают
семой (б), последняя выполняет роль синтагмемы: Человек (б) идет
(а.б). Слово время не содержит семы (б), поскольку время — не
одушевленное существо, обладающее каким-либо органом
передвижения, а абстрактное понятие. Поэтому в сочетании Время идет
{а) + (б) семантема 'идет* утрачивает компонент (б). Лишенная
поддержки дифференцирующей семы (б), архисема (а) обобщается
еще более и уступает место архисеме более высокого уровня (А) —
'проходить, разворачиваться во времени'. Компонентный состав
семантемы 'идти' изменяется, слово переосмысляется и обозначает
лишь процесс в самом общем виде.
Устраняемая сема исчезает не сразу, она долгое время остается в
•«скрытом», потенциальном положении, готовая в любой момент
перейти в эксплицитное состояние. На этом основаны игра слов,
различные метафорические употребления слова.
В силу универсального семантического закона группового
перераспределения значений, который С. Ульманн, по примеру М.
Швоба и Б. Мильорини, называет «иррадиацией синонимов»2, слова
в своем семантическом развитии следуют за общим словом той же
семантической оси. Вслед за глаголом идти к словам,
обозначающим время, притягиваются другие глаголы движения: бежать
[двигаться (а) + перебирая ногами (б) + быстро (в)], лететь
[двигаться^) + с помощью крыльев (6i)l и другие. Поскольку
несовместимые с понятием времени семы ряда (б) — 'способ движения'—
устраняются, а сема (а) обобщается, то дифференцирующей и зна-
1 Ср.: М. М. Покровский. Избранные работы по языкознанию. М.
Изд-во АН СССР, 1959, с. 29.
2 См. С. Ульманн. Семантические универсалии. «Новое в
лингвистике», вып. V, М., «Прогресс», 1970, с. 266.
27

чащей оказывается сема (в), которая в прямом значении этих
глаголов остается виртуальной: лететь или ползти можно быстро или
медленно. Слова группы перераспределяются по новой
семантической оси, исходя из новых значений, основанных на семе (в):
идти
бежать
лететь
ползти
тянуться
течь
(б) характер движения
(Устраняемая сема)
перебирая ногами
»
с помощью крыльев
всем телом
(по поверхности)
вереницей
потоком
(в) интенсивность
(значащая сема)
—
быстро
очень быстро
медленно
медленно
—
Ср.: годы идут (летят), часы ползут (тянутся), время ¡печет
и т. д. При этом глагол идти, не обладающий даже
дифференцирующей семой (в), подвергается здесь десемантизации и
превращается в формальный показатель предикативности, который может
быть без ущерба для передачи информации устранен из
высказывания и заменен служебными элементами (предлогами): Пока шла
война -*• во время войны, прошло два года -* два года спустя.
Устранение семантического компонента при рассогласовании,
так же как и его отсутствие при несогласовании, приводит к
десемантизации и является еще одним источником служебное™ в
языке. Разница заключается в том, что во втором случае в связи с
переносом семы другого члена синтагмы в данную семантему,
последняя проходит через этап более или менее выраженной метафоризации.
Изложенное выше показывает, что возможность выбора слова в
зависимости от семантического окружения в процессе номинации
подчиняется одному из трех условий:
а) наличие общей семы (синтагмемы) в обоих членах
словосочетания;
б) отсутствие в одном из членов словосочетания сем,
противоречащих семам другого члена;
в) погашение в одном из членов словосочетания сем,
противоречащих семам другого члена, либо перенос из одной семантемы в
другую недостающих сем.
Номинацию первого рода мы назовем конкретной, второго —
абстрактной, широкой, третью — переносной.
Выше отмечалось, что любая из этих номинаций может лечь в
основу десемантизации. Это объясняется тем, что приобретение
словом строевой функции связано не столько с семантикой слова,
сколько с тем, насколько оно необходимо при описании ситуации.
Повторная номинация. При повторном упоминании
об элементе ситуации его обозначение может изменяться. Здесь
возможны три случая.
а) Компонентный состав первого и второго обозначения остается
в основном неизменным (средство обозначения — синонимы).
28

б) При повторном обозначении число семантических
компонентов увеличивается, и вторичное наименование становится
содержательнее первичного. Обозначение идет от широкого термина к более-
узкому.
в) В повторном обозначении опущены некоторые семантические
компоненты, представленные в первичном обозначении, оно
отвлеченнее, шире по своей семантической структуре, чем первое.
Более подробно закономерности повторной номинации во
французском языке по сравнению с русским нами будут рассмотрены
дальше.
ИЗМЕНЕНИЕ ЗНАЧЕНИЙ СЛОВ
Семы относятся к плану содержания, они представляют
результат отражения в сознании говорящего свойств обозначаемых
объектов. Принадлежа к сфере мышления, занимая промежуточное
положение между языковыми формами и миром вещей, семы имеют
двустороннюю природу: отражая особенности внеязыковых объектов,
они вместе с тем должны иметь языковое выражение. Их языковое-
выражение может быть трояким. В некоторых случаях, как мы
видели, сема внутри данного слова может быть представлена
аффиксом: в глаголах приходить и уходить при- и у- выражают значения
прибытия и удаления. В других случаях материально сема
выражается в противопоставлении корневых морфам, целых слов.
Сравнивая французские фразы Le tfain est arrivé и Le train est parti, мы
обнаруживаем то же семантическое различие, но выражается оно в.
употреблении разных глаголов. И наконец, различный
семантический состав слова проявляется в его различной сочетаемости с
другими словами. Во фразе Сын прииьгл из школы глагол пришел
обозначает 'прибыть' + 'пешком'. В предложении Пришло письмо тот
же глагол утрачивает сему 'пешком' и обозначает прибытие в
общем виде. Итак, сема всегда материально выражается в оппозиции,
но в первом случае — это оппозиция частей слова (аффиксов), во-
втором — самих слов (их корневых морфем), в третьем —
синтаксического окружения слов (словосочетаний, в которые входят
данные слова).
Вместе с тем, семантические компоненты слова соотнесены с
внеязыковой действительностью, они отражают определенные
различительные черты называемого денотата. Поэтому, если данное
слово применяется по отношению к объекту, не обладающему
соответствующей различительной чертой, то данная сема исчезает из
семантической структуры слова (ведь эта черта уже не является
различительной, не отражается в нашем сознании), и слово
переосмысляется. В приведенном выше примере глагол прийти
прилагается к субъекту (письмо), не способному передвигаться пешком, и в
силу семантического согласования либо данное словосочетание
становится семантически неправильным, либо оно сохраняет
правильность ценой устранения семы 'пешком' из глагольной семантемы,,
которая начинает означать только 'прибыть'.
29

Сдвиги в значении слова предопределяются не только изменением
его сочетаемости, но и тем, что сам объект, обозначаемый им, не
всегда остается одним и тем же. Изучение закономерностей
человеческого восприятия действительности показывает, что у одного и
того же предмета при восприятии актуализируются различные его
свойства в зависимости от практического отношения к нему. Тот
факт, что у одного объекта актуализируются различные
свойства, с одной стороны, позволяет обозначать его разными
словами, но, с другой стороны, в одном и том же слове, его
обозначающем, актуализируются разные семы, отражающие те свойства
объекта, которые в данном случае выступают на передний план. Это,
в свою очередь, создает условия для изменения значения слова.
Так, глядя на кучу кирпичей, мы можем либо воспринимать
глобально всю массу (Кирпич привезли), либо выделять в ней отдельные
единицы (Он споткнулся о кирпич), в зависимости от чего слово
кирпич получает значения, уже фиксируемые в словаре как разные.
Окно представляет собой проем в стене, состоящий из подвижной
рамы и стекол, через окно может проникать свет, воздух, через окно
можно видеть, что происходит вне дома. И употребляя слово окно
даже в самых обыденных фразах, мы имеем в виду какое-либо из
перечисленных свойств предмета. Например: В комнате много окон
и трудно расставить мебель (окно=проемвстене); Сядь у окна, тебе
будет светлее (допуск света); Вы не боитесь сидеть у окна? (через
окно проходит воздух, создавая сквозняк); У нас покрасили окна
(= рамы); Мальчишки разбили окно (= стекло) и т. д. Во французе;
ком языке в некоторых случаях может оказаться предпочтительнее
употребить иное слово (напр., в последней ситуации la vitre).
Можно отметить следующие типы изменения значения слова.
Обобщение значения слова (расширение). При
этом устраняются дифференцирующие семы, и слово применяется
для обозначения класса предметов.
Предположим, что два понятия А и В являются подчиненными
по отношению к родовому понятию С. Переход названия с А (или
В) на С будет представлять собой
расширение значения
слова. Некогда локомотив был
синонимом паровоза. С появлением
механизмов, использующих иной вид
тяги (тепловоз, электровоз),
потребовался термин для
обозначения родового понятия.
Использование для этой цели термина локомотив привело к
расширению его значения1.
Переход наименования с понятия С на понятие А (или В) —
ведет ксужению значения слова. Классическим примером су-
1 См. Д. С. Лотте. Основы построения научно-технической
терминологии. М., Изд-во АН СССР, 1961, с. 41.
30

жения значения является использование слова машина для
обозначения автомобиля. Нередко слово обозначает одновременно и
широкое, и узкое понятие. Это характерно для названий животных.
Например, кошка обозначает вид животного независимо от пола и
внутри вида — самку в отличие от самца. Во французском языке
совмещение в одном слове широкого и узкого значения встречается
довольно часто. Homme значит вообще'человек' и внутри этого
понятия — 'мужчина' (в противоположность femme — 'женщина').
Agriculture значит 'сельское хозяйство' (в отличие от
промышленности) и отрасль внутри сельского хозяйства — 'земледелие' (в
отличие от скотоводства).
Смещение возникает при переходе названия от одного
видового понятия (А) к другому (В) внутри общего родового понятия.
Французское слово journal газета — ежедневное периодическое
издание — при переходе в русский язык стало обозначать
периодическое издание другого типа (журнал).
В отличие от расширения и сужения, смещение наблюдается в
речи лишь в устойчивых сочетаниях (напр., замена названия одного
животного названием другого в вариантах фразеологизма — avoir
d'autres chats (tigres) à fouetter), a также при переводе как
определенный переводческий прием.
Перенос. От безобразных переносов наименований,
связанных с объемом понятий, отличаются образные переносы.
Два предмета-понятия могут быть связаны какими-то подобными
чертами. Иногда это подобие существенно: общность функции,
назначения, иногда оно несущественно и носит чисто внешний
характер. Во многих случаях даже трудно определить общие
признаки двух предметов, просто «при взгляде на один предмет возникает
образ другого»1. На основании этого сходства наименование с
одного предмета (понятия) может быть перенесено на другой. В таком
случае говорят о переносе по аналогии или о метафорическом
переносе.
Понятия или предметы могут находиться в отношениях
смежности, не будучи, однако, объединены единым родовым понятием.
В таком случае происходит перенос наименования по метонимии.
Метафора и метонимия являются двумя универсальными
семантическими законами.
Один и тот же семантический тип наименования может
оформляться разными структурными типами. Так, человека можно обозначить
метонимически, например по бороде, используя разные структурные
варианты: простое слово (эй, борода!), производное слово (бородач),
сложное слово (рыжебородый), словосочетание (синяя борода).
Структурные расхождения обнажаются при переходе от одного
языка к другому.
Одно и то же слово может получить ряд различных переносных
и фразеологически связанных значений ввиду того, что всякий объ-
1 Т а м ж е, с. 47.
31

-ект обладает множеством признаков, качеств, связей, и любой
признак может стать основой переносного значения слова. Так, утка
издает резкие неприятные крики,ч и во французском языке canard
может означать фальшивую ноту. На диких уток охотятся в
холодную пору, с чем связано выражение froid de canard пронизывающий
(«собачий») холод'. Ловя живность, утка быстро погружается
головой в воду и по ассоциации с этим фактом во французском языке
возникла серия выражений: prendre un canard 'окунуть кусочек
•сахара в кофе или в коньяк* (метонимически и слово canard
употребляется со значением 'кусочек сахару, смоченный в кофе или в
крепком напитке'); bâteau-canard 'судно, зарывающееся носовой
частью в воду'; faire la cafne 'отступить в опасный момент, струсить'
(подобно утке, погружающейся в воду в минуту опасности); слово
canard может обозначать сеть, висящую на тростниках, с концом,
плавающим в воде. Иногда ассоциация, лежащая в основе переноса
значения слова, оказывается очень отдаленной или забытой.
Лингвисты спорят о происхождении выражения газетная утка.
Французский «Dictionnaire Général» связывает его со старинным выражение
»ем donner un canard à moitié 'обмануть, надуть кого-либо', но есть и
иные объяснения. Во французском языке canard обозначает не
только ложную новость, но и дрянную газетенку. Таким образом, в
основе переноса значения лежат различные ассоциации и связи
предмета.
внешний вид утка (судно)
КРИК
canard
нефальшивая нота»
(неясно)
canard
(газетная) утка
манера зарываться в вод)
canard «сеть в воде>^
canard «кусок сахара,
смоченный в коФе >
время охоть\
froid de canard
Мы видим, что одни черты объекта актуализируются в
переносных значениях, другие во фразеологических сочетаниях. Некоторые
черты не актуализируются в другом языке. Кроме того, разные
ассоциации кладутся в основу значений производных слов, причем и
здесь могут отмечаться совпадения и несовпадения с переносными
значениями исходного слова. Так, canarder значит 1) подстрелить из
засады (как стреляют в уток); 2) зарываться носом (о судне) ; 3)
фальшивить (о музыканте, певце); сапег значит 'струсить'.
Десемантизация. При обобщении слово утрачивает
дифференциальную сему, но сохраняет архисему. При смещении про-
32

исходит замена дифференциальных сем. При переносе имеет место
более глубокое изменение семантической структуры, сохраняется
дифференциальная сема, но заменяется категориальная (напр.,
семы, отражающие внешнюю форму объекта, сохраняются, но
одушевленность сменяется неодушевленностью), потенциальная сема
превращается в дифференциальную при переходе слова в иную лек-
сико-семантическую группу. Но во всех этих случаях сохраняется
соотнесенность слова с внеязыковым объектом. Однако слово может
подвергнуться семантическому «опустошению», при котором оно
утрачивает способность самостоятельно соотноситься с объектом
действительности и, следовательно, десемантизируется. Если такое
употребление слова носит более или менее регулярный характер,
то в конструкциях определенного типа происходит
грамматикализация слова: оно отходит от своего первоначального значения и
выражает лишь общие отношения и связи, которые в языке могут
выражаться служебными средствами. Так, русский глагол
прийти утрачивает значение 'прибыть' в конструкциях с
отвлеченным существительным, не обозначающим реальное место действия,
например, прийти в отчаяние (^отчаяться), прийти к мысли
(—надумать) и т.п. Здесь глагол прийти выражает начало процесса,
подобно префиксу раз- (ср.: прийти в ярость = разъяриться).
Крайней степени десемантизации достигают французские глаголы
движения aller и venir в temps immédiats, где они равнозначны
морфемам.
Исследования, проведенные во Франции в 50-х годах в связи с
разработкой «Базового словаря», показали расхождения в
использовании слов в прямом номинативном и в служебном значении.
Когда носителям языка был задан вопрос, какие глаголы они
считают самыми употребительными, то они, думая о прямых значениях
глаголов и даже более того — о действиях, обозначенных ими, и
назвали прежде всего manger, boire, dormir, écrire, lire, marcher,
тогда как avoir и être оказались вне списка. Анализ реальных
актов речи показал, напротив, что наиболее частотными оказываются
глаголы : être, avoir, faire, dire, aller, voir, то есть те, которые
широко используются в строевой функции, тогда как manger следует
на 166-м месте, boire на 423-м, dormir на 417-м и т. д. И вообще этот
анализ показал, к удивлению исследователей, редкость
употребления конкретных слов: в реальной речи бывает, что часто предмет
не называют, а если нужно, обозначают местоимениями или
словами типа chose, machin, truc1.
Употребительность слова в его прямом номинативном значении
не всегда может быть показателем важности этого слова в лексике
языка, ибо в этом случае мы имеем дело фактически не с
употребительностью слова, а с «встречаемостью» самого понятия. Для опре-
1 J. Gougenheim, etc. L'élaboration du français fondamental. P.,
1964, p. 137 et suiv., p. 196; F. Bresson. La signification. « Problèmes de
psycholinguistique», P., 1963, p. 20.
2—483
33

деления места слова в лексической системе языка большое значение
может иметь его использование вне его непосредственных
номинативных значений. Можно отметить три пути отхода слова от
собственных номинативных значении: использование слова в переносном
значении, использование слова во фразеологических выражениях,
использование слова в служебной функции. Изучая лексико-семан-
тические группы, мы будем обращать внимание на эти стороны,
определяя по ним удельный вес слов данной группы в языке, а
также роль обозначаемых ими понятий в отражении мира при
формировании высказывания на данном языке.
КАК СЛОВО СВЯЗАНО СО ЗНАЧЕНИЕМ
Рассматривая слова, вдумываясь в их значения, мы невольно
обращаем внимание на то, что некоторые слова как будто сами
указывают на обозначаемое ими понятие, в то время как другие — нет.
Понятно, что счеты — это инструмент, с помощью которого
считают, подобно тому как выключатель — это приспособление, с
помощью которого выключают свет. Иногда указание на
обозначаемый предмет выделяется на основании сравнения, сходства." Так,
можно понять, почему слово ручка обозначает орудие для письма:
в деревянную палочку вставляется перо, она «держит» его,
подобно тому как человеческая рука держала некогда гусиное перо.
Но во многих случаях невозможно определить, не прибегая к
словарям, почему слово связывается именно с этим понятием, а не с
другим. Почему русское слово дом обозначает жилище, дорога —
место, по которому едут, кошка — такое-то домашнее животное?
Сопоставляя подобные факты, Ф. де Соссюр ввел в науку понятие о
мотивированных и немотивированных языковых знаках (словах).
Мотивированность определяется как причинная связь между
звуком и смыслом, звучанием и значением слова. Всякая сложная
языковая единица — производное слово, сложное слово,
словосочетание — является мотивированной, поскольку ее значение
обусловливается значениями сочетающихся в ней элементов. Простые же
единицы (слова, морфемы) могут быть мотивированными только
вследствие семантического переноса или звукоподражательных
ассоциаций.
Мотивированность слова имеет свои разновидности и ступени.
По отношению к системе языка различается абсолютная
(внешняя) и относительная (внутренняя) мотивированность, в зависимости
от того, обусловлено ли значение слова непосредственно явлениями
объективной реальности или же оно становится ясным через
значение других слов языка1. К абсолютно мотивированным словам,
1 Абсолютная мотивированность называется также фонетической,
относительная может быть морфологической (значение слова вытекает из значения
составляющих его частей) или семантической (значение образуется вследствие
переосмысления). См. С. Ульманн. Указ. соч., с. 225; P. G u i г а и cL
La sémantique. P., 1964, p. 24—26.
34

значение которых как бы само собой вытекает из их звуковой формы,
относят междометия и так называемые ономатопеи —
звукоподражательные слова, изображающие звуки, действия животных,
издающих определенные звуки, и т. п. Не раз высказывалось мнение,
что такие слова универсальны, понятны человеку, говорящему на
.любом языке. «Итальянский мальчик, подражая лаю собаки,
скажет bu-bu, немецкий — wau-wau, французский — oua-oua,
голландский — waf-waf, японский — wan-wa^. Но несмотря на
различный звуковой состав этих слов, нет необходимости в словаре,
чтобы понять их», — пишет один итальянский лингвист1.
Однако эта точка зрения вызывает сомнения. В самом деле, так
ли уж универсальны эти ономатопеи? Если мы предложим русскому
мальчику определить значение звуков, приводимых итальянским
ученым, то он опознает голландское waf-waf, может быть, немецкое
wau-wau, которые похожи на русское гав-гав, но не догадается, что
итальянское bu-bu тоже воспроизводит собачий лай. О. Соважо
сделал подобный опыт, предложив студентам, не знавшим венгерского
языка, определить значения ономатопей: locsog, dörög, горрапи др.
Ни одно слово не было разгадано. Это показывает, что в
звукоподражательных словах, вопреки авторитетному мнению Ш. Балли,
нет абсолютной мотивированности. Определяя их значение, человек
исходит из значения подобных звукосочетаний в известном ему языке.
Нередко один и тот же звук объективной реальности изображается в
разных языках совершенно различными звуками. Ср.: франц.
<:hut! и русск. med франц. patatras! и русск. бум\ бах\ Датский
лингвист К. Нюроп рассказывает, как, прогуливаясь с французским
другом под Копенгагеном, они увидели уток. «Вот rap-rap», сказал
датчанин. Француз же стал утверждать, что утки говорят couin-
couin. В других странах крик уток передается как gick-gack, háp-háp,
кря-кря. О. Соважо, говоря об этом случае, справедливо отмечает,
что животные издают нечленораздельные звуки, и человек,
изображая их, не воспроизводит эти звуки, а замещает их звуками своего
языка2. Более того, иногда нечленораздельные звуки животных
люди приравнивают к значимым словам своего языка. Так, крик
некоторых птиц в русском языке изображается пить-пить-пить,
крик чибиса по-французски интерпретируется как dix-huit.
В этом проявляется склонность людей «мотивировать» любые
слова.
При всей своей экспрессивности звукоподражательные слова
являются словами определенного языка, составленными по законам
звукового строя этого языка (вспомним, что во французском
обозначении крика петуха cocorico! ударение ставится только на
последний слог, как во всяком другом слове). Мир звуков каждый народ
членит в соответствии с системой фонем своего языка, подобно тому,
1 G. F a n о. Saggio sulle orîgini del linguaggio» Torino, 1962, p. 67.
2 A.r S a u v a g e о t. Portrait du vocabulaire français. P., 1964, p. 175.
2*
35

как объективный мир членится в соответствии с выработанной
каждым языком системой слов-понятий. Таким образом, даже у
ономатопей мотивированность является не абсолютной, не природной, а
социально обусловленной, в известной мере относительной.
Относительная мотивированность представлена в словах,
значение которых определяется внутриязыковыми ассоциациями. При
этом мотивированными оказываются лишь производные слова и
слова, получившие значение в результате семантического
переосмысления, вто время как исходные языковые элементы являются
произвольными, немотивированными в их значении. Так, глагол добежать
оказывается мотивированным при сравнении с приставкой (и
предлогом) до-, обозначающим достижение цели при движении, и
корнем бежать. Сами же исходные элементы (до и бежать) не
мотивированы.
В зависимости от того, существуют ли исходные элементы
мотивированного слова в языке в свободном или связанном виде,
различается прямая икосвенная мотивированность. Например,
обе части глагола добежать (до и бежать) встречаются изолированно
в том же значении, и мы можем говорить о прямой мотивированности
этого слова.
Но вот в слове достигать корень стиг (восходящий к старинному
стьга — дорога) ныне не употребляется самостоятельно. Он
выделяется лишь при сопоставлении глаголов достигать и настигать,
причем не имеет такого четкого значения, как бег-беж в бежать, а
лишь неопределенно указывает на идею передвижения. При
наличии таких несамостоятельных основ, которые Г. О. Винокур
назвал «связанными»1, следует говорить о косвенной мотивации
(значение основы определяется не прямо, а через сравнение значений
ряда слов, произведенных от нее).
И наконец, в зависимости от того, все ли элементы данной
лексической единицы мотивированы или нет, мы различаем полную
ичастичную мотивацию. Глагол добежать мотивирован
полностью во всех своих частях. А вот в слове снегирь мы отчетливо
выделяем элемент снег и даже можем установить связь между двумя
понятиями ('птица появляется в среднерусской полосе вместе с
первым снегом), но второй элемент -ирь нам неясен и нужно специальное
этимологическое исследование, чтобы выяснить происхождение
этого элемента от древнерусского суффикса -ырь2.
Частично мотивированными являются идиомы: ни зги не видно,
chercher noise; слова зга, noise не существуют отдельно в
современных русском и французском языках, в то время как остальные
элементы выражений мотивированы. (Ср.: ни зги — ничего не видно;
chercher noise — chercher querelle.)
1 Г. О. В и н о к у р. Избранные работы по русскому языку. М.,
Учпедгиз, 1954, с. 435.
2 См. Н. М. Ш а н с к и й, В. В. И в а н о в, Т. В. Ш а н с к а я. Краткий
этимологический словарь русского языка. М., «Просвещение», 1971, с. 418-
36

И наконец, можно различать явную и скрытую
мотивацию. В последнем случае мы осознаем составные части лексической
единицы, их значение, но не понимаем ее внутренней формы, то
есть того образа, который лежал некогда в основе наименования
(ср.: съесть собаку на чём-л.).
Исходя из положения, что языковому знаку в целом свойственна
произвольность, Ф. де Соссюр считал, что утрата знаком
мотивированности является основной тенденцией языка. Действительно,
в истории языка абсолютная мотивация постоянно переходит в
относительную, полная сменяется частичной, прямая — косвенной и,
наконец, знак становится немотивированным. Но было бы
неправильно игнорировать и противоположную тенденцию —
воссоздание и развитие мотивированности. Немотивированное слово нередко
заменяется мотивированным. Большинство неологизмов —
мотивированные слова. Более того, многие слова и морфемы, ранее не
имевшие никаких внутриязыковых ассоциаций, приобретают их и
становятся мотивированными.
Если отвлечься от ономатопей, то одиночная морфема в языке
не бывает мотивированной. Для мотивации, как для всякой
причинной связи, необходимы два члена. Вторым членом в отношениях
мотивированности может быть: а) слово другого языка; б) то же или
другое слово на предшествующем этапе развития данного языка;
в) другое слово того же синхронного среза языка. Первые два факта
относятся к этимологии, и только в последнем случае можно
говорить о мотивации как о семантической связи морфем, осознаваемой
говорящим.
Выход слова или морфемы из состояния изоляции, появление
других слов, включающих данную морфему, способствует созданию
ассоциации между ними и другими элементами словаря, и
немотивированный знак становится мотивированным. Приставка анти- в
русском языке была немотивированной, пока она фигурировала
лишь в словах вроде антихрист, антиномия. Когда появились
десятки слов с этой приставкой, она выделилась, приобрела
мотивированность и даже стала присоединяться к исконно русским
корням: антитела, антимир и др.
Развитие мотивированности слова — столь же естественное
явление в языке, как и демотивация. Как мотивированное, так и
немотивированное слово имеет свои преимущества и недостатки. Мотивация
облегчает и понимание слова, которое обрастает целым кругом
ассоциаций. Но мотивация нередко накладывает ограничения на
употребляемость слова. Русское слово пол не мотивировано. Любую
поверхность, будет ли она сделана из дерева, земли, камня и т. д., можно
назвать полом. Французское plancher мотивировано, оно означает
соединение досок (planches). Это только деревянный пол,
каменный имеет особое наименование — dallage. Можно ли словом
plancher обозначить пол с новейшими покрытиями: линолеумом,
пластическими материалами? Если слово plancher будет использовано в
этом значении, то оно утратит мотивированность, подобно тому как
37

русское чернила в современном языке не связывается обязательно
с черным цветом.
Мотивированному слову одного языка в другом нередко
соответствует немотивированное. Так, в современном русском языке
потолок — слово немотивированное, оно уже не соотносится с корнем
шло, сохранившимся в выражении сгореть до тла. Во французском
же plafond отчетливо чувствуется сочетание plat + fond, то есть
плоское дно (так были названы потолки, пришедшие на смену
сводчатым потолкам средневековых помещений). Непонятно, почему
французское слово fenêtre обозначает именно эту деталь здания. А вот
русское окно явно указывает на обозначаемое им понятие: ведь окно
это4 око, глаз дома*. Иногда равнозначные слова в обоих языках
мотивированы, но в их основе лежат разные способы наименования,
так как предмет может получать наименования по своим различным
признакам. Так, занавес показывает на что-то такое, что висит перед
дверью или окном. Французское rideau указывает на другой
признак предмета: занавес падает складками, образуя подобие морщин
(rides).
Ф. де Соссюр отмечал, что французский язык характеризуется
значительным возрастанием произвольности знака. Ш. Балли,
сравнивая французский язык с немецким, также говорит, что первому
свойственна немотивированность слова. С. Ульманн считает, что
немотивированность, произвольность господствует во французском
словаре1. В качестве доказательства приводятся факты,
показывающие, что слова, объединяемые словообразовательными связями в
других языках, оказываются разобщенными во французском.
Сравним: глаз — глазной и œil — oculaire; зрелый — зрелость и mux —
maturité; брат — братский и frère — fraternel; отец —
отечество и père — patrie; месяц — месячный и mois — mensuel', неделя—
недельный и semaine — hebdomadaire; лысый — лысина и chauve—
calvitie и т. п.
Целый ряд таких расхождений приводит О. Соважо2. Любитель
музыки, говорит он, называется не musicien, a mélomane, человек,
разводящий рыб (poissons) — pisciculteur, детский врач —
pédiatre, собиратель марок (timbres) или монет (monnaies) —
philatéliste или numi'smate. Постоянное повторение этих положений с
подобными примерами сделало из них истину, не подвергаемую
сомнению. А между тем следует проверить, так ли это, по крайней мере
в сравнении с русским языком. Во-первых, и в русском языке есть
подобные этимологические разрывы: любитель музыки называется
не музыколюб, а меломан, собиратель марок — филателист,
лечение детских болезней — педиатрия и т. п. Во-вторых, нужно
строить заключение не на отдельных примерах, а на сплошном обследо-
1 См. Ф. де С о с с ю р. Указ. соч., с. 129; Ш. Балли. Общая
лингвистика и вопросы французского языка. М., ИЛ, 1955, с. 372; S. Uli mann.
Précis de sémantique française. 2 éd. Berne, 1959.
2 A. Sauvageot. Les procédés expressifs du français contemporain.
P., 1957, p. 210.
38

вании хотя бы части словаря1. Рассмотрим слова на букву L (Л) в
кратких французско-русском и русско-французском словарях,
содержащих наиболее употребительную современную лексику. В
обоих языках нет префиксов, начинающихся с этих букв, так что
расхождения в мотивации нельзя объяснить заранее данными
особенностями словообразования.
При этом нужно сделать некоторые принципиальные пояснения.
Утверждения о слабой мотивированности французской лексики
в значительной степени объяснялись искусственным
противопоставлением так называемых «народных» и «ученых» («книжных») слов.
Фонетическое «изнашивание» французских слов «народного»
фонда разрушило многочисленные словообразовательные связи.
В самом деле, ныне трудно представить себе родственность таких
слов, как maison (лат. mansionem) и ménage (лат. mansionaticum),
eau (лат. aqua) и évier (лат. aquarium) и др. К тому же народные
слова утратили в значительной степени свои словообразовательные
возможности, так что внутри народного фонда многие слова
занимают изолированное положение. Их нельзя связать с другими словами
или выделить в них значащие элементы. Но французская лексика
далеко не сводится к народным словам. Книжные слова играют в
ней все более заметную роль. В современном тексте слова народного
происхождения порой тонут среди так называемых «ученых»
заимствований и новообразований. Особенно это чувствуется в научной,
технической, политической литературе, которая занимает все
большее место в совокупности речевых актов. Так, если у Арагона в
« La Semaine Sainte » из 200 взятых подряд слов мы находим 138
слов народного происхождения и 62 слова ученого происхождения,
то в научном тексте Е. Delavenay « La machine à traduire » 102
являются «учеными» и 98 — «народными». При этом к народным словам
относятся многие полуслужебные и служебные элементы речи, так
что смысловая сторона текста определяется в значительной степени
словами книжного происхождения.
Широкое включение во французскую лексику заимствований из
латинского языка изменило облик французского словаря, в
частности, создало новую систему словообразования в нем. Латинские
основы, вначале ощущавшиеся как инородное тело в языке, все более и
более стали вытеснять народные основы из системы
словообразования. В настоящее время книжные основы, хотя и не существуют
отдельно, являются неизмеримо более продуктивными, чем народные
основы, существующие изолированно. Так, если народный корень
lieu встречается лишь в нескольких сложных словах: milieu,
lieutenant, chef-lieu и производном louer (allouer, loyer), то книжный
корень loe- обнаруживается в целом ряде общеупотребительных
слов или терминов: local, localité, localiser, locatif, locomobile,
1 На целесообразность статистического анализа мотивированных и
немотивированных слов указывал и С. Ульманн в упомянутой выше работе о
семантических универсалиях (с. 257.)
39

locomoteur, locomotion, dislocation, collocation. Французское
словообразование приобрело своеобразный характер4: одна и та же
семантема реализуется в двух лексемах, в двух формах корня,
различающихся по участию в различных процессах словообразования.
Одна форма — «народная» — образует корневые слова и участвует
в безаффиксных видах словообразования: синтаксическом
словосложении, конверсии, а также в создании устойчивых сочетаний
слов. Другая форма — «книжная» — как самостоятельное слово
не выступает и участвует в образовании слов с использованием
морфологических средств (морфологическое словосложение,
префиксация, суффиксация).
Основы книжного происхождения, хотя и не существуют
отдельно, выделяются в группе слов как носители определенного значения,
что доказывается именно тем, что они широко используются при
словообразовании. В настоящее время корень lect не связывается
непосредственно с lire. Но его наличие в словах lecture, lecteur,
lectrice, объединяемых общим значением 'участие в чтении', заставляет
видеть в нем носителя этого значения. «Ученые» слова обладают,
следовательно, мотивированностью, но не прямой, а косвенной.
Во многих случаях две формы основы — ученая и народная —
связаны между собой закономерными и ясными звуковыми
переходами. И если не разделять искусственно две формы основы, то в них
можно видеть одну основу. К французскому языку здесь следует
подойти так, как издавна подходят у нас к сходным явлениям
русского языка. В исконно русских словах существует чередование
звуков m—Ht светит— свечу. В словах, заимствованных из
старославянского языка, звуку н соответствовало щ: свечу — освещение.
В современном русском языке эти два исторически различных вида
звуковых соответствий объясняются как единый ряд чередований:
m—ч—щ: светить — свечу — освещение.
Точно так же мы можем истолковывать и некоторые факты
французского языка.
В истории этого языка имели место различные чередования,
например, eu—ou: preuve — prouver; ils meurent — nous mourons
и т. п. В заимствованиях из латинского языка этим звукам
соответствовало о. Эти два чередования в современном языке можно
выстроить в один ряд eu — ou — о:
labeur — labourer — laborieux
douleur — douloureux — endolori
vigueur — vigoureux — revigoré.
Хотя слова последнего ряда — книжного происхождения, их
следует считать прямо и полностью мотивированными.
Глубокие фонетические расхождения между русским и
старославянским корнем, например чередование согласного, осложненное
неполногласием (золото — позлащенный, молоко — млечный), не
мешают считать эти слова мотивированными в русском языке. И во
французском языке более отдаленные, но регулярные фонетические
40

соответствия могут связывать слова, делая их мотивированными:
lacté, lactation и lait; facteur и fait, nocturne и nuit и т. п.
С учетом этих замечаний сравнение вокабул обоих словарей с
первыми вариантами переводов показывает следующее:
Источник
Французско-русский сло-
Русско-французский сло-
1 Итого
Всего
слов
177
157
334
Французский язык
моги-
вир.
99
76
175
немотивир.
78
81
159
Русский язык 1
моти-
вир.
96
74
170

немотивир.
81
83
164
Таким образом, доля мотивированных слов по всем слоям
языка одинакова в двух языках. Даже некоторое превышение на стороне
французского языка.
Как объяснить эти неожиданные выводы? Прежде всего
напомним, что на основании изложенных выше соображений мы включили
в число мотивированных многие французские слова «ученого»
происхождения (lacté, lecture, légal и т. п.). Но почему же в русском
языке немотивированных слов оказывается сравнительно много?
Это объясняется прежде всего тем, что многие заимствования
русского языка, содержащие латинские корни, не имеют очевидных
связей со словообразовательными элементами русской лексики. Во
французском этот значительный пласт словаря оказывается прямо
или косвенно мотивированным, в связи с чем отмечаются следующие
соответствия: а) русск. немотивированность — франц. полная и
прямая мотивация. Слова лотерея, лойяльный, лейтенант, либерал,
лаборатория не мотивированы внутри русского языка. Их
французским аналогам свойственна прямая мотивация: loterie (ср.: lot
выигрыш), loyal (ср.: loi закон), lieutenant (ср.: lieu место и tenant
держащий, то есть заместитель), libéral (ср.: libre свободный),
laboratoire (ср.: labeur труд, то есть место, где трудятся); б) русск.
немотивированность — франц. косвенная мотивация. (Ср.:
легальный и legal (leg — loi), лектор и lecteur и яр.) Слово
литература в русском языке не мотивировано, в то время как во
французском оно должно относиться к мотивированным: через слово littéral—
буквальный оно связывается с lettre буква и lettres словесность.
Что касается незаимствованных слов, то в русском
языке они в большей степени мотивированы, чем во французском.
Ср.: lézard и ящерица (<.ящер); limite и граница (< грань); poumon
и легкое, littoral и прибрежный-, lugubre и мрачный, luxation и
вывих (ср.: вихляться), languir и слабеть, piège и ловушка и т. п.
41

Встречаются, хотя и в меньшей степени, обратные соответствия:
longtemps (<long + temps) долго] loger (< loge) жить и др.
Показательны расхождения в видах мотивации:
а) Русск. прямая мотивация — франц. косвенная.
Так, слово жидкость характеризуется прямой мотивацией, так
как основа существует как отдельное слово — жидкий. Во
французском liquide основа является связанной, она выделяется только при
анализе группы слов: liquéfier, liqueur и др.
б) Русск. полная мотивация — франц. частичная.
В русском слове умывальник мотивированы все части слова, во
французском lavabo мотивирована только первооснова lav (< laver
мыть), в то время как abo в современном языке не выделяется.
(Слово lavabo обозначало первоначально не умывальник, а
полотенце, которым священник вытирал руки после дароприношения.
Псалом, который он при этом распевал, начинался латинским
словом lavabo умою1.)
Характерны также расхождения во внутренней форме
с л о в а, то есть в том образе, который лег в основу наименования.
Здесь наиболее часто соответствие: франц. семантическая мотивация
(переосмысление) — русск. морфологическая (словообразование).
Русское пропуск представляет собой отглагольное существительное,
в то время как в основе французского lacune лежит метафора
(lacune значило 'лужа', ср.: lac озеро). Русское слово лужайка —
уменьшительное от луг, французское pelouse — 'участок земли, покрытый
травой, газон* основано на метафоре и первоначально значило
'заросший волосами* (ср.: pelu мохнатый). В одном и том же
явлении разные языки при наименовании отмечают разные стороны.
Так, французское levain закваска, дрожжи явно восходит к глаголу
lever поднимать (на дрожжах поднимается тесто). Русское закваска
указывает на то, что дрожжи квасят тесто, делают его кислым.
Подобные расхождения в способах наименования будут
рассмотрены нами более подробно ниже.
Наш опыт сопоставления мотивированных слов в двух языках
показывает, что языки различаются не столько удельным весом
мотивированных слов, сколько категориями слов, которые
оказываются мотивированными-, а также видами мотивации. Во французском
языке степень мотивированности в целом в незаимствованных
словах слабее, чем в русском. Часто прямой или полной мотивации
русских слов соответствует во французском косвенная или частичная
мотивация. Русским же словам с косвенной или частичной
мотивированностью соответствуют во французском языке
немотивированные слова. Но это касается преимущественно некоторых разрядов
французской лексики (непроизводные слова народного
происхождения). Если же не ограничиваться в обоих языках ядром исконного
наследственного фонда, а рассматривать лексику во всей ее широте и
1 См. A. D a u z a t, J. D u b o i s, H. M i 11 e r a n d. Nouveau diction-
.naire étymologique.P., 1964.
42

многогранности, то в высказываемое обычно положение о
произвольности знака во французском языке следует внести существенные
оговорки. Обширные слои лексики книжного происхождения,
характеризующиеся прямой или частичной мотивацией, все больше
включаются в активный словарь, внедряются в обиходную речь,
изменяют самый характер словообразовательных связей внутри
языка. Общая произвольность знака во французской лексике
уменьшается .
КАКИЕ ТИПЫ НАИМЕНОВАНИЙ ИСПОЛЬЗУЮТСЯ В ЯЗЫКЕ
Рассматривая мотивированность значения слова, мы, по сути
дела, уже затрагивали вопрос о том, как понятия и предметы
получают свои названия. Это одна и та же проблема, рассматриваемая
с двух противоположных сторон. Анализируя мотивированность
слова, мы идем от звукового комплекса к понятию. Анализируя
способ наименования, мы проделываем обратный путь — от предмета,
явления, понятия — к слову.
Теория номинации, то есть изучение того, как понятия находят
свои наименования, стала активно разрабатываться в европейском
языкознании в конце прошлого века и привела к созданию новой
отрасли языкознания — ономасиологии.
Однако с первых же шагов ученые, исследовавшие способы
наименования, столкнулись со значительными трудностями. Сама
исходная точка исследования — понятие — оказалась чем-то
нечетким. Понятия, вырабатываемые в народном сознании и отражаемые
в обиходном языке, существенно отличаются от научных понятий,
четко ограниченных и точно определенных. Они, по словам Б. Куад-
ри, представляют собой «понятия с твердым ядром и нечеткими
границами»1. Вокруг относительно постоянного ядра такого понятия
образуются сильно изменяющиеся элементы представлений и
ощущений.
Можно отметить два типа неопределенности понятий.
а) Объективная неопределенность, при которой некоторые
понятийные ядра нечетко отграничиваются друг от друга. Так, например,
многие части тела незаметно переходят друг в друга. Где граница
между щекой и ртом? Где линия, точно отделяющая спину от
плеча? Таких линий нет в природе, и это создает условия для смещения
наименований в силу смежности понятий. Лат., bocea щека стало
обозначать в романских языках 'рот' (boca, bouche, bocea); лат.
spatula лопатка стало обозначать в испанском языке 'спину*
(espalda), а во французском — 'плечо' (épaule). Еще менее ясны
границы, например, между цветами спектра. Это дает возможность
каждому языку по-своему разделять и группировать цвета при их
1 В. Q u a d г i. Aufgaben und Methoden der onomasiologischen Forschung.
Eine entwicklungsgeschichlliche Darstellung. Bern, 1952, S. 99.
43

обозначениях. И наименее четки границы между понятиями,
относящимися к моральной сфере.
б) Субъективная неопределенность понятия, возникающая в том
случае, когда говорящий в момент речи не очень ясно отдает себе
отчет в различиях между сходными понятиями и предметами.
Нередко возникают неясности в наименованиях животных,
растений, предметов быта.
Так, французское слово peuplier обозначает обыкновенный
тополь, его испанский двойник — chopo — Другой вид растения:
черный тополь; французское слово rouvre и испанское roble имеют
общее происхождение, но первым называют зимний дуб, вторым же—
обычный дуб.
Вначале ономасиологи старались исследовать наименования
более или менее четко отграничиваемых понятий (термины родства,
наименования частей тела, животных, растений, предметов одежды,
домашней утвари и т. д.). В дальнейшем, особенно в связи с
включением в круг исследования отвлеченных понятий (цвета, моральные
понятия, явления общественной жизни), становилось все более и
более ясно, что при переходе от одного языка к другому изменения
в наименовании часто не ограничиваются лишь заменой одного
способа номинации другим, но связаны с изменением объема или границ
самого обозначаемого понятия. И это вполне закономерно:
«Человеческие понятия не неподвижны, а вечно движутся, переходят друг
в друга, переливают одно в другое, без этого они не отражают
живой жизни», — отмечал В. И. Ленин1. Русское слово синий в своей
первооснове восходит к тому же корню, что и сиять. Цвет назван
был так потому, что он казался ярким, интенсивным2. Французское
bleu восходит к франкскому Мао (нем. blau), которое в свою очередь
происходит от индоевропейского корня bhle-3, означавшего
'желтый'. Здесь произошло смещение наименования, столь часто
встречающееся в группе слов, обозначающих цвета. Но характерно,
что понятия 'синий' и 'bleu' соотносятся с разными участками
спектра. В русском языке синий противостоит голубому, сизому,
по сравнению с которым он действительно кажется ярким цветом,
в то время как французское bleu может охватывать все оттенки
этого цвета: и ярко-синий, и голубой, и сизый. Один край этого
участка спектра примыкает к темным, густым тонам, другой (сизый) к
блеклым, отдающим желтизной. Это позволило исторически
использовать название 'желтый' для обозначения синего цвета.
Обычные словарные соответствия создают впечатление, что
слова-понятия: 'детство' — enfance, 'отрочество' — adolescence
'юность' — jeunesse соотносительны. На деле, даже если
отвлечься от дополнительных оттенков значений этих слов и расположить
1 В. И. Лени н. Полное собр. соч., т. 29, с. 226,
2 М. Ф а с м е р. Эгимологический словарь русского языка. Т. 4., М.,
«Прогресс», 1971, с. 624.
3 См. R. Grandsaignes d'Hauterive. Dictionnaire des
racines des langues européennes. P., 1948, p. 22.
44

их на шкале возрастов, то обнаружатся значительные расхождения.
Данные толковых и синонимических словарей позволяют построить
следующую шкалу:
Французские термины
'бебе enfant adolescent jeune homme
nourrisson* I I 1 . 1
BQ3PACT Г* ' ■ 1 1 1 1 « » « 1 ■ mm
О 2 4 6 Ô 10 12 ft 16 18 20 22 24
U± и и |Li_^
младенец реоенок подросток юноша M0}¡0g0¿
п челобек
Русские термины
Если для обозначения ребенка 6—8-летнего возраста мы должны
сравнивать слова enfant и ребенок, то для 12—14-летнего возраста—
enfant и подросток, для 14—16-летнего возраста — adolescent и
подросток, для возраста 16—18 лет —adolescent и юноша и т.д.
Сопоставительные межъязыковые исследования попадают здесь
на зыбкую почву. Прежде чем ставить вопрос о том, как
обозначается тот или иной цвет или возраст в русском и французском
языках, нужно выяснить, какие цвета и возрастные категории
выделяются этими языками. Поэтому, если мы хотим изучить способы
наименования понятий в разных языках, независимо от объема
самих понятий, мы должны брать за основу те понятия, которые
одинаково определяются и ограничиваются носителями разных языков.
В чистом виде способы наименования могут быть изучены и
сопоставлены лишь при условии полной идентичности именуемых
объектов. На уровне языковой системы такими объектами могут быть:
а) понятия, связанные с представлениями, общими для народов,
говорящих на сравниваемых языках (напр., числа при одинаковой
системе счета, обозначение родственных отношений при одинаковой
системе родства, некоторых предметов быта, явлений,
встречающихся в разных странах и т. д.); б) одинаково определяемые понятия
научной терминологии. Именно здесь мы встречаемся с наибольшей
идентичностью выражаемых понятий, а, следовательно,
формальные расхождения в способах наименования оказываются наиболее
показательными.
На уровне речи идентичными для обоих языков объектами
наименования являются элементы описываемой ситуации.
Однако, прежде чем переходить к сравнительному анализу,
нужно уточнить, какие способы наименования вообще используются в
языках. Существует целый ряд классификаций видов наименований,
но многим из них свойственно смешение различных аспектов номи-
45

нации. Мы будем различать в акте наименования следующие
параметры номинации: источник, внешнюю форму, семантический
тип и внутреннюю форму номинации.
В отношении источника наименования различаются: а)
использование готовой лексической единицы данного языка; б)
создание новой лексической единицы; в) заимствование из другого языка.
В отношении внешней формы наименования
различаются4: а) простое слово; б) производное слово; в) сложное слово; г)
словосочетание. Каждый из этих структурных типов может быть
представлен также в виде усечений и сокращений.
По своему семантическому типу различаются
широкое и узкое (объем наименования), а также прямое и косвенное
наименование.
Один и тот же объект может быть обозначен словом узкого,
конкретного значения (гипонимом) и словом широкого, абстрактного
значения (гиперонимом). Сравнивая французскую пословицу le
fruit ne tombe jamais loin de ГагЬге с русской яблоко от яблони
недалеко падает, мы видим, что одна и та же идея выражается во
французском варианте родовыми терминами, в русском —
видовыми. Различия в объеме номинации при переходе от одного языка к
другому могут проявляться, как отмечалось выше, в расширении
(переход от гипонима к гиперониму) и в сужении (переход от
гиперонима к гипониму). Расхождение в объеме может касаться
идеографического, эмоционально-экспрессивного и
функционально-стилистического аспектов значения слова.
При прямом наименовании понятие обозначается словом, в
основное значение которого входит указание на данный признак. При
переносном наименовании указание на выделяемый признак дается
путем сравнения или сопоставления с другим предметом,
обладающим тем же признаком.
Допустим, какая-то деталь была названа шариком или яблочком.
В обоих случаях в основу наименования положен один и тот же
признак: круглая форма предмета. Но в первом случае — прямое
наименование, ибо слово шарик и значит 'предмет круглой формы', а
во втором—переносное, так как название перенесено с другого
предмета круглой формы. '
При наименовании предмета (понятия) в нем выделяется какой-
либо из его признаков, по которому оно обозначается. Выше мы
отмечали, что русское слово занавес называет предмет по его
назначению, в то время как французское rideau выделяет другой признак
того же предмета — его внешний вид. Конкретный признак,
связывающий название с его источником, определяет внутреннюю
форму слова. Эти признаки исключительно разнообразны, ими
могут быть внешние черты предмета (форма, цвет, размеры и т. д.),
его назначение и функция, его связь с местом (по расположению,
местонахождению, распространенности), его материал, способ
изготовления, различные связи с другими, уже известными предметами
(понятиями).
46

На уровне речи к указанным добавляются следующие возможные
расхождения в типах номинации: смещение (о нем говорилось
выше), экономия или избыточность (ситуативно
обусловленные номинации), постоянные или вариативные
номинации, иноаспектные номинации, при которых в
разных случаях один и тот же объект именуется на основании
различных своих признаков (как в переводе приведенной выше фразы из
Мериме) и примыкающие к иноаспектным векторные
номинации, при которых денотат рассматривается не простое разных, но с
противоположных сторон. (Ср.: А — ученик Б ->- Б — учитель А).
В последующих главах данной части будут рассмотрены
тенденции французского и русского языков в использовании
отмеченных типов номинаций. Но предварительно мы дадим обзор их
использования в системе (на основании словарей) и в речи (на
основании сравнения переводов).
Рассмотрим возможности различных соответствий в процессе
номинации на примере терминов из «Французско-русского
авиационного словаря» (М., 1962 г., буква F, около 1000 терминов).
Авиатехника — сравнительно молодая, бурно развивающаяся отрасль
техники; применяемые в ней средства наименования в известной
мере отражают современные тенденции языка.
Что касается источников наименований, то они распределяются
в рассмотренном материале следующим образом:
Французский язык
Русский язык

Переосмысление
70%
32%
Создание
терминов
18%
35%

Заимствование
12%
33%
Основным способом создания номинаций в данной отрасли
терминологии во французском языке является переосмысление
общеупотребительных слов, тогда как в русском все три способа
используются одинаково. Ниже мы увидим, что это не случайно: здесь
отражаются общие закономерности в соотношении
общеупотребительной и специальной лексики в обоих языках.
Заимствования различаются не только по своему количеству, но
по языку-источнику. В обоих языках можно отметить
заимствования из английского языка, причем во французском языке их
значительно больше, чем в русском. Например: fading фединг; fail-safe
живучесть конструкции; feeder питающий механизм; fence
аэродинамический гребень крыла; flutter флаттер и др. В русской
терминологии отмечаются давние заимствования из французского языка:
fausse-coque лонжероннобалочный фюзеляж.
47

Среди общетехнических терминов русского языка есть немецкие
заимствования: шпиндель, бугель и др. Терминология обоих языков
имеет множество образований, использующих латинские корни-:
catapultable (éjectable) катапультируемый и др.
Внешняя форма наименований. Даже краткий обзор
ограниченного материала позволяет сделать вывод, что обычные заключения
о бедности французского словообразования не подходят к научно-
технической терминологии. Французский язык проявляет здесь
большое разнообразие и гибкость средств, некоторые суффиксы
оказываются очень продуктивными, например -age, -ure (formage,
feuillure) и др. х
Продуктивны и префиксы: présérie опытная серия, surabondance
сверхпрочность*, прилагательные supersonique, subsonique, transso-
nique образуют целую систему.
Во французской терминологии широко представлено
словосложение. Прежде всего это сложение с латинскими и греческими
элементами: fréquencemètre частотомер, frontogénèse фронтообразованиег
а также слова морфолосинтаксического и синтаксического
образования: flamme-pilote факельный распределитель; filet-tourbillon
вихревая сеть и т. д. Мы не будем тут останавливаться на типах
словосочетаний, отметим только, что часто одночленному французскому
термину соответствует многочленный русский: fanal сигнальный
огонь, faisceau луч прожектора, feston зубчатая кромка, feullure
скуловой стрингер и др.
Семантические типы наименований. Характерны особенности
наименования в отношении объема понятия. Французский язык
часто прибегает к специализации общеупотребительного слова,
значение которого, таким образом, суживается. Русский язык
использует уже готовый специализированный термин с более узким
значением, которое при данном акте номинации не претерпевает
изменения. Сравним отмеченные в словаре пары: face грань; fente зазор;
force (vive) (кинетическая) энергия. Французские слова face, fente,,
force имеют и общие значения: 'лицо', 'щель', 'сила*, русские же
грань, зазор, (кинетическая) энергия — преимущественно
технические термины. Four — общее слово, а камера сгорания —
специализированный термин; fourreau значит 'футляр', 'ножны* и вообще
употребительно в бытовой речи, в то время как его русские
соответствия — кожух, втулка, гильза суть только технические термины.
В целом французская терминология благодаря использованию всех
трех способов переноса существующих элементов языка:
специализации, метафоры и метонимии, менее специфична, менее обособлена
от общеупотребительной лексики.
Это можно увидеть, сравнив французский термин figure
d'acrobatie и русский — фигура высшего пилотажа. Русский термин
показывает сразу же, что обозначаемое им понятие относится к
авиации. Французский — более широк. Он может относиться и к
цирковому искусству. Мало того, само слово acrobatie меньше привязано
к определенной сфере, чем русское акробатика. «Словарь русскога
48

языка» в 4-х тт. (т. I, с. 19) дает слову акробатика такое определение:
«вид гимнастики и циркового искусства». « Le Petit Larousse»
(1964 г.) определяет слово acrobatie так: « exercice d'acrobate; fig.
virtuosité factice ou périlleuse». Русское акробатика переносного
значения не имеет, и словарь К. А. Ганшиной дает к этому значению
французского слова эквиваленты: эквилибристика, изворотливость.
В основе формирования многих французских терминов лежит
метафорический перенос, в то время как по-русски мы
имеем специализированный термин, лишенный образности: foujrtujre
(букв, мех) прокладка] fosse d'essai (букв, испытательная яма)
высотная камера для испытания9, fuseau (букв, веретено) шпиндель, гон-
дола; frange atmosphérique (букв, атмосферная бахрома) внешняя
часть атмосферы. Крыло самолета представляется в виде животного»
у него различаются face dorsale спинка и face ventrale брюшко.
Метафорический характер носят целые словосочетания: frein à
mâchoires (букв, тормоз с челюстями) колодочный тормоз; feuille
morte (букв, сухой, мертвый лист) падение «листом»; и даже
заимствованное русским языком forteresse volante летающая крепость
представляет собой метафорическое выражение. Некоторые французские
термины основаны на метонимии, например,указатель
авиагоризонта называется по-французски figurine, потому что в качестве
знака используется силуэт самолета.
Обнаруживаются характерные расхождения во внутренней форме
наименования. В сложных русских терминах основное понятие
получает уточнение в зависимости от назначения, функции предмета,
в то время как во французском термине уточнение дается по чиста
внешнему признаку: местоположение и т. п. Например: feu de
piste (букв, огонь на посадочной дорожке) ^осадочный огонь; manche
à air (букв, рукав с воздухом); feu d'horizon огни привязки к земле.
Русский термин луч развертывания сообщает нам о назначении
луча, французский термин faisceau de balayage указывает на
внешнее впечатление, производимое движущимся лучом (он движется,
как метла при подметании).
Из таких примеров можно сделать вывод, что при наименовании
в русском языке принимаются во внимание прежде всего
функциональные, практические стороны предмета, а во французском — era
внешние свойства, менее связанные с назначением предмета.
Анализ даже небольшого материала (одна буква одного
технического словаря) позволяет обнаружить, что основные различия
способов наименования в двух языках касаются не столько
источника или внешней структуры названий, сколько семантических типов,
их внутренней формы. Французские наименования носят в большей
степени образно-переносный характер, они менее дифференцированы,,
чем названия, используемые русским языком.
* * *
Для сравнения типов номинации в речи в качестве объекта
исследования был взят рассказ А. П. Чехова «Крыжовник» и его авто-
49

ризованный перевод на французский язык. Всего обнаружено около
300 расхождений в способах обозначения. При изложении мы
следуем переходу от русского текста к французскому. Анализ некоторых
параметров номинации в художественном тексте, таких как источник
или соотношение простых и производных слов, — не представляет
интереса. Зато здесь возникают иные, чисто речевые расхождения
в способах обозначения, упоминавшиеся выше.
При анализе внешней формы наименования принималось во
внимание лишь соответствие слова и словосочетания. Такие
расхождения составляют 25% всех различий в способе обозначения.
Свертывание (замена словосочетания словом) несколько уступает в
численном отношении развертыванию (замена слова
словосочетанием).
Свертывание нередко связано с тем, что определенное
понятие в русском тексте обозначается сложным названием (родовой
термин + видовая спецификация), а во французском— отдельным
словом: учитель гимназии — professeur; белая лилия — nénuphar,
yoice утомились идти — (ils) sont déjà fourbus (fourbu означает
именно * усталый от ходьбы'). Некоторую закономерность
свертывания можно видеть в замене сочетания: «глагол -f снова,
опять и т. п.» одним французским глаголом с префиксом re-: снова
нырнуть — replonger. В отдельных случаях свертывание связано с
расширением объема наименования: тихая погода — le calme
(французское слово относится не только к погоде).
Развертывание в ряде случаев вызвано необходимостью
описательно передать реалии: усадьба — maison seigneuriale; либо
единичными расхождениями в способах обозначения-: купальня—
cabine de bains.
Более интересны, однако, структурно обусловленные
развертывания. В ряде случаев французская развернутая структура («глагол+
+ инфинитив»; «глагол + существительное») позволяет выразить
видовые значения русских глагольных форм: начинательность
действия (пошел дождь — la pluie se mit à tomber); однократность
действия (протяжно вздохнул — (il) fit un long soupir)*,
непродолжительность действия (поговорил — il échangea quelques mots) и т. п.
Закономерны развернутые структуры в связи с расчлененным
выражением характеристики субстанции и действия во французском
тексте: значительно (поглядел) — d'un air significatif. Развернутые
структуры соответствуют и русским безличным конструкциям:
пахло хлебом une odeur y traînait de pain ...
Таким образом, при переводе с русского языка на французский
использование словосочетания обусловлено не столько
лексическими, сколько грамматическими (и словообразовательными)
расхождениями двух языков.
Семантические типы номинации. Расхождения в объеме
наименования являются наиболее характерными и составляют около
40% всех различий, причем при переходе к французскому языку
расширение встречается в полтора раза чаще, чем сужение. Оба про-
50

цесса касаются как идеографической, так и
экспрессивно-стилистической стороны наименований. Расширение, связанное со*
снятием дифференциальных сем, в некоторых случаях объясняется
лексическим расхождением языков: двум русским словам может
соответствовать одно французское, но значение его охватывает
значения обоих русских слов. Например: облако и туча — nuage.
Регулярно опускаются компоненты, передающие аффективную окраску:
солнышко — soleil, травка — herbe.
Расширение обозначения отмечается в синтагматически
обусловленной номинации при снятии семантического согласования (уже
обозначенный элемент ситуации не обозначается вторично).
Морфологически это нередко проявляется в обобщении значения корня
русского глагола или невыраженности префиксального уточнения:
доплыл до мельницы — nagea jusqu'au moulin. Французский глагол
имеет более обобщенное значение, чем русский, вследствие
отсутствия приставки до-, значение которой выражается в обоих текстах
предлогами. При повторном указании на субстанцию также
возникает возможность обозначить ее более обобщенным способом, опуская
некоторые ясные из ситуации уточнения: помещик—propriétaire
(опущено foncier). Алехин — son hôte (хозяин — более общее
обозначение человека, чем собственное его имя).
Сужение объясняется, главным образом, особенностями
лексической системы: наличием двух конкретных терминов во
французском языке при обобщающем слове в русском. К подобным
случаям относятся встретившиеся сужения: река — rivière (и fleuve),
грязь — crotte (и boue). В других случаях добавляется, в
соответствии с пониманием ситуации, семантический компонент
аффективное™. Ср.: поле — glèbe (поэтич.); одетые — affublé (иронич.
оттенок). Нередко существование в языке отдельной лексемы,
указывающей на некоторый элемент ситуации, определяет
употребление данного конкретизирующего слова при наличии в ситуации
этого элемента. Например: Ходили люди, накрывшись мешками. Шел
дождь, и ясно, что люди накрывали мешками голову. Эта деталь
ситуации вызывает замену более широкого по значению слова
couverts (= накрывшись) словом более узкого значения, в которое
входит сема 'накрыв голову': encapuchonnés de sacs.
И наконец, повторное указание на субстанцию позволяет
обозначить ее более узким термином: оба они — les deux chasseurs.
Перенос при наименовании составляет 24% расхождений.
Метафорический перенос при переходе от русского текста к
французскому не обнаружен. Зато метонимический перенос — весьма
частое явление, выражающееся в разнообразных заменах: целое/
часть (телеграф — poteau de télégraphe; мы драли лыко — nous
écorcions les arbres); часть тела/ее функция (голова — esprit);
действующее лицо/действие (гости — visites); признак состояния/
состояние (выслужив офицерский чин — il devint officier); элементы
ситуации, связанные устойчивыми отношениями (купальня —
rivière) и др.
51

Остальные — только речевые типы расхождений составляют 11%.
Экономия и избыточность семантических
компонентов. Экономия проявляется в сокращении компонента ситуации.
Например: Далеко впереди еле были видны ветряные мельницы —
Au loin, on discerne à peine les moulins à vent... Поскольку
персонажи рассказа шли, а не стояли на месте, указание впереди является
избыточным и без ущерба сокращается во французском тексте.
Другой пример: Заблестела река — La rivière apparut. Поскольку блеск
— характерное зрительное впечатление, производимое водной
поверхностью при первом взгляде на нее, указание на него опущено во
французском тексте, где употреблен глагол более широкого
значения (появиться).
Избыточность, как и экономия, определяется отношением лекси-
ко-грамматической структуры языка к описанию ситуации.
Обязательное употребление приглагольных местоимений приводит во
французском тексте к избыточности местоименного обозначения
локальных отношений:— Пойдемте к Алехину. Тут близко.—Пойдем-
те. — Allons chez Aliôkhine. Ce n'est pas loin. — Allons-y.
Выражение направления при помощи предлогов и падежных форм
позволяет в русском языке опускать глагол движения, что
невозможно во французском языке: Он... думал все об одном и том же,
как бы в деревню... Ne pensant qu'à une seule chose: partir pour la
campagne. Во многих случаях избыточность связана с явлением
сужения: употреблением слова с дополнительным семантическим
компонентом, обозначающим и без того ясный аспект ситуации.
(Ср.: Наверху же, в парадных комнатах, он бывал редко — Aliôkhine
ne montait que rarement... dans les chambres du premier.) Из самой
ситуации ясно, что надо подняться, чтобы попасть с нижнего этажа
на верхний.
Иноаспектные наименования, в которых
характеризующие семы располагаются по разным семантическим осям,
часто отмечаются при характеристике субстанции. (Ср.: дождевые
тучи — gros nuages — внутренняя характеристика в русском,
внешняя — во французском тексте; проточный пруд — un étang
à déverpoir — в русском тексте — определение пруда по движению
воды в нем, во французском — по детали его устройства.)
Векторные расхождения. В этом случае одни и
те же отношения обозначаются с разных точек зрения: ждешь дож-
дя <-» les nuages qui promettent la pluie. ('A ждет что-л. от B'<vB
обещал что-л. А'). Факты последнего рода нередко осложняются
отрицательно-антонимическими заменами: Именьишко у нас
оттягали за долги — Un petit bien que nous ne pûmes garder... en raison de
ses dettes, ('y A отобрали B'<vA лишился B'«e>'A не сохранил В').
Смещение отмечается при передаче некоторых реалий,
когда нужно обеспечить в переводе ясность предметных отношений.
Встретилось два примера смещения: Кто хоть раз в жизни поймал
ерша, ... тот уже не городской житель — Quiconque a pris une fois
dans sa vie une perchette à la ligne ... Ерш (grémille, perche goujon-
52

nière) заменен окуньком (perchette), видимо это более типичная
добыча французских рыболовов. Он читал ... одни только объявления о
том, что продаются столько-то десятин пашни ... — Il n'y suivait
que les annonces de vente de tant d'arpents de terre... Здесь одна мера
площади заменена другой (вдвое меньшей) с целью сохранения
представлений, привычных для французского читателя.
Сравнение способов номинации в языке и в речи дает
показательные расхождения. Так, соответствие: русск. прямая номинация
— франц. метафорическая номинация, весьма частая в
терминологии, обнаруживается сравнительно редко при анализе текстов.
Сужение — частый способ номинации в терминологии. Нов речи чаще
представлено обратное явление — выбор из двух возможных
номинаций слова более широкого объема. Уже анализ одного текста
обнажает некоторые тенденции французского языка в сравнении с
русским в способах обозначения (грамматически обусловленное
развертывание, расширение, метонимический перенос). Рассмотрим более
подробно тенденции сравниваемых языков в использовании общих
лексикологических категорий, отражающих отдельные параметры
номинации.
ИСТОЧНИКИ НАИМЕНОВАНИЯ. OBOE И ЧУЖОЕ
Видимо, нет такого языка, в котором не было бы заимствованных
слов. Лексические заимствования связаны с внелингвистическими
факторами, с историей народа, с историей данной отрасли науки,
техники или общественной жизни в данной стране. Выше мы
приводили примеры из авиатехнической терминологии. История
терминов из этой области очень показательна в обоих языках.
Современное самолетостроение в значительной степени зародилось во
Франции. В русском, как и в других языках, имеется довольно много
авиационных терминов французского происхождения: авиация,
авиатор, авиетка, автожир, аэродром, планер, антенна, аэроплан,
аэропорт, элерон (франц. aileron 'крылышко'), фюзеляж (франц.
fuseau 'веретено', веретенообразная часть машины'), шасси и ряд
других.
С другой стороны, в последние годы в связи с успехами
советской космонавтики во французском языке отмечаются заимствования
или кальки из русской терминологии. Исследователь французской
лексики, относящейся к космонавтике, Л. Гильбер объясняет
влиянием русского языка распространение во французском слов с
основой cosmos: cosmique, cosmonaute вместо espace, spatial, astronaute1.
Отличить свое от чужого в наши дни подчас очень трудно, так
как латинские и греческие корни, и морфемы стали источниками
формирования терминологии для всех европейских языков. По
внешней форме не всегда возможно определить, был ли данный тер-
1 L. G u i 1 b e r t. Le vocabulaire de l'astronautique. P., 1967, pp. 268,
53

мин заимствован или самостоятельно создан из латинско-греческих
элементов в данной стране. Для этого надо знать историю вещей.
Было бы бессмысленно подсчитывать сравнительное количество
заимствованных слов в русском и французском языках1. Но можно и
нужно определить функцию и роль в языке пластов заимствованной
лексики, их взаимодействие с собственным словарным фондом языка.
На формирование и русского, и французского литературных
языков оказали влияние их «старшие родственники»; для русского
языка таким родственником был старославянский язык, для
французского — классическая латынь. На обоих языках были сделаны
переводы религиозных книг, совершалось богослужение. В них русский
и французский языки черпали, соответственно, недостававшую им
лексику с отвлеченным значением, выразительные обороты речи.
Но несмотря на внешнее подобие, историческая роль латинской
лексики во французском языке совершенно не походит на роль
старославянской лексики в русском языке.
Заимствованное слово может восполнять «нехватку» в
лексическом составе языка. Эта функция в особенности свойственна
латинизмам во французском языке.
Говоря о мотивации, мы отмечали, что в этом языке очень часта
слова с одним значением, но принадлежащие к разным частям речи,
имеют различное происхождение. Достаточно сравнить такие пары:
étoile — stellaijre, huile — oléagineux, sourd — surdité, aveugle-
cécité, éteindre — extinction, clocher — claudication и т. п.
Церковнославянизмы в русском языке также выполняют
словообразовательную функцию (ср.: холод — охлаждать; берег —
прибрежный и т. п.), но в значительно меньшей мере, чем латинизмы во
французском языке: русский язык с его развитой собственной системой
словообразования просто не нуждался в обильных заимствованиях.
Помимо номинативной, заимствования выполняют и другую
важную функцию — стилистическую. Если заимствованное слово
обозначает понятие, для которого в языке уже существует название,
то между «своим» и «чужим» словом происходит размежевание
функций. При этом во французском языке «свое» слово является
общеупотребительным, оно остается в сфере бытовой лексики, иногда
имеет метафорическое значение, в то время как латинизм
используется как точный научный термин. (Ср.: bouillonnement и ebullition,
étranglement и strangulation, chauffage и caléfaction и т. п.)
1 Небезынтересно, однако, отмет кть, что согласно «Этимологическому
словарю русского языка» пед ред. Н. М. Шанского (вып. 1—3, М., Изд-во
МГУ, 1963—1968), среди заимствованных слов в русском языке заимствования
из французского языка составляют 40%, из немецкого— около 20%, далее
следуют заимствования из латинского, польского, старославянского и
тюркских языков. В XIX веке французский язык был основным источником
заимствований для русского языка. (См. Ю. С. С о р о к и н. Развитие
словарного состава русского литературного языка, 30—90-е годы XIX века. М.—Л.,
«Наука», 19G5, е. 161—163). В английском, немецком, испанском, польском'
языках также обнаруживается больше заимствований из французского языка,
чем из других современных языков.
64

- В русском языке дифференциация между «своим» и «чужим»
побила по другой линии. Славянизмы притивопоставлены нередко
собственно русским словам со сходным значением как элементы
торжественно-поэтической речи: берег и брег, золото и злато, идти и
шествовать, целовать и лобзать и многие подобные пары.
В русской специальной терминологии большую роль сыграли
заимствования из западно-европейских языков, а также
интернациональная лексика, использующая латинские и греческие элементы.
Но в русском языке она более обособлена от общеупотребительных
слов, чем во французском, так как в нем латинизированная
терминология не связана этимологически со словами исконного фонда.
Итак, мы видим, что «чужое», даже из одного и того же источника,
может выполнять различные функции в языке. Французский язык
оказывается более проницаемым: заимствования в нем быстро
включаются в общую лексическую систему. В русском же языке
заимствования (из старославянского языка, из латинского и
западноевропейских языков) сохраняют более обособленное положение,
формируя лексику специального назначения (поэтическая, научно-
техническая, общественно-политическая речь).
ВНЕШНЯЯ ФОРМА НАИМЕНОВАНИЯ. ПРОСТОЕ И СЛОЖНОЕ
В отношении внешней формы наименования могут представлять
собой простое слово (в том числе и образованное путем конверсии),
производное слово, сложное слово и словосочетание. Роль этих
структурных типов при обозначении понятий определяется тем,
насколько развиты в языке средства словообразования.
Ученые, изучавшие французский язык, много спорили о
жизненности словообразования в этом языке. Многие лингвисты
высказывали мнение, что французский язык теряет способность
создавать новые слова. Некоторые факты как будто подтверждают это:
выпали многие производные слова, бывшие в старофранцузском;
многие понятия, выражаемые в других языках одним словом, во
французском обозначаются только словосочетаниями и т. п. Однако
нельзя не согласиться £ А. Миттераном, что проблема жизненности
французского словообразования — надуманный вопрос, который
нельзя рассматривать абстрактно1. Как только исследователи
обращаются к конкретным фактам языка, к живой разговорной речи,
к терминологии разных отраслей знаний, то обнаруживаются
жизненность и высокая продуктивность многих моделей
словообразования.
Очень живуча деривация в фамильярной речи, в арго. Вот в
романе А. Лану «Свидание в Брюгге» больной разговаривает с
врачом:
Un Wallon tentait de s'expliquer:
1 H. Mitterand. Les mots français. P.,- 1963, p. 46,
55

— C'est toujours pareil, docteur, on me laringoule, on me
transbahute et on me déviande. Je suis tout estamouflé... Mais oui,
on me manicroche...
Assommé, Robert écoutait du Michaux, du Léon-Paul Farguer
du Jean Tardier improvisés. La densité des néologismes
burlesques était telle que Robert aurait cru à une grossière parodie. Mais
il n'en était rien... Ainsi, les poètes surréalistes avaient leurs frères
ingénus dans les asiles ... «C'est locustant et défrisepoulant»,
songea-t-il avec un humour triste.ß ^^/„^^
Но не только поэты и безумцы придумывают новые слова.
Ж- Дюбуа исследовал изменения во французской суффиксации па
данным словаря Ларусса за 55 лет (1906—1961 гг.)1. Много
производных слов выпало из живого употребления, но еще больше добавилось;,
некоторые суффиксы утратили жизнеспособность, но зато возникли
другие. В целом суффиксация — очень живое явление во
французском языке, причем особенно много неологизмов возникает в науке,
технике, в печати и рекламе.
В 60—70-е годы неологизмы во французском языке становятся
столь обильными, что один за другим выходят словари и
справочники новых слов и значений2, и бурно развивается отрасль
французского языкознания — неология — наука о неологизмах3. Анализ
неологизмов подтверждает высокую продуктивность различных
способов словообразования в современном французском языке: конверсии
(напр., un affreux наемник, un inconditionnel безусловный
приверженец какого-либо лица или доктрины); аффиксации (особенную
продуктивность проявляют префиксы dé-, sur-, sous-, суффиксы -iser,
-isation); словосложения (déjeuner-débat, passage-piétons, mieux-
vivre, chauffage-plancher); лексикализации словосочетаний (bouche
abouche, compte à rebours, classe de neige)4. С 1971 года во Франции
стал выходить журнал « La banque des mots », специально
посвященный проблемам неологизмов и терминологии. В некоторых выпусках
его содержится рубрика « Pour la mise à jour des dictionnaires »r
где отмечаются новые слова, выражения и значения слов,
встретившиеся в прессе (исследуется свыше 30 периодических изданий раз-
1 См. J. Dubois. Etude sur la dérivation suffixale en français moderne
eücontemporain. P., 1962. О словотворчестве французских писателей
наглядное представление дает словарь M. Rheims « Dictionnaire des mots sauvages »,
P., 1969, где содержится более 4000 слов, придуманных авторами XIX—XX вв.
2 Из наиболее значительных упомянем дополнительный том к словарю*
Робера (1970 г.), содержащий более 13 000 вокабул, среди которых
большинство составляют новые слова или значения слов; Р. N е у г о п. Nouveau
dictionnaire étymologique : Néologismes (P., 1970); « Les mots dans le vent >
(1970 и 1974) и, наконец, специальный словарь P. Gilbert. Dictionnaire
des mots nouveaux (P., 1971).
8 Различные аспекты этой дисциплины рассматриваются в специальном;
выпуске журнала « Langages », La néologie lexicale. P., № 36, 1974.
4 См. P. G i 1 b e r t. Les archives du français contemporain. «Langue
française >, Le lexique, 1969, N 2.
56

ных направлений), но не учтенные в вышедших словарях. Эти
материалы также свидетельствуют об активности словообразования во
.французском языке.
Показательны в этом отношении слова, образованные от
собственных имен. Как правило, имя нарицательное многозначно или
обозначает объект, обладающий многими свойствами и аспектами.
При образовании слов от такой основы актуализируется особый
аспект предмета, а следовательно, и какое-нибудь особое значение
слова. Так, в слове terrestre основа terre значит'земной шар', Bterrien
та же основа означает 'участок земли', в terreux — 'земля-почва'.
Поэтому различные значения этих прилагательных определяются не
столько собственными значениями суффиксов, сколько
взаимодействием значения суффикса с актуализируемым в данном случае
значением основы. Не случайно прилагательные эти могут изменять свое
значение, превращаясь в синонимы (так, terrestre и terrien
употребляются оба в значении 'наземный* в противоположность 'морскому').
В словах, произведенных от собственных имен, основа меньше
подвержена изменению значения, и собственные значения суффиксов
лроявляются здесь наиболее отчетливо. Поэтому образование
производных от собственных имен может служить показателем
жизненности данной модели словообразования. Так, от имени известного
французского балетмейстера М. Бежара образованы слова: béjar-
tien, béjartiste, béjartiphile, béjartissime, béjartolâtre, béjartisme и
даже une béjarclise; от имени писателя Б. Брехта: brechtisme, brech-
tiser, brechtisé, brechtianisme, brechtomanie, brechtologue, brechto-
logie1.
В специальных терминологиях постоянно ощущается потребность
в создании суффиксов для обозначения предметов или понятий
определенного круга. Такой суффикс может быть создан путем
переразложения основы, по мере выхода первичного слова из состояния
изоляции. Когда слово ипподром существовало изолированно, мало кто
понимал значение греческого корня -дром\ с появлением слова
аэродром эта частица уже приобрела значение места старта, места
испытаний. Она обособилась и стала свободно соединяться с другими
корнями; так появились слова: танкодром, ракетодром, космодром1.
В 1891 году физик Стопи (Stoney) создал слово электрон от греческого
electron янтарь. Затем слово произвольно разделилось на две части
элек-трон, и вторая часть стала использоваться как суффикс в
названиях физических понятий и приборов, появились и появляются
1 « La Banque des mots », № 2, 1971, p. 15; № 7, 1974, p. 104, etc.
Характерно и употребление префиксов с собственными именами. Так, sous-
означает «пародия на», «подобие» : un sous-Beatle, un sous-Louis de Funès, un
sous-Prévert, sous-Stendhal, etc. (« La Banque des mots », № 5, 1973,
pp. 115—116.)
2 Ср.: неологизмы с этим суффиксом во французском языке cosmodrome
•^заимствованный из русского языка), autodrome, cynodrome (место прогулки
•собак), boulodrome (место для игры в шары — boules) и т. п.
57

многочисленные термины: позитрон, бетатрон, циклотрон,
кенотрон, мезатрон и т. п.1.
Широко известна судьба частицы -bus, отколовшейся от слова
omnibus и превратившейся в суффикс названий общественных средств
транспорта: autobus, trolleybus, bibliobus передвижная библиотека,
aerobús звездный корабль, airbus большой пассажирский самолет
и др. На наших глазах рождаются новые суффиксы. Интересна
история слова спутник на французской почве. Первоначально это
слово оставалось для французов совершенно немотивированным, и
популярный журнал « Vie et Langage » счел^ полезным даже разъяснить
своим читателям строение и внутреннюю форму этого нового
заимствования. Быть может, окончание этого слова ассоциировалось с
распространенным суффиксом -¡que. Когда был запущен снаряд в
сторону Луны, его назвали лунником. Два п после и во французских
словах почти не встречаются, французы писали это слово Lunik,
что легко распадалось в их сознании на составные части Lune (Луна)
+ik. Так выделился элемент, которому нужно было хоть один раз
участвовать в создании слова, чтобы стать суффиксом. Вскоре такой
случай представился. Советские люди запустили ракету в сторону
Венеры. Новый космический снаряд получил во Франции,
независимо от русского языка, обозначение Vénusik. Позднее появилось
слово Marsik. Родился новый суффикс -ik, обозначающий
искусственное космическое тело. Примеры с -трон, -bus, -ik показывают,
что для превращения словесного элемента в суффикс вовсе не
обязательно, чтобы этот элемент имел какое-то значение. Наоборот,
с экзотическими элементами заимствованных слов такая
специализация может произойти легче, ибо они не имеют никаких заранее
данных ассоциаций в языке и за ними легче закрепляется то
специализированное значение, которое они получают в данной группе
слов.
Благодаря расширению употребления стал префиксом во
французском языке элемент mini-. Он возник в английском языке как
сокращение от латинского minimum. Первое французское слово с
этим элементом было minfjupe (перевод английского miniskirt).
Mini- быстро распространилось, и в « Supplément » к словарю Робера
мы находим уже minimachine, ~modèle, ~rail, ~siège, /^téléviseur,
^bicyclette, ~prix, ~vacances, ~sport, ^histoire и т. п.2
Другим источником суффиксов являются вторые компоненты
сложных слов, которые по мере расширения употребления
превращаются в суффиксальные элементы с обобщенным значением. В
цитированной работе Ж- Дюбуа отмечал, что в качестве суффиксов
используются слова clé (mot-clé), pilote (classe-pilote), modèle (ferme-
modèle), choc (prix-choc). В современном языке такую же
суффиксальную функцию приобрел и ряд других слов: témoin (magasin-té-
1 См. J. D u b o i s . Op. cit., p. 66.
2 О mini- существует уже большая литература. См. напр., J. Реу-
tard. De la diffusion d'un élément préfixai: mini-. «Langue française»,
1973, № 17.
58

moin, lampe-témoin), из выражения science-fiction научная
фантастика выделился элемент fiction, который стал обозначать либо
'воображаемый', 'ненастоящий', либо 'относящийся к будущему':
histoire-fiction, politique"*-, économie ~~, cuisine-, médecine^*, urbanisme—
и т. д. Если раньше знали только roman-fleuve многотомный роман,
то теперь fleuve, словно суффикс, присоединяется ко многим
словам, сообщая значение 'длительный', 'многочастный': exposition-
fleuve, discussion^, voyage~, procès~, film~, chanson~ и т. д.
Суффиксами становятся ~ballon (со значением 'ложный') и ~cadeau:
papier-cadeau, boîte~, dictionnaire^, products^, prix/^1.
Каковы все-таки относительные пропорции простых и
производных слов во французском языке? А. Миттеран приводит
некоторые данные2, показывающие, что, например, в буквах А и R простые
слова составляют соответственно 23 и 25%. В букве G их число
возрастает до 27,7%, так как с букв А и R начинаются
распространенные французские префиксы, а в букве G никаких префиксов нет.
Миттеран, однако, не учитывает такую важную номинативную
единицу, как словосочетание.
Чтобы выяснить соотношение простых и сложных
номинативных единиц во французском и русском языках, мы провели
следующие подсчеты.
Были взяты 200 слов подряд по словарям двух типов. В больших
словарях («Французско-русский словарь» К. Г. Ганшиной и
«Русско-французский словарь» Л. В. Щербы) выбрали буквы G и Г, с
которых не начинаются префиксы. По карманным словарям были
обследованы буквы, с которых начинаются префиксы: Е во
французско-русском словаре (префиксы en-, entre-) и В в
русско-французском (префиксы е-, 03-). Далее сопоставлялись структуры
единицы в словнике и ее первого словарного перевода. Здесь уже
принимались во внимание и словосочетания. Таким образом, мы смогли
сравнить способы обозначения 800 понятий. Вот результаты
подсчетов:
Î
1 Язык
] Фран-
| цуз-
| ский
I Рус-
Í ский
J
в словнике
в переводе
Всего
в словнике ,
в переводе
Всего
Простое
слово
128(32о/0)
137(34%)
265(33%)
137(34%)
72(18о/0)
209 (26%)

Производное слово
239 (60%)
155(39%)
394 (49%)
215(54%)
244(61%)
459(57%)
Сложное
слово
33 (8%)
33(8%)
66,(8%)
48 (12%)
15(4%)
63(8%)

Словосочетание
76(19%)
76(10%)
69(17%)
69(9%)
Итого
400
400
800
400
400
800
1 « La Banque des mots », № 2, 1971; № 6, 1973.
V2 H. M i 11 e r a n d. Op. cit., p. 26—27.
59

Таблица показывает, что в то время как в русском языке одна
форма (производное слово) становится ведущей, намного опережая
численно другие категории, то во французском разрыв между той же
самой распространенной формой и другими значительно меньше.
Показательны расхождения в словниках и в переводах. Ведь если
словник показывает то, что есть в языке, то переводы обнажают
средства, к которым прибегает язык в случае необходимости
выразить и те значения, для которых в языке нет специальных слов.
Структура самого словника в обоих языках примерно одинакова.
Количество простых, производных и сложных слов почти совпадает.
Но при анализе переводов обнаруживаются характерные
расхождения. При отыскивании соответствий простые и сложные слова во
французском языке используются вдвое чаще, чем в русском, а
производные слова — значительно реже. Из этого можно сделать
вывод, что в целом во французском языке используется меньше
производных слов и больше простых, чем в русском. Большее число
простых лексических единиц объясняется, в частности, большим
удельным весом конверсии во французском языке.
Расхождения в структуре наименований подчас имеют
случайный характер: просто для обозначения понятия в одном языке
исторически закрепилась одна структура, в другом — другая. (Ср.,:
échiquier шахматная доска и гать chemin de fascines; gâcher
растворить известь и гадать dire la bonne aventure.) Французский язык
имеет уменьшительную форму от слова gaffe багор (gaffeau), но не
обладает такой формой от слова choucas галка, русский язык —
наоборот (ср.: галчонок). Но некоторые расхождения выступают как
определенная закономерность.
Наиболее характерные соответствия при расхождении могут
быть представлены следующей схемой:
Структурный тип
нааменобания французский язык Русский язык
простое слобо
произбодное слобо
слобосочетание
Эти структурные типы занимают неодинаковое место в системе
языка. В то время как простые слова и производные (в подавляющем
большинстве) принадлежат к языковой системе, словосочетания
(если только это не устойчивые речения) формируются в речи; они
представляют как бы запасные средства номинации,
компенсирующие отсутствие простого или производного слова. Мы видим, чта
почти одинаковое число вокабул (около 10%) в обоих языках не
находят эквивалента и переводятся словосочетаниями. Но наша схема
60

показывает, что если во французском языке приходится обращаться
к эквивалентам другой структуры для передачи русских
производных слов, то в русском — наоборот, прежде всего для передачи
значения французских простых слов. Во французском языке
обнаруживается относительное преобладание простых слов (33% против
26% в руссксм), в русском — производных(57% против 49% во
французском). Отметим наиболее частые соответствия.
1. Франц. простое слово <+ русск. производное.
а) Французское существительное— неосложненная основа1,
русское — производное существительное от глагольной основы
(наиболее частый случай):
gage заклад (< класть); gale чесотка (< чесать)] galle на-
рост (<Срасти); garde хранение (< хранить), garde сиделка
(<Ссидеть); gain выигрыш (<.выиграть).
б) французское простое существительное — русское
производное от именной основы:
ganse петлица (< петля); gant перчатка (< перст)
в) французское существительное, созданное путем конверсии от
прилагательного, — русское производное:
uni m гладкость (< гладкий); extérieur m внешность (<Свнеш-
ний)
2. Франц. простое слово «* русск. словосочетание.
а) французский глагол образован путем конверсии от
существительного:
gaffer (<gaffe) зацеплять крюком; gager (<gage) биться об
заклад; galonner (<galon) обшивать галуном; gangrener
^gangrène) поражать гангреной; ganter (<gant) надевать перчатки;.
garancer (<garance) красить*в красный цвет
б) французское прилагательное (причастие), образованное от
подобных глаголов, также нередко передается словосочетанием:
ganté в перчатках
3. Франц. производное слово *» русск.
словосочетание.
а) французский префиксальный отыменный глагол:
encadrer (<cadre) вставлять в раму; enchâsser (<châsse)
вставлять в оправу; embarquer (<barque) грузить (на) судно
б) французское отглагольное имя деятеля с суффиксом:
-eur:
gageur любитель биться об заклад
1 Такое существительное нередко образовано в результате конверсии от
глагольной основы (так называемое девербальное образование), например,,
garde, gain (от garder, gagner).
Gl

в) отыменное существительное с суффиксом -ier, (-¡ste, -erie),
обозначающее профессию или область деятельности:
galonnier (<galon) галунный мастер; ganterie (<gant) торговля
перчатками; gainepe (<gaine) футлярная мастерская;
garagiste (<garage) содержатель гаража
4. Русск. производное слово <-► франц.
словосочетание.
а) Такое соотношение обнаруживается при передаче русских
префиксальных глаголов:
вбегать (<.в + бегать) entrer en courant; взлететь (<.вз -f
лететь) prendre son vol
Если же словарь дает в качестве эквивалента простой французе«
кий глагол, то обычно при этом остается невыраженным значение
одного из компонентов русского глагола — префикса: влооюить
(<ô + ложить) — mettre либо корня: взойти (вз + идти) —
monter (об этом мы еще поговорим подробнее).
б) Часто русским производным прилагательным соответствуют
французские словосочетания, состоящие из знаменательного и
служебного слова: газовый à gaz, de gaz; галочий de choucas; глазастый
aux grands yeux.
Наши наблюдения показывают, что хотя французское
словообразование в целом несколько слабее русского, оно не просто уже, но
имеет иную направленность. Поэтому многим французским простым
словам в русском языке соответствуют производные, а многим
французским производным — русские словосочетания.
При сравнении необходимо учитывать и конкретный тип
словообразования. Ослабление того или иного словообразовательного
типа вовсе не свидетельствует о том, что словообразовательные
средства в целом пришли в упадок. Так, например, во французском
языке гораздо меньше, чем в русском, развито образование слов при
помощи суффиксов субъективной оценки. Но зато во французском
языке большее развитие получили способы образования слов по
конверсии. Рассмотрим несколько подробнее некоторые из тех
закономерных расхождений в структуре обозначений, что мы отметили при
«анализе словарей.
* * *
Образование глаголов. Одно из ведущих расхождений в
словообразовательной системе двух языков — преобладание отыменного
образования во французском языке и отглагольного — в русском.
Очень часто в обоих языках имеется пара: глагол и глагольное имя
(имя действия, орудия и др.), но направленность
словообразовательных процессов различна. Во французской паре глагол образован от
имени, в русском же — имя от глагола:
i abri _ укрытие . # , dame __ трамбовка . имя
abriter укрыть ' damer трамбовать глагол
62

Французский язык не только с поразительной легкостью
образует имена от глаголов путем конверсии (charger < charge), но и
глаголы от конкретных имен. Мы видели, что французскому
простому глаголу нередко соответствуют русские образования с
префиксами или целые словосочетания. Еще чаще русские словосочетания
соответствуют французским глаголам, образованным от именных
основ путем префиксации. Под буквой Т французско-русского
словаря мы находим 74 глагола, образованных от существительных путем
конверсии. При этом многим простым французским глаголам
соответствуют русские словосочетания (в первых значениях): talocher
давать подзатыльники; tamponner затыкать пробкой; tapisser оби-
ватьобоями; taponner свертывать в комок; tenailler пытать калеными
щипцами; terrasser насыпать землю; tiquer страдать тиком и мн. др.1
Семантический сдвиг, происходящий при образовании глагола
от имени, крайне разнообразен. Именная основа может указывать
на объект действия : tisonner мешать углиЛ toaster произносить тосты,
tuber вводить трубы; орудие действия: tenter покрывать тентом;
результат действия: truster объединять в тресты. В основе переноса
значения с имени на глагол может находиться сравнение: toupiller
вертеться волчком; tigjrer красить под тигровую шкуру;
tourbillonner кружиться вихрем.
Между именной основой и глаголом могут быть различного рода
метонимические отношения: talonner следовать по пятам; tonsurer
посвящать в духовный сан (букв, выбривать тонзуру) и др. Если
прибавить к этому еще глагольные образования с суффиксом -is-:
théoriser (<théorie) теоретизировать, то обнаружится еще больше
глаголов, образованных от основ существительных. В русском языке
образование глаголов от существительных представлено слабее.
Русско-французский словарь дает под буквой Т около 30 глаголов,
образованных от именных основ, причем многие из них содержат
заимствованные суффиксы -up- или -изир-. Например:
тампонировать, таксировать, телефонировать,типизировать,
транспортировать, тестировать и др. Лишь немногие созданы конверсией:
таран — таранить, тиран — тиранить, торос — тороситься,
труба — трубить, туман — туманить и некоторые другие.
Правда, язык постоянно испытывает необходимость в подобного'
рода глаголах. Их довольно много в технической терминологии,
причем особенно с суффиксом -up. В разговорной речи часто
встречаются подобные образования. К. И. Чуковский2 приводит ряд та-
кихновообразований в речи А. П. Чехова: «каверзить друг против
друга», «стрекозить», «дьяволить», «она замерсикала» и др. Очень
1 Этимологический словарь А. Доза, Ж- Дюбуа, А. Миттерана приводит
еще десяток таких глаголов, не упоминаемых в словаре К. А. Ганшиной
(tabouer, tauder, tauper, tictaquer, truander, typer и др.). « Supplément » к.
словарю П. Робера дает ряд неологизмов такого рода: tapi пег, tangoter, tenon-
пег, texturer, toiletter. Это свидетельствует о большой продуктивности модели.
2 К- И. Чуковский. Современники. Портреты и этюды. М.,
«Молодая гвардия», 1962.
63

.любил такие образования И. Е. Репин, бывший, по свидетельству
К. И. Чуковского, большим мастером русского слова: «бурлаковать»
(тянуть как бурлак), «культяпать» (плохо шить), «шавкать из
подворотни» (тявкать как шавка). Бросается в глаза образный
характер таких глаголов: в их основе почти всегда лежит метафора. Но
в целом безаффиксное образование глаголов от именных основ
принадлежит в русском языке к периферийным стилям речи1.
* * *
Если мы обратимся к другим способам словообразования, то и
там найдем характерные расхождения.
В русском языке чрезвычайно развито образование г л а г о л о в
отдругих глаголов с помощью префиксов. Всякий глагол
в русском языке обрастает целой системой префиксов, уточняющих
действие в отношении пространства, качества и количества.
Например: ходить — выходить, входить и т. п.; сеять — засеять,
отсеяться, пересеять, просеять, усеять и т. д. Во французском языке
лишь у немногих глаголов имеется подобие такой системыС porter —
apporter, emporter. Заимствования из латинского языка добавили
еще некоторое количество таких слов: importer, exporter,
transporter, supporter. Только один французский приглагольный префикс
не имеет равного себе в русском языке: это re- со значением
повторения или обратного направления действия. Не раз отмечалась
поразительная продуктивность этого префикса, особенно в просторечии.
Ограничимся одним примером из книги Р. Кено « Zazie dans le
métro »:
— Le métro... Je vaist'esspliquelr, dit Gabriel. Quelquefois, il
sort de teïre et ensuite il y rerentre.
В русском языке этому префиксу могут соответствовать наречия
снова, опять, назад. Если производится действие в обратном
направлении, то по-французски употребление re- становится грамматически
обязательным. В русском языке, если ситуация ясна, то
направленность действия никак не передается-: Il a remis le livre sur le rayon
Он поставил книгу на полку (после того как взял ее оттуда).
Сравнение префиксов показывает, что в каждом языке есть свои
«servitudes » (обязательные условия), каждый язык должен описывать
некоторые элементы ситуации и может пройти мимо других.
Распространен во французском языке и глагольный префикс
dé-, показывающий уничтожение сделанного ранее (ср.-: русск.
раз-, от-): chausser — déchausser, charger — décharger.
Но если образование глаголов от глаголов с помощью префиксов
1 Показательно, что в справочнике «Новые слова и значения» (М., 1971)
•большинство глаголов, образованных от существительных, содержат
суффиксы (бригадирствовать, десантировать), либо префиксы (оморячить,
отфутболить, замонолитить), непосредственных же транспозиций (типа
левачить < левак) буквально единицы. Русские префиксальные образования
нередко соответствуют французской прямой конверсии, ср.: titre— titrer —
заглавие — озаглавливать.
64

во французском языке представлено слабее, чем в русском, то
префиксальное образование глаголов от основ
существительных в нем развито значительно сильнее. Здесь можно
различать две смысловые группы глаголов. Глаголы, образованные с
помощью префиксов ad- (во всех его вариантах), en-, in-, указывают
на приближение, помещение чего-то куда-то, возникновение
состояния. Их можно назвать атрибутивными. Глаголы с префиксами
dé-, é-, ex- указывают на удаление, лишение, уничтожение,
прекращение состояния. Их можно назвать привативными. Нередко они
выступают как антонимы по отношению к атрибутивным либо
беспрефиксным глаголам: accrocher — décrocher (<croc); botter —
débotter (<botte), emprisonner — désempçisonner (<prison). Словарь
неологизмов Жильбера приводит ряд таких глаголов, появившихся
в последнее десятилетие alunir, anneigir (совершить посадку на снег),
s'acculturer, déboussoler (сбить с толку), décomplexer, décloisonner
(уничтожить ведомственные перегородки), démoustiquer,
désenclaver (улучшить связь с какой-либо местностью) и мн. др.
В русском языке такие глаголы распространены значительно
меньше, хотя отмечается их интенсивное создание в технической
терминологии. Атрибутивным префиксом является о(б)-, реже за-:
обводнять; привативным обез-: обезвоживать.
В большинстве случаев французскому атрибутивному глаголу
соответствует русское словосочетание. Например: aligner
выстраивать в ряд; aliter укладывать в постель; amocher садиться на скалы
(о самолете); attrouper собирать толпу; ehcaquer укладывать в
бочки; епсаdenasser запирать на висячий замок; encager сажать в
клетку; encaisser укладывать в ящики; encaver ставить в погреб;
enchaîner сажать на цепь; encirer пропитывать воском; incarcérer
сажать в тюрьму; incriminer вменять в вину, инкриминировать;
insoler выставлять на солнце и т. п. В большинстве случаев эти
глаголы имеют локальное значение; в русских словосочетаниях
добавляется глагол со значением 'помещать': ставить, сажать,
укладывать и т. п., а приставкам a-, en-, -in по смыслу соответствуют
предлоги в, на.
Привативные глаголы по значению делятся на две группы:
а) Глаголы с внутренней объектной связью, показывающие
удаление, извлечение того, что обозначено именной основой. Сюда
относятся почти все глаголы с приставкой е- и большинство с
приставкой dé-: ébouer очищать от грязи; ébraiser выгребать жар (из печи);
écorner обламывать рога; écrêter срезать гребень (у петуха); édenter
вырывать зубы; effeuiller обрывать листья и т. д.; décaler выбивать
клинья; decarbonises удалять шлак; décuirasser снимать броню.
б) Глаголы с внутренней локальной связью, обозначающие
удаление от места, выраженного именной основой: déboîter вынимать
из ящика; décrocher снимать с крюка1.
1 Эти глаголы подробно описаны в канд. дисс. Г. С. Ч и н ч л е я. Отри-
цательно-привативные префиксы при глаголе в современном французском
языке. M., I964.
3-483
65

Некоторые глаголы могут иметь оба значения: défourner
'разгружать печь' и 'вынимать что-либо из печи'. Привативные глаголы
очень распространены в технической терминологии. Как мы видели,
в русском языке им соответствуют обычно словосочетания с
глаголами устранения: удалять, извлекать, снимать, счищать, вынимать,
выбивать и т. п. Иногда термин может переводиться разными
способами; dégazage дегазация (заимствование), обезгаживание (прива-
тивный глагол), удаление газа (словосочетание).
Образование прилагательных. Приведенные нами примеры
образования глаголов от существительных показывают, что во
французском языке словообразование — живой процесс. Нет смысла
задаваться вопросом1: какой язык богаче? Языки богаты по-разному.
Разные модели словообразования по-разному представлены в них.
Но и это еще не все. Внутри общей модели следует учитывать
конкретные отношения, выраженные средствами словообразования.
В учебниках можно встретить указания на то, что во французском
языке «плохо» образуются относительные прилагательные, так что
соответствующее понятие приходится обозначать существительным
с предлогом. (Примеры этому мы видели выше.) С другой стороны, с
легкой руки грамматиста Р. Лебидуа французские ревнители стиля
не перестают в последние годы осуждать так называемый «адъекти-
вит» — неумеренное использование относительных
прилагательных. В чем тут дело? Дело в том, что, действительно, во
французском языке «туго» создаются относительные прилагательные,
показывающие материал, из которого сделан предмет. Например: /са-
менный дом une maison en briques, деревянный стол une table de bois,
золотые часы une montre en or и т. п. Даже если такое
прилагательное и может быть образовано, оно употребляется только как
определение, но не как именная часть сказуемого. В последнем случае снова
приходится прибегать к предложному обороту. (Ср.: C'est une boîte
métallique, но la boîte est en métal.)
С другой стороны, французский язык чаще, чем русский,
употребляет относительные прилагательные для обозначения
субъекта или объекта действия, выраженного существительным,
для обозначения принадлежности или раскрытия содержания
существительного. Злоупотребление такими прилагательными и
называют «адъективитом». В русском языке им соответствуют
предложные обороты. Например:
а) прилагательное раскрывает субъект действия: l'arrivée
présidentielle прибытие президента; les décisions françaises решения
французского правительства; la participation socialiste au
gouvernement участие социалистов в правительстве и т. п.;
б) прилагательное обозначает объект действия: des luttes
revendicatives борьба за удовлетворение своих требований; la participation
gouvernementale участие в правительстве; des voix communistes
голоса, поданные за коммунистов. Сюда же можно отнести «перлы»,
66

отмеченные М. Коэном: extraction dentaire извлечение зуба;
transfusions sanguinaires переливание крови и т. п.1.;
в) прилагательные обозначают принадлежность: des voix
communistes голоса коммунистов; le président guiñeen президент Гвинеи;
des locaux démocratiques помещения демократических организаций;
г) прилагательное раскрывает содержание существительного:
les prix agricoles цены на сельхозпродукты; élections législatives
выборы в законодательное собрание и даже l'originalité
vestimentaire (AR) оригинальность в одежде.
Даже словосочетание может быть переведено в прилагательное.
Les élections municipales дало: la loi électorale municipale закон о
муниципальных выборах; le gouvernement belge—des membres
gouvernementaux belges члены бельгийского правительства. При изменении
существительного французское относительное прилагательное
приобретает значение, которого почти никогда не имеет русское
прилагательное. Так, blessure légère легкое ранение порождает определение
un blessé léger легко раненый, также un historien romain специалист
по римской истории, un chimiste organique химик-органик, un
tuberculeux intestinal больной кишечным туберкулезом, des assurés
sociaux лица, пользующиеся социальным страхованием2.
* * *
Образование существительных. Существительные могут
производиться от различных частей речи, но при всем разнообразии
значений они объединяются в большие семантические типы. Всякое вновь
образованное слово может представлять собой или чистую
транспозицию одной части речи в^другую, без добавления иных значений
(взять ->■ взятие), либо результат конденсации словосочетания,
когда аффикс соотносится с одним из членов сочетания. (Ср. :
маленький стол -+■ столик, где -ик семантически соотносится с маленький;
человек, который учит-+учитель, где суффикс -тель замещает
обозначение субъекта действия человек, который...) Если мы возьмем
отглагольные существительные, то в их значениях отражаются
связи действия с различными субстанциями, участвующими в данном
процессе, или с характеристиками действия.3 Эти связи могут быть
представлены так:
субъект S V -—Od ооьекгп дейстбия
орудие,средст6о Ci^y \^¿7/адресатдейстбия
одраз дейстбия Ce Cl место дейстбия
Ct
бремя
1 М. С о h e n. Nouveaux regards sur la langue française. P., 1963, p. 232.
2 Cm. R. G e о г g i п. Le code du bon langage. P., 1959, pp.39—40.
3 Такие значения отглагольных имен иногда называют актантными. См,
Ю. Д. Апресян. Лексическая семантика. М., «Наука», 1974, с. 193.
3*
67

Отглагольное существительное может отражать действие в
«чистом виде» (V): прыгать -> прыгание; в его отношении к субъекту
(S + V), обозначая деятеля: прыгать ->■ прыгун; в его отношении к
объекту (V + Od), обозначая предмет или результат действия
есть -> еда, варить -*■ варенье; к способу действия (V + Сс)
ходить -> походка; к средству или орудию действия (V + Ci)
мыть ->■ мыло, прыгать ->• прыгалки и т. п. В разных языках могут
быть представлены различные семантические типы отглагольных
существительных. Например, во французском языке с помощью
суффикса -aire образуются слова, обозначающие адресат, то есть
лицо, в пользу которого осуществляется действие (V + Oi). Они
употребительны в официальной речи. (Ср.: donateur даритель и
donataire лицо, которому предназначен дар, destinataire адресат,
лицо, которому предназначено /га^блю, dédicataire тот, кому
посвящается книга и т. п.)
Для обозначения действия-процесса французский и
русский языки используют следующие основные средства: а)
суффиксация (во французском языке наиболее распространенные
суффиксы -age, -tion, -ment, -anee, -ure; в русском: -ение, -ка, -ция,
-ие, -а); б) конверсия (отглагольное существительное представляет
собой чистую глагольную основу marcher — la marche; выходить —
выход)1; в) словосочетания. Кроме того, в речи действие может быть
обозначено с помощью оборотов: тот факт, что ..., то
обстоятельство, что..., le fait que...
При подсчетах нами были взяты подряд 100 наименований
действия-процесса в четырех французско-русских отраслевых
словарях (буквы D—Е) и их первые переводы на русский язык. Вот
частотность наиболее употребительных суффиксов по данным
технической терминологии.
Французские термины
1 Суффикс
-age
I "ö4*
-иге
Итого

металлургия
45
31
17
2
1
4
100
Отрасль
ядерная
физика
12
61
15
5
2
5
100

строительство
48
16
29
6
100
сельское
хозяйство
47
38
11
2
2
100
Итого
152
146
72
9
4
17
400
1 Этот способ нередко называется образованием с нулевым суффиксом.
68

Русские термины
Суффикс
-ка
-ие
■а(я)
Итого

металлургия
48
25
8
3
2
14
100
Отрасль
ядерная
физика
55
6
23
3
1
12
100

строительство
47
36
8
2
1
6
100
сельское
хозяйство
51
20
16
5
2
6
100
Июю
201
87
55
13
38
400
Данные позволяют сделать следующие выводы. В русской
технической терминологии отглагольное существительное с нулевым
суффиксом употребляется вдвое чаще, чем во французской. Этот
способ словообразования является очень продуктивным во
французском языке (ср.: marcher — la marche, décharger — la décharge), no
образованные с его помощью существительные относятся
преимущественно к разговорной речи, даже к арго. В русском же языке
эти образования являются важным источником технической
терминологии (отжим, выброс, разрыв, прогиб, пуск и т. п.).
В области суффиксации наблюдаются существенные
расхождения. В русском языке один суффикс -ение образует более половины
всех существительных другие суффиксы -Аса, -ция —
употребляются значительно реже. Это значит, что в русском языке средство
образования имен действия достигло высокой степени абстракции. Во
французском языке нет ни одной ведущей формы—age и -tion почти
одинаково употребительны. Обращает на себя внимание
неравномерное распределение трех основных суффиксов по отраслям техники.
Суффикс -age всюду занимает первое место, кроме ядерной физики,
где его роль сравнительно невелика. Зато в этой области
преобладают образования с -tion, которых сравнительно мало в трех других
отраслях терминологии. Это объясняется значением, котороесуф-
фикс придает термину.
Суффикс -age обычно присоединяется к основам
переходных глаголов, он указывает, как отмечает Ж- Дюбуа,
на конкретные операции, фазы производства. Он и
употребляется особенно в отраслях, где много таких операций
(строительство, сельское хозяйство и т. п.). Суффикс -mont
соотносится с непереходными глагольными основами, он придает
существительному оттенок совершенного вида, показывает результат
действия либо отвлеченное описание операции. Суффикс -tion
обозначает процесс не только как действие, но и как определенное
состояние. Этим объясняется его употребительность прежде всего в ядер-
69

ной физике, а также — меньшая в металлургии и сельском хозяйстве
(в последних двух отраслях приходится иметь дело с описанием
состояния предмета труда в процессе производства). Употребительность
суффикса -tion в ядерной физике связана также и с тем, что в этой
новой отрасли очень многие термины формируются на латинской
словообразовательной базе, корни которой меньше соединяются с
суффиксами -age или -ment, но легко с -tion.
Можно ли сопоставить по значению между собой французские и
русские суффиксы? Таблицы показывают, что -age и -ка имеют почти
одинаковое распределение по отраслям (значительное уменьшение
в ядерной физике, приблизительно одинаковое в других). Из 87
русских слов на-ка 58 соответствуют французским с суффиксом -age.
Подобно французскому -age, суффикс - ка придает существительным
значение конкретного действия (чистка, отцепка, разборка,
промывка, ломка и т. п.). Суффикс же -ение имеет более отвлеченное
значение, выражает не только процесс, но и состояние, приближаясь по
семантике к французским суффиксам -ment и tion. Итак, в общих
чертах можно отметить, что в значении действия в технике
выделяются два оттенка: описание процесса или состояния в отвлеченном виде
(суффиксы-ment, -tion; -ение, -ция) и описание конкретных
процессов (суффиксы-age, -ка, поствербальные имена). Ну, а как быть, если
язык не имеет словесного обозначения действия? Тогда прибегают к
словосочетаниям. Во французском языке словосочетания со
значением действия широко образуются от глагольных сочетаний с mettre,
prendre, entrer и др.: prendre contact — prise de contact
соприкосновение] mise en marche запуск (мотора); mise à feu запуск (ракеты).
Словосочетания со словом coup образуют наименования одиночных
действий, совершаемых с помощью какого-нибудь орудия. Иногда им
трудно подыскать эквивалент в русском языке. Вот некоторые
примеры, приводимые во французском словаре: coup de peigne; coup de
balai, de brosse, de torchon, d'épongé; coup d'archet (движение
смычком), de crayon (росчерк карандашом), de filet (y рыболова),
de bistouri (y хирурга); coup de hache (удар топором),
de pioche; coup de volant (поворотруля), dechapeau (приветствие);
coup de sonnette (звонок), de sifflet (свисток): coup de vent (порыв
ветра), de froid, de chaleur, coup de frein (торможение), de fouet
(подстегивание) и т. п. И наконец, в тексте всегда можно обозначить
действие-процесс расчлененно, при помощи оборота le fait que то
обстоятельство, тот факт, что.
Для обозначения действующего лица могут быть
использованы лексические единицы разных категорий:
немотивированные простые слова (слесарь), производные слова (писатель), сложные
слова (водовоз) и устойчивые словосочетания (подносчик патронов).
В речи деятель может быть обозначен аналитическим способом,
оборотами типа тот, кто ..., человек, который ..., celui qui..., атакже
конверсией причастий. Что касается внутренней структуры слова, то
70

деятель может быть назван по выполняемому им действию (писатель
пишет, пахарь пашет) либо по предмету, с которым он связан в
процессе действия. Этот предмет может обозначать орудие действия,
механизм (тракторист работает на тракторе), место действия (моряк
работает на море), материал труда (кожевник обрабатывает кожу),
продукт труда (сапожник делает сапоги) и т. д. В соответствии с
внутренней формой слова различаются имена действия отглагольные
и отыменные.
В отношении содержания имя деятеля может обозначать
исполнителя данного действия в определенный момент либо постоянного
исполнителя этого действия. О любом поющем в данный момент
человеке можно сказать певец, но так же обозначается и человек, для
которого пение — профессия (певец оперного театра). Во многих
случаях окказиональный и постоянный деятель различаются.
Для обозначения окказиональных деятелей русский язык
использует в качестве основного средства субстантивацию причастий, в то
время как французский — отглагольные имена главным образом с
суффиксом-eur1. Этот суффикс очень продуктивен, с его помощью
можно образовать имя деятеля почти от любого глагола. Перевод
таких существительных на русский язык представляет известную
трудность: приходится прибегать к причастиям, образованиям с
суффиксом -телъ, различным перифразам. Как, например, будет
соответствующее существительное от спать? Название сонета А.
Рембо « Le dormeur du val » пришлось перевести причастием: «Спящий в
долине». У нас есть общее обозначение едок, а как обозначить
человека, который завтракает, обедает или ужинает? Вот и приходится
dîneur переводить причастием, словами клиент, посетитель, если
речь идет о ресторане, либо, если речь идет, например, о «dîneurs de
Г Elysée», — участники обеда в Елисейском дворце.
Употребительность таких существительных во французском
языке поразительна. Le marcheur du ciel небесный пешеход — так
называли французы космонавта А. Леонова, первого человека,
«прогулявшегося» в космосе. Наших космопроходцев они назвали
défricheurs de l'espace (от глагола défricher поднимать целину). Р. Рол-
лан в мемуарах рассказывает об одном священнике, гордившемся
тем, что его дальний предок Ногарэ дал пощечину папе. « Le fils
de gif leur de pape » — именует его Роллан. « Encore un gêneur! »
восклицает персонаж в одной пьесе, когда кто-то мешает его
занятиям. В дневнике Ж- Ренара обнаруживаем: un dispensateur de
sorts, un aligneur de mots, des faiseurs de vers, un tireur de bateau,
un casseur d'assiettes, rageur et boudeur и многие другие слова,
к которым трудно подобрать аналогичные русские образования.
Существительное porteur превратилось в служебный элемент,
равнозначный предлогу с: un soldat porteur de mitraillette солдат с
1 Об этом суффиксе см.: Е. В с n v e n i s t e. Problème de linguistique
générale. P., 1974, p. 113—125.
71

автоматом] il est venu un officier porteur d'un ordre прибыл офицер
с приказом и т. д.
Для обозначения временного занятия, определенной функции,
которое получает лицо в группе, русский язык часто прибегает к
субстантивации причастия настоящего времени или
прилагательного. Во французском языке эти способы существуют, но часто
уступают место другим видам словообразования (суффикс -eur,
словосочетание). Номера артиллерийских расчетов по-русски обозначаются
причастиями: заряжающий, подающий патроны, а по-французски:
chargeur, approvisionneur. То же касается и участников спортивных
игр. В настольном теннисе: подающий serveur и принимающий
relanceur; в баскетболе: нападающий joueur d'attaque и
принимающий destinataire; в фехтовании: атакующий называется attaqueur.
Для обозначения функций солдат (матросов) используются
сочетания с homme, соответствующие русским субстантивированным
прилагательным: homme de liaison связной] homme de tête головной]
homme de corvée дежурный] homme de quart вахтенный] homme de
barre рулевой.
Для обозначения более или менее постоянных занятий, ремесел,
профессий французский и русский языки используют отглагольные
и отыменные существительные с целым рядом различных суффиксов.
Французский язык легко создает наименования человека по
отношению к другому предмету. Суффиксами -ier, -iste, -¡en, -eur, -eux
можно образовать наименование лица почти от каждого
существительного. В жизнь вошли платные отпуска, люди стали больше
ездить на отдых. И сейчас же возникли слова: vacancier отпускник]
estivant отдыхающий] curistes курортники и даже aoûtiens люди,
отправляющиеся в отпуск в августе, а в последние годы juillettistes
отдыхающие в июле. В современной французской прессе обнаружены
такие наименования, как colloqueur участник коллоквиума,
couloiriste собиратель слухов в кулуарах парламента, planiste
сторонник планирования, brigadiste член рабочей бригады, smicard рабочий,
получающий минимум зарплаты (SMIC) и др. Пусть эти слова еще
не вошли в литературную речь, самый факт их появления говорит о
жизненности французского отыменного образования.
Во французском языке именами деятеля обозначаются многие
связи и понятия, которые в русском языке выражаются иными
средствами. Способности человека по-русски мы обычно обозначаем
глаголами, по-французски же лучше употреблять существительные.
Она хорошо шьет—elle est une bonne couturière; она хорошо
готовит—c'est une bonne cuisinière; он прекрасно ходит на лыжах —
il est un skieur excellent.
Различные торговые заведения, мастерские, конторы
по-французски часто обозначаются по имени хозяина, мастера. В словаре
Гугнема приводятся обычные бытовые фразы: J'achète toujours mes
crayons chez le même papetier; Sa mère Га envoyé acheter du fil chez
le mercier; Il y a deux pharmaciens dans cette petite ville. В русской
бытовой речи им будут соответствовать: Я покупаю карандаши всегда
72

в одном и том же (писчебумажном) магазине; Мать послала его за
нитками в галантерейный магазин; В этом городе две аптеки.
Появляются новые отрасли торговли и обслуживания.Во
французском языке они опять-таки обозначаются по названиям владельцев
«предприятий», в то время как по-русски употребляются
наименования самих «предприятий»: disquaire магазин грампластинок,
garagiste станция автообслуживания; pompiste бензоколонка и т. д.
Вот примеры соответствия французских названий лиц и русских
названий мест работы в текстах:
Pour les trois cents dollars, Monsieur, vous aurez Pobligeance
de les verser en passant, au caissier. (MT) — Что касается
условленных трехсот долларов — будьте любезны по пути занести их
в кассу.
Il y a dans la cour un maréchal ¡errant. (CP) — Во дворе
помещалась кузница.
Во французском языке с помощью суффиксов легко создаются
и наименования лиц по их месту жительства и происхождению.
Эти наименования принимают порой причудливую форму: название
жителя восходит к латинизированному книжному корню. Нелегко,
например, догадаться, что жителя города Сент-Этьен надо называть
Stéphanois, обитателя парижского пригорода Сен-Дени — Diony-
sien, a жителя Экса в Провансе можно звать не только Aixois, но и
Aquisextain. Как только возникают новые государства, во
французском языке появляются названия жителей: Mali — Malien,
Malienne, Haute-Volta—Voltaïque, Tchad — Tchadien, Tchadienne,
République Centrafricaine — un Centrafricain, uneCentrafricaineHT. д.
В русском языке такой легкости нет. Мы можем легко употреблять
название жителей во множественном числе (малийцы, ганцы,
тоголезцы, камерунцы, кенийцы и т. д.), они менее употребительны в
единственном числе мужского рода (малиец, ганец, тоголезец) и
не всегда их можно употребить в женском роде. Поэтому мы
прибегаем к словосочетаниям: житель(ница) Того, Ганы.
Эти расхождения несомненно связаны с общим расхождением в
словообразовательной системе языков, о котором мы говорили
выше: не только глаголы, но и существительные, обозначающие лицо,
легче образуются от основ существительных во французском языке,
чем в русском. Нередко при обозначении одного и того же лица во
французскомязыкесловообразуетсяотосновыимени, аврусском —
от глагольной основы. Русский язык называет лицо по его действию,
а французский — по орудию или другому предмету. Например:
fusilier (<fusil — ружье) и стрелок (<стрелять); canotier (<canot
лодка) и гребец (<Сгрести); grenadier (<grenade — граната) и
гранатометчик (<метать); avionneur (<avion — самолет) и
авиастроитель (встроить).
В последних двух примерах в русском языке нельзя обойтись
без указания на предмет действия, и все же добавляются
глагольные основы.
73

Выше мы рассматривали преимущественно суффиксацию. Но
французский язык для обозначения лиц широко использует
субстантивацию прилагательных и причастий.
Практически всякое французское относительное прилагательное
может выступать в качестве существительного: radical радикал;
hégélien гегельянец; pavlovien сторонник павловского учения;
industriel промышленник; scientifique научный работник и т. п. Легко
субстантивируются и причастия: les élus депутаты, избранники; les
mal-logés люди с плохими жилищными условиями; les mutilés
инвалиды; un raté неудачнику un doublant второгодник и т. п.
Отметим одно расхождение между двумя языками. Действующее
лицо может обозначаться либо как активный производитель
действия (учитель — тот, кто учит), либо как некто, испытывающий
действие (ученик — тот, кого учат). Во французском языке, особенно
в специальной терминологии, наблюдается тенденция к
использованию пассивных форм там, где русский язык употребляет активные.
Например: un attaqué защитник (в фехтовании); un classé входящий
игрок (в баскетболе); un troisième placé занявший третье место (в
настольном теннисе); un aéroporté солдат авиадесантных войск;
les motorisés солдаты мотопехоты.
Важным ресурсом французского языка при обозначении
действующих лиц являются словосочетания с десемантизированными
полуслужебными словами: homme, gens, dame,demoiselle, garçon, agent
и другими, выступающими как своеобразные аналитические
префиксы. Выше мы приводили некоторые примеры с homme из военной
терминологии. Приведем еще несколько примеров (словосочетание
в большинстве случаев носит метонимический, иногда
метафорический характер): homme de loi законоведу юрист; homme de robe
судейский; homme de plume литератор; homme de troupe рядовой; homme
de peine чернорабочий; homme de guerre военный; homme de la paix
борец за мир; homme-grenouille водолаз; homme-oiseau парашютист;
homme de Tart деятель искусства; а также оценочные обозначения:
homme de cabale интриган; homme d'argent богач; homme-masse и
homme-robot человеку обезличенный в буржуазном обществеу homme-
orchestre человеку совмещающий ряд функций.
* * *
Подводя итоги, можно отметить следующие особенности в
структуре названий во французском языке.
Способы образования названий различны в общеязыковой и
терминологической областях. Хотя словопроизводство во французском
языке несколько слабее, чем в русском, в некоторых случаях оно
оказывается более продуктивным, так что, например, французским
конверсивным или суффиксальным наименованиям в русском языке
часто соответствуют аналитические обозначения, состоящие из
словосочетаний. Более простой состав французского наименования
часто объясняется широким использованием конверсии, в то время
как в русском языке переход слова из одной части речи в другую
74

сопровождается прибавлением суффикса.Характерной особенностью
французского языка является преобладание отыменного
словообразования, в то время как в русском более-развито отглагольное. Это
обстоятельство имеет некоторые последствия, о которых мы будем
говорить дальше.
ОБЪЕМ НАИМЕНОВАНИЯ
Если не ограничивать значение слова его понятийным ядром,то его
экспрессивную и функционально-стилистическую окраску следует
включить в семантическую структуру слова. Понятийно-логическая
основа значения слова, экспрессивная и стилистическая окраска
представляют собой три параметра, определяющие выбор средства
выражения в условиях синонимии. В любом параметре синонимы
различаются наличием или отсутствием в семантеме дополнительных
конкретизирующих сем. Введение дополнительного компонента
ведет к семантической трансформации: сужению, конкретизации
слова; его снятие — к нейтрализации значения слова. Если
дополнительный компонент противоречит условиям контекста и
семантической синтагматики, происходит сдвиг значения. При повторном
использовании семы в высказывании наблюдается соответственно
собственно семантическое (идеографическое),
экспрессивно-эмоциональное или функционально-стилистическое согласование.
Соответствующие способы обозначения будут определяться
следующими терминами:
Процессы в семантике
слова
Конкретизация (согласование)
Нейтрализация (несогласование)
Перенос (рассогласование)
Аспекты значения слова 1
Понятийное
ядро
Конкретное
Абстрактное
Переносное
Экспрессивная
окраска
Экспрессивное
Логическое
Экспрессивная
транспозиция
Функционально- 1
стилистическая 1
окраска 1
Специальное
Общее
Стилистическая
транспозиция
Ниже мы разберем попарно первые два ряда способов
обозначения: абстрактное/конкретное, логическое/экспрессивное;
общее/специальное, далее — соотношение прямых и переносных способов
номинации.
АБСТРАКТНОЕ И КОНКРЕТНОЕ
В понятие «абстрактность слова» в лингвистике вкладывается
различное содержание. С одной стороны, абстрактными называют
такие слова, которые обозначают свойства, отношения, состояния
7Яг

предметов, отвлеченные от материальных вещей (доброта,
размышление, причинность и т.п.). На семантическом уровне отношение
между такими абстрактными словами и конкретными (напр.,
человечность — человек) сводится ко взаимозамене сверхсемы и
дифференциальной семы, то есть метонимическому переносу. С другой
стороны, к абстрактным относят слова, обозначающие, по сравнению с
конкретными, более широкие понятия. Как мы видели, на
семантическом уровне это проявляется в опущении дифференциальной се*мы.
В этом разделе под абстрактным и конкретным мы будем
подразумевать широкое и узкое значение слова.
Широту семантики слова не следует смешивать с
многозначностью. Склонность к смешению этих двух явлений происходит от того,
что и слово с недифференцированным значением, и слово
многозначное переводится на другой язык разными словами в зависимости
от контекста. Но не всегда различные варианты перевода
свидетельствуют о многозначности переводимого слова. Многозначное слово
обозначает два или несколько различных понятий. Например: aller
'передвигаться' и 'быть к лицу'; pièce 'орудие* и 'пьеса . Что
касается слова с недифференцированным значением, то оно обозначает
одно понятие, но настолько широкое, что охватывает ряд понятий,
обозначаемых в другом языке разными словами. Aller выступает в
одном и том же значении, когда оно обозначает идти, ехать, лететь,
то есть 'передвигаться любым способом'; pièce имеет единое значение
при переводах словами орудие, пулемет, миномет.
Широту значения слова не следует смешивать и с его широкой
сочетаемостью. Так, французскому effectuer в разных
словосочетаниях могут соответствовать разные русские глаголы: effectuer
un voyage совершать путешествие] effectuer une escale à Paris
сделать посадку в Париже', effectuer des recherches scientifiques
произвести научные исследования', effectuer une promesse выполнить
обещание', effectuer un projet осуществить замысел,
Эго не значит, что effectuer шире по значению, чем сделать,
выполнить или осуществить. Просто у него иная сочетаемость с
существительными.
* * *
Абстрактный характер лексики отмечается многими лингвистами
как отличительная черта французского языках.В.Брендаль пытается
объяснить эту черту французской лексики особенностью
французского «духа», видя в ней особенность французского национального
мышления2.Лингвисты, сравнивавшие французский язык с другими,
1 См., напр., Ш. Б а л л и. Общая лингвистика и вопросы французского
языка, М., Изд-вэ иностр. лит., 1955, с. 378; W. Р о 1 1 а к. Die deutsche
Sprache im Spiegel der Französischen. Wien, 1955, S. 8; A. D a u z a t. Le génie de
la langue française. P., 1952, p 350; G. G a 1 i с h e t. Physiologie de la langue
française. P., 1958, p. 117; S. U 1 l m a n n. Précis de sémantique française,
p. 152.
2 V. В г 0 n d a 1, Le français, langue abstraite. Copenhague, 1936.
76

не раз отмечали свойственную ему тенденцию употреблять слова,
широкие по значению.
Ш. Балли пишет, например: «Французские глаголы представляют
действие в отвлеченной форме. Немецкий же глагол более конкретен:
он делает упор на различные формы и детали. Известно, с какой
тщательностью он проводит различие между legen класть, stellen
ставить, setzen сажать, hängen вешать, где французский язык
довольствуется бесцветным глаголом mettre»1. Такую же особенность
французских слов отмечают и при сравнении французского языка с
английским2.
Эта черта французского языка не является отражением каких-
то свойств французского мышления, но объясняется прежде всего
особенностями французского словообразования и
словоупотребления. Сравнительно слабое развитие некоторых средств
словопроизводства (напр., оценочных суффиксов, глагольных префиксов)
привело к тому, что французский язык вынужден употреблять одно и
то же слово в тех случаях, где другие языки используют разные
слова, в которых оттенки значения передаются различными аффиксами.
На основе этого явления материального порядка возникают
тенденции интеллектуального порядка, которые проявляются в том, что
во французском языке возникает стремление употреблять слово
общего значения там, где вполне можно было бы использовать
существующее в языке слово с более узким, конкретным значением.
Нормы современного французского литературного языка
формировались в XVII—XVIII веках, когда в искусстве господствовала
эстетика классицизма с ее стремлениями к общему, отвлеченному.
Считалось нежелательным употреблять в литературе конкретные,
живописные слова. « N'employez que des mots généraux», —
рекомендовал Бюффон, один из лучших стилистов той эпохи. Подобные
«установки» сказались на дальнейшем развитии французского
литературного языка и не могли не способствовать тенденции употреблять
в речи слова широкого значения. В современном языке, как мы
увидим ниже, «абстрактность» слова проявляется прежде всего в
некоторых закономерностях словоупотребления.
Абстрактность слова в системе языка. Среди первых 100
знаменательных слов «Краткого французско-русского учебного
словаря» (М., 1963) по меньшей мере 30 имеют более широкий объем
значения, чем соответствующие русские лексемы. В русском переводе
обнаруживаются или только гипонимы, или, наряду с
гиперонимами, гипонимы, выражающие и более частное значение. Вот
некоторые примеры:
abattre — срубить или спилить (дерево); снести (стену)
abonné — подписчик (на газету); абонент (телефона)
abord — подступ (общее значение); причал (только к берегу)
1 Ш. Б а л л и. Указ. соч., с. 378.
2J.-P., Vina у, J. Darbelnet. Stylistique comparée du français
et de l'anglais. P., 1958, p. 64.
77

aboutir — примыкать (общее значение); сходиться (о дорогах
и т. п.) • ,.
accabler — осыпать (моральный объект); засыпать
(материальный объект)
accompagner — сопровождать (общее значение); идти, ехать
с кем либо (конкретизация по способу передвижения)
accomplir — выполнять (любой объект); исполнить (моральный
объект)
accrocher — прицеплять, зацеплять, прикалывать и т. п.
(конкретизация по орудию и направленности действия)
accepter — принимать (общее значение); мириться
(моральный объект)
Относительная широта значения характерна для различных
частей речи французского языка. Среди существительных можно
отметить такие слова, как écrit (все, написанное данным человеком:
литературные произведения, статьи, записки и т. п.); monture
(любой вид верхового животного: лошадь, осел, верблюд и т. п.);
projectile (любой вид метательного снаряда: бомба, пуля, снаряд,
граната, мина); véhicule (любое средство передвижения: повозка,
автомобиль, танк, телега и т. д.): «Что может быть проще слова
une boîte? — спрашивает П. Хохряков. — Оно относится к
категории внешних физических предметов, и, несмотря на это, мы не
имеем термина, чтобы обозначить вообще закрытое помещение для
мелких предметов, и должны переводить une boîte на разные манеры4:
ящик, коробочка, табакерка, корпус (для часов)»'1 Л. В. Щерба
отмечает: «Французское flacon переводится в словаре Ганшиной флакон,
пузырек, склянка. Очевидно, что он ни то, ни другое, ни третье»2.
Правильнее будет сказать, что это и то, и другое, и третье, и кроме
того, еще бутылочка (с ликером), банка (для химических реактивов)
и вообще, по определению Ларусса, «небольшой сосуд,
напоминающий бутылку и закупоривающийся обыкновенно пробкой из того же
материала или из металла».
В зависимости от формы, материала или назначения сосуда, мы
говорим по-русски: горшок, кувшин, бидон, крынка, ваза, банка,
баночка и т. д. Все это можно обозначить одним французским
словом pot.
Слово paquet означает Совокупность нескольких предметов,
связанных или завернутых вместе'. Когда не указано, о каких
предметах идет речь, в русском языке употребляются слова пакет,
сверток, реже узел:
La foule se pressait endimanchée embarrassée At paquets. (LR)—
Празднично одетые люди торопливо шли со свертками в руках.
1П. Хохряков. Язык и психология. Казань, 1889, с. 23.
2 Л. В. Щ е р б а. Языковая система и речевая деятельность. Л.,
«Наука», 1974, с. 299.
78

Elles entrèrent timidement portant leur petit paquet enveloppé
dans un mouchoir de cotonnade bleue à fleurs et leurs nattes.
(VC) — Держа в руках узелки из голубого цветастого ситца и
цыновки, они робко вошли в дом.
Когда же предметы известны, то в русском языке выбирается
более конкретное слово: un paquet de copies à corriger (MS) стопка
ученических тетрадей; un paquet délivres связка книг (П); quelques
paquets de toile à voiles (BE) несколько тюков парусного полотна;
des paquets de lattes (BE) два-три пучка дранок. Широта значения
способствует тому, что слово paquet утрачивает сему 'завернутые и
связанные вместе', приобретая еще более широкий смысл: 'часть*.
Например: des paquets de glaise (SE) комья глины; des paquets de
mousse rose (CP) хлопья розовой пены; Шлюпка зачерпнула воду (П)
Elle embarqua un paquet d'eau. Оно начинает прилагаться и к
одушевленным объектам: un paquet d'hommes группа людей.
Отвлеченные слова используются в любом стиле речи. В газетах
часто встречается слово manifestation, которое может обозначать
любое выступление: демонстрацию, митинг, собрание, забастовку.
Слово texte может заменять название любого документа: договора,
конституции, заявления и т. п. Consultation означает любое
волеизъявление населения; выборы, референдум, плебисцит.
Порой недифференцированность понятий принимает
закономерный характер в пределах определенной группы слов. Некоторые
понятия, различающиеся в русском языке, в зависимости от того,
относятся они к наземному или к водному транспорту, обозначаются
одними и темижесловами во французском. Глаголы aborder или
démarrer значат вообще 'подойти* или 'отойти': во французском языке
нет глаголов, относящихся только к водному транспорту, типа
русских отчалить, причалить. Слова quai, débarcadère обозначают
и платформы для поездов, и пристани для кораблей.
Разумеется, можно привести немало противоположных примеров,
где русское слово по объему заключенного в нем понятия шире, чем
французское слово. Где, не задумываясь, по-русски можно сказать
река, во французском языке приходится выбирать между fleuve
и rivière. Русскому слову часы соответствуют французские montre,
horloge, pendule. В группе слов, обозначающих части тела,
конкретизация во французском языке становится закономерной. Сравним:
рука и bras/main, нога и jambe/pied, палец и doigt/orteil.
* * *
И все же французские слова гораздо чаще оказываются шире
русских по своему значению. Особенно ярко выступает это при
сравнении глаголови отглагольных существительных двух языков.
Очень часто французский глагол покрывает значения целого ряда
русских глаголов, причем одному французскому глаголу в русском
языке могут соответствовать: а) глаголы с одной основой, но
разными префиксами; б) глаголы с одними и теми же префиксами, но
разными корнями; в) глаголы с разными корнями и префиксами.
79

Прежде всего бросается в глаза то, что в связи со слабым
развитием глагольной аффиксации во французском языке невозможно
лексически, одним глаголом выразить те
пространственно-временные и качественно-количественные оттенки, которые в русском
языке передаются аффиксами. Так, у русского глагола прыгать можно
обозначить направление движения с помощью префиксов:
вспрыгнуть, выпрыгнуть, спрыгнуть, перепрыгнуть, отпрыгнуть и др.
Во французском языке этим глаголам будет соответствовать один
глагол sauter с предлогами: sauter sur, de, à, par-dessus qch.
Таким образом, в русском языке^направление действия
уточняется двояко: префиксом в самом глаголе и вне глагола —
предлогом, наречием, в то время как во французском языке только вне
глагола — с помощью предлогов, наречий, дополнений (ср.:
перепрыгнуть через ров и sauter un fossé). Во французском языке есть лишь
слово, обозначающее действие в общем смысле, без конкретизации
направления. Например: Elle sautait sur le marchepied (MR) Она
вскакивала на подножку.
Приставками в русском языке конкретизируется не только
направление действия, но и его качественно-количественная
характеристика. Сравним следующие сочетания: couper du pain резать хлеб',
couper en pièces изрезать на куски; se couper la gorge зарезаться;
couper les ailes à un oiseau обрезать крылья птице; couper la queue
à un chien отрезать хвост собаке;, couper le chemin перерезать
дорогу; se couper le doigt порезать себе палец и т. п. Например:
Il prit un pain de six livres, en coupa soigneusement une
tranche. (MR)—Он достал шестифунтовую ковригу хлеба, осторожно
отрезал ломоть.
Il coupait les pages d'une revue. (MS) — Он разрезал
страницы журнала.
Сопоставим французский глагол dormir с русским спать,
который при помощи многочисленных приставок конкретизируется в
качественно-количественном отношении. Вот соответствия, данные в
русско-французском словаре: выспаться — dormir son soûl, bien
dormir; недоспать — ne pas assez dormir; заспаться — dormir trop
longtemps; отоспаться —dormir son soûl; проспать (то же переспать)
— dormir trop longtemps; разоспаться — dormir trop; поспать
dormir un peu. Разумеется, в языке существуют многие другие
выражения, не связанные с глаголом dormir, которые могут довольно точно
передать значения русских приставочных глаголов. Но несомненно,
что в конкретных контекстах для перевода всех оттенков русских
глаголов может быть употреблен глагол dormir. Если же переводчик
задается целью особенно тщательно передать все оттенки,
сообщаемые приставками и суффиксами русского глагола, то он вынужден
прибегать к внешней конкретизации, то есть употреблять целую
серию обстоятельств, предлогов, дополнений, а иногда и целые
предложения, уточняющие широкий по своей семантике французский
глагол. Быть может, именно такие русские глаголы с их вырази-
'80

тельными конкретизирующими приставками и имел в виду П. Мери-
ме, когда писал : «Русский язык в одном только слове может выразить
такое богатство мыслей, для передачи которых в другом языке
понадобятся целые фразы»1. П. Хохряков отмечает, что сочетание
договариваться в споре до абсурда «по-французски, например, можно
перевести точно не иначе, как длинной фразой: se laisser aller à force
de parler, pendant la controverse, jusqu'à l'absurde,
imperceptiblement pour soi»2. Фразу из «Ясного Берега» В. Пановой «Железный
мужик, его не переговоришь» Л. Н. Соболев переводит: « Un dur à
cuire, on a beau lui parler, rien n'y fait»3. В обоих русских примерах
фигурирует глагол говорить с приставками: договариваться до него-
либо, переговорить кого-либо. Во французских фразах тоже имеется
глагол parler, но понадобились другие слова, чтобы передать
оттенки, которые несут в себе русские префиксы. Заключая в себе
конкретизирующие элементы, русские глаголы договориться,
переговорить обнаруживают меньшую широту, но большую
содержательность значения, нежели французский parler. Понятия, выражаемые
русскими глаголами, относятся к понятию, заключенному во
французском слове, как видовые понятия к родовому.
Нередко одному французскому глаголу соответствует ряд
русских глаголов с одним и тем же префиксом, но с разными корнями.
Так, arriver может обозначать: прибыть, прийти, приплыть,
приехать, приползти, прискакать, прилететь, то есть этот глагол
фактически равноценен русскому префиксу при- (с глаголами
движения). Глагол passer равнозначен приставке про- (с такими же
глаголами): пробегать (passer en courant), проходить, проплывать,
пролететь, промчаться (passer en coup de vent).
В толковом словаре П. Робера приводится ряд сочетаний с
глаголом défaire: défaire un corde развить веревку, défaire une tresse
расплетать косу; défaire une pelote разматывать клубок; défaire un
nœud, une cravate развязать узел, галстук; défaire une couture
распарывать tuoe; défaire une fronce, un pli разглаживать складку,
сборку; défaire une valise, des bagages распаковывать чемоданы; défaire
ses cheveux распустить волосы; défaire un paquet распаковать,
развернуть, разобрать, раскрыть сверток; défaire les agrafes
расстегнуть крючки; défaire ses souliers расшнуровывать ботинки;
défaire un licou распрягать; défaire un contrat, un marché
расторгнуть договор; défaire un mariage расстроить брак и т. п. Здесь
всюду по сути дела глагол défaire соответствует приставке раз-.
Глагол changer в ряде сочетаний равноценен русскому префиксу
пере-: changer de robe переодеться, changer d'avis передумать,
changer de visage перемениться в лице, changer de place переместиться,
changer de domicile переехать на другую квартиру и т. п.
1 P. M é г i m é е. N. Gogol. P., 1854, p. 314.
2П. Хохряков. Указ. соч., с. 65
3 Л. H. С о б о л е в. Пособие по переводу с русского языка на
французский. М., Изд-во лит. на иностр. яз., 1952, с. 74.
81

Так же как и существительные, глаголы могут
конкретизироваться в русском языке рядом слов с разными морфемами, например:,
courir бежать, мчаться, нестись.
Лексические единицы с широким значением встречаются, хотя
и реже, среди прилагательных и причастий. Так, usé означает
'слишком сильно использованный' и может переводиться различными
прилагательными более конкретного значения, в зависимости от
существительного, к которому оно относится: изношенный, исписанный
(карандаш), изнуренный (человек), истрепанный, истасканный,
истертый (об одежде) и т. п. Например:
Là se présentent des appuis deïenêtre, usés... (BE) — Кое-где
виднеются подоконники, затертые...
При анализе употребления абстрактных и конкретных слов в
речи важно различать, отмеченные на с. 22 случаи: первичное
наименование, не зависящее от окружающих лексем, но зависящее только
от ситуации; обозначение, связанное с окружающими лексемами
(синтагматически обусловленная номинация); повторная номинация.
Как правило, объем обозначения при первичном
наименовании в двух языках совпадает. Несовпадение может объясняться
отсутствием слов определенного объема значения в одном из языков.
В этом случае описание в одном из текстов, обычно во французском,
оказывается более обобщенным. Например:
Des délégués à la conférence des écrivains d'Asie et d'Afrique
à Tachkent sont intervenus au cours de plusieurs manifestations
dans les usines de la capitale. (H)
Manifestation обозначает любое массовое мероприятие, целью
которого является выразить свое отношение к событиям
(демонстрация, забастовка, собрание, митинг, встреча, вечер и т. д.). В
данном случае ситуация подсказывает, что речь может идти о вечере,
собрании или митинге.
Нередко при первичном описании ситуации французский язык
отбирает более общие черты, а русский — более конкретные,
частные. Французская лексическая единица может охватывать значение
двух русских антонимов. Saluer значит 'приветствовать* вообще как
при встрече, так и при расставании.Ему в контексте могут
соответствовать и здороваться, и прощаться Л iver les rideaux значит
'производить любое действие с занавесками': и задергивать их, и
отдергивать. Точно так же и pousser la porte значит 'произвести любое из
противоположных действий с дверьми': и открыть, и закрыть их.
Останавливается лифт, человек выходит из него. Французский
автор описывает эту ситуацию так: Les belles portes de Pascenseur
glissèrent (MT). Но ведь заскользить двери лифта могут и в
противоположном случае: человек вошел в лифт, кабина начинает
подниматься. В русском переводе дается точный, обусловленный
ситуацией глагол: Эффектные бронзовые двери лифта раскрылись.
82

Герой того же рассказа увидел возле корта даму: Elle était
encadrée de deux petites autrichiennes (MT). Две девушки были по
обе стороны ее, но неизвестно, стояли дамы или прохаживались.
Русский перевод «проясняет» ситуацию. Она прогуливалась в обществе
обеих австрийских девушек (здесь, однако, снимается другая деталь—
то, что она шла между девушками).
В романе описывается, как люди сидят в столовой и пьют чай.
Затем хозяйка дома встает. Автор пишет: Она вышла из столовой
(П). Во французском переводе читаем: Et elle quitta la pièce
(не: la salle à manger), поскольку ясно, что люди находились в
столовой, а не в другой какой-либо комнате.
В случае синтагматически обусловленной
номинации проявляется расхождение, о котором говорилось выше.
При обозначении устойчивых, заранее известных предметных
отношений, русский язык обнаруживает тенденцию к использованию слов
конкретного значения, тогда как французский — слов абстрактного
значения. Этим и объясняется большинство случаев расхождения в
использовании слов различного объема значения в текстах на двух
языках. Русскому языку в большей степени, нежели французскому,
свойственно семантическое согласование слов в предложении.
Семантическое согласование может проявляться в различных группах слов,
но особенно оно характерно для глагольных групп русского языка.
Вводя в предложение глагол, мы выбираем грамматическую
форму, в зависимости от слов, с которыми он связан, и согласуем его с
этими словами. В русском языке, например, глагол грамматически
согласуется с подлежащим в лице, числе, иногда и в роде. В
некоторых случаях во французском языке временная форма глагола
избирается в зависимости от обстоятельства времени.
Окружение может влиять на выбор не только грамматических
морфем, но и основы глагола. Мы наглядно видели это при переводе
французского défaire на русский язык. Всякий раз, в зависимости от
дополнения, в русском языке выбирается новая основа глагола, в
чем и проявляется его семантическое согласование с дополнением.
Французско-русские сопоставления ярко выявляют семантическое
согласование русского глагола с реальным субъектом, с объектом
действия и с обстоятельствами.
Характерно согласование основы глаголов движения с субъектом:
La femme sortit de sa chambre Женщина вышла из комнаты, L'oiseau
sortit de son nid Птица вылетела из гнезда] Le serpent sortit de son
trou Змея выползла из норы; Cette rivière sort d'un lac Эта река
вытекает из озера. Не менее типично оно и при обозначении наличия
или местоположения:
Прямо за ними горел костер.(АА) — Le feu de camp était juste
derrière eux.
Citait un trou. (SE) — В полу зияла дыра.
Dans ce même vestibule, il y avait un escalier, en pierre.
(TR) — В этой же передней вела наверх каменная лестница.
83

Во французских предложениях использованы глаголы широкого
значения, показывающие наличие в самой общей форме и сочетаемые
с любым реальным субъектом, в русских — глаголы более узкого
значения, сочетающиеся лишь со специфическими подлежащими.
Согласование наблюдается и при переносном употреблении
глаголов. В фигуральном смысле danser значит'совершать однообразные
колебательные движения'. При переводе его на русский язык мы
выбираем особый глагол в зависимости от производителя действия
(русское плясать более метафорично, чем французское, danser, и
употребительно не во всех контекстах): la flamme danse пламя
полыхает; le bateau danse sur les flots судно качается на волнах; les
yeux dansent derrière les lunettes глаза бегают за стеклами очков;
les poussières dansent пылинки порхают; le cœur lui danser/ него
колотится сердце; le chien danse собака рвется (на цепи); la chèvre
danse sur les rochers коза прыгает со скалы на скалу; le camion danse
грузовик бросает из стороны в сторону.
Un gazon tondu значит подстриженный газон', но: le gazon
tondu par les vaches (MR) переводится уже трава, ощипанная коровами
(название действия согласовано с субъектом).
Чрезвычайно характерно для русского языка семантическое
согласование глагола с дополнением. Мы приводили показательный
пример с глаголом défaire. Подобные факты можно найти в любом
французско-русском словаре. Иногда специализация достигает очень
большой точности. Казалось бы, плоды и ветки дерева — сходные
объекты. И все же плоды можно срывать или снимать, а ветки
только срывать:
Une branche de buis bénit pris on ne sait à quel arbre. (BE) —
Зеленой веткой благословенного букса, сорванного с неведомого
дерева.
Elle choisissait les pommes avec soin pour ne prendre que les
mûres. (MR) — Она рвала яблоки с разбором, снимая только
самые спелые.
В рассказе Мопассана « Le vieux » трижды подряд употребляется
глагол préparer. В русском языке, в зависимости от объекта,
выбираются разные глаголы:
Elle prépara la pâte aux douillons. ~ Она замесила тесто для
пышек.
Elle commença à préparer les douillons. — Она начала
разделывать пышки.
Elle pensa à préparer le souper. — Она вспомнила, что пора
готовить ужин.
И, конечно, ярче всего семантическое согласование глагола в
русском языке и несогласование во французском выступает при
переводе одного из самых абстрактных французских глаголов —
faire. Мы оставим в стороне сочетания с отглагольными существи-
84

тельными, где русский перевод определяется формальной
сочетаемостью слов типа faire une promenade совершать прогулку; faire
une prière сотворить молитву. Возьмем несколько сочетаний
глагола faire с конкретными существительными. В русском языке
здесь тоже можно сказать сделать, и все же какое разнообразие
глаголов перед нами:
La fillette faisait des pâtés de terre. (MR) — Девочка лепила
пирожки из песка.
Puis elle en fit une grosse boule. (MR) — Наконец, скатав
большой желтовато-белый шар ...
У avions fait des douillons; faut bien m'en profiter. (MR) —
Напекли пышек, так не пропадать же им.
Des hirondelles avaient fait leur nid sur la façade. — На его
фронтоне вили гнезда ласточки. (П)
Je ne sais quel plaisant fit une caricature. — Какой-то
проказник нарисовал карикатуру. (Ч)
Даже в значении приводить в порядок' faire конкретизируется в
русском переводе: faire la chambre убрать комнату; faire le lit
постелить постель; faire ses chaussures (MT) почистить ботинки;
faire sa caisse (MT) подсчитать наличность и т. д.
Основа глагола в русском языке согласуется и с
обстоятельствами. Например:
Je vis venir à moi une femme. (MC) — Ko мне подходит
какая-то женщина.
Barque me voit écrire. Il vient vers moi à quatre pattes à
travers la paille. (BF) — Барк видит: я пишу. Он на четвереньках
ползет ко мне по соломе.
Обстоятельство à quatre pattes вызывает замену русского
глагола: ползти вместо идти.
Во французском предложении характер действия уточняется
только один раз, причем вне глагола — с помощью обстоятельства,
а в русском дважды: самим глаголом (ползет, г не передвигается) и
обстоятельством (на четвереньках). В силу семантического
согласования в русском языке каждый раз, в зависимости от окружающих
слов, приходится выбирать новый глагол, в то время как во
французском употребляется один и тот же глагол общего значения.
Семантическое согласование в русском языке затрагивает не
только глаголы. Зависимое существительное влияет на выбор
господствующего: auteur d'un livre автор книги, но auteur d'un crime
виновник преступления, auteur d'un plan составитель плана.
Сравним четыре предложения и их переводы:
Il a reçu une balle dans la tête. — Ему в голову попала пуля.
Un obus vient se loger dans la maison. — В дом угодил снаряд.
Le projectile du fusil-mitrailleur a les mêmes propriétés que
celui du fusil. — Пуля автомата обладает такими же свойствами,
что пуля винтовки.
85

Le projectile de ces obusiers pèse 15 kgs. — Снаряд этих
гаубиц весит 15 кг.
В русских фразах повсюду — конкретные термины: пуля, снаряд.
В первых французских предложениях употреблены конкретные
слова, поскольку иначе было бы не ясно, о каком метательном снаряде
идет речь. В последних предложениях использован родовой термин,
ибо ясно, что винтовка и автомат стреляют пулями, а гаубица —
снарядами.
Два существительных могут связываться посредством глагола,
как подлежащее и дополнение. В обоих языках имеются родовые
термины: petit детеныш, птенец и видовые термины: chaton
котенок, petit chien щенок и т. п. Если контекст не уточняет понятия,
оба языка используют конкретное слово: Un enfant joue avec un
chaton Мальчик играет с котенком. Но если контекст достаточно
конкретизирует понятие, то французский язык использует родовой
термин, а русский — видовой: La chatte allaite ses petits Кошка
кормит своих котят; La chienne a fait trois petits Сука родила трех
щенят и т. д.
При повторном обозначении предмета или действия во
французском языке также чаще, чем в русском, используется слово
с более широким значением. Это правило более подробно будет
рассмотрено в главе о варьировании.
Не следует полагать, что если, например, мы имеем гипероним
во французском языке и гипоним в русском, то конкретизация в
данном случае обязательно должна идти в направлении от
французского языка к русскому, а обобщение — в противоположном
направлении. Анализ соответствий позволяет установить закон д в у х-
степ енной конкретизации, который может быть
сформулирован так4: если абстрактному термину M языка L2 закономерно
соответствуют в L2 конкретные термины N и Ni, то последним в текстах
на языке Li могут соответствовать еще более конкретные термины
пх и п2, так что конкретизация осуществляется не только в
направлении Li -*• L2 (M ->■ N), но и в направлении L2 -> Li (N -*- п).
Во французском языке нет глаголов аналогичных русским стоять
или сидеть, и их обычными эквивалентами оказываются общие
способы обозначения местоположения: être, se trouver, il y a:
Il était à table. — Он сидел за столом.
Il y avait une armoire au coin. — В углу стоял шкаф.
Здесь конкретизация идет от французского языка к русскому.
Однако если все же необходимо указать более точно позицию
предмета, то русским глаголам стоять или сидеть во французском тексте
соответствуют еще более конкретные глаголы:
На рейде стояли черные броненосцы. (П) — Des cuirassés
noirs étaient ancrés dans la rade.
86

Он сидел на ящике...(АА) — Juché sur une caisse...
Здесь уже конкретизация идет от русского к французскому.
J i : Q il У а» être 1 в словаре и в речи
L2: N стоять сидеть J ч * г
L, : n être ancré être juché } в речи
* * *
Подведем некоторые итоги. Французское слово в целом
характеризуется большей широтой обозначаемого понятия, чем слово
русского языка. Но правило это не абсолютно: в некоторых лекси-
ко-семантических группах (напр., обозначения частей тела)
наблюдается обратная тенденция.
На уровне языка абстрактность французского слова
проявляется в наличии большого числа слов широкого значения, не
имеющих точных параллелей в русском языке, а также в отсутствии
системы уточняющих префиксов и суффиксов, столь характерной,
например, для русского глагола.
На уровне речи отмечается тенденция французского языка к
использованию абстрактных слов вместо конкретных при ясности
ситуации, при повторах. Ситуацию в целом французский язык
описывает в более общих понятиях, чем русский. Отмечается одно
важное правило построения французской речи. Правило это заключается
в том, что если слово недостаточно конкретизируется в контексте,
то употребляется термин узкого значения; если же слово в контексте
приобретает достаточно точный смысл, то используется
предпочтительно термин широкого значения. В русском языке в обоих
случаях используются слова с конкретным значением.
Французскому слову не свойственно семантическое согласование,
которое является одной из характерных особенностей русского
словоупотребления. В связи с этим французское слово труднее
понимается, чем русское (его значение нужно соотносить с контекстом),
но легче употребляется (оно используется в более широком круге
контекстов).
ОБЩЕЕ И СПЕЦИАЛЬНОЕ
Сравним три русских слова: действие, деяние,
функционирование. Первое может употребляться в любой ситуации, в любом
контексте. Второе сразу же вызывает у нас представление о чем-то
приподнято-торжественном, архаическом; если не употреблять это
слово в ироническом смысле, то деяниями мы может назвать действия
каких-то героев или знаменитых исторических лиц.
Функционирование, напротив, «современное» слово. Но и оно сразу же
вызывает в нашем сознании представление об определенной сфере
деятельности, мы обозначаем им действие какого-либо механизма,
органа тела, законодательного учреждения и т. п. Эти примеры
показывают, что в языке существуют общеупотребительные слова и
слова специализированные, привязанные к определенной сфере
человеческой деятельности.
87

Специализация лексики — один из общих законов развития
всякого языка.
На заре своего существования язык был однороден. В
дальнейшем, по мере развития письменности, литературы, различных
отраслей человеческой деятельности происходит углубление
функциональных расхождений в словаре при одновременном стирании
территориально-диалектных различий. В каждой крупной сфере
деятельности возникают особые, только здесь употребительные слова
и обороты речи. В устах одного и того же человека язык перестает
быть единым, превращаясь в сложную систему подъязыков —
функциональных стилей. Разграничиваются три основные сферы в
жизни людей: повседневная бытовая жизнь, производственная
деятельность и общественные отношения, художественное творчество.
Соответственно создаются три основных функциональных подразделения
языка: разговорная речь, к которой примыкает просторечие,
специализированная речь (научная, техническая, административная и т.п.)
и художественно-поэтическая речь. На фоне общего лексического
ядра они выступают как стилистически «пониженная»,
специализированная и стилистически «повышенная» лексика.
Как это часто бывает в языке, определенная тенденция
встречается с противоположной тенденцией. Наряду с дифференциацией
происходит лексическая интеграция: колеблются перегородки между
стилями, специальные слова становятся общеупотребительными или
совсем выпадают из языка. Взаимодействие этих двух тенденций
приводит к созданию своеобразного «неустойчивого равновесия»
между стилями, которое проявляется по-разному в каждом языке.
Мы рассмотрим границы между общим лексическим ядром и
лексикой каждого из трех больших указанных выше стилей.
При первом же взгляде на французско-русский словарь нельзя
не заметить, что нередко одному французскому слову соответствуют
два русских, одно из которых является общеупотребительным,
стилистически нейтральным, а другое относится к «повышенному»
поэтическому стилю:
œil
bouche
marcher
traîner
trembler
invisible
cacher
malheur
descendre
soldat
puissance
écouter
глаз
рот
идти
тянуть
дрожать
невидимый
скрывать
несчастье
спускаться
солдат
могущество
слушать
око
уста
шествовать
влачить
трепетать
незримый
таить
невзгода
нисходить
воин
мощь
внимать

Разумеется, и во французском языке существуют поэтизмы:
azur, firmament, astre и т. п. Но там их — единицы, в то время как
в русском языке очень многие слова, обозначающие обыденные
понятия, имеют поэтические синонимы. В главе «Свое и чужое» мы
уже говорили, что своеобразная судьба славянизмов в русском
языке, отличная от судьбы латинизмов во французском, способствовала
формированию в нем особого торжественно-поэтического стиля.
Что касается речи, то всякий текст обладает определенной
функционально-стилистической однородностью — изотопией1. Если
языковой элемент может употребляться в текстах любого
функционального стиля, он относится к числу общеупотребительных средств
языка (общие наименования). Если же языковой элемент
употребляется только в текстах определенной изотопии, он выступает как
специализированное языковое средство.
Выбор специализированного средства в зависимости от
стилистической характеристики текста можно назвать
функционально-стилистическим согласованием. Его отличие от
рассмотренного в предыдущей главе семантического согласования
состоит в том, что оно проявляется не в пределах словосочетания, но по
отношению к тексту и условиям общения в целом. В связи с наличием
особого слоя поэтической лексики функционально-стилистическое
согласование более характерно для русского текста, чем для
французского.
Поэтому при переводе произведений, написанных в «высоком
стиле», переводчики не только могут, но и должны использовать
приведенные выше русские слова правого столбца. При переходе
от французского языка к русскому часто приходится «повышать»,
вернее, «проявлять» стиль, подобно тому как при переводе с
русского на французский наблюдается «выравнивание» стиля, снятие
высокоторжественных слов.
Вот один из примеров такого4 стилистического «прояснения».
Первые страницы романа А. Франса «Таис» написаны в
приподнятой манере, соответствующей описанию жизни
монахов-отшельников. При этом анализ текста показывает, что религиозная
велеречивость, напыщенность достигается в подлиннике прежде всего
синтаксическими средствами: гармонично построенными,
неторопливыми фразами, которые своей величавой простотой напоминают стиль
священного писания. Что касается лексики, то специфика текста
выражается главным образом в специальной терминологии,
отражающей быт и представления монахов-отшельников: sacrements
таинства, péché original первородный грех; le siècle мирская жизнь;
le cilice власяница, а также contemplations, lamentations,
macérations (умерщвление плоти), tentation, abstinence, continence (цело-
1 См. Л.-J., G r e i m a s. Op. cit., p. 66 et suiv. Нарушение изотопии
текста выступает как определенный стилистический прием (ср.:
стилистическая транспозиция Ш. Балли).
89

мудрие) и т. д. Таким образом, специфичность лексики
объясняется специфичностью самих понятий.
Иное мы видим в русском переводе Е. А. Гунста. Здесь
величавость, торжественность стиля достигается не только употреблением
специальных слов-реалий, но и выбором эквивалентов с
«повышенной» стилистической характеристикой для обозначения широко
известных понятий. Очень часто эти эквиваленты годятся только
для данного случая и не зафиксированы в словаре. И все же их
использование не только допустимо, но необходимо. Вот некоторые
примеры.
Французское " Русское слово
слово
des maisons
prendre de la
nourriture
repas
chaque jour
maladies
Todeur montait
bâton
déchirer
punir
formes
îils
actions
des leçons
ne pas connaître
apparaître
enseignement
s'endormir
des étrangers
écarter
bouche
crimes
(la terre)
s'entrouvrait
Общеупотребительный
перевод
Дома
принимать пищу
еда
ежедневно
болезни
запах... исходил
палка
терзать, мучить
наказывать
формы, вид
сыновья
действия
уроки
не знать
появиться
наставление
уснуть
иностранцы
отстранить
рот
преступления
раскрывалась
Данный перевод
с повышенной окраске
обители
вкушать пищу
яство
каждодневно
немощи
благоухание...
возносилось
посох
язвить
карать
личина
чада
действо
поучение
не ведать
предстать
назидание
почить
чужестранцы
отринуть
уста
прегрешения
разверзалась
Сделаем такой опыт. Пробежим глазами колонку французских
слов — и мы не сможем сказать, о чьей жизни говорится в тексте,
из которого они взяты, мы не сможем сделать никакого заключения
о стилистическом «уровне» этого текста. В таком же неведении
оставят нас и слова первого русского столбца. Французские слова
maison, prendre, repas, maladies, так же как и русские дом, принимать,
еда, болезни могут быть встречены в любом тексте. Прочитаем теперь
русские слова второй колонки: обитель, вкушать, яство, немощи...
они сразу же говорят нам , что повествование написано в высокопар-
90

но-приподнятом стиле. Таким образом, французский язык здесь
использует общеупотребительные слова, а русский — специальные,
торжественно-поэтические. Приведем несколько предложений из
переводов «Евгении Гранде» Бальзака, чтобы показать, что речь
идет не о случайном приеме отдельных переводчиков, а о
закономерных расхождениях двух языков:
Il y a un duel constant entre le ciel et les intérêts terrestres.—
Происходит непрерывный поединок между небом и земной
корыстью (intérêt — интерес и корысть).
La maison... où se sont accomplis les événements de cette
histoire était précisément un de ces logis. — Угрюмый дом, где
протекали события, описанные в этой истории, был как раз одним из
таких обиталищ (logis — жилище и обиталище).
Peut-être y a-t-il à la fois dans ces maisons et le silence du
cloître, et l'aridité des landes... — В этих домах есть что-то от
безмолвия монастыря, от пустынности степей... (silence —
тишина и безмолвие).
Итак, торжественно-поэтические слова во французском языке
гораздо меньше выделяются из общей лексики, чем в русском.
* * *
В русском языке границы между общеупотребительными и
специальными техническими словами более заметны, чем во
французском. Очень часто одному и тому же французскому термину,
употребляющемуся в обиходной речи и вместе с тем являющемуся
техническим термином, в русском языке соответствуют два слова. Вот
несколько примеров:
Французское слово Русское слово
общеупотребительное специальный термин
attache
ajuster
attaque
bagages
branche
réfractaire
poil
balayer
bond
привязь, связь
прилаживать
нападение
вещи
ветвь
непокорный
волос
подметать
скачок
мед. (суставная)
связка; техн.
крепление
муз. настраивать;
воен. прицеливаться
мед. приступ,
припадок
воен. обозы
техн. ответвление
техн. огнеупорный
техн. ворс
техн. продувать;
воен. обстреливать
воен. перебежка
91

Нередко в качестве специального технического термина в
русском языке используется заимствование из иностранного языка,
в том числе и из французского:
allure
baguette
ballon
banquette
bassin
billet
boîte
походка
палочка,
шар
скамейка
таз
записка
коробка
прут
спорт, аллюр; техн.
режим (мотора)
техн. багет
техн. баллон
воен. банкет
техн. бассейн
спец. билет, ордер,
вексель
техн. картер
Многие французские технические термины созданы путем
переноса значения других слов, так что внешне они не отграничиваются
от общеупотребительных слов. В русском языке специальное
понятие обозначается особым термином:
arbre
bain
baleine
boyau
bélier
bavette
blaireau
bonnet
boudin
bougie
дерево
ванна,
кит
кишка
баран
баня
нагрудник
барсук
чепец
колбаса
свеча
техн. вал, шпиндель
техн. плавень, флюс,
чан, котел с
краской
техн. китовый ус,
спица (у зонтика)
техн. шланг; воен.
ход сообщения
техн. таран
техн. желобок для
стока воды
техн. кисть,
кисточка
вет. рубец
техн. валик, фитиль
мед. зонд, буж
Иногда русский термин восходит к тому же корню, что и
общеупотребительное слово, но отличается от него по форме
(прибавлением некоторых суффиксов):
bosse
bout
âme
горб
конец
душа
техн. горбина
техн. наконечник
техн. сердечник,
сердцевина (ср.
сердце)
В русском языке проявляется заметная тенденция разграничить
наименования общего и специального понятий.
92

Очень часто это разграничение достигается использованием
уменьшительного суффикса. Уменьшительная форма является менее
распространенной и употребительной в быту. Мы чаще говорим
рука, нога, голова, чем ручка, ножка, головка. Именно эти вторые,
не основные обозначения используются в русском языке при
метафорическом наименовании технических понятий. (Ср.: носик, ручка.,
ножка, шейка, глазок, бородка, лапка, рожок и т. п.) Часто
употребляются уменьшительные формы от других терминов: шишечка,
валек, барабанчик, рейка. В таких словах терминологическое
значение начинает подавлять уменьшительное. Ушко воспринимается
теперь главным образом как технический термин, а не
уменьшительное от ухо. Очко утратило связи с око, носок с нос. Если в быту более
употребительной формой является уменьшительная, то, наоборот,
в качестве технического термина используется неуменьшительная
форма. (Ср.: клетка и техн. клеть; бутылка и техн. бутыль] чаииш и
техн. чаша). Стремление дифференцировать специальную
терминологию от общебытовой речи в русском языке проявляется в том, что
в качестве терминов используются слова, обозначающие предметы,
выходящие из употребления. Например, слова ковш, кожух, кузов
ассоциируются прежде всего с деталями машин, в то время как их
французские эквиваленты обозначают и широко известные
предметы: cuiller ло^/с/са, техн. ковш; chemise рубашка, техн. кожух; panier
корзина, техн. кузов.
Во «Французско-русском металлургическом словаре» приводится
15 словосочетаний с термином chemise. Им соответствуют 20
переводов, причем в 5-и случаях представлено слово рубашка, в 9-и - •
кожух, в 3-х — кладка, в 2-х футеровка и 1 — стенки, то есть в 15-и
случаях из 20-и использованы специфические технические термины.
Мы можем повторить тот же опыт, что и с поэтической лексикой.
Взятые вне контекста французские слова не показывают, являются
ли они общеупотребительными словами или терминами. В русском
языке очень часто это ясно и вне контекста. Французское слово aile
может обозначать и крыло птицы, и специальное понятие. Его
русские соответствия: флигель, фланг, лопасть — приписаны к
определенной сфере деятельности (архитектура, военноедело, техника).
Также французское aiguille и русские стрелка, шпиль, пик.
Французское amphithéâtre может использоваться в самых
разнообразных случаях. А его русские соответствия амфитеатр, операционный
зал, аудитория сразу уводят нас в театр, в клинику, в учебное
заведение.
В русском языке не только заметнее отличие специальной
лексики от общеупотребительной, но и различные сферы техники
обладают в нем большей специфичностью терминологии. Ср.: archet и
смычок, лобзик; avant и передняя часть (машины), носовая часть
(корабля), передовые линии (фронта), линия нападающих (в спорте).
Если для создания терминов французский язык прибегает в
большей степени, чем русский, к сужению и переносу значения
общеупотребительных слов, то русский язык шире использует заим-
93

ствования, модификацию общеупотребительных слов и слова,
выпавшие из общебытового употребления. Следовательно,
французский язык отличается формальным совпадением общих и
специализированных номинаций, в то время как русский язык проявляет
тенденцию к формальному разграничению этих наименований.
Меньшему формальному обособлению специализированных номинаций
соответствует и менее выраженная изотопия научно-технических
и прочих специальных текстов на французском языке. В русском
языке научно-технический стиль более специфичен, сильнее
отличается от, скажем, литературно-художественного стиля, чем во
французском, где не только терминология более образна,
метафорична, но и все описание больше приближается по своей
выразительности и образности к литературно-художественному.
* * *
«Большая дистанция отделяет письменный язык возвышенного
стиля от повседневной речи», — писал французский языковед О. Со-
важо1. «У французов язык письменный и язык устный так далеки
друг от друга, что можно сказать: по-французски никогда не
говорят так, как пишут, и редко пишут так, как говорят»2.
Действительно, не только в построении фраз, но и в отборе слов французская
разговорно-бытовая речь значительно отличается от книжно-
письменной. Можно сказать, что наряду с общеупотребительным
лексическим ядром, лежащим в основе современного литературного
языка, создается постепенно второй параллельный разговорно-
бытовой лексический фонд.
Например, во французской фамильярной речи чуть ли не вся
анатомия имеет свою терминологию. Мы встречаем здесь не только
ciboule и добрый десяток других названий головы, châsses глаза,
но и pince рука, quille нога, pif большой нос. И дело не только в
арсенале названий. Французские разговорно-бытовые слова очень
употребительны, они широким потоком вливаются в литературу,
на страницы газет.
Возьмем формальную сторону. Русские разговорно-бытовые слова
очень часто представляют собой видоизменение литературного
слова с тем же значением. (Ср.: даром — задарма, картофель —
картошка, газированная вода — газировка, простой — простецкий
и т. д.)
Во французском языке фамильярные слова чаще основаны на
переосмыслении общеупотребительных слов (ср.: quille кегля,
фам. нога; boîte коробка, фам. место службы; singe обезьяна, фам.
хозяин) либо образованы от особых корней (tifs волосы, piaf воробей,
gniole водка). Это свидетельствует о более глубокой ломке отношений
обозначающее/обозначаемое при создании французских фамильяр-
1 A. Sauvageot. Les procédés expressifs du français contemporain'
P., 1957, pp. 228—229.
2 Ж- В a h д p и е с. Язык. M., Соцэкгиз, 1937, с. 41.
94

ных номинаций, чем при создании русских. Таким образом, в
соотношении звуковой формы и понятия, французская
разговорно-бытовая лексика дальше отстоит от книжной, чем это имеет место в
русском языке.
* * *
Разграничение между общим и специальным наблюдается в
обоих языках. Но основные демаркационные линии проходят
по-разному. В русском языке наиболее обособленными от общего
лексического фонда являются художественно-поэтическая и специально-
терминологическая лексика. Во французском же языке основная
линия размежевания проходит между общелитературной и
разговорной лексикой. Соотношение между тремя сферами деятельности
и употребляемой лексикой может быть изображено в виде
следующей схемы:
.французский язык— Русский язык
Таким образом, при переходе от бытового к сфере публичного
общения (наука, техника, политика, искусство и т. д.), в русском
языке мы должны употреблять особую лексику, свойственную этим
областям; во французском языке достаточно лишь не использовать
разговорио-бытовую лексику.
ЛОГИЧЕСКОЕ И ЭКСПРЕССИВНОЕ
Всякому высказыванию неизменно сопутствуют
эмоции.Устранение эмоций, как, например, в научно-информационном или
официально-деловом стиле, выступает как особая черта данного стиля
речи. Эмоциональный характер человеческой речи проявляется в
значении слов. Слова с общим понятийным ядром могут существенно
различаться по эмоционально-экспрессивной окраске как внутри
одного языка, так и в межъязыковом плане.
«Выразительность — это вообще изображение какого-либо
чувства», — писал Дидро1. Человек приходит в гнев, он внимателен,
1 Д и д р о. Об искусстве. Т. I. Л.—М., «Искусство», 1936, с. 74.
95

он любопытен, он любит, ненавидит, восторгается, и всякое
движение его души отражается на его лице, в каждом его поступке и
действии. Можно бросить книгу на стол, но можно в порыве гнева,
раздражения, презрения к другому человеку швырнуть ее. Можно
закрыть дверь, но можно ее захлопнуть.
Выделенные глаголы показывают, что действие совершается под
влиянием или с участием аффекта. Такая экспрессивность можетбыть
названа собственной или объективной, употребление
эмоционально окрашенных слов не зависит здесь от отношения
другого лица к данному человеку.
Однако выразительность имеет целью не только отобразить
переживания действующего лица, но и показать отношение окружающих
к этому лицу, вызвать определенное отношение к нему со стороны
слушающих или читающих.
Сопоставим предложения. Зачем он сюда ходит? и Зачем он сюда
шляется? Глагол шляться не сообщает никаких новых логических
оттенков по сравнению с ходить, но выражает отрицательное
отношение говорящего к действующему лицу. Такую экспрессивность
назовем направленной или субъективной.
Экспрессивность может иметь разную направленность: положительную и
отрицательную. В первом случае явление изображается как
эстетически приятное либо передается положительное отношение к нему
со стороны говорящего. Во втором случае явление представлено
как неэстетичное, передается отрицательное отношение говорящего
к нему самому либо к связанному с этим явлением субъекту.
Экспрессивно окрашенная лексика обычно выделяется на фоне
нейтральной. Еще Ш. Балли отмечал разные источники
экспрессивно-эмоциональных средств языка1.
Основным средством экспрессивности является
непосредственная выразительность слов — синонимов слов,
лишенных экспрессивной окраски. На базе
качественно-количественных оттенков собственных значений возникает эмоционально-
экспрессивная окраска слова2. Например, глагол нестись (о
человеке) значит не только 'бежать очень быстро', но может означать, что
человек бежит, не разбирая дороги, гонимый страхом, любопытством
или другими чувствами. Экспрессивность тесно связана с
качественно-количественными суффиксами. Домик — не только маленький,
но и симпатичный дом, так же как домина — не только большое,
но еще и нескладное строение.
Другим источником экспрессивных средств в лексике является
использование слов разных
функциональных стилей. Так, в русском языке могучим резервом
выразительности являются так называемые поэтизмы, сообщающие
высказыванию, при их употреблении в прямом значении, положитель-
1 См. Ш. Балли. Французская стилистика. М., ИЛ, 1961.
2 См. X. К а с а р е с. Введение в современную лексикографию. М.э
ИЛ, 1958, с. 120.
96

ную эмоционально-экспрессивную окраску (торжественность,
восторг). Ср.: твердый и незыблемый, надежды и чаяния, тишина и
тишь, солдат и воин и т. д.
И наконец, выразительность возникает при
использовании слов в переносном значении. Лететь или
ползти нейтральны,если они относятся к птице или змее, к человеку,
летящему в самолете или ползущему по-пластунски, но они
приобретают выразительность, если употребляются метафорически в
значении 'двигаться быстро или медленно'.
* * *
Экспрессивно окрашенные средства выражения неравномерно
представлены в двух языках. Во французском языке
непосредственная выразительность в значениях слов представлена слабее, чем в
русском. Это объясняется в первую очередь особенностями
словообразования в обоих языках. В русском языке имеется много
продуктивных суффиксов субъективной оценки
(уменьшительно-ласкательных, уничижительных) и поэтому в слове сразу чувствуется его
стилистическая окраска. Во французском языке таких суффиксов
сравнительно мало. Конечно, и в нем постоянно возникают новые
образования с уменьшительными суффиксами; нам, например,
встретились слова moustachette усики (Ж.-П. Шаброль), ridule морщинка
(А. Арну) и другие, отсутствующие в словаре «Lexis» 1975 года.
«Словарь политических неологизмов» Блошвица-Рункевитца
приводит слова: groupaillon, bombinette, provincette, réformette и др.
Но в целом суффиксы эмоциональной оценки во французском языке
гораздо менее распространены, чем в русском1. Если от слова дом
мы можем образовать целый ряд слов, различающихся по
эмоциональным оттенкам: домик, домишко, домина, домище, то во
французском существуют только maison и maisonnette.
В словарях отмечаются французские соответствия русских слов
с суффиксами субъективной оценки, в частности:
а) французское слово с аналогичными суффиксами: травка
herbette; ларчик coffret;
б) аналитическое сочетание, где субъективная оценка выражается
прилагательными petit, grand, léger, court, jeune, pauvre и др.:
воришка petit voleur; лошадка petit cheval; дымок une fumée légère;
купчик jeune marchand; домище grande maison и т. д.
в) слово иного корня, примерно соответствующее по значению
русскому слову с оценочным суффиксом. (Ср.: деревня village, но
деревушка hameau, a также мальчишка galopin, девчонка gamine,
домишко bicoque и т. д.)
Однако эти словарные соответствия редко реализуются в
контексте. Если в обоих языках существуют уменьшительные формы,
1 Только суффиксы существительных женского рода -ette и -ote проявляют
продуктивность в современном языке. См. L. G u i I b е г t. La créativité
lexicale. P., 1975, p. 170.
4-483
97

то в русском языке они используются гораздо чаще, чем во
французском.
Слова с оценочными суффиксами могут иметь двоякое значение:
они либо уточняют качественно-количественную характеристику
предмета или признака: домик — маленький дом, тихонечко —
очень тихо, либо имеют главным образом экспрессивное, вырази-
- тельное назначение: домик — симпатичный домик, беленький —
белый (о чем-то милом и маленьком).
Если слово с оценочным суффиксом выполняет экспрессивную
функцию, то есть стремится вызвать у нас ощущение симпатии,
участия или, наоборот, иронии, осуждения к описываемому
предмету, лицу или событию, то во французском языке ему очень часто
(но, разумеется, не всегда) соответствует нейтральное слово:
M. Grandet, encore nommé par certaines gens le père Grandet...
(BE) — Господин Гранде, все еще именуемый некоторыми
«папаша Гранде» ...
Il sait à une planche près combien il peut de tonneaux si la
récolte est bonne. (BE) — Он высчитал до единой дощечки,
сколько бочек он осилит, ежели сбор винограда будет хорош.
При переводе с русского языка элементы, специально выражающие
субъективную оценку, снимаются:
Он был такой тоненький, беленький, на нем мундир был
такой новенький. (ЛГ) — Il était si mince et si pâte, sa tunique était
si neuve.
В «Крыжовнике» А. П. Чехова рассказчик с помощью
уменьшительных форм стремится передать мещанскую привязанность брата к
мелким благам помещичьей жизни. Во французском переводе
уменьшительные формы исчезают:
Брат мой Николай ... мечтал о том, как он будет ... есть на
зеленой травке, спать на солнышке ... —Mon frère rêvait qu'il
mangerait ... sur Vherbe, dormirait au soleil...
И рисовались у него в голове дорожки в саду ... — Et dans
son esprit se dessinaient des allées des jardins ...
Если же уменьшительные (увеличительные) формы выполняют
номинативную функцию, указывая на предмет небольших
(или крупных) размеров, то во французском тексте употребляются
соответствующие эмоционально окрашенные формы, аффиксальные
или аналитические. Но и здесь, в контексте, при повторах
эмоционально окрашенные формы уступают место нейтральным.
В рассказе А. П. Чехова «Роман с контрабасом» незадачливый
музыкант ищет укрытия под небольшим мостиком:
Недалеко от берега в кустарнике есть мостик. — Il y a поп
loin d'ici un petit pont dans les broussailles.
При первом упоминании по-французски нужно было указать, что
мост небольших размеров. В дальнейшем этот предмет по-русски обо-
93

значается словом мостик, а по-французски — pont (без
определения).
В другом рассказе «Страхи» говорится о зловещем огоньке на
мачте, вселившем страх в путника. Среди 11 обозначений этого
предмета в русском рассказе 9 раз употреблена уменьшительная
форма огонек и только 2 раза — нейтральная огонь. Во
французском контексте обратное соотношение: 7 раз используется
нейтральная форма (6 раз feu и 1 раз lueur), и только 4 раза —
уменьшительная (le petit feu).
* * *
Большая экспрессивно-стилистическая конкретность русского
слова по сравнению с французским проявляется не только в
употреблении суффиксов субъективной оценки, но и в том, что очень
часто одному стилистически нейтральному французскому слову
соответствует несколько русских слов с различной стилистической
характеристикой (отрицательной, положительной, нейтральной).
Положительный Нейтральное Отрицательный
(повышенный) слово (сниженный)
оттенок оттенок
malheur невзгода несчастье беда
entente согласие соглашение сговор
profit прибыль барыш
efforts усилия потуги
fameux знаменитый известный пресловутый
Разумеется, наблюдаются и обратные случаи: русскому
намерения во французском языке могут соответствовать нейтральное
intentions и экспрессивно отрицательное visées. Здесь, как и в других
случаях, о тенденции можно судить только на основании
статистических данных, которые свидетельствуют о том, что такая
экспрессивно-стилистическая дифференциация наблюдается гораздо чаще
при переходе от французского языка к русскому, чем при переходе
от русского языка к французскому. В частности, мы уже имели
случай отметить, что во французском языке торжественно-поэтический
стиль не получил такого развития, как в русском языке. Словари
переводят одинаково и русские поэтизмы, и слова, лишенные
эмоциональной окраски: высь и высота — hauteur; тишь и тишина
silence; нисходить и спускаться — descendre и т. д.
Сравнивая переводы, мы еще больше убеждаемся в том, что
французскому языку непосредственная лексическая экспрессивность
свойственна в гораздо меньшей степени, чем русскому.
Французским нейтральным словам соответствуют слова с явной отрицательной
или положительной экспрессивной окраской, а также «живописные»
слова, не только обозначающие предмет или действие, но и
характеризующие их с точки зрения интенсивности, а также в плане
субъективной или объективной экспрессивности.
4*
99

При переводе на русский язык французские нейтральные слова
часто заменяются именно такими живописными словами, которые,
хотя не могут рассматриваться как словарные соответствия, но
наглядно иллюстрируют семантико-стилистические тенденции обоих
языков. Вот примеры подобного рода:
— Va pas si vite, Simon. Je ne peux te suivre. Je comprends que
tu aies hâte à me voir partir. (D) — Не так быстро, Симон. Мне
за тобой не угнаться. Понимаю, тебе не терпится меня
спровадить.
Suivre — нейтральный глагол, показывающий в общей форме
взаимное расположение двух идущих людей. Угнаться прибавляет
к этому оттенок интенсивности. Voir qn partir само по себе лишено
какой бы то ни было выразительности. Спровадить уточняет
субъективную экспрессивность — отношение Лашома к матери.
Des Grassins le banquier favorisait vigoureusement les
manoeuvres de sa femme par de constants services secrètement rendus
au vieil avare. (BE) — Банкир де Грассен усиленно
содействовал проискам своей жены постоянными услугами, которые втайне
оказывал старому скряге.
Здесь мы видим, что manoeuvres может употребляться не только
в нейтральном значении ('приемы'), но и в отрицательном: 'происки',
'махинации*. Avare значит не только 'скупец', но может иметь
уничижительный оттенок (ср.: русск. скряга).
M. Grandet, qui passait pour avoir le bonnet rouge... (BE) —
Г-н Гранде, который слыл за человека, щеголявшего в красном
колпаке...
Щеголять имеет дополнительный оттенок 'хвастать', 'выставлять
напоказ'.
...Ou couraient, jour et nuit, des troupeaux de rats. (MR) —
...По которому днем и ночью сновали стада крыс.
Сновать более выразительно, чем бежать (courir).
Естественно, что при переводе с русского языка на французский,
мы сталкиваемся с обратным явлением — заменой выразительного,
живописного, конкретного слова словом абстрактным, менее
индивидуальным, причем не всегда конкретизация выражается в
контексте. Вот некоторые примеры:
Сакля прилеплена одним боком к скале. (ЛГ) — La cabane
adhérait au roc par un de ses côtés.
Французский глагол adhérer значит 'прилегать', 'примыкать*,
и сам по себе он, несомненно, менее выразителен, нежели русское
прилепиться.
Мы приютились у огня. (ЛГ) — Il ne nous restait qu'à
prendre place auprès du feu.
100

Русский глагол «живописнее» французского, который значит
'занять место' в широком значении.
Он ... швырнул Брегману канат. (П) — Il jeta à Bregmann une
des extrémités du cordage.
Глагол швырнуть (вместо * бросить') показывает, что человек
не только сделал резкое движение, но и не считал нужным особенно
церемониться с возчиком.
Вот еще несколько примеров из тех, что встретились нам в
переводах:
Французское
слово
se jeter de côté
regarder
s'agiter
courir
reculer
intérêt
sottise
intransigeance
étranger
nommé
masse
Русский нейтральный
эквивалент
бросаться в сторону
смотреть
задвигаться
бежать
отступить
интерес
глупость
непримиримость
чужой
называемый
масса
Реальный экспрессивно
окрашенный перевод
шарахаться
любоваться
заерзать
нестись
попятиться
корысть
неразумие
несговорчивость
чужак
именуемый
груда
Одна из труднейших задач переводчика с французского языка
на русский состоит в том, чтобы найти слова второго столбца,
которых очень часто нет в переводных словарях, но без которых русский
перевод утратит свою выразительность, превратится в бесплотный
скелет и не станет литературным произведением.
Но если французский язык мало использует слова с суффиксами
субъективной оценки, если он так беден по сравнению с русским
«живописными» словами, если даже в нем нет слов, повышающих
стилистическую окраску высказывания, то как же создается
выразительность на этом языке? Не были ли правы некоторые критики
французского языка, утверждающие, что из-за своего стремления к
абстрактности французский язык может только описывать общие
контуры события, так что французский текст похож не на
расцвеченную красками картину, а на сухой чертеж? Нет, они не были правы.
Язык не может остаться вне сферы эмоций. Без выразительности
нет ни индивидуального авторского стиля, ни великой литературы.
Видимо, выразительность в каждом языке создается с помощью
особых средств.
У каждого языка имеются свои стилистические нормы, свои
предпочтительные средства выразительности. В русском языке, как мы
101

видели, — это прежде всего конкретные живописные слова.
Каждое такое слово индивидуально, оно сразу же вызывает
представление об определенном предмете,существе, действии: птица перелетела
через реку, лодка переплыла, человек перешел через дорогу, заяц
перескочил, а змея переползла. В этой индивидуализации средств
выражения и заключается сила русского языка.
Во французском языке благодаря использованию слов с широким,
недифференцированным значением создается простор для метафор,
уподоблений, поскольку одно и то же слово может быть
использовано для обозначения разнородных, но чем-то сходных явлений.
Оказывается, и птица, и лодка, и человек, и заяц, и змея выполняют
одно и то же действие: они пересекают (ils traversent) реку или
дорогу. Так что, если выразительность русского языка состоит в том,
чтобы слову paquet противопоставить точное слово: и узел, и пачку,
и связку, и кипу, то выразительность франуцузского языка
проявляется в переносе этого слова на такие предметы, которые не могут
быть связаны или завернуты, но составляют плотное единство:
paquet d'hommes группа людей; paquet de mer сильный плеск воды;
des paquets de glaise комья глины и т. п. Таким образом, основное
средство экспрессивности французского языка — это образные
переосмысления — метафоры и метонимии. Нередко русскому
живописному слову в его собственном значении соответствует
французское слово, восходящее к метафоре:
Вместо листьев у портулака торчали мелкие и сочные иглы.
(П) — En guise de feuilles la plante dardait des pointes charnues et
juteuses.
В русской фразе употреблен глагол торчать — экспрессивный
синоним к глаголу выступать, выдаваться, причем торчать имеет
здесь прямое значение. Во французском переводе глагол darder
представляет собой метафору, его первоначальное значение — 'метать
дротик* (un dard). Метафорической является структура всего
предложения: неодушевленное существительное la plante изображается
как производитель активного действия: растение как бы бросало
свои иглы, словно копья.
Употреблению экспрессивно окрашенных слов способствует
экспрессивно-стилистическое
согласование. Выбор выразительного слова объясняется нередко
выразительностью соседнего слова или более широкого контекста. В
русском языке экспрессивно-стилистическое согласование — один из
законов словоупотребления. Оно касается прежде всего слов с
уменьшительными суффиксами. «Les petits doigts du bébé», — пишет
Дрюон. «Крошечные пальчики», — читаем мы в переводе.
Уменьшительная форма пальчики здесь почти обязательна: как неловко
звучало бы крошечные пальцы. Так выбор прилагательного
предопределяет выбор существительного:
102

Il déjeunèrent au Petit-Havre, maison basse ensevelie sous
quatre peupliers énormes au bord de Геаи. (MR) — Они
позавтракали в «Тихой пристани», приземистом домике,
приютившемся под сенью четырех тополей на берегу реки.
Прилагательное приземистый влечет за собой уменьшительную
форму домик. Еще пример:
Ils se couchèrent et s'endormirent comme la veille, mêlant leurs
souffles sonores au souffle plus faible du vieux. (MR) — Они легли
и уснули, как накануне, и их звучный храп присоединился к
слабеющему дыханию старика.
Как видно, согласуются не только уменьшительные формы слов,
но и слова с собственной экспрессивной окраской. Выбор глагола в
русском языке нередко зависит от эмоциональной окрашенности
дополнения. Сравним фразу: Il ouvrait la gueule de sa bourse (BE)
и перевод: Он разевал пасть своего кошелька. Французское ouvrir
нейтрально по своей окраске и соответствует двум русским словам:
нейтральному открыть (ср.: ouvrir la bouche открыть рот) и
отрицательному, фамильярному разинуть. В русском варианте каждое
существительное требует глагола одинаковой с ним
стилистической тональности, так что стилистическая окраска словосочетания
выражена вс французских примерах один раз (в существительном),
а в русских так дважды, в обоих компонентах.
Выбор глагола в русской фразе может зависеть даже от
экспрессивной окраски определения к его дополнению:
Il lui a fallu plus d'un effort pour engager son ami dans cette
affaire. — Ему стоило больших трудов привлечь друга к этому
Делу.
Il a engagé son ami dans une mauvaise affaire. — Он впутал
(втянул) своего друга в неприятное дело.
В первом случае мы никак не оцениваем дело и в переводе
используем нейтральный глагол. Во второй фразе прилагательное
неприятное как бы отражается на выборе глагола.
И наконец, экспрессивно-стилистическое согласование может
быть обусловлено широким контекстом: общим отношением
говорящего к описываемым событиям. Такая конкретизация — большая
практическая проблема для переводчиков, особенно при переводе
политических текстов. Во французском языке стилистическая
окраска может быть не выражена специально, между тем как в русском —
в связи с наличием эмоционально-окрашенного синонима наряду с
нейтральным — приходится делать выбор. Сравним два
предложения, взятых из « Humanité », и их переводы:
Le ministre communiste du travail fit voter la majoration des
heures supplémentaires. — Министр труда, коммунист, провел
закон о выплате надбавки за сверхурочную работу.
103

Après avoir fait voter la loi d'escroquerie sur les apparentements,
les spécialistes du trucage électoral sont passés à un autre genre
d'exercices. — Протащив жульнический закон о блокировании
на выборах, специалисты по избирательному мошенничеству
занялись новыми махинациями.
Во втором случае, с нашей точки зрения, действие резко
отрицательное, и мы используем здесь эмоционально окрашенный синоним.
Употребление экспрессивных элементов очень часто зависит от
целого, от общего характера персонажей, действий, авторского
отношения к ним. Поэтому, чтобы лучше доказать расхождение
между двумя языками в использовании экспрессивных элементов,
систематическую экспрессивно-эмоциональную конкретизацию при
переходе от французского языка к русскому, целесообразно
рассмотреть какое-либо одно произведение и его перевод.
* * *
Условия и пути экспрессивно-эмоциональной конкретизации
ярко выявляются при анализе перевода повести Ф. Мориака « Le
Sagouin » («Мартышка»), выполненного известной советской
переводчицей Н. Немчиновой.
Немногочисленных персонажей повести объединяют, а чаще
разделяют, сложные взаимоотношения, подчас накаляющиеся до
предела. Как это свойственно стилю Мориака, французское-
повествование очень сдержанно, в нем очень мало экспрессивно отмеченных
языковых элементов. Лишь в конце повести, когда наступает
трагическая развязка, авторская речь становится поэтически
приподнятой. И если автор обнажает переживания персонажей и
взаимоотношения между ними, то это значительно меньше отражается на
языковой ткани французского подлинника, чем на выборе слов в русском
переводе.
В переводе мы обнаруживаем множество случаев
дифференцированного, по сравнению с подлинником, выражения как собственной,
так и направленной экспрессивности. Особенно часты случаи
дифференциации в плане собственной (объективной)
выразительности. Всякий раз, когда действие совершается под влиянием
аффекта, нейтральный французский глагол сменяется более
выразительным русским глаголом. Особенно наглядно дифференциация
выступает при различных переводах одного и того же слова в тексте:
M. Bordas décrocha son imperméable. — Господин Бордас
снял с вешалки непромокаемый плащ.
Здесь описывается действие человека в спокойном состоянии, и
в русском переводе использован нейтральный глагол снять. Но вот
после очередной ссоры со свекровью Поль Сернэ выходит из дома:
Sans une seule parole, elle redescendit en hâte, décrocha dans
le vestibule une pèlerine. — Она стремительно сбежала по
лестнице и сдернула с вешалки свою тальму.
104

Хотя гнев ее улегся, она торопилась, и сразу же в русском тексте
появляется экспрессивный глагол сдернуть (вместо снять)1.
Elle le poussa dans le couloir, ferma la porte, la rouvrit pour
jeter à Guillaume son livre et ses cahiers. — Мать вытолкнула
его в коридор, захлопнула дверь, и потом снова открыла и
вышвырнула учебник и тетрадки.
Снова раздражение Поль, на этот раз против сына,
подчеркивается в русском переводе экспрессивно отмеченными глаголами:
захлопнуть вместо закрыть, вышвырнуть вместо выбросить.
Если действия матери в русском переводе выражаются глаголами,
показывающими резкость, раздражение, нелюбовь, то поведение
Гийу описывается с помощью глаголов, передающих такие чувства,
как страх, робость, стремление быть незамеченным и т. д.
Неожиданное появление матери в комнате приводит Гийу в
испуг. Выбор глаголов в русском переводе непосредственно отражает
его психическое состояние:
Guillou posa les ciseaux sur la table et se coula de nouveau
entre le prie-Dieu et le lit. — Гийу бросил (не положил!) ножницы
и снова забился (не проскользнул!) в свой уголок между спинкой
кровати и киотом.
Обычные эквиваленты глагола revenir — возвращаться, при-
ходить назад, снова войти. Но вот Гийу, которого во время
серьезного разговора взрослые выслали из кухни, в страхе возвращается,
завидев во дворе свою мать:
Ce fut alors que Guillaume revint en larmes et se jeta dans les
jambes de Fräulein: « Voilà maman! » — В эту минуту в кухню
ворвался Гийом и, рыдая, уткнулся в колени фрейлейн: «Мама
идет!».
Глагол gagner обозначает достижение цели при передвижении
в самой общей форме:
D'habitude... elle gagnait la salle à manger. — Обычно она
шла... в столовую.
Но при описании поведения Гийу этот же глагол передается на
русский язык другим, несущим в себе оттенок боязливости:
Guillaume gagna son coin entre le prie-Dieu et le lit. — Гийом
тотчас же прошмыгнул в свой заветный уголок — между
кроватью и скамеечкой...
1 Экспрессивность (состояние торопливости) передается во французском
предложении косвенно формой артикля: décrocher une pèlerine, то есть первую
попавшуюся накидку. (В спокойном состоянии человек мог бы только décro*
cher sa pèlerine). В русском предложении экспрессивность выражена в
глаголе сдернула, и определение к дополнению не имеет значения.
105

Глагол suivre переводится нейтральным глаголом, если он
обозначает лишь направление:
Il suivit l'instituteur. — Гийу последовал за учителем.
Но если действие совершается по необходимости, не очень
охотно, то в русском переводе выступает экспрессивный синоним по-
плестись:
Guillou redoutait les promenades avec son père; mais cette fois,
il se laissa prendre volontiers la main et toujours reniflant, le
suivit. — Гийу не особенно любил гулять с отцом, но на этот раз
быстро протянул ему руку и, всхлипывая, поплелся вон из
кухни.
Нередко одно и то же слово переводится целой гаммой
эквивалентов с разными экспрессивными оттенками.
Сочетание глагола prendre с существительным main (bras) имеет в
качестве неэкспрессивного эквивалента взять за руку (под руку).
Например:
Galéas prit le bras de sa mère. — Галеас взял мать под руку.
Но сходное словосочетание, относящееся к Гийому, переводится
иначе:
Guillaume avait pris l'autre main de Mamie et la frottait
contre sa joue. — Гийом ухватился за свободную бабушкину руку и
терся щекой о ее ладонь.
• Глагол ухватился здесь очень точно передает чувство
беззащитности, потребность в ласке, которую постоянно испытывал Гийу.
Наконец, для передачи того же глагола переводчица находит
новый экспрессивный эквивалент, когда речь идет о матери, не
любящей сына:
Elle le prit par le bras. — Она схватила его за руку.
Можно было бы привести много других примеров конкретизации
собственной экспрессивности в переводе. Так, глагол observer
переводится не только нейтральным глаголом смотреть, но и
экспрессивно окрашенными вариантами: уставиться (Гийу уставился на
мать), исподтишка наблюдать (старуха исподтишка наблюдала за
снохой), не спускать глаз (Гийом не спускал глаз с отца), смотреть
во все глаза (Гийу смотрел во все глаза на учителя).
В русском переводе очень часто дифференцируется
направленная экспрессивность, отражающая отношение говорящего к
тому, о чем он говорит. Одним из наиболее употребительных
способов направленной экспрессивной дифференциации в русском языке
являются слова с суффиксами эмоциональной оценки. При помощи
этих суффиксов у читателя вызывается жалость и сочувствие к Гийу,
а также передается отношение других персонажей к мальчику, впе-
106

чатление, которое он производит на них. Если от одного и того же
русского слова может быть образована и
уменьшительно-ласкательная и пренебрежительная форма {головка, головушка и головенка,
ручка и ручонка), то переводчица выбирает обычно вторую,
подчеркивая тем самым жалкий вид самого мальчика и отсутствие у
окружающих настоящей любви к нему. Например:
...Guillou dont Galeas apercevait à peine... le crâne tondu.—
Галеас с трудом разглядел... стриженую головенку сына.
Galéas lâcha la main de son fils, prit un brouette. — Галеас
выпустил ручонку сына и взялся за тачку.
В русском переводе отбор лексики точно отражает
взаимоотношения между персонажами, которые не находят специального
языкового выражения в подлиннике. Мать приказывает нелюбимому
сыну: « Monte à ta chambrel » Эту фразу можно было бы перевести:
«Иди (или ступай) в свою комнату!» Но переводчица совершенно
правильно поступает, вкладывая в уста матери наиболее
императивную и наименее «любезную» форму приказания: «Марш в свою
комнатуЬ Je ne veux plus le voir ici может быть переведено
нейтрально: Я не хочу, чтобы он приходил сюда. Жена учителя переносит
свое раздражение против матери на сына и говорит4: «Moi, je
ne veux plus le voir ici, le sagouin». Это чувство удачно передано в
переводе: «Я не желаю, чтобы эта мартышка шлялась к нам».
Последний пример обнажает экспрессивно-стилистическое
согласование, свойственное русскому языку. В приведенном выше примере
эмоциональный характер самой структуры французской фразы
(двойное расчленение с местоименной репризой: moi — je, le voir—
le sagouin), a также пренебрежительная характеристика мальчика —
le sagouin — вынуждают подчеркивать экспрессивную окраску
русских глаголов (шляться вместо приходить, я не желаю вместо
я не хочу). При переводе сочетания le bras fluet de son fils само
прилагательное fluet, значащее, по данным французских словарей,
mince et délicat, то есть не просто худое, но худенькое, влечет за
собой и использование существительного в уменьшительной форме:
Поль схватила сына за худенькое плечико.
Вот еще один из многих примеров экспрессивно-стилистического
согласования1:
L'enfant s'était approché du bord le plus possible... Son père
s9était avancé à pas de loup. — Ребенок шел по берегу, подходил
вплотную к воде... Его отец, крадучись, пробирался за ним»
Глагол s'avancer обозначает движение вперед в самой общей
форме. Обстоятельство крадучись делает почти обязательным упот*
реблениев русском языке глагола пробираться (вместо идти вперед).
Если сопоставить такие отмеченные нами в текстах соответствия,
как suivre плестись, monte! марш\, s'avancer пробираться и дру*-
Ï07

гие, то нельзя не отметить, что французские слова (в данном случае
— глаголы движения) характеризуются интеллектуальной
доминантой. Основное в их значении — уточнение направления
движения. Русские же глаголы характеризуются экспрессивной
доминантой: основное в них — не обозначение направления или способа
передвижения, а выражение эмоциональной окраски действия.
Не искажают ли содержание подлинника подобные варианты
перевода, которых не встретишь ни в одном словаре? «Выражение
слабо или фальшиво, если оно оставляет неуверенность в выражаемом
чувстве», — писал Дидро. Видимо, читатель французского текста и
читатель русского текста получают одинаковое впечатление о
переживаниях и чувствах персонажей, о взаимоотношениях между
ними. Однако ввиду расхождения лексико-стилистических норм
двух языков для достижения одного и того же впечатления
используются различные средства. Поскольку в словарном составе
русского языка имеется обширный экспрессивный лексический ряд,
которого нет во французском языке, он и должен быть использован при
описании эмоционально окрашенных ситуаций, в то время как во
французском языке для описания тех же действий, лиц и предметов
используется та же лексика, которая употребляется в текстах,
лишенных экспрессивности. Неупотребление экспрессивных
лексических вариантов в русском тексте создало бы «неуверенность в
выражаемом чувстве». То, что во французском тексте лишь
подсказывается ситуацией и не находит специального лингвистического
выражения, в русском тексте преломляется в особых языковых формах.
При переходе от французского языка к русскому средства
выражения становятся более дифференцированными, экспрессивно
окрашенными.
Сравнение эмоционально окрашенных элементов в двух языках
показывает, что во французском словарном составе гораздо меньше,
чем в русском, слов, в значение которых входит экспрессивно-
эмоциональная окраска. Французский язык беден оценочными
суффиксами, а также так называемыми «живописными» словами,
изображающими элементы объективной реальности конкретно, выпукло,
выразительно. Выразительность во французской речи создается
главным образом за счет переносов: метафорического или
метонимического переосмысления слов, а также стилистической
транспозиции — переноса слов в несвойственное им стилистическое
окружение.
Разветвленная синонимия нейтральных и экспрессивных слов
создает в русском языке условия для экспрессивно-стилистического
согласования, то есть выбора слова в зависимости от экспрессивной
окраски других слов контекста или ситуации.
Русскому синонимическому ряду во французском языке может
соответствовать одно слово без экспрессивной окраски. В связи
с этим при переходе от французского языка к русскому встает
вопрос об экспрессивно-стилистической конкретизации. Она связана
с глубинными особенностями в построении высказывания в двух
108

языках. Французское предложение в смысловом отношении тесно
взаимосвязано с широким контекстом. Воспринимая предложение,
читатель как бы держит в своем сознании контекст, позволяющий,
уточнять недифференцированные элементы высказывания.
Русское предложение в смысловом отношении более обособлено от
контекста. Различные характеристики и уточнения как
идеографического, так и эмоционального характера, находят в нем специальное
выражение, даже если они ясны из контекста.
Представим в общей форме два из приведенных выше примеров:
Il descendit, décrocha son imperméable et sortit. — Он
спустился, снял с вешалки пальто и вышел.
Elle descendit en hâte, décrocha une pèlerine et sortit. — Она
сбежала по лестнице, сдернула с вешалки тальму и выбежлла на
улицу.
Обстоятельство en hâte придает экспрессивную окраску всей
цепи действий, и по-русски все действия обозначены
экспрессивными синонимами (сбежать вместо спуститься, сорвать вместо снять,
выбежать вместо выйти). Во французском контексте достаточно
один раз прямо или косвенно сделать указание на эмоциональное
окружение высказывания, в то время как в русской речи эта
экспрессивная характеристика дается всякий раз, как упоминается
данная субстанция или ситуация. И здесь, как при идеографической
конкретизации, французское слово проявляет большую
независимость от контекста при употреблении и большую зависимость от
контекста при понимании.
СПОСОБ НАИМЕНОВАНИЯ. ПРЯМОЕ И ПЕРЕНОСНОЕ
В связи со способами обозначения понятия, мы касались двух
универсальных законов переноса значения слов: метафоры и
метонимии.
При переносном словоупотреблении мы одновременно
представляем себе оба понятия: исходное и новое. Мы чувствуем это
замещение в слове одного значения другим. Все это — использование
слова в несобственном значении, уподобление — через слово — двух
разных понятий, необычность такого сопоставления производит
особое впечатление на наши чувства и создает образность или
выразительность.
При частом употреблении образные средства языка стираются.
Ш. Балли отмечает три ступени на шкале стирания образов.
Вначале переносное выражение сохраняет свою образность. Это —
конкретный, чувственный образ. Он будит воображение и рисует
картину. Далее следует эмоциональный образ, в котором конкретное
содержание стерлось и осталась лишь эмоциональная окраска.
И наконец, возникают «мертвые», стершиеся образы, в них перенос
значения обнаруживается лишь этимологически.
109

В стирании образности большое значение имеет характер
соотношения между прямой и косвенной номинацией, в связи с чем мы
остановимся кратко на некоторых аспектах формирования
переносных значений слова.
Язык — целенаправленное орудие общения, поэтому любое
слово (напр., Wx) создается для обозначения определенного
элемента реальности (R3), элемент W2 возникает для обозначения R2.
Отношения Ri — Wb R2 — W2 являются отношениями прямой
собственной номинации. При этом наименования Wx и
W2 употребляются в своем основном, первичном, прямом значении,
а денотаты Rx и R2 получают прямые наименования. Если денотаты
Rx и R2 окажутся в какой-либо постоянной или окказиональной
предметно-логической связи, то для названия Rx может быть
использовано наименование W2. Например, Rx часть тела —
обозначается словом голова (Wx), R2 маленький котел — словом котелок
(W2). Люди отмечают внешнее сходство между двумя предметами,
вследствие чего W2 приспосабливается для обозначения Rx.
Происходит перенос значения слова.
[часть тела] Rt ^zzr Ц гол оба
(О ^^\.
[маленький котел] R2 —^*И£ котелок
Отношение Rt — W2 есть отношение косвенной
несобственной номинации. По отношению к Rx название Wa
употребляется в своем неосновном, вторичном значении, причем с
Rx оно связывается косвенно — через сходство двух предметов R2 и
Rx. Вместе с тем в отношении номинации Rx — W2 предмет Rx
получает не свое основное наименование, которое создано специально
для него, но другое «чужое» название. Схема объясняет и эффект
образности переносов. Образность есть совмещенное видение двух
картин. Отношение Rx —W2 словно накладывает один на другой два
образа: Rx — Wx («голова») и R2 — W2 («котелок»)1. Эта
совмещенность образов отмечается как в семасиологическом плане —
возможность одного слова (W2) обозначать одновременно два разных
предмета (Rx и R2), так и в ономасиологическом — способность
одного предмета (Rx) получать два разных обозначения (Wx и W2).
Изображенное выше отношение прямой и косвенной номинации
может претерпевать различные изменения.
[часть стула] R1 -^r wf -
[маленькая нога] R2 —^W2 ножка
1 П. Гиро говорит здесь о печатании одного образа поверх другого
(surimpression). См. P. G и i г а и d. La sémantique. P., 1964, p. 40.
110

В этом случае переносное обозначение W2 является
единственным обозначением предмета R1# Однако переносный характер
наименования полностью сохраняется благодаря противопоставлению
косвенного наименования RiW2 прямому R2W2. Такой перенос
можно назвать одноплановым семасиологическим переносом.
M [медленно действ обать] Rt -^^^ W1 медлить
#2 ZT^*. w2 болы нить
Здесь распадается связь R2W2 вследствие забвения реалии,
первоначально обозначавшейся формой W2, или же ее переименованием.
W2 обозначает только Rlf но сохраняет свойства косвенной
переносной номинации благодаря противопоставлению его прямой
номинации RiWx. Такое обозначение можно называть одноплановым
ономасиологическим переносом.
M [заостренная деталь] fli««^~ Щ
Rz ^^^Щ зудец
В этом случае номинация RiW2 не противопоставляется прямым
номинациям, и ее метафорический характер прослеживается лишь
этимологически.
Образность в случаях (2) и (3) ослабляется и в (4) она может
совсем исчезнуть, так что сохраняется лишь общая эмоциональная
окраска обозначения.
На семантическом уровне перенос наименования заключается в
субституции одних семантических компонентов другими. Этот
процесс может не сопровождаться изменениями в лексеме, и
переносное наименование по структуре не отличается от прямого. Например:
зуб (часть тела) ->- зуб (пилы); хвост (часть тела) ->- хвост
(очередь), бронза (материал) -> бронза (изделие). Такие переносные
наименования будем называть полными.к ним относятся
отмеченные выше случаи (I), (2), (3). В них новое наименование целиком
мотивировано исходным.
В другом случае перенос сопровождается изменениями во
внешней форме обозначения: простое слово может замениться
производным, словосочетание — сложным словом. Например, зуб -> зубец,
хвост -v хвостовик, черная рубашка — чернорубашечник. Такие
переносы будем называть частичными, ибо новое
наименование не полностью мотивировано исходным.
Различие между полными и частичными, одноплановыми и дву-
плановыми переносными обозначениями существенно и является
одной из типологических характеристик переносных номинаций
в языках. Во французском языке два названия гораздо чаще, чем
в русском, совпадают по форме, различаясь лишь по значению, что
Ш

обнажает существующие между ними отношения переноса.
Например, русское слово кожанка (кожаная куртка) формально
отличается от исходного слова кожа, их спутать нельзя, метонимические
отношения между ними больше затушеваны, чем между французскими
формами cuir кожа и cuir кожаная куртка, которые различаются
только семантикой и справедливо рассматриваются как разные
значения одного слова, а не как два разных слова.
Обычно выделяют две основные формы переносного
употребления слов: метафору и метонимию, которые различаются как по своей
семантической сущности, так и по функции в языке. Метафора
представляет собой более глубокую семантическую трансформацию.
Сравним два значения слова зуб: 1) 'часть тела' (архисема) +
'определенная форма и назначение'; 2) 'часть инструмента' (архисема) +
'определенная форма и назначение'. Мы видим, что одна архисема
заменяется при метафорическом переносе другой и общность двух
значений определяется только дифференциальной либо даже
потенциальной семой. Сравним два значения слова cuir: 1) 'материал*
(архисема) + 'определенное качество его'; 2) 'одежда' (архисема) +
'материал* (кожа). При метонимическом переносе архисема прямого
значения слова не исчезает, но преобразуется в дифференциальную
сему нового значения. Связь между двумя значениями сохраняется
в большей степени. Кроме того, мы видим, что в отличие от
метафоры, метонимия основана на замене словосочетания словом, в ее
основе лежат устойчивые предметные отношения.
В связи с этим метафорический перенос является в принципе
более экспрессивным, чем метонимический. Опирающийся на
устойчивые предметные отношения, метонимический перенос является
более обыденным, естественным. Если первый шире используется в
художественном творчестве и экспрессивно окрашенной устной
речи, то второй, как это показали психолингвистические
исследования, является самым распространенным видом словесно-понятийных
ассоциаций.
Метонимия — важнейшее средство языковой экономии.
Опущение значащего члена словосочетания нередко ведет к метонимии.
(Ср.: un navire à deux mâts -*- un deux-mâts.)
Таким образом, помимо чисто номинативных функций, метафора
и метонимия выполняют две важные дополнительные, но
необходимые функции при организации высказывания: придание речи
выразительности (в основном, метафора) и экономности (в основном,
метонимия)1.
Особая проблема возникает в связи с синекдохой — заменой
целого частью. Одни лингвисты выделяют ее в особый вид переноса,
отдельный от метафоры и метонимии2, другие сближают ее с метафо-
1 Этим именно и объясняется вывод, сделанный Ш. Балли о том, что если
метонимия (и синекдоха) играют преобладающую роль в семантике, то в
образной речи на первый план выдвигается метафора. См. Ш. Балли.
Французская стилистика, с. 226.
2 Т а м же.
112

рой1, третьи видят в ней разновидность метонимии2. Мы в нашем
описании будем придерживаться третьей точки зрения, ибо,
подобно метонимии, синекдоха основана на замене словосочетания одним
из его компонентов.
Метафора и метонимия универсальны в том смысле, что они
наблюдаются во всех языках, литературно развитых и бесписьменных,
во всех функциональных стилях речи: и в эмоциональной
разговорной речи, и в научной терминологии, и в художественных
повествованиях. Они постоянно возникают в речи любых
индивидуумов.
Но универсальность этих законов не значит, что они совершенно
одинаково проявляют себя в разных языках. Слова с одним и тем
же семантическим ядром могут обладать различными переносными
значениями. С другой стороны, в ономасиологическом плане — одно
и то же понятие может иметь в одном языке прямое, а в другом —
метафорическое (метонимическое) наименование. И наконец, сам
удельный вес в языке и речи метафорических (метонимических)
образований в разных языках может быть различен. Может
наблюдаться и разная степень стертости однотипных переносных
значений.
МЕТАФОРА
В основе метафоры лежит сравнение. Сравнивать человек может
неизвестное с известным, и в этом проявляется отношение его к
объективной реальности. Гюго сравнивал революцию с океаном
(«О, Révolutions, les ondes... »). Маяковский, наоборот, сравнивал
океан с революцией, и необыкновенная выразительность этого
сравнения объясняется еще и тем, что читатель чувствует: революция
ближе, «знакомее» великому поэту (и самому читателю), чем всем
известный океан.
Испокон веков метафоризации подвергаются прежде всего
слова, обозначающие наиболее известные понятия и предметы из
ближайшего окружения человека. И во французском, и в русском
языках эти слова составляют одни и те же лексические группы. Это
названия частей человеческого тела, родственных связей, животных
и растений, материалов, предметов одежды, предметов обихода,
светил и явлений природы, еды и т. п. Иногда среди
метафорических названий мы наблюдаем поразительные совпадения. Почему-
то почти все европейские народы — от древних греков и римлян
до нынешних романских, германских и славянских народов —
называют одну и ту же маленькую птичку корольком (франц. roitelet).
Детали механизмов часто носят названия частей тела {ручка, лапа,
палец, колено, головка и т. п.), сами же приспособления, чаще всего
1 J. Dubois, etc. Rhétorique générale. P., 1970.
2 M. Le Guern. Sémantique delà métaphore et de la métonymie. P. h
1973.
113

деревянные, получают наименования по животным (журавль,
козлы, кошка, chevalet, grue, chien и т. д.)1.
Названия животных широко используются для характеристики
людей, причем и здесь наблюдаются сближения между языками:
лиса и renard обозначают хитреца, соловей и rossignol — хорошего
певца.
Немецкий лингвист Г. Шпербер сформулировал закон, который
гласит, что если в данное время какой-либо комплекс идей имеет
большое значение в жизни данного общества, и одно слово из этого
круга идей изменило значение, то и другие слова того же
семантического поля следуют за этим словом. С другой стороны, понятия
этого комплекса идей постоянно притягивают к себе новые
наименования.
Для французского языка закон Шпербера чрезвычайно
характерен, и не случайно он был установлен на материале французского
военного арго.
Проявление этого закона во французском языке облегчается еще
и тем, что этому языку в высшей степени свойственна
метафорическая «иррадиация синонимов». Вслед за одним словом, другие слова
той же лексико-семантической группы начинают приобретать
аналогичное переносное значение. Так, в русском языке для
обозначения «головы» в разговорной речи используются метафорические
наименования посуды: котелок или реже черепок. Во французском
просторечии для этого используется более длинный ряд слов того же
семантического поля: carafe, carafon, cafetière, bouillotte, tirelire.
Голова может обозначаться в просторечии не только словом poire
груша, но названием чуть ли не любого овоща или фрукта: chou,
citron, calebasse, coloquinte, coco, ciboulot и даже cassis. Легкость
однотипного переноса слов одной и той же лексико-семантической
группы свидетельствует о меньшей четкости семантических границ
между членами этой группы.
Закон Шпербера проявляется, например, в развитии
французской образной фразеологии.
Охота, бывшая важным занятием в средние века, оставила
множество фразеологических выражений во французском языке: être
aux abois, donner rendez-vous, aller sur les brisées de qn; prendre
dans ses filets, lâcher prise и др.
В современную эпоху огромную роль играет транспорт. Не
случайно в языке появляется все больше метафорических речений,
взятых из этой сферы: changer de vitesse, faire marche arrière, donner
le feu vert, tomber en panne, ça roule, ça gaze и др. Многие глаголы,
•обозначающие действия, связанные с механизмами, получили
метафорические значения, ставшие более употребительными, чем их
прямые значения: débrayer, démarrer, stopper, renverser la vapeur
и т. д. С другой стороны, для обозначения действий механизмов, их
1 См. R. de Gourmont. Esthétique de la langue française. P., 1905,
pp. 187—194.
114

свойств и частей-используются слова из других понятийных сфер,
в частности те, что обозначают действия живых существ.
Одним из фундаментальных отношений, с которым в первую
очередь сталкивается человек, являются пространственные
отношения. Не случайно их номинация занимает большое место в
человеческом языке. Историческая семасиология показывает, что
выражение пространственных отношений нередко лежит в основе
выражения иных отношений: принадлежности, времени, причины,
противопоставления и др. И в наше время языковые элементы,
обозначающие пространство, легко подвергаются переносному
использованию для выражения самых различных значений. Правда, Ж. Мато-
ре показывает, что усиление социального момента в жизни общества
вызвало изменение в представлении о пространстве, которое
выступает прежде всего, как «место встречи», «общая зона, где может
происходить обмен»1. Это, в свою очередь, стимулировало
метафорическое использование слов, связанных с понятием пространства и
обозначающих структуру пространства: координаты (ligne, axe,
droite, gauche, vertical, horizontal, palier, centre, cadre,
polarisation, marge, surface, plan, niveau, plate-forme, position, base, sommet,
sphère); движение (approche, baisse, mouvement, passage, impasse,
convergence, divergence, promotion); восприятие пространства
(aspect, regard, tour d'horizon, point de vue, repère, perspective);
субъективные ощущения, вызываемые данным пространством (milieu,
climat, atmosphère, ambiance). Пространственные метафоры
наводняют страницы газет2, бытовую речь, используются при построении
философских и эстетических систем. В разговорной французской
речи, например, количество (цены, денежные суммы, заработная
плата) обозначается при помощи переноса слов и оборотов с
пространственным значением (ср.: русск. около 100 рублей). Например:
Çava chercher dans mille francs; Ça dépassera cent francs; Nous
pouvons vous prêter un million de francs et au-delà (R).
Метафорические наименования разных языков обнаруживают
значительные расхождения, которые можно свести к следующим
типам:
1) В пределах одной группы метафоризации подвергаются
разные слова. Так, названия некоторых животных в русском языке
имеют употребительные переносные значения, но не имеют их во
французском. Например: бобер, лебедушка, сокол, кот. Напротив, дрозд
в переносном смысле не испольауется, в то время как французское
merle образует метафорические сочетания fin merle пройдоха, beau
merle неприятный человек.
Эту избирательность языка трудно объяснить: она даже не
всегда связана с тем, насколько часто встречается то или иное животное
1 G. M a t о г é. L'espace humain. P., 1962.
2 Отметим в качестве примера, что континентальная Франция все чаще
именуется hexagone, то есть шестиугольник.
115

в обыденной жизни данного народа. Носорог одинаково экзотичен
для жителей России и Франции. В русском языке это слово не имеет
метафорического переосмысления, тогда как во французском
rhinocéros метафорически обозначает глупого человека.
2) Слова с одним и тем же прямым значением могут иметь разные
метафорические употребления. Французское aigle метафорически
обозначает великого человека: так можно назвать поэта или
полководца; русское орел прилагается к храброму удалому человеку.
Парень — орел\ нельзя перевести: Ce gars est un aigle I (можно:
C'est un dur !).
3) Для выражения одного понятия метафорически могут
приспосабливаться разные слова, и наоборот — сходные слова могут иметь
различные метафорические значения. Эти расхождения предметов и
названий в разных языках образуют порой сложную систему. В
качестве иллюстрации возьмем французские brebis, mouton, русские
овца, баран.
Французское слобо
Метафорически
обозначаемое
понятие
Русское слабо
brebis*
mouton
христианская душа
кроткая женщина
■ (невинная девушка)
кроткий человек
слепой подражатель
глупый упрямей,
мнимый заключенный-
овечка
(овца)
-варан
наседка
Переносное значение слова ярко проявляется, когда оно служит
основой при образовании новых слов или фразеологических
выражений. Неодинаковость переносных значений вызывает
расхождения в значениях производных слов и идиом.
Возьмем слова хвост и queue. Прямые их значения, по
определениям словарей, почти полностью совпадают. «Словарь русского
языка» обозначает хвост как «придаток на заднем конце тела животного».
Двухтомный Ларусс определяет queue как «appendice terminal du
tronc de toutes sortes d'animaux». Однако некоторые детали в
определениях расходятся. Так, в определении слова хвост
имеется ограничение: придаток (обычно подвижный).
Действительно, неподвижный придаток либо конечная часть
недвижущегося предмета очень редко по-русски называется
хвостом, тогда как по-французски, где в определении слова queue
такое ограничение отсутствует, это слово употребляется метафори-
116

чески и для обозначения неподвижных придатков: la queue d'une
casserole (d'un poêle) ручка кастрюли, сковороды.
Далее, русское слово хвост означает нечто такое, что безвольно
влачится за чем-то (кем-то). Этот оттенок реализуется в таком
переносном употреблении, как что ты ходишь за ним как хвост, это мой
хвост ( о постоянном спутнике). Французское queue такого оттенка
не имеет. Это значение передается словом ombre (suivre qn comme
une ombre).
Разное образное осмысление слов с одинаковым основным
прямым значением проявляется и в значениях фразеологизмов, в состав
которых они входят. Русское мешок обозначает прежде всего
вместилище, с этим значением связаны его фразеологические
употребления: пустой мешок стоять не будет и т. п. Во французском слове
sac выступает оттенок дорожный мешок (ср.: русск. котомка),
который проявляется в выражениях prendre son sac et ses quilles уйти,
donner le sac à qn уволить кого-либо и т. п.
Разные образные оттенки значения обусловливают и различные
терминологические употребления слова. Французское слово mère
входит в некоторые научные и технические термины. В русской
терминологии употребляется слово матка — дублет к слову мать.
Но фигуральные переосмысления у mère и матка совершенно
различны, в связи с чем они входят в разные ряды терминов.
Французское mère в переносном значении имеет оттенок 'мать-родительница'.
Отсюда langue-mère язык-основа, fusée-mère первая ступень
многоступенчатой ракеты и т. п. Русское матка переосмысляется скорее
как" мать-покровительница, наседка', отсюда: авиаматка,
китобойная матка и др.
При любых типах метафоризации: и в свободном употреблении
-слова, и в составе фразеологизма, и при образовании термина могут
символизироваться различные черты денотата.
* * *
Мы рассматривали расхождения в метафорических осмыслениях
отдельных слов. Остановимся на общем удельном весе
метафорических переносов в обоих языках.
Во французском языке метафора играет большую роль, чем в
русском языке, при обозначении понятий. Мы уже отмечали это в
связи с технической терминологией. В этом отражаются некоторые
общие закономерности двух языков в области словообразования.
Очень часто одно и то же понятие по-русски обозначается новым
производным словом, а по-французски — переосмысленным старым
словом. А в основе переосмысления, как отмечалось выше, лежат
метафора, метонимия или изменение объема значения слова. К
тому же, как мы говорили, в русском языке более развито
отглагольное образование, в то время как во французском — отыменное.
Поэтому в основе русского наименования лежит функция предмета,
•его назначение, в то время как в основе французского наименования
— внешнее сходство с другим, уже известным предметом. Вот неко-
117

торые примеры: скрепка (то, чем скрепляют) — trombone (завитки
скрепки похожи на изгибы тромбона); вешалка (то, на что вешают
одежду) — cintre (дугообразная вешалка, свод); закругление
буквы (у «а») — panse (похоже на брюшко).
Разумеется, можно встретить и обратные соотношения в
наименовании (образное в русском языке, функционально безобразное
во французском, напр., reflet и зайчик). Но образных
наименований среди французских существительных больше.
Во французском языке больше и метафорических глаголов, в основе
которых лежит сравнение и которые самой основой показывают
образ действия. Например:
miroir зеркало — miroiter отсвечивать, как зеркало
fouine куница — fouiner рыскать, как куница
bourdon иилель — bourdonner жужжать, как шмель
Даже в терминологии, избегающей образных речений, мы
значительно чаще встречаемся с метафорическим наименованием по-
французски, чем в русском языке. Например: crème de tartre накипь;
chapelet нория; baleine сильное волнение; dard конус пламени; fusée-
gigogne многоступенчатая ракета; brise folle переменчивый ветер;
aiguille folle мечущаяся магнитная стрелка; feux d'écharpe
косоприцельный огонь; coups d'accordéon смыкание и растяжка колонны при
передвижении; nourrice бидон, бензобак и т. д.
* * *
Один из распространенных видов метафорического переноса
представляет собой приравнивание предмета к человеческому
существу (антропоморфизм) и близкое к этому уподобление
неодушевленного предмета одушевленному деятелю (анимизм). Французскому
языку свойственны оба типа переноса.
Проявления анимизма многообразны. При внимательном
анализе он вскрывается даже в терминологии. В составных французских
терминах нередко определение выражено отглагольным
прилагательным активного значения, которое как бы изображает
самостоятельное действие предмета (детали или орудия производства, напр.,
bois flottant плавающий лес). В русском же языке определение
выражено пассивным причастием, так что предмет как бы
подвергается действию со стороны (ср.: сплавляемый лес), либо
относительным прилагательным, образованным от существительного и
показывающим назначение {сплавной лес, то есть предназначенный для
сплава). Вот некоторые примеры:
beaupré volant (букв, летающий) — выдвижной бушприт
brise tournante (букв, вращающаяся) — поворотная насадка
bac filtrant (букв, фильтрующий) — бак для фильтрования
bande distributrice (букв, распределяющая) — разгрузочный
конец конвейера.
118

Рассмотрим переносные значения группы слов, относящихся к
человеку.
Глаголы manger и есть получают следующие метафорические
употребления при устранении семы субъект — 'одушевленное
существо*.
1 Переносные значения
(при неодушевленном
субьекте)
1. разрушать,
раздражать
2. мучить, не
давать покоя
3. потреблять,
уничтожать
1 4. закрывать, де-
1 лать невидимым
есть (примеры из MAC)
Кислота ест посуду.
Дым ест глаза
(= разъедать).
Его ела грусть
( = снедать, грызть).
Все капиталы съела
мельница (=
сожрать).
—
manger (примеры из R) I
Plaque de fer mangée 1
par la rouille. Peau 1
mangée d'ulcères. 1
Etre mangé par la 1
maladie (= renger, 1
dévorer).
Ce foyer mange
beaucoup de houille.
La matinée a été
mangée par la
correspondance.
Visage mangé par la
barbe.
Таблица позволяет сделать ряд выводов. В русском языке —
частичные метафоры, то есть глаголы, отличающиеся морфологически
от тех, что используются и в прямом значении: разъедать, снедать.
Во французских примерах все метафоры полные. Основная
семантическая ось русских переносных наименований — значения 1 и 2:
есть -огрызть, причинять раздражение, разрушать*. В этих
значениях глагол есть употребляется чаще, чем manger. Основной
семантической осью французских переносных наименований являются
значения 3 и 4. Например (значение 3): Il m'a dit que, comme le
moteur était pratiquement refait, elle ... elle mangeait pas d'huile.
(FF)
От значения З ('потреблять', 'уничтожать') глагол переходит
к значению 4 ('занимать место, покрывать, делать невидимым'):
Les yeux lui mangent la figure. Navire mangé par les lames. La haute
église mangée par le lierre. (R)
Таким образом, в метафорических переносах французский
глагол заходит дальше русского. Глагол есть даже при переносе
сохраняет значение воздействия на предмет, приводящего к изменению
последнего. Французский глагол manger в конечной точке
метафорической эволюции обозначает пространственные отношения: дви-
119

жение извне внутрь (значение 3), исчезновение одного предмета за
другим (значение 4).
Французские слова vivre, mourir, mort, dormir, marier, épouser,
divorce и многие другие используются для характеристики
неодушевленных объектов, приобретая при этом переносные значения
гораздо шире, чем их русские соответствия: жить, умирать,
мертвый, спать, женить, жениться, развод и т. п. Например: Une balle
qui meurt; Le feu meurt; Les pneus sont morts; Laisser dormir une
affaire; Le capital qui dort; Marier les couleurs; Robe qui épouse les
formes du corps; Le divorce entre la théorie et la pratique.
Основные термины родства (мать, отец, сын, дочь и т. п.) при
устранении семы 'родственное отношение* в русской разговорной
речи располагаются по семантической оси «возраст». Слова отец и
мать прилагаются к людям старше говорящего, сын и дочка — к
людям более молодого возраста, брат и сестра — к людям
примерно того же возраста, что и говорящий. Но при этом переосмыслении,
так или иначе, термины родства остаются в круге наименований,
относящихся к одушевленным существам. Во французском языке
термины родства значительно реже используются в указанном выше
переносном значении, но намного чаще, чем их русские соответствия,
употребляются по отношению к неодушевленным предметам.
Французские словари фиксируют как одно из значений слов père и mère
«источник», «причина». При этом у слова mère это значение более
употребительно. Выше приводились соответствующие примеры.
Слово paternité при устранении семы одушевленности у второго
члена отношения означает не «отцовство», но «авторство»: Il revendique
la paternité de ce projet (DFC). Если слова mère и père
метафорически обозначают предшествование, to fille, fils, filiale —
последовательность, следствие, frère и sœur — связь между двумя
предметами, jumeaux — сходство двух предметов, например: De petites
maisons jumelles bordent Pavenue (DFC). Таким образом, при
переосмыслении термины родства во французском языке
приспосабливаются для выражения различных отношений (причина,
следование, сходство), крайним типом которых являются отношения
локального характера. Пространственно-относительный характер
приобретают переносные значения слов, указывающих на части тела: tête
(верхняя или передняя часть предмета), pied (нижняя часть), cœur
(центральная часть), dos (обратная сторона) и т. п: la tête de l'arbre;
le pied d'un mur; le dos d'une lettre; au cœur de l'été. Русский язык
в аналогичных случаях нередко использует частичные метафоры:
сердцевина, подножие и др.
Наш краткий обзор слов одного лишь семантического поля
показывает, что даже такая семасиологическая универсалия, как
антропоморфизм, по-своему преломляется в каждом отдельном языке.
В речи, в текстах французские выражения оказываются
этимологически очень часто более метафорическими, более образными, чем
соответствующие им русские. Вот некоторые примеры:
120

Место чудес. (П) — Théâtre de féerie.
Мшистые скамейки среди кустов сирени, (П) — Des bancs
moussus au cœur de buissons de lilas.
Il soupira. Les cordelettes de la gorge se contractèrent. (D) —
Он вздохнул. Жилы на его шее напряглись.
Особенно часты расхождения в глаголах:
La rivière, décrivant une longue courbe, allait baigner une rangée
de maisons . (MR) — Река, образовав большую излучину, под-
ступала вдали к ряду белых домиков.
La baronne Schoudler, pour alimenter la conversation, dit... (D)—
Чтобы поддержать беседу, баронесса Шудлер сказала...
D'habitude, il se terre dans le rêve et dans l'art. (RP) —
Обычно юноша уходит в мечты и в искусство.
Pierre s'engouffra dans le métro. (RP) — Пьер ворвался в
метро.
Une force indifférente sinon ennemie le remorquait. (MS) —
Равнодушная, если не враждебная сила влекла его за собой.
Иногда русской глагольной метафоре соответствует французская
именная, что иллюстрирует более широкое использование в целях
номинации имен во французском языке и глаголов в русском:
Au centre de leurs routes qui s'ouvrent en étoile. (SE) —
Дороги, которые разбегаются от них во все стороны.
Во французском предложении основной образ выражен
существительным étoile, в русском — глаголом разбегаться.
Анимизм проникает и в грамматический строй французского
предложения. Здесь в функции подлежащего при прямопереходном
глаголе очень часто используются существительные, обозначающие
неодушевленный предмет, абстрактное понятие, часть тела,
проявление живого существа. В русском предложении такое
существительное обычно выступает как второстепенный член предложения. Вот
некоторые простейшие, но характерные фразы из словарей: La
bouteille a perdu son bouchon Затерялась пробка от бутылки; Cette
branche porte beaucoup de pommes На этой ветке много яблок; Les
pluies ont grossi le ruisseau От дождей вода в ручье прибыла и т. п.
Встречаясь с такими фразами в художественных произведениях,
переводчики устраняют «анимистическое» подлежащее, не боясь при
этом нарушить индивидуальный стиль автора, поскольку
французское построение фразы обусловлено не индивидуальным авторским
стилем, а общей тенденцией французского языка:
Le cou décharné montrait ses cannelures. (MS) —
Изборожденная глубокими морщинами худая шея выступала из воротника.
Le rire rapetissait encore ses yeux longs mais peu ouverts.
(MS) — Он смеялся, щуря свои миндалевидные узкие глаза.
La veilleuse peuplait l'espèce de lingerie où il couchait d'ombres
familières et demonstres apprivoisés. (MS)—Тусклый свет ночника
121

едва озарял тесную каморку, в которой он спал, и перед его
глазами проходили милые сердцу картины и прирученные чудовища.
Нередко выразительность во французском тексте достигается с
помощью живой метафоры, в то время как в русском языке
употребляется слово с полустертой образностью (вторая ступень на шкале
Ш. Балл и). Возьмем такие примеры:
Pendant des heures, le train traversa des champs de coton, où
émergeant d'une mousse blanche, travaillaient des nègres. (MT) —
Много часов подряд поезд мчался среди хлопковых полей, где
над белой кипенью мелькали головы рабочих-негров.
Des tournants en épingle à cheveux. (MT) — Головокружительно
крутые повороты.
Inondés de bonheur. (MR) — Охваченные счастьем.
Выделенные французские слова употребляются и в прямом
значении (соответственно: пена, шпилька для волос, затопленные), в то
время как русские соответствия, несмотря на прозрачность их
внутренней формы, прямых значений не имеют и используются только
как экспрессивные метафоры. Из этого обстоятельства следуют два
вывода.
Прежде всего оказывается, что одна и та же коммуникативная
задача — сообщение тексту экспрессивности — достигается в
разных языках разными средствами: во французском языке —
использованием существующей лексической единицы в новой
номинативной функции, а в русском — с помощью специальной лексической
единицы. Если же вспомнить, что и при терминологических
номинациях нередко отмечалось такое же соотношение: переосмысление
слова во французском языке и создание нового слова в русском, то
обнаружится, что в пределах данного языка для разных задач,
то есть для предметно-логической номинации и создания
экспрессивности, используются сходные средства.
С другой стороны, в связи с полной метафоричностью,
формальные различия между образным и безобразным употреблением слова
выражены во французском языке менее четко, чем в русском.
Поскольку одни и те же лексемы используются и в прямом, и в
переносном значениях, экспрессивно отмеченный и нейтральный тексты во
французском языке по своей внешней структуре (отбор лексики)
меньше различаются между собой, чем в русском языке. Это
создает условия для стирания границ между текстами, разными по их
стилистической и экспрессивной установкам.
* * *
Подведем итоги. Во французском языке метафорические
обозначения шире используются и на уровне языка, и на уровне речи.
Метафоры лежат в основе многих наименований, дажетерминологичес-
122

ких, и используются также как грамматическое средство при
построении фразы. Метафора выступает, наконец, как важнейшее средство
речевой выразительности.
Во французском языке метафорические значения уходят дальше
от прямого, чем в русском (мы видели это на примере глагола manger
и др.). Прямая и метафорическая номинации в нем менее
дифференцированы по форме, этот язык отличается большим удельным весом
полных метафор, при которых прямое и переносное значения
выражаются в одном и том же слове. В русском языке обнаруживается
сравнительно большее число частичных метафор, при которых
перенос значения сопровождается изменениями в форме слова.
Во всех этих явлениях отражается общая, более легкая метафо-
ризация во французском языке, чем в русском, что, в свою очередь,
свидетельствует о менее тесной связи между означающим и
означаемым во французских номинациях.
МЕТОНИМИЯ
При сопоставлении метонимических и прямых способов
обозначения в текстах следует иметь в виду, что, в отличие от метафоры,
метонимический перенос может касаться не только способа
обозначения отдельного элемента ситуации, но самого способа
представления ситуации, особенно если речь идет об изменениях в обозначении
процесса (замена причины следствием, действия — орудием или
результатом действия и т. п.). В этом случае каждое из
сопоставляемых семантически инвариантных высказываний может содержать
прямые обозначения, и все же между ними обнаруживаются
метонимические отношения. Например, в одном высказывании действие
может описываться по отношению к целому, в другом — по отношению
к части от целого, хотя в обоих — прямые номинации:
Elle défit la mentonnière de son casque* (LQ) — Она
расстегнула свой шлем.
Таким образом, при сопоставительном анализе можно
обнаружить метонимический перенос (в плане выражения) и
метонимический переход между двумя высказываниями (в плане содержания).
При метонимическом переносе можно определить направление
семантической трансформации: прямое обозначение должно
рассматриваться как исходное, косвенное (переносное) — как преобразованное.
При метонимическом переходе не всегда оказывается возможным
определить исходную и преобразованную форму номинации, так что
в этом случае можно говорить лишь о равноправных отношениях
двух вариантов.
В контексте нередко метонимический способ обозначения во
французском языке соответствует прямому обозначению в русском.
Мы рассмотрим три случая: обозначение предмета (субстанции),
обозначение действия, замена целого частью.
123

Обозначение предмета
а) русск. предмет — франц. материал:
Dans de petites gares on entrevoyait des Mexicains aux larges
feutres... (MT) — На маленьких станциях толпились
мексиканцы в широкополых войлочных шляпах...
Sur trois files les automobiles se pressaient contre le trottoir,
et l'éclairage de la longue verrière faisait scintiller leurs nickels.
(D) — Автомобили в три ряда шли вдоль тротуара, и свет,
проникавший сквозь стеклянную крышу вокзала, играл на их
никелированных частях. :
б) русск. предмет — франц. единица измерения:
Vous avez plus d'hectares que vous ne pouvez en cultiver. (D) —
У вас земли больше, чем вы в силах обработать.
в) русск. предмет — франц. признак, качество, форма:
Nous, les petits, les sans grade. (CP) — Мы маленькие
людишки без чинов и орденов.
Такое обозначение чрезвычайно характерно для французской
устной и вообще спонтанной речи. Оно опирается на конверсию,
при которой в словосочетании опускается господствующий член и
связующий элемент (предлог), а зависимое определение
субстантивируется, выступая как обозначение целого. Например:
La classe enfantine, c'est l'école maternelle réduite à une
institutrice, à une pièce où se coudoient des quatre ans qui débutent
et les cinq ans qui finiront d'apprendre à lire dans 1 année. (H)
В русском тексте французским метонимическим обозначениям
могут соответствовать, как показывают примеры, словосочетания
без метонимического переноса, либо неполные метонимические
номинации, оформленные особыми суффиксами. (Ср.: четырехлетки =
'четырехлетние ребятишки'.)
Во французском языке чаще, чем в русском, абстрактные
существительные, обозначающие качество, состояние, даже действие,
используются для наименования предмета или лица — носителя
этого качества. Многие такие переносы лексикализовались и уже давно
вошли в словари: une beauté красивая женщина или красивое место
в произведении, une jeunesse молодая особа и т. д. Такой перенос
особенно часто возникает при употреблении имени во множественном
числе. В русском языке французскому абстрактному слову
соответствует конкретное одушевленное:
Ça lui apprendra à se marier avec une Jeunesse. Не женись на
молодой. (П) — Robert et Leone Bordas... discutaient encore au
sujet de l'étrange visite reçue la veille. (MS) — Робер и Леона
Бордас все еще говорили о странной посетительнице, которая
явилась к ним накануне.
124

Еще чаще в русском тексте вводится добавочное слово
конкретного значения, что позволяет оформить качество как определение:
Or, il n'y avait jamais eu entre eux que la rencontre. de deux
solitudes. (MS) — Просто встретились в жизни два несчастных и
одиноких существа.
г) русск. содержимое — франц. содержащее:
Все спали. (П) — La maison dormait.
Этот прием распространен во французской политической речи,
где вместо должностных лиц часто указывается их резиденция:
L'Elysée вместо президент республики, Quai d'Orsay вместо
Министерство иностранных дел, Hôtel Matignon вместо
премьер-министр, le Palais Bourbon вместо Национальное собрание.
Названия столиц по-французски чаще, чем по-русски, употребляются
вместо названий правительств. Например, pourparlers entre Paris
et Londres значит переговоры между французским и английским
правительствами.
Профсоюзы в политической речи обозначаются по основному
продукту, производимому в данной отрасли: Fédération du Verre
профсоюз рабочих стекольной промышленности; Fédération du
Bâtiment профсоюз строителей; Fédération du Livre Профсоюз
работников полиграфической промышленности и т. п. Слово Fédération
может опускаться, ср.: L'Eclairage профсоюз электриков и
работников газовой промышленности; La Fonction Publique профсоюз
государственных служащих и т. п.
д) Характерной для французского языка метонимией является
также обозначение лица по его принадлежности к партии, группе,
организации без прибавления каких-либо суффиксов: un MRP член
партии МРП. Французские партизаны в период второй мировойг
войны укрывались в густых зарослях — маки (le maquis).
Движение сопротивления получило метонимическое обозначение маки*
Но значение развивалось дальше, и слово это начало обозначать
партизана: un maquis партизан, хотя существует и производное слово
— maquisard. В русском языке бессуффиксные обозначения менее
распространены, сокращения и словосочетания, обозначающие
организацию, обычно подвергаются каким-либо изменениям и
добавлениям: партия с.-р. — эсер, РАПП — рапповец, черная сотня —
черносотенец. А по-французски даже словосочетание может
обозначать человека по его партийной принадлежности:
Le régisseur de Cernés, Arthur Lousteau, un «Action française »
pourtant l'admirait. (MS) — Управляющий поместьем Сернэ,
Артур «Пусто, хоть и состоял в «Аксьои Франсез», восторгался
учителем.
В этом случае можно также видеть замену прямого обозначения
содержимого (член коллектива), обозначением содержащего (всего
коллектива людей).
125

е) Во французском языке отвлеченное слово, обозначающее
чувство, содержание мысли, чаще употребляется самостоятельно, в
то время как в русском контексте оно выступает определителем
-формального элемента мысль, чувство, ощущение:
La nuit, cette dérision du sort ... la tenait éveillée jusqu'à
l'aube. (MS) — Даже ночью ее не оставляла мысль об этой
насмешке судьбы.
Elle ne luttait plus contre ce dégoût. (MS) — Поль не пыталась
бороться с чувством отвращения к сыну.
ж) В качестве наименования субстанции может употребляться
любое слово, символизирующее эту субстанцию и связываемое в
сознании говорящего с этой субстанцией. Такая замена часта во
французском тексте. Partout la matière grise a supplanté le muscle (H)
(то есть умственные способности заменяют физическую силу); Le
Président offrit-il à son visiteur le portefeuille de l'Education
Nationale ? (H); Ce parlementaire reçut les invites pressants de
ralliement, contre promesse de demi-maroquin (H).
Не только «портфель» символизирует пост министра, но и
должность государственного секретаря (то есть помощника министра)
символически обозначена словом полу-портфель.
Обозначение действия. Действие может быть представлено
в тексте любым связанным с ним предметом и обозначено через
орудие, действующее лицо, место действия, объект действия, его
результат и т. п. Метонимическое обозначение действия в целом более
свойственно французскому языку.
а) русск. действие «-> франц. субъект действия
Такое соотношение типично при характеристике субъекта (в
этом случае мы имеем дело с метонимическим переходом, связанным
с заменой одной части речи другой):
Heureusement, j'suis bon nageur. (LQ) — Счастье, что я
хорошо плаваю.
б) русск. действие <■> франц. орудие действия
Hier a été donné le premier tour de manivelle du film « L'âge
ingrat ». (H) — Вчера начались съемки фильма «Трудный
возраст».
А 12 heures le président frappera le premier coup de marteau.
(H) — В 12 часов председатель откроет собрание.
Tout cela passera à la pioche de démolisseur. (H) — Все это
скоро будет снесено.
в) русск. действие <-► франц. место действия
Например, в разговорной речи: Il est à l'heure actuelle absolument
dégoûté de la classe. (H) — Ему надоело учиться.
126

Обращают на себя внимание некоторые характерные
метонимические переходы между обозначениями, производными от названия
действия.
а) русск. место действия +> франц. действующее лицо
Например, вместо Я пойду постричься можно сказать, Я пойду
в парикмахерскую или Я пойду к парикмахеру. В первом случае
действие обозначено через указание на место действия, во втором —
на субъект действия.
Русскому языку более свойствен первый способ обозначения,
французскому — второй. (Ср. примеры на с. 73.)
б) русск. действующее лицо «-► франц. орудие действия
Во французском языке профессиональные качества человека
часто обозначаются по тем инструментам, которыми он пользуется.
Так, отличный фехтовальщик называется по-французски une fine
lame; превосходный охотник un fin fusil; опытная мастерица la
première main. Чаще, чем в русском языке, во французском
музыканты называются по своим инструментам:
Все, играющие на контрабасах и тромбонах, обыкновенно
не находчивы. (Ч) — Les contrebasses et les trombones n'ont
d'habitude guère d'à-propos.
Рассмотренные французско-русские параллели создают
ступенчатые отношения в выражении действия и связанных с ним понятий.
Французский язык Русский язык
название действия о ^—^$^°
название места действия о ^^^\^^У^^^°
название действующего лица о ***\/ ^^*~~ °
название орудия действия о ¿^~*~^ о
Можно сказать, что между первой и второй парой этих членов
имеются отношения содержащего — содержимого (целого — части)
Отсюда можно сделать вывод, что французский язык при построении
высказывания ориентируется на часть, а русский — на целое.
Сравнив приведенные виды метонимического переноса при
переходе от русского языка к французскому, нельзя не заметить, что в
русском языке используется конкретное слово для обозначения
конкретного лица или предмета, во французском же языке последние
обозначаются через более общее или отвлеченное понятие. В метони-
127

мии, таким образом, проявляется тенденция французского языка
к использованию слов более отвлеченного значения.
Кроме того, в русском тексте в основу наименования кладется
отражение объекта в целом с его постоянными признаками, либо
параллельное указание на его временные признаки. Во
французском тексте в основе наименования лежит временный признак
объекта, либо его отношение к другому объекту. Например, президент
республики — прямое обозначение лица, не зависящее от его связи
с другими субстанциями, L'Elysée — обозначение того же лица
через его связь с определенной резиденцией. Таким образом, в
метонимических обозначениях проявляется зависимость французских
номинаций от предметных отношений, подобная той зависимости,
которая отмечалась при анализе абстрактных наименований.
ЧАСТЬ И ЦЕЛОЕ
Отношение части и целого является наиболее распространенным
устойчивым отношением элементов ситуации и лежит в основе
приема синекдохи.
Во французском языке синекдоха очень широко используется
как средство номинации в специальной терминологии и в бытовой
речи, чему способствует отмечавшаяся легкость эллиптической
конверсии, при которой создаются полные метонимические переносы.
Если речь идет о неодушевленном предмете, указывается часть его,
какая-либо деталь. Одушевленное существо может быть названо по
части тела, человек, кроме того, — по особенностям одежды, по
различным предметам, рассматриваемым как его неотъемлемая
часть.
Например, в технической терминологии: bas-bord низкобортное
судно\ deux-mâts двухмачтовое судно; trois-ponts трехпалубное
судно. Многие названия растений и животных основаны на
метонимическом переносе наименования части тела с некоторой
характеристикой: bec-croisé клест; bec-fin пеночка; cou-coupé ткачик (птица);
rouge-gorge малиновка и т. п.
Метонимически через «часть» обозначаются виды транспорта:
le rail жзлезнодороэюный транспорт; les ailes воздушный транспорт.
По особенностям частей тела, одежды формируются
наименования групп людей, прозвища отдельных лиц, их занятия, дается
моральная и психологическая характеристика людей. Такие
фольклорные прозвища, как Chaperon rouge Красная шапочка или Barbe
bleue Синяя борода, вполне в духе французского языка. И в
современной политической и бытовой речи постоянно создаются
обозначения людей, основанные на синекдохе, причем многие из них не
имеют дословных соответствий в русском языке: canne blanche
слепой; col blanc служащий; blouson noir хулиган; maillot jaune лидер
гонки; cordon bleu хорошая стряпуха; pieds noirs бывшие
французские поселенцы в Алжире и т. д. Не только прилагательные,
обозначающие цвет, входят в подобные образования. Например: fine bouche
128

гурман; bouche enfarinée доверчивый человек; cœur double лицемер;
cœur d'artichaut ветреник; cœur de poule трус; tête carrée
упрямец; tête chaude вспыльчивый человек и т. п.
Еще более характерна замена целого частью в контексте.
Согласно нашим подсчетам, соотношение: русск. целое <-► франц.
часть в текстах встречается в шесть раз чаще, чем обратное
соотношение. Вот некоторые примеры, представляющие собой не
метонимические переносы, но переходы:
Пока шла по городу. (АА) — En marchant dans les rues.
Апельсин был бугрист. (АА) — 5а peau était grumeleuse.
Слова corps, visage, cœur, tête нередко обозначают лиц:
A quelques pas de lui, séparée par deux corps étrangers, était
une jeune fille qui venait démonter. (RP) — В нескольких шагах
от него отделенная двумя случайными попутчиками, стояла
только что вошедшая девушка.
Il croisa un gros jeune homme, dont il se rappela vaguement
avoir vu la tête quelque part. (MB)— Он столкнулся с толстым
молодым человеком, которого он где-то как будто видел.
Отмечаются следующие структурные расхождения обозначений:
а) франц. часть +> русск. целое
Alors, les têtes se penchèrent. (D)—И тотчас над колыбелью
склонились четыре старика.
б) франц. часть + целое +> русск. целое
(II) appelait sans cesse l'oreille filiale pour y faire ... des
confidences que tout le monde entendait. (D) — Oh ... то и дело
подзывал к себе сына, чтобы ... прошептать ему на ухо несколько
слов, слышных всем окружающим.
в) франц. часть <* русск. часть + целое
Ces sept rangs de cheveux indociles... (D) — Все эти семь рядов
вихрастых мальчишек.
г) франц. часть + целое <-» русск. целое + часть
Elle ouvrit l'armoire et sa main hésita. (MS) — Поль отперла
дверцу шкафа и нерешительно протянула руку.
Таким образом, во всех типичных случаях расхождений во
французском тексте представлено наименование части, в русском —
наименование целого, если же имеются обозначения обоих элементов
(случай 4-й), то во французском тексте господствующий член
словосочетания — «часть», а в русском — «целое».
Указание на часть (вместо целого) может выступать в различных
синтаксических функциях.
5—483 129

1. Подлежащее. Жест, движение, ощущение, чувства человека
мы можем описать либо как ощущение всего субъекта, либо как
действие (состояние) лишь некоторой части тела, непосредственно
связанной с этим действием (состоянием). Например: Он торопливо
листал книгу и Его рука торопливо листала книгу. Французскому
языку больше свойствен второй прием, чем русскому:
Parfois, ses pieds sentaient le froid de Геаи de pluie. (MS)
Временами она вздрагивала от холода, оступившись в холодную лужу.
Galéas était tranquille: l'œil de sa femme ne s'arrêtait plus sur
lui. (MS) — Галеас чувствовал себя- спокойно: жена теперь
совсем не замечала его.
2. Сказуемое. Обозначая действие, мы можем указывать
одновременно и на часть тела, которая участвует в его выполнении.
Второй способ конкретнее (ср.: он повернулся и он повернул голову).
Русскому языку более свойствен отвлеченный способ обозначения
действия, французскому — конкретный. Устранение «части тела»
из русского предложения достигается двумя путями: 1) расширение
значения глагола при помощи возвратной формы:
отвести/отвернуть глаза — отвернуться; 2) использование глагола, по
отношению к действию которого часть тела выступает как орудие: поднять
глаза на кого-то — глядеть; положить руку на — прикоснуться к;
поставить ногу на — наступить на и т.д.
Вот примеры, иллюстрирующие оба вида соответствий:
Puis il tourna le dos, en voyant bien que Maurice ne mentait
pas. (2) — Он отвернулся, заметив, что Морис не врет.
Il s'en aperçut et voulut détourner les yeux, mais il les ramenait à
tout moment sur elle, quoiqu' il s'efforçât de les fixer ailleurs. (MR)
— Он это заметил и отвернулся, но каждую минуту снова
взглядывал на нее, хотя и старался смотреть в сторону.
Такие соответствия часты в текстах: écarter le genou (D) —
отодвинуться) толкаться (П) — jouer des coudes; оскалиться (П) —
montrer ses dents; fermer ses yeux (CP) — жмуриться; plisser ses
yeux (CP) — прищуриться и т. п. По сравнению с русской
французская номинация здесь является аналитической (словосочетание
вместо одного глагола), конкретной (ср.: отвернуться и tourner le
dos, la tête, les yeux), в ряде случаев избыточной (указание на часть
тела вытекает из ситуации), именной, а не глагольной: в русских
номинациях жмуриться, щуриться, оскалиться и т. п. сама
глагольная основа указывает на часть тела, производящую действие,
в то время как во французском обозначении глагол не «привязан»
к определенной части тела, на которую указывает имя
существительное.
3. Дополнение. При распространении действия на объект в
первую очередь может быть указана часть последнего:
Генерал слегка толкнул кучера в спину шашкой. (П) — Le
général effleura du bout de son sabre le dos du cocher.
130

Чепурнов похлопал меня по плечу. (П) — Tchepournov me
tapota Vépauk.
Примеры показывают движение французского предложения от
части к целому, в то время как говорящий по-русски мысленно
движется от целого к части.
4. Обстоятельство. Локальная характеристика может быть
обозначена по отношению ко всему существу («над ним») или же по
отношению к части тела последнего («над головой»). Анализ материала
показывает некоторое превышение второго типа во французском
тексте. Например:
Луна дрожала над нами. (АА) — La lune tremblait au dessus
de nos têtes.
Отмеченные нами многочисленные случаи французской
синекдохи показывают, что при выражении мысли на этом языке говорящий
очень часто фиксирует свое внимание на части, в то время как
формы русского языка отражают предмет прежде всего как целое.
* * *
Мы видели выше, что одушевленное существо может быть
обозначено или непосредственно — как целое, или метонимически —
через часть тела. Существует еще и третий способ обозначения лица
и его действия — путем указания на проявление, способность
определенной части тела. Почти каждой части тела — соответствует
определенная манифестация: голова —разум; горло — голос, тон;
нога — шаг, бег; рука — удар, жест; глаз — взгляд; ухо — слух.
Эта своеобразная метонимия часто используется во французском
языке для обозначения неопределенности лица:
Оттуда были видны далеко леса. (П) — Le regard у embrassait
les bois lointains.
Un galop descendit la route. (Z) — По дороге кто-то
стремительно бежал.
Этот же прием используется по-французски при определенном
производителе действия. В русском предложении название
действователя оформляется как подлежащее:
Le regard de Lartois monta jusqu'aux yeux d'Isabelle. (D)
— Jlapmya попытался заглянуть в глаза Изабелле.
La voix de Guillou s'éleva. (MS) — Гийу заговорил громче.
Если слова, обозначающие манифестацию, употребляются во
французском языке вместо указания на «целое», то в русском языке
они часто соответствуют французским названиям частей тела. (Ср.:
франц. œil, pied, oreille, bras и т. п. — русск. взгляд, шаг, слух,
удар и т. п.):
L'homme et la femme s'approchèrent et regardèrent le moribond
de leur œil placide et résigné. (MR) — Муж и жена подошли к
5*
131

умирающему и уставились на него покорным, равнодушным
взглядом.
L'oreille tendue, elle percevait le bruissement de sa propre
respiration. (D) — Жаклина вся превратилась в слух, тишину
нарушало лишь ее прерывистое дыхание.
Нередко по-французски для характеристики действия мы можем
прибегнуть и к слову-манифестации (d'un pas tranquille), и к слову-
части (тела) (d'un pied tranquille), по-русски же возможно только
тихим шагом (не тихой ногой). Соотношение трех способов
обозначения в обоих языках может быть представлено такой схемой:
Французский язык Русский язык
целое homme ^^-^^ чело^ек
манифестация regard —~~~Z^^^ бзгляЯ
часть тела oeil -^^^^ ¿лаз ' ;
Таким образом, самый характерный способ обозначения лица
(при расхождениях) в русском первый — указание на
человека в целом, во французском языке третий — указание на часть
тела. Первый способ — наименее переносный, а третий —наиболее
переносный, метонимический.
* * *
Нередко при обозначении частей тела мы наблюдаем
отступления от словарных соответствий. Все словари указывают, что
французские bras и main переводятся рука. Но вот французское bras
переводится на русский иначе:
Il lui serra le bras tendrement et répondit. (MR) — Он нежно
пожал ее локоть и ответил...
Elle prit fe 6го5 fluet de son fils. (MS) — Поль схватила сына
за худенькое плечико.
Эти расхождения связаны с несовпадением объема значений слов
в двух языках. Французское bras обозначает или всю конечность —
от кончиков пальцев до плеча, или анатомически — часть от плеча
до локтя (в этом случае оно противопоставляется термину avant-
bras). В речи bras употребляется обычно для обозначения всей
конечности, кроме кисти, для которой, как известно, имеется специальное
название — main. Русское рука соответствует французскому и bras,
и main. Поскольку термин 'кисть руки* употребляется в речи редко,
рука выступает прежде всего как соответствие французскому main.
Например: схватить рукой, взять в руку, держать в руке, написан-
ный от руки и т. п. И даже если слово рука относится не к субъекту,
132

а к объекту действия, оно прежде всего воспринимается как 'кисть*
или 'нижняя часть предплечья': схватить кого-либо за руку, пожать
кому-либо руку и т. п. В связи с этим французское bras не всегда
можно переводить словом рука, и при переводе возникает потребность
в конкретизации {плечо, локоть и т. п.).
Очень часто соотношение рука — bras, main приводится как
пример более абстрактного термина в русском языке при наличии
более конкретных терминов во французском. Однако анализ фактов
показывает, что первая ступень конкретизации — от русского
языка к французскому — влечет за собой на уровне речи вторую
ступень конкретизации от французского к русскому. Схематически это
может быть представлено так:
рука
bras mam — бшбареиб
^^^^^^^ речи
плечо локоть — 6 речи
Так словарные соответствия подправляются и уточняются в
конкретных речевых актах.
Говоря о метафоре, мы отмечали, что для переносного
обозначения одного и того же понятия французский и русский языки
прибегают нередко к разным сопоставлениям. То же можно увидеть и
анализируя метонимические переносы. Так, в качестве средоточия
моральных качеств, чувств и переживаний человека в русском
языке часто выступает 'душа', в то время как во французском 'сердце*
(cœur). Отсюда и столь частые соответствия этих слов во
фразеологических сочетаниях и свободном употреблении: cœur haut placé
благородная душа; cœur de poulet заячья душа; трус; grand cœur
великодушный человек; au fond du cœur в глубине души и т. д.
Elle ne le voyait pas; son coeur à cette minute était loin de lui,
(MS) — Она не замечала этого. Сейчас ее душа была далеко от
мужа.
Нередко в русском языке называется часть тела, а во
французском используется слово, обозначающее часть от этой части тела;
причем даже в художественных произведениях при описании действий
или позы человека нередко используются анатомические термины.
Русская художественная речь не терпит такой «технической»
детализации и прибегает к словам, обозначающим часть тела в более
общем виде, без лишних подробностей. Так возникают в речи
соотношения : голова crâne, палец phalange, нога mollet, лицо bouche и т. д.
Вот некоторые примеры:
C'était la haine qui accélérait les hochements seniles de ce
crâne dénudé... (MS) — Плешивая голова старухи затряслась от
ненависти еще сильнее.
133

Simon secoua son gros front. (D) — Симон покачал своей
лобастой головой.
Il essuya avec sa manche la sueur de son front. (AT) — Рукавом
отер пот с лица.
...Avec des larmes au coin des paupières. (MR) — ...Со слезами
на глазах.
Une ortie brûla son mollet. (MS) — Он больно обстрекал
крапивой ногу.
Elle sentit de grands doigts qui cherchaient à emprisonner sa
rotule. (D) — Сильвена почувствовала, что длинные пальцы
сжали ей колено.
Il prit Tune des perles dans le bout de ses longues phalanges ...
(D) — Взяв кончиками длинных пальцев одну из жемчужин...
Показательна приверженность французского языка к словам,
обозначающим детали скелета: phalange, crâne, bassin, tibia, rotule,
cheville и т. п. Такой «рентгеноскопии» не использует говорящий
по-русски, который останавливается на поверхности данной части
тела и говорит: палец, голова, тело, колено, голень**. Нередко вместо
части тела по-французски обозначается часть одежды, облекающая
ее:
La manchette tendue vers l'oreiller, il prenait la famille à
témoin. (D) — Он протянул сухонькую ручку к подушке, словно
призывая в свидетели родственников.
Таким образом, синекдоха во французском языке заходит так
далеко, что говорящий на этом языке не только вместо целого
употребляет наименование части, но вместо части — наименование
части от этой части (вместо человек — голова, а вместо голова — лоб).
* * *
В своем руководстве по стилистике Э. Легран рекомендует
заменять слова homme, gens, personnes словами, которые обозначают
часть тела (œil, bras, main, cœur, pied и т. п.) или манифестацию,
способность, связанную с данной частью тела (regard, coup, esprit,
pas, ton и т. п.). Например: Ce geste n'eût pas échappé à un homme
clairvoyant -*■ Ce geste n'eût pas échappé à un oeil clairvoyant.
Замена целого частью все больше утрачивает во французском
языке экспрессивно-стилистическую функцию, она становится грам-
матизированным приемом построения высказывания, и на ее основе
создаются употребительные синтаксические конструкции с
определенным содержанием. Среди них можно отметить:
1 В этом словоупотреблении, возможно, проявляется общая
семантическая тенденция слов, обозначающих часть тела во французском языке:
названия внутренних органов приспосабливаются для обозначения
соответствующей «внешней» части тела, что отмечается в толковых словарях. (Ср.: reins
не только почки, но и поясница', estomac оюелудок и живот; échine позвоночник
и спина; thorax грудная клетка и грудь, торс).
134

A. Сочетания «существительное + определение к нему»
квалифицируют человека в отношении его характера, душевных качеств,
способностей. В русском наименовании часто обозначение части
тела отсутствует. Здесь прежде всего надо отметить множество
фразеологических выражений: cœur de lion храбрец; cœur volage ветреник;
bonne tête умница; forte tête смутьян; pied plat негодяй; mauvaise
langue сплетник и др.
Б. Сочетания «avoir + существительное + определение»
также выражают особенности душевного или физического состояния
человека. Очень многие фразеологические сочетания имеют такую
структуру: il a un bras de coton он слабохарактерен; il a un bras de
fer он властолюбив; il a la main rompue à... он опытен в этом деле;
il a la main crochue он на руку нечист; il a bon pied, bon œil он еще
бодрый человек; il a les oreilles chastes он не выносит грубых слов; il a
le cœur bien placé он не робкого десятка; il a le pied marin он не
страдает морской болезнью; il a bon nez y него хорошее чутье;
il a les bonnes jambes он хороший ходок и т. д.
Такие же обороты характерны адля свободных словосочетаний:
Vous estimez qu'il a une tête de tueur} (CC) — Выдумаете, он
похож на убийцу}
Je n'ai pas le coeur sec, il s'en faut, plein d'attendrissement et
la larme facile avec. (CC) — Я человек не черствый, наоборот,
я человек жалостливый, даже готов поплакать чуть что.
B. Абсолютные конструкции с существительным, обозначающим
часть тела, описывают позу, внешний вид, чувства человека:
Maintenant, sur le ventre, le visage cuit, il chassait la fumée.
(Z) — Лежа на животе, раскрасневшись, он отгонял дым.
.. .Pendant que Jean, les Jambes cassées par l'étape de la journée...
(Z) — ...АЖгм, разбитый усталостью после дневного перехода...
Mais les hommes, la face mauvaise et muette, allaient toujours.
(Z) — Но солдаты сердито и молча шли дальше.
В русском языке абсолютных конструкций нет, в связи с чем
признак приписывается всему субъекту в целом. Указание на часть
тела представляется лишним: само собой предполагается, что если
человек раскраснелся, если он сердит и молчит, то это отражается
прежде всего на его лице, если же он разбит от усталости после
длительного перехода, то это отражается на его ногах. Но
французский язык отражает эти детали.
Г. Сочетание «предлог + существительное + определение»
выражают качественно-количественную характеристику действия. С
предлогом à образуются выражения, обозначающие интенсивность
действия. Многие их них превратились во фразеологические
сочетания: dormir à poings fermés, recevoir à bras ouverts, croquer à belles
dents, rire à gorge déployée, s'adorer à bouche perdue и т. п.
В более свободных словосочетаниях интенсивность выражается
прилагательными plein, grand, tout, gros (ср. русские: полным хо-
135

дом, во весь дух, во весь голос). Слабая интенсивность выражается,
напротив, прилагательными léger, bref, petit и т. п. Вот некоторые
примеры (мы даем их без перевода):
Il chantait à pleine bouche, (MR); Aussitôt la petite rousse prit
une saucisse à pleine main. (D); Puis il se mit à tambouriner à
plein poing. (LR); Elle le tenait à pleins bras. (MR); Il essuyait à
pleins doigts un liquide mousseux et rose qui lui coulait des lèvres.
(TF); Les enfants mangeaient à pleine gorge (PL); Le bavardeur fait
un joli sourire à pleines dents pour dire. (QZ)
При выражении интенсивности существительное может
обозначать не только часть тела, но и манифестацию:
Elle marchait à grands pas. (MR); Je sanglotais à gros hoquets.
(TF)
L'huissier pénétra dans la chambre à petits pas pesants et
précautionneux. (TF)
Выражения с предлогом de обычно характеризуют действие со
стороны его качества, а не интенсивности. В русском языке им часто
соответствуют наречия:
Богатырев глянул на Сергея Платоновича недоверчиво. (Ш)—
Il regarda Serguéï Platonovitch d'un oeil incrédule.
Elle Г écoutait se plaindre d'une oreille distraite. (MS) — Она
рассеянно слушала сетования своего собеседника.
В разделе «Абстрактное и конкретное» мы говорили, что для
описания ситуации французский язык использует более отвлеченные
лексические средства, чем русский. Однако ознакомление с
французскими конструкциями, основанными на синекдохе, заставляют
внести в это утверждение оговорку. Мы систематически встречаемся
с фактами, когда французский язык выбирает более конкретную
форму выражения, чем русский. Однако языки используют разные
способы конкретизации.
Логико-лингвистические исследования вскрывают в языке два
типа иерархий: иерархию «быть», основанную на отношении
видовых и родовых понятий (пудель ->■ собака, собака ->
млекопитающее, млекопитающее ->- животное и т. п.), и иерархию «иметь»,
основанную на отношении части и целого (человек имеет руки, рука
имеет пальцы, пальцы имеют фаланги и т. п.).
Русский язык при конкретизации заменяет родовой термин
видовым (иерархия «быть»). Французский язык при конкретизации
заменяет целое частью (иерархия «иметь»). Мы отмечали далее, что
конкретизация в русском языке приводит к семантическому
согласованию, то есть к выбору основы слова в зависимости от словесного
окружения и ситуации. К такому же семантическому согласованию
приводит и «синекдохическая» конкретизация во французском языке.
Глаголу отвернуться во французском языке может соответствовать
ряд выражений, причем слово-часть (тела) выбирается в зависимости
136

от ситуации: tourner le dos, détourner les yeux, tourner la tête.
Русскому я устал в контекстах могут соответствовать: j'ai les jambes
rompues (от ходьбы), j'ai les bras rompus (от физической работы),
j'en ai la tête rompue (от крика). Русский глагол ничего не сообщает
о причине усталости, в то время как во французском выражении уже
содержится намек на нее. Конкретизация может проявляться и в
замене глагола (при неизменности существительного) : взглянуть на...
lever les yeux sur..., fixer les yeux, tourner les yeux vers и т. д., в
зависимости от конкретного движения глаз. Семантическую
конкретизацию мы очень часто обнаруживаем при характеристике действия.
Во французском языке выбирается слово, обозначающее часть тела
или проявление, соответствующее данному действию, так что одному
и тому же русскому наречию могут соответствовать разные
выражения во французском языке. Например: идти уверенно marcher d'un
pas sûr; вести уверенно mener d'une main sûre или: лениво говорить
parler d'une voix lente; лениво идти marcher à pas lents; лениво
писать écrire d'une main lente; лениво жевать mâcher d'une bouche
lente.
* * *
Сравнение прямых и переносных средств обозначения во
французском и русском языках показывает, что переносы по сходству
(метафора) или по смежности (метонимия) играют большую роль во
французском языке, чем в русском. Сама система словообразования
наталкивает французский язык на использование метафор и
метонимий. В русском языке переносный характер наименования
затушевывается подчас суффиксацией. Во французском языке мы чаще
имеем дело с переносом, не осложненным словообразовательными
морфемами. Прямое и переносное значения не разделены внешней формой,
как в русском языке, а сосуществуют в одном слове. Такая
семантическая конверсия соответствует морфологической конверсии,
которая тоже больше свойственна французскому языку, чем русскому.
На уровне языка, как мы видели, метафора и метонимия шире
используются во французском языке для обозначения различных
понятий, предметов, в специальной терминологии. Существуют очень
продуктивные типы фразеологических единиц, основывающихся на
метонимии (в частности, замене целого частью). Французский язык
часто прибегает к метафоре и метонимии там, где русский пользуется
словообразовательными средствами, и, в частности, к наименованию
предмета по функции, которую он выполняет, либо по действию,
которое над ним совершалось. Это основное расхождение способов
наименования не только охватывает терминологию, но постоянно
проявляется в речи.
Метафора и метонимия стали настолько обыденным явлением во
французской речи, что они значительно больше, чем в русском
языке, утратили свою выразительность и используются как средства
лексико-синтаксической организации предложения. Во
французском предложении мы часто находим метафорический глагол в пере-
137

ходной конструкции, метафорическое приравнивание
неодушевленного предмета к активно действующему субъекту («анимизм»).
Метонимия лежит в основе целого ряда конструкций, создавая
возможность расчлененного выражения признака предмета и действия.
Метонимия дает французскому языку основной способ
конкретизации средств выражения.
ПОВТОРНОЕ ОБОЗНАЧЕНИЕ. ОДИНАКОВОЕ И РАЗНООБРАЗНОЕ
При повторном обозначении элемента ситуации в тексте, когда
он определен уже первичным наименованием, создаются условия
для использования иных способов номинации. Мы не раз отмечали,
что при построении речи языки отличаются различным
использованием одних и тех же возможностей. И в данном случае различия
между языками весьма ощутимы. Русский язык в большей степени
соблюдает единство обозначения при повторных указаниях на один и
тот же денотат, чем французский, который более охотно варьирует
средства обозначения при повторной номинации.
Стремление избежать лексических повторов — характерная
черта французского языка, о которой часто пишут практические
стилисты. « Le français a horreur des répétitions » — таково одно из
популярнейших предписаний французской стилистики,
формулирующее законы построения французской речи.
Рассмотрим несколько подробнее, какими средствами пользуется
французский язык для избежания повторов.
Повторное обозначение предмета (лица).
Первый, самый простой прием — замена слова его синонима-
м и. Часто при трехкратном обозначении одного и того же действия
(предмета) первое и третье обозначения во французском языке
совпадают, а второе представляет собой синоним, в то время как в
русском — все три раза одно и то же слово:
Первой мыслью Пустякова было сорвать орден..., но орден.
был крепко пришит. Быстро прикрыв правой рукой орден, он
сгорбился, неловко отдал общий поклон. (Ч) — La première
pensée du registrateur fut d'enlever la décoration mais Vinsigne
était solidement cousu. Couvrant vite la décoration de sa main
droite, Poustiakov se courba, fit gauchement un salut général.
Другой способ варьирования — градация, то есть
употребление при повторном обозначении субстанции или действия
слова с более широким значением. Это — важное правило
французской речи. В русской речи в обоих случаях сохраняется одно
обозначение одинакового объема понятия:
За открытым окном на ветке сидел воробей и держал в клюве
сухой лист клена. Мне хотелось поменяться с воробьем судьбой.
Воробей посмотрел через окно в класс, жалобно пискнул и
уронил лист клена. (П) — De l'autre côté de la fenêtre ouverte, un
138

moineau était posé sur une branche, une feuille de frêne sèche dans
le bec. J'aurais bien voulu échanger mon sort contre le sien. L'oiseau
jeta un coup d'oeil dans la classe, poussa un piaulement plaintif et
la feuille lui échappa.
Трехкратное повторение слова воробей не режет глаз русского
читателя, не воспринимается как стилистическое нарушение. Во
французском тексте при последующих обозначениях той же
субстанции конкретное существительное (moineau) заменяется родовым
названием (oiseau) либо местоименным элементом (le sien).
При переводе с французского языка родовое обозначение
заменяется видовым:
Il prenait chaque matin Vomnibus pour se rendre à son bureau...
Il la voyait apparaître toujours au coin de la rue; et elle se mettait
à courir pour rattraper la lourde voiture. (MR) — Каждое утро
(он) добирался к себе в канцелярию на омнибусе... Она всегда
появлялась на том же самом углу и бежала за омнибусом, боясь
опоздать.
Этот способ экономичен. Не надо подбирать синонимы к каждому
слову отдельно. То же слово voiture может быть в контексте
использовано для обозначения и других перевозочных средств: коляски,
автомашины и т. п. Но этот прием способствует распространению в
языке отвлеченных терминов. В русском языке слова с таким
объемом значения (напр., «перевозочное средство» — voiture) остаются
в сфере научно-технической терминологии,во французском языке они
становятся общеупотребительными. Какой русский писатель
отважился бы ввести в повесть слово головной убор, не желая специально
вызвать иронический эффект? А между тем слово именно такого
объема значения (couvre-chef) использует французский переводчик,
чтобы избежать повторения:
Сняв шляпу и держа ее в вытянутой руке так, что шляпа
касалась пола, он поблагодарил маму. (П) — Il retira son chapeau,
le tint à bout de bras, le bras si rai de que les bords du couvre-chef
touchaient le parquet.
При повторном обозначении нередко употребляют наименования
зоологических классификаций вместо названия конкретного
животного, как например, в следующей газетной информации:
Les magistrats (de Londres) ont estimé qu'un éléphant était une
marchandise. Et ils ont condamné à cinq livres d'amende M. Claude
Fosset, propriétaire d'un cirque, qui avait transporté le
pachyderme en camion, sans posséder un permis de transport routier. (H)
В русском языке эти термины менее употребительны и при
переводе придется и во втором случае вместо толстокожее сказать слон.
По отношению к имени собственному в качестве родового термина
могут употребляться для повторного обозначения слова, указываю-
139

щие на пол и возраст, профессию и национальность, родственные
отношения и вообще на занятие данного персонажа в данный момент
или характеризующие его с какой-либо стороны:
Маркович ушел вместе с Борей. Маркович надел сапоги, а
студенческую тужурку стянул ремнем. (П) — Markovitch partit
en ville en emmenant Boria. Le Monténégrin avait mis des bottes
et serré une ceinture de cuir sur sa veste d'étudiant.
В «Мартышке» рассказывается, как Гийу начал вслух читать
книгу:
Après quelques minutes, la voix du lecteur s'échauffa. (MS) —
Но через несколько минут голос Гийу окреп.
И наконец, известным способом устранения повтора является
местоимение, которое во французском тексте используется гораздо
чаще, чем в русском, предпочитающим повторно употребить имя
собственное.
Повторное обозначение действия. Во
французском языке чаще, чем в русском, наблюдаются синонимические
замены.
В «Повести о жизни» Паустовского на одной странице трижды
встречаем: Затрещал первый звонок, Затрещал второй звонок,
Затрещал третий звонок. По-французски средства выражения
располагаются следующим образом: retentir — carillonner — retentir.
В другом случае трижды повторенное приложить раковину к уху
переводится: appuyer — porter — appuyer le coquillage à l'oreille.
Но во французском языке широко используются при повторной
номинации и глаголы широкого значения. Прежде всего выделяется
группа местоименных глаголов (faire, le faire, en faire autant),
которые заменяют конкретные глаголы, подобно тому как
местоимения заменяют существительные.
В русском языке в этом случае повторяется значащий глагол:
Если бы перед чиновниками явился сам черт, он не удивил бы
и не испугал так, как испугал и удивил их начальник. (Ч) — Si le
diable lui-même fût apparu aux employés, il ne les eût pas autant
effrayés que le fit leur chef.
Очередь напряженно следила за ними. Я тоже следил и забыл
о Сергее. (АА) — Les gens de la queue les surveillaient
attentivement. Oubliant Serge, je me suis mis à en faire autant.
Во французском языке имеется обширная группа
глаголов-заместителей, отмечающих разные стороны действия:
а) протекание (commencer, poursuivre, ralentir, accélérer, arrêter);
б) осуществимость (pourvoir, parvenir, éviter, en être à);
в) идентичность, повторяемость (en faire de même, imiter; faire
le contraire, changer d'avis; reprendre, répéter);
г) отношение участников коммуникации к действию (proposer,
accepter, refuser, obéir).
140

Эти глаголы обозначают действие косвенно, анафорически, их
собственное значение становится ясно только по связи с предыдущим
наименованием того же действия. В условиях первичной
номинации они могут употребляться только в связи с прямым обозначением
действия (инфинитивом, отглагольным существительным), что
подчеркивает их семантическую несамостоятельность (ср.: il accepte
de lire, il a repris la lecture).
Такие глаголы местоименного характера широко использует
французский язык для замещения «содержательных» глаголов.
Русский язык, даже под пером лучших стилистов, охотно мирится с
повторением слов конкретного значения:
Он велел, чтобы мы с тетей Надей сели на подоконник. Мы
сели. (П) — Il exigea que Ton s assit sur le rebord de la fenêtre.
Nous obéîmes.
Доктор разинул рот, хотел было что-то сказать, но не
сказал ничего: у него отнялся язык. (Ч) — Le docteur voulut dire
quelque chose, mais n'y parvint pas. Il avait perdu l'usage de la
parole.
Бабушка то же опустилась на колени и заставила опуститься
и меня. (П) — Grand'mère s'agenouilla aussi et m'obligea à
V imiter.
Мы пробурили этот распадок в двух местах и сейчас бурим
в третьем. (АА) — Nous avons foré deux puits dans cette combe,
nous en sommes au troisième.
Для повторного обозначения действия используются выражения,
заменяющие не один глагол, но предложение в целом: il en est de
même; c'est le cas и др. Хотя в русском языке есть аналогичные
выражения (так же обстоит дело с..., то же можно сказать о...),
в целом они употребляются значительно реже, чем их
французские соответствия.
А. А. Рудников в книге «В помощь переводчику» приводит
отрывок из воспоминаний немецкого автора о Марксе в русском и
французском переводах1. В русском варианте несколько раз повторяется
глагол курить, во французском же эти повторы устранены. Однако
тут не простое опущение слов или замена их другими. Сравним
русские и французские предложения:
...бросив курить... — ...en y renonçant...
...и курить не будет... — ..-(il) ne recommencerait plus...
...уже столько-то времени он не курит — ... il tenait bon depuis
tant de jours...
...и не думал курить. — ...il n'avait même pas changé d'avis.
1 A. A. Рудников. В помощь переводчику. М., «Высшая школа»,
1963, с. 6—7.
141

Пробежим глазами русские фразы. Каждая из них в отдельности
ясно показывает,что речь идет о курении.Прочтем французские
предложения . Даже взятые вместе четырефразы не дают ясного
представления, о чем идет речь. С тем же успехом они могли бы относиться и
к другому действию, к другому занятию. Вернемся к примеру из
Чехова: но не сказал ничего — ясная фраза, фраза же mais n'y
parvint pas, взятая сама по себе, оставляет читателя в недоумении: что
ему не удалось сделать? Выявляется такая закономерность. По-
французски достаточно один раз обозначить субстанцию или
действие непосредственным способом, конкретным глаголом или
существительным, чтобы потом уже обозначать их «намеками», при помощи
описательных или отвлеченных способов выражения. По-русски же
всякий раз будут использованы конкретные слова. С другой стороны,
русская фраза остается ясной и вне контекста, в то время как
французское предложение, будучи извлечено из своего окружения,
оказывается какой-то алгебраической формулой, в которую можно
вложить любое содержание. Французское предложение семантически
более зависимо от контекста, чем русское. Все виды
контекстуальных замен —синонимы, слова с отвлеченным значением,
местоименные элементы нередко сочетаются. Рассмотрим примеры:
Толпа рухнула на колени и поползла к монастырю, распевая
псалмы. Толпа ползла на коленях до самого монастырского
собора. Впереди ползла седая женщина... (П) — Toute cette foule
se ieta à genoux et commença à se traîner vers le monastère, en
chantant des psaumes. La procession chemina ainsi à genoux jusqu'à
1 a cathédrale abbatiale. En avant de tous, rampait une vieille
femme aux cheveux blancs.
Se traîner — абстрактный глагол по отношению к ползти,
cheminer à genoux и ramper — здесь синонимы1.
По этой дороге можно было пройти до верхней часовни. За
часовней дорога терялась в сухой траве. Ходить дальше часовни
в одиночку никто не решался... Лесная чаща вплотную
подступала к бревенчатой часовне. (П) — Il menait à une chapelle
en ruines... Au delà, le chemin se perdait dans l'herbe sèche.
Personne n'osait s'aventurer seul plus loin. Les bois cernaient la
petite église à la toucher.
Дважды слову часовня соответствуют синонимы chapelle, petite
église. В функции обстоятельства оно заменяется местоименными
наречиями au-delà, plus loin.
Стремление к варьированию охватывает даже такую сферу, как
специальная терминология, которая, казалось бы, должна быть
единообразной и точной.
За рубежом были сделаны попытки реферирования научных тек-
1 Показательно, что слово толпа во втором случае переводится другим
словом (foule — procession).
142

стов с помощью электронных машин. Машина определяла смысловую
структуру текстов по ключевым словам — терминам. Оказалось,
что французские тексты механическому реферированию не
поддаются именно из-за того, что одни и те же научные понятия обозначаются
в тексте разными словами, так что машине це на что опираться1.
Рассмотренные нами факты наталкивают на мысль, что
вариация средств выражения во французском языке является не просто
стилистическим приемом, а грамматической необходимостью —
одним из ведущих законов построения речи во французском языке.
И если стилисты, изгоняя повторы, взывают к красоте и изяществу
слога, то только потому, что люди, смутно осознавая внутренние
законы языка, склонны формулировать их прежде всего в
категориях эстетики.
Соотношение слов и понятий в русском и французском языках
может быть представлено следующим образом. Предположим,
нужно обозначить понятия a, b и с, имеющие определенную общность,
но различающиеся частностями. В каждом языке существуют для
этого слова А, В и С. В русском языке каждому понятию
соответствует свое обозначение, во французском любое обозначение может
указывать на любое понятие:
a b с
Русский язык
abc
Французский язык
Если в тексте нужно трижды обозначить понятие а, то
по-русски будет три раза использовано слово А: А — А — А, а
по-французски можно взять любые из трех слов: А — В — А или А — В —
— С.
Но употребление разных слов для обозначения одного и того же
понятия ведет к нейтрализации их значений.
Слова retenir и carillonner, appliquer и porter, insigne и
décoration утрачивают в наших примерах дифференцирующие признаки и
употребляются в контексте как полные синонимы, знаки, свободно
замещающие друг друга и ничем не различающиеся между собой.
Ж- Дюбуа обратил внимание на нейтрализацию значений слова
1 См. «Cahiers de lexicologie», № 3, Р»9 1962, p. 158.
143

в словосочетаниях1. Слова travailleurs, masses, ouvriers,
prolétariat, classe ouvrière четко различаются по своим значениям. Однако
если их включить в группу l'émancipation des travailleurs (des
masses, des ouvriers и т. д.), то они утрачивают индивидуальное значение;
и словосочетание имеет повсюду один и тот же смысл: Социальное
освобождение рабочего класса*.
Наши наблюдения показывают, что эта нейтрализация имеет
место не только в словосочетаниях, но и в более широком контексте.
При нейтрализации стираются смысловые различия слов. Так
обнаруживается основное различие между синонимией во
французском и русском языках. Русские синонимы содержательны, они
различаются оттенками значений, реализующимися в речи.
Французские синонимы часто—тождественные знаки,их различия в речи не
реализуются, а нейтрализуются. Хотя тщательно разработанные
французские словари описывают нюансы значений, некоторые ученые
подтверждают факт нейтрализации. О. Соважо2 отмечает, что
лингвисты часто преувеличивают различие между синонимами. Так,опрос
показал, что часто французы не осознают различий между dire и
déclarer, abolir и supprimer, cultivateur и agriculteur и т. п.
Создаваемые параллельные обозначения вроде secousse tellurique или
sismique; orages sporadiques или épars; substance soporifique —
hypnotique — somnifère и т. п. очень часто оказываются излишними и
лишь загромождают словарь.
Итак, варьирование средств выражения не всегда связано с
варьированием мысли. Стирание различий между синонимами ведет
к «абстрагированию» словаря, его удалению от реальной
действительности, ослаблению его непосредственной связи с определенными
явлениями объективной реальности. Отсюда и разительная
легкость переносов значений во французской лексике.
СИТУАТИВНЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ. ИЗБЫТОЧНОЕ И НЕДОСТАЮЩЕЕ
Знание ситуации позволяет прибегать к более экономным
способам обозначения ее элементов. Экономия выражается в опущении
некоторых компонентов либо формальной,либо семантической
структуры наименования. В обоих случаях экономии происходит перенос
наименования: слово употребляется не по своемусобственному
значению, но вместо иного, более полного обозначения, приобретая при
этом контекстуальную многозначность.
Избыточность состоит в обозначении элементов ситуации, уже
иначе обозначенных в предложении, либо совершенно ясных из
ситуации. Всякий избыточно употребленный компонент
предложения может переосмысляться, причем он начинает выполнять либо
строевую функцию (он используется как связующее средство или
1 J. Dubois. Les notions d'unité sémantique complexe et de neutralisa-
tion dans le lexique. « Cahiers de lexicologie », P., 1962.
1 A. S a u v a g e о t. Op. cit., pp. 78, 79, 209.
144

для выражения различных грамматических значений); либо
стилистическую функцию (он используется для выражения разных
эмоционально-экспрессивных оттенков).
Структурная экономия заключается в переходе от
развернутого обозначения, состоящего из нескольких компонентов,
к одному слову. При этом значение опускаемых слов включается в
значение остающегося, в связи с чем семантика последнего
изменяется.
Семантическая экономия заключается в
использовании слова более обобщенного значения вместо слова с более
конкретным значением. На семантическом уровне экономия
выражается в опущении дифференциальных сем (Аб ->■ А). Крайним
примером семантической экономии является употребление местоимений.
Рассмотрим на примерах различие между структурной и
семантической экономией (избыточностью). Возьмем следующие фразы:
1. Он услышал собачий лай
(восприятие -f звуков, впечатл.) (собака) (звук + собака)
а • б в б • в
В высказывании дважды повторяются компоненты б (указание
на звук) и в (указание на собаку). Полагая неизменной первую
семантему (а* б) «услышать», получаем возможные изменения без
ущерба для информации:
2. Он услышал лай а-б+(в)-\-б-в -*• а-б+б-в
3. Он услышал собачий голос а-б+в+б(в) -*■ а-б+б+в
(крик)
4. Он услышал собаку а-б+в+(б*в) ->- а-б+в
В высказывании № 2 мы находим структурную экономию:
устраняется один из членов предложения — определение. В№3 —
семантическая экономия: вместо узкого термина лай используется
слово более широкого значения голос; информация остается
неизменной благодаря определению собачий. Такая фраза, необычная в
русском языке, вполне обычна во французском. Например, у Шатобриа-
на: Un chien, dont j'entends la voix, est la seule garde du prince.
(R., vol. I). В № 4 структурная экономия сопровождается
семантической конденсацией: слово собака вбирает в себя значение «лай\
Неизменность информации при структурной экономии (№ 2 и № 4)
обеспечивается устойчивыми предметными отношениями, мы
исходим из того, что лай является типичным, само собой
разумеющимся «звуковым поведением» собаки.
Следует различать семантическую экономию и обобщение
описания ситуации. В первом случае элемент ситуации (денотат)
остается неизменным, изменяется лишь способ его обозначения, во
втором — устраняются некоторые черты ситуации. Так, употребление
фразы № 4 вместо Он услышал, как скребется собака будет
относиться ко второму случаю, так как «скрестись» — менее характерный
способ поведения собаки, чем лай.
145

Выше мы не раз встречались с особенностями экономии и
избыточности в наших двух языках. Рассмотрим некоторые
закономерности структурной экономии.
В атрибутивной группе эллипсис может приводить к
включению определяющего в определяемое либо определяемого в
определяющее. При этом компонент, заменяющий все
словосочетание, остается неизменным либо претерпевает морфологические
изменения1.
В русском языке отмечаются следующие разновидности
эллиптических наименований:
а) прилагательное, подвергающееся субстантивации: легковая
машина — легковая;
б) существительное, образованное с помощью суффикса -ка или
-ик от определяющего слова: «Литературная газета» — «Литера-
турка», грузовая машина — грузовик;
в) определяющее существительное, вобравшее в себя и значение
опущенного определяемого: отпуск, предоставляемый по декрету-*-
декрет. Наиболее распространенными в русской речи являются
модели (а) и (б), причем слова с суффиксом -ка нередко предстают
как завершающий этап ряда. (Ср.: промокательная бумага ->■
промокательная ->■ промокашка; «Вечерняя Москва» -*■ Дайте
«Вечернюю» -*■ Дайте «Вечерку».)
В качестве общего вывода можно отметить, что в русском языке
имеется определенная тенденция к различению собственного
значения слова и его переносного использования при ситуативной
номинации.
Во французском языке субстантивация прилагательных —
исключительно продуктивная разновидность ситуативного
эллипсиса2. Часто возникает многозначность ситуационно-эллиптических
наименований: Je vais à la Nationale {Я иду в Национальную
библиотеку), Je prends la nationale {Я выезжаю на национальную дорогу).
Второй тип, столь характерный для русского языка,
практически отсутствует во французском. Зато третья модель исключительно
распространена во французском языке. Здесь отмечаются:
а) названия людей по их отличительным свойствам: un congé
payé, un marché noir, un droit commun;
б) названия продуктов по месту производства, сырью,
характеристике, владельцу фирмы и т. п.: du champagne, un côte du Rhône,
un petit-suisse, un creme, un poids lourd, un cinq-tonnes, une Renault.
Показательно, что этим французским номинациям в русском
языке часто соответствуют номинации типа (а) или (б): du champagne—
шампанское; un cinq-tonnes — пятитонка; un hollande — гол-
1 См. Н. А. Янко-Триницкая. Процессы включения в лексике
при словообразовании. «Развитие грамматики и лексики современного
русского языка», М., «Наука», 1964, с. 18—35; «Русская разговорная речь»,
М., «Наука», 1973, с. 408 и ел.
2 См. L. Т е s n i ère. Eléments de syntaxe structurale. P., 1959, p. 412,
480—482.
146

ландский (сыр); un droit commun — уголовник. В вывесках,
рекламах, магазинных этикетках, где обозначаемый предмет ясен из
ситуации и нужно лишь уточнить его сорт, разновидность, эллипсис
исключительно част. Иногда прямое и переносное значения
различаются только формой артикля (при этом графический знак
множественного числа не употребляется). Например': les nylon (нейлоновые
изделия); tous lés poche sont à l'intérieur (внутри магазина вы
найдете все книги карманного формата); un creme (кофе со сливками);
interdit aux moins de 16 ans (детям до 16 лет вход воспрещается)!
le chèvre (козий сыр); occasions (случайные вещи) и т. п.
Характерной особенностью французских ситуативных
обозначений является опущение связующего элемента — предлога. По
значению ситуативные обозначения можно разделить на три большие
группы: экзистенциально-назывные, определительно-назывные и
атрибутивно-направительные. В первых связующий элемент
отсутствует («Hôtel», « Journaux »). Во втором случае связующий элемент
также опускается (lettres < faculté de lettres, un crème < café
à la crème). Предлог опускается и в атрибутивно-направительных
обозначениях. В русских обозначениях это встречается реже и, по-
видимому, объясняется тем, что в русском словосочетании предлог
вместе с флексией участвует в оформлении зависимого
существительного. Чтобы отбросить предлог, нужно изменить форму самого
существительного, поскольку существительное в именительном падеже
обозначает прежде всего наличие, а не назначение. Во французском
языке отсутствующая падежная флексия существительного не
связывает предлога, который при эллипсисе свободно опускается.
Вследствие этого различные обозначения, связанные с направлением или
'назначением, выступают в общей «экзистенциальной» форме, без
предлога. Например: lettres для писем; non-fumeurs для некурящих;
trains к поездам; musée в музей; château к замку; poids lourds для
грузовых машин; centre-ville ас центру города; voyageurs munis de
billets для пассажиров с билетами и т. д. Опущение предлога,
вследствие чего экзистенциально-назывное значение не отличается от
атрибутивно-направленного, придает еще более абстрактный
характер французской номинации.
Отсутствие флексий имеет еще одно следствие. Во французской
речи эллиптическое обозначение места по форме полностью
совпадает с обозначением лица: Je descends à Victor Hugo (Ср.: Вы сходите
на Маяковского?); Le train va jusqu'à Jaurès; Il étudie à Gambetta
(то есть в лицее Гамбетты).
В объектной группе часто опускается указание на объект,
ясный из ситуации. Для русского языка при этом характерен
переход глагола в возвратную форму (частица ся- выступает как
показатель отсутствия объекта и переходности глагола):
Извозчик остановился. (П) — Le cocher arrêta les chevaux.
Объект французского высказывания (лошади) находится в
устойчивых отношениях с субъектом (кучер).
147

Он вежливо отказался. (П) — Il déclina poliment l'offre.
Здесь объект французского высказывания образует устойчивую
связь с действием (отвергнуть можно лишь нечто предложенное).
Однако если глагол не переходит в возвратную форму, то
опущение ясного из ситуации объекта более свойственно французскому
языку:
И стал писать письмо одной краснодарской девчонке. (ДА)—
Je me suis mis à écrire à une jeune fille de Krasnodar.
Elle moud le cafó, rallume le feu... Et ils boivent. (LQ) — Она
мелет кофе, разжигает огонь: Абель и Жак пьют кофе.
Etienne démarra, ... ralentit. (LQ) — Этьен сдвинул с места
автобус ... замедлил ход.
Il ralentit et la regarda. (BF) — Он замедлил ишг и посмотрел
на жену.
Мы видим, что устранение объекта связано с приобретением
словом более абстрактного значения: один и тот же французский
глагол относится к движению транспорта и человека, тогда как рус-*
ское словосочетание замедлить таг относится только к
двигающемуся существу.
Довольно часто опускаются обозначения причины, фактов,
предшествовавших данному событию и ясных из ситуации:
Убытки от пожара были большие. (П)—Les pertes étaient
considérables.
Valérie, ruisselante, venait à lui. (LQ) — К нему подошла
вся мокрая после купания Валерия.
Структурная экономия нередко сопровождается семантической.
К семантической экономии в собственном смысле этого термина мы
отнесем случаи, когда номинация представлена в обоих
сопоставляемых высказываниях, но в одном из них она имеет менее сложный
семантический состав или описывает менее развитую фазу процесса.
Если некоторый процесс включает в себя фазы (а), (б), (в), то при
ясности ситуации описание может ограничиться фазами (б) и (в)
или только (а), а остальные выводятся из контекста. Например,
«закуривание» может быть представлено как цепь операций:
(а) доставайие зажигалки; (б) чиркание зажигалкой; (в) появление
огня; (г) зажигание сигареты; (д) начало курения. Вот примеры из
текстов:
Он чиркнул (б) своей зажигалкой... Мы закурили (д)(АА). —
Il a sorti son briquet (a)... nous avons allumé une cigarette (r).
Я зажег (в) спичку. (Ч) — Je frottai (б) une allumette.
Подобного рода расхождения индивидуальны. Они связаны с
закономерностями употребления отдельных слов. И все же при
расхождениях французские высказывания чаще останавливаются «на
полдороге», предлагая читателю (слушающему) «додумать» ситуацию
до конца, исходя из устойчивых предметных отношений (ясно, что
зажигают папиросу, чтобы закурить; спичкой трут, чтобы ее за-
МЗ

жечь и т. п.). Эти «намекающие» номинации являются косвенными.
Большая связь с ситуацией проявляется не только в абстрактных
и метонимических обозначениях, но и в использовании переносных
средств. Сравним два обозначения: зона с ограниченным
временем стоянки (zone à stationnement limité) и zone bleue. Чтобы понять
смысл русского высказывания, достаточно знать прямые значения
слов. Для понимания французского высказывания нужно заранее
знать условное значение, которое в него вкладывается. Французское
высказывание нередко в целом «более экономично» как в
структурном, так и в семантическом отношении. Однако эта экономичность
имеет своим следствием большую зависимость высказывания от
ситуации, его меньшую семантическую самостоятельность.
Соотношение контекста и его элементов в выражении
информации Соважо1 изображает следующей формулой:
Q = Е + С,
где: Q — количество информации; Е — высказывание; С —
контекст. Количество информации при переводе с одного языка на
другой должно в принципе оставаться неизменным. Если уменьшается
информативность отдельных элементов высказывания (Е), то
возрастает информативная значимость контекста (С), и наоборот, если
Е увеличивается, доля С уменьшается. Мы не раз видели, что
русское слово несет в себе большую информативность, чем французское,
уточняя различные детали идеографического или стилистического
характера, связанные с данным действием (субстанцией). В связи с
этим в общей дозе информации контекст во французском языке
играет значительно большую роль, чем в русском.
Французское слово, французская фраза связаны с контекстом и
понимаются в зависимости от него. Степень связи слова с
контекстом определяет автономию слова. Русское слово более автономно с
точки зрения его понимания. Французское слово более автономно с
точки зрения его употребления.
А. Мартине отмечал наличие двух видов экономии в языке —
синтагматической и парадигматической2. В первом случае
используется более короткий знак, во втором — более короткий список
слов, из которых следует произвести выбор при построении
высказывания. В русском языке, где синонимы передают тонкие
модификации основного понятия, при описании ситуации приходится
делать выбор из более длинного списка слов, чем во французском.
Таким образом, парадигматическая экономия более свойственна
французскому языку, чем русскому. С другой стороны, более
отвлеченный французский знак лишь в контексте передает все те оттенки
значения, которые русским языком выражаются в отдельном слове.
Поэтому синтагматическая экономия более характерна для русского
языка, чем для французского.
1 А. Sauvag е о t. Le portrait du vocabulaire français, p. 280.
2 A. Мартине. Основы общей лингвистики. «Новое в лингвистике»,
вып. Ill, M., «Прогресс», 1963, с. 534.

СЛОВО И ЛЕКСИЧЕСКАЯ ГРУППА СЛОВ
юоооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо
СТРУКТУРА СЛОВАРЯ И СТРУКТУРА ЗНАЧЕНИЯ
Мы говорили во «Введении», что в языке слова живут не
изолированно, но вступают в разнообразные отношения с другими словами,
образуя определенную систему. Они могут объединяться друг с
другом на основании общности грамматических значений (напр., слова
одной части речи), на основании общности морфемного состава (напр.,
слова, содержащие одинаковый корень или суффикс), и, наконец,
на основании каких-то ассоциаций в сфере лексического значения.
Между словами обнаруживаются два типа семантических
ассоциаций — по сходству и по смежности. В первом случае слова
обозначают понятия, выступающие как видовые по отношению к какому-то
общему родовому понятию. Например, глагол ехать вызывает по
ассоциации в нашем представлении и другие глаголы, обозначающие
способ передвижения: идти, лететь, мчаться и т. п. Слова,
объединяющиеся по сходству значения, составляют л ексико-семан-
тические группы (ЛСГ). Но между словами могут
устанавливаться ассоциации и по смежности значения. Так, тот же глагол
ехать вызывает в нашем представлении ряд понятий, связанных
с ездой: определения — быстро, медленно; способы передвижения
— напоезде, вавтомобиле; направление—вгород, из деревни ит. п.
Слова, объединенные ассоциациями по смежности, входят в одну
тематическую группу.
Нас будут интересовать главным образом лексико-семантические
группы. Весь словарь языка может быть представлен как система
соприкасающихся, а подчас и перекрещивающихся ЛСГ.
Многозначное слово может включаться одновременно в ряд ЛСГ.
Нередко ЛСГ оказывается неоднородной по составу: в ней можно
различить ядро, включающее слова, несомненно, относящиеся к
данному общему значению, и периферийные элементы, состоящие из
слов, у которых данное значение прослеживается уже не так четко,
поскольку оно совмещается с иными категориальными значениями.
В связи с этим установление границ ЛСГ во многих случаях
представляет трудность, и разные лингвисты по-разному определяют
состав группы. Это можно показать на примере глаголов движения
во французском языке.
150

Ш. Балли, дробя лексический состав языка на смысловые
группы при помощи идентифицирующих слов, противопоставлял
'движение' понятию 'покой*. Поэтому в рубрику «Виды движения» у него
попадали различные глаголы, которые, хотя и не показывают
перемещения в пространстве, все же обозначают, что субъект не
находится в состоянии покоя: saisir хватать, casser ломать, vibrer
дрожать, frotter тереть и т. п. К числу глаголов, показывающих
направление движения, он относит vêtir одевать, ouvrir открывать,
mêler смешивать и др.1 П. Робер в своем словаре приводит список
279 «важнейших глаголов движения», среди которых находятся
такие, как palpiter трепетать, plier сгибать, respirer дышать, tordre
скручивать и мн. др.2 Р. Халлиг и В. фон Вартбург, разрабатывая
свою «Систему понятий для составления словарей», отнесли к
'движениям* многие понятия, связанные с изменением положения тела,
а не с его перемещением': s'asseoir, s'incliner, s'accouder и др.3
Однако определение границ группы будет более точным, если
мы уточним само понятие движения. Его можно трактовать широко,
как противоположность любому виду покоя, и более узко, как
передвижение, изменение местонахождения объекта. В этом случае
можно применить такой критерий, как замена глаголов родовым
термином, символизирующим семантику класса в самой общей
форме. Так, с помощью глаголов se déplacer или déplacer,
заключающих общее понятие 'передвижения' ('перемещения'), мы можем
отвергнуть целый ряд глаголов, включенных П. Робером в его
список глаголов движения: osciller, palpiter, trembler, rythmer и др.,
которые не могут быть ни в одном контексте замещены глаголом
se déplacer, в то время как глаголы tituber (aller en titubant),
traverser, trotter и т. п. могут быть замещены этим глаголом.
Значение глагола можно проверить при помощи лексико-син-
таксической трансформации, которая обнажает семантическую
сущность слова. Например, предложение Отряд получил задание
окружить штаб противника можно заменить фразой ...обойти со всех
сторон..., и это показывает, что здесь глагол содержит в своем
значении понятие 'движение'. Но предложение Высокие деревья окру-
жали дом нельзя заменить другим, с глаголом движения, и здесь
этот глагол обозначает местоположение.
Своего рода преобразованием является и перевод. Поэтому мы
можем полагать, что слово сохраняет значение данной ЛСГ, если
при переводе мы вынуждены прибегать к слову той же группы.
В противном случаемы имеем дело с изменением значения слова, с
переходом его в другой семантический разряд либо с
фразеологическим сочетанием. Например, фразу Я повстречал его, когда он
1 Ch. Bally. Traité de stylistique française. 3 ème éd., vol. II, P., 1951,
p.p. 235—237.
2 P. Robert. Dictionnaire alphabétique et analogique de la langue
française. Vol. IV, « Mouvement ».
8 R. Hallig und W. von Wartburg. Begriffsystem als Grundlage
für die Lexikographie. Versuch einer Ordnungsschemas. Berlin, 1963, S. 134.
151

шел в институт передать на французский язык невозможно, не
употребив слово, выражающее идею передвижения. Напротив:
Этот человек идет в гору (то есть делает карьеру) может быть
передано без лексем, выражающих движение.
Сравнение языков вскрывает пограничные случаи, когда слова
одной ЛСГ частично утрачивают свое основное значение и
сближаются со словами, входящими в другую ЛСГ.
Например, глаголы движения при указании места могут
сближаться с глаголами, обозначающими действие, обычно
совершающееся в этом месте (ср.: Он ходит в школу «* Он учится в
школе):
Il est trop tard pour dîner dans un restaurant. (CR) —
В ресторан идти слишком поздно.
Значение движения тесно смыкается со значением
пребывания (ср.: Он пришел <* Он здесь; Он ушел *> Его здесь нет;
Он ходит сюда <+ Он бывает здесь и т. п.). Недаром в романских
языках глагол быть приобрел значение 'идти' в формах прошедшего
времени, вытеснив в ряде случаев исторические формы глагола идти.
(Ср.: исп. fui я был и я пошел; лат. fui я был.) Во французском языке
форма il s'en fut (от глагола être быть) равнозначна il s'en alla о«
ушел.
Глагол движения делает упор на процессе, в то время как глаголы
пребывания подчеркивают результат:
Personne d'autre n'y est venu. (CR) — На этой квартире никто
еще не был.
Глаголы движения соприкасаются с глаголами, обозначающими
появление, возникновение, исчезновение (вся эта группа глаголов
представляет собой семантическое ответвление глаголов пребывания
(ср.: Он вошел <+ Он появился):
Nous nous montrâmes. (MC) — Мы выскочили.
Глаголы движения соотносятся с глаголами восприятия,
которые в ряде случаев выступают как объектные соответствия
субъектных глаголов пребывания (Он приходит сюда редко <-> Он
бывает здесь редко <-> Его видят здесь редко) :
Cazaux, qu'on ne voit pas souvent. (CP) — Казо, который не
часто приходит на эти встречи.
Глаголы движения соотносятся с глаголами, обозначающими
положение тела в пространстве, причем и в этом случае происходит
замена субъектно-объектных отношений. (Ср.: Телега везла сено о
«+ На телеге было сено.)
Deux valises absolument neuves... pendaient au bout de ses
bras. (CP) — Он нес два новеньких чемодана.
152

Эти примеры показывают, что слова одной и той же ЛСГ
неодинаково употребительны в разных языках. Употребительность слов
данной ЛСГ отражается на их способности образовывать
производные слова, фразеологические выражения, выступать в переносных
значениях.
* * *
После того как мы очертили границы ЛСГ, выявили их
соприкосновения и переходные случаи между ними, наша следующая
задача — установить внутреннюю структуру ЛСГ, прежде всего
семантические различия между словами, входящими в ее состав.
При сравнении значений слов одной ЛСГ выделяются какие-то
элементы, общие для этих слов или, наоборот, различающие их.
Особенно наглядно это проявляется при сравнении двух языков:
Voilà, on arrive. (CR) — Ну вот и пришли.
Nous arrivâmes à la venta. (MC) — Мы подъехали к венте.
Voilà qu'arrive la voiture du colonel. (MC) — Вот
подкатывает коляска полковника.
В значении трех русских глаголов имеется некий общий
компонент, равнозначный французскому arriver, за вычитанием которого
образуется семантический остаток, различающий русские глаголы
между собой. Нетрудно установить, что общим семантическим
компонентом является понятие 'приближение' (обозначим его
символом Вх). Формально он выражен приставками под-, при-.
Различающим эти три глагола компонентом является способ
передвижения, формально выражаемый корневыми морфемами. Обозначим
эти компоненты символами: Сх — идти] С2 — екать\ С3 —
катить. В глаголе arriver способ передвижения никак не выражается,
можно сказать, что компонент С в нем нейтрализуется. Теперь мы
можем семантику четырех глаголов в пределах отмеченных двух
семантических категорий символизировать так: arriver — Вх;
прийти — BxQ; подъехать — В^; подкатить — BjC3.
Дальнейшие сопоставления такого рода дают основание для
выделения все новых компонентов значения. Сравним:
J'ai été trop jeune quand У ai quitté Paris. (CR) — Я была
совсем маленькая, когда меня увезли из Парижа.
Что касается направления движения (аспект В) оба глагола
одинаковы — они показывают удаление (обозначим его символом
Bjj). Чем же они различаются? Во-первых, обозначением способа
передвижения. Французский глагол его никак не выражает. Русская
основа везти указывает на тот же способ передвижения, что и ехать
(С2). Но это не все. Quitter изображает самостоятельное действие
человека. Увезти указывает на несамостоятельное движение (Я
уехала *+Меня увезли). Так можно включить в семантическую
структуру глаголов еще один компонент: самостоятельное (Ai)
или несамостоятельное (А2) движение. Глагол quitter можно
изобразить в виде формулы AiB2, глагол увезти — формулой A2B2Ct.
153

Наличие общего компонента В2 позволяет этим глаголам быть
эквивалентами в текстах.
Рассмотренные примеры показывают, что каждое значение слова
представляет собой сложное объединение определенных
семантических компонентов. Наиболее крупные из них назовем категориями
(напр., у глаголов движения: направление, способ передвижения
и др.). Внутри категорий выделяются аспекты и субкатегории
(напр., приближение, удаление и т. п.).
Таким образом, семантическая структура языка включает
совокупность структур четырех уровней< словаря в целом, лексико-
семантической группы, отдельного слова и отдельно взятого
значения слова.
Структура словаря образуется совокупностью ЛСГ, в основе
выделения которых лежат категориальные архисемы. Так, ЛСГ
глаголов движения выделяется на основании двух архисем:
'способ движения* и 'направление', при отсутствии одной из них
глагол проявляет тенденцию к переходу в иную ЛСГ.
Структура ЛСГ есть совокупность слов в тех их значениях, где
представлена соответствующая категориальная сема. Элементы ЛСГ
связаны отношениями включения и соподчиненности, ЛСГ включает
гиперонимы и гипонимы, синонимы и антонимы.
Семантическая структура слова — совокупность его значений
(лексико-семантических вариантов)— организована по
иерархическому принципу, включая основное и производное, прямое и
переносное значения.
Структура отдельного значения слова есть совокупность
формирующих его сем. Например, различные значения глагола прийти
могут быть символизированы следующим образом (Ах —
самостоятельность движения, А2 — несамостоятельность движения, Вг —
прибытие; Сх — пешком; M — возникновение):
1. 'прийти пешком': Я пришел домой — A^Q
2. 'явиться, 'прибыть': Поезд пришел — А^
3. 'быть доставленным': Письмо пришло — А2ВХ
4. 'наступить'': Пришла весна — АХМ
Отношения по вертикали образуют семантическую структуру
слова (мы не приводим здесь всех его значений), по горизонтали
представлена в формулах структура каждого отдельного значения.
Мы видим, как она изменяется в каждом новом значении, и в
значении 4 глагол прийти уже выходит за пределы глаголов движения,
поскольку в нем отсутствуют семы В и С, характеризующие эту
группу.
В основе всех группировок — от значения слова до
выделения ЛСГ — лежат семантические компоненты, отражающие
выделяемые говорящим на данном языке черты действительности.
В этом разделе мы проведем компонентный анализ глагольных
групп, обозначающих движение и некоторые другие действия.
154

Нам здесь не удастся подробно сравнить аспекты и субкатегории—
в наших сопоставлениях мы остановимся на уровне семантических
категорий.
ДВИЖЕНИЕ
В предыдущем параграфе мы говорили, что движения бывают
разные. Одни движения совершаются, так сказать, на месте,
например: вращаться, дрожать, хватать. Другие предполагают
определенное перемещение в пространстве: перейти, приехать, отплыть.
И наконец, третьи могут происходить либо на месте, либо при
передвижении: скакать. К лексико-семантической группе движения
мы отнесем такие глаголы, которые указывают в той или иной форме
на перемещение в пространстве. Таким образом, приехать или
скакать войдут в нашу ЛСГ, а хватать и дрожать — нет.
Всякое действие характеризуется следующими сторонами,
отражение которых в значении глагола образует соответствующие
семантические категории:
1. Отношение действия к субъекту. У глаголов движения это
отношение составляет семантическую категорию 'независимость/
зависимость движения' (А): Он едет «-> Его везут.
2. Отношение действия к другим субстанциям. У глаголов
движения оно формирует категорию 'направление движения'
(В): Он вышел из комнаты <* Он вошел в комнату.
3. Характеристика действия, отражающая свойства,
проявления (манифестации) субстанций, затрагиваемых данным действием.
У глаголов движения этот аспект отражается в категории 'способ
движения* (С): Он идет <+ Он бежит.
4. Отношение к действию со стороны участников коммуникации.
Оно реализуется в категории 'стилистико-экспрессивная
характеристика действия': Он идет «* Он тащится.
Хотя в ряде случаев эти категории переходят одна в другую, мы
рассмотрим их представленность в двух языках на уровне
лексической системы и речи.
Категория независимость|зависимость
движения (А) образует оппозицию двух субкатегорий. Ах обозначает, что
субстанция движется самостоятельно, А2 показывает, что ее
перемещение есть результат воздействия другой субстанции. Глаголы
А2 всегда переходные, глаголы Ах — по большей части
непереходные.
Компонент А выражается: а) корневыми морфемами: идти aller
(Ах) — вести mener (A2); б) возвратной формой глагола: катить
(А2) — катиться (Ах); porter (А2) — se porter (Ax).
Различие между Ai'и А2 может быть выражено вне глагола:
а) переходным и непереходным употреблением глагола: маши-
на катит (Ах) — катить бочку (А2); б) каузативными
конструкциями: sortir выйти (Ах) — faire sortir прогнать (А2); passer пройти
(Ах) — laisser passer пропустить (А2); в) аналитическими глаголь-
155

ными сочетаниями, выступающими как супплетивные средства,
восполняющие недостаток словообразовательных и
морфологических средств: убегать s'enfuir (Ах) — обращать в бегство mettre en
fuite (A2).
В ряде случаев глаголы кг и А2 образуют семантическую пару
(ехать —везти). Иногда это соотношение неполное: глагол убегать
шире по объему значения, чем выражение обратить в бегство. И
наконец, глаголы одного ряда могут не иметь соответствий в другом
ряду: скакать (только Ах), нести (только А2).
В обоих языках есть глаголы, котррые категорию А выражают
синтаксически. Но все же во французском языке таких глаголов
больше (в русском непереходность обычно выражается частицей
-£#): monter поднимать и подниматься; также descendre, rouler,
avancer, approcher, reculer, remonter, rentrer, retourner.
Во французском языке зависимое движение часто выражается
каузативными конструкциями:
Торопливо сводили лошадей по подмостям. (Ш) — On
faisait descendre les chevaux en hâte,
Подпущают ближе. (Ш) — Ils nous laissent approcher.
Каузативные конструкции с laisser соответствуют серии русских
глаголов, образованных от пускать, а конструкции с faire
производным от глагола вести. Приставки русских глаголов по смыслу
соответствуют французским инфинитивам:
faire entrer ввести — laisser entrer впустить;
faire sortir вывести — laisser sortir выпустить;
faire passer провести — laisser passer пропустить;
faire approcher подвести — laisser approcher подпустить.
Нередко одна и та же ситуация описывается во французском
языке глаголом зависимого движения (А2), а по-русски — глаголом
независимого движения (Ах). Особенно часто наблюдается такое
соответствие, когда во фразе употребляются глаголы mener, amener,
ramener:
Je veux qu'il me mène à Ronda. (MC) — Я прошу его
съездить со мной в Ронду.
Моя старуха летит со мной. (АА) — J'emmène ma vieille.
Во французских текстах чаще, чем в русских, в качестве
подлежащего при переходном глаголе движения выступает название
самого средства транспорта:
Le même avion le ramènera à Paris. — С тем же самолетом он
вернется в Париж.
В этих соответствиях проявляется тенденция французского
языка к использованию прямопереходных форм.
Категория направление движения (В) нередко
считается основным семантическим компонентом глаголов движения.
Определить направление движения — значит указать на положение
156

в пространстве движущегося предмета X относительно другого
предмета Y. Внутри этой категории может быть выделен ряд аспектов.
Аспект В1 — общая направленность или ненаправленность
движения. Она выражается в русском языке противопоставлением
глагольных пар типа идти/ходить, а во французском — лексемами
aller/marcher. Эти лексические противопоставления неравномерно
членят семантическое поле в двух языках1.
Направленность
движения
движение-цель B¡
движение-занятие в\
движение-способность В\
(ненаправленное
движение)
Русский язык
Он идет к врачу.
Он ходит в школу.
Он ходит быстро.
Французский язык
Il va chez le médecin.
Il va à l'école.
Il marche vite.
Аспект В2 — изменение маршрута. (Ср.: Он повернул к дому и
Он повернул.) В первом предложении изменение направления
определяется относительно дома (Y). Во втором — Y отсутствует,
направление уточняется по отношению к собственному движению X.
Здесь отмечаются субкатегории: 1) 'идти вперед': продвигаться,
s'avancer; 2) 'идти в сторону': повернуть, tourner; 3) 'движение в оба
конца': русский префикс ¿-('сходить куда-либо'); 4) 'идти назад':
возвращаться, retourner, французский префикс re-. Последний аспект
более регулярно отражается во французском языке. Например:
Elle revenait de Gibraltar (MC) Она приехала из Гибралтара. В
этой особенности проявляется зависимость обозначения от
контекста (ситуации).
Аспект В3 — направление движения, с точки зрения говорящего
или другого лица, которое как бы со стороны наблюдает за
действием. Наиболее четко он выражается противопоставлением
корневых морфем aller и venir: venir обозначает движение в пространстве
1-го или 2-го лица, глагол aller — в остальном пространстве2.
J'allai à lui. (MC) — Я подошел к нему.
Je vis venir à moi une femme. (MC) — Ko мне подходит
какая-то женщина.
Точка зрения говорящего отражается также на выборе
глаголов entrer/sortir. Так, если X вышел из комнаты, где находится
говорящий, то по-французски следует употреблять глагол sortir:
Il est sorti de la pièce. Но если X вышел на сцену и стал видимым
говорящему, находящемуся в зале, то следует сказать: Il est entré
en scène.
1 См. J. V e у r e n с. Russe idti et xodit\ mouvement de déplacement
et mouvement de fonction. « Bulletin de la Société de linguistique de Paris »,
P., 1966, fase. 1, p.p. 21—40.
2 E. С о s e г i u. Pour une sémantique diachronique structurale. « Travaux
de linguistique et de littérature », vol. II, 1, Strasbourg, 1964.
157

Аспект В4 отражает пространственные отношения между двумя
движущимися предметами. Здесь можно указать на субкатегории:
соединяться se réunir (русский префикс с-)\ расходиться se
disperser, se séparer (префикс раз-); следовать за suivre; идти впереди
précéder; идти рядом, сопровождать accompagner.
Глаголы suivre и accompagner часто показывают не взаимное
расположение двух движущихся субстанций, а самый факт
совместного выполнения ими данного движения. В русском языке им
соответствует предлог с:
Tu vas me suivre en Amérique. (MC) — Ты уедешь со мной в
Америку.
Я поеду с казаками. (Ш) — J'accompagnerai les cosaques.
Аспект В5 отражает направление движения в отношении Y,
который рассматривается как находящийся в состоянии покоя, и
выражается корневыми морфемами или глагольными приставками.
В этот аспект входят субкатегории: окружать entourer (об1);
заворачивать contourner (за-)) перешагивать enjamber, пересекать
traverser (пере-); проходить насквозь (про-)] идти вдоль longer;
вступать entrer (е-); выходить sortir (вы-); подниматься monter
(вз-); спускаться descendre (с-); прибывать arriver (при-); отбывать
partir (y-); приближаться s'approcher (под-); удаляться s'éloigner
(от-); углубляться s'enfoncer (за-); достигать atteindre (до-) и др.
Русский язык обладает развитой системой префиксов,
выражающих категорию В. Отдельные префиксальные образования,
созданные во французском языке (apporter, s'envoler и т. п.), либо
заимствованные из латыни (transporter и т. п.), не образуют законченной
системы. С другой стороны, во французском языке больше, чем в
русском, локальных глаголов, своей основой выражающих только
направление движения. Таковы entrer, sortir, longer, border,
biaiser и др., не имеющие аналогов в русском языке.
Многие локальные глаголы являются прямопереходными, так
что Y грамматически оформляется как прямое дополнение, а не как
обстоятельство. Французскому глаголу, обозначающему
направление движения, соответствует сочетание русского глагола,
описывающего способ движения, и предлога, обозначающего направление.
Таким образом, французский глагол функционально равноценен
русскому предлогу и глагольной приставке. Например:
quitter — от, из, с:
Je la quittai. (MC) — Я ушел от нее.
Il fallait quitter Seville. (MC) — Необходимо уехать из
Севильи.
visiter — в, к, по:
Было у него странное обыкновение — ходить по нашим
квартирам. (Ч) —Il avait l'étrange habitude de visiter nos
demeures.
158

gagner — до, в, к:
Il nous faudrait regagner le hall. (MT) — Нам нужно вернуться
в зал.
Je gagnai la porte. (MC) — Я подошел к двери.
traverser — через:
Ils traversèrent le pont. (CP) — Они перешли через мост.
Французский переходный глагол обозначает действие в более
отвлеченной форме, чем русский непереходный, который
конкретизирует способ передвижения. Сравним: quitter и уйти, уехать.
Употребление переходных глаголов отвечает двум тенденциям
французского языка: использование слов отвлеченной
недифференцированной семантики и использование прямопереходных конструкций.
Категория способ передвижения (С) образует
многослойный ряд аспектов и субкатегорий, характеризующих движение
в зависимости от среды, в которой оно происходит, природы
движущегося субъекта, степени его участия в движении, прерывности и
непрерывности процесса движения, естественных особенностей
двигающихся субъектов и т. д.
В межъязыковом плане глаголы с компонентами С могут
совпадать полностью или частично (течь couler, бежать courir и т. д.),
но иногда данный аспект лексически закреплен только в одном
языке; так, русское противопоставление идти — ехать
нейтрализуется во французском языке, а в русском языке нет лексических
единиц аналогичных французскому chevaucher ехать верхом.
Внутри категории С выделяется аспект С1 — интенсивность, он
выражается лексическими противопоставлениями: бежать (С) —
мчаться (С1); пойти (С) — устремиться (С1). Этот аспект
наличествует и у французских глаголов s'élancer, se précipiter и др. Можно
также выделить и аспект С2, который указывает, преодолевается
при движении препятствие или нет. В русском языке он выражается
приставочными глаголами от корня -браться (забраться, добраться,
выбраться, пробраться, перебраться). Глаголы этого корня
показывают, что при движении приходится преодолевать какие-то
препятствия. Во французском языке эта особенность ситуации не
находит специального словесного выражения и указанным русским
глаголам обычно соответствуют нейтральные:
Quelquefois on va jusqu'à Montmartre. (CP) — Иногда
забираются на Монмартр.
Взбираясь на пятый этаж... (Ч) — En montant au cinquième...
Она задами пробралась домой. (Ш) — Elle rentra à la
maison par les arrière-cours.
С другой стороны, во французском языке преодоление
препятствий и трудностей при движении выражается
противопоставлением глаголов: passer, aller, entrer — pénétrer; traverser, passer —
franchir; monter — gravir; sortir — s'échapper. Pénétrer не равно
.159

«по силе» русскому проникнуть. Часто никакого препятствия по
сути дела и нет: от своих синонимов pénétrer отличается тем, что он
как бы изображает преодоление какой-то границы, подчеркивая
переход из одного пространства в другое:
Мы вошли в комнату, похожую на сад. (П.) — Nous
pénétrâmes dans une pièce qui ressemblait au jardin.
Мы въехали в извозчичьем экипаже в путаницу монастырских
дворов. (П) — Notre fiacre pénétra ... dans un labyrinthe de cours
abbatiales.
Майские жуки и бабочки залетали в вагоны трамваев. (П) —
Des hannetons et des papillons pénétraient en plein vol jusque dans
les voitures de tramways.
Более четко показывают преодоление препятствия глаголы
franchir, gravir, s'échapper. Русские словарные эквиваленты:
преодолеть, форсировать, карабкаться, вырываться из значительно
менее употребительны:
Из трубок выходит застоявшийся воздух. (П) — L'air dans
un des tuyaux qui s'échappait.
Казаки шли по каменистым склонам. (Ш) — Les cosaques
gravissaient les pentes pierreuses.
Когда сошла вода, мать смогла переехать через плотину.
(П) — Quand Геаи de la grande crue fut passée, ma mère put enfin
franchir la rivière.
Французский язык шире показывает не только усилие при
движении, ко и отсутствие его. Нередко русским обычным глаголам
соответствуют se glisser, se couler:
Мне стало скучно, и я осторожно вышел на улицу. (П) —
Je commençais à m*ennuyer et me glissai doucement dehors.
В последнем случае французский язык дает пример
экспрессивного согласования: наречие doucement вызывает употребление
глагола иной тональности.
Несколько другую разновидность аспекта С2 выражают очень
употребительные французские глаголы s'engager и déboucher.
Первый обозначает переход из более широкого места в более узкое,
второй — из более узкого в более широкое, то есть соответственно
возникновение и устранение трудностей при движении. В русском
языке аналогичных глаголов нет и им соответствуют глаголы иных
значений1:
Il s'engage dans le couloir. (CP) — Он сворачивает в проход.
Когда поезд входил в лес... (П) — Dès que le train s'engageait
dans la forêt...
1 См. Ю. С. Мартемьянов. Семантическое согласование и перевод.
«Конференция по вопросам теории и методики преподавания перевода».
Тезисы докладов. М., 1964, с. 30.
160

Категория D определяет стилистико-экспрессив-
н у ю характеристику действия как объективную
выразительность (эстетичность или неэстетичность движения):
шлепать, шаркать (D)+> идти\ ковылять (D) <-> хромать и
субъективную выразительность, показывающую отношение говорящего
к субъекту и его действиям: тащиться (D) <+ идти, ехать]
швырнуть (D) <+ бросить; проваливай (D) ++ yxodul
* * *
Важнейшими компонентами значения у глаголов движения
являются направление движения (В) и способ передвижения (С).
Они могут быть представлены в семантической структуре глаголов
совместно или порознь, в зависимости от чего различаются три типа
глаголов движений: глаголы В, обозначающие только направление
движения (ср.: прибывать arriver); глаголы С, обозначающие способ
передвижения (бежать courir); глаголы ВС, обозначающие
одновременно направление и способ передвижения. При этом более
абстрагированное понятие — направление — обычно выражается
префиксом, в то время как более конкретное понятие — способ
передвижения — выражается корнем (прибегать accourir).
В обоих языках есть, однако, глаголы, которые самим корнем
обозначают определенный способ передвижения в определенном
направлении: grimper карабкаться значит 'лезть вверх, цепляясь
руками и ногами', gravir 'идти вверх по склону* и др.
Только объединение двух основных компонентов (В и С) делает
глагол движения полноценным. Глаголы В, утрачивая связь с
понятием движения, примыкают к другой ЛСГ — к глаголам,
обозначающим положение тела в пространстве. Во фразе Машина
пересекает мост глагол выражает движение, ибо в нем сохраняется
общее значение перемещения. Во фразе Забор пересекает луг он
обозначает местоположение (= расположен поперек).
Глаголы С, утрачивая связь с понятием перемещения, также
проявляют тенденцию к выпадению из группы глаголов движения
и начинают квалифицировать субъект, обозначать его особенность,
манеру поведения и т. д. Ср.: Он прохромал через двор (прохромал —
ВС — глагол движения) и Этот человек хромает (хромает — С—
характеризует субъект: Этот человек хромой).
Связь между компонентами В и С проявляет не только
центростремительную, но и центробежную тенденцию: чем своеобразнее
компонент С, чем ярче компонент D, тем меньше их сочетаемость с
компонентом В. Так, русские глаголы, показывающие «обыденные»
способы передвижения: идти, ехать, лететь, бежать и т. п.,
сочетаются со всеми локалыыми префиксами: прибежать, убежать,
вбежать, выбежать и т. д. «Живописные» же глаголы имеют
меньшую сочетаемость: плестись — только с префиксами при-, до-;
ковылять — с префиксами у-, до-, про-, при-. Нередко такие
глаголы сочетаются только с одним прес] иксом: улепетывать, припереть-
»/а 7-483
161

ся и т. п.1 С другой стороны, чем своеобразнее компонент В, тем
меньше его сочетаемость с компонентом С. Например, направление
* удаление' выражается префиксально в ряде французских
глаголов: s'enfuir, s'envoler. Направление же 'наискосок' не
связывается ни с каким специальным способом передвижения и выражается
лишь в общей форме: biaiser.
Рассмотрим частотность основных семантических компонентов
В и С в глаголах движения в двух языках.
Во французском языке больше, чем в русском, глаголов В.
Нередко субкатегории В выражаются во французском глаголе
отдельной лексемой, а в русском — описательно: précéder идти ene-
реди; longer идти вдоль; biaiser идти наискосок и т. п. Напротив,
в русском языке больше глаголов С. Но наиболее характерным
различием между двумя языками является чрезвычайно малое во
французском языке, по сравнению с русским, число глаголов со
структурой ВС. Сочетая, например, шесть корней: идти, бежать, лететь,
ползти, нести, тащить и девять префиксов: е-, вы-, в(з)-, с-, под-,
от-, при-, у-, пере-, можно образовать 54 глагола ВС, в то время
как во французском языке из аналогичных элементов создаются
только 7 глаголов (s'en aller, accourir, s'envoler, apporter, emf o~ter,
transporter, entraîner).
Из таблицы на с. 163 видно, что русским префиксальным глаголам
во французском тексте должны соответствовать либо глаголы В
(сбежать — courir), либо глаголы С (сбежать — descendre).
Рассмотрим наиболее характерные соотношения при выражении
значений В и С в речи2.
1. Французскому глаголу С соответствует серия русских
глаголов ЬС с одним корнем, но разньши префиксами. Направление
движения по-русски выражается дважды: префиксом в глаголе и
дополнением (обстоятельством); во французской фразе только
один раз — второстепенным членом (франц. С + b — русск.
ЬС + Ь).
Франц. porter — русск. префикс + нести:
Un petit chevrier vint nous porter du pain. (MC) — Маленький
козопас прииес нам хлеба.
Je vais le porter au Campo-Santo. (MC) — Я отнесу ее на
Кампо-Санто.
1 Возможно, мы тут встречаемся с обратным явлением: значимость
приставки и несамостоятельность корневой морфемы, которая служит лишь для
живописного изображения действия в направлении, определяемом префиксом:
улепетывать (вместо уходить, убегать), сверзиться (вместо свалиться,
скатиться) и т. п.
2 В, С—основа глагола; b— префикс или предложное определение к
глаголу; с— характеристика действия, выраженная зависимым от глагола
словом.
162

1 В — направление движения
1 Русский
1 префикс
1 В"
1 вы-
в(в)-
1 с"
под-
1 от-
1 при-
у-
1 пере-
Французский
глагол
entrer
sortir
monter
descendre
s'approcher
s'éloigner
venir
partir
passer
идти
al]
ВОЙТИ
выйти
взойти
сойти
подойти
отойти
прийти
уйти
перейти
С
— способ передвижения
Независимое движение
ехать
er
въехать
выехать
въехать
съехать
подъехать
отъехать
приехать
уехать
переехать
бежать
courir
вбежать
выбежать
взбежать
сбежать
подбежать
отбежать
прибежать
убежать
перебежать
летать
voler
влететь
вылететь
взлететь
слететь
подлететь
отлететь
прилететь
улететь
перелететь
Зависимое движение
нести
porter
внести
вынести
внести
снести
поднести
отнести
принести
унести
перенести
тащить
traîner
втащить
вытащить
втащить
стащить
подтащить
оттащить
притащить
утащить
перетащить

Mon camarade me porta dans une grotte. (MC) — Товарищ снес
меня в пещеру.
Чубатый унес-таки ячмень коню. (Ш) — Le touffu porta
l'orage à son cheval.
Пантелей Прокофьевич ... внес с Дарьей в мякинник веялку.
(Ш) — Pantéléi Prokofiévitch, aidé de Daria, porta dans la grange
le tarare.
Указание на направление движения может быть вообще снято
во французском варианте (франц. С—русск. ЬС):
Она не входила — она влетала, как тонкая сверкающая
птица. (П) — Elle ne marchait pas, elle voltigeait comme un oiseau
mince, étincelante.
Здесь важно было отметить походку женщины, а не то, что
говорящий заметил это, когда та входила в комнату.
Если требуется все же указать на направление, то оно уточняется
вне глагола, с помощью предлогов:
Мы иногда /годползали к краю скал и смотрели вниз. (П) —
De temps à autre nous rampions jusqu'au bord de Га-pic et
regardions en bas.
2. Значительно чаще французскому глаголу В соответствует
серия русских глаголов ЬС с одним префиксом, но разными
корнями, которые уточняют способ движения (франц. В + b — русск.
ЬС + Ь).
Франц. sortir — русск. вы + корневая морфема:
Je sortis de la maison. (MC) — Я вышел из дому.
En sortant de Cor doue... (MC) — Когда мы выезжали из
Кордовы...
Выбежавшие из землянок казаки... (Ш) — Les Cosaques sor-
talent de leurs abris.
Un moineau sortit de Г église par le trou du vitrail. (MS)— Из
разбитого витража .вылетел воробей.
Дуняшка видела, как Дарья выскочила из стряпки. (Ш) —
Douniachka vit Daria sortir de la cuisine.
Un ruisseau sortant d'une grotte étroite... (MC) — Ручей,
вытекавший из тесного ущелья...
Если способ передвижения заранее определяется природой
движущегося субъекта, то глаголам ВС во французском языке
соответствуют глаголы В, обозначающие направление движения:
En close bouche, n'entre point mouche. (MC) — В рот, закрытый
глухо, не залетит муха.
Само собой разумеется, что мухи могут только куда-то влетать,
и французский язык ограничивается указанием на направление
164

действия (entrer). Употребление в русской фразе глагола летать
объясняется семантическим согласованием.
Семантическая структура французского высказывания
упрощается еще больше при использовании локальных прямо
переходных глаголов, которые по своей сущности равноценны предлогам
(франц. В — русск. ЬС + Ь). (См. примеры на с. 158—159.)
3. Если все же по-французски надо обозначить и способ
движения, то он выражается вне глагола (франц. В + с — русск. ЬС
или С):
наречным оборотом:
Ни пройти, ни проехать... (Ч) — On ne peut passer ni à pied,
ni en voiture.
герундиальным оборотом:
Шакалы подползали, поджав хвосты. (П)—Les chacals
s'approchaient en rampant, la queue entre les pattes,
вторым сказуемым:
Я выбежал к шарманщику. (П) — Je sortis et courus vers lui.
Последние примеры показывают, что русской сложной единице
(производное слово) соответствует во французском языке еще более
сложная : «глагол + обстоятельство». При этом в русской
структуре основной элемент — корень глагола — обозначает способ
передвижения, а дополнительный элемент—префикс —
направление движения. Во французском языке—наоборот. Основной
член словосочетания — глагол — обозначает направление, а
зависимый член — обстоятельство — способ передвижения. Это
заставляет думать, что для семантики русских глаголов этой ЛСГ
более характерным является способ движения (С), а для
французских — направление движения (В).
Расхождения эти объясняются не только отсутствием системы
локальных префиксов во французском языке. Структура речи
продолжает тенденции структуры языка, и даже в том случае, когда оба
языка обладают аналогичными средствами, французский язык
предпочитает глаголы с семантической формулой В или (реже) С, а
русский — ВС или С. Вот статистические данные по обследованным
текстам:
Компонентный состав глагола
В (направление)
С (способ передвижения)
ВС
Итого:
категория В (глаголы В и ВС)
категория С (глаголы С и ВС)
Русский
язык
п,о%
27,5%
61,50/0
72,50/«
89,0 о/0
Французский
язык
62,70/0
32,00/в
5,Зо/о
68,Оо/0
37,3%
6—483
165

Таблица показывает, что в русском языке употребляются
преимущественно глаголы с обоими основными компонентами, весьма
редкие во французском языке. Далее категория В выражена
примерно одинаково в двух языках, но во французском языке она
выражается в глаголах В (то есть в основе), а в русском — в глаголах
типа ВС (то есть с помощью префиксов). Что же касается С —
способа передвижения, то в русском тексте эта категория отмечается
в 2,5 раза чаще, чем во французском. Нередко русскому глаголу,
обозначающему только способ передвижения, во французском
языке соответствуют глаголы, выражающие разнообразные направления
(франц. В + b — русск. С + Ь). Например:
Фомин зашагал в комендантскую. (Ш) — Fomine partit vers
le commissariat de la gare.
Вторая сотня отказалась было ехать. (Ш) — Le deuxième
escadron commençapar refuser departir.
Comme un fou, je pars, et je vais à la place. (MC) — Я скачу
как сумасшедший и приезжаю на место.
Une haute silhouette venait vers lui. (CP) — Навстречу ему
шел высокий человек.
Vous venez du Midi? (CP) — Вы едете с юга?
Эй, вы, сироты, полозьте к огню. (Ш).— Hé, vous autres,
orphelins, venez près du feu.
Он пошел по коридору, заметно прихрамывая. (Ш) — II
s éloigna dans le couloir avec un fort boitement.
On пошел к Аржанову и Лапину. (Ш) — Il s approcha d'Arja-
nov et Lapine.
Мы видим, что во французских фразах указывается только
направление движения, в русских — только способ движения, иногда
с оттенком начинательности (префиксы/го-, за-), но совсем не
обозначается направление движения. Поэтому partir переводится
такими разными глаголами, как шагать, ехать, скакать9, глаголу
venir соответствуют идти, ехать, ползти, а русскому пойти—
французские антонимы s'éloigner и s'approcher. Таким образом, при
описании движения на французском языке внимание обращается прежде
всего на направление движения; способ передвижения
обозначается только в случае необходимости, да и то очень часто
дополнительными средствами — вне глагола. Описывая ту же ситуацию
средствами русского языка, мы отмечаем прежде всего способ
передвижения; направление или совсем не выражается в глаголе (оно
уточняется в этом случае предлогами), или передается с помощью
префиксов.
На уровне высказывания компоненты В и С часто получают в
глаголе избыточное выражение, даже если рассматривать самые
экономичные высказывания. Так, во фразе Vous venez (В) du (b) Midi?
глагол и предлог обозначают один и тот же аспект ситуации. В
русском переводе Вы едете (С) с (Ь) юга? избыточным является
фактически компонент С (разговор происходит в вагоне поезда). Важно как-
166

то обозначить движение, а его характер или направление при
необходимости уточняются контекстом (ситуацией). Элемент ситуации
может быть обозначен по любому из своих аспектов. В русском языке
у процесса-движения фиксируются прежде всего собственные
свойства (манифестации) субъекта, во французском высказывании
в первую очередь отмечается отношение действия к иным объектам.
Категория D (экспрессивно-стилистическая характеристика)
очень часто не совпадает в сравниваемых языках. В ряде случаев
она представлена только во французском глаголе. Вот некоторые из
обнаруженных в текстах соответствий: se sauver — ускакать, вые-
копить, уйти; se cavaler — бежать; dégringoler — катиться вниз.
Но значительно чаще экспрессивная окраска входит в
семантическую структуру только русского глагола, в то время как во
французском языке она выражена за пределами глагольной лексемы
различными обстоятельствами:
Бодовсков пошлепал к кормушке. (Ш) — Bodovskov se
dirigea vers la mangeoire d'un pas traînant.
A под вечер ... поплелся к Коваленкам. (Ч) — Sur le soir...
il se rendit lentement chez Kovalenko«
Статистические данные показывают, что в глаголах движения
во французской речи категория D отражена вдвое реже, чем в
русской. При выражении интенсивности и экспрессивности движения
французский язык проявляет свойственную ему недифференциро-
ванность средств. Нередко действия, совершенно различные по
интенсивности и экспрессивности, описываются одинаковыми словами:
Иногда телега скатывалась на деревянный мост. (П) —
De temps à autre, la voiture roulait sur des ponts de bois.
Летит кибитка удалая. (Ч) — ...Roule la voiture hardie
Катится ли телега, едет ли машина, летит ли удалая кибитка —
по-французски все будет la voiture roule.
* * *
Сравнение глаголов движения в двух языках показало нам, что
в русском языке употребляются глаголы с более сложной
семантической структурой (ВС, BCD), в то время как французский язык
довольствуется более простыми по семантическому составу
глаголами (В, реже С). Во французском языке наиболее употребительны
глаголы, обозначающие направление движения (В). А ведь это чисто
«геометрические» глаголы, показывающие лишь пространственные
отношения между двумя предметами, один из которых обязательно
перемещается. В русском языке мы чаще встречаем полнокровные,
содержательные глаголы, обозначающие не только направление,
но и способ движения, и экспрессивность действия.
Большей содержательности русских глаголов движения
соответствует и большая их роль в языке в целом. Очень часто при опи-
б*
167

сании одной и той же ситуации русский язык использует глагол
движения, в то время как французский — глагол, обозначающий
местонахождение, или глагол чувственного восприятия (voir).
Мы имели уже случай коснуться этого вопроса. Приведем еще два-
три примера:
Elle était dans la maison. (MC) — Она вошла в дом.
Je veux la voir. (MC) — Я хочу к ней съездить.
В придаточных предложениях, в различных зависимых оборотах
русский язык прибегает к словам, обозначающим движение, в то
время как французский обходится без них:
Une fois dans la rue... (MC) — Выйдя на улицу...
В русском языке идти (л;оо«тб)используется как связка,
дополняющая глагол быть:
Он ходил как пьяный, хотя почти не пил. (АА) — Il avait
été comme ivre sans presque prendre une goutte d'alcool.
Глаголы идти, вести, проходить используются с ослабленным
значением для общего указания на процесс: Идет собрание, Они
ведут исследования, Вечер прошел с успехом.
Во французском языке глаголы движения (marcher, aller)
используются с этой целью значительно реже, мысль выражается при
помощи глаголов, обозначающих процесс в общей форме: se
dérouler, avoir lieu, se tenir и др.
Для описания бурных, «живописных» движений
неодушевленного субъекта русский язык использует опять-таки глаголы движения:
идти, пробегать, проноситься, а французский — метафорические
глаголы из других лексико-семантических групп:
Посередине..., где вода шла сильнее всего. (П) — Au milieu...
là où Геаи déferlait si fort.
Громкое «ура» пронеслось по всем комнатам. (Ч) — Un
«hourra» sonore vibra dans tout l'appartement.
Неистовый порыв ветра пробежал по кровле дома. (Ч) —
Un coup de vent furieux balaya le toit de la maison.
В последнем примере русской непереходной конструкции с
глаголом движения соответствует французская переходная. Это
часто встречающееся явление охватывает не только свободные
словосочетания, но и фразеологию. В русском языке с глаголом идти
образуется огромное число устойчивых сочетаний. Во французском
им нередко соответствуют выражения с прямопереходными
глаголами (см. примеры на с. 211).
Ранее говорилось, что употребительность слова в языке
определяется не только его использованием в прямых значениях, но и
в большей степени его использованием во вторичных функциях:
в служебной функции, в метафорическом употреблении, в составе
168

фразеологизмов. И в этом отношении проявляется относительно
меньшая значимость глаголов движения во французском языке по
сравнению с русским.
ИЗМЕНЕНИЕ ОБЪЕМА
В обоих языках имеется серия глаголов, показывающих
различные операции количественного характера, претерпеваемые какой-
либо субстанцией. Назовем их условно «глаголы изменения объема».
Они описывают либо изменение объема вещества,
рассматриваемого в состоянии покоя (добавитьу прибавить и т. п.), либо
перемещение этого вещества, при котором в одном месте его объем
постепенно уменьшается, а в другом — увеличивается (переливать,
пересыпать). В русском языке различаются три рода этих глаголов:
глаголы общего значения (они же относятся к твердым телам);
глаголы, относящиеся к жидким телам (лить, течь), к сыпучим телам
(сыпать, сыпаться). Во французском языке различие между
твердыми и жидкими телами проявляется не так последовательно, как в
русском, а что касается сыпучих тел, то в языке нет специальных
лексических средств для обозначения действий с ними.
Развитая система глагольных приставок в русском языке
позволяет очень тонко дифференцировать различные оттенки в
изменении объема: например, глаголу remplir соответствует не один
глагол наполнить, а 9 глаголов, образующих стройную систему:
Глагол remplir
Характер изменения объема
Общее значение
Добавить недостающее
Не оставить свободного
места
Русский
префикс
на-
до-
за-
XapaKTtp субстанции 1
общее значение
любая
субстанция
наполнить
дополнить
заполнить
частное значение
для жидких
тел
налить
ДОЛИТЬ
залить
для сыпучих 1
тел |
насыпать
досыпать
засыпать
remplir un verre d'eau налить в стакан воды, remplir un sac de
seigle насыпать в мешок ржи; remplir un fossé d'eau залить ров ведой;
remplir une fosse de terre засыпать яму землей; remplir un tonneau
qui n'est pas plein долить бочку; remplir un sac qui n'est pas plein
досыпать мешок.
Такой же специализации подвергаются и другие глаголы
изменения сбъема в русском языке.
169

Французские
глаголы
mettre, remplir,
verser
combler
vider
verser, prendre
verser, transvaser
ajouter
tomber,
fuir,couler
répandre
renverser
общее значение
наполнять
заполнять
опоражнивать
отбавлять
—
прибавлять
падать
—
Русские глаголы
для жидких тел
наливать
заливать
выливать
отливать
переливать
приливать,
подливать
литься, капать,
вытекать,
выливаться
расплескать,
разлить
пролить
для сыпучих
насыпать
засыпать
высыпать
отсыпать
пересыпать
присыпать,
сыпать
сыпаться,
паться
рассыпать
просыпать
тел 1

ПОДВЫСЬ!-
Сравнение глаголов этой таблицы позволяетвыделить смысловые
категории, подобные тем, что мы отмечали в глаголах движения.
Категория В показывает направление в изменении объема и
выражается основами у французских глаголов и префиксами — у
русских (при = ajouter; вы- = vider). Соответствие французских
глаголов и русских приставок приблизительно; в реальной речи
глаголу vider, например, может соответствовать приставка пере-, а
не вы- и т. д.
Категория С определяет действие в зависимости от характера
субстанции. Она выражается основами у русских глаголов и никак
не передается у французских.
Кроме того, можно выделить и категорию D —
экспрессивность. Таковы в русском языке глаголы, образованные от основы
валить (ср.: заполнить — завалить; отсыпать — отвалить)
насыпать— навалить)у от основы бить (ср.: насыпать — набить).
Как и в ЛСГ «движение», здесь русские глаголы имеют
семантическую структуру ВС, а французские — В. Отсюда и наиболее
характерные расхождения. Французскому глаголу В,
показывающему одно и то же направление при изменении объема, соответствуют
разнокоренные русские глаголы ВС в зависимости от характера
субстанции:
Когда один уставал бы нести, он осторожно переливал бы
воду в ладонь к другому. (П) — Et quand Tun de nous serait
fatigué, il la verserait avec précaution dans les paumes de l'autre.
Монах достал из кармана рясы горсть маленьких сделанных
из серебра сердец, рук, голов и высыпал их горкой на стол.
J 70

(П)1 — Le moine sortit de la poche de sa robe une poignée de
petits objets en argent et les versa en monticule sur la table.
Напротив, при разнонаправленных действиях, касающихся
однотипной субстанции (жидкой, сыпучей), ряду однокоренных русских
глаголов (ВС) соответствуют разнокоренные французские (В),
обозначающие лишь направление изменения объема.
Сравним описание различных операций над сыпучими телами
(во французских предложениях употребляются не только
перечисленные в нашей таблице глаголы, но и их контекстуальные
синонимы: glisser вместо couler; jeter вместо mettre):
Земля высыпалась из каламашек. (П) — La terre glissait des
tombereaux.
Il recueillit dans le creux de sa main les miettes tombées sur
la tablette, et les jeta dans la bouche pour ne rien perdre. (MR) —
Он собрал в руку крошки и ссыпал их в рот, чтобы ничего не
пропало даром.
Elle vida dans un plat les haricots qui emplissaient son tablier.
(MS) — Она быстро пересыпала из фартука горошек на блюдо.
Неразличение характера вещества распространяется и на
глагол mettre: mettre de Геаи налить воды; mettre du sel насыпать соли;
mettre du sucre положить сахару. Это позволяет применять один
глагол по отношению к разным субстанциям. В переводе с русского
языка встречаем: La femme me versa du thé, elle n'y mit pas de lait,
mais du citron (П). В русской фразе потребовались два глагола:
налить молока и положить лимон.
Различия средств выражения позволяют языку создавать
своеобразные метафоры. Поскольку в русском языке различаются
литься и сыпаться, то употребление одного глагола вместо другого
позволяет характеризовать предмет. Мы можем сказать: Дождь по-
лил я Цожць посыпал. Сш по себе глагол показывает, что падали
крупные, тяжелые капли дождя; метафора придает
экспрессивность русской фразе. По-французски можно употребить только
tomber, и характер дождя уточняется прямым необразным
определением: Une grosse pluie commença à tomber.
С другой стороны, во французском языке неразличение твердых
частиц и капель позволяет глаголу pleuvoir свободно употребляться
в значении 'литься', 'сыпаться* и 'падать* (о твердых предметах).
Например:
Медяки щедро сыпались из окон (к шарманщику). (П) — La
menue monnaie pleuvait des fenêtres.
Здесь, наоборот, французская метафора в одном слове передает
то, что в русском языке дополнительно характеризуется обстоятель-
1 Глагол сыпать относится не только к собственно сыпучим телам, но
и к множеству мелких однородных предметов: сыплются камни, орехи,
монеты и т. п.
171

ством: щедро сыпаться = pleuvoir. На этих примерах мы можем
убедиться в емкости, выразительности метафорического способа
описания события. Своеобразная, хотя и немногочисленная, группа
глаголов изменения объема является еще одной иллюстрацией
тенденции французского языка к употреблению недифференцированных
средств выражения.
ДЕЙСТВИЯ, НАПРАВЛЕННЫЕ НА ПРЕДМЕТ
Здесь мы рассмотрим способы выражения в двух языках
конкретных действий, направленных на предмет и имеющих цель
произвести в нем какие-то изменения. Так же как и в других ЛСГ, мы можем
обнаружить тут смысловые категории А, В, С и D. Остановимся
более подробно на категориях В и С.
Категория В показывает направление действия в отношении
предмета. Действие может охватывать верхнюю часть предмета
(срезать что-либо с чего-либо), нижнюю его часть (подрезать) и
отнятие части (отрезать) у разделение предмета на части (разрезать)
и т. д. В русском языке эти значения выражаются глагольными
приставками. Но в обобщенном виде они могут выражаться и
приставками в соединении с корневыми морфемами глаголов. Например,
вместо срезать, срубить, состричь и т. п. мы можем сказать «снять»,
передавая значение префикса с-. Вместо разрубить, разрезать,
разорвать, разбить можно сказать «разделить». Во французском
языке направление действия выражается в основном только таким
образом.
Категория С обозначает характер самого действия. Он связан с
используемым орудием, материей, с которыми производится
действие, либо способом действия» Например, в зависимости от
используемого орудия в русском языке различаются: бить (молотком),
рубить (топором), резать (ножом), стричь (ножницами), колоть
(иглой), вязать (веревкой), пилить (пилой), скоблить (скребкохм),
винтить (винтом). Сюда же можно прибавить: кусать, грызть
(зубами), скрести, царапать (ногтями), ломать, рвать, шить,
крутить (делая вращательные движения). С характером
обрабатываемой материи связаны клеить и лепить (клейкое или вязкое вещество).
Отметим, что нередко в русском языке средства выражения более
дифференцированы, чем во французском. Например, французскому
глаголу couper соответствуют три русских глагола, точно
указывающих на используемое орудие: couper un arbre рубить дерево4,
couper le pain резать хлеб; couper les cheveux стричь волосы. Глагол
coller объединяет значения русских корней 'клеить* и 'лепить'.
С другой стороны, способность французского языка легко
производить глаголы от существительных приводит к появлению
множества «инструментальных» глаголов, обозначающих действие,
совершаемое с помощью определенного инструмента1. В русском языке
1 См. F. В г u n о t. La pensée et la langue. P., 1965, p. 217.
172

Направление
Русский
прзфикс
от-
при-
с-
про-
над-
раз-
пере-
1 с*
действия (В)
Французский
глагол
détacher
attacher
enlever
percer
entailler
diviser
diviser en
deux
réunir
бить
frapper
отбить
прибить
сбить
пробить
надбить
разбить
перебить
сбить
рубить
couper
отрубить
—
срубить
прорубить
надрубить
разрубить
перерубить
резать
couper
отрезать
—
срезать
прорезать
надрезать
разрезать
перерезать
Характер действия (С)
вязать
lier
отвязать
привязать
—
—
—
—
связать
рвать
déchirer
оторвать
—
сорвать
прорвать
надорвать
разорвать
перервать
кусать
mordre
откусить
—
—
прокусить
надкусить
раскусить
перекусить
КОЛОТЬ
отколоть
приколоть
—
проколоть
—
—
переколоть
сколоть
клеить 1
coller 1
отклеить 1
приклеить 1
—
—
—
—
склеить

им соответствуют словосочетания: aiguiller переводить стрелку;
boulonner скреплять болтами; harponner бить острогой и т. п.
В рассматриваемой ЛСГ отмечается все та же особенность
русского языка: наличие широко разветвленной системы глаголов ВС,
которым во французском соответствуют глаголы В либо глаголы С
(см. таблицу на с. 173).
Как и в случае с глаголами движения, мы можем определить
французский эквивалент русского глагола ВС, идя либо по
вертикали (прорезать couper), либо по горизонтали (прорезать percer).
Разумеется, вместо глагола В, указанного в таблице, может быть
его более или менее близкий синоним; йапример, вместо attacher —
accrocher, fixer, mettre.
В текстах отмечаются следующие соответствия:
1. Франц. глагол С <-» русск. ЬС. При этом направление
действия на предмет по-французски выражается только вне глагола —-
предлогами. Например:
Русским глаголам повязать, обвязать, перевязать соответствует
nou er:
Голову тетя Дозя повязывала черным платком с маленькими
розами. (П) — Elle nouait autour de la tête un fichu noir à petites
roses.
Ганна сорвала с плеч платок, обвязала им меня. (П) — Ganna
arracha son foulard de ses épaules, le noua autour de moi.
Я положил на зеленый маленький холмик цветы ромашки,
перевязанные черной лентой. (П)—Je déposai sur le petit
monticule vert des reines-marguerites nouées d'un ruban noir.
Ввинтить, привинтить переводятся visser:
В крест ввинтили электрические лампочки. (П) — Des
ampoules électriques avaient été vissées sur la croix.
К стенам были привинчены чугунные фонари. (П) — Des
lanternes de fonte étaient vissées aux murs.
Зажимать, прижимать — serrer:
Она зажимала в руке кружевной платочек. (П) — Elle serrait
dans sa main un petit mouchoir de dentelles.
Клеопатра приоюимала к твердой зеленоватой груди черную
змею. (П) — Cléopatre serrait contre son sein dur et verdâtre un
serpent noir.
Натягивать, обтягивать — tendre:
Над открытыми настежь окнами натягивали полосатые тенты
от солнца. (П) --- Au-dessus des fenêtres grandes ouvertes, on
tendait des stores de toile rayée.
В открытом сундуке, обтянутом проволочной сеткой, спал
удав. (П) — Dans une malle ouverte, tendue d'un grillage
métallique, un boa constricteur dormait.
174

Вырвать, сорвать, оторвать — arracher:
Я вырвал атласную, подкладку (из фуражки). (П) — J'en
arrachai la doublure de satin.
Погостов сорвал с гроба крышку. (Ч) — Il arracha le
couvercle du cercueil.
Книга с оторванным переплетом. (П) — La couverture en
était arrachée.
Некоторые закономерности в передаче или опущении при
переводе значений русских приставок объясняются особенностью
французской префиксальной системы.
Рассматривая образование французских глаголов, мы говорили,
что в системе префиксов французского глагола наблюдается
тенденция к выражению двух противоположных значений:
атрибутивного (прибавление, присоединение) и привативного (удаление).
Первое выражается либо простыми глаголами, либо производными с
префиксами a-, en-. Второе значение более или менее регулярно
передается префиксом dé-.
При переводе русских глаголов французский язык старается
прежде всего отразить эти два самых важных для него значения.
Если простой глагол, как например, visser или coller, самим своим
значением может указывать на присоединение чего-либо к чему-
либо, то атрибутивное значение, как мы видели, передается одним
этим глаголом (привинтить, ввинтить visser; прилепить, наклеить
coller). Различные детали, отмечаемые русскими приставками,
например, приклеить (сбоку), наклеить (сверху) и т. п., оказываются
несущественными. Если же французский простой глагол не несет
в себе атрибутивного значения, то тогда используется глагол В.
Например, nouer необязательно значит' привязать' это прежде всего
'связать', 1 завязать'. Поэтому привязать переводится глаголом
accrocher (или attacher):
...Привязали к спине крылья. (П) — ...De lui avoir accroché
des ailes dans le dos.
Привативное значение легко выражается по-французски
префиксом dé-: dévisser, décoller:
Он быстро отвинтил медный шлем. (П) — Il dévissa
rapidement le casque de cuivre.
Другие значения русских приставок, кроме привативного и
атрибутивного, оказываются менее важными для французского языка
и совсем не передаются при переводе. Вот примеры, где эти
значения как бы вообще не принимаются во внимание либо выражаются
предлогами, связью глагола с дополнениями и т. п.:
У некоторых господ гимназистов гербы сшломанным
вензелем. (П) — Certains de ces messieurs ont cassé les initiales du lycée
de leurs casquettes.
175

По дороге попугай изловчился и прокусил мне палец до самой
кости. (П) — En cours de route, il s'ingénia à me mordre les doigts
jusqu'à l'os.
Пространственные значения, выражаемые приставками в
русских глаголах (вы 'изнутри', про— 'насквозь'), обычно
фиксируются, как в последнем примере, французскими предлогами
или не воспроизводятся при переводе.
2. Франц. глагол В *> русск. ЬС. Французский глагол указывает
только направление действия на объект, характер же действия, его
связь с определенным орудием не передается совсем или же
передается вне глагола — дополнениями, обстоятельствами:
Незнакомый студент приколол и мне на мою серую шинель
черную повязку... В раздевалке мы откололи эти повязки от
шинелей и надели на рукава курток. (П) — L'un d'eux, un
inconnu, fixa un crêpe sur la manche de ma capote grise... Dans le
vestiaire nous les enlevâmes pour les fixer sur nos vareuses.
В русской фразе приставки при- и от- показывают атрибутивное и
привативное действия; основа колоть уточняет, что повязки
укреплялись с помощью булавок (а не шнурков, например). Во
французском переводе глаголы fixer и enlever отмечают только направление
действия, не говоря о том, каким способом повязки были
прикреплены к рукавам.
Эта важная особенность французского словоупотребления, по
сравнению с русской, выступает особенно наглядно при сравнении
русских приставок и французского глагола. В главе об абстрактном
и конкретном вы видели, что глагол défaire фактически равен
приставке раз-.
Значение 'внутрь' (русские приставки в-, за-) передается в общей
форме глаголом enfoncer или faire entrer: enfoncer un clou dans le
mur вбить гвоздь в стену; enfoncer une aiguille воткнуть иголку;
enfoncer un couteau вонзить нож; enfoncer ses mains dans ses poches
засунуть руки в карманы. Этот глагол имеет более конкретные
синонимы. Planter означает 'вкапывать', 'вбивать в землю' и вообще
'укреплять неподвижно'. Ficher предусматривает давление или
постукивание: ficher un pieu вбивать кол. Русские экспрессивные
глаголы вдолбить, вогнать, всадить также переводятся этими
глаголами.
Значение 'вокруг', 'со всех сторон' (русская приставка об-)
передается глаголами entourer, envelopper. Вот пример, где
entourer равнозначно русской приставке об-:
Флигель так густо оброс сиренью. (П) — Une aile entourée
de lilas si touffus.
Помимо общего глагола завернуть, обернуть envelopper может
переводиться глаголами более узкого значения обмотать,
закутать (чем-то мягким и теплым):
176

Одна нога у нее была обмотана тряпками. (П) — Une de ses
jambes était enveloppée de chiffons.
Кадку с тестом укутывали ватными одеялами. (П) — Le
baquet contenant la pâte était enveloppé d'un gros edredón piqué.
Значение* отделить* передается французским глаголом détacher,
если оно не может быть выражено привативным глаголом с
префиксом dé-. Détacher может быть использован для перевода целой серии'
русских глаголов, уточняющих 'способ отделения': отвязать,
отклеить, отколоть, открепить, отцепить, отлепить, оторвать,
открутить и т. п. Например:
Отстегивая шашку. (П) — En détachant son sabre.
Я соскоблил ножом одну такую наклейку. (АА) — У ai
détaché une étiquette avec mon couteau.
Значение 'присоединить' (русская приставка при-) передается
глаголом attacher (ему могут соответствовать привязать, прицепить,
приколоть, прибить, пришить и т. п.) и его синонимами.
Глагол couvrir широко употребляется для обозначения действия,
охватывающего поверхность предмета, либо действия, в результате
которого предмет становится невидимым. Он соответствует русским
приставкам за-, на-, об-, по-. Реже используются его синонимы:
joncher, tacher и т. п. Глагол couvrir переводит русские глаголы за-
крыть (покрыть), засыпать, залить, забросать, завесить, застелить,
затянуть, заволакивать (обволакивать), занести (снегом), зарасти
(обрасти), заслонить, залепить (облепить), обмазать. Вещество,
которым покрывают, может быть обозначено в корне русского
глагола и в виде отдельного дополнения при французском глаголе:
запылить couvrir de poussière; загрязнить couvrir de boue;
заплевать couvrir de crachats. Вот несколько примеров, дающих
представление о разнообразии русских глаголов, соответствующих
французскому couvrir (se couvrir). Если вдуматься, то все русские глаголы
могут быть сведены к одному общему знаменателю покрыть(ся).
Это значение и передается французским (se) couvrir:
За столом, заваленным бывшими счетными листами. (П) —
Devant la table couverte de grandes feuilles comptables.
Пустыня оденется цветами.— Le désert se couvrira de fleurs.
(AT)
Сейчас все это затянулось косматой паутиной. (П) — A
présent, tout s'était recouvert de haillons de toile d'araignée.
Он (столик) был весь исписан цифрами. (П) — Le marbre était
couvert de chiffres griffonnés.
Холмистая равнина, заросшая до горизонта травой и цветами.
(П) — Une plaine vallonnée couverte jusqu'à l'horizon d'herbes et
de fleurs.
На стенках вагонов налипала толстым слоем пыльца. (П) —
Les parois de wagons se couvraient d'une épaisse couche de pollen.
177

Глагол ouvrir шире по объему значения, чем русский открыть,
и ему могут соответствовать в тексте раскрыть, разжать (руку),
отпереть или распахнуть (дверь) и т. п.
Глагол percer показывает действие, направленное сквозь предмет,
в такой же общей форме, как и русская приставка про-. Ему
соответствуют в русском языке пробить, проткнуть, проколоть,
прорезать, пронзить, продолбить, прорубить, пробуравить, прокопать,
прорыть и т. п.
* # * *
При обозначении элементов ситуации в использовании
глаголов рассмотренных групп проявляется большая аналогия.
Распределение между языками компонентов В и С, специфических для
этих ЛСГ, дает следующие наиболее типичные соотношения:
1. Перераспределение семантических компонентов:
русск. ЬС <-> франц. В + С
Они подползали.— Ils s'approchaient en rampant.
2. Опущение компонента С в высказывании:
а) русск. ЬС + (Ь) *> франц. В
Они перешли через мост.— Ils traversèrent le pont.
б) русск. ЬС + b <-> франц. В + b
Он перелил воду в стакан.— Il a versé de Геаи dans un verre.
3. Сокращение компонента В в высказывании:
русск. ЬС + b -и- франц. С + (Ь)
Ввинтили лампочки.— On a vissé des ampoules.
4. Замена компонентов в глаголе:
русск. С + (Ь) <-> франц. В + (Ь)
Вы едете с юга? — Vous venez du Midi?
Отмеченные соответствия позволяют сделать следующие выводы:
1. Французский глагол в этих ЛСГ обладает менее сложной
семантической структурой. Очень часто в русском глаголе
выражаются одновременно два значения: сам способ действия и его
пространственная или качественно-количественная характеристика.
Французский глагол почти не совмещает этих значений: он выражает
или только первое, или только второе из них.
2. Если значение русских приставок передается во французском
переводе, то оно либо выражается словами за пределами самого
глагола (п. 3), либо выступает как основное значение французского
глагола (п. 1, 2).
3. Что касается выражения значений В и С в пределах всего
предложения, то во французском языке оно менее избыточно. Это
178

касается особенно компонента В, который в русской фразе нередко
выражается дважды.
4. В русских высказываниях обычно представлен компонент
С, выражаемый основой глагола, то есть важнейшим элементом
высказывания, во французских компонент С либо не выражен вовсе
(п. 2), либо выражен синтаксически зависимым элементом (п. 1).
Значительно чаще, чем в русском, во французском высказывании
глагольная основа заключает лишь компонент В (п.п. 1, 2, 4).
Итак, при организации русского высказывания ведущим
оказывается компонент С, обозначающий внутреннюю характеристику
процесса. При построении французского высказывания ведущим
является компонент В, обозначающий внешние связи процесса с
другими субстанциями. Аспекты, отражаемые компонентами Ви С ,
выполняют не одинаковую роль в структуре ситуации. Аспект С
более стабилен, в нем обычно отражаются устойчивые предметные
отношения. Аспект В более подвижен, ибо взаимные отношения и
расположения предметов могут изменяться и создаваться вновь в
каждой новой ситуации, даже при неизменности качеств предметов.
С этим аспектом чаще связано «новое» в высказывании, его динамика.
В силу изложенного аспект С может не выражаться в высказывании
(он закономерно опускается, см. п. 2), в то время как аспект В
обязательно выражается тем или иным способом и может лишь
подвергаться сокращению, но не полному устранению (п. 3).
Ориентация на аспект В подчеркивает приоритет коммуникативной
функции, ориентация па аспект С отражает значение экспрессивной
функции языка.
5. Различие в отборе аспектов при описании процесса связано
с некоторыми синтаксическими тенденциями. Глаголы С,
характеризующие субъект, обладают определенной семантической и
синтаксической самостоятельностью. Глаголы В выступают прежде всего
как средство связи между двумя субстанциями и имеют меньшую
семантическую и синтаксическую самостоятельность.
Преимущественное употребление глаголов В за счет глаголов С во французском
языке отражает тенденцию этого языка к использованию связующих
знаков за счет содержательных, к использованию многих разрядов
слов прежде всего в их строевой функции.
ЗВУКИ
Анализ способов выражения звуковых ощущений во
французском и русском языках дает яркий пример расхождений между
научным и бытовым пониманием определенных явлений. Повседневная
практика людей классифицирует и разграничивает явления
объективной реальности не совсем так, как они представляются в
результате научных исследований. При этом в каждом языковом коллективе
эта классификация имеет свои специфические особенности.
В акустике все звуковые явления по характеру создаваемых ими
ощущений делятся на тоны и шумы. Тон — результат периодичес-
179

кого колебательного движения, шум — следствие
беспорядочного, непериодического колебания звучащего тела. В практике языка
слово тон (франц. ton) для обозначения звуковых явлений
используется очень редко. Поэтому слово звук в русском языке
употребляется не только для общего обозначения звукового явления, но и
в более узком значении:для указания на тоны определенной высоты,
противопоставляемые шумам.
Переводной словарь дает эквиваленты: звук son, шум bruit.
Можно подумать, что во французском языке имеется такое же
разделение, как в русском. Однако при ближайшем рассмотрении
оказывается, что это не так.
В толковых и синонимических словарях значение слова
определяется обычно через родовой термин. В русском языке в качестве
такого термина выступает слово звук. Через него определяются
многие другие звуковые слова, с помощью которых, в свою очередь,
определяются более частные виды звука. Схематически это можно
представить так1:
I — стук: брякнуть, тикать
— крик: рев и другие крики живых существ
звук — ~ звон: бренчать, бряцать
у — шум: грохот, гром, гул, гам; бултыхать, клокотать,
плеск, ропот, хлопанье, шуршанье, шелест,
I шорох, шопот, шаркать
Все прочие звуки определяются прямо через слово звук.
Французские словари дают иные соотношения:
— grondement (раскат)
— sonnerie (звон) : tintement, carillon
son — — cr¡ (крик):с1атеш\ gémir, hurler, etc.
— chant (пение), parole (речь)
— bruit (шум)
Все прочие звуки определяются через слово bruit.
Через термин звук (франц. bruit) определяются, в частности, все
те звуковые явления, в которых наряду с шумом слышатся и высокие
тона, например*: бряцание /cliquetis, треск/ craquement, скрежет!
grincement, ¿шст/sifflement, скрип/crissement.
Таким образом, хотя составители словарей и определяют слово
bruit как разновидность son, фактически незаметно для себя самих
они огромное большинство звуков изображают как разновидность
bruit. За пределами bruit остаются «звоны» (sonner, tinter,
carillonner) и «крики» живых существ (cri, chant, hurlement). По сути дела
во французском языке не son, a bruit является самым отвлеченным
1 Звуковые явления мы обозначаем либо существительным, либо
глаголом, в зависимости от того, что употребительнее. Для семантики это
значения не имеет. Любое слово, обозначающее какой-то звук, будем называть
«звуковым словом».
180

обозначением звукового явления, в то время как в русском языке
таким обозначением является слово звук. Так, по-русски мы
скажем, например, звук (а не шум) шагов, звук упавшей посуды, а по-
французски — le bruit (а не le son) des pas, le bruit de la vaisselle
tombée.
Очень часто неясное звуковое явление, которое человек не может
точно различить или назвать, по-русски обозначается словом звук,
а по-французски — словом bruit, например: des bruits
imperceptibles (Z) неуловимые звуки.
Итак, рассматривая самое общее членение звуковых
впечатлений, мы видим, что оно не совпадает не только между языком и
наукой, но и между двумя языками. Все, что не шум, по-русски — звук;
по-французски — все, что не son,— bruit. Реальное соотношение
выглядит так:
звук
son
Акустика
тон
ton
шум
bruit
звук
bruit
Языки
звук
шум
son
bruit
Акустика различает в звуке прежде всего его высоту, силу,
долготу. Язык же устанавливает сходство и различие звуков по
производимым ими впечатлениям. Последние могут описываться
аналитически, то есть в языке существуют особые слова для обозначения
различных условий, влияющих на характер звука. К таким
условиям относятся: среда (в воде звук принимает иной тембр, чем в
воздухе)»материал звучащего предмета (деревянные предметы издают
иные звуки, чем стеклянные или металлические), вид движения
(при ударе слышится иной звук, чем при вращении или трении),
повторяемость звука (многократное повторение одного и того же
звука порождает новое звуковое ощущение) и т. п. Но ззук может
обозначаться и синтетически — непосредственным указанием на
конкретный источник (напр., крики животных). Рассмотрим
выражение разных аспектов звучания в двух языках.
* * *
Всякое движение порождает звук, который может быть
отмечен. В русском языке наряду со словами, обозначающими
определенное движение, есть слова, обозначающие то же движение, но
сопровождаемое характерным звуком: дрожание и дребезжание
(дрожание + звук), удар и стук, течение и журчание, езда и
громыхание и т. п. Во французском языке такие различия часто
словесно не выражены.
«Беззвучное» или «озвученное» действие различается в русском
языке благодаря противопоставлению слов удар/стук, ударять/
181

стучать. Во французском языке такого противопоставления нет:
в обоих случаях употребляются слова coup или frapper. Например:
ударить кого-либо (в этой ситуации звук не имеет значения)
frapper qn; постучать в дверь (звуком привлечь к себе внимание)
frapper à la porte. Разумеется, если нужно специально привлечь
внимание к производимому звуку, то русское слово стук может быть
передано особыми звуковыми словами: bruits, crépitement (стук
машинок), toc! toc! (стук! стук!) и т. п.
Русские громыхать, грохотать обозначают движение
транспорта, сопровождаемое специфическим шумом. Их французский
эквивалент rouler обозначает езду вообще, независимо от производимого
шума. Поэтому фраза вроде Une voiture roulait sur le pavé может
быть переведена По мостовой проезжал экипаж или По мостовой
громыхал экипаж.
Русский глагол дребезжать значит 'издавать прерывистый
дрожащий звук при сотрясении'. Во французском языке такого глагола
нет и приходится отмечать раздельно либо само дрожание, либо
звучание, необязательно связанное с дрожанием. Описанию
«неозвученного» движения во французском тексте (trembler) в русском
соответствует «озвученное» движение позвякивать:
Le саг ... tremblait de toutes ses vitres. (CP) — Автобус ...
трясло, непрестанно позвякивали стекла.
Текущая вода производит специфический звук, который в
русском языке обозначается словом журчание. Во французском языке
такое звуковое ощущение не имеет специального наименования:
глагол ruisseler значит вообще 'течь струйкой', необязательно со
звуком. Русскому слову соответствует описание движения без
звука (звучание осознается по контексту): un ruissellement d'eau
lointaine (Z) журчание далеких вод либо слово, обозначающее более общее
звуковое впечатление, а не только звук текущей воды: журчание
воды (П) un murmure d'eau.
В сравниваемых языках фиксируются различные типы движений-
звуков, которые не полностью перекрывают друг друга. Так,
русское слово треск обозначает 'резкий сухой звук, издаваемый
лопающимся, разрывающимся предметом*. Французское fracas имеет
примерно то же определение: « Rupture violente accompagnée de bruit.
Tout bruit violent, bref ou continu » (R). Однако треск — более
резкий звук, чем fracas, который может означать любой громкий и даже
продолжительный звук (ср.: русск. грохот). Поэтому le fracas du
tonnerre может переводиться треск или грохот грома. Но le fracas
de la rue, des vagues sur les rochers — только грохот улицы,
бушующего моря.
С другой стороны, русское треск, обозначающее сухие короткие
звуки (треск барабанов, пулеметов, кузнечиков и т. п.), часто равно
французскому craquer или, если речь идет о повторяющихся
дробных звуках, crépiter, grésiller. Craquer указывает на любой звук,
независимо от того, происходит ли он от разлома, разрыва, раздав-
182

ливания, трения; в русском же языке выбор слова зависит от
характера движения: le craquement des vieux meubles треск старой
мебели', Le mât craquait (HH) Мачта трещала (здесь разлом), но:
Les feuilles craquent sous les pieds Листья хрустят под ногами;
Des gâteaux craquent sous la dent Печенье хрустит на зубах (здесь —
раздавливание); craquement de la potence (HH) скрип виселицы
(здесь — трение). Сложные взаимоотношения слов, группирующихся
вокруг понятия 'треск', можно изобразить так:
fracas
crépitement
craquement
сальный шум с раскатом
повторные сухие звуки
звук разлома
збук трения
звук раздавливания
грохот
треск
скрип
хруст
Таким образом, в русском языке термины дифференцируются
по характеру производимого движения (разлом, трение,
раздавливание), во французском — по характеру звука (раскатистый или
сухой, одиночный или повторный).
Из этого небольшого обзора мы можем заключить, что, во-
первых, французский язык не проводит различия между
неозвученным и озвученным движением и, во-вторых, звуки, связанные с
движениями, он передает с меньшей детализацией, чем русский.
Тембр звука зависит от характера среды или материала,
из которого сделан предмет, производящий звук. Эта особенность
в русском языке отражается последовательнее, чем во французском.
Специфический характер носят звуки в водной среде. Однако во
французском языке нет специальных слов для обозначения
некоторых звуков, связанных с водой. Например, 'с шумом броситься
в воду1 по-русски выражается глаголом бултыхнуться. Во
французском нет равного ему глагола: chuter (tomber) dans Геаи, как и
plonger, описывают действие независимо отзвука. Глагол
bouillonner равен и глаголу кипеть, и бурлить, клокотать (кипеть с
шумом).
В обоих языках есть особые слова для обозначения высоких
звуков, издаваемых при ударе стеклянными или металлическими
предметами,— звон, звенеть, звонить, звякать, tinter, tintement,
sonnerie. Но французские слова имеют меньшую сферу употребления, чем
звон, звенеть. Поскольку bruit соответствует не только русскому
шум, но и звук, то слово son используется для обозначения звуковых
впечатлений, передаваемых русским словом звон, согласно схеме:
Л83

tintement —^^^
J^Z> збон
son <Z^^
^^3> збук
¿nuit <d^^
шум
Часто конкретизация идет от французского языка к русскому
(son — звон) :
Si ... nous entendons le son d'une cloche le navire est perdu.
(HH) — Если ... до нас долетит звон колокола, судно погибло.
При обозначении звона, издаваемого несколькими предметами,
либо длительно-прерывистого звона, более конкретное обозначение
используется во французском тексте (звон — tintement):
В столовой звенели чашки. (П) — Les tasses tintaient déjà
dans la salle à manger.
Зазвенел браслет. (П) — Un bracelet tinta.
При описании звуков от движений предметов русский язык
точнее учитывает, сделаны ли предметы из металла, стекла или из
другого материала. Так, le fracas des vitres cassées мы переведем: звон
(а не треск, грохот) разбитого стекла. Обозначая звуки, образуемые
при трен и и, русский язык различаетскрип(высокш резкий звук),
скрежет (трение предметов из металла, камня, кости), лязг
(соприкосновение металлических частей), шуршание (трение мягких
веществ и мелких частиц), хруст (трение сыпучих тел +
раздавливание). Во французском языке различаются: crissement (незвонкий
скрип) и grincement (скрип звенящих предметов). Crissement
связывается прежде всего с сыпучими телами и переводится хрустеть:
Гардемарин прошел мимо, хрустя по песку. (П) —
L'enseigne passa devant nous en faisant crisser le sable.
Маслянистые глыбы .. халвы хрустели под ножами продавцов.
(П) — Les blocs huileux d'halvâ ... crissaient sous le couteau des
marchands.
Обозначая трение мягких предметов, crisser соответствует
глаголу шуршать: le crissement de la soie, du papier, des feuilles
шуршание шелка, бумаги, листьев; шуршание сырой земли (П) le
crissement de la terre humide.
И наконец, при указании на трение твердых предметов crisser
соответствует глаголу скрипеть:
Скрипели плетни. (П) — Les haies crissaient.
Глагол grincer соответствует русским скрипеть: скрип колес
(П) le grincement des roues; скрежетать: Коляска скрежетала ши-
184

нами (П) La voiture grinçait de ses jantes. Понятие 'лязгать'
обозначается по-французски глаголами grincer, cliqueter: le cliquetis des
ferrailles (HH) лязг железа.
Вот обозначения в двух языках звуков при трении в
зависимости от материала предмета:
qrmcer
craquer
crisser
соприкоснооение металлических
частей
трение предметоб из металла,
дерева, кости
трение дереЗянных предметоб +
разлом
трение сыпучих тел + раздаб-
либание
трение мягких предметоб
лязгать
Звук одного и того же тембра может быть однократным
или многократным, повторяющимся. В русском языке этот
оттенок легко передается видовыми формами глаголов.
Продуктивный суффикс-«у- образует глаголы со значением мгновенности
действия: кричать — крикнуть] скрипеть — скрипнуть и т. п.
В случае необходимости выразить однократность действия
французский язык пользуется словосочетаниями, состоящими из глагола
с ослабленным собственным значением: faire, pousser, émettre и т. п.
и отглагольного существительного в единственном числе, например:
кричать crier; крикнуть pousser un cri. Вот некоторые примеры
из литературы: взвизгнуть (П) pousser un cri strident; хрюкнуть
(4) faire un grouinement; вскрикнуть (о курице) (П) pousser un
gloussement; пискнуть (П) pousser un piaulement.
Многократность, прерывистость звука в русском языке
выражается в основном грамматическими средствами: префикс по- в
сочетании с суффиксом -ыва-(-ава-) описывает действие как длительное,
протекающее с небольшими перерывами, в несколько ослабленном
виде: скрипеть — поскрипывать, пищать — попискивать и т. д.
Во французском языке сходное значение может быть передано
множественным числом отглагольного существительного: (Ср.:
pépiement писк; но pépiements попискивание (П).) Это
существительное в сочетании с глаголом может быть равно русскому глаголу
многократного значения: попискивать pousser des pépiements.
Но нередко повторение одинаковых звуков по-французски
выражается лексически — особыми глаголами. К последним относятся:
185

crépiter (ряд резких отрывистых звуков), grésiller (более тихие
звуки), pétiller (тихие быстрые звуки), pétarader (ряд отрывистых
звуков), taqueter (постукивание деревянных частей).
Самый распространенный из них — crépiter, обозначающий
повторение звуков в общей форме. Конкретный характер этих звуков
не имеет значения: это может быть хлопанье, взрывы, стук, треск
и т. д. Поэтому в русском языке ему соответствуют различные
глаголы в зависимости от характера звука: Les machines à écrire
crépitent Стучат пишущие машинки] le crépitement des sabots цокот
копыт. Вот характерный случай выражения многократности звука
(аффиксация в русском языке, особая лексема — во французском):
La bougie grésillait (CP) Свеча потрескивала.
Многократность звука в русском тексте, как и однократность,
часто остается без особого выражения: les applaudissements
crépitent раздаются аплодисменты] la fusillade crépite идет
перестрелка. Также:
В одном из амбаров шумела веялка, (Ч) — Dans une grange
taquetait un moulin à vannes.
* * *
В речи может возникнуть необходимость описать звук,
производимый одновременно несколькими субъектами.
В русском языке для этого используются префикс пере- с частицей
-ся (ср.: свистеть и пересвистываться)] суффиксы с собирательным
значением (ср.: треск и трескотня). Во французском языке
собирательные суффиксы также используются для обозначения действия
многих субъектов одновременно. Например: sonnerie (звук многих
колоколов), criaillerie (крики многих людей), cliquetis (бряканье
нескольких звонких тел), gazouillis (птичий щебет), ramage (пение
нескольких птиц) и т. д. Кроме того, имеются употребительные
корневые морфемы, обозначающие звуки, производимые рядом
субъектов: carillon и tintement, о которых мы уже говорили, а также
bourdonnement, bruissement.
Bruissement обозначает слабый, неясный и продолжительный
шум, производимый множеством субъектов: le bruissement des
feuilles, des vagues, des arbres, des insectes и т. д. В русском языке для
обозначения этого звукового впечатления используется лексема
шуметь (шум):
Шумящие огромные валы покатились навстречу (П) — Des
vagues énormes bruissants roulèrent à notre rencontre.
Шумели частые капли. (П) — Des gouttes précipitées bruis-
saient...
Аналогичное значение приобретает и bourdonnement. Это слово
значит жужжанье: le bourdonnement d'une abeille, d'une cloche,
d'un avion. Но в переносном употреблении оно обозначает глухой
186

неясный гул, получающийся при слиянии многих голосов; le
bourdonnement d'une conversation, d'une foule шум разговора, гул толпы.
Мы видим, что повторный и совокупный характер звука во
французском языке лексически выражается более дифференцированно,
чем в русском.
* * *
Мы говорили в начале этого раздела, что звуки могут
описываться не только аналитически — по их акустическим аспектам (вид
движения, материал звучащего предмета, однократность или
многократность звука), но и синтетически — по непосредственной связи
с определенным источником звука.
В французском языке источник звука имеет в целом большее
значение для дифференциации звуковых восприятий, чем в русском.
Характерно, что в русских толковых словарях звук описывается
путем указания на вид движения, среду, материал звучащего
предмета (напр., свист: звук, возникающий при прохождении струи
воздуха, пара через узкое отверстие), а во французском — путем
указания на источник звука (siffler : produire un son aigu soit avec
la bouche, soit avec un instrument). Не случайно во французском
языке имеется ряд обозначений звука, привязанных к определенным
источникам. Например: brondissement жужоюание юлы\ clappement
прищелкивание языком (русские цоканье и щелканье связаны не
только с языком); vrombissement гул мотора; stridulation
определяется прежде всего как звук, производимый насекомыми, в то
время как русское стрекот — резкие и короткие частые звуки,
напоминающие треск (то есть упоминание насекомых необязательно).
Во всяком языке есть слова, обозначающие крики животных.
Если ограничиваться общеизвестной лексикой, отраженной в
популярных словарях, то следует отметить, что во французском языке
крики животных различаются подробнее, чем в русском. Так,
русский глагол реветь употребляется по отношению к ослу и корове,
ко льву и тигру. Во французском языке различаются: braire (рев
осла), mugir (рев коровы), feuler (рев тигра), rugir (рев льва), raire
(рев оленя) и т. д. Французский язык особым словом обозначает
крик слона (barrir, baréter), орла (trompeter), мыши (chicoter),
кролика (clapir), звуки, издаваемые разными птицами: tirelirer,
grisoller (жаворонок), butir (выпь), trisser (ласточка), huir (коршун)
и т. д. Такие слова в словарях переводятся на русский язык
глаголами общего значения: кричать, петь и т. д. с указанием в
скобках, какое животное имеется в виду. В речи русским петь, кричать
нередко соответствуют французские конкретные обозначения, в
зависимости от животного: Кричал сверчок (Ч) Un grillon grésillait;
Каждый крик петуха (П) Chaque cocorico.
В сфере обозначения звуковых впечатлений очень часты
метафорические переносы. В русском языке для наименования криков
животных часто используются обозначения звуков неживой
природы или людей. Мы говорим индюк бормочет по аналогии с бормотань-
187

ем людей; птицы трещат, звенят. Вот примеры метафорического,
или расширительного, употребления русских слов и прямого
обозначения по-французски: Давно малиновки звенят (П) Quand
l'oiseau chante; Лошади храпят (П) Les chevaux s'ébrouent. Со звуками
неживой природы сравнивается и речь людей: голоса звенят,
журчит беседа. Различные манеры говорить обозначают глаголами
трещать, стрекотать, скрипеть. Французскому языку, напротив,
свойственно более частое переносное употребление наименований
криков живых существ для обозначения звуков в неживой природе.
Французскому метафорическому mugir соответствуют в русском
языке прямые обозначения :
Протяжные пароходные гудки. (П) — Le long mugissement
des sirènes de bateaux.
Французский ronronner, в отличие от мурлыкать, используется
для указания на глухой и протяжный звук мотора:
Soudain elle entendit un lent ronronnement de moteur. (D) —
Внезапно она различила далекий гул мотора.
Gronder — 'производить глухой и угрожающий звук* (о
животных), то есть рычать или ворчать, часто указывает на всякий
глухой грозный звук, который по-русски'определяется
неметафорическими глаголами греметь, грохотать, рокотать и пр.:
Le tonnerre grondait. (Z) — Гром гремел.
La bataille, au loin, grondait plus haut. (Z) — Сражение
грохотало вдали еще сильней.
On entendait en bas un grondement immense, qui était la mer.
(HH) — Снизу доносился глухой и мощный рокот моря.
Для наименования высоких резких звуков метафорически
используются глаголы crier кричать и gémir стонать, что почти не
встречается в русских текстах:
La chaîne qui grinçait cria. (HH) — Скрип цепи сменился
пронзительным лязгом.
Le bois gémissait. (CP) — Поскрипывала деревянная обшивка
вагона.
При обозначении звуков в контексте проявляются все те общие
закономерности французского словоупотребления, о которых мы
рассказывали в первой части книги: преобладание абстрактного
наименования над конкретным, переносного над прямым, общего над
специальным.
Абстрактное слово bruit заменяет любое другое, даже если оно
имеется в языке. Исследователи отмечают, что, например, А. Додэ
пишет un bruit de feuilles (вместо bruissement), le bruit des fouets
(вместо claquement), un bruit d'averse (вместо crépitement) le bruit
188

du canon (хотя есть grondement), le bruit d'une porte (хотя есть
grincement), le bruit de la soie (вместо froufrou).1
Можно отметить три способа конкретизации слова bruit
в русском тексте:
а) Сочетание «bruit + указание на источник звука» передается
одним словом, обозначающим соответствующий звук: un bruit
d'eau (MR) хлюпанье; un bruit d'eau (AS) чмоканье] гул (П) un bruit
de vagues; un bruit de ferraille (CP) лязг.
б) Семантическое согласование русских слов: в зависимости от
характера звука в русском языке всякий раз выбирается особое
звуковое слово, в то время как французский удовлетворяется
неизменным bruit. Например: стук колес (П) le bruit des roues; шарканье
ног (П) le bruit de pieds; le bruit de la cloche (HH) звон колокола]
le bruit des moteurs (CP) рев моторов] un bruit de paille froissée
(CP) похрустывала солома. Нередко слово bruit относится к двум
разнородным звукам, каждый из которых получает в русском
варианте свое собственное обозначение:
Слышался говор и звяканье посуды. (Ч) — On entendait un
bruit d'assiettes et des conversations.
L'oreille emplie du bruit de ces chevaux et de ces soldats.
(Z) — ... Оглушенный топотом коней и шагом солдат.
в) Русские конкретные соответствия слова bruit могут
определяться по ситуации в целом:
...Il a tiré la nappe, et les verres, l'argenterie, tout' tombe ...
Théodore, du bruit que cela fait, se dresse brusquement dans
l'ombre du lit. (AS) — Сейчас он стащит скатерть, и все упадет на
пол — стаканы, серебро ... От этого стука и грохота Теодор
сразу просыпается и садится на свое ложе в темном уголке
комнаты.
Отвлеченность при описании звуковых впечатлений проявляется
и в том, что вместо конкретных звуковых глаголов во французской
фразе употребляются глаголы, обозначающие лишь факт звучания
либо восприятия звука (донеслось, раздалось, прозвучал). И здесь
в русском языке мы имеем своего рода семантическое согласование:
Рокотал рояль. (П) — Le piano retentissait.
Потом в коридоре затрещал первый звонок. (П) — Puis la
première sonnerie retentit dans le couloir.
Такой глагол имеет чисто служебное назначение, и можно
обойтись без него: Ce fut la troisième sonnerie Затрещал третий
звонок (П).
1 См. J.-P. Vina у, J. Darbelnet. Stylistique comparée du
français et de l'anglais. P., 1958, p. 60—61; A. M a 1 b 1 a n с Stylistique comparée
du français et de l'allemand. P., 1961, p. 46.
189

* * #
Мы уже раньше встречались с тем, что если какая-нибудь
семантическая группа слов лексически «мало разработана», то значит
и общий удельный вес ее в речи сравнительно невелик. Звуковые
впечатления не только более расплывчаты во французских
описаниях, они фиксируются реже, особенно при обозначении движений.
Если из ситуации ясно, что движение или действие сопровождается
звуком, то по-французски этот звук специально не описывается,
тогда как в русском тексте он обозначается. Таким образом, часто
возникает соответствие: французское незвуковое слово — русское
звуковое слово.
В этих случаях русское слово покрывает значение французского,
добавляя к нему еще и звуковое ощущение:
франц. движение — русск. движение + звук
Оживление по-русски передается словами шуметь, шум
(французские соответствия не указывают специально па звук):
Зрительный зал зашумел, потрясенный этим зрелищем. (П) —
La salle impressionnée s agita.
Небольшой базарной площади было шумно. (Ч) — 11 у avait,
sur la place du marché, une grande animation.
Другие примеры: coup (удар) — стук (удар+ стук):
Вдруг стук, хлопнула дверь... (Ч) — Soudain un coup à
la porte, un claquement.
Dislocation (разлом) — треск (разлом + звук):
On entendit dans cette mêlée d'eau et de nuit une dislocation.
(HH) — И в ту же минуту среди черного хаоса налетевших
хлябей раздался громкий треск.
Battre (ударять) — барабанить (ударять со звуком):
La pluie battait les vitres. (CP) — По стеклам барабанил
дождь.
Galop, trot (бег лошади) — топот (бег лошади + шум): un
galop de chevaux (Z) топот; le trot ininterrompu (Z) беспрерывный
топот.
При употреблении глаголов слухового восприятия язык может
обойтись без специального описания звука. Звучание может быть
обозначено метонимически, по характерному источнику звука.
Можно сказать: «Он услышал петуха» и «Он услышал пение петуха».
Французскому языку больше, чем русскому свойственно
метонимическое описание, в связи с чем слова, обозначающие звуки,
употребляются реже:
Откуда слышалась орудийная пальба.— •♦. Dont on avait
entendu le canon. (Z).
190

Il crut entendre une «Internationale ». (CP) — Симону вдруг
послышались звуки «Интернационала».
Un moteur monotone. (MS) — Однообразный грохот мотора.
Il entendit les hommes venir à lui, causant, cassant les
branches... (Z) — Он услышал шаги приближающихся людей, хруст
валежника, голоса.
Примеры, рассмотренные нами, показывают, что при описании
ситуации французский язык отдает предпочтение зрительным
восприятиям (движения, жесты) перед звуками. Это проявляется даже
в метафоризации многих слов. Слово базар в переносном смысле
обозначает «беспорядочный говор, крик, шум», французское bazar
при переносе значения значит «беспорядочное нагромождение
предметов» (то есть фиксируется зрительное, а не слуховое впечатление
от объекта), например: Il a un bazar invraisemblable dans son sac
à dos (Lexis).
Среди переносов значения слов выделяется явление синестезии—
использование слов, связанных с каким-нибудь органом чувств,
для обозначения понятий, относящихся к сфере другого чувства.
Происходят переносы от зрения к слуху (яркие звуки), от осязания
к зрению (теплые краски), от вкуса к слуху (кислая нота) и т. д.
Любопытно, что во французском языке звуковые слова
сравнительно мало применяются в области иных чувственных восприятий.
Наоборот, для характеристики звуковых впечатлении приспособляются
слова из других ЛСГ. В нем нет даже специальных слов для
обозначения силы звука вроде русских 'тихий* и Громкий' и
используются фигурально слова из области зрительных впечатлений: haut и
bas — высокий и низкий. Сила звука нередко по-русски
передается специальным звуковым словом, а по-французски — общим
определителем интенсивности: Дядя оглушительно чихал... (П) Celui-ci
éternuait si fort... Оглушительно может относиться только к звукам,
fort — к любым ощущениям. То же можно сказать о русском
приглушить и французском baisser. Русскому тихий может
соответствовать прилагательное doux. Но если тихий относится прежде
всего к звуковым впечатлениям и лишь переносно употребляется в
значении 'слабый* (тихий удар) или 'медленный' (тикая езда),
то французское doux означает нерезкую, приятную степень любого
чувственного восприятия: тихий (une voix douce), мягкий (une étoffe
douce), сладкий и т. п.
Французское слово sourd глухой широко используется в
переносном смысле. Но все же оно не выходит за пределы звуковых
представлений, обозначая лишь кого-то, кто не слышит, или что-то, что
не слышится. Например: faire la sourde oreille не прислушиваться,
не обращать внимания', guerre sourde тайная (то есть беззвучная,
неслышная) война и т. п. Русское же прилагательное глухой имеет
значительно более широкий диапазон переносных употреблений,
связанных с иными чувствами и восприятиями: глухая тропа, глу-
191

хая деревня, глухое окно и т. п. Немыслимо его в таких случаях
переводить французским sourd :
В глухой воде плескались караси. (П) — Des carassins
s'ébattaient dans Геаи dormante.
Она выходила в глухом синем платье. (П) — Elle arrivait,
habillée d'une austère robe bleue.
Менее дифференцированному отражению в лексике французского
языка звуковых впечатлений соответствует меньшее использование
им звуковых слов в речи.
КРАСКИ
Сравнительное изучение способов обозначения цвета в разных
языках — одна из традиционных тем лингвистики. На примере
названий цвета можно убедиться ,что даже такое обт^ективное, общее для
всех людей физическое ощущение, как цвет, в разных языках
отражается по-разному, наименования окрасок составляют в каждом
языке сложную систему, и системы разных языков обнаруживают
показательные расхождения. Эти расхождения касаются как
выделения цветов и оттенков, так и способов их обозначения. Нередко
специфический оттенок, имеющий особое словесное выражение в
одном языке, не имеет закрепленного наименования в другом.
Ввиду этого названия цвета легко заимствуются одним языком из
другого. Так, французский язык даже некоторые основные цвета: blanc,
bleu, brun, gris заимствовал из германских наречий. В русском
языке отдельные названия оттенков взяты из французского:
фиолетовый (лиловый), оранжевый, бежевый, бордовый и т. п.
Цвет обозначается обычно специальными цветовыми
прилагательными: красный, синий и т. п. Но в речи может возникнуть
необходимость в наименовании каких-то особых оттенков. В таком случае
цвет предмета обозначается метафорически — путем сравнения его
с другим предметом, обладающим соответствующим оттенком,
например: цвета морской волны, соломенного цвета. По мере
употребления метафорические определения цвета могут закрепляться в
языке и входить в общую гамму цветовых оттенков: так, вишневый,
малахитовый, розовый стали уже обычными прилагательными
цвета; выражения стального цвета, песочного цвета также превратились
в устойчивые аналитические обозначения.
Среди цветовых обозначений выделяются основные цвета.
Сюда относятся цвета спектра (красный, оранжевый, желтый,
зеленый, голубой, синий, фиолетовый) и другие важнейшие цвета
(белый, черный, серый, коричневый). Поля основных цветов в обоих
языках совпадают, за исключением голубого и синего, которым во
французском соответствует bleu (в спектре синий цвет обозначается
специально словом indigo). Следует также отметить, что французское
rose употребляется значительно чаще, чем русское розовый.
Поэтому французские авторы нередко включают его в число основных
192

цветов, в то время как в русском языке розовый цвет считается
оттенком красного.
Среди основных цветов можно выделить небольшую группу
ядерных — наиболее распространенных и употребительных в данном
языке обозначений цвета. К ядерным относятся ахроматические
цвета: белый и черный (в русском сюда следует отнести и серый), а
также цвета: красный, зеленый, синий, желтый. По данным частотных
словарей относительная употребительность этих цветов во
французском языке следующая: noir — blanc — rouge — vert — bleu—
jaune; в русском: белый — красный — черный — зеленый — синий—
серый — желтый:
Впечатление, производимое цветом, связано с фактурой
поверхности предмета. Чернота материи отличается от черноты кожи
или шерсти. Поэтому во всех языках создаются специфические
цветовые обозначения, приложимые лишь к определенным предметам1.
Во французском и в русском языках есть цвета, обозначающие масть
лошадей: сивый, пегий, соловый, чубарый, мухортый, вороной,
каурый) aubère (рыже-чалой масти); bai (гнедой), louvet (савраеый),
alezan (рыжей масти) и т. п.
Специальными прилагательными обозначаются цвет волос
человека (рьжий, седой, русый, чернявый, белобрысый)', его глаза
(карие, pers, vair); цвет кожи (смуглый, румяный, загорелый, hâlé,
bronzé); ткани (маренго, écarlate, grenat). Во французском языке
имеются даже специальные обозначения цветов на гербах: gueules
(красный), sable (черный), sinople (зеленый).
Специфические обозначения могут переходить и на другие
предметы. Французские прилагательные gris, blanc, brun, например,
восходят к названиям лошадиных мастей.
В языке возникают все новые названия оттенков, которые
даются по цвету растений (citron, mauve), животных (chamois, souris),
минералов (rubis, jade), явлений природы (horizon, aurore, feu),
различных веществ (paille, rouille). Во французском языке ввиду
легкости конверсии любое слово или словосочетание может стать
обозначением цвета. Перечень цветов в словаре Робера содержит
такие словосочетания, как brou de noix, feuille morte, queue de
vache, tête de maure, gorge de pigeon, cuisse de Nymphe.
Оттенки очень прихотливо распределяются по языкам. Иногда
довольно распространенное обозначение в одном языке (напр.,
русское сизый или бурый) не имеет полного соответствия в другом.
Словарь Робера дает список из 191 цвета. Эти цвета объединяются
в следующие 11 групп: blanc — 20 оттенков, bleu — 15, brun — 47,
gris — 10, jaune — 20, noir — 6, rouge — 36, rose — 9, orangé —
8, vert — 11, violet — 9. Некоторые из этих слов во французско-
русских словарях вообще не отмечены: platiné, blet, balais (отте-
1 В. А. Ю р н н. Опыт структурного анализа семантического поля цвета
в русском и латышском языках. «Учен. зап. Латв. ун-та». Рига, 1959, т. XXV,
с. 191.
193

нок красного цвета) и т. п. Другие же в словарях есть, но не указано,
что они обозначают и определенный цвет: argilacé, cendreux, mastic,
tourterelle среди серых цветов; среди оранжевых capucine, feu,
géranium; среди желтых banane, canari, cireux, maïs, miel, moutarde,
poussin, safran, serin, thé и т. п.
В классической литературе цветовые впечатления отмечались
сравнительно редко. В романе «Манон Леско», например, имеется
всего 20 упоминаний цвета, в «Кандиде» Вольтера — 22. В XIX
веке интерес писателей к цветовым эффектам заметно возрастает. Это
связано с развитием нового направления в живописи —
импрессионизма, которое большое внимание уделяло изображению цветовых
ощущений. «Фортунио» Т. Готье содержит 170 цветовых слов,
«Госпожа Бовари» Флобера — 621, «Саламбо» — 509, «Жерминаль»
Золя — 814, «Человек-зверь» — 6851.
Не только увеличивается частота появления цветовых слов, но и
расширяется их номенклатура. Если классики XVII—XVIII
веков отмечали лишь основные цвета: bleu, rose, blanc и т. п., то в 30—
50-х годах XIX века писатели учатся у живописцев точности
обозначения красок. Г. Маторе отмечает, что у Готье встречается не
только rouge, но и cardinalisé, cerise, rougeâtre, vermeil, cramoisi,
écarlate, incarnadin, pourpre, vermillion. В одной из книг M. Пруста
наряду с rose обнаружены rose tendre, rose pâle, rose Tiepolo, vieux
rose, rose métallique, rose géranium. Л. Арагон в «Страстной недело»
проявляет большую сдержанность в обозначении красок, как бы
подчеркивая этим внутренний протест против профессиональной
живописи. Но и здесь, по свидетельству М. Глатипьи, наряду с bleu
встречаются bleu roi, bleu pâle, bleu barbeau, bleu céleste, bleu
profond, bleu délavé2.
У современных писателей в описаниях обозначение цвета
встречается часто. М. Глатиньи подсчитал, что в «Планете людей» Сент-
Экзюпери 134 цветовых слова (0,3% общего числа слов в повести),
в «Страстной неделе», «Богатых кварталах», «Орельене» Арагона —
по 900—1000 (0,4—0Ч,5% всех слов), в одной из повестей Колетт
процент цветовых слов доходит до 1,1%. Растущий интерес
французских писателей к цветовым впечатлениям отражает важность этих
впечатлений для лиц, говорящих на французском языке.
Как же все-таки изображаются оттенки, для которых мет
специального словесного обозначения? Анализ словарей и переводов
позволяет дать ответ на этот вопрос.3 Прежде всего всегда есть
возможность использовать дословный перевод с аналитическим
обозначением цвета при помощи слова цвета (couleur lie devin цветавин-
1 См. G. M a t о г é. A propos du vocabulaire des couleurs. «Annales de
l'Université de Paris », 1958, № 2, p. 140.
2 M. G 1 a t i g n y. A propos du vocabulaire des couleurs dans « La
Semaine Sainte » de L. Aragon. « Le Français Moderne », janvier, 1963, № 1.
3 Способы передачи русских цветовых обозначений на французский язык
подробно рассмотрены в диссертации: M. S 1 о d z i a n « Couleurs traduites ».
P., 1973.
194

ного осадка). Однако основной путь передачи оттенков— это
модификация названия основного цвета. Для уточнения цвета
используются:
— суффиксы интенсивности: livide синеватый, céruléen
синеватый, сизый bleuâtre]
— слова, уточняющие интенсивность окраски: clair, foncé,
темно-, ярко-, бледно- и т. д.; голубой (в отличие от синего) bleu-
clair, русый châtain-clair и наоборот — châtain темно-русый; écar-
late ярко-красный; carmélite, havane светло-коричневый',- tanné,
tête de nègre темно-коричневый; chamois светло-желтый; nacarat
светло-красный; cramoisi темно-красный; céladon бледно-зеленый;
épinard ядовито-зеленый;
— метафорическое указание на предмет, обладающий данным
оттенком: albâtre белоснежный; голубой bleu-ciel;
— указание на основные цвета, совмещаемые в оттенке: bis
коричневато-серый; mordoré красновато-коричневый; рисе
красновато-бурый; pers сине-зеленый; zinzolin красновато-лиловый цвет.
И наконец, оттенок, обозначаемый в одном языке, может
остаться без специального лексического выражения в другом. В этом
случае оттенки не отделяются от основного цвета и не различаются
между собой. Например, русским цветам бурый, коричневый, карий
во французском тексте может соответствовать brun. Но чаще
одному русскому прилагательному соответствует несколько
французских названий, которые различаются оттенкамц либо
специализацией (особые названия красок тканей, лица и т. п.). Например:
красный rouge и garance; алый carmin, vermeil, incarnat, écarlate;
сиреневый lilas, mauve; бордо bordeaux, lie de vin; коричневый
brun, brou de noix; табачный tabac, havane, cachou; оранжевый
orange, tango; малиновый cramoisi, amarante; рыжий roux, fauve,
carotte; смуглый bronzé, bazané, bistré, hâlé.
Сравнивая переводы, мы часто обнаруживаем особое слово,
обозначающее оттенок во французском тексте, и общее указание на
основной цвет или его модификацию — в русском.
Например: Le ciel était de bitume (AS) —Небо получается черным,
Арагон употребляет профессиональное обозначение цвета: bitume—
черная смола. В русском переводе дается общее обозначение этого
цвета. Les chabraques de drap garance (AS) Красные суконные
чепраки. Des pantalons écarlates (AS) Ярко-красные панталоны и др.
Во французском тексте специальные обозначения цвета, в русском —
общеупотребительное прилагательное.
Вообще изображение оттенков, не имеющих специального
обозначения в данном языке,— сложная проблема. Словарные
объяснения часто оказываются неприемлемыми в художественном
произведении, и переводчики поступаются точностью оттенка, передавая его
лишь приблизительно. Вот контекстуальные соответствия слову
сизый, которое не имеет точного эквивалента во французском языке:
сизые тучи (П) des nuées gris-bleu; сизый налет на персиках (П) une
fleur violacée. С другой стороны, французское mauve имеет различ-
195

ные соответствия в русском языке: des fleurs mauves (AS) розовато-
сиреневые цветы; сиреневые горы (П) des montagnes mauves;
лиловая сирень (П) du lilas mauve.
* * *
Во французском языке чаще, чем в русском, используются м е -
тафорические обозначения цвета — по цвету
растения, минерала, вещества. В русском тексте им соответствуют
основные цвета или их модификации: Le papier de teinture était lie
de vin (MS) Обои были темно-красного цвета; sa tignasse carotte (AS)
рыжая прядь волос; des yeux de noyer clair (AS) a глаза светлокарие;
коричневое форменное платье (П) Funiforme marron; un vêtement
haillonneux couleur de boue (AS) выцветшие лохмотья.
Метафорические обозначения, принятые в одном языке, нелегко
воспроизводятся в другом языке, так как подчас неясно, какой
именно оттенок при этом имеется в виду. Так, цвет tournesol,
упоминаемый в словаре Робера, можно было бы принять за желтый (по
окраске лепестков подсолнечника). Но здесь имеются в виду не сами
лепестки, а добываемая из них лакмусовая жидкость,
принимающая характерный синеватый цвет от щелочей. Робер включает
цвет tournesol в группу синих. Какие оттенки увидит русский
читатель в дословных переводах: живот лани (ventre de biche); коровий
хвост (queue de vache)? A по-французски — это особые коричневые
оттенки.
В романе «Страстная неделя» Луи Арагон дважды упоминает
цвет vigogne; des pantalons vigogne, например. Вигонь —
разновидность дикой ламы, и это определение поставило в тупик М. Глатиньи,
который лишь после долгих поисков определил, что речь идет о
бледно-розовом цвете (rose sec, un peu clair).
Вот почему переводчики воздерживаются от дословного
воспроизведения метафорического обозначения цвета, не принятого в языке
перевода. Они заменяют его,как мы видели выше, неметафорическим
определением. Но когда цветовая метафора несет определенную
стилистическую функцию в авторском повествовании, она дословно
воспроизводится в переводе, при этом дается указание на известный
читателю цвет, так что метафорическое обозначение выступает, как
уточнение этого знакомого цвета. Французам неясен, например, цвет
малахита, и в переводе он уточняется: малахитовая вода (П) une
eau couleur vert malachite. В других случаях незнакомое
метафорическое обозначение чужого языка переводчики заменяют знакомой
метафорой, жертвуя при этом какими-то цветовыми оттенками.
Об одной из своих героинь Э. Триоле пишет, что у нее были les
yeux pervenche (TR). Pervenche — барвинок — обозначает бледно-
голубой цвет с синеватым оттенком. В одном случае это переведено
голубые глаза. Но банальный эпитет снимает стилистическую
функцию французского определения: писательница изображала девушку
как цветочек. Метафорическое обозначение необходимо сохранить,
1%

и в дальнейшем используется «приемлемая» для русского читателя
метафора: фиалковые глаза, хотя оттенок цвета несколько меняется.
Расхождение словарных и речевых соответствий ярко
проявляется в изображении ослабленной интенсивности
цвета. В русском языке наиболее часто этот нюанс выражается
суффиксом -атый: красноватый, розоватый и т.п. Аналогичный
суффикс -aire есть и во французском языке: rougeâtre, rosâtre.
Иногда мы видим в речи полное смысловое и структурное
соответствие: рыжеватый пух (П) un duvet roussâtre. Но оно встречается
сравнительно редко. Гораздо чаще мы сталкиваемся со сложным
обозначением во французском языке: сочетание основного цвета с
определителями слабой интенсивности léger, faible, pâle, clair и т. п.
Например: голубоватое море (П) une mer d'un bleu pâle; сероватые
листья (П) le feuillage légèrement gris; зеленоватый отблеск листьев
(П) un faible miroitement vert des feuilles; розоватый мускат (П) du
muscat légèrement rose. Иногда ослабленный оттенок выражается по-
французски специальной лексемой: желтоватый матовый цвет
(П) des reflets d'ivoire.
Речевое несоответствие суффиксальных образований объясняется,
видимо, тем,чтс суффикс -атый в русском языке показывает лишь
степень интенсивности окраски, в то время как французский -aire
добавляет к этому еще и пренебрежительный оттенок. Отметим, что
цветовые прилагательные вообще легко принимают пейоративное
значение. Ср.: белокурый (blond) и белобрысый (blondasse), черный
и черномазый, чернявый (noiraud).
* * *
В целом во французской лексике оттенки цветовых ощущений
различаются более подробно, чем в русской. Если в речи следует
обозначить цвет, то русский язык прежде всего использует
прилагательные основных цветов, а оттенки выражает через эти цвета,
модифицируемые различными морфологическими и лексическими
средствами (суффикс -атый\ уточняющие слова типа ярко-, светло-,
темно-, бледно-, тускло- и т. п.). Во французской же речи оттенки
обозначаются не через основные цвета, а особыми словами. Русские
способы обозначения цветов представляют собой более стройную и
замкнутую в себе систему. Встретившись в тексте с такими
оттенками, как ярко-красный, тускло-зеленый, иссиня-нерный,
коричневато-желтый и т. п., мы сразу определяем цвет, производя его от
основных цветовых обозначений. Эти наименования мотивированы
внутри самих названий цвета. Французские способы обозначения,
хотя и более детальные, не имеют той внутренней
взаимозависимости элементов, которая характеризует русскую систему. Встречаясь
с такими оттенками, как marine, turquoise, grège, tanné, beurre frais,
197

carné, coquelicot, parme, glauque, ponceau или céladon, мы не
можем по форме этих наименований определить, какого цвета
оттенок они обозначают. Они мотивированы вне круга основных
цветовых обозначений.
* * *
Если французскому языку свойственно более широкое
использование переносных наименований для обозначения цветов, то, с
другой стороны, сами наименования цветов играют огромную роль
во французском словаре.
Цветовые прилагательные, легко субстантивируясь,
используются для обозначения предметов: le rouge помада; le bleu рабочая
блуза; une noire четвертная нота (в музыке) и т. д. Французские
цветовые прилагательные имеют широкий круг переносных значений
и больше, чем их русские соответствия, используются во
фразеологии.
Фразеология, семантическое переосмысление и словообразование
отражают символику цветов. У каждого писателя эта символика
своя. Своя символика есть и у каждого народа — носителя языка.
С каждым цветом связываются определенные представления,
впечатления, чувства. Лицо может стать красным по самым разным
причинам, и ряд французских прилагательных по-своему
определяет эту причину: cramoisi красный цвет лица от досады, от стыда;
écarlate — от робости, смущения, стыда; pourpre — от ярости (ср.:
русск. он побагровел); rougeaud — говорится о неприятной на вид
красноте лица; rubicond — о красной, смешной рожице и т. п.
В каждом языке названия даже основных цветов, совпадая в
первых значениях, не сходятся в производных и в их
фразеологическом использовании. Сравним некоторые основные цвета.
В русском языке белый имеет производные значения: 'светлый',
(белое вино, белое мясо; при этом второй член противопоставления не
имеет существенного значения: белое вино противопоставляется не
черному, а красному); 'ясный, светлый' (средь бела дня); 'чистый*
(белая горница). Французское слово blanc знает первое значение
(du vin blanc), не употребляется во втором значении (ср.: средь бела
дня en plein jour; на белом свете dans le monde), но больше, чем
русское белый, употребляется в значении 'чистый'. (Ср.: du linge blanc
чистое белье; mettre une chemise blanche надеть чистую (а не
только белую!) рубашку; page blanche чистая страница и т. п.) Чаще, чем
в русском языке, значение 'чистый, незаполненный' порождает
значение 'пустой', 'с отсутствием чего-либо', 'отличающийся от
обычного'. Например: as blanc «пустышка» (в домино); nuit blanche
ночь без сна; vers blancs белые стихи, то есть без рифм; bulletin
blanc незаполненный бюллетень (при голосовании); mariage blanc
фиктивный брак; coup blanc холостой выстрел; billet blanc невыиг-
равший билет в лотерее; arme blanche холодное оружие, то есть
оружие, действующее без огня. Voix blanche значит 'беззвучный голос'
198

(от ярости), sourire blanc — 'беззвучный смех', 'натянутая
неестественная улыбка*.
В современном языке blanc (и à blanc) часто значит
«безрезультатный»: élection blanche безрезультатное голосование', examen blanc
зачет (экзамен без оценки); appel téléphonique blanc телефонный
звонок без ответа; coup d'état à blanc неудавшийся переворот.
При сильном накаливании, сильной потере крови и других
интенсивных действиях происходит обесцвечивание. Возможно,
поэтому blanc, à blanc стало показывать высокую степень
интенсивности: colère blanche сильная ярость, когда человек не только
краснеет, но белеет от гнева; ivresse blanche крайнее опьянение; cracher
à blanc изнывать от жажды; chauffer à blanc накалить добела;
saigner à blanc обескровить.
Черный и noir имеют ряд совпадающих переносных и вторичных
значений: 'темный' (плохо освещенный), 'мрачный', 'зловещий'
и т. п. Но вот, например, черный в значении 'служебный',
'непарадный' (черный ход, черный двор) несвойственно французскому слову;
черный в значении 'неквалифицированный' (о труде, о работе)
также не встречается во французском языке. С другой стороны, noir
значит 'незаконный', 'скрываемый', поэтому travail noir — это не
'черная работа', а 'работа налево, халтура'. Это же значение мы
обнаруживаем в marché noir черный рынок (это выражение было
заимствовано русским языком); cabinet noir черный кабинет
(секретный отдел полиции); messe noire колдовство. Noir используется и
как показатель интенсивности: froid noir сильный холод; four noir
полный провал; heure noire глухая ночь; se heurter à un mur noir
наткнуться на глухую стену; misère noire страшная нищета и т. п.
Прилагательное серый имеет переносное значение
'посредственный': (сераякнига), 'необразованный' (серый человек), совершенно
несвойственное французскому gris. Со своей стороны, gris означает
'пьяный', этого значения русское серый не имеет. По аналогии с
gris прилагательное noir стало значить'сильно пьяный'. (Ср.: se
griser подвыпить; se noircir напиться). С другой стороны, по
аналогии с marché noir возникло выражение marché gris неофициальный
рынок.
Интересны расхождения в побочных значениях русского
зеленый и французского vert. Оба прилагательных развивают значение
'незрелый', 'неспелый': например, в знаменитой поговорке: les
raisins sont trop verts зелен виноград. В дальнейшем в русском языке
'неспелый', 'незрелый' порождают новый оттенок значения:
'неопытный', 'новичок': зеленый юнец — молодой человек, еще не
знающий жизни. Во французском языке 'неспелый' дает значение
'незавершенный', 'сырой', 'свежий'. Это значение представлено во
многих технических терминах: du bois vert сырые дрова (из свеже-
срубленного дерева); vin vert молодое вино; cuirs verts невыделанная
Kooica; pierres vertes необработанные, только что добытые камни;
ivoire verte свежая, только что взятая от убитого оюивотного
слоновая кость. Далее, vert развивает переносные значения, подобно
199

русскому прилагательному свежий; оно противопоставляется
понятию 'засохший', 'утративший молодость*. Verte jeunesse это не
совсем то, что русское зеленая молодежь. В русском выражении упор
делается на неопытность, нерассудительность молодых людей (ср.:
молодо-зелено), во французском же выражении подчеркивается
ранняя молодость, еще не увядшая. Далее, vert значит 'полный сил',
'бодрый', 'крепкий': un vieillard encore vert бодрый старик; une
verte vieillesse бодрая старость; il est encore vert он еще крепок.
Понятие 'крепости' переносится и на другие области, означая
'строгий': une verte semonce, une verte réprimande здоровая нахлобучка;
tancer vertement как следует отчитать кого-либо. Далее, vert
'крепкий' приобретает значение 'резкий' (о высказываниях),
'игривый': être trop vert en paroles не стесняться в выражениях.
Возможно, что отсюда и идет дорога к langue verte блатной язык. В
современном газетном языке vert метонимически обозначает
«относящееся к зеленым насаждениям» (espace vert, croisade verte, poumon vert
d'une ville) или «относящееся к сельскому хозяйству» (révolution
verte, Europe verte).
Мы видели, как прилагательные blanc и noir используются в
качестве показателей интенсивности, высшей степени какого-то
качества и явления. Такая функция свойственна и прилагательным,
обозначающим другие цвета. Иногда можно догадаться о причине
такого употребления, проследить историю выражения. Так, в XVI
веке какой-то издатель начал выпускать романы в голубых
обложках (bibliothèque bleue) для юношества, полные всяких небылиц.
Полагают, что к этому историческому факту восходит выражение
contes bleus небылицы, россказни, бессмысленные выдумки. Можно
объяснить, почему в следующих выражениях интенсивность,
исключительность действия передается при помощи слова rouge: marquer
à l'encre rouge, tirer à boulets rouges, marquer au fil rouge, passer au
rouge, verser des larmes, rouges, se fâcher tout rouge, voir rouge.
В сильном гневе человек меняется в лице: он краснеет, но может
побелеть, пожелтеть, даже посинеть, такой гнев обозначается по-
французски различными цветами: une colère bleue, rouge, blanche,
jaune. Человек может побелеть (посинеть) и от других эмоций. Вот
почему разные сильные эмоции передаются по-французски нередко
с помощью прилагательного bleu: peur bleue панический страх;
en être bleu разинуть рот от изумления, растеряться; bleu
указывает на сильный крик, на сильную зависть (avoir une envie bleue)1.
Но не всегда можно логически объяснить, почему тот или иной цвет
связывается с интенсивностью. Нередко непривычный цвет, обычно
не прилагаемый к данному существительному, подчеркивает
исключительный, чрезвычайный характер явления. Такое усилительное
1 Хотя прилагательное синий образует мало фразеологических единиц,
оно широко используется в русской поэзии для выражения различных
настроений как минорных, так и мажорных. См. примеры в кн.: В. П. Г р и -
г о р ь е в. Словарь языка русской поэзии. М., «Наука», 1965, с. 120—125.
200

немотивированное чисто эмоциональное употребление
прилагательных цвета свойственно всем языкам. Разве мы не говорим по-русски
о сильной скуке: «скука зеленая», не будучи в состоянии объяснить,
почему мы употребляем именно это прилагательное? Или «напиться
до зеленого змия»?
Если contes bleus как-то можно исторически обосновать, то как
объяснить, почему об очень злом человеке говорят méchant comme un
âne rouge. И хотя красных ослов не бывает, это необычное
определение подчеркивает необыкновенное упрямство такого человека.
Всего насмотреться, хлебнуть горя, попасть в переделку
по-французски передается выражением en voir de bleus или de grises, de vertes
{et pas mûres) ,и наконец, de toutes les couleurs, как видно,
конкретный характер цвета безразличен, но указание на цвет служит
показателем интенсивности.
Видимо, зрительные впечатления являются для французского
языка первоплановыми. Нередко характеристика во французском
языке дается через зрительные впечатления, в частности, через
обозначение цвета, в то время как в русском языке переосмыслению
подвергаются прилагательные, описывающие впечатления,
связанные с другими органами чувств. (Ср.: une nuit noire и глухая
ночь; faire grise mine à qn кисло встретить кого-либо; rire jaune и
кислый смех; misère noire и горькая нужда.)
Цветовые впечатления играют большую роль во французском
языке в наименовании предметов и лиц. Очень часто при этом
используется синекдоха: наименование дается по цвету части этого
предмета, по цвету части тела, части одежды или предмета,
связанного с лицом.
Наряду с выражениями, основанными на замене целого частью
(col bleu моряк), во французском языке есть множество выражений
с прилагательными цвета, где фигурально употреблено не
прилагательное, а само существительное, к которому оно относится.
Например: page blanche неизведанное чувство] fleur bleue любовная
интрижка; oiseau bleu «синяя птица» (несбыточная мечта); bête noire
неприятный человек; papillons noirs черные мысли; série noire
детективные романы и т. д.
Такие названия возникают ежедневно. В Париже
ограничивается время и место стоянки автомобилей. При нарушении
полицейский помещает у ветрового стекла запертой машины голубую
бумажку — извещение о штрафе. Парижане тут же назвали эти
квитанции papillons bleus. Ввели новые правила уличного движения в
некоторых районах города, и районы эти получили название zone
bleue. Возникли выражения marée noire 'загрязнение моря
нефтепродуктами* и переносно — 'распространяющееся неприятное
явление'; point noir 'опасное место на дороге* и переносно —
'трудность' .
Произведенное сопоставление показывает, что если слуховые
ощущения чаще отмечаются русским языком, то цветовые
впечатления — французским.
8—483
201

СЛОВО И СЛОВОСОЧЕТАНИЕ
х>ооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооос
Значение и употребление слова определяются не только его
местом в лексико-семантической группе, но и его сочетаемостью с
другими словами. Эта зависимость может быть различной. В
сочетании читать книгу глагол сохраняет всю полноту своего значения.
В выражении же читать наставления он значит уже не
'воспринимать написанное буквами*, а 'делать*, 'произносить'. Слово в
сочетании может утратить свой первоначальный смысл, восприниматься
и употребляться лишь как неотъемлемая часть этого выражения.
Таково слово зга в ни зги не видно, французские férir и noise в sans
coup férir и chercher noise.
Степень слитности компонентов словосочетания неодинакова, она
зависит от ряда факторов: от сочетаемости самих понятий, от
сочетаемости слов, образующих сочетание, от характера и
взаимосвязанности значений этих слов.
В зависимости от сочетаемости понятий мы будем различать у с-
тойчивые и неустойчивые словосочетания. Термин
«устойчивость» в лингвистической литературе получал различное
использование. Понятие это трактуется то в лингвистическом, то
в нелингвистическом плане. А между тем различие этих двух
аспектов исключительно важно при изучении словосочетаний.
Необходимо учитывать не только то, насколько привычно сочетание
входящих в них слор, но и то, насколько привычно сочетание
обозначаемых этими словами понятий.
Вслед за С. И. Ожеговым, термин «устойчивость» мы закрепим
за планом содержания и устойчивыми будем называть такие
сочетания, которые обозначают сочетания предметов, признаков,
действий, часто встречающиеся в практике общества, говорящего на
данном языке. Таким образом, к устойчивым словосочетаниям будут
отнесены и железная крыша, и каменный дом, поскольку, как пишет
С. И. Ожегов, «все подобные словосочетания могут быть настолько
закреплены в речевом обиходе, что о них можно говорить как о
воспроизводимых, а не каждый раз создаваемых в потоке речи»1.
1 См. С. И. О ж е г о в. О структуре фразеологии. В сб.:
«Лексикология, лексикография, культура речи», М., 1974, с. 197.
202

Итак, устойчивые словосочетания отражают постоянную
взаимосвязь понятий между собой. Так, в устойчивые сочетания с
существительным входят такие глаголы и прилагательные, которые
связаны с назначением, использованием, самим raison d'être данного
слова-понятия. Так, например, со словом закон могут быть
образованы устойчивые словосочетания: принять закон, отвергнуть
закон, обнародовать закон, изменить закон, нарушить закон,
соблюдать закон, справедливый закон, незыблемый закон, драконовский
закон и т. п.
С другой стороны, словосочетания напечатать закон,
интересный закон, сенсационный закон не должны рассматриваться как
устойчивые, поскольку приведенные глагол и прилагательные
обозначают понятия, необязательно связанные с понятием 'закон'.
Напротив, указанные глаголы и прилагательные образуют устойчивые
сочетания со словом статья (газетная): напечатать статью,
прочитать статью, интересная статья, сенсационная статья и т. п.
Но одни и те же понятия могут быть выражены с помощью разных
слов. Поэтому сочетаемость слов определяется не только
сочетаемостью понятий, которая лежит вне языка, но и внутриязыковыми
факторами — различными привычками, закономерностями,
определяющими выбор слов при их соединении. Почему мы говорим
читать, а не делать или давать мораль, хотя мы говорим и читать, и
делать, и давать наставления? Французское слово aquilin орлиный
соединяется только со словом nez (орлиный нос), и нельзя сказать
regard aquilin (орлиный взгляд).
С точки зрения лексической сочетаемости слов будем различать
свободные и фиксированные (связанные)
сочетания. В фиксированных (несвободных) словосочетаниях наблюдается
избирательность в употреблении компонентов. Например, говорят
gravement malade, но grièvement blessé, a не наоборот; amitié
indéfectible, volonté inébranlable, a не наоборот.
На характер глагольного сочетания большое влияние оказывает
семантика опорного компонента — существительного. Если
существительное обозначает конкретный предмет, то словосочетание часто
сохраняет свободный характер. Если же существительное
обозначает отвлеченное понятие, качество, действие либо, обозначая
конкретное понятие, используется фигурально, то все выражение имеет
тенденцию к превращению в несвободное, фиксированное. (Ср.:
читать книгу и читать лекцию] попасть в яму и попасть в
затруднительное положение, выйти из дому и выйти из повиновения.)
Фиксированность может быть односторонней и двусторонней.
В nez aquilin закреплено употребление только слова aquilin, nez
может входить во многие другие словосочетания. В русском
выражении ничтоже сумняшеся фиксировано употребление обоих
компонентов: каждый из них встречается только со своим «партнером».
Характер значения компонентов внутри словосочетаний
заставляет делить словосочетания на идиоматические и
неидиоматические. В неидиоматических словосочетаниях —
8*
203

как свободных, так и фиксированных — значение компонентов не
претерпевает изменений, и значение целого вытекает из значений1
составных частей.
Обычно идиоматика языка рассматривается в пассивном плане,
в направлении от формы к содержанию. Идиомы определяются как
словосочетания, значение которых не вытекает непосредственно из
значения компонентов (значение суммы не равно сумме значений).
Между тем изучение словосочетаний представляет особый интерес
в активном плане, в направлении от содержания к форме, поскольку
в практическом отношении устойчивые неидиоматические
словосочетания представляют основную трудность с точки зрения выбора
слов, а не их понимания. В этом отношении различаются две группы
словосочетаний. В одних случаях для выражения требуемого
содержания оба компонента (или один из них) необходимы по смыслу в
силу своего основного или производного значения. В другом случае
для выражения данного содержания данные слова не обязательны,
если исходить из их прямых значений. Например, желая передать
мысль: 'Он поднял руку и помахал знакомому' или 'Он повернулся
спиной к свету', мы не можем обойтись без слов рука или спина.
Но для выражения понятий 'ударить кого-либо', 'пресмыкаться
перед кем-либо' слова рука и спина не обязательны, и тем не
менее в русском языке есть выражения с этими словами и с таким
значением: поднять руку на кого-либо; гнуть спину перед кем-либо.
Первые словосочетания являются неидиоматическими,
последние представляют собой идиомы. Итак, рассматривая словосочетания
в активном плане — от значения к форме, мы установим, что
идиоматические выражения суть те, выбор компонентов которых не
находится в прямой зависимости от выражаемого значения.
Таким образом, в основе различия между идиоматическими и
неидиоматическими сочетаниями лежит характер номинации.1
Однако здесь следует различать два случая. Иногда идиоматический
характер носит только один член словосочетания. Например, в
выражениях белые стихи, белые ночи, mariage blanc значение
прилагательного переосмыслено. Такое переосмысление может отсутствовать
в другом языке (напр., белый брак ничего не говорит русскому
человеку) либо быть совершенно различным (nuit blanche означает не
'белая', а 'бессонная ночь'.) Но все же белые стихи суть
разновидность стихов, белые ночи — тоже ночи, а не что-то такое, что нельзя
назвать ночами, mariage blanc— разновидность брака. Но вот
возьмем такие идиомы, как русские белая кость и белый уголь,
французские col blanc или blanc bec. Белая кость не есть разновидность
кости: это слитное обозначение барской породы, так же как белый
уголь не есть разновидность угля, col blanc и blanc bec обозначают не
сорта воротничков или клювов, а типы людей. Здесь перед нами
слитность номинации с двусторонней взаимозависимостью значений
1 См. О. С. А х м а н о в а. Очерки по общей и русской лексикологии. М.„
Учпедгиз, 1957, с. 169.
204

компонентов, в то время как в выражении белые стихи —
раздельность номинации с односторонней зависимостью значения
компонентов.
Различные факторы слитности образуют следующую шкалу:
словосочетания
сбязь понятий
сбязь лексем
значение
лексем
сбязь
номинаций
устойчивые
фиксированные
идиоматические
сопряженные
avoir le nez sale
(о пьянице)
неустойчибые (окказиднальвые)
un nez expressif
свободные
nez droit
нейдиоматические
nez aquí/in
^раздельные
nez bourbonien
К фразеологии относятся идиоматические словосочетания,
характеризующиеся переосмыслением компонентов (при более узком
понимании термина — только с сопряженной номинацией).
Фразеологические единицы отличаются от нефразеологических сочетаний
совокупностью трех признаков: структурного (они состоят более,
чем из одного слова), семантического (они идиоматичны, то есть
характеризуются переосмыслением компонентов) и функционального
(они узуальны, устойчивы). Отсутствие одного из этих признаков
приводит к появлению иной лексической категории: лексической
метафоры, аналитического неидиоматического сочетания,
индивидуально-авторского речения.
двусостабность
авторское
речение
L- переосмысление
узуальность
неФРазеологич.
сочетание
словесная метаФОРа
В основе устойчивости фразеологизма могут лежать не только
лексико-грамматические особенности (отбор слов, грамматических
форм и конструкций), но и устойчивость образа. Благодаря
устойчивости образа фразеологизм не распадается, несмотря на возможные
лексические замены и грамматические трансформации. Например,
понятие 'чувство жалости* во французском языке передается
сочетанием понятий 'сжиматься* и 'сердце', и в разных конструкциях:
j'en ai le cœur serré; le cœur, m'en serre, cela me serre le cœur мы
205

имеем одно и то же фразеологическое выражение, поскольку
сочетание понятий, формирующее образ, остается неизменным.
Значение 'пресмыкаться* выражается сочетанием понятий 'гнуть' и
'спина', и выражения plier (courber) le dos (l'échiné) представляют
собой варианты одного и того же фразеологизма, несмотря на
использование разных слов, поскольку образ, лежащий в основе
выражения, остается неизменным. Рассмотрим особенности разных типов
словосочетаний во французском языке по сравнению с русским.
* * *
В современных литературно развитых языках наблюдается
широкое распространение устойчивых неидиоматических
словосочетаний. Это связано с причинами как внелингвистического, так и
лингвистического порядка.
Развитие жизни общества приводит к отмиранию одних
словосочетаний и к появлению новых. Так, в « Dictionnaire Général »
(конец XIX века) приводится лишь одно выражение со словом cité
в значении 'квартал, часть города': cité ouvrière. Большой Робер
(50-е годы XX века) добавляет: cité agricole (universitaire), cité-
jardin. В связи с развитием градостроительства и интереса к нему
в70-е годы появились сочетания: cité des arts, cité administrative
(d'urgence, de transit, de recasement), cité-dortoir, cité-fourmil-
lière и ми. др.1
Но не меньшее значение для распространения устойчивых
сочетаний имеют лигвистические факторы. Развитие устойчивых
словосочетаний связано и с тем, что при их помощи передаются
значения, которые не могут быть выражены отдельными словами. Так,
если внести предложение сделать что-либо может быть заменено
одним глаголом предложить сделать что-либо, то сочетания под-
дерэюать предложение, отвергнуть предложение, обсуждать
предложение не имеют лексических эквивалентов в языке. В глагольных
словосочетаниях можно выразить целый ряд залоговых, видовых,
модальных оттенков, для передачи которых морфологические
средства языка оказываются недостаточными. Например: applaudir
qn аплодировать кому-либо, être applaudi вызвать аплодисменты.
Здесь русское словосочетание восполняет отсутствие пассивной
формы у данного глагола.
Устойчивые свободные словосочетания отражают
смысловые связи слов внутри тематических групп. Обычно опорным
компонентом данного сочетания является существительное. С ним связаны
дополнительные компоненты: глаголы, обозначающие действия,
которые обычно производит данный предмет или которые
производятся над данным предметом, а также прилагательные, которые дают
ограничительную или оценочную характеристику этого предмета.
В основе этих словосочетаний лежат реальные связи предметов,
1 « La Banque des mots », № 2, 1971, № 6, 1973.
206

действий и явлений. Поэтому устойчивые не идиоматические, но
свободные словосочетания в разных языках, видимо, должны были
бы соответствовать.
Возьмем, например, слова journal и газета. Они образуют много
сходных по значению словосочетаний. Что может происходить с
газетой? Газета публикует le journal publie; пишет écrit; сообщает
fait connaître; выходит paraît, издается est édité и т. п. Что можно
делать с газетой: основать fonder; выпускать, издавать éditer,
faire paraître; редактировать rédiger; печатать imprimer;
прочитать lire, пробежать parcourir; распространять diffuser и т. п.
Газета может быть ежедневной quotidien, еженедельной hebdomadaire,
политической politique, литературной littéraire и т. п. Можно
помещать в газете insérer, сотрудничать collaborer и т. п.
Но совпадения не всегда являются полными даже при
свободной сочетаемости слов. Понятия, словесно закрепленные в одном
языке, могут оказаться незакрепленными в другом. Особенно часто это
наблюдается при выражении понятий, свойственных быту одной из
стран. Например, déplier и replier чаще встречаются в сочетании со
словом journal, чем русские развернуть и сложить со словом
газета. Это не случайно: во Франции принято продавать газеты
сложенными не вчетверо, как у нас, а в восемь раз. Поэтому газету нужно
сначала развернуть — déplier.
Значительные расхождения наблюдаются и в определительных
словосочетаниях, обозначающих тип издания. Французские
определения'journal d'opinion, journal d'information и многие другие не
имеют точных соответствий в русском языке. Их переводят
буквально, например, информационная газета (хотя русскому читателю,
не имеющему специальных знаний, трудно сразу понять, что это
такое) либо путем объяснений, выраженных неустойчивыми
сочетаниями, например, газета определенной партии (или группы).
Если межъязыковые расхождения свободных словосочетаний
определяются внеязыковыми причинами, то расхождения
фиксированных словосочетаний относятся уже целиком к
внутриязыковой сфере. Например, в русском языке можно сказать совершить
ошибку и совершить подвиг, во французском — commettre une faute,
но réussir, accomplir un exploit. Дело в том, что глагол commettre
приложим лишь к дополнениям, которые показывают что-то
отрицательное: commettre une faute, un crime, un vol, так же как и глагол
aggraver показывает усиление, относящееся к чему-то
отрицательному ; можно сказать: aggraver une maladie, la crise, des
contradictions, но нельзя, например,усилить помощь перевести aggraver son
aide.
Сочетаемость компонентов в фиксированных словосочетаниях
настолько прихотлива, что последние приходится запоминать так,
как запоминают подчас слова. И все же более внимательное
изучение позволяет вскрыть ряд закономерностей в этом «хаосе».
Особенно ясно эти закономерности выявляются в сочетаниях с
существительными отвлеченного значения. Такие сочетания отличаются вза-
207

имозависимостыо значений компонентов и по смыслу чаще
соответствуют одному глаголу, нежели сочетания с конкретным
существительным. (Ср.: prêter un livre и prêter son appui à qn = appuyer
qn.) Если в сочетаниях с конкретным существительным значения
поровну распределяются между глаголом и именем, то в
сочетаниях с отвлеченным существительным последнее является
семантическим центром, а глагол нередко выполняет полуслужебную
функцию, выражая значения залогового и видового характера.
Существуют два основных структурных типа глагольно-именных
сочетаний: сочетания, восходящие к: обстоятельственным
структурам, и сочетания, восходящие к объектным структурам (прямым и
косвенным).
Сочетания обстоятельственного (точнее —локального) характера
имеют строение: «глагол движения (или местонахождения) +
+ предлог + отвлеченное существительное». Залоговые различия
лексически выражаются с помощью глаголов различных
семантических разрядов, согласно таблице:
средний залог
(непереходные
глаголы)
активный залог
(переходные
глаголы)
Начало действия
(глаголы
приближения)
1
entrer, tomber
войти, вступить
4
mettre, jeter
ввести, ввергнуть
Состояние
(глаголы
местонахождения)
2
être
быть
5
tenir
держать
Прекращение К
действия (глаголы I
удаления) I
3
sortir
выйти
6
tirer
вывести
Каждая из перечисленных шести смысловых категорий включает
ряд глаголов, каждый из которых сочетается с определенным
кругом существительных, причем не всякое существительное
сочетается с глаголами всех шести групп (см. табл. на с. 209).
В объектных структурах антонимические пары глаголов
выражают активный и пассивный залоги. (Ср.: бросать взгляд и
привлекать взгляд, оказывать помощь и принимать помощь.) Различные
глаголы также показывают антонимические действия:
положительное (оказывать помощь = помогать) и отрицательное (отказывать
в помощи = не помогать). Из таблицы (с. 210) видно, что
категориальная функция глагола зависит от семантики существительного.
Последнее может обозначать: а) состояние, заключенное в субъекте
(courage, liberté), либо действие невзаимного характера; б) действие,
могущее быть взаимным (confiance, aide, sympathie). В связи с этим
выражение завоевать свободу является средне-возвратным (=
освободиться), тогда как завоевать любовь — пассивным (= стать
208

х. Характер
>v действия
Семантика х^
1 глагола х.
action
1 действие
courant
| курс дела
désespoir
отчаяние
embarras
затруднительное
положение
pauvreté
бедность (нищета)
prison
тюрьма (заключение)
Среднее действие
начало
приближение
entrer
вступить
entrer en
вступить в
se mettre au
войти в
tomber dans le
впасть в
попасть в
tomber dans la
впасть в
попасть в,
сесть в
состояние
местонахождение
être
быть
être en
быть в
être au
быть в
être dans le
быть в
être dans Г
быть в
être dans la
быть в
être en
быть в
сидеть в
прекращение
удаление
sortir
ВЫЙТИ
sortir d*
ВЫЙТИ ИЗ
ВЫЙТИ ИЗ
sortir de
выйти из
Активное действие
начало
приближение
mettre
ввести
mettre en
ввести в
mettre au
ввести в
jeter dans le
ввергнуть в
mettre dans Г
поставить в
réduire à la
ввергнуть в
jeter en
посадить,
бросить в
состояние
местонахождение
tenir
держать
tenir au
держать в
tenir dans Г
держать в
tenir dans la
держать в
tenir en
держать в
прекращение
удаление
tirer
вывести 1
tirer d'
вывести из 1
tirer de la 1
вывести из 1
faire sortir de 1
выпустить из 1

I liberté
1 свобода
1 courage
храбрость
(мужество)
1 confiance
доверие
influence
1 влияние
1 regard
1 взгляд
1 aide
1 помощь
intérêt
интерес
Становление
(средне-возвр.)
действие
conquérir la
добиться
perdre la
лишиться
prendre du
набраться
perdre le
терять
donner sa
оказать
retirer sa
отказать в
prendre de Г
приобрести
perdre Г
потерять
prendre un
приобрести 1
perdre Г
утратить I
Состояние
jouir de la
пользоваться
avoir du
обладать
manquer de
не иметь
avoir
питать
exercer une
оказывать
jeter des
бросать |
détourner ses
отвести 1
accorder son
оказывать |
refuser son
отказывать в |
porter de Г
проявлять 1
manquer d'
не проявлять |
Активное
(каузативное)
действие
donner la
предоставить
priver de
лишить
donner le
придать
ébranler le
лишить
inspirer la
внушить
demander Г
запросить о 1
repousser Г
отклонить 1
inspirer Г
возбудить |
faire perdre Г
убить 1
Пассивное
действие
obtenir la
получить
gagner la
завоевать 1
perdre la
утратить 1
subir Г
испытать 1
échapper à Г
уйти из-под |
attirer les 1
привлекать |
échapper aux 1
избежать |
recevoir Г 1
принимать 1
210

любимым), хотя оба они содержат начинательный оттенок
значения; dormer la liberté имеет активное значение (= libérer), тогда
как donner sa confiance à qn среднее значение (= croire).
Объектная и обстоятельственная структуры неравномерно
используются двумя языками. При первом же знакомстве с
французским языком мы встречаемся с такими расхождениями, как сесть
на поезд и prendre le train, пойти по дороге и prendre un chemin.
Между тем это не случайности употребления отдельных глаголов,
но проявление важных языковых закономерностей: при
образовании связанных словосочетаний русский язык охотнее обращается
к непереходным глаголам движения и положения в пространстве,
в то время как французский — к прямопереходным глаголам. Мы
отмечали уже, что русским сочетаниям с глаголом идти нередко
соответствуют прямообъектиые французские словосочетания.
Приведем некоторые примеры с другими глаголами: вступить во
владение prendre possession; вступить в бой engager le combat;
вступить на путь prendre la voie (de); вступить в спор engager le débat;
войти в доверие gagner la confiance; войти в соглашение arranger un
accommodement; выступить в роли jouer un rôle; выступить в
защиту кого-либо prendre la défense de qn; вывести из равновесия faire
perdre l'équilibre; выйти на работу prendre son service; уйти с
работы quitter son service; выйти в отставку prendre sa démission;
выйти из повиновения refuser l'obéissance; ввести в обман donner le
change; выйти в море prendre la mer; высадиться на берег prendre
terre; стоять в очереди faire la queue; стать в очередь prendre la queue;
стать на якорь jeter l'ancre; лежать в постели garder le lit (ср.
также с. 229—230).
Слова, используемые в сочетаниях в качестве дополнительных
компонентов, имеют тенденцию к лексико-семантическому
обособлению, то есть к употреблению только в функции компонентов
сочетания, о чем говорят следующие факты.
Некоторые слова употребляются только в фиксированных
сочетаниях. Таковы русский глагол оказать и французский exercer
(ср.: оказать помощь, поддержку, влияние и т. п. и exercer son droit,
un métier, une influence); одержать и remporter и т. п.
У многих слов развивается производное значение, с которым
они употребляются только как компоненты фиксированного
сочетания. Так, французское прилагательное vif в своем прямом
значении имеет ограниченное использование. Но в переносном значении
оно выступает как показатель интенсивности качества или
действия: vive douleur острая боль; vifs échos горячие отклики; vif
éclat яркий блеск; vive discussion оживленная дискуссия и т. п.
То же можно сказать о прилагательных aigu, éclatant, русских
прилагательных резкий, острый, яркий и т. п. У глаголов обособление
получило большое развитие. Многие глаголы наряду с прямым имеют
производное значение, реализующееся только в фиксированных
сочетаниях. Например: привести (в порядок, в пример, в отчаяние,
к молчанию, к послушанию); поднять (восстание, вопрос, тревогу);
211

заниматься (спортом, наукой, чтением); вести (борьбу, дружбу);
бросить (упрек, взгляд) или французские: essuyer (des pertes, un
affront), attacher (de l'importance), porter (intérêt, attention,
secours, l'amour).
Из членов синонимического ряда один употребляется как в
фиксированных, так и в свободных сочетаниях, в то время как
другой — только в фиксированных. Так, если глагол попасть/попадать
образует и фиксированные, и свободные сочетания, то его синоним
впадать встречается только в фиксированных сочетаниях (впадать
в отчаяние, в противоречие, в панику, в детство). Аналогичное
соотношение наблюдается между войти и вступить (вступить в
должность, во владение, в члены), бросить и ввергнуть (ввергнуть в
отчаяние), повергнуть (в ужас), давать и предоставить (предоставить
право, возможность, независимость, кредиты), делать и совершать
(совершать подвиги, поездку, сделку). Подобные явления свойственны
и французскому языку; ср.: donner и accorder (accorder Pindépenden-
се, des crédits, un privilège, une audience), faire и effectuer (effectuer
un vol, un voyage, un payement).
Русскому языку лексическая обособленность дополнительного
компонента свойственна в целом в большей степени, нежели
французскому. Многие глаголы, представляющие собой архаизмы,
сохраняются в языке именно как компоненты фиксированных
словосочетаний. Таковы творить (беззаконие), влачить (жалкое
существование), облечь (полномочиями), возвести (клевету, в степень, на
престол), возложить (венок, ответственность), блюсти (интересы,
законы), навеять (грусть), навлечь (гнев, подозрения) и т. п. Это
подчеркивает большую избирательность в сочетаниях слов в русском
языке по сравнению с французским.
Идиоматические фразеологические выражения — одна из самых
специфических сторон языка. Но особым представляется не только
то или иное отдельно взятое выражение, национальными
особенностями обладает и фразеологическая система языка в целом.
Фразеология занимает в языке двойственное положение. С одной стороны, во
фразеологии сохраняются некоторые архаические грамматические
черты; с другой стороны, она представляет собой подвижный,
вечно обновляющийся участок лексики, продолжает живые тенденции
языка, развивая и закрепляя их в области синтаксиса, семантики,
отбора слов.
Фразеологическое выражение характеризуется синтаксической
структурой и лексическим составом. В плане сравнения с русским
языком для нас наибольший интерес представляют
синтаксические модели французских фразеологических единиц,
которые не употребляются или не столь широко употребляются в
русском языке.
Характерную особенность французской фразеологии составляют
212

выражения, состоящие из глагола и приглагольного объектного
.местоимения. Первоначально это местоимение указывало на какой-
то конкретный предмет. Вместо je vous serre la main (=
здравствуйте) стали говорить je vous la serre (собеседникам заранее
известно, что 1а заменяет здесь la main), вместо il me veut du mal (= он
злится на меня) — il m'en veut (en = du mal), вместо emporter le
dessus (= одержать верх) — l'emporter и т. п. С течением времени
первоначальная связь местоимения с его смысловым источником
»стерлась, и теперь во многих случаях даже трудно определить,
какое дополнение имелось когда-то в виду. Например, в en voir
•d'autres местоимение en могло бы заменять des choses, des histoires
и т. п.
Таких выражений во французском языке несколько сотен, они
получили большое распространение в разговорной речи и
просторечии. Вот некоторые примеры.
С местоимениями le, la, les: la boucler (= la bouche) замолчать] se
les caler (= les joues) уписывать за обе щеки; la faire à qn (= la
;farce ) разыгрывать кого-либо; les mettre (= les bouts, les voiles)
улепетывать; la souhaiter (= la fête) поздравить с праздником;
la trouver bonne ( = la chose) поразиться.
С местоимением en: j'en ai assez мне надоело; en faire une сыграть
партию; en jeter plein la vue пускать пыль в глаза; en apprendre de
belles «заливать»; en faire à sa tête делать по-своему; en finir avec
покончить; n'en pouvoir plus быть не в силах; s'en balancer плевать
на что-либо; en Jouer (= des jambes) удирать.
С местоимением у: s'y prendre браться за дело; у laisser sa peau
.погибнуть; у faire sa main наловчиться; у regarder de près
познакомиться получше с чем-либо; ne pas y regarder (= à la dépense) не
окупиться на расходы; у voir clair хорошо видеть.
Во французском языке легко образуются каузативные обороты
<: глаголами laisser и faire. Фразеология широко использует эту
продуктивную синтаксическую модель, причем во фразеологическом
словосочетании нередко реализуется значение, которое отсутствует
:или является не основным у глагола в его свободном употреблении.
Так, faire danser — Заставить кого-то побегать', * доставить
неприятности кому-нибудь', 'разыграть' и т. п.; faire suer 'надоедать',
'действовать на нервы' и даже 'выжимать деньги из кого-либо';
faire tousser значит также 'вымогать деньги'. Разветвленные
значения имеют (se) faire valoir, faire sauter, laisser faire, (se) laisser aller
и многие другие каузативные обороты.
Французские фразеологические выражения нередко содержат
'существительное в абсолютной конструкции, почти не встречающееся
в русском языке: laisser qn les bras ouverts оставить кого-либо в
недоумении; la main sur le coeur положа руку на сердце; haut la main
легко, без труда; arriver les mains vides прийти с пустыми руками;
la tête la première очертя голову; le nez en l'air задрав голову; la queue
entre les pattes поджав хвостич. п. Обычно в этих выражениях
обнаруживаем слово, обозначающее часть тела.
213

Иногда данная синтаксическая модель в одном из языков
используется чаще в силу определенных лексико-грамматических
причин. Во французском языке сравнительно легче образуются
имена деятеля. Фразеология развивает эту тенденцию. Во французском
языке имеется множество идиоматических выражений с
существительными на -eur, -euse: diseur de bons mots остряк; diseur (mangeur)
de patenôtres ханжа; faiseur d'almanach шарлатан, фантазер;
faiseur d'embarras интриган] faiseur de miracles чудотворец; faiseur
de phrases краснобай; mangeur d'argent транжира; mangeur de bon*
Dieu святоша; mangeur de charrettes ferrées враль; mangeur de curés
воинствующий антиклерикал; mangeur de nez забияка; mangeur
de peuple мироед; dévoreur de travail работяга; dévoreuse de bornes
(о быстрой автомашине); vendeur de canards газетчик; vendeur de
fumée хвастун. Многочисленны в современном газетном языке
выражения с marchand: marchand desommeil, de tourisme, de loisirs, de
cinéma, de mort atomique и т. п. В экспрессивных обозначениях
используются «благородные» титулы: chevalier servant поклонник;
chevalier d'indusiñe рыцарь нао/сивы, аферист; barons de l'industrie,
des lettres, de la presse.
Не менее интересны особенности французской фразеологии, по
сравнению с русской, в области лексического состава
выражений. Во фразеологии употребляются преимущественно
слова, обозначающие наиболее распространенные, близкие человеку
понятия, но они играют различную роль в разных языках. Так, во>
французском языке чаще, чем в русском, в качестве семантических
стержней используются существительные, обозначающие часть
тела, и прилагательные, обозначающие цвет. Например, ресница,,
лодыжка не известны в русской фразеологии, тогда как их
французские эквиваленты образуют ряд выражений: battre les cils моргать
глазами; ne pas remuer un cil и ухом не вести; ne mouvoir ni cil ni
bouche быть тише воды, ниже травы; ne pas aller à la cheville à
qn в подметки кому-либо не годиться. Зато в русском языке горазда
больше фразеологических выражений с глаголами движения и
положения в пространстве, с прилагательными, характеризующими
слуховые ощущения.
Внутри одной лексико-семаитической группы в разных языках,
при создании фразеологических выражений, выбираются разные
слова. Излюбленное число в русской фразеологии — семь, во
французской — четыре. Русских выражений со словом четыре не так уже
много: сидеть в четырех стенах, идти на все четыре стороны, конь
о четырех ногах, да и то спотыкается и т. п. Как видим, это слово
привлекается лишь тогда, когда в самом деле речь идет именно о
четырех предметах. Во французском языке, помимо такого
мотивированного употребления (les quatre coins, les quatre fers en l'air
и т. д.), оно обозначает фигурально небольшое число —
«несколько», например, в выражениях: de quatre sous грошовый; tiré à
quatre épingles подтянутый; la semaine des quatre jeudis после доо/сдич-
ка в четверг; monter quatre à quatre взбежать одним махом через
214

е сколько ступеней; à quatre pas d'ici в двух шагах отсюда; dire ses
quatre vérités сказать всю правду и т. п. Здесь это слово никак не
мотивировано, его могут заменять другие числа: de deux sous; la
semaine des trois jeudis и т. п.
Возьмем названия плодов. В русском языке почти нет
выражений со словом груша: Не растут на вербе груши — едва ли не
единственное более или менее известное выражение. Во французском же
языке имеется целый ряд выражений с этим словом: garder une poire
pour la soif хранить про черный день] entre la poire et le fromage под
конец обеда\ faire sa poire брюзжать] la poire est mûre лови момент.
То же можно сказать и о названиях животных. В русской
фразеологии карп не известен. Во французской он — частый гость:
faire la carpe pâmée притворно упасть в обморок] muet comme une
carpe немой как рыба] le mariage de la carpe et du lapin поженились
рак да щука и т. п. Grenouille, couleuvre, merle чаще встречаются во
фразеологии, чем лягушка, уж, дрозд.
Образность идиоматического выражения, еще более
специфична, чем его лексический или грамматический состав.
Дословный перевод фразеологических единиц либо делает мысль
непонятной, либо образной, свежей. Даже самое затертое, обыденное
выражение при дословном переводе на другой язык может приобрести
большую живость и выразительность. Писатели нередко
используют этот прием. В. Финк, знаток французского языка и культуры,
в своих «Литературных воспоминаниях» (М., 1962) дословно
переводит французские фразеологизмы, что придает дополнительную
образность и живость повествованию. Например: «Дня не
проходило, чтобы кто-нибудь из банды Луазона (травившей Р. Роллана)
не бросился бы под ноги Роллану с бранью, с клеветой...» Se jeter
«dans les jambes à qn путаться в ногах, мешаться, создавать
трудности (не смешивать с русским броситься в ноги кому-либо, что
значит 'умолять'). Другой пример. Писателям надо было «преодолеть
революционный барьер. Некоторым — в первую очередь Барбюсу
и Роллану — это удалось сразу. У других — у большинства —
оказались ватные ноги и не то дыхание». «Ватные ноги» — необычное
для русского языка выражение. А между тем это — калька с
французского словосочетания avoir les jambes de coton быть
слабосильным. Следующий пример: «Дериди отбивался энергично. Он говорил,
что я все равно не пойму его никогда, потому что у меня не так
устроена голова и серое вещество у меня не того цвета — скорее
всего оно красное, потому что я коммунист». Во французском языке
matière grise—распространенное обозначение разума,умственных
«способностей. Здесь автор переносит французский образ дословно
в русский язык, что дает ему возможность сохранить игру слов:
серое вещество — красного цвета.
Так, более или менее стандартные фразеологизмы одного языка
становятся живыми оригинальными образами в другом.

СЛОВО, ГРАММАТИЧЕСКАЯ ФОРМА
И КОНСТРУКЦИЯ
хюооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо
ЛЕКСИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ СЛОВА И ГРАММАТИЧЕСКИЕ ЗНАЧЕНИЙ
Включаясь в любое предложение, слово принимает
определенную грамматическую форму и выполняет определенную
синтаксическую функцию. Добавочное грамматическое значение вступает
в тонкие взаимоотношения с основным лексическим значением
слова. Оно может оказаться в противоречии с ним, и в таком случае
данная грамматическая форма у слова не образуется. Но если все
же она и образуется, то это свидетельствует о некотором сдвиге б
лексическом значении слова. Так, во взаимодействии лексики и
грамматики выступают два аспекта: с одной стороны, лексические
значения налагают ограничения на возможность
морфологических изменений и синтаксических употреблений слов, с другой—
значения слов могут изменяться в связи с их использованием
в определенной морфологической форме и синтаксической функции.
Не все слова определенной части речи могут выступать в
свойственных ей формах и функциях. Среди прилагательных
относительные не имеют степеней сравнения, среди глаголов непереходные не
имеют пассивного залога и т, д. Некоторые смысловые категории,
свойственные словам данной части речи, накладывают
ограничения на возможность употребления слов в тех или иных формах или
функциях. У существительных к таким категориям относятся
одушевленность/неодушевленность, абстрактность значения, счисляе-
мость/несчисляемость, у глаголов — переходность/непереходность
и т. д. Некоторые грамматические категории (число, залог и т. п.>
особенно тесно связаны с лексическим значением слова.
Рассмотрим пример того, как семантика слова соотносится са
значением синтаксической функции
В любой грамматике можно прочесть, что в предложении
подлежащее обычно выражается существительным. Однако возникает-
216

вопрос, всякое ли существ ител ьное может выступать вфункцию
подлежащего, не влияет ли значение существительного на
возможность выполнения им этой функции. Синтаксическая функция
подлежащего не совсем формальна и бессодержательна. Подлежащее
выражает субъект предложения. В предложении (точнее— в
сказуемом) описывается состояние этого субъекта (Петр спит),
конкретное действие, выполняемое им (Петр читает книгу), дается
характеристика субъекта (Петр молод, Петр — студент) либо
отмечается его местоположение (Петр в библиотеке), его отношение к
другим субстанциям (Петр имеет много друзей). Если сказуемое
характеризует подлежащее либо описывает его состояние или
местоположение, то в функции подлежащего может употребляться
любое существительное независимо от его семантики. Если же
подлежащее обозначает субъект, выполняющий определенное активное
действие над каким-либо предметом, то не всякое существительное
может быть подлежащим. В такой роли прежде всего может
выступать одушевленное лицо — активный деятель. Неодушевленным и
абстрактным существительным функция подлежащего при
переходном глаголе свойственна в значительно меньшей степени. Такая
взаимосвязь между значением существительного и его функцией в
предложении характерна для русского языка. Французский язык
часто отступает от нее. Подсчеты показывают, что почти в 30%
всех случаев слово, выполняющее функцию подлежащего во
французском предложении, в русском несет иную функцию —
дополнения, обстоятельства, особенно если это слово — неодушевленное,
несчисляемое, абстрактное существительное. Таким образом, во
французском языке значение существительного налагает меньшие
ограничения на возможности его синтаксического использования
в качестве подлежащего.
Вот примеры, взятые из перевода повести А. Сент-Экзюпери
«Планета людей». Отметим наиболее характерные расхождения11:
1) франц. Sin -f vt — русско San + vt
Trois années de désert m'en ont bien enseigné le goût.— 3a
три года в пустыне я изведал вкус одиночества.
Метонимическое подлежащее, то есть слово, указывающее на
часть либо на проявление реального действователя, также
нежелательно в русском языке:
Son poing, soudain, bouscula mon épaule.— Вдруг он стукнул
меня по плечу.
Во французской фразе подлежащее и дополнение обозначены
частью от целого (его кулак — мое плечо), в русской —
непосредственно целым (он —> меня).
Sin = sujet inanimé (неодушевленное подлежащее).
San = sujet animé (одушевленное подлежащее).
217

2) франц. Sin + vt — русск. Sin + vi
Если в русском предложении и представлено неодушевленное
подлежащее, то только при непереходных глаголах, то есть описание
активного переходного действия заменяется в русском языке
обозначением среднего непереходного действия, близкого к состоянию:
Les arbres ont formé leurs fruits, les terres ont sorti leur blé. —
На деревьях налились плоды, в полях всколосились хлеба.
3) франц. Sin + vi — русск. San + vi
И при непереходном сказуемом неодушевленное подлежащее
менее желательно в русском языке, чем во французском:
De telles douceurs nous étaient interdites.— Мы и мечтать не
смели о таких блаженных передышках.
Различные преобразования в русских предложениях часто имеют
общее основание — отказ от конструкции «неодушевленное
подлежащее + переходный глагол», характерной для французской
фразы.
Но здесь дело не только в различном синтаксическом
функционировании существительных одинакового значения в двух языках.
Это различие влечет за собой использование глаголов разного
значения. Например, во французской фразе мы видим глагол * обучить'
(enseigner), a в русской — глаголе противоположной
направленностью изведать (= 'узнать'). Во французской фразе — глагол,
обозначающий созидание (букв, деревья образовали свои плоды), в
русской — непереходный глагол, обозначающий возникновение: на
деревьях появились (= налились) плоды. Нельзя не отметить, что
непереходные русские глаголы оказываются более выразительными,
живописными, чем более отвлеченные французские глаголы. Таким
образом, расхождения в использовании глаголов одинакового
значения в разных языках часто предопределяются различными
синтаксическими функциями существительных, которые связываются
с этими глаголами.
* * *
Если слово употребляется в грамматической форме, значение
которой противоречит основному семантическому ядру данного
слова, это свидетельствует либо об изменении значения
грамматической формы, либо о переосмыслении лексического значения
самого слова. Это можно наглядно показать нд примере
категории числа существительных.
Основное назначение формы множественного числа
существительных — показывать раздельную множественность. Поэтому
существительные, обозначающие несчитаемые предметы (вещества)
либо отвлеченные понятия, как правило, во множественном числе
не употребляются. Если такие слова, обычно употребляемые в
единственном числе, мы ставим во множественное, то это значит, что
218

здесь происходит либо сдвиг в значении, выражаемом формой
множественного числа, либо сдвиг в значении самого
существительного. Во французском языке множественное число
существительных встречается значительно чаще, чем в русском: во французском
тексте почти 30% существительных имеют форму множественного-
числа, тогда как в русском — 21—22%. И отмеченные
семантические сдвиги наблюдаются во французском языке относительна
чаще.
Так, во французском тексте множественное число чаще, чем в
русском, используется не для обозначения раздельной
множественности, но для выражения интенсивности, большого количества
несчитаемого субъекта. (Ср.: город, заваленный снегом (П) une ville
ensevelie sous les neiges; les mers de nuages (SE) море облаков; les
profondeurs de noire domaine (SE) — глубь наших владений.)
Множественное число во французском языке представляет
явление дробным, слагающимся из мелких частных явлений, в то
время как русское единственное число изображает его нерасчленимым,
единым. (Ср.: des pavés inégaux de Toulouse (SE) и неровная ту-
лузская мостовая; un gerbe de flammes (SE) и сноп огня; regarder à
travers les vitres (SE) смотреть в окно; les populations d'un pays
(SE) и население страны) Французские словосочетания рисуют нам
не мостовую вообще, а цепь мощеных улиц, не огонь как нечто
целое, а языки огня, не окно в целом, а его стекла, не население в
целом, а совокупность групп населения. При употреблении во
множественном числе абстрактного или вещественного
существительного может иметь место сдвиг в самом значении слова; оно называет
новое понятие, которое находится в различных метонимических
отношениях с исходным понятием, обозначаемым существительным
в единственном числе: вещество и его частное проявление (сорт,
разновидность), материал и издел'ие из него, качество и лицо
(предмет), носитель этого качества и т. п. Русскому языку употребление
таких существительных во множественном числе свойственно в
значительно меньшей степени, и поэтому в текстах могут отмечаться
лексические расхождения. Например: des solitudes tibétaines (SE)
пустыни Тибета; les broderies de l'habit académique (D) шнуры
(a не вышивка), которыми был расшит его мундир академика;
une de ces colères (D) один из этих приступов ярости.
Способность французских абстрактных существительных
употребляться во множественном числе поразительна. То и дело мы
встречаем обороты вроде: les nouvelles techniques новые отрасли
техники или технические приемы или просто новая техника; les
idéologies politiques системы политических взглядов; des lexiques,
spécifiques специальные пласты словаря; les terminologies nouvelles
новые терминологические системы; les pourcentages процентные
данные и т. п. Поскольку метонимические отношения могут быть
разнообразны, то и слово во множественном числе может
оказаться носителем разных смыслов. Так, des amitiés может значить и.
'дружеские чувства', и 'дружеские связи', и 'друзья'.
219

* * *
Если у существительных изменения значения связываются с
морфологическими категориями числа (а также рода), то у глаголов
и прилагательных сдвиги в значении определяются нередко
синтаксическими факторами.
От значения глагола зависит его способность присоединять к
себе разные дополнения. Характер дополнений может
свидетельствовать о каких-то сдвигах в семантике глагола. Здесь можно
различать два случая:
а) Соотношение между прямым и'косвенным дополнениями. Во
французском языке форма дополнения часто дифференцирует
значение глагола: assister un ami помогать другу, assister à une
réunion присутствовать на собрании; réfléchir la lumière отражать
свет, réfléchir à une question размышлять над вопросом. Иногда
это различие более тонко: глаголы с предлогом указывают на
направленность действия, на моральный объект: commander une
-armée командовать армией, commander à ses passions усмирять свои
страсти] applaudir un acteur приветствовать актера, applaudir
à une décision приветствовать решение*.
б) Соотношение между наличием прямого дополнения и его
отсутствием. Здесь, в свою очередь, отмечается ряд случаев.
Если конкретное дополнение отсутствует, поскольку оно
подразумевается заранее, то безобъектное употребление свидетельствует о
сужении значения глагола. Так, boire, как и русский глагол пить,
при отсутствии дополнения может значить 'пить спиртные напитки,
пьянствовать'. Если дополнение не указано, поскольку действие
может распространяться на любой из возможных объектов, то
безобъектная конструкция используется для выражения
обобщенного значения. Этот прием отмечается чаще во французском языке, чем
в русском, который прибегает к лексическим способам передачи
обобщенного действия: глаголам более широкого значения,
неопределенным местоимениям (все, никто и т. п.), а также к глагольным
словосочетаниям, синонимичным простому глаголу. Например:
Le lendemain, il recommençait... (SE) — Назавтра он начал
все сначала.
Mais ici, la mort est trop familière pour faire peur. (LC) — Ho
здесь смерть — слишком обычное дело, чтобы испугать кого-
нибудь (или: чтобы вселять страх).
В обоих языках устранение переходности часто служит для
создания наименований в специальных терминологиях, в разговорной
речи и просторечии. Вот примеры из русского просторечия:
чесать— vt 'расчесывать', vi 'бежать'; заливать — vt 'наполнять
водой', vi 'привирать'; крутить —vi 'вертеть', vi 'уклоняться'.
1 См. G. Gougenheim. Etudes de grammaire et de vocabulaire français.
P., 1970, p.p. 27, 28.
220

Французские примеры: abandonner — vt 'покинуть', vi спорт,
''отказаться от участия в соревновании'; débrayer — vt
'выключить рубильник', vi 'забастовать'; décoller — vt 'отклеивать',
vi техн. 'взлетать' (о самолете); charrier — vt 'катить' (о воде),
vi фам. 'насмехаться'; dételer — vt 'распрягать', vi фам. 'перестать
работать', 'уходить на покой'.
Во французском языке такой прием создания нового значения
слова используется шире, чем в русском, где иное значение может
быть выражено морфологически — с помощью префиксов:
travailler — vi работать, vt обрабатывать; peser six kilos весить шесть
кило, peser une lettre взвешивать письмо, la menace pèse sur le pays
над страной нависла опасность; tenir qch à la main деро/сать что-
либо в руке, nous devons tenir мы должны выдержать.
И наконец, безобъектная конструкция глагола может
свидетельствовать не об изменении значения глагола, но об изменении
его залоговых отношений. Мы встречались с этим при анализе
глаголов движения. В объектной конструкции глагол имеет
фактитивное значение (он катит колесо), а в безобъектной — среднее
значение (машина катит). Мы отмечали также, что среднее значение
может быть выражено возвратной формой глагола (машина катит-
ся), a также иной лексемой. Средства эти неравномерно
распределены по языкам.
В книге А. Блинкенберга « Le problème de la transitivité en
français moderne» приводится список из 135 глаголов,
«безразличных» в отношении залога. Фактитивное и среднее значения
выражаются здесь синтаксически — присутствием или отсутствием
дополнения.
В русском языке им соответствуют глаголы разных залогов
(средний залог выражается частицей -ся)'- arrêter останавливать и
останавливаться; casser ломаться и ломате; chauffer нагреваться
и нагревать.
Иногда в русском языке — глаголы разных лексем: le papier
brûle бумага горит; brûler du papier жечь бумагу; le beurre fond
масло тает; fondre du beurre топить масло.
В других случаях — однокоренные глаголы с разными
вариантами основ: il étouffe de colère он задыхается от гнева; la colère l'é-
t ouf fe гнев душит его.
В русском языке в иной конструкции употребляется иной
глагол. Во французском языке один и тот же глагол употребляется в
объектной и безобъектной конструкциях, в связи с чем
расширяется его многозначность.
Не только глагол приобретает новый оттенок значения во
французском языке в переходной конструкции, но и прилагательное. Эти
оттенки значения нередко передаются в русском языке разными
прилагательными. Например: il n'est pas très propre он не очень
чистоплотен, но il n'est pas propre à cette sorte de travail он не
годен к такой работе; также: bon хороший; bon à годный; lourd
тяжелый; lourd de qch чреватый чем-либо; contraire противополож-
221

ный\ contraire à противоречащий, несоответствующий чему-либо
и т. п.
В заключение можно отметить, что во французском языке
грамматика создает меньшие ограничения для словоупотребления, чем
в русском языке. Существительное свободнее используется в
функции подлежащего или во множественном числе, прилагательное и
глагол более свободно употребляются в переходной и непереходной
конструкциях. Однако новая грамматическая форма, новая
конструкция создают новые оттенки значений у слова, во
французском языке они в большей степени, чем в русском, являются
сигналами новых значений и чаще используются как средство
словообразования.
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СЛОВ В ГРАММАТИЧЕСКИХ ФУНКЦИЯХ
Выделяются два семантических типа грамматических категорий.
Одни из них по своему значению не связаны с элементами внеязы-
ковой реальности. Такова категория рода у прилагательных,
которая имеет чисто формальное назначение — показывать
согласование прилагательного с существительным. Формальной является
и категория рода у неодушевленных существительных (стол,
книга, окно), которая не отражает никаких реальных различий между
предметами. Иной характер носит категория рода у одушевленных
существительных (учитель! учительница), в которой выражаются
различия пола. Равным образом категории числа, времени
отражают определенные элементы действительности. Значение таких
категорий в большей степени приближается к лексическим значениям
слов. С другой стороны, некоторые слова в силу своего собственного»
значения или в результате переосмысления приближаются по своей
семантике к значению некоторых грамматических форм.
Одно и то же значение может, следовательно, в некоторых
случаях передаваться в межъязыковом плане и внутри одного языка —
как грамматическими категориями, так и лексически. Когда от
слова почему-либо не может быть образована данная форма, то
обращаются к лексике: нужное значение выражается с помощью слов
определенного содержания. Можно отметить следующие основные
случаи использования лексических средств в структурных целях:
а) лексические средства восполняют недостаточность
словообразования; б) слова употребляются в значении показателей
морфологических категорий; в) слово в полуслужебной функции
используется при функциональной транспозиции, то есть переводе
семантемы из одного функционального класса в другой; г) слова
выбираются для обеспечения определенной конструкции
предложения в целом.
Выше мы видели, что французские прилагательные типа petit
употребляются для передачи значений русских уменьшительных
суффиксов. При невозможности образования во французском языке
отвлеченных существительных, подобных русским с суффиксами
222

-ость, -ство, нужные значения могут быть выражены с
помощью слов: caractère, absence, manque, esprit, sentiment, phénomène,
chose и т. п.: caractère abstrait абстрактность, caractère
obligatoire обязательность; absence de goût безвкусица; manque de tact
нетактичность, manque de culture некультурность; esprit de suite
последовательность, esprit de discipline дисциплинированность;
sentiment de tristesse (MS) тоскливость; редкость (АА) phénomène
rare; atmosphère arnicale (SE) дружелюбие.
Все новые слова привлекаются для аналитического выражения
абстрактных понятий. Так, слово côté стало показателем
абстрактного значения в позиции перед прилагательным или
существительным. Вот некоторые примеры: Elle avait un côté net, décidé qui me
plaisait (VP) В ней мне нравилась четкость, решительность; Un
certain petit côté peut-être un peu provincial et conventionnel (VP)
Некоторая, что ли, провинциальность и чопорность; Ce qui n'est
pas normal, c'est le côté dissocié de ces images (LR) Ненормальной
является бессвязность этих образов. Мы видим, что в некоторых
случаях côté приближается по смыслу к слову характер, свойство.
Женский род образуется не от всех одушевленных
существительных, и если все же нужно его выразить, то во французском языке
используется слово femme: une femme professeur преподавательница,
une femme peintre художница. В разговорной речи встречаются
обороты со словом madame: Madame le Député, Madame le
Sénateur и т. n.1
В области морфологии отметим, например, что значения
русских видовых или французских модальных форм в другом языке
могут быть выражены лексически: Она запела Elle se mit à chanter,
Je me serai trompé d'adresse #, наверное, перепутал адрес.
Рассмотрим более подробно использование лексических средств
в случаях (в) и (г).
* * *
В языке всякое слово бытует прежде всего как член определен-
ного грамматического класса — части речи. Различаются четыре
основные части речи: существительные (N), обозначающие
субстанции, глаголы (V), обозначающие процессы, прилагательные (А),
характеризующие субстанции, и наречия (Adv), характеризующие
процессы. В зависимости от их основного содержания семантемы
распределяются по этим классам. Так, семантемы, обозначающие
конкретные предметы, обычно образуют существительные (стена,
конь); семантемы, обозначающие постоянный признак, оформляются
Как прилагательные (хороший, синий) и т. д. Однако в речи может
возникнуть необходимость перевести данную семантему в другой
класс слов, например, из класса субстанций в класс признаков:
конь -> конная статуя.
A. Sauvageot. Français écrit, français parlé. P., 1962, p. 85.
223

Во французском и русском языках существуют пять основных
способов такого перевода (транспозиции) семантемы, но
используются они неодинаково. Поскольку в обоих языках большое
значение имеет оформленность слова как части речи, то типичным
средством является аффиксация. В обоих языках имеется набор
суффиксов (и префиксов), с помощью которого изменяется часть
речи данной семантемы. Например:
N -> V plan — planifier
N ->- A mur — mural
V -> N assembler—assemblage
A -> N blanc — blancheur
A -> V petit — rapetisser
A ->- Adv riche — richement
план — планировать
стена — стенной
- собрать — собирание
белый — белизна
малый — умалять
богатый — богато1
При этом, как нам приходилось уже отмечать в разделах о
словообразовании, возможны различные изменения основ, особенно ва
французском языке: lieu — local, mûr — maturité и т. п.
Наряду с аффиксацией может быть использован и лексический
супплетивизм, когда одна и та же семантема представлена
разными лексемами в различных функциональных классах слов.
Рассмотрим пропорции:
неделя semaine конь cheval
(еже)недельник ' hebdomadaire конный * équestre
Одна и та же семантема ('семь дней*) реализуется во французском
языке в двух разных лексемах (semaine, hebdomad-), не связанных
между собой общим происхождением. То же можно сказать и о
cheval, équ-. Характерно, что оба прилагательных оформлены
обычными суффиксами: -aire (ср.: tarifaire), -estre (ср.: terrestre).
Если же средства аффиксации оказываются недостаточными или
неприемлемыми в конкретном речевом акте, то языки прибегают к
«запасным» средствам, которые не всегда ведут к образованию
особого слова, но позволяют употребить слово в функции
соответствующей части речи.
Самое простое из них — изменение
синтаксической функции слова. Старый — прилагательное, но мы
можем употребить это слово как существительное в значении 'старый
человек*, 'старик1 : В деревне остались старые да малые (Л. Толстой).
Этот способ—к о н в е р с и я—во французском языке применяется
значительно чаще, чем в русском, при переходе от существительного
к прилагательному. Мы видели это на примере обозначения цвета:
marron каштан ->• les yeux marron каштановые, то есть карие ела-
1 Это — наиболее частые случаи. Всего в пределах четырех частей речи
возможны 12 типов изменений, в добавление к отмеченным шести: N -* Adv
(nuit— nuitamment); V -* A (lire— lisible); V -> Adv (молчать— молча);
Adv -> N (vite — vitesse); Adv -*■ A (здесь — здешний); Adv -► V (tard —
tarder).
224

за; также café nature натуральный кофе; robe sport спортивное
платье; attaque-surprise неожиданное нападение; rire bon enfant
добродушный смех и мн. др., в частности, те, что были приведены
нами на с. 59. В современном французском языке такие образования
чрезвычайно распространены. Некоторые существительные,
согласуясь с определяемым словом, превратились в настоящие
прилагательные (напр., отдельные названия цвета: orange, rose), о других
.лингвисты спорят, считая их существительными в функции
прилагательных (адъективированными существительными),1
компонентами сложных слов2 и даже аффиксами3.
Другим распространенным способом является использование
•специальных служебных слов, основной функцией которых
и является перевод семантемы из одного класса в другой. Так,
сочетания предлога с существительным используются вместо
наречия (с недоверием = недоверчиво; avec attention = attentivement);
вместо прилагательного (de sport = sportif). Артикль позволяет
.любую часть речи перевести в существительное (un vieux = un
•vieillard). Такие морфолого-аналитические конструкции очень
характерны для французского языка, особенно при образовании
единиц, равнозначных прилагательным и наречиям. Соответствие
французский предлог + существительное = русское наречие
(деепричастие) встречается в переводах очень часто. Нередко французское
«сочетание носит фразеологический характер. Например: d'instinct
>(FB) инстинктивно; снисходительно (ТО) avec indulgence; лениво
•(ТО) sans entrain; ухмыляясь (ТО) avec un sourire; дружно (ТО)
à l'unisson; рысцой (ТД) au petit trot. Степени сравнения также
могут быть выражены разными способами: стройнее и шире (ТО) avec
plus de grâce et d'ampleur.
Сочетание «предлог + существительное» часто соответствует и
-русским прилагательным. Это обычный прием описания размеров,
•внешнего вида, выражаемых в русском языке сложными
прилагательными: голубоглазая женщина une femme aux yeux bleus';
многоэтажный дом une maison à plusieurs étages. Во многих случаях
•французское определение имеет более расчлененную структуру:
.сводчатая комната (П) une chambre au plafond voûté; веснушчатый
.гимназист (П) un adolescent au visage taché de son; une région natu-
xelle d'une grande beauté (MT) живописнейшая местность.
Но может возникнуть и такое положение, при котором данное
¿понятие не может быть выражено в форме нужного функционального
•класса (члена предложения) даже с помощью служебных слов.
Возьмем, например, чеховскую фразу: « — Да, признаюсь..., —
проговорил Иван Иванович, значительно глядя на его голову». Как
перевести наречие значительно? Здесь нельзя сказать avec signification.
Словарь Л. В. Щербы дает (для слова многозначительно) выражение
d'un air significatif. Именно это выражение и использовано фран-
1 L. G и i 1 b е г t. La créativité lexicale, p. 77.
2 P. Gilbert. Dictionnaire des mots nouveaux. P., 1971 •
3 J. Dubois. Etude sur la dérivation suffixale, p. 71.
225

цузским переводчиком: « — Oui, en effet ! dit Ivane Ivanytch
regardant sa tête d'un air significatif ». Одного предлога оказалось
недостаточно, и в качестве синтаксической опоры для нужной
семантемы взято существительное air, что позволило эту семантему
оформить в виде прилагательного significatif. Так, полнозначное слово-
air привлекается для выражения понятия в нужной форме. Правда
при этом оно утрачивает частично самостоятельность своего
значения, десемантизируется. Лексико-аналитические конструкции с
десемантизированными словами широко используются во
французском языке для выражения обстоятельства. Слова façon, manière,
а также названия частей тела, жестов, движений и других
проявлений человека часто используются в конструкциях с функцией
обстоятельства. Мы говорили об этом в главе о метонимии. Приведем
еще несколько примеров: прескверно (ТО) d'une façon détestable;
услужливо (П) d'un geste prévenant; я упрямо молчал (П) je me
taisais, l'air buté. Обороты эти так же нетяжеловесны во французском
языке, как простые наречия — в русском:
Кардинал резко повернулся и так же легко пошел дальше.
(П) —D'un mouvement rapide, le cardinal se détourna et reprit
son chemin du même pas alerte.
Для выражения обстоятельства образа действия используется
и слово coup в сочетании с прилагательным: Le cœur me battait à
grands coups ( = сильно, НЕ); Olivie sonna plus longuement, à
petits coups impatientés ( = нетерпеливо, LR). В соединении с
существительным слово coup описывает орудие, средство, с помощью
которого совершается действие: Chamfort s'est tranché la gorge à
coups de rasoir en 1794 (DF); Les ficelles glissaient, lâches, mon père
tirait à coups de dents sur les nœuds (TF).
Аналогичное явление может быть отмечено и при выражении
определения: предлог оказывается недостаточным, и он
«подкрепляется» прилагательным, которое во многих случаях может
употребляться и как самостоятельное слово. Вот несколько примеров-
из «Стилистики» Э. Леграна: pays riche en blé хлебная страна;
femme pleine de bonté добрая женщина; pays pauvre en arbres
безлесная страна; un poteau haut de deux mètres двухметровый столб;
des viandes impropres à la consommation несъедобное мясо1. К
этому можно добавить: une amitié vieille de dix ans десятилетняя
дружба; une situation lourde de danger опасное положение; des mots
dépourvus de signification (MT) бессмысленные слова; des accusations
privées de fondements необоснованные обвинения. Для образования
сложного члена предложения —определения — используется целый
ряд прилагательных, распределяющихся по следующим лексико-
семантическим группам:
наличие: plein de, riche en, excessif dans, fertile en;
1 E. Legrand. Méthode de stylistique française. 13 éd., P., 1953, p-
101-106.
226

отсутствие: privé de, libre de, dépourvu de, pauvre de, stérile de;
мера: haut de, lourd de, fort de, long de, large de, vieux de;
равенство, соответствие: égal à, identique à, conforme à,
analogue à, semblable à, pareil à;
несоответствие: contraire à, inférieur à, supérieur à;
временные и локальные отношения: antérieur à, postérieur à,
intérieur à, extérieur à, préalable à;
возможность и невозможность: capable de, apte à, propre à,
habile à, incapable de, impuissant à, impropre à;
пассивная возможность: bon pour, propre à, susceptible de, sujet
à, facile à, difficile à;
желание и нежелание: désireux de, curieux de, opiniâtre à, prêt
à, prompt à, enclin à, docile à, rétif à, réfractaire à;
субъективное отношение: favorable à, hostile à;
восприятие: attentif à, sourd à, sensible à, crédule à;
отношение: relatif à, étranger à;
следствие: consécutif à, lourd de, gros de.
Эти группы прилагательных соответствуют основным
семантическим группам глаголов-сказуемых.
* * *
Нередко и сказуемое строится в обоих языках с помощью
знаменательных слов, выступающих в полуслужебной функции. При
этом возможны два случая. В предложении Город готовится к
празднику глагол может быть заменен двумя словосочетаниями: Город
ведет подготовку к празднику и В городе идет подготовка к
празднику. В первом случае отглагольное существительное выступает в
функции дополнения, во втором — в функции подлежащего.
Первый тип аналитических конструкций мы назовем объектными,
второй — субъектными. Объектные аналитические конструкции
рассматривались нами в главе о словосочетаниях. Они широко
используются обоими языками для восполнения прежде всего
недостатков словообразования. Во французском языке «труднее», чем в
русском, образуются глаголы от прилагательных, обозначающих
цвет, особенно непереходные глаголы, передающие впечатления,
типа белеть, чернеть, желтеть. Обычно этим глаголам во
французском языке соответствуют сочетания être, devenir +
прилагательное: Его щечки краснели (П) Ses petites joues étaient rouges; Моя
шинель почернела (П) Ma capote devenait noire. Однако если глагол
обозначает 'выделяться на фоне иного цвета', то он может быть
передан сочетанием «глагол + tache+ прилагательное»:
За рекой белел маленький дом. (П) — Plus loin, une petite
maison faisait une tache blanche.
Только снег белел на деревьях. (П) — Seule, la neige sur les
arbres formait quelques taches blanches.
Использование словосочетания вместо простого глагола может
быть связано с синтаксическими факторами и прежде всего с' ус-
227

транением субъекта или объекта, или со введением обстоятельства«
образа действия.
Для выражения устранения субъекта в обоих языках, причем в
русском несколько чаще, чем во французском, используется
субъектная расчлененная конструкция:
Стало темнеть. (П) — Vobscurité tombait.
On parlait d'une quatrième armée. (Z) — Ходила слухи о
четвертой армии.
При устранении объекта также цогуг использоваться
расчлененные объектные конструкции: Il additionne des nombres ->■ if
fait des additions.1
Но особенно типично для 'французского языка то, что при
обозначении характеристики действия простой глагол уступает места
словосочетанию:
Она быстро взглянула на него. (ТО) — Elle avait jeté sur lui
un regard rapide.
И наконец, нередко к словосочетанию приходится прибегать па
причинам морфологического характера.
Особенно существенно использование словосочетания для
выражения пассивного залога. Если страдательное причастие не может
быть образовано от глагола или же оно не употребительно, то
вместо него используется устойчивое сочетание «глагол +
существительное», причем в качестве существительного можно взять не-
только наименование действия, но и наименование орудия, места
действия, действующего лица, состояния и т. п. В «Стилистике»-
Э. Леграна приводятся примеры замен: пассив/словосочетание;.
наиболее употребительные глаголы: tomber, entrer, porter, trouver,
rencontrer, subir, recevoir, essuyer, soutenir, supporter, exciter,
provoquer, susciter и т. п. Например:
être admiré — exciter l'admiration; être tourmenté — éprou«^
ver les tourments ; être approuvé — obtenir l'approbation ; être-
oublié — tomber dans l'oubli; être pris — tomber aux mains ;
être remplacé — céder la place ; être daté — porter la date; être-
regardé — attirer les regards ; être vengé — trouver des vengeurs;
être tué — trouver la mort ; être méprisé — subir le mépris ;.
être visité — recevoir la visite ; être persécuté —essuyer des
persécutions.
Подобные замены, возможные внутри французского языка,
нередко становятся обязательными при переходе от французского
языка к русскому, поскольку пассивные формы вообще
употребительнее во французском языке, чем в русском. Чтобы французский
пассивный оборот заменить активным в русском предложении, либо*
заменяют подлежащее дополнением (il doit être jugé его должны:
J, D u b o i s. Grammaire structurale du français : le verbe. P., 1967, p. 24-
228

судить), либо пассивный глагол заменяют словосочетанием (il
doit être jugé он подлежит суду). Например:
Elle n'imaginait pas qu'elle pût être jugée. (MS) — Она не
представляла себе, что она может подлежать суду.
Также: méprisé (MS) терпя презрение; assaillis (FT) подвергаясь
нападениям.
Нередко французскому переходному глаголу соответствует в.
русском языке непереходный, и пассивное значение по-русски при»
ходится передавать словосочетанием. Например: influencer влиять,
être influencé испытывать влияние; menacer угрожать, être menacé
подвергаться угрозе.
Итак, глагольное словосочетание может заменять глагол как при
недостаточной гибкости средств словообразования, так и при
невозможности использовать слово в требуемой грамматической
форме. Первое более свойственно в целом французскому языку,,
второе — русскому. Это соответствует нашим предыдущим
заключениям о том, что во французском языке относительная слабость
средств словообразования компенсируется большей эластичностью
слова в отношении грамматических категорий.
* * *
С первого взгляда кажется, что структура предложения
определяется словами, отобранными для выражения данной мысли. Но,,
сравнивая языки, мы обнаруживаем и обратное явление: слова
подбираются к определенной конструкции предложения. В языке
наряду со словами и грамматическими формами имеются
излюбленные модели в построении предложения, и слова подбираются
таким образом, чтобы они в наибольшей степени соответствовали этим
моделям. Особенно это касается глагола, который во французском-
языке является почти обязательным синтаксическим узлом
предложения. Французское предложение стремится перейти от
подлежащего к дополнению (обстоятельству) как можно проще, быстрее, без
излишней задержки на предлогах. Конструкция с прямым
дополнением является ведущей во французском синтаксисе, она часта
используется там, где русский язык прибегает к конструкции с
косвенным дополнением, обстоятельством или обходится без
дополнения. Взяв сто предложений подряд из повести П. Мериме
«Кармен» и романа Ю. Бондарева «Тишина» в подлиннике и переводе, мы;
получили такое число прямопереходных и непереходных
(безобъектных) конструкций:
Французский язык Русский язык
Переходная конст- 135 82
рукция
Непереходная конст- 65 118
рукция
Если есть возможность выбора, то французский язык предпочтет
прямопереходный глагол, а русский — непереходный. Вместо yumw.
229

из мы во французском языке обнаруживаем 'покинуть', вместо
дойти до — 'достичь', вместо попасть в — 'задеть' и т. п.:
И с занятий ушел. (Ч) — Il quitta sa classe.
Снаряд попал в дом. (П) — Un obus toucha la maison.
Она всегда ходила в трауре. (П) — Elle portait toujours des
vêtements de deuil.
Холодный пот, выступивший на его бледном лице... (П) —
La sueur froide qui mouillait sa face livide...
Un papillon vert et deux libellules cognent ma lampe.. (SE)—
О мой фонарик ударяются зеленая бабочка и две стрекозы.
Вот характерный пример, где во французской фразе все глаголы
¡переходные, а в русской — непереходные:
Ils montèrent l'escalier doucement, ils longèrent le couloir et
retrouvèrent le lit. (TR) — Они поднялись по лестнице, стараясь
не шуметь, прошли по коридору и легли в постель.
Итак, выбор определенных глаголов — переходных — дает
возможность использовать основную конструкцию французского
синтаксиса: подлежащее — сказуемое — дополнение без предлога,
* * *
Наряду с синтаксической, предложение характеризуется
определенной логико-грамматической структурой. В этом случае
различаются логический субъект (или т е м а ), то есть исходный пункт
высказывания, известное, и логический предикат (или рема),
то ради чего формулируется вся мысль. Тема и рема могут быть
выражены любым членом предложения. Мысль идет от известного
к неизвестному, и поэтому, если рема не обозначается специальными
-средствами в предложении (логическое ударение, частицы типа
«именно», выделительные конструкции типа французской c'est
... qui), то слово, стоящее на первом месте, обозначает тему, а
слово, стоящее на последнем месте,— рему.
В русском и французском языках синтаксическая и логико-
грамматическая структуры предложения по-разному
взаимодействуют между собой. В русском языке наблюдается тенденция
выражать самый важный логический член предложения — рему —
главным синтаксическим членом — подлежащим. Свободный порядок
слов в русском языке позволяет ставить подлежащее на последнее
место для выражения логического предиката. Во французском же
языке синтаксическое подлежащее совпадает с исходным членом
сообщения — темой, что связано с тенденцией к прямому порядку
»слов в этом языке. Рема должна при этом выражаться
дополнением — желательно прямым. Таким образом, если русская фраза
может строиться с непереходным глаголом, то для французского
предложения надо подобрать глагол, который по значению совпадал
♦бы с русским,, но при этом был бы еще и переходным. Иногда это
230

достигается использованиемглагола в активной форме при
пассивной или возвратной форме в русском предложении:
Je rencontrai des dragons. (MC) — Мне повстречались
драгуны.
А в ясную погоду оттуда бывает виден даже город. (Ч) —
Aux jours de beau temps on voit même la ville.
В последней французской фразе в качестве синтаксической
опоры для переходного глагола взято служебное подлежащее on.
Переходное сказуемое может быть образовано во французском:
языке с помощью каузативных глаголов: faire, laisser.
Из паровоза капала на песок горячая маслянистая вода.
(П) — La locomotive laissait tomber une eau chaude et huileuse
goutte à goutte sur le sable.
Des pas précipités firent rouler des cailloux du ballast. (CP) —
Под чьими-то поспешными шагами посыпались камешки насыпи.
Но если морфологические и синтаксические средства подчас
оказываются недостаточными, тогда на помощь приходит лексика.
Для многих глаголов в языке можно найти парный глагол, который
то же самое действие описывает как бы с противоположной
стороны. Например* А дал нечто В и В получил нечто от А\ А сообщил
нечто В и В узнал нечто от А. Одно и то же действие описывается
или с точки зрения А, или с точки зрения В.
Используя эти глагольные пары (конрерсивы), которые по сути
дела равнозначны активному и пассивному залогу одного и тога
же глагола, можно строить высказывание в соответствии с
отмеченными выше общими закономерностями:
J'avais appris cette métaphore de mon ami Francisco Sevilla.
(MC) — Этой метафоре меня научил мой приятель Франсиска
Севилья.
Логическим предикатом в этой фразе является имя Франсиско
Севилья (предложение отвечает на вопрос: кто сообщил говорящему
эту метафору). Глагол apprendre ('узнать') позволяет оформить его
в качестве дополнения, глагол же научить — в виде подлежащего.
Нередко в такой паре выступают глаголы, которые, казалось бы,
семантически никак не связаны между собой. Но можно показать,
как одно и то же значение (отношение) выражается в двух языках
глаголами, принадлежащими к двум соотносительным
семантическим полям. Вот некоторые примеры (указывается общее значение,
французский переходный и русский непереходный глаголы).
местонахождение — avoir, tenir, contenir, mettre / быть:
В бутылках была вода из Волги, из Рейна, из Темзы. (П) —
Elles contenaient de Геаи de la Volga, du Rhin, de la Tamise.
A место, где находился ключ... (Ч) — L'endroit où jé mettais
la clé.
231

Мы видим, что подлежащее французского предложения либо
лексически равно обстоятельству русского (elles — в них), либо
выбирается по ситуации (je во второй фразе).
продолжение пребывания — garder, abriter/оставаться,
храниться:
— Je voudrais garder mon enfant, à côté de moi. (D) — Я
бы хотел, чтобы ребенок остался здесь, рядом со мной.
Знаменитый монастырь, где хранилась «чудотворная» икона
божьей матери. (П) — Une abbaye célèbre ..., qui abritait une
peinture miraculeuse de la vierge.
появление, наличие — voir/бывать, ходить:
— Вы, конечно, не пойдете к заутрене? — Bien entendu, on
ne vous verra pas à la messe de minuit ?
прибытие — recevoir, accueillir, attirer/приходить, приезжать,
направляться:
Les Meulières l'avaient recueillie. (MS)— Она уехала к своим
Мельерам.
Я рвался к морю. (П) — La mer m'attirait follement*
исчезновение — perdre/уйти, потеряться:
У него убежала собака. (Ч) — Il a perdu son chien,
восприятие — montrer, trahir, indiquer/виднеться, слышаться:
Elle écartait sa mantille afin de montrer ses épaules. (MS)—
Она откинула мантилью, чтобы видны были плечи.
Un ton faussement indigné et qui trahissait quelque embarras.
(MS) — В ее притворно-негодующем голосе послышались
смущенные нотки.
возникновение — faire, former, avoir/возникать, начинаться:
Elles ont formé le projet... (MT) —У них возникла мысль...
Il eut à ce moment une quinte de toux. (D) — И тут у старика
внезапно начался приступ кашля.
появление какого-либо ощущения—susciter, provoquer,
réveiller / появиться, разыграться:
От этого табака у него разыгрывается застарелая астма. (П) —
Ces odeurs réveillaient les crises de son vieil asthme.
попадание (удара, пули и т. п.) —recevoir / попасть в, упасть
на, ударить:
Ce mot qui avait été comme une pierre que papa eut reçue dans
la poitrine. (MS) — Какое-то слово, услышав которое, папа
вздрогнул, словно ему ударили камнем в грудь.
232

приобретение — valoir, donner / получить, приобрести:
Une escapade qui leur avait valu, à ses camarades et à lui
vingt poules. (MB) — В этой проделке он и его товарищи
раздобыли двадцать кур.
Вот еще несколько случаев, где русскому непереходному
глаголу соответствует французский переходный, иногда с каузативным
оттенком значения:
Si le choc ne tuait pas ? (MT) — A если умрешь не сразу?
On lisait dans les journaux des récits de suicides. (MT) —
В газетах печатались сообщения о самоубийствах.
Il répandait la confiance comme une lampe répand la lumière.
(SE) — От него исходила уверенность, как от лампы — свет.
Les Andalouses me faisaient peur. (MC) — Андалузок я
боялся.
Однако соответствие франц. vt <-► русск. vi не абсолютно. Если
русское неопределенно-личное предложение начинается с прямого
дополнения, то во французском предложении русскому дополнению
соответствует подлежащее и при нем непереходный глагол:
Où les hommes ne peuvent entrer. (MC) — Куда мужчин не
допускают.
Se suis morte. (MC) — Меня убили.
Его хорошо знали в Киеве. (П) — Il était très populaire à
Kiev.
И здесь расхождения в выборе глаголов объясняются тем,
что логический субъект по-французски выражается подлежащим,
а по-русски дополнением.
Использование глаголов для построения предложения
определенной структуры оказывается возможным потому, что всякий
переходный глагол содержит, помимо своего основного лексического
значения, указание на отношение подлежащего к дополнению и
обстоятельству. В случаях, подобных тем, что рассмотрены выше,
эксплуатируется именно это грамматическое значение отношения,
свойственное переходным глаголам. В связи с этим переходные
глаголы играют во французском языке важную строевую функцию.
С их помощью реализуются многие правила и тенденции в
построении высказывания на этом языке.
Например, во французском языке более неукоснительно, чем в
русском, соблюдается смысловое единство подлежащего в частях
сложного предложения. Это достигается нередко опять-таки
^выбором глаголов. Например:
Si ta femme avait voulu, elle aurait bien pu me coucher chez
vous. (D) — Если бы твоя жена захотела, я могла бы
остановиться у вас.
9—483
233

Во французском предложении главная и придаточная части
содержат одинаковые подлежащие (ta femme, elle), в то время как
в русском — разные (твоя оюена, я). Русскому подлежащему
главной части во французском варианте соответствует дополнение (те).
Отсюда необходимость использования переходного глагола, который
мог бы связать подлежащее elle и дополнение те. Эту задачу
выполняет глагол coucher ('устроить') при русском остановиться
(то есть 'устроиться*).
Роман «Милый друг» в подлиннике и переводе начинается такой
фразой:
Quand la caissière lui eut rendu la monnaie de sa pièce de cent
sous, Georges Duroy sortit du restaurant.— Жорж Дюруа
получил y кассирши ресторана сдачу с пяти франков и направился
к выходу.
Во французском предложении местоимение (lui) предшествует
наименованию лица. В русском языке это стилистически
нежелательно, и фразу (а тем более, что это первая фраза романа) надо
начать с имени Дюруа, которое должно стать подлежащим. Эти
различия в организации предложения и вызывают употребление
глаголов с обратной объектной направленностью: rendre (отдавать)
и получать. Если мы обратимся теперь к примерам из «Введения»,
то увидим, что и там расхождения в выборе глаголов связаны с
необходимостью реализовать определенные устойчивые формы
высказывания.
ДЕСЕМАНТИЗАЦИЯ
Мы видели в предыдущей главе, как слова берут на себя
выполнение функций грамматических и словообразовательных
показателей. Если такая роль закрепится за словом, то собственное
лексическое значение в нем будет все больше ослабляться, значение
грамматического отношения в нем будет все больше возрастать, и
с течением времени оно перестанет быть словом, превратится в
служебное слово или морфему. История языков изобилует такими
примерами. Старофранцузское слово orne (homme человек) дало жизнь
неопределенному местоимению on; отрицательные частицы pas,
point восходят к существительным pas шаг, point точка. Глагол
avoir используется и как служебное слово в сложном сказуемом
(fai à faire ce travail), и как вспомогательное слово в сложной
глагольной форме (j'ai fait ce travail), и даже породил глагольную
морфему — показатель будущего времени (je ferai ce travail). К полно-
значному слову mens разум восходит формант наречий -ment.
Полагают, что все префиксы и суффиксы, флексии и служебные
слова в конечном счете происходят от полнозначных слов, только не
всегда возможно проследить их историю. Рассмотрим более
подробно факторы десемантизации.
234

Л. В. Щерба указывал, что роль строевого элемента в
предложении может играть, в сущности, любая часть речи, причем
особенно склонен к этому глагол. «К сожалению,— отмечал он,— до сих
пор строевые элементы лексики полностью не выявлены еще ни для
одного языка, и это является одной из очередных задач работы
над грамматиками европейских языков... При изучении
иностранного языка знание строевых элементов важнее знания
знаменательных»1.
Следует сказать, что невыявленность «строевых элементов»
в лексике объясняется не столько невниманием к ним лингвистов,
сколько их объективным положением в языке, ибо появление
строевой функции во многих случаях не вытекает непосредственно из
собственного значения слова, но зависит от его позиции, от его лек-
сико-грамматического окружения. Вряд ли без специального
анализа можно сразу понять, что выделенные слова выступают в
следующих фразах в строевой функции: Дождь идет\ Вчера они
провели собрание; Он говорил тихим голосом. Выявление строевых
элементов лексики следует понимать прежде всего как выявление
закономерностей приобретения словами служебной функции,
выявление тех семантико-синтаксических условий, в которых слова
получают эту функцию.
Полностью выявить строевую функцию элементов языка
невозможно, если изучать их только в пассивном плане декодирования —
от формы к значению. Так, например, в пушкинском стихе: И вер-
ного друга прощальной рукой/И гладит, и треплет по шее крутой
слово рука полностью сохраняет свое значение, не претерпевая
никаких семантических изменений. Раскрыть до конца сущность
десемантизации можно лишь при изучении ее в активном плане.
Философ Л. Витгенштейн писал, касаясь отношения между
смыслом и языковыми формами: «Если знак не необходим, то он не имеет
значения». И далее: «Предложение обладает существенными и
случайными чертами. Случайны те черты, которые возникают
благодаря особому способу конструирования пропозиционального знака,
а существенны те, которые одни только делают предложение
способным выражать свой смысл... Следовательно, существенно в
предложении то, что является общим для всех предложений, могущих
выражать одинаковый смысл»2. Рассмотрим в приложении к
организации высказывания первое из этих положений.
Слово сохраняет полноту своей номинативной функции, если
выбор его определяется непосредственно содержанием сообщения,
если мы не можем обойтись без него (или его синонима) для
выражения данной мысли. Если же употребление слова не является
обязательным, это значит, что оно используется как компонент
фразеологического сочетания или же как строевой элемент данной
конструкции.
1 Л. В. Щс р б а. Указ. соч., с. 330.
2 Л. В и т г е и ш т с и п. Логико-философский трактат. М., ИЛ, 1958,
с. 42—43.
94
235

В приведенных фразах мысль могла быть выражена без
выделенных слов: Дождит\ Вчера они собирались', Он прощально
(прощаясь) треплет коня. Итак, если слово не необходимо для передачи
заданного значения, то это свидетельствует о его десемантизации.
Второе положение дает обоснование сопоставительному методу
выявления десемантизированных элементов в высказывании. Если
в предложении существенно только то, что является общим, а то,
что таковым не является, относится лишь к способам
конструирования «пропозиционального знака», что, если при сравнении фразы
подлинника и перевода мы обнаруживаем в одной из них элемент,
отсутствующий в другой, то мы можем заключить, что этот элемент-
песет конструктивную, строевую функцию.
Можно установить три типа проявления служебности при
сопоставлении предложений, выражающих одинаковый смысл.
1) Элемент одной фразы не имеет никаких соответствий в
другой (абсолютная избыточность)':
Я возвращался к себе домой от ныне умершего друга. (Ч) —
Je rentrais, venant de chez un ami, aujourd'hui décédé.
2) Знаменательное слово одной фразы соответствует строевому
элементу (морфеме, предлогу и т. п.) другой:
Вода легко неслась, зажатая гранитными скалами. (П) —
L'eau s'élançait sans effort entre les rochers de granit.
Проклятье обитателей Святославского яра. (П) — Une
malédiction lancée par les habitants du terrain vague.
Как бы ни были «живописны» выделенные глагольные формы,
они введены в предложение лишь как соответствие предлогов или
грамматических окончаний.
3) Структурно сопоставимые элементы двух высказываний
имеют различные семантические компоненты. Эти элементы могут
проявлять тенденцию к десемантизации. Например, в переводах
обнаруживаем две фразы: В этой части города имеется много парков
и Dans cette partie de la ville on voit beaucoup de jardins. Все
знаменательные слова в них совпадают кроме сказуемых: имеется =
on voit. Понятие наличия выражено по-русски глаголом наличия,
по-французски — чувственного восприятия. Употребление
последнего вызвано не столько его собственным значением (ясно, что если
нечто существует, то некто может это увидеть), сколько
структурными особенностями французского предложения (тенденция к
использованию прямообъектной конструкции).
Возникновению у слова строевых функций, его десемантизации
способствуют различные факторы: семантические (абстрактность
или переносность значения, семантическая избыточность),
лексические (лексическая специализация), синтаксические (транзитивное
употребление). В строевой функции могут выступать все три типа
номинаций: абстрактные, переносные, конкретные.
236

Строевые элементы лексики вербуются прежде всего среди слов
абстрактного значения, которые благодаря своей
семантической простоте могут сочетаться с неограниченным кругом слов.
В полуслужебной функции во французском языке наиболее
употребительными оказываются глаголы: avoir, faire, être, prendre, mettre,
donner, rendre. Среди существительных наиболее подвержены десе-
маптизации такие, как façon, manière, air (ср.: русск. вид, образ),
homme, acte, coup и др., среди прилагательных plein, petit и др.
При десемантизации слово как бы отрывается от своего
первоначального значения. Этот отрыв происходит и при возникновении
у слова переносного значения. Вот почему использование слова
в полуслужебной функции часто связано с развитием у пего
переносного значения. Нередко мы встречаемся с тем, что в прямом значении
слово используется с полным своим семантическим объемом, а в
переносном — как полуслужебный элемент. Мы это уже отмечали
у русского глагола идти. В прямом значении он полнозначен, в
переносном же становится полуслужебным знаком предикации
(переговоры идут, дела идут и т. п). Во фразе Louis XIV régna de
1643 à 1715 глагол сохраняет полноту значения. Но в предложениях
Le silence régna, Un brouillard épais régnait, Une odeur étrange y
régnait он не только используется переносно, метафорически, но
выступает в полуслужебной функции как формальное средство
организации предложения. Вот несколько примеров служебного
использования глаголов при их переносном употреблении (в
соответствующих предложениях другого языка этих глаголов вообще
нет):
Там был беспорядок. (П) -- Un désordre général y régnait.
Пахнет ладаном. (П) — Il flotte une odeur d'encens.
La curiosité peut être... (MS) — Может быть, в ней
заговорило любопытство.
Лексическая специализация как фактор
десемантизации рассматривалась в разделе о словосочетаниях (с. 213).
Изучая процессы десемантизации, исследователи обращали
внимание прежде всего на слова абстрактного значения. А между
тем и слова конкретного значения в условиях
семантического согласования могут приобретать служебную функцию.
Ослабление собственного значения слова, переход
знаменательного слова в служебное, приобретение строевых служебных функций
у слов происходит постоянно, следуя через ряд этапов. Первым
этапом можно считать такое положение, когда слово семантически
избыточно, когда оно употреблено не для того, чтобы обозначить то
или иное понятие, а с конструктивными целями. Далее в таком
слове собственное значение может все более опустошаться, его
семантическая нагрузка в предложении становится подобной
семантической нагрузке служебного слова или морфемы. И наконец, об
окончательном выветривании собственного значения у слова и
превращения его в служебный элемент свидетельствует его употребле-
237

ние, противоречащее его основному значению (семантическое
рассогласование).
Строевое использование слов конкретного значения и их десе-
маптизация основываются на отражении в лексико-грамматической
организации высказывания устойчивых предметных отношений.
В связи с этим большой интерес представляет идея В. Порцига о
существенных смысловых отношениях между словами1, когда одно
слово как бы заранее предопределяет возможность появления
другого слова. Эти пары слов входят в одну тематическую группу.
Наиболее важными и частыми из этих отношений являются
отношения между действием и органом, орудием, например, хватать и
рука\ стричь и ножницы; глядеть и глаза; рубить и топор; между
глаголом, обозначающим действие, выполняемое определенным
субъектом и словом, обозначающим этот субъект, например, лаять
и собака; цвести и цветы; расти и растения; звенеть и звонок;
между глаголом и дополнением, на которое обычно распространяется
действие глагола: рубить и дерево; надевать и одежда. Связь между
этими словами отражается и в том, что они могут происходить от
одних и тех же корней, например: звонить и звонок; цвести и цветы.
Конечно, вместо общего термина могут употребляться частные
наименования (вместо одежда: шляпа, пальто, платок и т. п., вместо
растение: дерево, травы и т. п.), но это не меняет глубокую суть
существенных семантических отношений. Избыточным,
необязательным может оказаться один из членов этой пары слов: наименование
орудия при обозначении действия, наименование действия при
обозначении субъекта или объекта.
Вспомним метонимические обороты типа écrire d'une main
hâtive, regarder d'un œil favorable, marcher d'un pas sûr. В русских
переводах существительное обычно опускается, мы скажем: писать
торопливо, а не торопливой рукой; смотреть благосклонно, а не
благосклонным глазом; идти уверенно, а не уверенным шагом.
Существительное ничего не добавляет к содержанию высказывания,
ибо ясно, что пишут рукой, смотрят глазом, а при ходьбе делают
шаги. Эти слова лишь повторяют смысл глагола, и поэтому их
назначение не семантическое, а строевое, синтаксическое, они нужны
как опора для прилагательного, характеризующего действие.
В переводах мы очень часто обнаруживаем опущение или,
наоборот, появление семантически необязательных слов. К ним
прибегают для более «удобного» построения фразы, когда надо разрешить
различные трудности в организации предложения.
Во французском языке с помощью предлога de можно экономно
ввести любое сложное определение. В русском языке такое
определение нередко выражается сложным прилагательным: la Guerre de
Cent Ans Столетняя война. Но определение порой оказывается
громоздким, его трудно выразить в форме прилагательного. В этом
1 См. W. Р о г z i g. Das Wunder der Sprache. 3 Aufl. München, 1962,
SS. 121—125.
238

случае вводят фиксированный глагол (или причастие), обычно
употребляемый при обозначении времени: война, длившаяся (или:
продолжавшаяся) столько-то лет. Вот примеры из литературы:
Habillé d'un complet de soixante francs... (MB) — В этом
дешевом, купленном за шестьдесят франков костюме...
«В шестидесятифранковом костюме» — стилистически
неприемлемо. Нужно найти глагол, семантически связанный
(согласующийся) с обозначением цены: стоить, обойтись, продать за, купить за,
заплатить. Переводчик выбрал глагол купить, который ничего не
добавляет в содержание высказывания (ясно, что Дюруа где-то
купил этот костюм, раз указана его цена), но нужен лишь для
того, чтобы ввести определение. Глагол этот совершает первый шаг
по пути к десемантизации. Фиксированному глаголу одного языка
в другом может соответствовать не только пропуск, но и абстрактное
средство выражения, что опять-таки свидетельствует о иеполио-
значном употреблении такого глагола. Сравним два примера:
Зимой у нее в комнате всегда цвели фуксии. (П) — En plein
hiver, des fuchsias fleurissaient dans sa chambre.
Олеандры цвели розовыми цветами. (П) — Ils étaient couverts
de petits bouquets d'un rose tendre.
В первой русской фразе только глагол цвести показывает, что
на растениях были цветы. Он сохраняет всю полноту своего
значения и переводится на французский язык глаголом такой же
семантики (без этого нарушилось бы содержание фразы). Во втором
предложении глагол цвести семантически излишен, поскольку ясно и
без него, что на олеандрах были цветы, он просто является средством
связи между понятием 'олеандры' и понятием 'цветы'. Содержание
не изменилось бы, если бы мы употребили другую связку: «на
олеандрах были розовые цветы» или: «олеандры имели розовые цветы»,
«покрылись розовыми цветами» (последний вариант и использован
в переводе). Итак, семантическая тавтология способствует
десемантизации слова.
Процесс можно обозначить либо одним словом — личным
глаголом, безличным глаголом, отглагольным существительным, либо
расчлененно — сочетанием глагола и существительного. Как
правило, в этом случае семантический центр тяжести падает на имя.
Глагол же выполняет служебную предикативную функцию. В этом
качестве используются, помимо отвлеченных процессуальных
глаголов (начинаться, происходить и т. п.), фиксированные глаголы,
тесно связанные по значению с существительным. В следующих
примерах выделены полуслужебные глаголы, несущие функцию
предикации:
Voici la retraite. (Z) — Играют зорю.
Трубили слоны. (П) —Le barrissement des éléphants
retentissait.
239

Крепко пахли сосновые леса. (Ш) — Les forêts de pins
répandaient une odeur forte.
Подлежащее также может быть семантически избыточным и
выполнять полуслужебную функцию. В частности, такое
подлежащее позволяет образовать двусоставное предложение вместо
односоставного:
Il bruinait. (MS) — Моросил дождь (вместо моросило).
Пахло новыми бочками. (П).— L'air sentait les tonneaux
neufs.
Воздух — естественная среда, в которой распространяется
запах, понятия 'воздух' и 'пахнуть' связаны так же тесно, как 'глаз' и
'видеть', 'рука' и 'доставать'.
Существительные и глагольные формы в условиях семантической
избыточности (тавтологии) могут по своей функции приближаться
к предлогам. Грамматические отношения и связи во французском
языке в большей мере выражаются служебными словами. Однако в
связи с дальнейшим развитием аналитических тенденций эти
служебные слова все больше и больше опустошались, утрачивая свое
индивидуальное значение, для выражения которого
приспосабливались новые слова, приобретавшие служебную функцию.
Например, русские предлоги с, из не только связывают два члена
предложения, но и указывают на определенные локальные отношения:
с дерева, из Рима. Французский предлог de уже не показывает этих
отношений, чтобы их уточнить, приходится подкреплять предлог
другими словами: du haut de l'arbre, venant de Rome. Слова,
выделенные здесь, уже приобретают полуслужебную функцию. Такой
процесс подкрепления служебных слов некоторые авторы называют
étoffement1. Он отмечается во всех языках, но французскому он
свойствен в большей степени, чем русскому, в силу стирания
собственного значения служебных слов. Вот некоторые примеры
подкрепления предлогов:
Мы узнали от старых гимназистов... (П) — Nous apprîmes
de la bouche d'élèves plus âgés...
Мы заедем в костел за святыми дарами. (П) — Nous aurions
à passer à l'église pour y prendre les saintes huiles.
За ним идет сестра, тоже с книгами. (Ч) — Sa sœur le suit,
portant aussi des livres.
Синтаксическим фактором, способствующим десемантизации и
возникновению у слова строевой функции, является его
транзитивность. При транзитивном употреблении слово выступает
одновременно и как носитель определенного значения, и как
связующее звено между двумя другими членами предложения.
Связующая функция такого слова может выйти на первый план, оттес-
1 J.-P. V i n а у, J. D а г b е 1 n e t. Op. cit., p. 109.
240

няя его собственное лексическое значение, так что это слово
превращается в знак связи между словами, эквивалентный по функции
предлогу или другому связующему элементу языка. В большинстве
приведенных примеров десемантизируемое слово используется
в переходной конструкции. Ср.: На нем был костюм — (купленный)
— за шестьдесят франков] олеандры — (цвели) — розовыми
цветами. Взятые в скобки глагольные формы выступают фактически
как связки между двумя субстанциями, в связи с чем при
трансформации их могут заменить без ущерба для смысла грамматические
средства (предлоги).
Строевую функцию в транзитивной позиции приобретают и
существительные. В высказывании Ce travail est fait à la main
слово main сохраняет полноту значения, тогда как во фразе Ce travail
est fait d'une main négligente то же слово, попадая в транзитивную
позицию, где оно связывает глагол и прилагательное, теряет
самостоятельность значения и может быть устранено (Эта работа
сделана небрежно).
Связующая функция создает условия для различных
переосмыслений: фигурального, фразеологически связанного либо
служебного использования слова.
Мы отмечали факт изменения или ослабления значений
прилагательных при транзитивном их употреблении. Особенно это
касается прилагательных, обозначающих наличие или отсутствие чего-
либо. Так, vidé сохраняет полноту значения в непереходной
позиции: une bouteille vidée выпитая бутылка. Но в переходной позиции
это прилагательное, как и privé, является лишь показателем
отсутствия чего-либо и равнозначно русским предлогам или даже
префиксам с привативным значением: vidé de sens бессмысленный:
Без свечей, без звона колокольчиков, без органных раскатов,
костел напоминал театральные кулисы. (П) — Privé de ses
cierges, du tintement de sa clochette, du grondement des orgues,
l'église rappelait les coulisses d'un théâtre.
Наличие чего-либо выражается с помощью прилагательных (и
причастий): plein, rempli, muni, envahi (обычно о растениях);
couvert, coiffé (о головных уборах); vêtu (об одежде) и т. п.
В русском языке прилагательное полный также может выполнять
полуслужебную функцию: une vie de pauvreté, de combat (MT)
жизнь, полная лишений и борьбы. Но французскому языку подобное
использование plein и его синонимов свойственно в гораздо большей
степени.
Служебному французскому прилагательному в русском
варианте соответствует глагол либо причастие, образующее с опорным
словом смысловое единство:
Les yeux pleins d'éclairs. (FT) — Глаза, в которых порой
вспыхивали молнии.
241

В скиту водились дикие пчелы. (П) — Le monastère était
plein d'abeilles sauvages.
Voyageur du rapide plein de bruit des essieux. (SE) —
Пассажир скорого поезда, оглушенный перестуком колес.
Cette bibliothèque vitrée garnie de livres. (MS) —
Библиотечный шкаф, где за стеклом стояли книги.
Глагол, добавляемый вместо французского plein и т. п.,
составляет устойчивое словосочетание с существительным: молнии
вспыхивают, животные водятся где-то, звук- оглушает, книги стоят
в шкафу и т. п. Но, в свою очередь, смысловое содержание таких
само собой разумеющихся глаголов невелико, они могут быть
приравнены к служебному слову. И не случайно plein de и его синонимы
в русском языке очень часто имеют в качестве эквивалентов
предлоги с или в, показывающие наличие чего-либо:
Запотевшие кувшины с ледяным молоком. (П) — Des cruches
embuées pleines de lait glacé.
...глиняные очаги с дырявыми самоварными трубами. (П) —
Des poêles de fortune, munis d'un bout de tuyau percé...
Бутылки с желтоватой водой. (П) — Des bouteilles remplies
¿fuñe eau jaunâtre.
Экстренные выпуски газет с траурной каймой. (П) —
L'édition spéciale des journaux bordés d'une bande de deuil.
Une maîtresse de musique, coiffée d'un chapeau toujours
poussiéreux et vêtue toujours d'une robe de travers. (MB) —
Учительница музыки в запыленной шляпке, в криво сидевшем на ней
платье.
Plein и некоторые его синонимы могут обозначать количество,
они равнозначны русскому 'много', 'имеется' и т. п. Например:
Des paroissiens étaient remplis d'images. (MS) — В
молитвенниках было много картинок.
И наконец, определениям, вводимым plein и его синонимами,
могут соответствовать в русских фразах одни прилагательные: *
pleins de honte et de rage (FT) посрамленные и яростные; plein de
contentement (SE) довольный; маленькая пыльная яма (П) un petit
creux rempli de poussière. Таким образом, транзитивность, как
фактор десемантизации, сочетается с абстрактностью значения (plein,
rempli) или с семантической избыточностью (vêtu, coiffé в
приведенных примерах).
Наибольшей десемантизации подвергается прилагательное
plein: оно обладает самым отвлеченным значением, может
связывать определяемое слово с существительным любой семантики. Оно
утрачивает свое основное значение — понятие полноты. На первый
план в прилагательном выступает его связующая функция, оно
используется как средство аналитического выражения признака
(ср.: content и plein de contentement). Так слово plein превращается
242

в служебный элемент языка, не случайно некоторые французские
грамматисты включают plein и plein de в число предлогов.
* * *
Покажем процесс десемантизации в условиях семантического
рассогласования на примере глагола voir, который часто выступает
с ослабленным лексическим значением. Здесь следует отметить
прежде всего так называемое лекторское «мы видим», которое служит для
привлечения внимания собеседника (читателя) даже к чему-то
такому, что не воспринимается с помощью зрения:
Si nous acceptons cette définition nous verrons que ces deux
groupes comptent plus de 77 millions de personnes. (NRI) —
Принимая это определение, мы увидим, что обе эти группы
насчитывают 77 миллионов человек.
Значительно чаще, чем русское видеть, voir используется для
констатации существования чего-либо:
Et Von peut voir le même phénomène dans d'autres industries.
(NRI) — То же явление наблюдается (происходит) и в других
отраслях промышленности.
Здесь значение 'видеть* еще больше стирается, что
подтверждается возможностью замен без глагола зрительного восприятия.
Еще большей формализации может подвергаться voir в
сочетании с инфинитивом или причастием.
С таким — формально-строевым — использованием глагола мы
часто встречаемся во французском языке, особенно в публицистике.
Подлежащим при нем может быть неопределенно-личное on:
Von voit se développer une collaboration étroite entre les
entreprises nationales et les entreprises privées. (NRI) — Развивается
все более тесное сотрудничество между национализированными и
частными предприятиями.
Десемантизированное voir дает возможность выполнить и ряд
других синтаксических задач как бы в обход существующих правил
грамматики. Например, ео французском языке нельзя присоединить
инфинитив к глаголам, обозначающим желание, как это имеет место
в английском языке: I want you to come here to-morrow Я хочу,
чтобы вы пришли сюда завтра. Но с помощью voir можно построить
подобную фразу: Je veux vous voir venir ici demain. Конструкции
с ослабленным voir после существительных, обозначающих
возможность, желание, какие-либо эмоции,— довольно частое явление в
публицистике:
Le peuple grec a fait connaître son profond désir de voir les
transformations démocratiques nécessaires réalisées pacifiquement.
(NRI)
243

Десемантизация глагола voir выступает особенно ярко, когда он
гпюсится к неодушевленному подлежащему, которое по самой
:воей природе не может «видеть»:
Vannée 1946 vit se dérouler des actions économiques et
politiques de masse. (NRI) — В 1946 году развернулись массовые
экономические и политические выступления трудящихся.
Конструкция с voir позволяет начать предложение с
подлежащего (ремы) и кончить его дополнением (темой), то есть использовать
излюбленную схему французского синтаксиса. Характерная схема
угмечается и в русском предложении: обстоятельство (тема) ->■
юдлежащее (рема).
Об утрате глаголом voir собственного значения говорят и те
:лучаи, в которых речь идет о чем-то неблагоприятном для субъекта,
lero он не мог бы допустить, если бы в самом деле «видел» это. В
газетной заметке сообщается: A la sortie de la réunion deux délégués
e sont vu rudement maltraiter При выходе с собрания два делегата
тли избиты. Если воспринимать глагол se voir в его полном
объеме, то как-то странно было бы, что потерпевшие видели, как их са-
лих избивают. Другой пример из газетной заметки:11 s'est vu voler
;а valise. Ясно, что если бы пострадавший видел, как у него крадут
гемодан, то происшествие не имело бы места. Но пальму первенства
:ледует, пожалуй, отдать фразе, которая приводится некоторыми
грамматистами: Louis XVI a vu sa tête tomber dans la corbeille.
Зборот с voir становится настолько привычным, что его употребля-
от даже вопреки смыслу самого глагола.
Подобные примеры свидетельствуют о полном выветривании
юбственного значения глагола voir, превращения его в
конструктивный элемент, позволяющий строить предложение таким образом,
[то в качестве синтаксического подлежащего используется слово,
>бозначающее не реальный субъект действия, но реальный объект,
сосвенный объект или обстоятельство.
Употребление слова вопреки его собственному значению — приз-
1ак его крайней формализации. Пока еще жители Галлии говорили
îabeo epistolam script am (букв, 'имею] письмо написанное'), этот
)борот можно было расценивать как перифразу. Но когда по ана-
югии стали говорить habeo dormitum (букв, 'имею посланным'),
(то бессмысленно, если брать значения слов в отдельности, то это
(вилось свидетельством переосмысления конструкции и превраще-
шя глагола в служебный элемент.
Использование слов в служебной функции свойственно всем
[зыкам. Но в целом французскому языку оно свойственно в
больней степени, чем русскому. Все новые и новые категории слов пе-
)еступают границы полнозначности, переливаются в разряд
служебных слов. Грани между лексическими и грамматическими знаками
ю французском предложении более зыбки и подвижны, чем в рус-
ком.
244

БЫТЬ ИЛИ ИМЕТЬ?
Приступая к изучению французского языка, мы сталкиваемся
прежде всего со спряжением двух самых распространенных
глаголов être и avoir. Глаголы 'быть' и 'иметь* настолько употребительны
и в других западноевропейских языках, что создается впечатление,
что язык без них вообще обойтись не может. А между тем это не так.
Установлено, например, что было время, когда в индоевропейских
языках глагола 'иметь' не было. Сравнительное языкознание
определило, что формы глагола 'быть* в разных индоевропейских языках
восходят к общим первоисточникам, например: русск. буду, франц.
il fut, нем. ich bin; или русск. есть, франц. il est, нем. es ist; или
русск. суть, франц. ils sont, нем. sie sind. А глагол 'иметь* в каждой
группе языков происходит от особого корня, и даже лат. habere и
нем. haben, внешне столь похожие, представляют случайное
совпадение.
Эти факты побудили А. Мейе заключить, что глагол 'иметь* в
индоевропейских языках появился сравнительно поздно. А из
этого он сделал другой вывод — внеязыкового порядка — что
понятие собственности у этих народов возникло позже, когда уже ослабли
связи между ними1. Трудно судить о том, в самом ли деле
понятие о собственности, то есть об имуществе, принадлежащем какому-
то лицу, вызвало к жизни глагол 'иметь'. Но несомненно, что до
возникновения этого понятия у индоевропейских народов
существовало понятие принадлежности, обладания, которое
распространялось если не на имущество, то на иные объекты, естественно
связываемые с человеком (члены семьи, части тела, чувства). .
Еще до появления глагола 'иметь' древние языки использовали
для выражения обладания (принадлежности) глагол 'быть' с
наименованием обладателя в косвенном падеже. Такой оборот существует
в русском языке {у меня есть) наряду с глаголом иметь. Но есть
языки, где вообще глагола 'иметь' нет, и обладание выражается
глаголом 'быть' (венгерский, семитские, многие африканские).
Возникнув, глагол 'иметь' стал все шире распространяться,
особенно в западноевропейских языках. Румынский языковед
А. Траур прослеживает борьбу глаголов 'иметь' и 'быть' в
латинском и древнегреческом языках2. За 200 лет, отделяющих Цицерона
от Плавта, конструкция habeo libros вытеснила конструкцию mihi
sunt libri, которая встречается еще у великого комедиографа.
Впоследствии глагол 'иметь' вытеснил 'быть' и из тех сфер, которые
непосредственного отношения к идее собственности не имеют. Со своей
стороны, 'быть' сохранял более сильные позиции там, где идея
обладания касалась неотчуждаемых объектов, абстрактных понятий
и т. п. В конце концов оба глагола получили возможность описы-
1 A. M е i I 1 е t. Linguistique historique et linguistique générale. 2 éd.
P., 1926, p. 175-198.
2 A. G г a u r. Studii de lingvisticä generala. A fi ci a avea, Bucuresti,
1960, p. 361-367.
245

вать любой вид отношений: и обладание в широком смысле слова, и
значение собственности. Их разграничение и использование стало
определяться особенностями структуры каждого. В русском языке
в конечном счете возобладали конструкции с глаголом быть1.
Во французском языке явно преобладают обороты с глаголом avoir.
Борьба между синонимами внутри смыслового поля «обладать»,
первые этапы которой обрисовали А. Мейе и А. Граур,
продолжалась в течение всей истории французского языка. Глагол avoir,
возникший для обозначения понятия собственности, постепенно
расширил свои функции, а вместе с этим tf утратил четкость в
выражении данного значения. Он стал обозначать более широкий круг
отношений и с течением времени вообще превратился в своего рода
глагол-связку. С другой стороны, в случае необходимости уточнить
значение обладания употребляются синонимы avoir: posséder,
disposer, jouir и т. п.
Трудно найти страницу французского текста, где не было бы
глагола avoir. Он сравнительно редко значит то, что ему
приписывает словарь: * иметь', 'обладать'. Чаще всего вместе с другими словами
avoir образует выражение или оборот, описывающие поведение,
реакции, переживания, физическое состояние персонажей.
Особенно употребительным кажется этот глагол при сравнении
французского текста с русским. Соответствие avoir — иметь, у avoir —
иметься редко реализуется на практике. Сопоставление
подлинников и переводов (было взято по 20 страниц из 5 произведений:
R. Rolland« Pierre et Luce »,L. Aragon« La Semaine sainte »,
E.Triolet « Roses à crédit », И. С. Тургенев «Дым», А. П. Чехов «Человек
в футляре») дало такие цифры: во французских текстах avoir
встречается 115 раз, у avoir — 57, в русском тексте иметься не
встретилось ни разу, а иметь — только семь раз {иметь власть,
представление, право, общее с, дело сив речи чеховского Беликова: иметь
сказать и иметь хутор), всего в 16— 17раз реже, чем французский
avoir. И очень часто глаголу avoir в русском языке соответствует
быть или другой непереходный глагол, соотносимый с глаголом
быть. Рассмотрим употребление avoir в различных типах сказуемых.
Прежде всего avoir выражает отношение обладания/
принадлежности между субъектом и объектом. Русский
язык обычно выражает это значение оборотом у меня есть. Если
avoir стоит в отрицательной форме либо сопровождается
количественным показателем (beaucoup, assez), то ему соответствуют
предложения с предикативными словами нет, много, мало, глаголами
хватать, быть достаточным и т. п.:
Vous me direz si vous n'avez pas assez de pain. (AS) — Если
вам мало хлеба, вы скажите.
1 В древнерусском языке иметь употреблялся в целом шире, чем в
современном. В процессе развития языка отмерли многие выражения (типа
дерзновение иметь)у составлявшие видовое соответствие простому глаголу
(дерзнуть). См. С. Д. H и к и ф о р о в. Глагол, его категории и формы в русской
письменности второй половины XVIÏ века. М., 1952, с. 112.
246

Отношение обладания может рассматриваться не только как
состояние, но и как процесс. В этом случае в русском языке
употребляются глаголы, обозначающие приобретение: получить,
приобрести, достать:
Обыкновенно по этому предмету гимназисты получали
пятерки. (П) — D'habitude, tous les élèves avaient cinq sur cinq en
cette matière.
Еще больше сужает сферу употребления иметь в русском
языке то обстоятельство, что ни глагол иметь, ни оборот у меня есть
не имеют форм совершенного вида.
Известно, что в истории языка средства выражения более
абстрактных отношений возникали на основе средств, обозначавших
конкретные отношения. Первичные конкретные отношения — это
пространственные отношения, доступные
непосредственному зрительному восприятию. Пространственные отношения
лежат в основе временных — и далее — причинных отношений. На
их основе возникли и отношения принадлежности. Не случайно
значение принадлежности выражалось древними языками с
помощью глаголов положения в пространстве. У Гомера эта идея
передается конструкцией 'быть внутри*. Латинский глагол possideo
восходит к sedeo — сижу. Русский оборот у него есть по сути
значит 'находится при нем', рядом с ним. В современных языках
пространственные и поссессивные отношения постоянно
взаимодействуют, взаимозаменяются, переливаются друг в друга. Обороты Он
обладает этим качеством и В нем есть такое качество равнозначны.
Близость семантических категорий отражается и на изменении
значений языковых средств. Французский и русский языки здесь
проделали эволюцию в противоположном направлении. В русском
выражении у меня есть на основе пространственных значений
развились объектные значения обладания. Во французском же глагол
avoir от выражения поссессивных отношений перешел к отношениям
пространственным.
Но пространственные отношения заключают в себе ряд
оттенков. Сравним предложения: Парк находится в этой части города
и В этой части города находится парк. Первое отвечает на вопрос
«где находится парк?» и заключает в себе пространственные
отношения «в чистом виде». Второе уточняет, что находится в этой части
города. Здесь пространственные отношения ослабляются, через них
характеризуется подлежащее (мы узнаем, чем отличается эта часть
города от другой). Глагол avoir или его синонимы используются
для выражения пространственных отношений со значением
характеристики:
Кроме лесов в Ревнах было еще одно таинственное место —
река. (П) — Outre la forêt, le Revni possédait un autre objet
de fascination, sa rivière.
247

Таким образом, локальные и поссессивные отношения, переос-
мысляясь, приводят к определительным отношениям. Это
значение ярко выступает в тех случаях, когда предмет обладания
представляет собой нечто такое, наличие или отсутствие чего
определенным образом характеризует субъект. В русском языке
конструкция «быть + предлоги с, в, без» также используется для
определения целого через его часть или какую-то деталь:
Кровать была с пологом. (Ч) — Son lit avait des rideaux.
Боря был без фуражки. (П) — Il n'avait plus sa casquette.
Все были в калошах и с зонтами. (Ч) — Nous avions tous des
caoutchoucs et des parapluies.
Характеристика может быть выражена и с помощью трехчленной
конструкции «avoir (у него есть) + существительное +
прилагательное». При этом имя часто обозначает обязательную
принадлежность субъекта, так что субъект характеризуется не через наличие
у него данного предмета, а через качество этого предмета:
У Ивана Иваныча была довольно странная двойная фамилия.
(Ч) — Ivane Ivanytch avait un nom de famille assez étrange.
У нее характер очень бойкий. (Ч) — Elle a un caractère très
vif.
Il avait de grands yeux doux. (AS) — Глаза у него большие,
ласковые.
Субъект характеризуется и через особенность детали одежды:
Il avait sa casquette enfoncée sur ses sourcils. (FB) —
Фуражка y него была нахлобучена на глаза.
Во французском языке для определения субъекта часто
используется конструкция «avoir + существительное» : avoir du courage
(= être courageux), avoir des distractions ( = être distrait) и т. п.:
— Vous avez de la religion ? (AS) — Значит, вы верующая}
Если данное качество проявляется при совершении какого-
либо действия, то частичный артикль заменяется определенным:
il a eu le courage de dire cela, j'aurai la patience d'attendre jusqu'au
bout.
Качество, ограниченное во времени, переходит в другую
смысловую категорию — состояние. Во французском языке глагол
avoir образует множество оборотов, обозначающих физическое или
психическое состояние существа: avoir faim, avoir chaud, avoir des
douleurs, avoir une maladie, avoir des regrets, avoir de la joie и т. п.
В русском языке три основные структуры конкурируют при
выражении состояния, чувств, переживаний: аналитическая
конструкция, состоящая, как и французская, из глагола и существительного,
с той разницей, что в русских словосочетаниях используются
специализированные глаголы: чувствовать, испытывать, питать,
ощущать и т. п.; безличная конструкция и личная конструкция, сос-
248

тоящая из одного глагола. Первая обнаруживается при описании
различных чувствований:
Ils n'avaient aucune gêne. (RP) — Они не чувствовали никакой
неловкости.
При описании физических ощущений, реакций, потребностей
в русском языке часто используются безличные обороты:
Il eut l'impression... (AS) — Теодору почудилось...
Вижу, вам не хочется, но будьте так добры! (Ч) — Je vois
que vous n'avez pas l'envie de donner une consultation, mais
ayez cettç bonté.
«Avoir + существительное» равнозначно и одному русскому
глаголу:
Il en avait le regret. (RP) — Он раскаивался.
Comme elle avait le dos tourné... (AS) — И так как Дениза
повернулась...
Последний пример показывает, что «avoir + существительное»
может обозначать и действие. Правда, не всякое действие
может быть описано с помощью поссессивной конструкции.
Последняя изображает субъект как носителя каких-то внешних проявлений,
отражающих его переживания. Поэтому и сочетание «avoir +
отглагольное существительное» приспосабливается прежде всего для
описания реакций, внезапных перемен в поведении субъекта.
Например, он вздрогнул, он махнул рукой, он засмеялся могут быть
выражены по-французски сочетаниями с avoir: il eut un frisson, il eut
un geste, il eut un rire.
Глагол avoir почти полностью утратил здесь самостоятельное
значение: ведь действие обозначается целиком отглагольным
существительным, так что глагол выражает только категории
сказуемого — лицо, время. Мы видели выше, как, теряя свое значение,
avoir превращается в формальный знак отношения какой-либо
субстанции к субъекту. Но, как отмечает академик А. Граур,
глагол иметь может настолько «побледнеть» в своем содержании, что
становится формальным связующим знаком между говорящим и
высказываемой им мыслью. Например: Среди крупнейших
художников Франции мы имеем ... или J'ai mon fils qui est malade.
Итак, глагол avoir проделал сложный путь: от выражения
обладания — через пространственно-определительные и собственно
определительные отношения к выражению состояния, действия и,
далее, к полной утрате самостоятельного значения, к превращению
в связку. И во всех этих функциях ему могут соответствовать в
русском языке глагол быть и другие непереходные русские глаголы.
Даже в качестве вспомогательного глагола в русском спряжении
используется не иметь, а быть: буду делать (во французском языке
форма будущего времени восходит к словосочетанию с глаголом
avoir).
249

# # #
В широком использовании глагола avoir отражаются многие из
тех общих закономерностей французского словаря и
словоупотребления, о которых мы говорили ранее.
Прежде всего отметим расхождение в семантическом
объеме используемых слов. Абстрактному французскому avoir
в русском языке часто соответствуют глаголы, пусть даже в
полуслужебной функции, но имеющие более узкую сферу использования.
Так, если avoir le droit иметь право', то avoir des qualités
обладать хорошими качествами; avoir une douleur aiguë испытывать
сильную боль] avoir de la haine питать ненависть*, avoir la goutte
болеть подагрой.
Характерны расхождения в описании ситуации.
Французский язык стремится отразить между двумя субстанциями
лишь самые общие отношения, какими и являются как раз поссес-
сивныс отношения. Русский язык проясняет, уточняет эти связи,
конкретизирует их. Например, французскому Nous avions eu pour
déjeuner du jambon может соответствовать не только : У нас была
на завтрак ветчина, но: За завтраком мы ели ветчину. Вот пример,
где общему значению 'иметь' соответствует более частное —
'видеть', 'слышать':
И потом всю ночь видел тревожные сны. (Ч) — Et, toute la
nuit, il avait des rêves agités.
Я желал бы услышать ваше мнение. (ТД) — Je voudrais avoir
votre opinion.
Вместо иметь в доме — держать в доме и даже терпеть:
Женской прислуги он не держал. (Ч) — Il n'avait pas de
servante.
Avoir les ouvriers à la maison, ça l'embête, quoi ! (TR) —
Терпеть в доме рабочих — это его раздражало.
В последнем случае мы встречаемся с примером экспрессивно-
стилистического согласования, свойственного русской речи
(неприятного человека терпят, а не держат).
В языке понятие часто имеет расчлененную аналитическую
форму выражения. Мы видели, что в русском языке при этом в качестве
полуслужебного элемента нередко используются глагол быть или
соотносительные с ним глаголы местопребывания или движения:
быть в зависимости (ставить в зависимость, попасть в зависимость).
Во французском языке в такой же функции употребляется глагол
avoir. Служебное назначение этого глагола подчеркивается еще
и тем, что в этих оборотах он чередуется с другими глаголами, при
этом семантика выражения остается неизменной, модифицируется
лишь его залоговое значение. Глагол avoir выражает состояние,
donner или mettre — активное действие, prendre —среднее действие
(соотносительно с русскими формами на -ог).
250

Сравним: avoir mal à la tête— donner mal à la tête; avoir peur —
prendre peur — faire peur; avoir envie — donner envie; avoir
l'impression de — faire l'impression de; avoir le temps de— donner le
temps de ; avoir les rieurs de son côté — mettre les rieurs de son côté.
Это обстоятельство подводит к мысли, что употребительность avoir
связана не только с его собственным значением, но и с тем, что он
входит в целую систему также прямопереходных глаголов,
употребляющихся в полуслужебной функции.
* * *
Противопоставление avoir/быть отражает два основных типа
взаимодействия синтаксической и логико-грамматической
организации высказывания. Французскому предложению со структурой:
«подлежащее + avoir -|- дополнение (S + vt + Od)» в русском
может соответствовать предложение с непереходным глаголом (быть
и др.) как с прямым, так и с инвертированным порядком членов:
S + vi + О, О + vi + S.
Соответствие франц. S + vt + Od <-> русск. S + vi + О
встречается весьма часто:
И зонтик у него был в чехле. (Ч) — Son parapluie avait un
fourreau.
Это соответствие отражает отмеченные тенденции синтаксиса
двух языков: предпочтение прямопереходной конструкции во
французском языке и непереходной в русском.
Но наиболее часто мы сталкиваемся с соотношением другого
рода франц. S + vt + Od <■» русск. О + vi + S:
На нем была белая, давно немытая рубаха. (Ч) — Il avait
une chemise blanche, portée depuis longtemps.
Il avait encore la grâce de jeunesse. (MS) — В нем еще
сохранилось юношеское обаяние.
Здесь мы имеем одновременное проявление обеих отмеченных
ранее закономерностей французского предложения в сравнении с
русским: в начале предложения подлежащее, обозначающее
логический субъект, и прямопереходное сказуемое. Глагол avoir
самый отвлеченный из всех прямопереходных глаголов, наилучшим
образом приспособлен для формирования французского
предложения в соответствии с этими двумя основными
закономерностями. В русских фразах мы наблюдаем переплетение двух обратных
явлений: непереходное сказуемое и инвертированное подлежащее,
обозначающее логический предикат. Отсюда и частота глагола быть
как основного символа непереходности. Сравнение двух языков
подтверждает, что avoir есть своеобразная связка и представляет
собой перевернутый глагол 'быть*. Но avoir и быть — самые
отвлеченные исходные члены больших семантических рядов, между
участниками которых также устанавливаются соответствия. Например,
251

recevoir и perdre так относятся к avoir, как прийти и уйти к
глаголу быть (находиться). Поэтому глаголу recevoir в русском языке
соответствуют глаголы движения (приближения): Il a reçu une balle
dans le bras Ему в плечо попала пуля; Il a reçu une tuile sur la têle
Ему на голову упала черепица. Так становится закономерным
перевод, приводившийся нами во «Введении», La chambre ne recevait
pas de soleil В комнату не проникало солнце (глагол приближения
в русском языке всякий раз конкретизируется). Глаголу perdre,
как мы уже отмечали, соответствуют непереходные глаголы,
показывающие удаление, исчезновение: IL a perdu son cahier У него
пропала тетрадь] Il a perdu son chien У него убежала собака.
В сравниваемых языках 'быть' и 'иметь' находятся в отношении
дополнительной дистрибуции не только при образовании сложных
глагольных форм, как это отмечал Э. Бенвенист, но и в более
широком плане, в области различных аспектов лексико-грамматической
организации высказывания.1 Структуры с этими двумя глаголами
часто обладают противоположными характеристиками:
конструкция глагола
залог
управление
дополнением
порядок слов
тема выражена
тема выражена
отношение выражено
avoir
переходная
активный
сильное
прямой
подлежащим
дополнением
глаголом
быть
непереходная
средний
слабое
обратный
дополнением
подлежащим
предлогом
семантика глагола абстрактная конкретная
употребление глагола часто переносное прямое
смысловой тип про- отношение субъекта манифестация
цесса к объекту екта
субъ-
Быть или иметь — вот вопрос, который мы поставили в начале
этой главы. Теперь мы можем дать ответ: во многих случаях при
описании одной и той же ситуации французский язык предпочитает
глагол иметь, русский— глагол быть. Ив этом различии
совокупно отражаются многие из тех тенденций в области выбора слов,
построения словосочетаний, организации предложения, которых
мы касались в предыдущих разделах.
1 См. L. Т е s n i ère. Eléments de syntaxe structurale, p. 73; Э. Б е н
в е h и с т. Общая лингвистика. M., «Прогресс», 1974, с. 213.

НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ ФРАНЦУЗСКОЙ ЛЕКСИКИ
юооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооос
Сопоставительный анализ позволяет сделать некоторые выводы
относительно общих особенностей французского слова. Многие
лингвисты отмечали такую черту французской лексики, как
тенденцию к простому, немотивированному и абстрактному знаку.
Рассмотренные нами факты побуждают внести некоторые коррективы в эти
суждения. Так, неоправданным является мнение о слабости
словообразования во французском языке. В каких-то направлениях
французский язык действительно проявляет недостаточность
словообразовательных средств. Нов иных сферах, например, при образовании
глаголов от существительных, имен деятелей и других —
французский язык обнаруживает значительную продуктивность.
Нуждается в серьезном пересмотре и догма о большой
немотивированности французского словаря. Мы видели, что во многих
своих частях французский словарь является не менее, а то и более
мотивированным, чем русский.
Многие лингвисты утверждали, что абстрактность языкового
знака — характерная черта французского языка.
Действительно, французскому языку в целом свойственна
меньшая специализация лексики по сравнению с русским языком.
Там, где французский язык использует одно слово, русский
может выбирать между своим и заршствованным. Там, где русский
язык имеет два слова — общеупотребительное и
торжественно-поэтическое — французский довольствуется одним. Научный термин,
четко отграничивающийся от общеупотребительного слова в
русском языке, нередко совпадает с последним во французском.
Чрезвычайно продуктивная конверсия во французском языке позволяет
для наименования нового понятия не создавать нового слова, а
использовать старое. Более обыденные, чем в русском языке,
метафорические и метонимические переносы также расширяют номинативные
возможности словаря без увеличения количества слов. И наконец,
для обозначения нового понятия во французском языке нередко
достаточно изменить грамматическую форму слова, в то время как
в русском требуется новое слово.
Одно французское слово выполняет подчас столько функций и
имеет столько значений, что для их реализации в русском языке
требуется добрый десяток слов. Сравним, например, французские
слова bouche, corde и русские рот, веревка. Первые имеют больше
значений и употреблений, чем вторые:
253

Значения
Русские соответствия
Основное значение
Поэтизм
Специальные
значения:
а) основанные на
сужении
б) основанные на
метафоре
в) основанные на
метонимии
г) основанные на
изменении
формы числа
(bouche)
рот
уста
пасть
дуло, жерло,
стие, вход
отвер-
(в мет-
ро), колонка, кран
едок (рот)
устье
(bouches)
(corde)
веревка
вервь
бечевка, канат,
шнур, трос,
струна, тетива
хорда
сажень (мера объема
Дров)
связки (юлосовые)
(cordes)
Таблица на с. 163 показывает, что для выражения отмеченных в
ней 69 значений русский язык располагает 67-ю глаголами, не
считая видовых пар (7 глаголов типа В: entrer и sortir не имеют
эквивалентов в нем; 6—- типа С и 54 — типа ВС), тогда как французский —
всего 21-м глаголом (9 — типа В, 5 — типа С: 'идти' и 'ехать'
в нем не различаются, и 7 — типа ВС). (См. с. 163.)
Можно сделать вывод, что для обозначения одного и того же
количества понятий французский язык использует меньше слов, чем
другие языки. О. Соважо отмечает, что по объему словаря
французский язык уступает таким языкам, как английский, немецкий,
венгерский (мы можем добавить — и русский).
Вместе с тем, однако, наши наблюдения показывают, что
абстрактность французского слова относительна. Во-первых,
существуют, как мы видим, целые лексические группы — например,
наименования частей тела, где французский язык систематически
прибегает к словам более узкого значения, чем русский. Далее,
абстрактность, недифференцированиость знака относится скорее не к языку
как таковому, а к речи. Мы отмечали, что в случае необходимости
обозначить конкретный элемент объективной реальности
французский язык находит достаточно точные и конкретизирующие
средства. Но если ситуация или контекст ясно определяют этот элемент,
то используются уже более отвлеченные, широкие по значению
средства выражения. Русский же язык использует и в этом случае
конкретные, точные слова. Таким образом, абстрактность
французского языка предстает не столько как особенность его лексики,
сколько как закономерность построения высказывания на этом
языке.
В обоих языках проявляются различные типы зависимости
выбора слова от контекста. Русскому языку свойственна тенденция
к семантическому согласованию при обозначении денотатов ра*злич-
25*

ных, но связанных устойчивыми отношениями, и к лексической
идентичности при обозначении одних и тех же денотатов в контексте.
Французской речи, напротив, свойственны соответственно
несогласование и тенденция к варьированию. Вследствие этого зависимость
слова на лексическом уровне от контекста сильнее проявляется во
французском языке, а на семантическом — в русском.
Контекстуальная связанность французских номинаций ведет к
экономии при кодировании (одни и те же знаки используются в
разных контекстах), и к меньшей экономии в плане декодирования (для
точного понимания элемента речи требуется более широкий
контекст). В синтагматическом плане избыточность французского языка
проявляется в лексическом варьировании, избыточность русского —
в лексико-семантическом согласовании. В разных языках в
строевых функциях используются единицы разных семантических полей.
Так, в русском языке, по сравнению с французским, нередко
избыточными оказываются семы, формирующие видовые термины
(иерархия 'быть'), во французском — семы, образующие слова,
относящиеся к параллельным в тексте русским словам, как часть к
целому (иерархия 'иметь').
Наряду с меньшей специализацией лексических единиц во
французской речи сравнительно шире представлены аналитические
номинации, в связи с чем увеличивается удельный вес десемантизирован-
ных элементов, а также переносных наименований.
Своеобразны соотношения лексики и грамматики в
сравниваемых языках. Прежде всего это касается использования тех или
иных частей речи при построении высказывания.
Две основные части речи существуют в языке — имя и глагол,
отражающие предметы и процессы,— важнейшие элементы
объективной реальности, отмечаемые сознанием человека. Но имя и глагол
представлены в языках неравномерно. Глагольность является
характерной чертой русского языка, в то время как французскому
свойственна номинативность. Мы видели не раз, что новое
обозначение создается во французском языке обычно из существительного,
в то время как в русском — на базе глагольной основы. Во
французском языке глаголы легко образуются от существительных, в
русском — от других глаголов. Частые во французском языке
метафорические переносы при наименовании предметов позволяют
использовать в качестве средства обозначения существительное.
Функциональные наименования в русском языке заставляют
обращаться к глагольным основам. В речи французское существительное
употребляется для обозначения понятия чаще, чем русское. О. Со-
важо приводит такие данные^ в словаре современного французского
языка глаголы составляют лишь 8%, остальные —
существительные, прилагательные, наречия. Однако в активном, наиболее
1 À. Sauvageot. Le portrait du vocabulaire français, p. 282. В полном
словаре русского языка глаголы (считая видовые формы за отдельные глаголы)
составляют 31%, среди наиболее частотных слов— 22,6%.
255

употребительном словаре («Français élémentaire») глаголы
составляют уже 21% (в пределах первой тысячи слов). Таким образом,
расширение номинативных функций словаря (то есть способности
его обозначать новые понятия) происходит прежде всего с помощью
имени существительного. Но в активном словаре глаголы играют
большую роль. Эти наблюдения подтверждают, что глаголы во
французском языке, особенно наиболее употребительные, выполняют
прежде всего строевую функцию в предложении. Итак, во
французском языке углубляется «разделение труда» между именем и
глаголом: неглагольные части речи используются для обозначения
понятий, глаголы же — для объединения других слов в
предложение.
Языки различаются и характером соотношения лексического и
грамматического в слове. Во французском языке грани между
лексикой и грамматикой более подвижны и менее очерчены, чем в
русском. Грамматические формы в этом языке легче подчиняют себе
слова, которые свободнее подвергаются различным
морфологическим и синтаксическим употреблениям, подчас противоречащим
лексическому содержанию слова. В силу этого грамматические
изменения становятся средством выражения нового понятия с помощью
той же лексемы. Грамматические категории выступают не только как
средство организации словаря в предложении, но и как средство
расширения номинативных способностей лексики.
При организации высказывания на французском языке большое
значение уделяется при выборе слов не только их собственной
семантике, но и их строевым, связующим характеристикам. Нередко
эти грамматические свойства слова превалируют над его лексическим
значением. Особенно ясно видели мы это у глаголов, выбор которых
подчиняется двум важнейшим закономерностям построения француз-
кой речи: использованию прямообъектной конструкции и
оформлению логического субъекта как синтаксического подлежащего.
Лексика языка характеризуется и тем, какую роль играют в
языке слова различных лексико-семантических групп. В словах
языки фиксируют разные стороны объективной реальности. Так, в
глагольной системе русского языка большое место занимают глаголы,
выражающие одновременно два понятия: способ совершения
действия и его дополнительную характеристику (пространственную,
качественную, количественную). Во французском языке такое
объединение основного и дополнительного значений довольно редкое
явление: там глаголы либо описывают способ совершения действия,
либо в отвлеченной форме выражают пространственную
характеристику действия. Особенно употребительны глаголы второго рода. Это
вполне согласуется с общими закономерностями французского
словоупотребления. Способ совершения действия (напр., способ
передвижения, конкретное положение тела в пространстве, зависимость
действия от орудия или от характера предмета труда) может легко
определяться по контексту или ситуации. Пространственные же
связи между предметами устанавливаются заново в каждом дейст-
256

вии и, следовательно, должны найти отражение в каждом новом
акте речи. Предпочтение «относительных» — пространственных —
глаголов абсолютным, описывающим способ действия, отражает
зависимость элементов высказывания от контекста и ситуации.
Итак, при построении французского высказывания отбирается
лексика, отражающая сравнительно меньшее число элементов
ситуации и ориентирующаяся в большей степени на обозначение
отношений, чем собственных свойств и манифестаций предметов.
Мы видели, что слова одной и той же лексико-семантической
группы могут в разных языках иметь различный удельный вес.
В русском языке более широко, чем во французском,
используются глаголы движения, положения в пространстве, слова,
обозначающие звуковые впечатления. Во французском языке,
напротив, чаще, чем в русском, употребляются ирямопереходные глаголы
со значением обладания, существительные, обозначающие части
тела, слова, обозначающие цвет и т. п. Таким образом, выявляются
слова, обозначающие первоплановые для сознания данного
языкового коллектива понятия.
Значение слова складывается из двух элементов: абсолютного
(связь слова с обозначаемым понятием и предметом) и
относительного (отличие значения данного слова от значения его синонимов).
Так, значение слова стул определяется, с одной стороны, связью
его с понятием 'сиденье определенной формы и назначения* и, с
другой, — отличием слова стул от других слов, указывающих на
сходные предметы (сиденье, кресло, табурет и т. п.). Во французском
языке абсолютное значение слова менее устойчиво, чем в русском,
вследствие легкости метафорических и метонимических переносов,
изменений значения при изменении грамматических употреблений
слова, возникновения у слова полуслужебиой функции. Менее
определенно и относительное значение французского слова в связи
с меньшей четкостью различий между членами одной и той же ЛСГ,
между абстрактным и конкретным терминами (первый часто
употребляется вместо второго). Ввиду этого и общая связь между словом и
понятием во французском языке менее прочна и определенна, чем
в русском. Это, в свою очередь, создает условия для постоянных
сдвигов в значении слов и в наименовании предметов/понятий.
* * *
Если мы возвратимся теперь к пониманию того, что же такое «дух
языка», то, видно, под этим следует понимать то, как языки
организуют высказывание при описании одной и той же ситуации. Это
зависит прежде всего от характера лексических средств языка.
Здесь — на уровне языка — отмечаются следующие расхождения:
а) некоторые элементы действительности не имеют в данном
языке закрепленного специфического обозначения в связи с
отсутствием соответствующего понятия в мышлении носителей этого
языка (напр., отсутствие во французском языке слов, подобных
русским сутки, кипяток);
237

б) внутри ЛСГ слова разных языков отражают различные из
возможных членений мира действительности, в связи с чем
выделение и обозначение элементов действительности в двух языках не
совпадает (ср., напр., слова: резать, рубить, стричь и couper,
рука и main, bras).
Но наиболее важные расхождения касаются не арсенала
лексических средств, а их использования. Здесь — на уровне речи —
вычленяются также два типа расхождений:
а) при описании ситуации разными языками выделяются ее
разные аспекты (напр., обозначение одного и того же движения по
способу передвижения в русском языке, по направлению
движения во французском);
б) для обозначения одной и той же реалии используются разные
формы (напр., соответствие французской транзитивной конструкции
русской интранзитивной).
Знание и автоматическое использование особенностей
построения высказывания, проникновение в «дух» языка и составляют
чувство языка.
Обобщая особенности французского слова, многие ученые
расхождения между языками склонны были трактовать как
расхождения в сфере мышления, миропонимания, психологии народов.
Несомненно, различия словарного состава отражают
расхождения в деталях осознания мира. Однако способы выражения мысли
далеко не всегда свидетельствуют об особенностях мыслительного
процесса. Здесь многое из области «языковой идеологии» переходит
в область языковой техники.
Язык обладает известной самостоятельностью по отношению к
объективной реальности. Не все реальные различия отражаются в
языке непосредственно, и далеко не все языковые дифференциации
отражают различия в объективной реальности. Если bleu —
Голубой* и 'синий*, это еще не значит, что говорящий по-французски
не различает эти два цвета. Просто он пользуется одним языковым
знаком в обоих случаях, а если возникнет необходимость, может
дополнительно дифференцировать понятие: bleu clair и bleu foncé.
Анализ языковых расхождений на уровне речи дает
дополнительные аргументы против идеалистической концепции языка как
творца действительности.
Критикуя гипотезу лингвистической относительности (Э.
Сепира — Б. Уорфа), обычно отмечают, что сопоставления разрозненных
языковых фактов не могут быть доказательством различного
«мышления» или «миропонимания» народов, говорящих на сравниваемых
языках, так что сравнения в области семантики доказательны лишь
в отношении полных лексико-семантических систем языков. Если
отдельные слова разных языков и не покрывают друг друга, то в
совокупности лексико-семантические системы языков покрывают
друг друга1. Это объяснение справедливо, но недостаточно. Оно
1 См. G. M о u n i n. Les problèmes théoriques de la traduction. P., 1963»
p. 69.
258

остается на уровне сигнификатов и языковых форм,
рассматриваемых вне их употребления в речи; его следует дополнить анализом
на уровне денотатов. Ведь слова существуют не сами по себе, но как
строительный материал для высказываний, как средство для
обозначения понятий, предметов, связей между ними. Как мы видели
выше, в высказывании происходит нейтрализация слов с разным
объемом значений, с разной внутренней формой. Различия не
мешают словам обозначать, пусть даже по-разному, один и тот же
денотат. Таким образом, различия между словами, существенные с
точки зрения статики — структуры словаря,— оказываются
несущественными с точки зрения динамики, языковой реализации.
Различие объема слов main — bras и рука несущественны в
конкретном акте общения, они выбираются в зависимости от
указываемой точки конечности. И если русское слово рука не дает
необходимого уточнения в контексте, то как мы видели, французскому bras
в тексте соответствует локоть или плечо.
Сопоставление средств выражения двух языков в их отношении
к обозначаемой ситуации подчеркивает, что при рассмотрении в
активном аспекте семантические различия между словами разных
языков оказываются второстепенными, поскольку на первый план
выступает их денотативная функция и подтверждает, что различия
в обозначении одних и тех же предметов и отношений — в речи —
выступают прежде всего как различия в способе построения знака,
а не как различия в формах мышления лиц, говорящих на разных
языках.

УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ
юооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооос
Цитированные примеры взяты из следующих произведений
французских и русских авторов и их переводов. В отдельных случаях фразы были
подвергнуты некоторому сокращению. Издания указываются только для
переводов.
AR A. Arnoux. Roi d'un jour.
AS L. Aragon. La Semaine sainte—Л. Арагон. Страстная неделя. Пер.
H. Жарковой, H. Касаткиной, H. Немчиновой, И. Татариновой.—
Собр. соч., т. 8, М., Гослитиздат, 1960.
BE H. Balzac. Eugenie Grandet — О. Бальзак. Евгения Гранде, Пер.
Ю. Верховского под ред. Н. Немчиновой. — Собр. соч., в 15-ти т.,
т. 4, М., Гослитиздат, 1952.
BF H. Barbusse. Le Feu — А. Барбюс. Огонь. Пер. Б. Парнаха.— Избр.
произведения. М., Гослитиздат, 1952.
СР Р. Courtade. La Place Rouge—П. Куртад. Красная площадь. Пер.
О. Граевской, Н. Жарковой, Т. Кудрявцевой. М., ИЛ 1963.
D M. Druon. Les grandes familles — M. Дрюон. Сильные мира сего. Пер.
М. Кавтарадзе, Я- Лесюка, Ю. Уварова, «Иностранная литература»,
1960.
DF F. Dutourd. Le Fond et la forme.
DFC J. Dubois, etc. Dictionnaire du français contemporain. P., 1966.
FB G. Flaubert. Madame Bovary—Г. Флобер. Госпожа Бовари. Пер.
H. Любимова. M., Гослитиздат, 1958.
FT A. France. Thaïs — A. Франс. Таис. Пер. Е. Гунста.— Собр. соч.
в 8-и т., т. 2, М., Гослитиздат, 1958.
H « L'Humanité »
НЕ P. Hériat. Les Enfants gâtés.
HH V. Hugo. L'Homme qui rit.— В. Гюго. Человек,который смеется. Пер.
Б. Лифшица.— Собр. соч. в 15-ти т., т. 10, М., Гослитиздат, 1955.
LC J. Laffitte. Ceux qui vivent.
LQ A. Lanoux. Quand la mer se retire.
LR A. Lanoux. Le Rendez-vous de Bruges.
MB G. de Maupassant. Bel-Ami — Г. де Мопассан, Милый друг. Пер.
H. Любимова.— Собр. соч., в 12-ти т., т. 5, М., «Правда», 1958.
MC P. Mérimée. Carmen—П. Мериме. Кармен. Пер. М. Лозинского.
М.— Л., Academia, 1936.
MR G. de Maupassant. Contes du jour et de la nuit (Récits)— Г. де
Мопассан. Сказки дня и ночи. Пер. И. Татариновой, Н. Дарузес и др. — Собр.
соч. в 12-ти т., т. 4, М., «Правда», 1958.
MS F. Mauriac. Le Sagouin — Ф. Мориак. Мартышка. Пер. Н.
Немчиновой.— В кн.: Ф. Мориак. Тереза Дескейру и др. М., 1971.
МТ A. Maurois. Toujours l'inattendu arrive. Thanatos Palace Hôtel —
A. Моруа. Палас - отель «Танатос». Пер. А. Кулишер.— В кн.:
«Рассказы французских писателей». М., 1964.
NRI « La Nouvelle Revue Internationale »— «Проблемы мира и социализма»
PL H. Parmelin. Léonard dans l'autre monde.
QZ R. Queneau. Zazie dans le métro.
R P. Robert. Dictionnaire alphabétique et analogique de la langue
française. P., 1972.
260

RP R. Rolland. Pierre et Luce — P. Роллан. Пьер и Люс. Пер. И. Грушец-
кой.— Собр. соч., в 14-ти т., т. 7, М., Гослитиздат, 1956.
SE A. de Saint-Exupéry. La Terre des hommes.— A. Сент-Экзюпери.
Планета людей. Пер. Н. Галь. M., 1964.
TF H. Troyat. Faux jour.
TR E. Triolet. Roses à crédit — Э. Триоле. Розы в кредит. Авториз. пер.
Т. Ивановой. В кн.: «Нейлоновый век». М., Изд-во иностр. лит.,
1960.
V-C P. Vaillant-Couturier. Oeuvres choisies.—П.Вайян-Кутюрье. Избранное.
М., Гослитиздат, 1956.
VP P. Vialar. Pas de pitié pour les cobayes.
Z E. Zola. La Débâcle— Э. Золя. Разгром. Пер. В. Парнаха. Собр. соч.,
т. 15, М., 1957.
АА В. Аксенов. Апельсины из Марокко. — Les oranges du Maroc. Trad. I.
Sokologorski. P., 1966.
ЛГ М. Лермонтов. Герой нашего времени — M. Lermontov. Un »Héros
de notre temps. Trad. R. Rodov. M., 1947.
MAC Словарь русского языка, тт. I—IV. АН СССР— Ин-т русского
языка. М., Гос. изд.-во иностр. и нац. словарей, 1957—1961.
П К- Паустовский. Повесть о жизни—К- G. Paoustovski. L'Histoire d'une
vie. I. Les Années lointaines. Trad. L. Delt et P. Martin. P., Gallimard,
1963.
ТД И. Тургенев. Дым— I. Tourguéneff. Fumée. P., Nelson.
ТО И. Тургенев. Отцы и дети — I. Tourguénev. Pères et enfants. Trad.
A. Roux. M., 1947.
Ч А. Чехов. Рассказы— A. Tchékhov. L'Homme à l'étui. Trad. D.
Roche (seule traduction autorisée par l'auteur). P., Pion, 1959.
Ш M. Шолохов. Тихий Дон — M. Cholokhov. Le Don paisible. Trad.
A. Vitez. P., Julliard, 1961.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
)ООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООС
А х м а н о в а О. С. Очерки по общей и русской лексикологии. М., Учпедгиз,
1957. х
Б а л л и Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка. М.,
ИЛ, 1955.
Б а л л и Ш. Французская стилистика М., ИЛ, 1961.
Б с и в е н и с т Э. Общая лингвистика М., «Прогресс», 1974.
Будагов Р. А. Сравнительно-семасиологические исследования. М., Изд-
во МГУ, 1963.
Винокур Г. О. Избранные работы по русскому языку. М., Учпедгиз, 1954.
К а с а р е с X. Введение в современную лексикографию. М., ИЛ, 1958.
Лотте Д. С. Основы построения научно-технической терминологии. М.,
Изд-во АН СССР, 1961.
«Новые слова и значения» (справочник). М., «Сов. энциклопедия», 1971.
Пиотровский Р. Г. Очерки по грамматической стилистике
французского языка. М., 1956.
Покровский М. М. Избранные работы по языкознанию. М., Изд-во
АН СССР, 1959.
Степанов Ю. С. Французская стилистика. М., «Высшая школа», 1965.
У л ь м а и н С. Семантические универсалии. «Новое в лингвистике», вып. V.
М., «Прогресс», 1970.
Хохряков П. Язык и психология. Казань, 1889.
Ш м е л е в Д. Н. Проблемы семантического анализа лексики. М., «Наука»,
1973.
Щ е р б а Л. В. Языковая система и речевая деятельность. Л., «Наука», 1974.
Bally Ch. Traité de stylistique française. 3ème éd, P., 1951.
«La banque des mots». 1971—1975.
BenvenisteE. Problèmes de linguistique générale. P., 1974.
Blochwits W., Runkewits W. Neologismen der französischen
Gegenwartssprache unter besonderer Berücksichtigung des politischen
Wortschatzes. Berlin, 1971.
В r 0 n d a 1 V. Le français, langue abstraite. Copenhague, 1936.
С о s e г i u E. Pour une sémantique diachronique structurale. « Travaux de
linguistique et de littérature», vol. II, 1, Strasbourg, 1964.
D a u z a t A. Le génie de la langue française. P., 1954.
Dubois J. Etude sur la dérivation suffixale en français moderne et
contemporain. P., 1962.
D u b o i s J., etc. Rhétorique générale. P., 1970.
G a I i с h e t G. Physiologie de la langue française. P., 1958.
Gilbert P. Les archives du français contemporain. « Langue française »,
Le lexique, 1969, N 2.
Gilbert P. Dictionnaire des mots nouveaux. P., 1971.
G о u r m о n t R. de. Esthétique de la langue française. P., 1905.
G r e i m a s A.-J. Sémantjque structurale. P., 1966.
Le GuernM. Sémantique de la métaphore et de la métonymie. P., 1973.
G u i 1 b e r t L. Le vocabulaire de l'astronautique. P., 1967.
G u i 1 b e г t L. La créativité lexicale. P., 1975.
G u i г a u d P. La sémantique. P., 1964.
262

G u i r a u d P. Structures étymologiques du lexique français. P., 1967.
Hallig R. und Wartburg W. von. Begriffsystem als grundlage für
die Lexikographie. Versuch einer Ordnungsschemas. Berlin, 1963.
« Langages ». La néologie lexicale. P., N. 36, 1974.
« Langue française ». Le lexique, N 2, 1969.
Legrand E. Méthode de stylistique française. P., 1953.
Les mots «dans le vent». P., 1971; Les nouveaux mots «dans le vent» P., 1974.
M a 1 b 1 a n с A. Stylistique comparée du français et de l'allemand. P., 1961.
M a t o r é G. L'espace humain. P., 1962.
Mitterand H. Les mots français. P., 1963.
M о u n i n G. Les problèmes théoriques de la traduction. P., 1963.
P о 1 1 a к W. Die deutsche Sprache im Spiegel der Französischen. Wien, 1955.
P о t t i e r B. Linguistique générale. P., 1974.
P о r z i g W. Das Wunder der Sprache. 3 Aufl. München, 1962.
Q u a d r i В. Aufgaben und Methoden der onomasiologischen Forschung.
Eine entwicklungsgcschichtliche Darstellung. Bern., 1952.
Sauvagcot A. Français écrit, français parlé. P., 1962.
Sauvageot A. Le portrait du vocabulaire français. P., 1964.
Sauvageot A. Les procédés expressifs du français contemporain. P., 1957.
T e s n i è r e L. Eléments de syntaxe structurale. P., 1959.
U 1 1 m a n n S. Précis de sémantique française. P., 1952.
V i n a y J.-P., Darbelnet J. Stylistique comparée du français et de
l'anglais P., 1958.

СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие 3
Введение 4
Слово — понятие — предмет 12
Как предметы и понятия получают свои названия 12
Об употреблении слов 20
Изменение значений слов . . ' 29
Как слово связано со значением 34
Какие типы наименований используются в языке .... 43
Источники наименования. Свое и чужое 53
Внешняя форма наименования. Простое и сложное .... 55
Объем наименования 75
Абстрактное и конкретное 75
Общее и специальное 87
Логическое и экспрессивное 95
Способ наименования. Прямое и переносное 109
Метафора ИЗ
Метонимия 123
Часть и целое 128
Повторное обозначение. Одинаковое и разнообразное ... 138
Ситуативные обозначения. Избыточное и недостающее ... 144
Слово и лексическая группа слов , 150
Структура словаря и структура значения 150
Движение 155
Изменение объема 169^
Действия, направленные на предмет 172f
Звуки 179{
Краски 192 У
Слово и словосочетание 202^
Слово, грамматическая форма и конструкция 2V
Лексическое значение слова и грамматические значения . . . 210
Использование слов в грамматических функциях 222
Десемантизация 234
Быть или иметь? 245 .
Некоторые особенности французской лексики 253 '
Условные сокращении 260
Список литературы 262
Владимир Григорьевич Гак
Сопоставительная лексикология
ИБ № 77
Редактор В. /7. Торпакова Издательский редактор Н. И. Божанова Обложка художника
О. И. Коняхина Художественный редактор Р. А. Казаков Технический редактор Л. С.
Андреева Корректор Г. Г. Петропавловская Мл. редакторы Е. П. Политова, Г. И. Колодкова
AI5108 Сдано в набор 26/V 1976 г. Подписано в печать 9/Х1 1976 г. Формат 60x907ц.
Бумага тип. Кч 2. Усл. печ. л. 16,5 Уч.-изд. л. 18,28 Тираж 8С00 зкз. Изд. № 11/74 ф
Издательство «Международные отношения» ЮЗО.И. Москва, К-31, Кузнецкий мост, 24.
Зак. № 483. Ярославский полнграфкомбинат Союзполиграфпрома при Государственном
комитете Совета Министров СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. 150014,
Ярославль,ул. Свободы, 97. Цена 1 руб. 45коп.