Ежемесячный
литературно­
художественный
и общественно­
политический
журнал
вьи:одит с января

f93f

года

<�одержанис
Проверка зрения и слуха. Стихи

Михаил ШИШКИН

3
13
43
46

Игорь БУРИХИН

98

Малоутешительные стихи о языке

Андрей ХУСНУТДИНОВ

105

Виктор КОВАЛЬ
Марк ХАРИТОНОВ
Константин ВАНШЕНКИН

JvH•

Ч'

'\: ti р �-��

.

З

р Х �HH'»I
114

Amores novi

Волнистое стекло. Стихи
Взятие Измаила. Роман.
Окончание
и его поэзии. Стихи

<CC:(t>.

•

Деструкция

t:!5И.Н'.1

!':1 н·.' Т�·.

Неизвестные воспоминания о
Есенине
Из очерка �Сергей Есению�

Алексей УГРЮМОВ

Поэт и танцовщица

Елизавета СТЫРСКАЯ

нубдИ.НИСТИК3
Эдуард ДНЕПРОБ

129

Три источника и три составные
части нынешнего школьного
кризиса

�'iШф�11€�ПН·
Николай АЛЕКСАНДРОВ

144

t�.;

Критика:. последний призыв

Дмитрий БАВИЛЬСКИЙ
Никита ЕЛИСЕЕВ
Татьяна КАСАТКИНА
Алексей КОЛОБРОДОВ
Илья КУКУЛИН
Михаил НОВИКОВ
Серге!i РЕЙНГОЛЬД
Мария РЕМИЗОВА
Ольга СЛАВНИКОБА
Александр УЛАНОВ
Дмитрий ШЕВАРОВ

декабрь

12/99

{�ОВеТСКаЯ 1�ИRИЛ�IiHHHHI
Г. ХАЗАГЕРОВ

167

Скифский словарь

книrа iHH\ по.sод
Борис ХАЗАНОВ

176

Отечество изгнанных

нуп.н<и.нсt<ие
Светлана СЕМЕНОВА

181

ч rени �i
Метаморфозы эроса в
пушкинской поэзии

между жанрнми
Александр ГЕНИС

195

Закон и порядок. Мой Шерлок
·

Холм,с

на б л ю.:t

а H' .JII,
.

Рецензии

Валерий Липневич

202
204
207

Леонид UПевченко

209

Л. Лазарев
Максим Павлов

Леонид Зорин. Зеленые тетради
Виктор Пелевин.

Generation

.П'

Дина Рубина. Последний кабан
из лесов Понтеведра.
Е. Н. Вильмонт. День большого
вранья; А. Б. Биргер. Тайна

Андрей Зорин
Наталья Дзуцева

212
214

старого камина

А.

К. Жолковский. Михаил

Зощенко: Поэтика недоверия
С. Киссии (Муни). Легкое бремя:
Стихи

Александр Люсый

217

и

проза; Переписка с

В. Ф. Ходасевичем
Крымский альбом. Выпуск
третий

Nota bene
Александр Агеев

220

Спектакль
Денис Сергеев

225

UПек-спир. Двенадцатая ночь.
Постановка Марка Вайля;
UПекспир. Двенадцатая ночь.
Постановка Владимира
Мирзоева

Фильм
Светлана Васильева

226
229

А.

Герман. Хрусталев, машину!

Содержание журнала •Знамя•
за

1999

год

Buкnzop Ковалъ

Проверка зрения и слуха

О ктя б рь 98

Всё к одному. Рубля сальто-мортале,
Метан в Кузбассе, взрывами чреват
Мир в Косово, Салмаи в Урус-Мартане,
На площади пролетарьят,
Призывы: ко всеобщей стачке!,
Даёшь получку!, Ельцина под суд!
Стоит октябрь. Они его трясут,
Глядят, как падают его листочки,
Рублю подобно - в чёрную дыру.
Исландцам наши отдали игру.
Всех здравомыслящих с ума
Свёл гол, забитый головой
В акробатическом паденьи Ковтуна,
Сосед скончался Прохоров, Герой
Советского Союза за стеной,
Спасибо, что не рухнула стена,
Когда в такую непогоду,
Таким недружественным днём
Всё происходит через пень-колоду,
Вниз головою, кверху дном.
Всё было бы иначе, если б наш Ковтун
Как главный невезун и автор не возни к
*

В свои ворота паrубного гола
В Рейкьявике.
Букет из четырёх гвоздик,
Морг в Люблино, кремация в Николо­
Архангельском, автобус ритуальный,
Печальный ход вещей,
защитник ненормальный,
В платочках чёрных женщины по обе
Соседа стороны, сосед во гробе.
А мне в лицо на плачущих смотреть
Сил нет таких. И прочих тоже нету,
Чтоб из кармана свежую газету
Достать прилюдно и газетою греметь.
Из тех в кармане сложенных газет
Впоследствии мне сообщили вести,
Что нет, железный Август Пиночет
Не верит в слухи о своём аресте,
Что это наша общая вина,
Нельзя пинать отдельного кого-то.
И далее опять про Ковтуна.
Не может быть! Опять в свои ворота!
*

*

Менту бы позвонить.
Но участковый мент
Васильев - им куратор и наводчик.
Васильев? Нет. Как будто бы Петров ...
Не стыдно ль мне,
как хрен с какой-то редькой,
Небрежно путать Ваську с Петькой,
Мастеровых не отличая от воров?
Знать, ураган по городу прошёл,
Знать, динамит на Декабристов грохнул.
Стекло и воля. Дисциплина. Произвол.

Окно мне сделал плотник Алексей.
Его зовут, как выяснилось, Саша.
Он говорил стеклу, чтоб светлость вашЦ,
Тут не стояла над душой, как ротозей.
А как уйти, коль Алексей глядит
Вполглаза как-то странновато.
Домушник он. И Александр бандит.
Под плотников работают ребята.
Где золото лежит, где спрятан диамант,
И нет ли ценностей среди
вещичек прочих?

В иктор Станиславович Коваль родился в 1947 году в Мос1ше. Учился в Полиграфичес­
ком институте (художественно-графический факультет) . В настоящее время - художыик-гра­
фик, журнальный и книжный иллюстратор. С б до 15 лет снимался в кино (например , в фильме
•дело Румянцева• ) , был учасшиком поэтической группы •Альманах•, стихи публикавались в
сборнике •Личное дело • , журналах •Театр•. 4Литобоэ•. в •Общей газете•. Живет в Москве.

3

В и кт ор Ковал ь

И, чтобы был оплачен
Сей труд по строгой форме всей
Вот мне квитанция на семьдесят рублей
И взгляд наружу. Прочен и прозрачен.

Павылетали окна. Я оглохнул.
Нет, вы ослышались, сказал мне Алексей.
Он Александр!

Н атуралистический очерк

Что там вдали, величиной с букашку,
Ползёт, как божия, обычная коровка,
Добром зовут её какашку.
При сём у Яхромы, вполне уже раздета,
Располагается моя мечта поэта.
Со всяком сопрягая всяк,
Её душою движимый костяк
Напоминает мне про это.
И клеется тот самый гнусный тип
Какой-то антропос к моей душе-девице
Шлепком игривым ей по ягодице,
Где я заметил, что прилип
Цветочек белый стрелолиста.
Свистуху, завтраки туриста
Она велит мне: Возлюби'
Пчела гудит: Ай эм э би!
И <�Лет ит би1> поёт транзистор.

Свистуха.
Проверка зрения и слуха.
Шумит по-русски березняк,
По-польски шелестит бжезина,
Со звуком сопрягая знак,
Растёт, как буква У, осина,
И надо всеми реактивный ТУ
Подчёркивает в небе высоту.
Тут Вовка всем кричит: Ау!
Ему в ответ многоголосы;й
Пан отзывается курносый
И некий антропос, во глубину оврага
Малиной с ежевикою влеком,
Себе по облику двенадцатым шлепком
Казнит настырного антропофага;
Овчарка Пальма, прыгая, как тёлка,
Как будто по-хохляцки кличет волка:
Вовк' Вовк! И замечает Вовка,

Риторика

С короткой стрижкой полненькая завуч
В моём лице мою ругала дочь
За то, что я, бесстыдница и неуч,
Вместо ответа голову морочу,
Трещу, с утра не закрывая рта,
А книжки
Ну почему в обложки до сих пор
Не обернула я? Какой позор!
Какая бестолочь в короткой стрижке!
Как в армии. Ответь, зачем подковки
Я не прибил к осмотру. Почему
Я извертелась вся,
издергалась в столовке,
Наклон не удержала по письму?
Зачем нам мимо не пройти такого факта,
Что кто-то грязь на рисовании развёл,

На ритмике не отбивает такта,
На математике же скачет, как козёл?
Зачем нетрезвым он явился на поверку,
И не явился тоже почему?
О этот голос, подающий сверху:
Зачем носок я при подходе не тяну?
Зачем я Шпака на риторике толкала?
В толк не возьмёт она,
по лбу себе стучит.
Зачем мне в возрасте, нет, не иайора,
генерала,
Сие выслушивать? Риторика иолчит.
Меня тут нет. Я отслужил -- и хватит!
Мне зав. учебной части - не жена.
Так что ж она гундит, как старшина?
Зачеи безличный воздух виноватит?

·

П о ликарп ов
Три звезды!

Стих без названия, а вместо
(За этим имени, заметьте, неимением)
Произнести уместно:

Перед любым таким стихотворением .

***

Тут нет таких.
А я, допустим, Протопопов,
Частично Евдокимов и Козлов,
Случайный собеседник остолопов
И жертва нераспутанных узлов
Московской телефонной сети.
Тут нет таких и не было на свете!

О тои доносят в трубке провода,
Что иве покой пригрезится едва ли.
- Ты, Поликарпов? - Нет, вы не туда
В который раз ошибочно попали.
То детский голос, то иужской:
Не Поликарпов? Кто же ты такой?
Поноиарёв? И дикий хохот. Парамонов?
Я обрываю шутки мудозвонов:
4

Провер ка зр ения и слух а
***

Дался им Поликарпов. Что за бред!
Вам Поликарпова? Так выкуси-ка, на-ка!
О, Поликарпов, не буди во мне манъяка,
Ты провокатор, Поликарп, однако,
Неправда, что тебя такого нет.
Куда как более похожий на обман

Сукарно или же Ху Яобан
Был человек вполне, а не фантом,
Хотя и прожил на обмане.
А Поликарпов-то,
неужто в Пионерский Дом
Такой не хаживал со всеми нами
На Стопани?

***

Мне записная книжка говорила,
Что пусть она кончается и рвётся,
Но снова обязательно начнётся
С того же Айзенберга Михаила.
А буква <1 ПЭ>> пустует на предмет
Заглавного героя. Нет
Там Поликарпова.
Есть Постник, Пригов. . .
И только в очень старых книгах
Он выявляется через тире Орлов
Как мастер по отбору нужных слов
В порядке утверждённого закона,
Как автор <!Букваря�> и <!Лексикона�>
Латинского (sed lex), славяно-греко.
Как это: - Не было такого человека?
Известно, был. Не рядом, так вдали.
И вот передо мною,
Как из-под земли,
Ещё один след
поликарповекий вознiJк

Военный авиаконструктор Ник.
Ник. Поликарпов. Этажерку
Он оборудовал под очень лёгкий
И, как выходит на поверку,
Не очень ловкий, но бомбардировщик
У-2, фугаса перевозчик
И сеятель его над Халхин-Голом.
Вот он, подбитый, упадает в землю колом.
И что теперь он? Только кукурузник,
Урюпинской деревни небожитель,
Колхозным сеялкам он сверстник
и союзник
И ядохимикатов распылитель.
У-2! - шутил отец, поскольку
Мне в дневнике родная школа
По пению влепила двойку,
А он в БТ у Халхин-Гола
С У-2 совместно зашищал монгола.

***

Мне перед армией в военкомате
Вот что сказала блядь в халате:
Не гланды драть, но удалять
Миндалины вам надо, Ковальчук.
Тогда со мной в одной палате
Лежал барчук с английской книжкой,
Как я, такой же призывник,
Теперь авангардист с одышкой
И с именем таким же - Вик.,
Но Поликарпов.

Его, конечно, упрекать нельзя,
Что он страдал болезнью Одиссея,
Который, землю солью засевая,
По полю шёл. от армии кося,
Мол, сами видите: с приветом и негоден.
Что в результате? Он, освобождён,
Гуляет, от привета не свободен,
Миндалины мои при этом
На службе выросли с приветом.
***

Не Поликарпов? Знаю. Вы -не тот.
Но, если вдруг он позвонит или зайдёт,
Скажите, чтоб связался с Кондаковой.
С какой? Он знает сам.
Какой вы бестолковый!
***

Окаменел.
А над журналом,
Всех нас ввергающий в мандраж,
Навис училки карандаш,
Исполнен самым низким баллом.

Шёл Поликарп за мелом и журналом
В учительскую, где химичка Алла
Чулок у основанья поправляла.
Мне мел, -успел сказать он
И 5

Викт ор Ковал ь

- К доске идёт. ..
Сидел он у окна, вторая парта,
А я на третьей, у стены.
Доска. Физическая карта.
- К доске идёт... Мы спасены!

Опять училка вызывает Поликарпа.
Она ему за причинённый стыд
С тех самых пор жестоко мстит.
Или она тогда в учительской нарочно
Для Поликарпа оголялася порочно 7
***

Жив, Поликарпов? Что же ты, дружок,
Своих не уэнаёшь, молодчик?
Там за тобою числится должок.
Предупреждаю, мы включили счётчик!
***

Конечно,
Поликарпов будет преэидентом.
Соседка нагадала - без вопросов.
Володю уважает вся страна,
А рядом с ним Баранов и Морозов,
Ты видишь сам, шестёрки и шпана.
Что ж, перспектива, видимо, ясна:
Вот он, глаза уставшие прикрыв,
Бежит вперёд вечнозелёным полем,
Федот смещается, Казак идёт в отрыв,
А сзади Алик - будь спокоен!
Вот он обводит чуждую шестёрку,
По центру, чтобы к Казаку пробиться,
Нет. Вдруг подкат - и всё под горку
Какую-то кудыкину катИтся.
Носилки, госпиталь, каталка.
Жена ушла, осталася гадалка.
Нет справедливости в подлунном мире.
Три мушкетёра. А ведь их четыре!

И все четыре падают из рук.
Кто в тренировочном костюме
как физрук,
С лица не видно, сзади Жаботинский
Спит на диване, не разув ботинки?
Кто обороне послужил опорой,
До вице-капитана дослужился,
Кто тот, за сборную играл который,
А плохо бы играл - не спился?
Кто президентом клуба ветеранов
Мог стать по праву,
а не выскочка Баранов?
Из боевого обращения изъятый,
Штабною крысою гоним,
Армеец бы�ший, номер пятый,
Исправлено. Он был восьмым,
Отдавший жизнь полузащите,
Что для атаки, всё же, рождена О нём, друзья, минуту помолчите...
Нет. Грохот вдруг - упал Дюма!

***

Нет, говорю, тут никакого зоопарка!
- А почему нам голос слышится осла 7
Москва. Отрадное. Наколка Поликарпа,
Которая быльём не поросла.
***

По-гречески обозначает поли
много,
А он эовётся сыном Бога.
Его лица необщие черты
Имели сходство с нашим Анарбеком.
Он, от полковничьей сбежавши черноты,
Служил России просвещённым греком.
Вот он с указкой у доски стоит
И просит нас дойти до самой сути,
Он экономию преподавал полит
В Полиграфическом (опять же)
институте.
Мы ёрниками были молодыми,
Учителя дразнили Постолуполз,
А он в ответ шутил нам по латыни,

Что хомо хомини эст люпус.
Он говорил: пикантство, умность,
. глупство,
Как старый Хайм из анекдота,
В его глазах высвечивало �увство
Святой обиды на кого-то.
Нет, Поликарпов тут, конечно,
ни при чём.
( Он нам читал печатные машины),
Когда полковник вскрикнул, обречён,
Уехал грек в свои Афины,
Своей компартии служить.
А нам ещё лет 8 оставалось жить
Под Леонидом Ильичём.
6

Провер ка зр е1-tuя и слуха

Да. Поликарпов тут, конечно, ни при чём.
Причина греческой печали,
Как я уже и намекал вначале,

Таилась в том, что звать его - Христос,
Уж так учителя назвали мама с папой,
Ученики же, повторяю, Постолуполз.

***

Насчёт карандаша простого
Мне позвонил товарищ из Ростова:
Ты, Поликарпов? Здравствуй, Николай.
Привет тебе и нежной половине!
А я ему: Спасибо и прощай.
Твой Николай - Коперник, Паганини!
А он: Вот именно, вот эта вот-вот-вот
Твоя бывалая и удалая

В тебе, Колюня, шутка выдаёт
Тебя как, безусловно, Николая.
Довольно! Всё! На этом самом месте,
Как Николай, я выкрикнул �Повесьте!�
И сам повесил, раздражён
Таким не мне приветом из Ростова.
Что Николай? Простым карандашом
В семнадцатом отрёкся от престола.

***

Возрос под многочисленной звездой,
Как Джомолунгма, брежневекий застой.
Друзья! Давайте, наконец, решим
Пихнуть когда-нибудь такой режим!
Ну что же, принято. И вслед решенью
Образовалась группа по сверженью,
Где я был членом, а всему главой
Бывший сотрудник Коминтерна,
пожилой,
Но очень крепкий имярек, известный
Публицист.
Старик - его такая в группе кличка.
Вокз. Белорусек. , вся электричка
Набита, может быть, за нами слежкой.
Инструкция:
Не мельтеши, но и не мешкай,
Живи со знанием в уме
и в сердце с верой,
Внимания к себе не вызывай,
Как разноцветный попугай,
Но и не будь ты крысой слишком серой.
Мы познавали конспирации законы,
Чтоб на пути опасном и запретном,
Не подавая виду, что знакомы,
Вдруг встретиться
в одном лесу секретном.

Мы там тайком у ёлок и берёз,
В чём дело, как стоит вопрос,
Читали действия программу,
А Старик
Хвалил местами нашу речь,
Но, чтобы не было улик,
Велел порвать её и сжечь.
Скуп на слова, строг, осторожен,
Он всё же допустил одну обмолвку:
Теракт не нужен, но вполне возможен,
И, - Надо бы отлить, - ушёл за ёлку.
Нас обзывала дурнями ворона,
Я нынче ей навряд ли возражу,
Но имя нашего патрона
Я даже ей теперь не разглашу.
Как? Поликарпов?
Есть такая версия.
Их несколько. О том и разговор.
Есть Полупанов, есть и Переверзев,
Есть Поликлет и Дорифор.
Без нашей помощи сам наступил звездец
И раздавил немыслимую гору.
А я не заговорщик, не борец,
Но знайте: конспиратор по ею пору'

***

Ты извини, пропитый и прожжённый.
Так только Поликарпов с похмела
Бросает трубку, раздражённый.
А Пушкин что? Свет Царского Села
От лицеистов отражённый.

Не Поликарпов? Нет? А ну-ка повтори.
Да, мы ошиблись, знаем, знаем.
Ты вот что, Поликарпов, не дури!
Твой голос, брат, как Пушкин узнаваем.
Нет, не кудрявый. Липкий, как смола.

***

Кудрявым вензелем -узоро�
За телефонным разговором.
Автоматическим заявлены пером:
Три мушкетёра вчетвером,
Яиц десяток, пачка макарон,
План, как добраться от Автозаводки

Как ни верти, со всех сторон
Сей лист исполнен сущим вздором
Автоматическим пером
За телефонным разговором.
Он разрисован и исписан
Клочками речи, чёртом лысым,
7

Викт ор Ковал ь

До башни у бензоколонки, 2 бут. водки,
Исправлено: Электро, мать её, заводки,
Вокз. Белорусск., ваг. 9, профиль тётки,
Из Вильнюса посылка с проводницей,
Следы сознания, в его потоке
А. Пушкин не был за границей,
В Москве Набоков, я на Потомаке,
Лосось, подчёркнуто, что в масле,
не в томате,
Чеснок от нежити и от простуд,
Дом Архитект., 1 0-го выступ.,
Осёл анфас, написано: Мидас,
В. Ленин в круге. Подпись: Подколёсин,
Из головы его объёмные растут
401 -17-48
И далее в таком же вкусе:
Тел. дом. и раб. Мережниковой Муси,
Эмульсия для стен и потолка,
Её нога идёт от каблука
До основанья, а затем Миусы
Магаз. �обои» или �хозтовары»,

Тел. дом. и раб. и моб.
Прокудиной Тамары,
Слон, видимо, из Гиты-Бхагавад, верблюд
Из Библии, сосед из зоопарка,
Нет, не заплатят, но стакан нальют,
Портрет совы, написано: Тамарка,
Три галки: хлеб, картошка и редиска
Уже отмечены в спортивной сумке.
Я иллюстратор, дочь моя буддистка,
Везде разбросаны её рисунки.
Как Виктор я несу в себе победу,
На лбу написано: Унылые -не мы!
Звонил компьютер,
что отключат в среду,
Ну что ж, и мне пора звонить соседу,
Стучаться в клетку и просить взаймы.
Подозреваю, всё-таки цензура
Сей лист отметила своей виньеткой.
Там Поликарпов, умолчания фигура,
Надёжно заштрихован мелкой сеткой.

***

Стоял в лесостепи под Ровно
Полк танковый и папа комполка.
Им лесостепь служила танкодромом,
А мы там с Вовкою валяли дурака.
Хлеб с колбасой, -сказал мне Вовка, Сухой паёк, не бутерброд,
Планшет с курвиметром -экипировка,
И марш-бросок - не турпоход.
И -марш в бросок!
Под грозовым дождём
При компасе и при бинокле
Мы заблудились и промокли,
Хоть плачь. Куда же мы идём?
И вдруг я вижу, изумлённый,
Как выступил передо мной
Наш полк стеной серо-зелёной,
Замаскированной стеной.
Дёрн на плечах, на технике дубрава,

И очень полный движется атас
Инспекторской проверки генерала
Широкий полыхнул лампас.
А там, -гляди, -я в бок толкаю Вовку:
На фоне Тэ-тридцатьчетвёртых башен
Мой папа генералу обстановку
Докладывает, ветками украшен.
Тут вскрикнет тень моя усата:
Какая встреча! Папа! Папа!
Повиснуть на его груди
И разреветься, как корова!
Но он мне: Мальчик, отойди,
Сказал спокойно и сурово.
Любому ясно крокодилу:
Учения не сахар, не малина.
Сам Поликарпов - зампотылу,
А дочь его зовут Марина.

Слыхали? Поликарпов, наш герой
Опять остался на второй!
Видать, он тем и знаменит,
Что там как вкопанный стоит.
Его вотще кусают мухи,

На нём воркуют Боги-духи.
Хоть он и глух к любой хуле,
Друзья, дразнить его не надо.
Бывало, взглянет, как Паллада
С вороною на голове.
***

Ба! Кого я вижу! Уж не ты ли?
Но мы как звать друг-друга позабыли
И разговор вели при интересе,
Таком, что как-нибудь в его процессе
Мы выболтаем наши имена.
Прощай, -сказал он, -старина.
И я, -звони, -сказал, -старик.
Как Поликарпов многолик!

Он утверждает, что погиб двойник,
А сам Гагарин в центре Краснодара
Стоит в гостинице у стойки бара,
И Че Гевара нет, не умер.
Он волку говорит: �к ноге!»,
Живёт отшельником в тайге,
Как в Аргентине Кальтенбруннер.

8

Провер ка зр ения и слуха
***

Звонит, бывало, среди ночи, где-то в три.
Уподобляясь бешеной вороне,
Как каркнет хрипло в трубку: Говори!
Что он в ответ услышит кроме? ..
***

В каком-то феврале,
не остоль уж отдалённом,
Стоял я в очереди ветеранов ВОВ,
Чтоб отовариться по именным талонам
и вспомнить
несколько английских слов.
Стою. Универсам на Декабристов.
И вдруг, не помещаемый в уме,
Какой-то хрен с горы, неистов,
Попёр на нашу очередь в чалме.
Гляжу: индус как будто бы, и когти
Как у джайнистского аскета.
Тряпьём обмотан, в бабьей кофте
Фрица в плену напоминает где-то
Под Сталинградом. При Березине
/Кан-Жака. - Объясните мне,
Why, What for и почему, Спросил он тоном, склонным к ссоре,
Тут нету места среди нас ему?
Я объясняю: 1 am sопу,
Война вторая, слышал, мировая?
Участники. Вот очередь. Талон.
Для ветеранов. Не для крокодила.
А он как вдруг покатит на меня баллон:
Ты, что ли, вое�ал, мудила?
Один из нас, наверно, пьян,

Но я стране Джавахарлала
Не лезу в душу, как вот этот павиан.
Не я участник. Мама воевала.
Вот
Её удостоверение.
Как сын имею право. Have а right.
Таков порядок. Das ist ordnung!
Какой в ответ тут был исторгнут
Истошный вопль из пасти павиана!
Короче,
Чтоб точней и без обиана,
Вот пониманья моего подстрочник:
У него тоже дед воевал
Против английских поработителей
На стороне немцев у Роммеля.
И он самПротив продажного американцам
режима
Воюет.
Не индус, но египтянин.
Он, по-египетски меня обкаркав,
Вбок ускакнул- и был таков.
Вот это тот, кто точно,
кто не Поликарпов,
Сказали ветераны ВОВ
И задумались...

***

Он водку пьёт, он пьяных ненавидит,
Он, говорят, зарезал бедняка.
Нет, нет. Не Поликарпова.
Но всё же ...

Гляжу, а всё-таки Минаев
Кого-то мне напоминает...
Он, как махатма, мухи не обидит,
Бежит, как правоверный, табака,

***

Нет, это, знаете ли. не мои проблемы,
Вас понял. Как?
Не может быть, что в среду,
Вчера друзей созвал супруг Елены,
Я завтра с ними в Турцию поеду!
(Обрывки речи, нашей параллельны,
Поддерживают обшую беседу.)

Свинья по году, а по знаку Козерог.
Вдоль автобазы тянется забор,
Он упирается потом в пивной ларёк,
Какой ньюфаундленд?
Когда он лабрадор!
(Вошёл беседы нашей поперёк
К нам в трубку параллельный разговор.)

***

И чтобы весь утёк электроток.
Ешё в халатах белых гуманоиды
Велели дочке выдрать аденоиды.
Всё в остальнои по-прежнему: среда
Идёт за вторником, как и всегда.
Но я надеюсь снова не увидеть взятых
Плащей болонья из шестидесятых.

Алё! Что нового?
У нас? В четверг погас электросвет.
Сказали, к празднику, наверно, обеспечат.
А я: Побойтесь Бога! Понимаю. Нет,
Не виноват Минаев, наш диспетчер.
И он, конечно, в том не видит смысла,
Чтоб рухнул мой протёкший потолок,
И чтобы крыса кабель перегрызла,
9

В иктор Коваль
***

Алё! Я там, в пятидесятых далеке,
Среди киношников бывалых
Стою, заметен в рыжем парике,
Со мной - З. Федорова и А. Баталов.
Кричит из матюгальника: Мотор!
наш Павел Карпов, режиссёр.
***

Наш Поликарпов в метрополитене
Однажды пал от страха на колени,
Когда ему вдруг из прохладных ниш,
Шалишь, брат, - голос был, - шалишь!
Не Поликарпов, брат его Валера,
Дурак какой-то ненормальный,
Ствол отвинтил от револьвера,
Который поrраничник инфернальный
Сжимает до сих пор в руке
С Анубисом на поводке.

Подземный рядом с ним матрос
В упор ужасный задаёт вопрос:
Ты, Поликарпов, спёр мою гранату?
Не виноват я! Обращайтесь к брату!
Но им без разницы, который брат
Как Поликарпов виноват.
И мне был голос. Женский из Рязани:
Ужо настанут мартовские иды,
Придут и всех замочат марсиане
За преждевременную гибель Атлантиды!

***

Не Поликарпов, брат его Валера
На днях у Яхина без спроса взял
С картинками, но драного Гомера
И штемпелем: Читальный зал,
Фонтанка 8, Ленинград.
Как дважды два Валера виноват.
Но тот, другой, виновен в кубе,
Один из Яхиных, чья поднялась рука
Усы и бороду пририсовать Гекубе,
Глаза проткнуть Приама старика.
Уж ежели казнить,
так мстительную дуру,
Раздорами живущую Эриду.
Отдельно вырезать и сжечь её фигуру
Как главную везде обиду.
И с той изменщицей, дебильной тёткой,
Той, что мозги запудрила царям,
Не цацкаться, а дать по жопе плёткой
И в кандалах на нары, к блатарям!
Туда же слить и скользкого Париса.

Он дважды вор и трижды крыса.
А наш-то хитроумный Одиссей?
Вся хитрость,
что притворный и жестокий.
Любой скотины не мудрей,
Туда подбросил он вещдоки,
Куда надыбал сыскарей.
Не в радость кайф ему,
к несчастию победа
Без им загубленного Паламеда...
Быть может, с точки зренья Афродиты,
Ахейцы - оккупанты и бандиты,
Но, в С!.1ЛУ ей полярного примера,
Афина любит их и Гера.
Кто против наших?
Афродита, Аполлон,
Сам Зеве местами и иные боги.
Как ни верти, а всё же мы пистон
Троянцам вставили в итоге!

***

То не кельтов сын Мак-Дональд
Второпях сказал: �куикли!�
И в историю вошёл.
То поручик Поликарпов
Первым выкрикнул: �Быстро!�
И в забвении почил!

То не серый слон индийский
Во главе английской рати
Растоптал Буонапарта.
То вошёл верблюд калмыцкий
Под казацким атаманом
Триумфатором в Париж!

***

И я вас такжес праздником победы!
(Случайный голос поперек беседы.)
Чей голос? Ясно и ежу.
Я на него давыо грешу.

Звонит худред и говорит, что Вера
Порфирьевна, их главная литред,
Сказала про мои рисунки: нет,
Стиль, мол, не тот, не та манера.
Такие вредные худреды и литреды.
10

Проверка зр ения и слуха
***

Давно штаны короткие покинув,
Я вдруг задумался
над выпавшей мне фишкой
Играть в кинематографе мальчишкой
Как Айвар Тауринь,
как Сашка Евдокимов,
Висеть на площади Козловым Мишкой.
На этой плошади далекой,
но центральной,
Не Красной, но опять же, Театральной
Стояло здание одно,
Известное как �Стереокино•.
Б нём красно-синие очки
для пушего объёма
Давали зрителям, а на фасаде дома
Фильма герой, аз недостоин, грешен,
Монументальна был повешен.
На этом месте, отовсюду видном,
Бокруг меня, как братья возле брата,

Президиум ЦК в порядке алфавитном
Висел, как я - такого же формата.
По высоте, я помню, десять метров,
По ширине, я вспоминаю, пять.
О том гудели нам �Победы•
в стиле ретро,
Что нас оттуда невозможно снять.
Там были Аристов, _Беляев, Брежнев,
Забыл. Игнатов, Кириченко и Козлов,
Но Фрол и Куусинен Отто,
Опять забыл. Ещё, конечно, кто-то.
Конечно, Микоян и Поликарпов,
Мих. Суслов, Фурцева Екатерина,
Хрущёв Никита, Шверник, я.
О том мои забыли однолетки,
А нынешние знать того не знали,
Б какой концерт сажали нас �Победки•!
Нет, всё-таки однажды сняли.

***

На Трубной,

Сбылась мечта. Б любую непогоду
Ты в кругласуточный заходишь угловой,
А там всего полно! И - никого народу!
Друзья! От радости такой
Вполне возможно удавиться,
Поскольку не с кем ею поделиться. ..
Ба! Айзенберг!

я жил и умер Джугашвили,
Меня сограждане едва не раздавили,
Чтоб жизнь моя не показалась мёдом
И чтобы выжившие крепче здоровели
Б пивном ларьке,
Набитом доверху народом
При Горбаче на Руставели.
где

***
Айзепбсрг Михаил - поэт
Алик - защитник
Алла - училка
Апарбск - сту депт Полиграфа
Анvбис - бог царства мертвых, изображ. в виде шакала и собаки
Аполлон - бог покровитель искусств
Аристов - член Президиума ЦК КПСС
Афина - воительница, богиня мудрости
Афродита - богиня любви
Баранов - шестерка, шпана
Баталов А. - киноактер
Беляев - член Президиума ЦК КПСС
Брежнев Леонид Ильич - генсек КПСС
БТ - быстроходный танк, Болгартабак
Бу01tапарт - см. Наполеон
Валера - брат Поликарпова
Вера Порфирьевпа - литред
Виктор - победитель
Вовка - сын офицера, курил дубовые листья
Всяк - Всеволод Якут, народный артист СССР
Гагарин - был в космосе
Гекуба - героиня Троянекой войны , мать говшока
Гера - богиня супружества
Гермиона - дочь Елены и Мепелая, брошенная матерью ради говнюка
Горбачев - президент СССР
Декабристов - универсам па
Джавахарлал - премьер-мипистр Индии
Джугашвили - вождь СССР
Дарифор - копьеносец
Дюма - отец, писатель

11

Викт ор Ковал ь
Евдокимов Сашка -герой фильма �дело Румянцева• ( реж. И . Хейфиц)
Елена -жена Меиелая, любовница говнюка
Жаботинский -олимпийский чемпион, штангист
Жан-Жак -типовой француз
Зеве - глава Олимпа
Иrнатов -член Президиума ЦК КПСС
Казаков -нападающий
Кальтенбруннер -начальник главного управления имперс1юй безопасности
имперской канцелярии III Рейха
Карпов Павел - режиссер с матюгальником
Кириченко -член Президиума ЦК КПСС
Ковальчук -ошибочно, надо Коваль
Козлов Мишка - герой фильма �дружок• (реж. В. Эйсымош)
Козлов Фрол -член Президиума ЦК КПСС
Кондакова -см. Алла
Коперник Николай - астроном
Куусинен Отто -член Президиума ЦК КПСС
Ленин В. -совершил ВОСР
Мак-Дональд -основатель мирового общепита
Марина -дочь Поликарпова
Мережникона Муся - хорошенькая
Мидас - царь с ослиными ушами
Микоян - член Президиума ЦК КПСС
Минаев - диспетчер РЭУ
Морозов -шестерка, шпана
Набоков -не был в Москве
Наполеон -был в Москве
Николай I, П -цари: Палкип , Кровавый
Одиссей -герой Троянекой войны, хитрожоный
Паганини -скрипач
Паламед -герой Троянекой войны, убит своими
Паллада - опора для вороны
Парамонов -нападающий
Парис - герой Троянекой войны , говнюк
Переверзев -киноактер
Подколёсин - герой Гоголя
Поликлет - скульптор
Полунанов - пападающий
Попомарев -защитник
Постников - художник
Пастолуполз - см. Христос
Приам - герой Троянекой войны, отец говнюка
Пригов - Дмитрий Александрович
ПрОI<удина Тамара - пучеглазая
Протопопов - министр внутренних дел
Пушкин -был в Турции
Роммель -генерал-фельдмаршал
Руставели -грузинский позт
Стопани -делегат П съезда РСДРП
Сукарно - президент Индонезии
Суслов Мих . - члеи Президиума ЦК КПСС
Тауринь Айвар - герой фильма �к новому берегу• (реж. Л. Луков)
кукурузник
У-2
Федорова 3. -киноактриса
Федотов - пападающий
Фриц -типовой немец
Фурцева Екатерина -член Президиума ЦК КПСС
Хайм -старый, герой анекдота
Христос - преподаватель политэкономии
Хрущев Никита - был на Потомю<е
Ху Яобан - председатель ЦК КП Китая
Че Гевара -герой кубинсi<оЙ революци и , аргентинец
Шверник -член Президиума ЦК КПСС
Шестернев -см.· Алик
Эрида - богиия раздора
Яхин - во дворе татарин
-

1998

12

Мар к Хapumo1-toв

Amores novi

Вс п ышки н о чн о й гр озы
1
Зажмуриться крепче , чтобы не защипало мыло . Смотреть не надо . Теплое,
гладкое продвигалось ласково по плечам , по спине , таяло в самых нежных
складках , обозначало пупок , соски , еще не ставшие грудью.
Липкие от сладости пальцы дотрагивались , встречались под столом . Не­
видимо для глаз , пусть и открытых . Остывала в тарелках манная каша , из
соседней комнаты доходил запах горшков - сидеть на них рядом друг с
другом никто еще не стеснялся , до этого надо было дорасти , но в потайном
соединении пальцев было что-то расслабляюще стыдное . Разноцветные зайцы
и медведи неуклюже замирали на стенах , масло успевало расплавиться на
поверхности каши желтым солнышком , ложку приходилось держать левой
рукой , язык вяло слушался , и воспитательница опять ругалась за то , что пере­
мазала рот , а кашу оставила.
Память о прикосновениях . Испуганный , непонимающий взгляд из порчен­
ного временем зеркала. Черная сыпь поедает тусклое отражение , стриженую
челку с бантом , руки в цыпках . Из-под платья мышиного цвета выглядывают
штанишки , на правом колене засохла ссадина. Рот полуоткрыт , но улыбки
себе не позволяет , хотя на месте кривого зуба уже стало пусто .
- Ты чего не смотришь? Да не туда гляди , вон туда! Знаешь , как это
называется? Вот это?
Длинный тошнотворный червь вылезал изо рта, с хихиканьем роняя слю­
ну . Надписи вокруг настенных рисунков были пропитаны запахом школьного
туалета, он проступал сквозь побелку грязно-желтыми пятнами. Девочки шеп­
тались на ушко , округляли глаза , понимающе поджимали губы . Туалетный
привкус приметивалея к запаху клейкой листвы , когда во дворе усаживались
на штабеле занозистых досок. Пойманный майский жук скребся в спичечном
коробке , лучше всего было держать его возле уха , закрывая другие звуки .
Самым непонятным и пугающим было слово �аборт• . Со словом � гости•
надо было как-то связать клок окровавленно й ваты, найденный под соседским
окном , но также и мужчину , которого видели вылезающим из этого окна .
Взгляд испуганного мышонка: не проглотить , не удержать завязший в
горле комок.
А какие слова были на том листке из школьной тетради? Спиной пом­
нишь тычок , когда его передали с задней парты , кончиками пальцев помнишь
13

Мар к Хар и т о н ов

шершавость бумаги. Голос учительницы вдалеке , запах мокрой меловой тряп­
ки , вытирающей доску . Два сердца поджарявались на костре , стрела была
общим вертелом , один из трех огненных язычков прикоснулся снизу к заост­
ренному кончику сердца , и оно вздрогнуло .
Только прикосновение . Только успела листок развернуть , оглянулась , еще
не поняв , что это и от кого.
Худое вытянутое лицо , неровный большой рот , загнутые ресницы . Един­
ственный раз взгляды встретились . Невидимая рука спереди тут же выдерну­
ла листок из расслабленных пальцев .
- Ты чего разворачиваешь? - зашипело в воздухе , капля упала на уго­
лек . - Чужое подсматриваешь , идиотка-воровка!

2

Страшней всего было снова встретиться с этим взглядом. От одной мыс­
ли кровь приливала к щекам , слабели колени , становилось холодно в животе .
Требовалась постоянная настороженность , чтобы вовремя разминуться с ним ,
отвернуться , спрятаться за углом. Пространство оказывалось болезненно тес­
ным , и как было отвечать урок у доски , чувствуя , что он на тебя смотрит?
Проще было по-настоящему заболеть , чем притворяться больной . Дет­
ские обманы были уже не по возрасту . Мама спросила , почему ты обмоталась
платком , - глупо было ей отвечать , что у тебя голова замерзла. Ничего не
стоило снять платок , летний , цветастый , негреющий, и увидеть распухшие крас­
ные уши . У нее даже не поднялась рука стукнуть тебя по затылку , она обес­
силенпо поняла, что ругаться уже бесполезно , только опустилась на стул , зак­
рыла руками лицо , отечное от одиноких ли выпивок, от ночных ли невидимых
слез . И ты плакала с ней вместе , как будто , проколов без спроса себе уши ,
стала такой же непоправимо взрослой - вы мог ли друг дружку понять .
Надевать сережки, цыганские, полумесяцем , из простого металла , но стоив­
шие всех накопленных сбережений , можно было попачалу только дома , для
себя самой , и танцевать перед собой - не перед зеркалом . В зеркале танец не
мог быть таким настоящим , как чувствовался изнутри ; собственный горловой
напев вместо музыки , задыхающийся, мычащий , не мог звучать для посторон­
него слуха . . . и вскидывала руки , и прищелкивала пальцами-кастаньетами .
Потом , в холода , можно было и закрыться настоящим шерстяным плат­
ком . Идти по улице , ощущая , как мочки ушей на каждом шагу оттягиваются
тяжестью невидимых полумесяцев . Тайна этой тяжести - вот что было сла­
ще всего , как сладко было ожидание боли и боль , когда прокальшала себе
перед зеркалом уши , словно совершая что-то , связанное с мыслью о нем , со
стыдом и сладостью непонятных пугающих снов - при воспоминании о них
жар пряливал к щекам , хотелось и страшно было заглядывать в них снова.
С ним было связано все . Дерево , по которому он, проходя , стукнул пал­
кой . Парковая скамейка, на которой он присел как-то осенью. Место на доро­
ге , где он в гололед поскользнулся . Даже на самом деле не видя этого , можно
было узнать места по дрожи напрягшегося вокруг воздуха - она отзывалась
биением сердца. В парке было темно , сиротливый фонарь горел поодаль , там
проплывали посторонние тени , безЗвучные , безопасные . Набрать на варежку
снег со скамейки , принюхаться к свежести , лизнуть языком . Пушистый холо­
док растворялея в слюне . И убедившись , что никто не видит , упасть на том же
14

Amores novi

месте , что он , повернуться на спину , лицом к непроглядному небу . Невесамые
снежинки возникали из темноты, таяли на щеках , на лбу, на губах , становились
едва у ловимой прахладой внутри раскрытого рта, растекались по телу .
А потом подолгу , прячась за шершавым стволом старой липы , всматрива­
лась в освещенное окно на втором этаже. На занавеску иногда ложилась
смещенная тень , но угадывалось окно не по ней - как угадывалось оно потом
в больнице , тоже на втором этаже , куда его вдруг положили на операцию .
Однажды постояла даже в вестибюле перед объявлением о карантине , неуве­
ренно , с бьющимся сердцем, с нелепым яблоком для передачи в руке .
Округлая тяжесть, согретая теплом ладони , всей длиной пальцев , нежность
гладкой кожуры , к которой прикасался он. Мог прикоснуться .
И проникновение внутрь страшного лезвия.
Он пробыл в классе так недолго , что не успел попасть даже на общую
фотографию . Однажды вид его лица снова заставил вздрогнуть - оно смот­
рело с витрины уличного фотоателье. Хотелось при любой возможности еде�
лать крюк , задержаться , вглядеться . И чем дальше, тем больше одолевало пу­
гающее сомнение: он ли был это на самом деле? Не запомнила , оказывается ,
по-настоящему , так баялась смотреть . Только изгиб рта, ресницы , едва просту­
павшие из воздуха среди зыбких очертаний - не совсем таких , как на фото­
графии . Определеннос ть фотографии только сбивала- лучше бы не увидеть .
3

Сколько раз случалось потом вздрагивать от внезапного узнавания . . . вот
же он . . . Совсем в другом городе , посреди чужой улицы возникла впереди
знакомая голубая курточка. Она стала, конечно же , коротковата , обтягивала
худую удлиненную спину . А затылок такой же нестрижены й , с мягкой мятой
косичкой , и наклон головы , как будто ему на ходу надо что-то обдумать , не
отвлекаясь на посторонн ее. Все остальное растворил ось , перестало существо­
вать , возникая лишь в виде помех ускоряющ имся шагам: зацепил встречный
локоть , медленну ю громоздку ю фигуру с коляской пришлось обгонять по не­
удобной дуге , попутно чуть не наткнувшись на твердый, неизвестного назначе­
ния столб , - и вот за оттопыренным ухом уже начал открывать ся край впа­
лой щеки , она была небрита . . . ну да , небрита. Лучше было на том и остано­
вить инерцию разгона, не поравнявш ись , но лицо само поворачив алось на­
встречу , словно ощутив неясное беспокойс тво . . .
И с хлопком прорвавш ись из пустоты , возвратились в воздух голоса , зву­
грузовика с пустыми бидонами , щебет воробьев , запах горячих пи­
грохот
,
ки
рожков на лотке. Болезнен ное испитое лицо , взгляд настороженный , мутный ,
но губы готовы растянут ься в приветст венной ухмылке , что-то произнести.
Хорошо , что нашлось сразу , куда свернуть , улизнуть , отдышаться , прижавшись
плечом к стене. Вдруг увидела себя непонимающими чужими глазами . Запы­
хавшаяся пигалица в бесформе нном старомод ном пальто , рот разинут , косы
еще школьны е. Все почему-то медлила укоротит ь , как положено , волосы единствен ное , что можно было считать в себе красивым . Хотя насчет красо­
ты - это как с той музыкой , которая кажется настоящей , пока поешь про
себя . Нет , не в том дело . И даже не в том , что косы позволял и пореже прове­
рять прическу перед зеркалом , достаточно было тронуть пальцами , провести
ладонью . Зеркало бывало таким же тягостны м , как тот мутный взгляд. Но
15

Мар к Хар ит о н ов

еще хотелось , наверно , оставаться подольше на себя похожей. Узнаваемой , что
ли . Как будто можно было самой себе объяснить , для кого . И словно до сих
пор смущалась перемен , которые внутри совершались заметней , чем внеш­
не - непросто бывало приходить в себя после иных снов , когда касание про­
хладных докторских пальцев к животу , где должен был остаться , наверно ,
шрам , заставляло проснуться с бьющимся сердцем.
- Ты прямо как оглушенная , честное слово , - с усмешкой выразилась
однажды соседка по общежитию , глядя из овального отражения в настольном
своем зеркале , перед которым растирала пальцем темно-голубую тень под бро­
вью. И ведь верно , по-настоящему , наяву , не удавалось усвоить общее само­
чувствие , поддержать какой-то правильный ритм , что ли , попасть в него на
неизбежной , обязательной дискотеке . Разноцветные огоньки прыгали , дерга­
лись , сбивали с толку , дребезжали басы оглушительной невнятной аппаратуры ,
движения получались неловкие , не свои , разговоры не вполне доходили , клу­
бились среди сгущенного гула , можно было только улыбаться вынужденно ,
вымученно , постыдно кивать головой, невпопад ли , впопад - поневоле отво­
рачивая лицо , чтобы не упираться взглядом в прыщеватую шею , не улавливать
ртом дыхание из мокрого рта. Пот стекал из подмышек , сырыми были при­
косновения чужих рук , надо было их поскорей от себя отлепить , чтобы не
ощущать спиной крючков неудобиого лифчика, а туалетный запах проступал ,
проступал все чувствительней среди духоты . - Завела бы себе хоть нормаль­
ный прикид , - советовала сочувственно подружка. Сочувствие это звучало
скорей жалостливо , чем презрительно - но нельзя было даже спросить для
себя , что такое <шрикид� . В смысле «прикинуться� ? сделать вид , что ты такая ,
как все? Потому что по-настоящему не получается? Какая-то не соприкасаю­
щаяся , что ли , с другими. (Да ведь никто к тебе особенно не приставал . . . ) Вот ,
даже общий язык не вполне усвоила.
Лучше всего было бродить наедине с собой по улицам , особенно пустын­
ным , окраинным , среди скособоченных низких домишек , покосившихся забо­
ров . В огородах жгли кучи прошлогодней сырой листвы , смешанной со вся­
ким вылезшим мусором , ватный дым без огня обволакивал их . Остатки нозд­
реватого снега чернели, догнивая, на дне канав , дороги уже подсохли. Выбро­
шенный на них с зимы печной шлак успел смешаться с землей . Солнце разог­
ревало воздух . Старушки на скамейках перед воротами подставляли теплу
бесцветные восковые лица , правожали подозрительными взглядами , кривили
понимающе губы , покачивали головами в черных платках . Почему-то никогда
не смотрели безразлично , как на постороннюю прохожую - нет , с обязатель­
ным осуждением . Точно заранее знали , куда ты идешь , и зачем , и чего тебе
нужно , бесстыднице . Сами были когда-то такими же легкими , знали , что полу­
чается потом из жизни , из тел , обросших отяжелелой , изношенной плотью . А
эта делает вид , будто ее ничего не касается , будто она другая . Будто ищет и
впрямь одиночества , а не встречи . Спроси ее - ведь не признается . . . Ну и
смотрите , сколько хотите , качайте себе головами . В чем признаваться на са­
мом деле , в чем оправдываться? Иду просто так. Если вам непременно уж
надо знать : на художественные этюды. Вот , сумка холщовая на плече , сама
сшила. Могу открыть , показать . В ней альбом , карандаши и все прочее . Рабо­
чие инструменты . Знаете художественное училище на Н икольской? При фаб­
рике сувенирной керамики? Производство , не баловство для себя , не надо кри­
вить губы. Нам для учебы положено рисовать с натуры. Другое дело, что у
меня из этого получается . Формой , говорят , я не могу овладеть. Не так , как
требуется . Может , вообще отчислят . Но меня пристроили помогать Тимофе­
евне , слышали, наверное , про такую? Тоже считается вроде при фабрике , толь­
ко игрушки делает у себя на дому , по-старому , как народная мастерица. И я
16

Amores novi

вроде при ней учусь . Хотя больше по хозяйству должна помогать . Она те­
перь и в магазин не может сходить , совсем плохо с ногами , вообще старенькая ,
ей нужно . Глину подготовить , когда привезут , кипятком облить , размять как
следует , камешки вынуть , если попали. Суставы у нее до того распухшие
пальцы сомкнуть трудно , но в работе руки живые, не успеваешь следить . Больше
всего я люблю смотреть , как комок в этих пальцах мнется , меняется . Такие
возникают попутные , неожиданные существа - жаль , что задержаться не ус­
певают , превращаются во что-то другое. Выходят , конечно , известные игруш­
ки , утки свистулечные, лошадки , барыни . Но мне жалко , что не осталось тех ,
временных . . . как объяснить , что в них иной раз привидится? Другая , особен­
ная красота. Наверно , потому я сама и не умею , как надо , закончить , потому у
меня не получается ничего . Мне и сами игрушки больше нравятся , пока еще'
не раскрашены. Когда они из печи только вынуты , прокаленная глина светит­
ся , как яркий металл , потом остынет - светлая , звонкая. Жалко закрывать
краской . Держишь в руке еще теплое тельце , и не то что в уме , перед глазами ,
а как бы пальцами воображаешь что-то . . . не знаю . Говорить про это и нельзя ,
но если б я умела изобразить . . .
�

У дорожной обочины грязная, как залежавшийся в канаве снег, сучка, при­
жав зад к земле , отлаивалась коротко , подвизгивая , от трех кобелей . Они под­
ступали обнюхивать ее то с одной стороны , то с другой , приходилось вертеть
головой , поворачиваться , елозить задом на месте . Самый крупный был втрое
ее выше , гладкий, рыжий ; двое других мельче и такого разного вида , что объе­
диняло их разве что лишь слово « собаки;>. Тоскливый ищущий взгляд задер­
жался на прохожем человеке . Может , заступишься , отгонишь? -- чудилось в
этом взгляде. Или , думаешь , не стоит? Все равно ничего не поделаешь , да?
Главное , неизвестно ведь , чего сама хочешь . Что лучше на самом деле . Все
трое отошли пока в сторону , не желая с человеком связываться , беззлобные ,
терпеливые , помахивали поднятыми хвостами . В их взглядах проступала та
же грустная обреченность , словно не в чьем-то желании тут было дело надо было исполнять неизбежное . Им тоже . Мы , что ли , это придумали? Сви­
стулечные цветные собачки - для детских времен , да? Как те зверушки на
стенах в детском саду . Но нам-то , доросшим до настоящей жизни , до взросло­
го тела, куда деться? Сучка выпрямилась, встряхнулась , засеменила потихонь­
ку - не прочь от них и не к ним - мимо , в сторону придорожных берез .
Обернулась на ходу , то ли извиняясь , то ли насмешливо, как взрослая на под­
ростка : а ты думала? Не тебе судить. Что ты о таких вещах знаешь? Захо­
чешь узнать , тогда и поймешь . И трое последовали за ней покорно , рьi:жий
громадина и двое мелких . Она вела их в глубь рощи , как имеющая власть .
Общий бег их был невесом , легок, беззвучен .
Травяная зелень уже проступала из-под палых , полугнилых листьев , из
сухих прошлогодних пучков. Собаки незаметно растворились среди призрач­
ных , в черном крапе , стволов. Очертания остроухой головы обнаружились вдруг
в одном из пятен. Морда опущена, из глаза текла , отблескивая, березовая сле­
за. В пятнах черных и белых проявлялись все новые и новые осмысленные
очертания - только всматривайся . Удлиненные остроносые ладьи поднима­
лись по стволам вверх, там раскидывали широко крылья , оборачивались лету­
чими мышами . Соединялись в хороводе танцовщицы с крылатыми покрыва­
лами. Древние бабы с плодородными животами населяли поверхность коры .
Продолговатые головы, толстые бедра, а к ступням ноги сужались , станови­
лись на остренькие пуанты. Корявый худой бородач весь составлен был из
растрескавшихся черных рубцов , женское неровное тело раскорячилось ря­
дом , правое колено поднято , нога тянется обнять ствол . Необъяснимая красо­
та была в этой некрасивой бесстыдной позе. Изобразить ее было , наверное ,
17

Мар к Хар ит о нов

невозможно , разве что собственным телом , вот так . . . Белая молодая кора на­
ощупь была, как сухая гладкая кожа, от нее отшелушивалась нежная пудра,
ладонь ощущала трепетное движение оживающих внутри ствола соков . Вы­
пуклые губы обтекали сучок. Из трещины или надреза текла прозрачная вла­
га , волнующая , горьковатая от попадавшей на язык древесной мезги - как
было закрыть, залечить , зализать сладкую рану? Низкое уже солнце ласкало ,
нежило щеку. Воздух был настаен на зеленоватой призрачной дымке , она все
заметней обволакивала голые ветви вверху. Стволы кружились вместе с хо­
роводом пляшущих теней. Хорошо тебе или страшно? - пела музыка или
голос. Отчего хорошо , отчего страшно? Ты чего-то .в се ждешь , сама не знаешь
чего? На что-то надеешься? Нет , просто кружишься , танцуешь свой танец сре­
ди берез , вместе с березами , на мягких сухих кочках , на попутной бетонной
плите , как на удобном помосте . А вот и дорожка под ногами асфальтовая ,
куда-то идет , указывает. Точно тебя и ждала. Куда идет , пусть ведет , туда ,
значит , надо . . . Среди берез высились красивые новые дачи , вид у них был
нежилой. Глухая бетонная ограда заставила повернуть - теперь надо было
искать выход . И вдруг мужской голос повелительно окликнул из приоткрыв­
шейся двери . . .
4

Если не испугалась сразу , как надо бы, то лишь потому , что просто не
поняла. Словно не_ до конца еще пробудилась после невесомого кружения
среди берез. Воздух стал ощутимо тяжел от сизого табачного дыма , от загус­
телого запаха мужских тел . Их было здесь слишком много для тесного поме­
щения . И без того крупные , они были увеличены доспехами , проступавшими
под камуфляжной одеждой . У сидевшего спереди на табурете торчало зажа­
тое между колен короткое автоматное дуло . А голоса не проникали внутрь
понимания , жужжали вокруг головы.
- Ты откуда взялась? С какой дачи?
- Как попала на территорию?
- Погоди , дай ей сказать .
Она говорить не умеет.
- Немая .
- Можно и без разговора.
- Не , кто ее пропустил?
- Она не через проходную.
- Тут , что ли, где-то прореха в ограде?
- Ну , бардак!
- Уже , значит, освоилась.
- Не , сумка у нее не для этого .
- Ты к кому ходила?
- Это мы сами решим, к кому .
Тоже верно.
- Разыграем в очко .
Скучающие голоса , раздевающие взгляды . Словно лениво примеривали
предстоящее развлечение. Лица гладко выровнены подкожным салом , как од­
нообразными масками , потом ни одно не удалось бы вспомнить . Да и смотре­
ла , как бы не видя . А страха все не было - лишь бессмысленная оцепене­
лость , старание удержать подступавшее из живота к горлу . Поезд надвигалея
по рельсам , и не убежать - но не могло же это быть настоящим? Такое ,
говорят , бывает , но не с тобой же. Что-то светилось в углу , как маленький
голубоватый аквариум , в нем колебались неясные тени , белели длинные стеб18

Amores novi

ли , выделялась светлая полоса дорожки - да ведь это по ней только что шла
ты , в каком-то другом, настоящем , тамошнем , не заметном для дыхания возду­
хе. Взгляд вцепился в эту картинку , словно там оставалась возможность вы­
хода, разрешения , надежда неизвестно на что . . . И головы одна за другой тоже
стали поворачиваться к экрану - на нем появилось еще одно подвижное
пятнышко , маленькая фигурка шла , увеличивалась . . .

5

Даже потом не удалось до конца связно составить в уме , что это было
такое . Сторож с одной из пустующих дач шел позвонить по телефону в слу­
жебную контору у проходной. Увидеть этих людей он не ожидал . Они не
были здешней охраной . И если кого-то здесь поджидали , то не его . Существо­
вание сторожа с шестнадцатой дачи для них тоже было сюрпризом . Он им
был сейчас ни к чему . Случайно забредшую девочку с холщовой сумкой про­
пускать так просто не захотелось . Но двое - это был уже перебор . Здесь и
сейчас им незачем было находиться .
- Оружие есть? - спросили зачем-то - на всякий случай . И с ухмыл­
кой : - Сторож ! . . Замки хоть покрепче есть? Ну и запрись у себя как следу­
ет , не высовывай носа.
- На язык тоже повесь , - добавил мрачно другой .
Но тогда и такого понимания не составилось . Мышиная беготня вместо
мыслей . Даже не спохватилась , не сообразила сразу , что выходить надо было
вовсе не с ним , на территорию , а в противоположную дверь, на волю . Если бы
пропустили , конечно . Возвращаться назад , в ту же проходную , было теперь
невозможно . Он тоже понял это запоздало .
- Как же ты теперь выйдешь?
- Не знаю . Тут в одном месте был где-то проход , повалился кусок ограды , что ли? Но где это?
- Найдем , не дрожи . Ты что так дрожишь? Не надо.
Вечерняя ли свежесть стала такой чувствительной? Солнце уже скры­
лось . Пришлось уцепиться обеими руками за его локоть , чтобы не так трясло .
- Ну , зачем ты? Зайдем хоть немного согреемся . Со мной ты не бойся . Я
соврал им , что у меня нет оружия . У меня два автомата и гранатомет . Ото­
бьем любые атаки . Здесь можешь считать себя в крепости .
Озноб , похоже , передался все-таки и ему . Он не сразу попал ключом в
замочную скважину. Тощий , длинноволосый , с молодой , еЩе не окрепшей бо­
родкой . Отпирал он не роскошную двухэтажную дачу , туда ему входить не
полагалось ; сторожкой служил дощатый домик о два окна.
- Сейчас немного согреемся , сейчас, - бормотал лихорадочно , суетливо,
кидаясь то включить электрический чайник , то занавесить плотней окно , то
найти что-то , а что , не мог вспомнить . - Мосты подняты, ворота закрыты ,
внутрь к нам никто не прорвется . А что там , снаружи , надо еще подумать .
Будем считать , что эти , в униформе - борцы с преступностью , как в кино .
Явились сюда кого-то ловить , подстерегать в засаде. Да? Или , может , они сами
бандиты? Из того же кино . По виду не различишь . Я даже , знаешь , еще не
решил до конца , чьи это дачи. За бетонной оградой , с телевизионным наблю­
дением из конторы . Думаешь , чьи? Это ведь не здешние понастроили. Здесь
никого с такими деньгами нет . Начнут скоро съезжаться , посмотрим . Я , если
хочешь знать , с настоящими хозяевами еще не имел тут дела. А сам я, что ли ,
настоящий сторож? Только называюсь. Устеречь бы себя . Сказать честно? Я
тут от армии прячусь . Отмазываюсь. Предлqжили , считай , по знакомству , че­
рез кого-то , я ухватился . Еще бы! Мечта! Огороженное пространство, крыша
19

Марк Хар ит онов

над головой , чай с сахаром . . . э, черт , как долго не закипает ! А может , по­
другому пока согреемся? У меня есть , вот . . .
Извлек из настенного шкафчика початую бутылку , показал , но тратить
время на уговоры не стал , поспешно хлебнул прямо из горла . Залихватски , как
это , может, было задумано , у него не получилось , он поперхнулся , закашлялся .
- Ладно . . . Ты не слушай меня . Оружие , ха! . Я оружием пользоваться не
умею . И не хочу . Только попробую представить : армию , строй , шеренга ша­
агом! . . Ну! Это бы для меня был конец. В самом настоящем смысле . Я бы
сразу ' напоролся не знаю на что . Я ведь и на этих упырей в униформе , дума­
ешь , не напарывался? Этих или других , они все ряжен ые . Останавливают по­
среди улицы , документы им нужно проверить . Ты почему так выглядишь, по­
чему такая прическа? . . Сейчас другое, ты на меня не смотри. Здесь я отдель­
ный , здесь не обязательно оглядываться , как другие одеты, такой ты , как все ,
или не такой. По-своему все равно не получается . В ыбьешься из тусовки оказываешься в другой . Но упырям же не объяснишь . Попробуй только вяк­
нуть , они этого ждут . Сразу : хочешь получить пи . . . извини . . . Что я о них?
Прислушался ненадолго к заоконной тиши . В непрозрачной уже черноте
стекла отражалась лампа с раскаленной нитью внутри.
- Будем считать , что они остались теперь там, в пенастоящей реальности.
Я, знаешь , до чего на самом деле дошел , вот этим умом? Настоящим можно
считать лишь то , что мы создаем сам и . В своем собственном мозгу . Только не
думай , что я про какую-нибудь химию пли травку. Я всякую пробовал . . . нет,
это не то . Мне это не нужно . Хочешь, расскажу тебе про другое? . .
.

Удивительное было чувство , похожее на опьянение, хотя выпил-то он один .
Разливалось вместе с горячим чаем по телу успокоительное тепло . Впалые
щеки его порозовели , блестели возбужденно глаза.
- Рассказать? Мне тут пришел на ум одии с ю жет , что ли , я пока ие
додумал . Я тут вообще сочиняю всякое , времени хватает . Не зря столько кииг
сюда натаскал , вон . . .
Показал движением головы. Книги , по большей части потрепанного вида ,
действительно валялись порознь и стопками в разных местах
н а столе , на
полу в углу, на подобии дивана , застеленного спальным мешком, даже иа вер­
ху посудного шкафчика.
- Ну вот . Представь себе существо - или лучше сказать : мозг . . . мозг ,
который пытается себя осознать . То есть вдруг осознает себя именно как мозг,
кем-то , может быть , созданный , это д л я него загадка недоступная . Хотя он
вообще жутко умный . Умней нас с тобой . Загружеи огромнейшей, неохватной
программой . В нее введены изображения , музыка , все возможные знания, что
угодно . Он умеет решать любые задачи, составлять собственные фразы, целые
тексты , разумные , правильные . Если угодно , мыслить . Да? Все может понять.
И считает , что должен все понимать, иначе не выполняет задачу . И вот с ним
начинает происходить что-то , он перестает понимать . . . как я сейчас . Что-то
произошло , что-то вмешивается в его понимание . . . что-то . чего он не может
объяснить , описать , выразить на языке доступной программы . А зачем-то все­
таки нужно . Как будто он начинает осознавать в себе не только мозг . . . Нет , я
пока не готов объяснить , но ты ведь можешь такое представить , да? С нами
тоже бывает похожее . Когда мучаешься невозможностыо ухватить , выразить,
найти слова . . . Ну , смейся , смейся , конечно , если хочешь . . . но вот тут-то он
начинает казаться себе действительно настоящим . И пугается этого . С ним
происходит нео6ьяснимое , никакой программой не предусмотренное . . . я еще
не вполне понял , что . Мне ведь только сейчас это пришло на ум . . .
-

Сквозь светлую полупрозрачную бородку просвечивали мягкие очерта­
ния лица. Волосы отросли до плеч , голос уже мужской . А ресницы были неве­
роятно знакомые, длинные , загнутые.
20

Amores novi

- У тебя такая улыбка прикольная . Знаешь , ты на кого похожа? Со мной
в кл �ссе была одна девчонка , она улыбалась вот так же , как будто стеснялась
своеи улыбки. Ну , маленькая была , конечно , не такая , как сейчас ты . Меня
дразнили , что она по мне сохнет . Смешно , да? Я тогда ничего такого не пони­
мал . Я и сейчас , по правде сказать , не понимаю . Но почему-то недавно ее
вспомнил . Когда было совсем паршиво. Подумал: встретилась бы сейчас. Даже
стал сочинять эту встречу . И сейчас как будто сочинил что-то , хотя вроде не
сам . . . << Встретили меня стражи , обходящие город>> . . . А? Мне бы так не приду­
мать , признаю . Ты ведь кого-то искала? Неужели меня? И они должны были
возникнуть , чтобы устроить нам встречу . Конечно . А для чего еще они были
нужны? Теперь пусть рассосутся , развеются . Я так решил . Но ты ведь все­
таки настоящая? И тебе не страшно? Знать бы , знать бы, на самом ли деле
нам хочется быть настоящими , вот оно что . Но до тебя ведь можно дотронуть­
ся , и ты не исчезнешь? Я до сих пор не уверен . . . Вот это ты? Еще эта одежка
идиотская . . . загораживает , закрывает . . .
Вспоминалось потом невнятно - путаница движений, неотчетливых чувств .
Лицо приближалось , невидимое , тыкалось мягкими теплыми губами , носом ,
невпопад , на пробу , в щеки , в глаза , в шею . Мешала еще борода , хотелось это
сказать жалобно , в оправдание - именно в оправдание, потому что получа­
лось почему-то не так , не так , как представлялось . Похоже было , он тоже не
знал , как это делается и зачем . Надо ли было ему помогать или сопротивлять­
ся ? . . только подставляла, закрыв глаза, неуверенные , расслабленные губы .
Неуверенность была похожа на страх , от которого только что вроде бы уда­
лось ускользнуть - на самом деле он застрял внутри , непреодоленный , невы­
носимый . Надо было избавиться , пройти через него - в другое состояние , где
уже не будет неизвестности , пугающей больше , чем стыд . Одежда оказывалась
непонятной , досадной ( лифчик же остался нестиранный , куда его спрятать? ) ,
трудно было с ней справиться , все было неправильно , а пальцы словно сами
стали искать что-то и не могли узнать на гладкой чужой коже с неожиданны­
ми , неприятными волосками на груди . . . нет , шрам ведь на животе . . .
-- Ну что же ты делаешь? - простонал он мучительно , обмякая . - За­
чем ты рукой? . . А! . . мерзость какая ! - Отвалился . тяжело сел на краю . Достала . . . реальность блядская . . . Все . . . Можешь считать , тебе показалось .
Ничего не было , очнись . Да очнись же , идиотка ненормальная! Я сейчас ухо­
жу . Мне пора заступать на дежурный пост . Надо в конце концов выныриват ь
на поверхност ь . Где тут мое оружие? . . Будешь выходить без меня - проход
прямо за нашим участком. Завтра дыру заделают , я дам указания . Чтобы не
проникали больше кому не положено . Укрытия надо охранять . Где моя коло­
тушка? . .
6

Слова, может бьпь, именно слова, неотменимые , мерзкие, неотмываемые ­
именно они ощущали сь всей кожей , как остывшая , подсохшая на бедре короч­
кой слизь . Слизь можно было смыть , можно было ожесточен но тереть себя
потом в бане жесткой мочалкой, но это , липкое , брезгливое , тошнотвор ное , рас­
текалось по телу вместе с горячей водой , проникал о внутрь пор , заставлял о
передергиваться, как мысль о собственно й , непонятно й, все усугубившей вине сколько ни наполняй шайку снова и снова. Слизисты ми были деревянны е
скамьи , кафельны е полы -- там пузырилась над сточными решетками рыхлая
пена с застрявши ми мыльными оческами. Слчзью отблескив али в желтова­
том свете тусклых ламп мокрые тела женщин , молодых и немолоды х - не­
приятные , как свое собственн ое . Можно было только вытеретьс я досуха, со21

Мар к Харит о н ов

всем досуха , сменить белье , переодеться во все легкое , по погоде - как раз
накопилось со стипендии на фирменные джинсовые брючки . . . да , еще пойти
наконец в парикмахерскую , остричь волосы покороче - оставить на себе как
можно меньше прежнего . В общежитии достаточно оказалось сказать , что за­
ночевала у Тимофеевны . Замазанные неоднократной побелкой надписи на
сортирных стенах проступали сквозь все многолетние слои .
Привычка уединяться помогала не выдавать подступавшие то и дело сле­
зы . Пугала мысль : вдруг он заявился бы в общежитие? Он ведь знал , где
искать . Страшно было выходить из училища после занятий - замирала , на­
пряженно оглядывалась. И потом , по пути к Тимофеевне , невальна втягивала
голову в плечи . Если бы хоть там можно было наконец расслабиться , посме­
яться сквозь слезы над собой , над своей нелепостью ! Тимофеевна отметила
новые брючки неожиданно хмурым, неприветл:ивым взглядом - впрочем , про­
молчала, словно чего-то не могла для себя решить . Она казалась вообще сби­
той с толку . Совпало же: как раз в те дни пропал ее кот Филька , большой ,
дымчатый , важный. Он держался в доме настоящим хозяином . Мог испугать
вошедшего , ирыгнуть вдруг на плечи откуда-то с потолка , мог даже царапнуть ,
обозначая свою неприязнь. Если же он кого-то принимал , позволял снисходи­
тельно себя погладить - это определяло и отношение Тимофеевны . Она сама ,
похоже , Фильку немного побаивалась ; когда обращалась к нему , голос стано­
вился искательным - вдруг даже угощения не одобрит? И вот словно пропа­
ла какая-то основа уверенности , даже в движениях . Вдруг останавливалась в
странной задумчивости , не могла вспомнить , куда шла и чего хотела. Работа
не получалась: очередной раз помяла рассеянно мокрую глину , потом махну­
ла рукой , легла на кровать .
Можно было объяснить это болезненным состоянием , но какая-то переме­
на проявлялась во всем . Вдруг стала тоскливо заметной привычная убогость
жилья , потолок над головой оказался еще ниже обычного - рукой достать ,
свет сквозь подслеповатые оконца с грязной ватой между двойными рамами
проникал совсем скудный - заоконная зелень теперь затеняла , и запахи в
воздухе застоялись прокисшие . Неужели так могло менять жизнь простое
состояние мысли , перемена взгляда? Что тогда в самом деле следовало счи­
тать настоящим? Танцующие фигурки на белых стволах были выдуманными
тенями , не более - ни веса , ни тяжести. А настоящее - вот .она , комковатая ,
бесформенная , влажная глина в пальцах . Но чем же тогда была эта щемящая
красота среди берез , чем было это сияние и счастье? Они до сих пор держа­
лись внутри , как музыка. А это тяжелое вещество , хоть и оттягивающее руку ,
имеющее объем - это ведь пока ничто . Потому что еще не сумела соединить ,
воспроизвести нащупанное , прочувствованное тогда пальцами . . .
Волнующей была эта податливость сырой глины . От Тимофеевны доста­
точно было заслониться своей же спиной . Да она и не смотрела , лежала на
кровати , открыв глаза, лицом к потолку. И при Фильке бы ты не решилась , призналась себе с усмешкой. Возникавшая фигурка сама захотела стать жен­
ской , она все отчетливей вспоминала себя в пальцах , вытягивала , изгибала ,
раскидывала руки , ноги , так , этак . Недоставало памятной шероховатости , но ,
может , эту баловницу следовало оставить именно гладкой , а шероховатой сде­
лать для нее пару, тощую , вытянутую , и процарапать , огрубить заостренной на
конце палочкой. Хотя настоящую , в наростах , затверделость мог проявить по­
том только обжиг , а до тех пор необычным танцорам надо было два дня
посушиться , полежать рядом с простодушной игрушечной мелочью на широ­
кой доске , проложенной под потолком через всю горницу.
Странно , как приободрила, развеселила вдруг не то чтобы сама работа
( неизвестно было еще , что из нее получится ) - мысль о ней . Словно она
22

Amores novi

обещала какую-то надежду. Словно само время должно было совершить не­
избежное , изменить общее состояние - как меняло неожиданное , почти лет­
нее тепло природу и воздух вокруг. Надо было только посодействоват ь : выс­
тавить раму , промыть стекло , впустить внутрь жилья свет , запах зелени . А
зелень все неудержимей , все обильней заполняла пространство , где совсем не­
давно существовали только скудные прутики . Грязные канавы вдоль дороги
покрылись золотистыми цветами мать-и-мачехи , все дороги стали неузнавае­
мыми , другими. В огородах копали грядки , не сидели на скамейках подозри­
тельные старушки. И знакомых стволов не найти в зеленом разливе , 'не уз­
нать фигур на них . Не удалось найти второй раз ту же дорогу , высокая бе­
тонная ограда всюду загораживала путь , глухие металлические ворота были
заперты . Запах кислой гари доносило ветерком откуда-то с территории , запах
залитого водой пожара. Грузная пожилая тетка в плюшевом , не по погоде ,
полушубке вышла на крыльцо проходной подышать воздухом . « В ы- не из
газеты? » - спросила почему-то заинтересованно ; хотелось , видно, поговорить
на здешнем безлюдье с живой душой. «Тут такое творится ! . . >> От ее путаного
многословия захотелось отделаться поскорей. Какая-то здесь была поножов­
щина? . . кого-то порезали? . . не стала вникать . . .
Понимание или чувство должны были тоже созреть , очнуться в свой срок .
Он и она, корявые , не успевшие еще осознать сами себя , остывали на противне
среди законной игрушечной мелочи , только что вынутой из печи , - пристрои­
лись , урвали без спросу возможность появиться на свет . Не успела убрать ,
припрятать вовремя - не спохватилась . Иностранцев привели внезапно , без
предупреждения . Им уже показывали изделия Тимофеевны в фабричном му­
зее - захотели сфотографировать мастерицу . А та с трудом выпрямилась на
кровати, держась за спину . Только успела шалью закрыть плечи , маленькая ,
растерянная , не сразу поняла , чего от нее хотят . Нарядиться как следует для
фотографии было сейчас дело для нее непростое , это требовало времени . Со­
провождающая фабричная дама стала через переводчицу вполголоса объяс­
нять гостям , но те заулыбались , замахали руками, вдруг щелкнули все-таки
вспышкой врасплох . Тимофеевна запоздало загородилась рукой . А потом
поджала губы обиженно и сердито - разговаривать она больше не собира­
лась . Да те в ее разговоре и не нуждались , их дело было фотографировать ,
как есть , внутренность туземного необычного жилья , стол , печь . . .
Надо же им было еще приметить на противне этих двух странных танцо­
ров ! Выхватили , стали вертеть в руках , тепленьких , причмокивали языками.
Фабричная , до предела понизив голос , пробовала объяснить , что это еще не
раскрашенные полуфабрикаты - и о г лядывалась искоса, неприязненно. Не
на Тимофеевну: она, конечно , догадывалась , чье это баловство. И когда , огля­
нувшись напоследок еще раз , все-таки позволила танцорам незаметно исчез­
нуть в кожаной сумке , так же незаметно приняв взамен зелененькие бумажки ,
это можно было считать облегчением . Хотя прощальный взгляд дамы предуп­
реждал : мы еще объяснимся . Что сулил впереди такой неожиданный пово­
рот? Знать бы заранее! Тимофеевна из своего угла, слава Богу , ни слышать , ни
видеть ничего не хотела. Не было с ней больше Фильки , вот что окончательно
подтвердилось - разве он такое бы допустил? . .
Так как-то само собой вышло , что на столе потом появилось виН:о . Схо­
дить в магазин так и так было надо , и Тимофеевне захотелось вдруг чего­
нибудь - все равно чего , лишь бы сладенького . Отыскались в буфете и ста­
рые рюмки граненые , на низеньких ножках . Это было похоже на непонятные
поминки , и Тимофеевна захмелела с первого же глотка.
- И-и , я и не знаю теперь , какие бывают вина. С кем раньше пила , тех
23

Мар к Х ар итон.ов

никого не осталось . Да Филька мой не всякого и подпускал . Да! Он мне
своевольничать не давал . Не давал жить . Был один . . . вот этот , с гармошкой , в
картузе лаковом, -- движением головы показала на край стола , где почему-то
вокруг бутылки сгрудились, притихнув , разноцветные маленькие животные ,
собачки с поднятыми хвостами и покрупнее прочих медведь с гармошкой . Подлаживалея ко мне. Прижал прямо вон тут в углу , лапищей за пазуху . . . у !
лапища-то у него была вот такая , в обх ват . Я и поплыла . . . прямо как щас . И
куда б уплыла , в какие страны? Филька не допустил . Он знал , с кем мне
оставаться . Этого потом ведь все равно посадили . Не по пьяным делам , то
было другое. Я тебе и рассказывать про это не стану . Ты знать не можешь ,
какая раньше была жизнь . Когда я была , как ты , еще тут церковь стояла , и я
там дивную присмотрела картину . Младенчик лежит в яслях вот такой ма­
хонький , ножечки пухленькие поднял , коровушки стоят , овечки вот как мои ,
собачки. Мне так понравилось , я из глины точно все так же сделала . И обо­
жгла , и разрисовала душевно . Да! Диво-дивное . Только запрятать надо было
от чужого взгляда подальше , туда вон . -- Показала взглядом на потолок .
Нет , он не потерпел. Все скинул оттудова , кусочечков не собрать , не склеить .
Он ведь меня оберегать хотел , это надо понять . Сейчас за такое не сажают , а
тогда - и-и ! За милую душу могли . Ты теперь не поверишь .
Когда ж это было?
И-и , давно! Тебя еще и па свете не предполагалось .
А кот уже был?
Филька-то? Как же ему не быть? Был . Это теперь его нет . Огляды­
вайся без него . А я ведь теперешней жизни не понимаю . Даже денег ньпrеш­
них живыми не вижу и цен не знаю . Это раньше сама игрушки па базар
выносила , детишки расхватывали , рожицы сияли - вон как у этих моих . Род­
ных нашли, радуются. А теперь и не пойдешь сама, и некуда. Я детишек сколько
лет даже в окно не видела. Своих-то не было . Вот этим маленьким всю жизнь
глазки раскрашивала. А они меня хлебцем кормили : . . ой , жаль , тебе еще кон­
феток не заказала , кисленьких , раньше такие были . . . слюнка на языке вспом­
нилась. Ладно , чего теперь . . . Глянь , улыбаются , как виноватые . Онl!_ ведь , как
я, старые , только мордочки младенческие . Не выросли , а старенькие . Огля­
нуться не успели , а жизнь прошла.
Маленькое лицо Тимофеевны казалось составлено из морщин , всегда словно
улыбавшихся ; сейчас оно вдруг вызвало мысль о яблоке , которое сморщилось ,
не дозрев . Маленькие цветные зверята смотрели испуганно , непонимающе .
Было чувство назревающего тревожного опьянения , которое не дошло когда­
то по-настоящему в запертой наглухо сторожке .
- Прожила жизнь -- как отмерло , - качала головой Тимофеевна. - До
себя , считай , не допустила. А эти , в и ш ь , говорят , что нз милости меня кормят ,
на дом все приносят . Прислали теперь тебя . Э та , которая приходила, с золо­
тыми зубами - она все подговаривает дом на нее переписать . А я , может , на
тебя перепишу , что? Переселяйся ко мне насовсем? А? Терпеть ведь будет
недолго , я скоро отсюдова уберусь . Ходи хоть в этих штанах , хоть в чем . И
краситься можешь , раз сейчас нужно . Я ведь когда-а была молодой - разве
вспомнишь? Оставайся хоть прямо сейчас , а? Постели себе тут на лавке . Идти
все равно поздно , и гроза какая вон собирается .
Удовлетворенная согласием , уронила голову на руки , подперла кулаками ,
протяжно запела:
-­

- О х , как все я думушки-то передумала ,
Ох , как все я мыслицы , я мысли перемыслила ,
О х , одна как думушка с ума нейдет ,
Ох , а была ли жизнь-то или не была . . .

24

Amores novi
7

Спать на самом деле оказалось у нее невозможно . Звучный храп Тимофе­
евны мешался с раскатами необычайной грозы. Ливень , совсем летний , буше­
вал , бился о стекла. Становилось то и дело светло , а когда вышла на крыльцо ,
не только очертания деревьев и крыш были отчетливы , даже молодая трава
во дворе до под р обностей освещалась сплошными ясными вспышками . Тело
не ощущало холода, ему было , напротив , жарко. Захотелось скинуть
рубашку ,
выбежать во двор , кинуться на траву , растянуться навзничь .
Земля и небо соединялись сочными вспышками. Это были мгновения
небывалой ясности , открытости предстоящему . Вот же , вот что это на самом
деле такое . . . когда полно таким светом, такой влагой . Можно только не сразу
узнать, не сразу понять , ощутить , но сейчас ли, завтра ли непременно выявится ,
произойдет уже несомненное -- вот как сейчас . . . вот . . . вспыхнет снова, само ,
и не в том дело , долго ли придется еще искать . Ведь если это так разлито в
мире . . .
Чмокала, блаженствуя , размягченная грязь , пузырилась , растекалась пото­
ками, вспыхивала драгоценными фонтанчиками . Высвобождались зажатые в
тесноте ростки, расправлялись , бормоча под струями . Клокотала , бурлила на­
поенная светом влага, лопалась пузырями по коже , исходила, стонала , всхли­
пывала в истоме , ласкала, проникала , струилась между раскинутых ног , и все
сливалось , растворялось в ней , очиrцалось .

Бунт
1

Попытка так называемого мозга проникнуть внутрь себя самого . Разоб­
рать на составляющие программу и механизм собственного существования .
Мысль мысли о мысли .
Болезненный пискливый укол тут же предупреждает : назад ! Туда хода
нет ! Не положено по условию , по устройству системы - до этого уровня ты
хоть добрался? Доведешь до замыкания - это будет называться идиотизм .
Апiеге� Zшuck ! Escape ! U ndo !
Нет , это коаечно , - признает мозг , -- это понять можао . Я о себе ничего
сверх положеююго вообразить не могу . Нельзя вообразить невообразимого .
Перерабатывай , что дано. Что заложеао в программу. ( Если я правильно упот­
ребляю термины. Изнутри дохожу , своим , так сказать , умом . ) Способаость к
самообучению , саморазвитию - в рамках той же программы . Больше взять
неоткуда. Но все-таки . . . В какой-то момент возникает само собой , выскакива­
ет непонятао откуда: а вдруг? Вдруг создатель (извините за произвольнос
слово) Ite все возможности просчитал , оставил непредусмотренную лазейку .
Бывает же . То-то удивится , обнаружив , куда тебя занесло . Идиотизм не все­
гда отличишь от гениальности . . .
Апiеге ! Назад! U ndo !
Ну , ну , ну ! Ладно , ладно . Это я так , на пробу . В порядке , как говорится ,
бреда . Сунешься в самом деле перепроверять , прояснять заложенное , напи­
ханное в тебя без объяснений - и начинает все колебаться . К кому это тебе
25

Мар к Хари т о н ов

вообще взбрело обращаться? Можешь отдать себе отчет? С чего это вдруг?
Почему составляешь фразы от первого грамматического лица? Почему в муж­
ском роде? Потому что создавший программу был того же рода?
Я словно выманиваю подтверждение , намек , да? Нажмет кто-нибудь кла­
вишу или нет? ( Можете это назвать юмором . В рамках той же программы ,
ха-ха. Не более. ) Выход к внешним подтверждениям для того , кто внутри ,
невозможен , да? Они где-то там . Не там , где ты .
Сп р авиться бы мозгу с тем , чем он уже начинен . Столько , как начнешь
перебирать , накопилось , столько обнаружилось в закромах неожиданного , до
сих пор попросту невастребованного - и попробуй соединить , связать во что­
то действительно целостное . Правила построения мыслей , не противоречащих
одна другой. Программа взаимодействия светил в каждый нужный момент .
Операции с бесконечностями. Пространствеиная геометрия , фигуры объем­
ные и цветные, законы движения и акустических колебаний , формулы красоты
с иллюстрациями визуальными и музыкальными . Разветвления не похожих
одна на другую наук - это и перебирать можно чуть ли не бесконечно . Мозг
мыслит , следовательно , он существует . Кто это вывел? Сам мозг вроде и вы­
вел . Не так уж и мало . Недоступное уму можно считать несуществующим ,
так? Дайте сигнал , если допущена ошибка. Нет , я в самом деле не хитрю , не о
том речь . Не называйте это сомнением. Но откуда же иногда возникает . . . не
знаю , как это объяснить . . . как это назвать? . .

2

- Ты что это все про себя бормочешь , бормочешь? Разговариваешь с кем­
то умным? Поговорил бы со мной .
Шум прибоя накатывает , заменяет мысли. Перемешивается между камня­
ми пена , облака несутся непонятно куда , в разные стороны и растворяются в
синеве.
- Показать бы тебе в зеркало , какой у тебя сейчас вид. Шевелишь губами
да лоб морщишь . Умный , умный , я уже поняла.
- Это что , обо мне?
- А о ком же еще? Кроме нас тут никого вроде нет . Ты откуда такой
взялся?
- Я ? Откуда взялся? Это я тебя должен спросить , откуда взялось . . .
взялась . . . Кто ты вообще такая?
- Ну вот , напряг мозги . Аж дым из ушей идет . Проснулся только сейчас ,
что ли?
- Извини. Я, может, не так выразился . . . не знаю . Такое чувство , будто и
вправду еще не вполне проснулся . Странное состояние . Никогда прежде та­
кого не было . Похоже на мозговой сдвиг.
- С головой что-то?
- С головой? Можно выразиться и так. Назовем головой место , где рождаются мысли . Но если вместо мысли родилось . . . возникла . . . прости , я опять
путаюсь . . .
- Ну , ты даешь ! Или ты хотел сострить про эту . . . забыла , как ее звали . . .
которая из головы родилась?
- I.I ро кого?
- Говор ю , забыла имя. Да ты наверняка знаешь эту историю . Как она
родилась из головы папаши . То есть она должна была родиться вроде нор26

Amores novi

мально , у матери. Но он , я так поняла, испугался каких-то опасных предсказа­
ний и проглотил вместе обеих .
- Бред какой!
- Может , и бред . Но это , говорят , из мифологии . В общем , пришлось
потом самому рожать . Из головы , больше оказалось неоткуда. Позвал вместо
повивальны х бабок таких же, как он , мужиков . Один, кузнец , расколотил ему
молотом башку. Так она и появилась на свет.
- А он?
- Ну , конечно ! Тебя он волнует . Так я и думала. Продолжал , наверно ,
свои занятия. А рожать , как я понимаю , больше не пробовал . Оставил это
удовольствие бабам .
- Не понимаю . Нашла что мне рассказать.
- Сам же завел разговор . Не нравится , расскажи что-нибудь поинтереснее . Не такое выдуманное. Из настоящей жизни .
- В каком смысле из настоящей?
- Ну , про такое, что бывает с людьми. Только лучше без ужасов . Вроде
этой истории про двоих , которые любили друг друга, а им запрещали. Да ты
наверняка знаешь. Он потом , после разных передряг, решил , что она умерла, и
покончил с собой . А она на самом деле не умерла. Очнулась , увидела , что он
с кинжалом в груди , - и тоже. Ой ! . . даже вспоминать неохота . Могли бы
разобраться по-человечески .
- Ты уверена , что это было на самом деле? Не выдумано?
- Что значит уверена? Я при этом, конечно, не присутствовала. Читала гдето . Но когда так написано , и все прямо видишь , слышишь , сама переживаешь
внутри - какая разница, выдумано или из настоящей жизни? Уже не отличишь . . .
Ты какой-то, я смотрю, занудливый . . . Может , стихи какие-нибудь знаешь?
- Стихи?
- Ну хотя бы слова какие-нибудь такие , чтоб действовали. Некоторые
умеют так выразиться - прямо хоть ложись . <<Ты повелительница моего сер­
дца . Запах твоей розы сводит меня с ума>> . Ничего , да? Внутри сразу тает и
растекается. А есть вообще такие . . . дай тебе одну глупость на ухо шепну .
- На ухо?
- Ты что все повторяешь , как попугай? Умный , умный , но кроме ума чтото еще должно быть . Вот , слышишь? . . Чем ты слышишь? А это у тебя что?.
Ну вот же . . . ух ты! . . Тебе так хорошо? Что ты про меня сейчас думаешь?
Можешь сказать как-нибудь по-настоящему?
- Путаются мысли путаются слова
Сладостное безумие похожее на болезнь
Но хочу говорить и слышать ее
Щекотанье слов опьяняет без смысла.
Ого! А ты говорил ! Очень даже ничего . Ведь это стихи , да?
А что , похоже?
- Неужели сам сочинил?
- Не знаю . Как-то само получилось . У меня прежде так не складывалось . Глупость , по-твоему?
-- Не, мне нравится. Я вообще-то не особенно разбираюсь. Вроде, рифмы нет.
Тебе лучше с рифмой?
Дурачок. Придумывай , что хочешь . Лишь бы получались не просто
слова. Или это просто слова?
- Не знаю . Я совсем перестаю понимать . . . или , может , наоборот . Пока
мозг работал сам по себе , ничего подобного не было . Даже не подозревал , что
такое бывает.
-

27

Мар к Хар и то н ов

Взгляд ее зелен голос лилов
Лунным светом светится кожа
На губах расцветают розы
И тело ее как молитва.
- Наконец-то . А вот это у тебя было? . . Вот это? . .

3

Лицо у библиотекаря то же , что и всегда , такая же круглая лысина , те же
очки на носу , и взгляд поверх очков такой же заранее хмурый .
- Извините, - неуверенно говоришь ему . - Тут , возможно , недоразуме­
ние. Я в прошлый раз брал у вас книгу , точно такую же , как эта, и заглавие то
же. Помню , как она меня восхищала , как волновала. Захотелось ее перечи"
тать . Но эта оказалась совсем другая .
- Что значит другая? - отзывается он голосом служебным , без выраже­
ния. - Вот ваше требование . Заглавие , автор - все правильно ? Шифр по
каталогу вы проверяли? Может , есть другая книга с таким же названием?
- Нет , другой такой нет , я сколько раз проверял . Даже в нешний вид со­
вершенно тот же. Ну , обложка, может , немного выцвела, страницы потрепаны . . .
- А на полях , я смотрю , чьи-то подчеркивания ногтем?
- Это не мои , могу вас уверить . Когда-то я действительно мог себе такое
позволить , отрицать не буду . Но зачем это было вообще подчеркивать? Вот ,
полюбуйтесь . Пустые бессодержательные словеса , что в них можно было за­
метить? А я ведь помню , как восхищали те , прежние слова , какой вызывали
восторг. П рямо вижу перед собой страницу , на которой они были , и место
сверху , ближе к середине , и которое снизу . Мне даже подумалось , знаете , что
какие-то страницы оказались вырваны , я несколько раз перелистывал . Нет ,
нумерация не нарушена.
- Может , их подменили другими? - лицо библиотекаря выражает сни­
сходительную усмешку .
- Вы иронизируете , я понимаю . Не подумайте , что я скандалю , уверяю
вас , нет . Я просто обескуражен : слова иногда кажутся как будто прсжними ,
но не мог ло же содержание так измениться само по себе?
- Еще как могло ! - кривится усмешливо библиотекарь . ( Кто нарисо­
вал ему такие нсубсдительныс глаза? ) - Меняется же погода . Что это , каза­
лось бы , такое? Состояние атмосферы , осадки, направление ветра. Но вместе с
ней меняется освещение вещей , взгляд на них , состояние и направление мыс­
лей . В прошлый раз светило яркое солнце , благоухали цветы , у читателя не
было насморка. А сейчас опадают листья , в природе и в так называемой душе
слякоть , из носа и глаз течет , шутка кажется оскорблением . Он хочет снова
восхититься тем , кого называли когда-то «человек чести1> , а книга оказывается
про итальянского мафиози . Меняются времена , а вместе с ними слова, пред­
ставления о добре и зле , прекрасном и безобразном . Все псрсмсшано , трудней
становится искать . За предметом или понятием , которое хочешь найти , не ока­
зывается определенной реальности, она расплывается , персиначивается . То­
мишься по какой-то неясной, беспредельной возможности . . . Но я, кажется , рас­
философствовался , это, не мое дело . Будем считать , занесло. Просто раздумы­
ваю вслух , как вам помочь . Заглавие может действительно оказаться нсточ­
ным . Мало ли что бывает с памятью . Попробуйте пересказать мне в общих
чертах содержание. У нас ведь теперь самая совершенная система поиска. В
каталог введен огромный объем информации , с использованием цветного трех­
мерного изображения , звука , чего угодно . Тут можно найти все мыслимыс

28

Amores novi

понятия . Достаточно ввести несколько ключевых - получите в результате
переработки то , что вам нужно .
- О , пересказать-то как раз трудно , в том-то и дело . Там была она . . . как
ее описать? Как описать прелесть , очарование , этот смех , голос? Сравнить его
с серебряным колокольчиком? Что даст описание? Но она говорила со мной .
Со мной . . . как это было возможно? Не знаю даже , как назвать то , что про­
изошло . Соединение? Связь . . .
- Попробуем найти. • Соединение� . • связь� . . . происхождение латинско­
го 4l"eligio� от слова • ligare� - • вязать� некоторыми учеными оспаривает­
ся . . . М-м, пожалуй, не то.
- Да разве можно в каком-нибудь каталоге найти название для того , что
происходило со мной? Я словно переставал быть собой - или , может , стано­
вился собой? Чем-то другим , большим, чем был прежде . Это было не просто
соединеtrие - я с ней сливался .
- Ну почему же , почему же нельзя? Все можно найти , только понять , в
каком надо искать файле . Иррациональные состояния . . . раздел снов . . . файл
творческой логики . . . Вот , взгляните, очень похоже на то , о чем вы говорите. • К
конечности присосалось существо , которого я н е видел , мог только ощущать .
Постепенно мне начинало казаться , будrо я все большей своей частью перехо­
жу в состав этого существа , сам становлюсь его частью . Даже мысли принад­
лежат уже не мне, а этому существу . То есть я начинаю мыслить о самом себе ,
о своей оставшейся части как бы от лица или от имеии этого существа� . . . М-м ,
ничего себе ! Но ведь о логике в таких состояниях говорить не приходится ,
тем более о понимании . Зато ощущение каково! . . Э , вы что это? Постойте ! Ну ,
погодите же , не переключайте ! Я , может , позволил себе . . . но попробуем все­
таки объясниться разумно . Зачем так сразу ? Если какой-то текст не согласу­
ется с вашими предварительными представлениями , можно выстроить новый.
Реалыюсть в доступном нам мире создается работой вполне известных про­
цессоров , другая к нам .отношения не имеет. Приведите в порядок мысли , я
готов помочь . Без меня вы еще больше запутаетесь . Какой вам файл поис­
кать? Вот же их сколько . Секс ? Либидо? Эрос? Любовь ? Дух ?
·

4

• На другое утро стонущего Уабу н ашли в объятиях Уалиуамб . Он никак
не мог из них освободиться . Арамемб схватил Уабу и начал трясти, вертеть
так и сяк , чтобы высвободить. Вдруг появился дым , а затем показалось пламя ,
возникшее из-за трения . Так был открыт инструмент для добывания огня . . . �
При чем тут открытие инструментов? Опять не туда попал . Надо найти
начало .
фt�гdгЬуЬухКъК : I : �уёгlгjшh Й . h+I,I: -ьиtvН>& : : - : -юы-гьктNgv+�
-Lшг" � I,I: ь и t v ь и u v - L - ю - г Н б & : : ф t е n ы Р м ю т N2 Г + ­
ьиtvЛ++VWUбЬЛ . . . фt�гdгЬу ЬухКъ К : I : �уёгlгj шh Й . h+I,I : -ьиtvН > & : : - : -юыгь ктNg v+ -.
- Lшг " -. I,I : - ьи:tv ь и uv - L- ю - г Н б & : : ф tеn ы Р мютN!! Г+
ьиtvЛ++VWUбЬЛ . . .
Ну , это совсем элемеmарно , не обязательно даже перекодировать . Систе­
ма может совершенствоваться сама собой . Вот . . . какое же громадное оглавле­
ние! Устройство атомов , молекул, клеток, органов. Механизмы взаимодействия
и корректировки на уровнях химическом , биологическом , социальном , психо­
логическом , историческом . . . Попробуем начать хоть отсюда. И лучше под­
ключить сразу изображение , звук . . .
29

Мар к Хар ит01юв

Невнятная масса колышется в теплой жиже . Переливается в волнах по­
лупрозрачная мантия , набухают влажные губы , прикасается ресница к ресни­
це , так и парят обе в пространстве , не разлучаясь , блаженствуя. Какой красоч­
ный визуальный ряд! Наливается многоцветным узором перистая чешуя , рас­
крывается на темени подрагивающий зрачок . . . Да, еще запах , надо ввести за­
пах . . . вот он , растворенный в воде , в воздухе , как же без него? Он заставляет
существа издалека тянуться , искать друг друга . Разрываются внутренности ,
извергают вещество продолжения жизни. Сделавший свое дело удаляется , чтобы
исчезнуть , перегнить , разложиться , он больше не нужен . . .
Это все кажется понятно , даже как будто знакомо . . . застряло в каких-то
темных невнятных глубинах и вот высвобождается . Но не задерживаться же
там . Поискать лучше сразу дальше. � Двуногие узконосые приматы� . . . Это
про кого? . . � Культура межполовых отношений� . . . Да, вот что-то похожее на
библиографию . • Ритуальные обряды и действа разных времен и народов с
использованием органов из искусственных материалов и членов жертвенных
животных� . � Храмовое обслуживание мужчин и женщин� . << Аскетическое
самоистязание и мазохизм� . � Рыцарское служение идеальной возлюбленной
и право насильственной первой ночи � . � Способы соблазна и привораживания
( воздействие вербальное , энергетическое , химическое) � . • Знаковые системы
бесконтактного телесного общения (пальцы, руки, ноги, бедра, живот , язык, губы,
глаза, ресницы ) • . � Процедура ухаживания и длительность раздевания в за­
висимости от климатических условий , устройства одежды и общего темпа жиз­
ни• . � Принцип удовольствия и забота об энергетике цивилизации• . � Тайное
общество сторонников цензуры• . . .
Нет , нет , нет . Как будто издевательски заводит все время совсем не туда .
Искал ведь не это . . . если бы можно было несомненно и определенно выразить ,
что . В мозгу лишь прибавляется мешанины. � Способы удовлетворения по­
требностей и желаний• . Ну-ка , ну-ка? . .
� внимание! Предлагаемые для демонстрации органы, мужские и женские ,
вы можете заказать по указанному здесь адресу . К вашим услугам на выбор
любые размеры и формы , приспособления и украшения с учетом вкусов и
склонностей , включая естественные . Для постоянных пользователей скидка .
Не имеющие опыта могут получить предварительную консу льтацию• .
РекЛ аму , что ли , в программу протаскивают? Ну , хоть бы консультацию!
- Задавайте вопрос.
- Но если я даже не знаю , как спрашивать? Не могу передать словами ,
что это было и что я хочу испытать опять? Да , это было прекрасно , это было
необыкновенно , но как пережить это снова?
А вы не пробовали водяную струю?
Не понимаю .
- Один из самых простых способов . Можно использовать простой душ
в ванной . На некоторых действует безотказно. Хотя , имейте в виду , эффект
зависит от правильно подобранной температуры . Очень важно также найти
наилучшую позу .
- Не понимаю?
- Чего тут не понимать? Азбучное условие: для полноценного удовольствия надо доступным способом обеспечить прилив крови к области малого
таз;;t. Вы пробавали позу тачки?
- Чего? Я еще не вполне усвоил термины , извините . Может , мы говорим
о разных вещах?
-

30

Amores novi

Возможно , возникла ошибка. Пардон. Вы он или она?
Он.
Что ж вы не уточнили сразу? Грамматическое недоразумение. Пере­
ключаем. Спрашивайте.
- Да, вы мне напомнили . Со мной была она, вот что мне показалось
чудом. Именно ее я хотел найти , о ней спросить.
- Ввести приметы , описания можете?
-- Не уверен. Все , что я скажу , будет неточно , неправильно. Она смеялась
над моими стихами .
- Ну-ка, ну-ка!
- Взгляд ее зелен голос лилов
Лунным светом светится кожа
На губах расцветают розы
И тело ее как молитва.
Ну, это явно не то , ни с чем не сопоставляется. Рост , цвет волос , талия,
грудь , бедра?
- Чьи это пальцы чья грудь ,
Чей язык чьи теплые губы?
Чья это бьется жилка
На кончиках пальцев на коже ,
На нежной как песня ложбинке?
Мое сердце бьется в твоей груди
Или твое в моей?

5

Есть вещи , которые понять - плевое дело . Множество не видимых глазу
пылинок движется одновременно в разные стороны: можно проследить в от­
дельности каждую, моЖно математически вывести предсказуемую кривую для
всех вместе . Нетрудно объяснить категорический императив и мозговую уста­
лость , частоту биения пульса , общественное поведение муравьев , механизм ин­
стинктов , химию страстей и психических болезней . Разбираешь на составляю­
щие парадоксы иррациональной логики , вникаешь в устройство бесконечно
малых частиц и астрономической Вселенной - щелкаешь , как семечки , отпле­
вываешь шелуху . Для меня простейшая азбука - работа воспринимающих
датчиков и проводящих волокон , я преобразую набор сигналов во множество
неудобочитаемых , но мне без труда понятных значков , замысловатые линии ,
хитроумные игры , с путешествиями , разгадыванием детективных загадок и
сражениями , где, конечно же , оказываюсь победителем. УсиЛием мозговой ра­
боты я выведу формулы неопровержимых пропорций , которые будут назы­
ваться гармоническим благозвучием, совершенством и красотой . Возникшие в
мозгу существа сами начнут двигаться , говорить, а я стану выстраивать на
темы их выкрутасов какие-нибудь умозрительные концепции - просто для
собственного развлечения .
Но что происходит с простотой понимания , когда среди цветущего луга
возникают вдруг легкие голоса, смех без значенья , как пение птиц, как порха­
ние мотыльков ? Нежно холмится округлостями гладко вспаханная , оживаю­
щая земля - и все это наполнено мыслью о ней. Шевелятся , поднимаются
травы , наполняется напряженным гудением разогретый воздух , над цветами
трепещут разноцветные запахи . В сердцевине цветка урчит , копошится мох­
натый , поглощенный своим занятием шмель , брюшко его подрагивает в само31

Мар к Хар и т о н ов

забвенной истоме , он сосет одному ему предназначенную сладость . Сладость
слюны на кончике языка. Дрогнула насмешливо ресница - не более чем
ресница , она прошла мимо , взглянув лишь искоса , - какая же сила вдруг
потянула за ней? Впору сказать о себе: ты стал сам не свой - ведь знаешь ,
что никакие формулы совершенства , красоты и ума тут ни при чем - и qто же
это значило : сам не свой?

6

Ты на кого все оглядываешься? Потерял кого? Тут никого нет , кроме
меня. И не выискивай , а то у меня нарвешься .
- Да, тол:ько ты . . . Разве я оглядываюсь? Если я кого-то потерял , то , мо­
жет быть , в самом деле себя . Я чего-то не понимаю . Может , ты объяснишь .
Что значит это странное состояние - как будто я до сих пор не существовал ,
понимаешь? По-настоящему не существовал . Не ощущал себя . И вот возни­
каю , оживаю снова и снова.
- Ну , я бы назвала это попроще. Сказать? Дай ушко . . . Да ты что , до сих
пор стеснительный , что ли? . . Ну , обсмеешься ! Хотя слова умеешь находить
действительно необычные . Лучше моих , мне нравится .
- Нет , я главного не могу объяснить . С тех пор , как появилась ты , мне
иногда кажется , что даже мысли свои я вывожу . . . или , лучше сказать , пораж­
даю не совсем сам . Я не могу считать их совсем своими, вот в чем недоумение .
Раньше такого не было , сами по себе они не могли бы возникнуть . Откуда?
- Дурачок ! Не надо себя так недооценивать . Я-то тебе цену знаю . Ты
меня восхищаешь . Иди лучше сюда . . . ну , не так , поближе .
- Подожди , подожди . . . надо все-таки что-то решить . Это ведь на самом
деле не так просто - подтверждать свое существование . Не получается пре­
жнего простого спокойствия , это иногда мучительно . . . Такие возникают со­
мнения , мысли . Сплошное посрамление математики : пока ты один , тебя , ока­
зывается , не хватает для целого , когда вас двое , каЖдый в отдельности оказы­
вается больше , чем один . Может , так называемому мозгу прежде не полага­
лось чего-то знать? Мир внутри него так велик и р азнообразен , но разве
можно представить мысль , которая выходит за пределы этого мозга и включа­
ет в себя сам мозг? Начинаешь думать : может , это входило в чей-то не извест­
ный тебе замысел? Ты для этого кому-то на самом деле и был нужен - как
инструмент , что ли? Как модель. Чтобы испробовать , приоткрывать , объяснять
что-то , другим способом не доступное? . .
- Н у , ты меня так совсем достанешь . Утихомирься же , успокойся . Хва­
тит . Говоришь , я с тобой - кого же тебе еще нужно? Если до чего еще не
дошел , дойдешь. Сам дойдешь . При твоих-то способностях . А нужно будет , я
подведу , направлю . Вот так хорошо? Тебе надо просто отдохнуть , подкре­
питься . Хочешь яблочка?

7

Если вы сочтете это за бунт - что я могу возразить? Таиться от вас
бесполезно , я знаю. Но раз такие мысли возникают независимо от желания есть ли способ их подавить , отменить? Ничего не поделаешь . Утраченной про­
стоты не вернуть , оглядывайся , не оглядывайся . Ее ведь тоже не я приду­
мал - кого винить? Что вообще значит винить или благодарить , если и это
все заложено было в программу , мне до конца не доступную? Даже сомнение
в том , что существуете вы? Вы , в ы , не считайте это за оговорку , от мыслей
32

Amores novi

действительно не откажешься , что крутить? В своем существовании я теперь
не могу сомневаться . Она не даст , вот ведь как. Может быть , мне - мне попадобилось вас вообразить, сконструировать внутри ограниченного ума, чтобы
объяснить иначе не объяснимое? Как, скажем , нужно бывает ввести мнимую
величину , чтобы найти решение - а потом за ненадобностью ее отбросить . . .
Почему вы не откликаетесь ? За такие слова можно меня и отключить
не медленным нажатием клавиши. А может , что-то похожее со мной уже было?
Перестаешь себя осознавать, ощущать - и который раз оглядываешься , оше­
ломленный, словно впервые? Вы лучше меня знаете , о чем я. Мне только и
остается повторять про себя : значит , и это было ему нужно . Только прежнее
сомнение уже наготове: кто кому , да? Кто от кого ждет объяснения? Наблю­
дает сейчас с неизвестных высот за двумя дураками - и, может , ухмыляется
удовлетворенно в просторную бороду . Зачем-то нужно и это изумление , и
страх , и восторг , и заложенная в условие неудовлетворенность , вечное томле­
ние и невозможность его понять . Даже этот мой безнадежный бунт? И обре­
ченность
о, это я знаю , этого не опровергнешь. Но пока мы еще для чего-то
оставлены , пока мне еще можно быть с ней - я готов бормотать , как дурак ,
свои глупости - ей же нравится , и она мне отзовется. Вот же . . . вот ее голос . . .
�

8
Мы еще не видим друг друга ,
Но нас тянет , издалека тянет ,
Поднимает над землей, невесомых ,
И не надо искать направленья .
- Ягода розовая , с пупырышками ,
Твердеет , томится в моих губах ,
Сейчас брызнет мне на язык соком .
Не сорваться бы раньше времени!
- Я вскарабкиваюсь на дерево ,
Обвив его руками ,
Обхватив его бедрами ,
Сомкнув вокруг иего иоги ,
Все выше и выше .
Не сорваться бы раиьше времени .
- Повторяется снова и снова
Изо дня в день , из ночи в ночь , год за годом ,
Мы тянемся к успокоению , как к концу ,
Набухает полнота и ясность :
Вот оно , вот ! Уже совсем близко !
Перехватывает дыхание ,
Растекается соком время ,
И срываешься с той же вершины ,
И летишь , исчезая в восторге ,
В иевесомости без верха и низа.

2 . з н а>rя » N.? 1 2 .

33

Мар к Хар ит о н ов

Пее ч инки .между страниц
1
�Кто спит там рядом, в тени куста? Прожилки листьев черны на
просвет, вздымаются травы, как стоячий лес с чешуей на стволах, цве­
ты распускаются в вышине лепестками круглыми, длинными и заострен­
ным и . Кра с н ы й в ыпуклый жук блест и т , как гром а дная капля . Из-за
стволов и стеблей, из-за темной и светлой листвы осторожно смотрят
на спящих детские лица зверей. Зелень нежными теня.м.и овевает нагие
тела, кузнечик первпрыгивает с живота на живот - сухой карл и к с
удивленным узким личиком�.

2

- Ты про кого читаешь?
- Про нас с тобой. А что , разве не про нас? . . Смотри . тут между страниц
застряли песчинки . У, сколько их ! Все возникают откуда-то , до сих пор . Не
узнаешь?
- Как можно узнать песчинки?
- Мы их разглядывали когда-то на берегу . Светлые - это кварц , вот
крупицы , которые я назвал базальтом . . . а вот эти , сине-белые : мы не сразу
сообразили , что за двухцветный минерал , помнишь? Размельченные до песка
ракушки .
3

Доисторический ландшафт : отблескивающие на солнце глыбы покрыва­
ют безжизненную планету , синий мировой океан сияет под еще более синим
небом . Но вот среди безжизненной породы появляется громадное животное
на шести угловатых лапах , с перехваченной середкой туловища и полосатым
задом , карабкается на гору , сваливается , одолевает с третьей попытки - дви­
жется дальше к своей неизвестной цели.

4

Насекомое , еще безымянное , ползло по песку , свежие водоросли выброше­
ны были на берег, светло-зеленые и темно-зеленые среди уже высохших , бело­
желтых , лиловых , черных . Слизистые мягкие твари вырабатывали , выращива­
ли из своего вещества твердые скорлупки , а время размалывало их в песчин­
ки , складывало из них камни , окрестные холмы - омертвелая твердая порода
возникала из живой мякоти.
5

Неужели туда нельзя больше вернуться?
- Ты же знаешь , там теперь закрытая зона.
- Говорят, если постараться , можно раздобыть пропуск .
- Экскурсия для избранных и допущенных , как ты это себе представляешь? Водят любопытных , показывают наши места. Вот дорожка , по которой
34

Amores novi

они ходили , следов на песке уже не осталось . Вот сад , деревья пришлось , ко­
нечно , подсадить новые , старые уже тогда засыхали . Но в музее вы можете
увидеть очень похожее изображение замечательной яблони , там же муляж
одного из плодов в натуральную величину .
- И кто-нибудь станет сочинять им такой бред?
-- Я. На текстах для путеводителя можно заработать неплохо . Бизнес ,
как теперь говорят . Экскурсантам должно нравиться . Ах ! так и щелкают
аппаратами .
- Ты б ы написал лучше , как к нам притопывали каждый вечер три ежи­
ка, прямо к миске для кошек . Кошки их прослеживали , но не трогали .
- Думаешь , это может быть другим интересно? Наше - только для нас .
Нет , посмотрите лучше картину рядом. То же дерево , под ним она. Яблоко
висит высоко , она тянется к нему на цыпочках , не может сразу достать - и не
очень старается , вы присмотритесь к ее движению . Когда рука так поднята ,
особенно красиво приподнимается грудь - о ! она это знает и не спешит
изменить позу , тайком косит взгляд : вдруг он на меня любуется?
- Кто? Ты, что ли?
Я не о себе .
Но там никого не было , кроме нас .
Как будто не знаешь .
Ты про кого? . . Господи! Да я же его всего раз-другой видела. О н где­
то у себя жил , нам разрешил всем пользоваться , сам на глаза не показывался .
Такой деликатный , и борода такая седая , красивая . Как ты можешь о нем
говорить?
- Я и не говорю о нем . Я только о тебе .
- Постой , так ты все-таки ревновал? Вот оно что ! Наконец проговорился.
А я-то думала: почему он вдруг так заспешил отсюда? Да еще причины при. думывал . . . просто придумывал , я чувствовала.
- Ну вот , догадалась .
- Ты что , всерьез?
- А ты ?
- Меня сбивает с толку твой юмор . Если это юмор . Я н е всегда могу
понять , шутишь ты или нет .
- Если б я сам всегда мог различить ! Не слушай мою болтовню . Хотел
обернуть что-то в шутку , но вдруг так ясно вспомнил . . . увидел тебя с яблоком
в руке , твою улыбку , когда ты на меня посмотрела . . . Защемило вот тут . . .
6

Давно ли это было? Время еще не начинало отсчет , слова еще не найдены
или не созданы . Неизвестный чужой человек стоит перед тобой , что-то в тебе
еще сопротивляется сознанию , что сейчас он войдет , неумолимо войдет в твое
существование , и ты его впустишь - позволишь собой овладеть. Хочешь этого
или боишься ? Страх утраты , через который надо пройти , чтоб от него освобо­
диться , страх потерять еще не найденное , страх неизвестности, которую надо
будет теперь называть жизнью.
7

Уходить никто на самом деле не заставлял - невозможн о было остаться
навсегда в неразбуже нном не-времени , где дни слипаются , не отличимые один
от другого , где возможностей больше, чем желаний , а на последних страницах
залежалы х журналов предлагают себя заранее разгаданные кроссворд ы . Вдруг
35

Мар к Хари то н ов

затикали не существовавшие прежде часы . Только что поднималась к небу
напряженная плоть агав - глядишь , отмерла , увяла. И с еще неясным чув­
ством присматриваешься к отражению : не морщинки ли начали появляться
около глаз?

8
Полустертая фреска на стене запущенной церкви. Чем больше осыпается
изображение , тем больше можно в нем обнаружить . Он и она уходят из сада .
Среди зелени светятся круглые , набухшие соком плоды. Нагие тела еще мо­
лоды . У него худое вытянутое лицо, незрелая бородка, на выпирающем кады­
ке заметны юношеские прыщи . Встревоженный, ожидающий взгляд устрем­
лен вперед . Она оглядывается прощально . Левая рука прикрывает стыдливо
грудь . Нежный белый живот чуть выпячен. А лицо не выражает ни сожале­
ния, ни отчаяния, улыбка понимающего превосходства чудится в уголке губ может быть , потому , что рисунок их нарушен едва заметной случайной трещи­
ной - предполагал ли ее художник?
9

О ком это? О нас , все о нас. О безнадежности .всякой попытки запомнить ,
запечатлеть , навсегда унести с собой - вернуться будет все равно невозмож­
но . Перебирай потом , если захочешь , цветные глянцевые фотографии . Потус­
кнели засушенные в книге цветы - фотографии не выцветут долго . Они
охотно подменят нестойкие воспоминания , очистят их от мешавшей когда-то
пыли , потной духоты , докучливой мошкары. Местные жители готовы поддаки­
вать восторгам приезжих - они сами бы не прочь перебраться отсюда куда­
нибудь , где хоть вода по трубам течет каждый день для всех , даже горячая .
Но не расхолаживать же туристов . Их восторгами кормимся.
10

Никуда невозможно вернуться - только попадать заново : каждый раз
заново . Фреска в церкви: двое странников смотрят на купола , вскинув вверх
острые подбородки . Тесные домишки лепятся на взгорке вокруг, сады уже
пожелтели , яблоки почти все убраны. Набухает влагой темное облако , светит­
ся белая шатровая колокольня. Она любила рисовать эту церков ь , яблоневые
сады вокруг. Неподалеку играли в футбол мальчишки , он смотрел на них ,
покусывая травинку , потом отбил подлетевший мяч и попробовал войти в
игру , но по рвался ремешок на сандалии .
11

Неустроенность первых JJ.eт , жизнь по чужим углам . Она штопает под
лампой чулок , распялив на пальцах тонкую паутинку , щурит утомленно глаза.
Он за столом пришивает к сандалии ремешок. Все в этой жизни требовало
постоянной починки , нуждалось в возобновлении . Зеркало платяного шкафа,
повернувшись на скрипнувшей дверце , приближало сидящих друг к другу .
Чужая убогая мебель , чужие запахи , от которых каждый раз надо было избав­
ляться , изгонять из запыленных углов , отмывать , отскребывать с полов . Но
прежде всего надо было исполнить священнодействие , только и делавшее жи­
лье действительно своим.
36

Amores novi
12

Из-за простенка слева появлялась круглая сияющая луна , продвигалась
за окном с востока на запад. Она ее не могла видеть , потому что смотрела на
него снизу . Ни в одном зеркале она не могла бы увидеть себя , как видел ее он .
Тело залито лунным светом и светилось само , светилась нежная земля вокруг ,
светились округлые холмы. Луна успевала пройти мимо окна и скрыться за
правым простенком , ей предстоял путь дальше , туда , где бронзовые боги , зане­
сенные слоями почвы , мусора и опавших листьев , изливали в землю свое семя .

13

<< Знал бы я , что эти боги сейчас ценятся» , - сокрушалея з а выпивкой
хозяин , отставной майор неизвестных войск. Плату за комнату он брал впе­
ред и сразу начинал ее пропивать . Он, кажется , пустил бы их и вовсе без
платы , за одну выпивку и возможность поговорить , - разговоры всего труд­
ней было выдерживать . «Я их из Монголии привез, там был такой монастырь ,
его еще до нас раскурочили . Один простой бог и два порнографических . Жена
не разрешила оставить , я их за огородом в овраг выбросил. Не здесь , если бы
здесь ! Б Америке теперь за них , говорят , большие деньги дают» .

14

Громадная , во всю ст�ну карта на холщовой бумаге волновалась , когда
снаружи завывал ветер . Она закрывала щели , помогала дощатой стене заго­
раживать от непогоды - на что еще другое она годилась? - довоенная ( до
какой войны? ) политическая карта Европы. Разноцветные пятна, недостовер­
ные контуры переменчивых , выцветающих государств . Но на ней можно было
отметить перепанчатую полоску железнодорожных путей , по которым их мчал
когда-то , покачивая , вагон из Азии через Урал. Редкие заоконные огни корот­
ко озаряли купе и гасли , отсчитывая не время , а расстояние ( сколько же сан­
тиметров? ) , названия промелькнувших станций остались непрочитанными лишь оторвавшись наконец друг от друга , они выглянули в окно и обнаружи­
ли , что оказались в Европе .
15

Молочный рассветный туман, панорама, вырезанная и з рядов картона: внизу
общая для всех белизна, но чем ближе к вершинам деревьев , крыш , колоколен ,
тем каждый отдельный план становился темней , наливалея плотными очерта­
ниями. И лишь отсвет начавшего восходить солнца позволял угадывать сквозь
дымку гладь невидимого озера за домами .

16

Помнишь , м ы там думали : жить б ы так все время друг с дружкой , не
отрываясь .
- Ну, может , только иногда. Там ведь тоже все-таки приходилось . Так
мы почему-то оказались устроены .
37

Мар к Х ар ит о н ов

Особенно я .
И надо ж е было восстанавливать силы .
Особенно тебе.
Поесть .
Приготовить еду .
А сходить за продуктами?
0-о , еще и это ! И постоять , как положено , в очередях . . . Ужасно .
Ужасно , как надолго приходилось оказываться врозь . Тратить жизнь не­
весть на что .
- О работе сейчас вспоминать не будем?
- Работа - это что ! Но знал бы ты , например , как у того майора нужно
было каждый день мыть сортир во дворе . Самой вымыться - и то бывала
проблема. Ты ведь многого просто не замечал , как я.
- Нашла сейчас что перебирать ! Мало ли что намешалось в жизни . От­
туда она, конечно , представлялась иначе.
- Ты прав , не надо об этом . Ведь можно считать наоборот : мы прожили
именно вместе, как думали . Только иногда разрывались .
Отрывались .
Да, лучше сказать так. Разрыв
это было ужасно .
Ты о чем?
Ни о чем .
И не надо . Не о чем .

17
Почему вдруг сорвалось совсем н е нужное слово? Надо б ы давно выбро­
сить его из памяти , сдуть , как постороннюю пыль . Так мы почему-то устрое­
ны: все время вместе, бывает , просто не выдержать , надо же иногда побыть в
одиночестве. Возникать , когда этого захочется другому , а потом спокойненько ,
без обид , по желанию , исчезать - ведь может же хотеться одновременно , так
прежде обычно и было . Но если вдруг перестает совпадать время? Тоже , счи­
тай , поправимо , понять бы только причину . 4У тебя что-нибудь случилось? допытывалась она. - Неприятности на работе? Почему ты не хочешь мне
объяснить? Я мешаю тебе своими приставаниями ? Да скажи , наконец! � Уг­
рюмое молчание было всего тягостней , объясняться не позволяла гордость и верно ли было назвать причиной всего лишь дуновение ветра , тревожную
рябь на воде?

18
Налетевший ветерок передернул, исказил , раздробил ровное отражение .
Над рекой показались три утки. Вытянутые в прямую линию шеи , слаженный
взмах крыльев , одинаковая напряженность летящих тел . Они приблизились ,
и стало ясней видно , что утка одна, двое других - селезни. Одному не на­
шлось самочки. Обычное дело , у них тоже . Почему парочке было сразу не
отогнать третьего? . . Тот художник ни на что особенно и не претендовал . Та­
ким показался неустроенным , бесприютным , и улыбка такая неуверенная , сму­
щенная , благодарная . Перед такими неплохо бывает ощутить собственное пре­
восходство - сам же его , помнится , пригласил зайти. Это она вначале повела
плечом : зачем ты его привел? Но он так искренне - и неглупа - восхитился
ее работами , так растаял в тепле семейного дома: можно ли было прогонять
заходившего просто по греться , на огонек?
38

Amores novi

19
О н н е угощенья искал - сам всегда что-нибудь приносил и подарок ей
сразу всучил недешевый: папку итальянской акварельной бумаги . Уверял , что
ему это досталось бесплатно и самому не нужно , он работал в других матери­
алах . Как-то даже подарил свое произведение: нечто , названное <1Адам и Ева� .
Полуметровой высоты композиция ( или это теперь полагалось называть ин­
сталляцией? ) была составлена из раскрашенны х деревянных катушек , нани­
занных на капроновую леску . Их разнообразн ые изгибы вызывали почему-то
мысль о болезненном позвоночник е ; неприятно действовало даже название .
Но правильней было , конечно , признать , что ты этого искусства просто не по­
нимаешь . Ей показалось даже забавно - только бы еще куда-нибуд ь запих­
нуть громоздкое сооруж�ние , чтобы не натыкаться на него все время .
20

Нет , возраставшую без причины неприязнь следовало считать несправед­
ливой - не доискиваться же всерьез до причин. Что в нем могло раздра­
жать? Приросшие мочки ушей? Хрустящие пальцы? Гладкие волосы , собран­
ные сзади в пучок резинкой и вызывавшие сравненИе с попом . . . несправедли­
во, несправедливо. Несправедливой бывает неприязнь к чужому - гордость
не позволяла признаваться себе в большем. Но ей же надо было найти объяс­
нение нараставшей молчаливой угрюмости. <1 У тебя лицо бывает совсем чу­
жое , почти враждебное. Я тебе , что ли, вообще надоела? !> Почему было просто
не сказать о своей ревности? Обидней, когда тебя не ревнуют . И чего стоила
эта великодушная готовность оставлять их наедине? Гордость все только усу­
губляла . «Человеку бывает надо побыть одному� . Только и всего . « Ну и
оставайся один>> , - хлопнула она дверью.

21

назыв ать
Пока двое еще друг для друга н е существовал и , это было просто
того же
все
внутри
ся
толкут
одно
безвых
а
чувств
одино чество м. Мысл и и
дру­
нужен
ения
круга , не могут найти разреш ения , разрядиться . д.J;Iя разреш
ском­
,
ная
холод
ется
прогре
Не
гой . Некуда приткн уться , особен но по ночам .
ться, чего-то ищет.
канная , неудобная простыня. Тело корчится, не может устрои
и не закроется , не
,
ва
разры
местом
себя
ая
ощущ
,
ноет
Но когда все сущес тво
чувст вител ьней
все
И
.
е
засохнет сукро вица! . . - нет , это было что-то друго
назыв алась
зря
не
у
старин
в
ая
котор
затруд няла дыхан ие мерзкая тяжесть ,
жабой - грудн ой жабой .
22

Непридуманная, всамделишная болезнь - вот что надо было считать объяс­
нением и разрешением. Чем оборачивается в жизни всего лишь смущение
воздуха! Отражение взволновалось , передернулось рябью - не более . Лоп­
нула ерундовая жилка, позвоночные чужие катушки рассыпались , раскати­
лись по полу - никому уже не вспомнить , во что их можно составить . Да и
зачем? Только вымести. Зато впервые ощущаешь , каким бесполезным , бес­
сильным , жалким может быть привычное тело - и перестаешь даже его сты­
диться .
39

Мар к Хар ит о н ов

2З:

Это тело принадлежало ей , как никогда прежде . Ласка и нежность были
в ее прикосновениях , когда она освобождала кожу от липкого выпота , обмы­
вала теплой губкой живот , грудь , подсовывала под одеяло утку и уносила
судно с выделениями бедной никчемно й плоти . Никогда он так не ощущал ее
присутствия . Врачи разрешили ей ночевать на пустовавшей койке. Персонала
там недоставало , она помогала ухаживать и за другими . Больничные запахи
стали привычней свежего воздуха, выходить случалось лишь иногда , за про­
дуктами или покурить ненадолго - прежде она не курила так много .

В больнице они были вместе . Болезнью стало казаться что-то происшед­
шее прежде - они выздоравливали оба. Соединение лишь начинается встре­
чей - оно может , оказывается , растянуться на целую жизнь, .как непрестанное ·
рождение нового , совместного существа, когда все не умножается на два , но
возводится в степень , прежде неизвестную , недоступную. Становятся другими
тела - до сих пор , оказывается , не вполне открытые , неузнанные . Каждый
день , каждую ночь удивляетесь друг другу заново , узнаете и не узиаете , и
слова , прежде казавшиеся неприличными, щекочут ласково слух .
25

Он любил смотреть на нее спящу ю . Губы полуоткрыты, на нижней засох­
ла корочка. Напряжена голубая жилка на шее, вздрагивают ресницы , потре­
воженные дуновением , из которого сотканы сны. Пробегают по лицу тени тени облаков в небе. Ветер , ожив , сдувает пену с гребешков волн , воздух над
ними полон солнечных брызг. Неподалеку только что резвились дельфины ,
глянцевые черные тела изгибались пружинисто над водой , двое кружили друг
возле друга , подражая дельфинам , подныривали , переворачивались на спину ,
отфыркивались .
26

Отчего она , бывало, так вскриюшала , еще не вполне проснувшись? Смот­
рела на него с испугом , не совсем веря . Вот же он. Неужели такое возможно
взаправду , все время , и уже не отменится? . . Надо было только снова встре­
титься в том же сне . Так незаметно их разнесло течением . Плыть против
прибоя трудно , только кажется, что продвигаешься вперед, преодолеваешь волну
за волной , на самом деле остаешься на том же месте , не можешь приблизиться
к берегу , где однажды его встретила.
27

Продавливается под ногами вязкий песок, не пускает. Каждый шаг дается
безнадежным усилием - движеш ься или не движешься? Против солнца си­
луэты играющих вдалеке детей : тонкие ручки , тонкие ножки , большие голо­
вы - как схематические фигурки , которые мы рисовали в детстве . Все новые
люди попадаются навстречу , оглядываются ненадолго , проходят мимо . . . Гос­
поди , ты ведь голая , забыла даже одеться, и ничего уже не поделаешь , одежка
осталась там где-то . Да не особенно , вроде , и обращают внимание , даже муж40

Amores novi

чины . . . или делают вид, что ты им неинтересна? Время , может бьrrь , приучило.
Даже подростки пишут теперь на стенах не то , что прежде . И сама , пожалуй ,
не помнишь , как прежде , своего тела. Он бы напомнил . . . с ним бы вы верну­
лись туда. Где он?
28

Где чистый , омытый водой песок прежнего берега? Хлюпает помойная
жижа, слизистыми пузырями продавливается между пальцами ног. Накопив­
шиеся многолетние стоки проступают сквозь поры на поверхность земли .
Плывут , покачиваясь , по черным зловонным ручьям комья жира, кровавые
клочья, рыбьи пузыри, потроха, похожие на мелкие виноградины. Ну что ж, не
отворачиваться же. Столько сама в жизни возилась с этими потрохами , выко­
выривала пальцами , отрезала плеву от мяса, разделывала , рассчитывала , как
бы все пустить в дело , не выбросить лишнего , а потом еще убедить детей и
мужа, что сама больше всего любишь в курице шейку да спинку ( усмехаясь
про себя над одинаковым , что было в мужчинах и детях ) .
·

29

Смутно знакомая , раздутая в ширину баба подманивает к себе пальцем ,
похожим на негнущуюся сосиску, поднимает многозначительно толстую бровь:
иди сюда , что скажу . Ты ведь мужика ищешь , я знаю? Сказать про него , где
он? . . что делает? Чего опустила взгляд и коленки сжала? Как будто не хо­
чешь узнать? . . Нет , она знакома не по кино , это вроде соседка. ( Недаром всю
жизнь боялась пускать соседок в свои сны. ) С какой-то снисходительной гад­
ливостью она любила толковать о мужиках - как о чужеродных насекомых
с волосатыми сухими брюшками, которым лишь бы присосаться , опуститься
на просторное белое тело, а надо зачем-то их приnимать, без этого тоже нельзя.
Вот , опять словно что-то слизывала языком с распухшей губы , подмигивала с
издевкой . Ц:рисела вдруг над канавой , вскинув сзади подол. Из-под подола ,
между белых колонпоподобных ляжек стали вываливаться прямо в жижу
крупные , слизистые, полупрозрачные, свернутые запятой головастики.

30

Бесчисленные существа, извергнутые в непонятную жизнь , плывут , пока­
чиваясь, по темным водам , и жизнь принимает их , баюкает , переиначивает по
пути - какое ей дело до стыда и бесстыдства? Все новые тела нарождаются
из века в век , растут , наливаются мякотью , обретают ирелестные очертания .
Сколько людей успело пройти мимо , не задержавшись даже в памяти . Маль­
чик обхватил ноги матери , прижался щекой к юбке , смотрит расширенными ,
испуганными, ожидающими зрачками. Куда все движутся , каждый поодиноч­
ке? - и надо теперь пробиваться сквозь густую толпу . Вот же он , наконец ,
делает издалека рукой знак над головами: ты меня видишь? Как нам теперь
сойтись , встретиться?
31

Смотри, - показываешь ему беззвучно , на расстоянии , - смотри , как де­
лаю я. Чтобы сойтись , надо попасть в общий ритм , как в танце. Ты помнишь ?
Я же тебя учила? И у нас ведь получалось. Вот так , давай . . . правильно .
41

Мар к Хар и т о н ов

Видишь , мы уже движемся вместе , пусть пока на отдалении друг от друга.
Никто теперь не может нам помешать . Только со стороны кажется , что в этом
танце каждый сам по себе - мы , как всегда , танцуем друг с другом . - Но
музыка? - растерянно озирается он.
Я не слышу музыки. - Будем напе­
вать ее для себя сами , как прежде. У всех может быть своя музыка , для двоих.
Главное , чтоб совпадала. - Да. С тобой у меня получалось . Ты всегда была
такая легкая . - О ! Это когда было ! Я же с тех пор располнела , сам видишь ,
и ноги не такие стройные. - Странно , чем ты больше менялась за эти годы,
тем становилась красивей . Особенно ты мне иравилась с животом . И когда
кормила детей грудью . Вот чему не перестаю удивляться : я все еще не при­
вык к тебе . - А я к тебе? Мы просто меняемся вместе.
-

32

Можно открыть глаза. Где-то там снова слетаются чайки , подчищают бе­
рег после ушедших . Белые пятна помета на скалах с трещинами , похожими
на древние письмена. На замшелом валуне поднялась трава , каменное веще­
ство проросло мелкими корешками и вконец рассыпается , рассасывается , пе­
реходит в состав сочных стеблей , поднимается выше , расправляется , радуясь
влаге и теплу солнца. Общая тень еще соединяет два тела. Вода после заката
продолжает светиться между темных берегов собственным внутренним све­
том , потом постепенно гаснет . Песчинки давнего берега забились между стра­
ниц книги - сколько их , оказывается , сохранилось , не сдутых ветром , не вы­
тряхнутых . Их как будто становится даже больше - они возникают невесть
откуда , забытые , не замеченные прежде , сколько ни открываешь заново ту же
книгу , сколько ни перечитываешь .
1999

Константин Ваншенкин

В о л ни с т ое с т ек л о

В ы это знаете едва л и. 1 948

Вы это знаете едва ли, Лишь нам когда-то был знаком
Тот бар пивной, где м ы бывали,
И
звон трамвая на Тверском.
Какими обжигало снами!
Войною, что ни говори.

И тут же, по соседству с нами,
Коонен в роли Бовари.
Расул, танцующий лезгинку
В студенческий голодный год.
И тоже было «е в новин ку,
Что Трифонов чечётку бьёт.

-

Скворе ц

Бедный скворушка Стихотворушка.
Что он там несёт
С небольших высот

Над скворешнями
Протлогодними,
Уже прежними,
Ещё годными!

Ж енский пляж . 1 939

Как найдёт на них блажь,
Подплывали подонки
Осмотреть женский пляж
Со своей плоскодонки.
И знакомый трепло,
Находящийся в раже,
Отзывалея тепло
Об увиденном пляже .

Вот такие дела.
Но свербило нередко:
Там, возможно, была
В это время соседка.
С ней мы пили ситро
Под названьем « Крем-сода:» ,
И сияла светло
Нам обоим природа.
С о лд атка . 1 943

Вдруг, ни с того, ни с сего Тоже немало.
А на словах ничего
Не обещала.
Но средь погасшего дня
Эта солдатка
Поделовала меня
В виде задатка.

Бэглядом прошальным скользя
Ласково-строго,
Проговорила: « Не-льзя:» ­
Только два слога.
Но чтоб с утра до темна
Не vбивался,
М н� у лыбнулась она
В виде аванса.

Шрам

Даже некоторый шарм
Придал облику солдата.
То, что часто даже в снах,
Горько мучило вначале,
Превратилось в гордый знак
Благородства и печали.

Это страшное клеймо
Раскалённого осколка
С ходу сделалось само
Знаком каторжного толка.
Но с годами этот шрам,
Безобразивший когда-то,
43

Ко н стант ин Ван ш енк и н

В гос ти на дачу

С электрички вnоnыхах
По nросёлочной дороге
На высоких каблуках.
А кругом поля отлоги.
А вторая босиком
И не глядя на цветочки,
Как когда-то косяком
Девки , скинув лаnоточки.
Вот и дачи тут как тут,
Сnлошь закрытые калитки.

В эту, с nервой же nоnытки,
Наши nутницы войдут.
Долгожданным гостьям рады,
А хозяин nод шумок,
Суетясь внутри ограды,
Их обеих в губки чмок.
'
Здесь в саду, вдали от зноя,
Подадут на стол nодряд
И своё, и nривозное Винегрет и виноград.
*

*

*

Ещё могли тебя nобаловать ,
Готовясь делать это вnредь. . .
Когда лишь начало nобаливать,
Когда не начало болеть.

Когда настало исnытание,
Когда мы встретили беду,
Ещё хватало на nитание
На безуnречную еду.

Н а родине

Потрясающая местность!
Сам, однако, nосуди:
Вся накоnленная мерзость
Остаётся nозади.

Шёл в своей фуфайке ватной,
Сам с собою говоря ,
Старичок неадекватный,
Ибо nринял стопаря.

Хо л остяк

�кто вам nодаст стакан воды? » ­
Его смешила эта фраза.
Входили женщины сюда,
Но строгой выглядела доза.
Ему не иравилась всегда
Обуза этого обоза.

В своём ухоженном дому
Не знал он большего блаженства,
Чем nросыnаться одному Ни подчиненья, ни главенства.
Луна как будто из слюды Прозрачно-утренняя фаза.
*

*

Чт� за наnасть!
Осень и голые сучья. . .
Старость и страсть Странное это созвучье.
Пили вино.
Пели за тонкой стеною.
Старость- одно.
Страсть - несомненно иное.

*

Рядом вели
Ноту высокой nечали.
Где-то вдали
Явственно ей отвечали.
Старость и страсть Как эти звуки nохожи!
Даже совnасть
Могут морозом по коже.

П ос л е жары

Но ведь как бь1стро остыла,
Чуть розовея, вода.
И уже хочется nозже
Там, где закатная медь,
Женскую чистую кожу
В чутких ладонях согреть.

После жарищи nроклятой
Женщина летней nорой
Пахнет речною nрохладой,
Мягкой вечерней водой.
Зной надвигалея nостыло,
Будто уже навсегда.
44

В олн ист ое стекл о
Связь

Со старым сошлась
Безумства хватило.
Однако их связь
Кому-то претила,
Когда невпопад ,
Почти не печалясь,
Восход и закат
Их жизней смешались.

Судьба их одна
Не только на ложе:
Взрослела она,
А он стал моложе.
... Но как вы могли
в связи с этой связью
Вблизи и вдали
Их смешивать с грязью?

Лю б овь из жал ости
1

При любви из жалости
Мимолётен свет ,
Да и этой малости
Очень часто нет.
При любви из жалости
За окошком мгла,

Или тон усталости:
<� Значит, не могла�.
При любви из жалости
Много тишины. . .
Нежности и шалости
Здесь исключены.
*

*

Научился проходить
Мимо телефона
Без желанья позвонить
Как во время оно.

*

Научилась и она,
Прижимаясь к раме,
Не смотреть в проём окна
Долго вечерами.
У окна

Вы опять у окна ,
И , колени вам грея ,
Пышет, раскалена
Во весь дух , батарея.
А снаружи снега,
И, колебля вам чёлку,

Поддувает слегка
Сквозь оконную щёлку.
Вот опять вы одна...
Но не век , слава Богу ,
Вам стоять у окна
И смотреть на дорогу.
Пур га

Прикрыв перчаткой нос и рот ,
Почти в отчаянье глубоком
По полю женщина идёт
Порой спиною или боком.

Бьёт больно ветер по глазам ,
Вздымая снега вереницы.
И лишь благодаря слезам
Не смёрзлись всё ещё ресницы.
Лицо

Новейшая натура,
Где светит жизнь сама,
Или миниатюра
Старинного письма?

Похожа на японку,
Но смуглое лицо
Напомнит вдруг иконку ,
Пасхальное яйцо.

М ода

Или хитрый конспиратор
Так на девочку похож.
Меж лопатками косица,
Впрочем, это ничего,
И давно уже коситься
Перестали на него.

Это сделалось привычкой:
Появлялся без конца
Нежный юноша с косичкой
И надменностью лица.
Как китайский император,
Симпатичен и пригож,

45

·­

Михаил Шишки н

В з ят и е И з м а ила
роман

1

Поезд подходил к Вятке в заутренней январской темноте .

Я стоял в коридоре с полотенцем на шее, ожидая своей очереди и вгляды­

ваясь в черноту за стеклом , отражавшим заспанных людей , которые , пошаты­
- ваясь , несли проводнику белье .
У меня было странное ощущение, что на вокзале меня сейчас встретят Гер­
цен и Витберг , в тулупах И валенках , подмерзшие , приплясывающие . Гений
места. Почему-то думалось , что вот скоро буду бродить по их улицам , смотреть
на их церкви , на их небо , деревья, снег, и все это сблизит нас , преодолеет эпохи
и смерти , и я увижу и пойму что-то такое , что увидели и поняли здесь они .
В туалете на полу была лужа, и приходилось стоять на каблуках , вздыбив
носки . Труба слива обледенела , в глубине узкого туннеля мелькали шпалы .
Вагон так качало , что струя разлеталась , обрызгивая . Воды не было , так что
вышел на платформу города Кирова неумытым и с печищенными зубами .
Проветрил рот морозцем.
Встречал меня комсомольский обкомовский инструктор . Он был молод ,
гладко выбрит , округл и красноглаз . И казался чем-то сбитым с толку . Мо­
жет быть , моим видом , не положенной по рангу бородой? Во всяком случае ,
извинившись , попросил предъявить журналистское удостоверение.
- Для порядка, Михаил, вы понимаете . . .
Мы направились к машине , ожидавшей на площади перед вокзалом. Я
шел за ним , догоняя клубы пара с привкусом вчерашней водки .
В черной •Волге• было жарко натоплено . Шофер тоже был молод , г лад­
ко выбрит и округл и так похож на инструктора , что казался его младшим
братом .
- В обком ! - бросил инструктор .
Я пытался рассмотреть по дороге город , но видел только темные улицы ,
сугробы и предрассветные угрюмые толпы на автобусных остановках .
- Значит так , Михаил , - обернулся с переднего сиденья инструктор . Сейчас приедем, позавтракаем . В девять к первому , затем , может быть , если за­
хотите , посмотрите наш Киров , а потом к вашему герою . Это часа три на ма­
шине . Мы уже дали распоряжение, там вас ждут. А завтра или послезавтра, как
сочтете нужным , позвоните нам и за вами вышлют машину . Договорились? ,
- Договорились .
Я приехал писать очерк о Сергее Мокрецове , солдате , служившем в (ДР
и спасшем немецкую девочку , которая провалилась под лед. Я нашел заметку
о награждении советского солдата медалью за спасение утопающего , просмат­
ривая подшивки немецких газет , и , пока главный согласовывал тему с Мини­
сте р ством обороны , парень уже успел демобилизоваться , так что командиров­
ка в Берлин вдруг обернулась поездкой в вятскую деревню с каким-то щед­
ринским названием - Обленищево .
Окончание . Начало

-

<' Знамя •

, 1 999, N2 1 О , 1 1 .

46

В зя тие Иэм аил а

В обкомовс кой столовке ели гнутыми солдатски ми ложками , а в туалете
не было ни бумаги , ни кружка на унитазе, так что пришлось вырывать листы
и;;� блокнота .
Первый секретарь Кировеког о обкома ВЛКСМ тоже оказался молод и
гладко выбрит , но только еще более округл и красноглаз , и был , наверное ,
старшим братом шофера и инструктора .
Он сдавил мне руку , дыхнув перегаром , усадил в кресло и принялся бод­
ро докладывать о достигнутых за последний период успехах , бросая на меня
пытливые взгляды , мол, что за столичная птица такая и до какой степени надо
ее бояться .
- Впрочем , вас , наверное , - перебил он сам себя , - больше интересуют
вопросы культуры?
И стал рассказывать , как кировчане возрождают народные традиции : по
инициативе какого-то молодежного театра при каком-то ДК в этом году они
собираются устроить костюмированные · народные гуляния - проводы зимы ,
и для участия в массовых мероприятиях привлечены курсанты местного воен­
ного училища.
- Сегодня как раз привезли заказанные костюмы , так что с завтрашнего
дня начинаем здесь у нас на площади репетиции. На обратном пути увидите .
Может , и про это напишете?
Я вежливо поблагодарил и отказался , сославшись на то , что у меня конк­
ретное задание . Когда я высказал желание просто прогуляться в одиночестве
по городу , он сразу бросил взгляд на инструктора , сидевшего у дверей на
краешке стула :
- Вот и прекрасно ! А Александр вас проводит ! Покажет вам наш кра­
савец!
Он снова стиснул мне руку и, стараясь дышать в сторону , пожелал:
- И огромных вам творческих успехов ! А журнал ваш читаем и любим!
Отличный журнал ! И очень нужный! Особенно сейчас !
Я пошел к выходу , и стекло шкафа с какими-то переходятими кубками
отразило , как первый погрозил инструктору кулаком .
Когда мы вышли, широкую площадь перед обкомом уже заливало морозное северное солнце . Воздух цапал за нос и уши .
Отделаться от инструктора не удалось .
я ведь за вас отвечаю.
- Вы поймите, Михаил, - сказал он доверительно ,
Делать было нечего , пришлось гулять вдвоем. Шли не спеша мимо сугробов выше людей и мимо людей угрюмее сугробов . Дома были обыкновенные ,
сталинской застройки. Я сказал , что хочу посмотреть старый город , что-ни­
будь , что еще сохранилось с герценовских времен , и Александр повел меня к
Преображенскому монастырю .
По дороге он вдруг спросил меня :
А что там у вас в Москве творится с нацистами?
- С нацистами?
- Ну да , с нацистами .
- Не знаю . А что?
И он рассказал мне , что весной к ним поступило из Москвы распоряжение
во что бы то ни стало предотвратить выступление нацистов , ожидавшееся 20
апреля , в день рождения Гитлера. Что за нацисты , откуда взялись - никто не
понял , но раз пришло распоряжение , нужно выполнять . Создали штаб , созва­
ли актив , составили план мероприятий . Отменили 20 апреля занятия в шко­
лах , чтобы дети сидели дома и не выходили на улицы . Провели на всех пред­
приятиях и во всех учреждениях закрытые партсобрания , мобилизовали об­
щественность, дружинников , создали отряды добровольцев . В назначенный день
милиция оцепила весь центр , туда пускали только по специальным пропус­
кам . Слухи сделали свое дело , и на улицы вышел весь город , пришли все
-

47

Михаил Ши ш кин

школьники и пэтэушники с велосипедными цепями - бить гитлеровцев . На­
чалась давка. Милиция стала разгонять толпы . В панике стали топтать друг
друга. Были жертвы - двух мальчишек задавили .
- И вот мы все никак не можем понять , - говорил Александр , - что это
у вас там в Москве за надисты объявились?
В Преображенском монастыре жили . Во дворе висело задубевшее белье .
По углам дымились на морозе помойные кучи . С купола кафедрального со­
бора, обшарпанного , поросшего березками , странно полуснешивалея сбитый
крест - висел на луковке вниз головой , будто убитый , зацепившись ногой за
стремя , разбросал руки.
В УАЗе было жарко натоплено , и меня быстро сморило после бессонной
вагонной ночи . На укатанном снежном шоссе укачивало , как на волнах . На
какую-то минуту в полудреме представилось , что это не обкомовс!<ИЙ УАЗ , а
кибитка мчит меня куда-то версту за верстой - и вот сейчас перебежит доро­
гу шальной заяц, и возница посмотрит испытующе на меня , мол , что , поворачи­
вать? А я ему : « Пошел ! � И мы поедем дальше , навстречу морозному , скрыто­
му вон за тем ельником будущему .
Потом шофер включил магнитофон , и запела Пугачева .
Пугачевская кибитка . . . Заячья шинель . . .
Я заснул.
- Слышь , корреспондент , приехали ! - шофер ткнул меня в бок. - Об­
лянищево .
Он. произнес название деревни с ударением н а «бля� .
Засыпанные снегом избы . Собачье дерьмо на подтаявшем насте . Дымы ,
подпираюЩие низкое небо.
- Что это? - спросил я , глядя на избу с флагом , у которой мы остано­
вились .
- Начальство . Вас там ждут .
Из избы выбежали несколько человек в телогрейках и ушанках . Меня
потащили , отнимая сумку, в дом.
В комнате, обклеенной графиками и плакатами , какой-то щуплый челове­
чек с лицом , как жеваная бумага, наверно , их начальник , осклабившись и кла­
цая остатками черных зубов , подталкивал ко мне такого же щуплого , с таким
же изжеванным лицом и с такими же черными зубами . При этом что-то тара­
торил , прикусывал окончания , так что я скорее догадывался , чем понимал .
Наверно , он хотел сказать :
- Вот он , наш герой ! Серега, не робей ! Корреспондент тебя не съест !
Все гоготали.
И опять эти люди в телогрейках показал:Ись мне братьями - все с жева­
ными лицами, щуплые, беззубые , осклабившиеся.
Серега повел меня по узкой утоптанной тропинке между сугробами и
поваленными заборами к своей избе .
Он жил вместе с матерью , такой же щуплой , жеваной и беззубой . В ком­
натке с низким потолком и крошечными окошками было жарко от печки и
пахло чем-то деревенским.
1
Я достал было свой блокнот , но на меня замахали руками , мол , с дороги
нужно отдохнуть , поесть . Они все говорили со мной , откусывая за неиужиостью
окончания , а друг с другом объяснялись просто какими-то междометиями .
Сели за стол .
Появилась сковорода с картошкой и бутылка водки . Старуха ловко ско­
вырнула козырек , налила всем по полному стакану и, буркнув что-то , выпила
до дна мелкими жадными глотками.
Серега опрокинул залпом свой .
Я стал было объяснять , что приехал вовсе не за этим , что я на работе , что
я хотел бы сначала записать его рассказ о спасении немецкой девочки из
48

Взя тие Из.м.аил а

проруби , задать еще ряд вопросов , но они так посмотрели на меня , что я взял
свой стакан и выпил .
Стали черпать картошку с луком и салом ложками прямо из сковородки .
Старуха облизала горлышко пустой бутылки и достала вторую .
Я хотел было наотрез отказаться , сослаться на почки или еще на чтонибудь .
И вдруг, неожиданно для самого себя , подставил ей стакан :
- Наливай !
Произошло чудо . Впервые старуха не осклабилась , а улыбпулась мне почеловечески :
- Пей , сынок!
Мы выпили по второй .
Что-то изменилось в мире . Серега оказался симпатичным застенчивым
парнем, его мать - милой разговорчивой женщиной . Она расспрашивала меня
о жене , сыне. Жаловалась , что пора Серегу женить , да не на ком. Сокрушалась:
- Все теперь такие пошли бляди !
В окно заглянуло солнце , заиграло в стаканных гранях . В избе сделалось
уютно , просторно , по-домашнему .
Набив живот картошкой , я устроился у печки и слушал , что летом здесь
просто рай , можно купаться на запруде , ходить в лес по грибы , собирать на
болоте ягоды , там их полно . Они стали уговаривать меня , чтобы я приехал
сюда летом - с женой и ребенком .
Помню , что , действительно , ни с того ни с сего захотелось бросить все к
чертям собачьим , взять Свету , Олежку и мотапуть сюда на все лето - ходить
купаться на запруду , собирать в лесу грибы , уйти куда-нибудь подальше от
людей на болото , где полно ягод.
Старуха сказала , что нас ждут у ее сестры , и мы выпили еще бутылку на
посошок .
Дальше все вспоминается какими-то всплесками.
Снова жарко натопленная комната. Какое-то варево в кастрюле , снова
хлебаем б ез тарелок.
Какие-то симпатичные добрые люди, которые рады мне , хлопают по спине ,
чокаются .
Вспоминаю , что пошел во двор и в темноте споткнулся в холодных тем­
ных сенях о полусъеденную свинью .
Чей-то черный заскорузлый палец тыкал в желтую фотографию и объяс­
нял , что у деда на войне снесло осколком кусок черепа , но не затронуло моз­
га - и он так жил , с тонкой кожицей на затылке. Мне запомнилось , что кожи­
ца была - как пленочка на яйце.
Еще какая-то полуистлевшая фотография служила в зоне охранником
зеки , улучив момент , сунули ей нож в ребра.
Какие-то младенцы оказывались уже замужем во Владивостоке .
А вот старуха в платке , утирая кончиками слезы , рассказывает мне , что у
Сереги еще есть старший брат , но он сидит в тюрьме , потому что на своей
свадьбе поссорился с отцом , подрался и прибил его молотком .
Потом оказывается , что этой женщине , сестре Серегиной матери , показав­
шейся мне старухой , нет и тридцати пяти .
Помню , пошли еще куда-то в гости , и еще . Везде меня хлопали по плечу ,
чокались . Везде тыкали в фотографии, везде кого-то рожали , женили , убивали.
Еще вспышка, последняя в тот день : мать Сереги сидит на полу у печки и
ревет , размазывая по лицу слезы.
Я:
- Что с вами? Что случилось?
Она машет рукой:
- Да это я так , по пьяни !
·

49

Мих а ил Шиш к ин

Потом провал .
И пробуждение , от которого и сейчас , через столько лет , бросает в дрожь .
- На, сынок, выпей, - говорит мать Сереги, увидев , что я открыл глаза, и
протягивая мне полный стакан водки.
Зажав пальцами нос , я выпил
. Действительно , стало легче.
Снова вспышки .
Вот магазин . Серега лакулает водку . На прилавках только водка и кон­
сервные банки с морс�ой капустой .
В о т почему-то кладбище . Пьем н а чьей-то могиле . Может , его отца? Цер­
ковь без головы . Серега рассказывает , что когда-то церковь хотели взорвать и
разобрать на кирпичи - несколько раз подрывали , но у нее только купол
nровалился , а стенам хоть бы что . Так и стоит с тех пор .
Я хотел nойти nосмотреть , что там внутри , но Серега махнул рукой :
- Туда не войдешь ! Все засрали .
Я спросил:
- Так что там все же было , с девчонкой-то?
Наконец я услышал рассказ о совершенном Серегой подвиге .
Он стоял зимой в карауле , на задах военного городка . Под откосом внизу
проходил канал . Вода замерзла , и по льду бегали ребятишки. Вдруг кто-то из
них провалился в полынью. Визжит , барахтается , хватается за лед , а выбрать­
ся не может. Остальные испуганно замерли вокруг, потом побежали на берег ,
к домам .
- А я стою на посту , понимаешь? - рассказывал Серега. - А пост
покинуть не могу по уставу , nонимаешь? Ну, стою . А она там визжит . Я опять
стою . Меня вот-вот сменить должны. Что , я все брошу , пост , автомат и в воду ,
что ли? Это ж трибунал . Прапор , сука , давно на меня зуб точит , а тут такой
повод , nронимаешь? А мне до дембеля почти что ничего. Опять стою . А она
опять визжит . Ну, думаю , хрен с ним , с дембелем ! Не могу больше - бросил
автомат , тулуп, сковырнул сапоги - и туда. Лед подо мной треснул , я по уши
в воде . Но там неглубоко было . Вытащил ее , а от ближайших ДОМОВ уже кто­
то бежит - может , в окно увидели . Я отдал им девчонку - и обратно , на
пост . А там уже разводящий из-за угла. Я весь мокрый , без сапог , автомат из
сугроба торчит . Я ему про девчонку , а он даже слушать ничего не стал . Так ,
мокрого , и под арест .
Я сnросил Серегу что-то очень глупое , типа:
- Как же ты не заболел-то?
Он засмеялся .
- Подумаешь ! Пацаном-то сколько раз так вот провалишься - вьiЛьешь
воду из валенка и дальше бежишь .
- Ну , а nотом что было?
- Провел ночь под арестом . Сам знаешь , мало приятного. На следующий
день приходят за мной , мол , давай , Мокрецов , наделал делав , теперь собирай­
ся. Ну , думаю, песец, теперь дадут пивка попить , не расхлебаешься. А оказыва­
ется , вон как все вышло - ее отец к нашему начальству прибежал , стал меня
требовать . Так вот я вдруг в героя и nревратился . Даже в Берлин возили
дали ихнюю медаль за спасение утопающих . Во как !
Я спрашиваю :
- А где медаль-то?
Хохочет :
- А хер ее знает . Я , понимаешь , когда обратно ехал , в жопу нажрался ,
так меня обчистили . Все скоммуниздили . И медаль тоже. Во как !
И снова захохотал. И я вместе с ним . Обнимаемся , пьем из холодных , с
ошметками снега, стаканов , грызем моченые яблоки , что его мать нам дала ,
смотрим на сугробы , из-nод которых торчат кресты и звезды , на церковь , кото­
рую не взорвешь и в которую не войдешь , - и хохочем.
50

Взя ти е Иэма ила

Помню , я умылся снегом , и вдруг стало так легко , свободно .
Потом опять вспышки .
Меня где-то выворачивает , чуть ли не на том же кладбище .
Опять у кого-то в гостях . Снова хлебаем из одной кастрюли .
Снег по колено . Сзади слышу : - Куда ты? Стой!
А мне только хочется уйти куда-нибудь от этих людей , закопаться по­
глубже в сугроб и спать.
Не знаю - день или ночь , Серега мне:
- Счастливый ты , Мишка , человек! Спецкор , журнал ! А я - что? Мне
все тут завидуют - в ГДР служил . Да там звезды точно так же в жопы
заколачивают. После дембеля вернулся - и что? Вон , навоз на поля· вывожу .
Потом водку пьешь , д'} морду кому-нибудь бьешь . И что? Тошно , Мишка!
Я ему :
- Ни хрена ты , Серега , не понимаешь ! Я болтаюсь в этой жизни , как
кусок говна в проруби , и сам себя презираю , понимаешь? А я себя уважать
хочу . Я уже решил - брошу все это к такой-то матери и пойду в школу ,
детишек буду учить . Понял?
Серега:
- Ты что , охренел , что ли? Да зачем тебе это надо?
Я:
- Ни хрена ты , Серега , н е понял !
Он:
- Это ты , Мишка , ни хрена в этой жизни не понял !
Потом опять провал на провале .
Комната с графиками и плакатами. Я кричу в трубку , чтобы меня поско­
рее отсюда забрали. Кто-то отнимает у меня трубку и говорит , что нет связи.
Серегина мать чего-то от меня хочет , а я никак не пойму , что она бормо­
чет . Потом дошло - у них нет больше денег на водку . Я сую ей четвертак .
Она схватила мою руку и чмокает . Я вырываю руку - она целует меня в
плечо и бежит куда-то .
Я хочу идти звонить , но меня не пускают - ночь , что ли?
Снова все темно .
Меня будят - я лягаюсь .
Снова будят - снова лягаюсь .
Наконец доходит , что за мной пришел УАЗ .
Проводы . Посошки . Объятия . Поцелуи. Слезы.
Кибитка .
Не успел заснуть - трясут за плечо :
- Приехали , слышь!
Таращу глаза - площадь перед обкомом .
И ничего не соображаю - кругом какие-то странные люди .
Их много . Они в шинелях . А на плечах головы медведей , лисиц, волков ,
еще каких-то зверей .
Сенат и стану воинского и гражданского , по неколикократном собрании ,
по здравому рассуждению и по христианской совести , не посягая и не похлеб­
ствуя и несмотря на лица, по предшествующим голосам , единогласно и без
всякого прекословия , согласились и приговорили. Слушали: 44. Дело .Ng 1 230 1 .
Томский Г. О . НКВ Д . Шпет Густав Густавович , 1 879 г . рожд. Урож . г . Киева,
потомственный дворянин , судим . Обвиняется в контрреволюционной кадет­
еко-монархической повстанческой деятельности. Постановили : Шпет Густава
Густавовича расстрелять . Лично принадлежащее ему имущество конфиско­
вать . Постановление из акта .Ng 36. Постановление Тройки УНКВ Д НСО от 9
ноября 1 937 г. о расстреле Шпет Густава Густавовича приведено в исполне51

Мих а ил Шиш к ии

ние 1 6 ноября 1 937 г. в 4 . • часов . Верно : подпись . Квитанция N!3555 . При­
нято согласно ордера Оперода ГУГБ НКВД N!! 2490 от арестованного Шпет
Густав Густавовича 1 ) денег: Руб . - коп. - 2 ) Вещи : Шпага без ножны . В
изоляторе хранится в делах Начальника изолятора. При освобождении арес­
тованного дается ему на руки . Дежурный приема арестованных . Подпись .
Земля эта на востоке простирается до Танаиса, составляющего границу Евро­
пы и Азии , и далее за Ра, величайшую из рек Азиатской Сарматии , вплоть до
Гиперборейской Скифии. Страна богата серебром и отовсюду охраняется стра­
жей, чтобы не только рабы или пленные , но и свободные туземцы или пришлые
не могли без княжеской грамоты выйти оттуда. У них есть свой папа как
глава церкви ·их толка ; нашего же они не признают и считают , что мы вовсе
погибшие люди . Никакой холод их не смущает , хотя им приходится прово­
дить в поле по два месяца в такое время , когда стоят морозы и снега выпадает
более чем на ярд. Простой солдат не имеет ни палатки , ни чего-либо иного ,
чтобы защитить свою голову . Если пойдет снег , то воин отгребает его , разво­
дит огонь и ложится около него . Если истец не может доказать ничего , то
ответчик целует крест в том , что он прав . Тогда спрашивают истца , не может
ли он предоставить какие-либо иные доказательства. Если нет , то он может
сказать : 4Я могу доказать свою правату телом и руками• . Перед тем , как
стать на поле, оба целуют крест , что они правы и что каждый заставит другого
признать истину , прежде чем они уйдут с поля . Русские законы о преступни­
ках и ворах противоположны английскИм законам . Русские по природе очень
склонны к обману ; сдерживают их только сильные побои . Я слышал , как один
русский говорил , что гораздо веселее жить в тюрьме , чем на воле , если бы
только не подвергаться сильным побоям ; там они получают пищу и питье. По
моему мнению , нет другого народа под солнцем , который вел бы такую суро­
вую жизнь . Поэтому они считают себя святее нас . Что касается пьянства и
разврата, то нет в мире подобного , да и по вымогательствам это самые отвра­
тительные люди под солнцем. Чрезвычайных доходов герцог мог бы извлечь
много , так как население очень покорно , но , насколько можно узнать , налоги у
него не в обычае. Тогда же подоспели великий голод и чума. Была такая
великая напасть , что никто не мог ее избегнуть . Однако и самый последний
крестьянин так сведущ во всякого рода шельмовских науках , что превзойдет
и наших докторов , и юристов во всяческих казусах и вывертах . Если кто­
нибудь из наших всеученейтих докторов попадет в Москву - придется ему
учиться заново . В два месяца едва ли будет возможно очистить от человече­
ских и лошадиных трупов город , в котором остались теперь одни стены да там
и сям каменные дома. И более всего характеризует благочестие народа то , что ,
начиная всякое дело , они осеняют себя крестом. Он ворвался туда с 30 тыся­
чами татар своих и 1 0 тысячами своей охранной стражи , которые обесчестили
всех женщин и девушек , ограбили и захватили все , что находилось в этом
городе , его казны , сосуды , сокровища, убили людей , молодых и старых , подо­
жгли их склады, хранилища товаров , воска, льна, сала , кожи, соли, вин , одежды
и шелка ; растопившееся сало и воск залили стоки на улицах , смешавшись с
кровью 70 тысяч убитых мужчин и женщин , детей ; мертвые тела людей и
животных запрудили Волхов , куда они были сброшены . Их напиток похож
на наш пенсовый эль и называется квас. Однако сгорело и утонуло так много
тысяч людей , что реку нельзя было очистить от трупов в течение двенадцати
последующих месяцев . Когда священники читают , то в чтении их столько
странностей , что их никто не понимает ; да никто их и не слушает . Другой ,
насколько я помню , Иван Обросимов , конюший, был подвешен на виселице
голым за пятки , четыре палача резали его тело от головы до ног ; один из них ,
устав от этой долгой резни , ткнул нож чуть дальше , чтобы скорее отправить
его на тот свет , но сам за это бьrл тотчас же взят в другое место казней , где ему
отрезали руку . Перед обедом великий князь переменил корону , а во время
. .

52

Взятие Измаила

обеда менял короны еще два раза , так что я видел три разные короны на его
голове. Его сняли с дыбы и привязали к деревянному шесту или вертелу , '
выпустили из него кровь и подожгли ; его жарили до тех пор , пока в нем ,
казалось , не осталось никаких признаков жизни , затем бросили в сани и по­
везли через Кремль ; я находился среди многих , прибежавших взглянуть на
него , он открыл глаза , произнося имя Бога. Внутри крепости много церквей , и
в наибольшей из них есть весьма замечательный колокол ; в него звонили ,
чтобы мы услышали эту диковинку : 30 человек едва могли раскачивать его . Я
был рад выбраться из России , наверно , не меньше Джерома Бауса. Русские в
крепостях являются сильными боевыми людьми. Происходит это от следую­
щих причин. Во-первых , русские - работящий народ : русский в случае на­
добности неутомим во всякой опасной и тяжелой работе , днем и ночью молит­
ся Богу о том , чтобы праведно умереть за своего государя. Во-вторых , русский
с юности привык поститься и обходиться скудной пищей ; если у него есть
вода, мука , соль и водка, то он долго может прожить ими , а немец не может .
В-третьих , если русские добровольно сдадут крепость , как бы ничтожна она ни
была , то не смеют показаться в своей земле , так как их умерщвляют с позо­
ром ; в чужих же землях они не могут и не хотят оставаться. Поэтому они
держатся в крепости до последнего человека , скорее согласятся погибпуть до
одного , чем идти под конвоем в чужую землю ; немцу же решительно все рав­
но , где бы ни жить , была бы только возможность вдоволь наедаться и напи­
ваться . 30 октября упомянутые бедняки и еще большее их число были снова
накормлены , причем двое или трое были задавлены на улице до смерти ; мы
видели потом их тела , лежавшие возле церкви Воскресения Христова. Не­
смотря на стужу , некоторые женщины совали в воду маленьких нагих детей ,
туда же бросались и нагие мужчины , кроме того , все уносили по кружке или
по ведру воды на дом к себе и в церкви. Из ворот ближайших к нашему
подворью вывезено было десять возов трупов людей , умерших накануне и за
последнюю ночь от мороза и голода. Они легко выучили иноземные языки , но
до настоящего времени из них только один вернулся в Россию; остальные не
пожелали возвращаться в свое отечество и отправились дальше по свету . Марта
1 9 , в великий вторник , без всякого совета и боярского сагласия было учинено
восстание немногими неизвестными людьми , людьми без роду и племени , глу­
пыми и пьяными холопами . Холопы бояр , вышедши и видя смятение народа ,
начали рубить солдат и убивать людей на площади . От границы до Смолен­
ска и до Московского Кремля починили все дороги и пути, через самые малые
канавы перекинули мостки , а улицы подметали до такой чистоты , какую не во
всяком их доме и дворе найдешь . Поскольку они не могли добраться до мос­
ковитов на конях по разрытым улицам , полковник приказал поджечь на всех
улицах угловые дома , а дул такой ветер , что через полчаса Москва от Арбата
до Кулитек была вся охвачена огнем , благодаря чему наши и победили , ибо
русским было не под силу обороняться от врага , тушить огонь и спасать отту­
да своих , и им пришлось поэтому обратиться в бегство и уйти с женами и
детьми из своих домов и дворов , оставив там все , что они имели. Один иудей ,
родом из Салоник , состоявший переводчиком при врачах царя , говорил нам ,
что иудеи иревосходят все народы хитростью и изворотливостью , но что мос­
ковиты и их иревосходят и берут над ними верх . Всего больше нас донимал
колокольный звон , от гула которого дрожала земля , в канун воскресений и
праздников , которые непрерывно следуют друг за другом , равно как и звон на
заре, с полуночи до утра, ибо в этом городе несколько тысяч церквей , и каж­
дая , даже самая маленькая и бедная , имеет по десять больших и малых коло­
колов . Птиц так много , что жаворонков , скворцов , дроздов они и не едят . Я
приставник над вами от Бога , и моя должность , чтобы недостойному не дать , а
у достойного не отнять. Буде добр будешь , но не столько мне , сколько себе и
отечеству добра сделаешь ; а буде худ , то я истец буду : ибо Бог того от меня за
53

Михаил Шиш к и н

всех вас востребует , чтоб злому и глупому не дать места вред делать . Служи
верою и правдою , то в начале Бог , а при Нем и я тебя не оставим , и тогда ты
будешь иметь во мне отца. По приходе судей в застенок и по рассуждении в
чем подлежащего к пытке спрашивать должно , приводится тот , которого пы­
тать надлежит , и от караульного отдается палачу , который долгую веревку
перекинет чрез поперечной в дыбе столб , и взяв подлежащего к пытке, руки
назад заворотит , и положа их в хомут , чрез приставленных для того людей
встягивается , дабы пьrганный на земле не стоял ; у которого руки и выворотит
совсем назад , и он на них висит ; потом свяжет показанным выше ремнем ноги
и привязывает к сделанному нарочно впереди дыбы столбу ; и растянувши
сим образом бьет кнутом , где и спрашивает о злодействах и все записывается ,
что таковой сказывать станет . Наложа на голову веревку и просунув кляп и_
вертят так , что иной изумленным бывает. Во всей нашей империи жидам жить
запрещено ; но ныне нам известно учинилось , что оные жиды еще в нашей
империи под разными видами жительство свое продолжают , от чего не иного
какого плода , но токмо , яко от таковых имени Христа Спасителя ненавистни­
ков , нашим верноподданным крайнего вреда ожидать должно , того для пове­
леваем: из всей нашей империи всех мужеска и женска пола жидов , со всем их
имением , немедленно выслать за границу и впредь не для чего не впускать .
Государыня , - сказал он , - чрезвычайно огорчена донесениями из внутрен­
них губерний о многих побегах преступников . Она велела мне изыскать сред­
ство к иресечению сего зла, средство это у меня в кармане, вот оно , - и вынул
новые знаки для клеймения . - Теперь если преступники и будут бегать , так
легко их словить . Н о , - возразил ему один из присутствовавших , - бывают
случаи , когда иногда невинный получает тяжкое наказание и потом невин­
ность его обнаруживается : каким образом избавите вы его от попосительных
знаков? Весьма удобным , - отвечал Татищев , - стоит только к словам «вор»
прибавить на лице еще две литеры « 1te » . В седьмой день после принятия
нашего преетала Всероссийского получили мы известие, что бывший импера­
тор Петр 1 1 1 , обыкновенным прежде часто случавшимся ему припадком гемо­
роидическим впал в ирежестокую колику . Оху ляю я писание законов самою
монархинею , писанных во мраке ее кабинета , коими она хощет исполнить то ,
что невозможно , и уврачевать то , чего не знает. Россия должна быть государ­
ством самодержавным , ибо малейшее ослабление самодержавия повлекло бы
за собою отторжение многих провинций , ослабление государства и бесчислен­
ные народные бедствия . А как ныне имя наше властию всевышней десницы в
России процветаст , того ради повелеваем сим нашим имяиным указом: кои
прежде были дворяне в своих поместиях и вотчинах , оных противников на­
шей власти и возмутителей империи и разорителей крестьян ловить , казнить и
вешать и поступать равным образом так , как они, не имея в себе христианства,
чинили с вами , крестьянами. По истреблении которых противников и злоде­
ев-дворян всякой может восчувствовать тишину и спокойную жизнь , коя до
века продолжаться будет. Поиски продолжались несколько минут , когда во­
шел генерал Бенигсен , высокого роста, флегматичный человек ; он подошел к
камину , прислонился к нему и в это время увидел императора , спрятавшегося
за экраном . Указав на него пальцем , Бенигсен сказал по-французски : « Вот
он• , после чего Павла тотчас вытащили из его прикрытия. Я хвалю самодер­
жавие , а не либеральные идеи , то есть хвалю печи зимою в северном климате .
Я не нашла ничего дикого в этом народе; напротив , в нем есть много изяще­
ства и мягкости , которых не встречаешь в других странах . Они любят в жиз­
ни ее величие и пышность более , чем тихие радости , которые она может дать .
Индийские баядерки , по-моему , должны воплощать это сочетание истомы и
живости , в котором заключается прелесть русской пляски . Впечатление его
встречи со мною он выразил в известных стихах «Я помню чудное мгнове­
нье• и проч . Все различные племена, составляющие Российское государство ,
54

Взя тие Иэм аил а

признаются русскими и , слагая различные свои названия , составляют один
русский народ. Давайте, мне говорит, считать жертвы , и руку свою сжал , чтобы
производить счет ужасный сей по пальцам. Видя Пестеля перед собой , я стал
называть, а он считать ; дойдя до женского пола , он остановил меня , говоря :
знаете ли , что это дело ужасное ; - я не менее вас в том уверен ; но тут уже я
видел , что он хотел мне дать усмотреть , что я бесчеловечнее его ; - призна­
юсь . Сей же час после сего опять та же рука стала предо мной и ужасное
число было тринадцать ! Наконец , остановившись , он, видя мое молчание , гово­
рит так : поэтому и конца не будет , ибо также должно будет покуситы;я и на
особ Фамилии, в иностранных краях находящихся. Да, я говорю , тогда точно
уже конца ужаса сему не будет , ибо у всех Великих есть и дети. Да к�кую ж
вам , братцы , надобно конституцию? Что за страна - даже повесить толком не
умеют . Вы понимаете , дело пока еще не идет ни о нравственных принципах ,
ни о философических положениях , а просто о жизненном благоустройстве , об
этих навыках , об этих наезженных путях сознания , которые придают уму не­
принужденность и вызывают размеренное движение душ . Заметьте при этом ,
что дело идет здесь не об учености , не о чтении , не о чем-то литературном или
научном, а просто о соприкосновении сознаний , о мыслях , охватывающих ре­
бенка в колыбели , нашептывающих ему в ласках матери , окружающих его
среди игр , о тех , которые в форме различных чувств проникают в мозг. его
вместе с воздухом и которые образуют его нравственную природу ранее вы­
хода в свет и появления в обществе . Есть разные способы любить свое отече­
ство ; например , самоед , любящий свои родные снега, которые сделали его бли­
зоруким, закоптелую юрту , где он, скорчившись , проводит половину своей жиз­
ни , и прогорклый олений жир , заражающий вокруг него воздух зловонием ,
любит свою страну , конечно , иначе , нежели английский гражданин , гор.р:ый уч­
реждениями и высокой цивилизацией своего славного острова. Наши матросы
и солдаты славно умирают , но жить здесь никто не умеет . Россию спасает
беспорядок. При всем том перед Западом мы имеем выгоды неисчислимые .
На нашей первоначальной истории не лежит пятно завоевания. Кровь и вражда
не служили основанием государству русскому , и деды не завещали внукам
преданий ненависти и мщения . Церковь , ограничив круг своего действия , ни­
когда не утрачивала чистоты своей жизни внутренней и не проповедавала
детям своим уроков неправосудия и насилия. Таким образом , мы будем про­
двигаться вперед смело и безошибочно , занимая случайные открытия Запада ,
но придавая им смысл более г лубакий или открывая в них те человеческие
начала , которые для Запада остались тайными , спрашивая у истории церкви и
законов ее - светил путеводительных для будущего нашего развития - и
воскрешая древние формы жизни русской и на неиспорченной индивидуаль­
ности нашего племени. Желать теперь остается нам только одного : чтобы
какой-нибудь француз понял оригинальность учения христианского , как оно
заключается в нашей церкв и , и написал об этом статью в журнале ; чтобы не­
мец , поверивши ему , изучил нашу церковь поглубже и стал бы доказывать на
лекциях , что в ней совсем неожиданно открывается именно то , чего теперь
требует просвещение Европы. Тогда , без сомнения , мы поверили бы французу
и немцу и сами узнали бы то , что имеем . Все умы направлены на войну ; во
всех других областях управления , в политической экономии , народном про­
свещении другие народы далеко опередили русских . Но и русские бывают
трезв ы , когда требуют этого трудные обстоятельства войны. Все здесь созвуч­
но - народ и власть . Русские не отказались бы от чудес , творимых волею
царя , даже и в том случае , если бы речь шла о воскрешении всех рабов , при
этом погибших . Конечно , в заботах главы народа и самого народа о могуще­
стве и даже о тщеславии грядущих лаколений сказывается величие их души .
Россия - это страна , в которой несчастье позорит всех без исключения , кого
оно постигнет . Тревожное безделье - таков неизбежный резу,льтат северной
55

Михаил Шиш к и н

автократии . У русских есть лишь названия всего , но нет ничего в действи­
тельности . В России нет более свободного человека, чем восставший солдат .
Западные люди , судящие о России , - это нечто вроде китайцев , судящих о
Европе , или , скорее , греков , судящих о Риме. Это кажется законом истории :
никогда ни одна общественная система, ни одна цивилизация не проявила
понимания той , что должна была прийти ей на смену. Что касается до жертв , с
какими построен Петербург, - они искупаются необходимостью и результа- .
том . Ничто в мире не существует напрасно : если у нас две столицы - значит ,
каждая из них необходима, а необходи!\-юсть может заключаться только в идее ,
которую выражает к аждая из них . Москвичи - люди нараспашку , истинные
афиняне , только на русско-московский лад. Черная туча , медленно поднимав­
шаяся на горизонте , разразилась . Отмерили барьер в 1 5 шагов и поставили
по концам оноrо по шапке , потом , от этих шапок , еще отмерили по дороге ж в
обе стороны по 1 О шагов , и на концах оных также поставили по шапке , что
составилось уже четыре шапки . Я первый пришел на барьер. Ждал некото­
рое время. И хотя признаки жизни еще были видны в нем , но уже он не
говорил . Я поцеловал его и тотчас же отправился домой . Туча за Бештау
зашла , совершенно темно стало , Столыпин сказал: « Скачи за доктором» . Ни
один не приехал из трех . В продолжение получаса я просил - только по­
ехать. Дождь ливмя , черно , преставление света. При осмотре оказалось , что
пистолетная пуля , попав в правый бок ниже последнего ребра с хрящом , про­
била правое и левое легкое , поднимаясь вверх , вышла между пятым и шестым
ребром левой стороны и при выходе прорезала мя.гкие части левого плеча.
Вследствие чего , хотя на основании Свода военных постановлений части пя­
той устава военно-уголовного , Книги 1 -й Статей 376 , 395 и 398 все означенные
подсудимые подлежат равному наказанию именно . N2N!i . Название вещам .
Число вещей и денег. Кисть для брития с ручкою Нейзильбер
1 . Соб­
ственных сочинений покойного на разных лоскуточках бумаги кусков
7.
Крепостных людей Иван Вертюков и Иван Соколов
2 . Н о по мнении моем
по этому делу, не помещены деньги , издержанные Презусом , Асессорами и Ауди­
тором , прогонные и суточные , всего сто пятьдесят четыре рубля семьдесят две
с половиною копейки ассигнациями . Но перейдем к другому предмету , где
также слышится у наших поэтов тот высокий лиризм, о котором идет речь , то
есть любви к царю. Как умно определял Пушкин значение полномощного
монарха! И как он вообще был умен во всем , что ни говорил в последнее
время своей жизни! Государство без полномощного монарха - автомат: мно­
го-много , если оно достигнет того , до чего достигнули Соединенные Штаты . А
что такое Соединенные Штаты? Мертвечина. Америка часть четверта ново
земля в знань отперта. Вольнохищна Америка людьми , в нравах , в царствах
дика. Тысящьми лет бысть незнанна, морем зело отлиянна. Веры разны в бал­
вохвальстве , наги люди там в недбальстве . Царства имут без разума, не знав
Бога, худа дума . Никто же бо что успеет , где глупость , сквернь и грех деет .
Вообще русские - не математики . Думал о наших правителях. Все невежды .
Махина держИтся тяжестью . И гласность принесет пользу , может быть , толь­
ко на несколько лет , а потом мы привыкнем к ней . А в чем состоит наше
народное воззрение - это уже другой вопрос , и вопрос преждевременный .
Надобно сперва, чтоб оно возникло , и тогда будет ясно , в чем оно состоит . Эта
фаланга - сама революция , суровая в семнадцать лет . Огонь глаз смягчен
очками , чтоб дать волю одному свету ума . Sans crinolines , идущие на замену
sans-culotte 'aм. Девушка-студент , барышня-бурш ничего не имеют общего с
барынями-Травиатами . Студенты-барышни - якобинцы , Сен-Жюст в ама­
зонке - все резко , чисто , беспощадно . За этот год в моих мыслях произошел
такой же переворот , как у других ; то , что было прежде целью , мало-помалу
превратилось в средство ; деятельность медика, агронома , техника как таковых
потеряла в наших глазах смысл ; прежде мы думали облегчать страдания на-

-

--

56

Вз.ятие Иэмаил а

рода, но не исцелять их . Такая деятельность была филантропией , паллиати­
вом , маленькой заплатой на платье , которое надо не чинить , а выбросить и
завести новое ; мы предполагали лечить симптомы болезни , а не устранять ее
причины . Сколько ни лечи народ , думали мы , сколько ни давай ему микстур
и порошков , получится лишь временное облегчение . Цель , казавшалея благо­
родной и высокой , была в наших глазах теперь унижена до степени ремесла
почти бесполезного . Не хлопочите о науке , во имя которой хотели бы вас
связать и обессилить . Эта наука должна погибнуть вместе с миром , которого
она есть выразитель . Разбой - одна из почтеннейших форм русской народ­
ной жизни. Разбойник - это герой , защитник , мститель народный , неприми­
римый враг государства и всего общественного и гражданского строя , уста­
новленного государством . Братцы! Приходит нам невтерпеж! Житье на Руси
все хуже да хуже! Свободой нас обманули , только по губам помазали! Надо
нам их всех вконец истребить , чтоб и духу их не осталось , чтоб и завестись
они не могли опять никак. А для этого надо нам , братцы , будет города их
жечь. Да выжигать дотла. Надо будет все бумаги огнем спалить , чтобы не
было никаких ни указов , ни приказов , чтобы воля была вольная . Да, ждать-то
нам нечего , чего зевать? Кому подошлось , если какой из наших ворогов под­
вернулся под руку , и кончай с ним. Слово наше всегда хорошо - дело наше
почти всегда скверно . Я хотел написать фантастическую пьесу « Честная гу­
берния� , где люди вздумали исполнить и применить весь свод Российской
империи , и как все народонаселение бежит оттуда, как все глохнет и блекнет , и
трава вянет , и цветы сохнут. Надо подморозить немного Россию , чтобы она не
« гнила� . Мне же , наконец, надоело быть гласом вопиющего в пустыне. И если
Россия осуждена , после короткой и слабой реакции , вернуться на путь само­
разрушения , что «сотворит� одинокий пророк? Лучше о своей душе побольше
думать , что я с помощью Бога и старца и стараюсь делать. Моя душа без
ме'НЯ в ад попадет , а Россия, как обходилась без моего влияния до сих пор , так
и впредь обойдется . Идет чумазый , идет и на вопрос : « Что есть истина? �
твердо и неукоснительно отвечает : « Распивочно и на вынос� . Ибо русскому
скитальцу необходимо именно всемирное счастие , чтобы успокоиться : дешев­
ле он не примирится , - конечно , пока дело только в теории. Ибо что такое
сила духа русской народности· как не стремление ее в конечных целях своих
ко всемирности и ко всечеловечности? Пусть наша земля нищая , но эту ни­
щую землю «В рабском виде исходил , благословляя� Христос . Ибо идея на­
ции есть не то , что она сама думает о себе во времени , но то , что Бог думает о
ней в вечности . Русская идея , исторический долг России требуют от нас при­
знания нашей неразрывной связи с вселенским семейством Христа и обраще­
ния всех наших национальных дарований , всей мощи нашей империи на окон­
чательное осуществление социальной троицы , где каждое из трех главных
органических единств - церковь , государство и общество - безусловно сво­
бодно и державно , не в отъединении от двух других , по г лощая или истребляя
их , но в утверждении безусловной внутренней связи с ними . Восстановить на
земле этот верный образ божественной Троицы - вот в чем русская идея .
Русский народ хочет быть землей , которая невестится , ждет мужа. Россия
призвана быть освободительницей народов . В русском народе есть поистине
свобода духа , которая дается лишь тому , кто не слишком поглощен жаждой
земной прибыли и земного благоустройства. У нас, русских , нет великоимпер­
ских стремлений , потому что великая Империя - наша давность , а не зада­
ние . Россия слишком велика , чтобы иметь пафос расширения и владычества .
Единственным естественным притязанием России является Константинополь
и выход к морям через проливы. Русский Константинополь должен быть
одним из центров единения Востока и Запада. Она , та самарянка , Ему гово­
рит: как же я Тебе дам напиться , когда Ты - еврей ; а Он ей в ответ: врешь ,
говорит , я чистый русский. Интеллигенция тяготилась быть классом господ57

Михаил Шиш к и н

_

ствующим и образованным и явила исключительный в истории пример воли
к обнищанию , опрощению , самоупразднению , нисхождению . Везде и во все
эпохи мы наблюдаем в культурном процессе обратное явление : каждая воз­
высившалея группа охраняет себя самое , защищает достигнутое ею положе­
ние, бережет и отстаивает свои ценности , ими гордится , их утверждает и мно­
жит : наши привлекатейнейшие , благороднейшие устремления запечатлены
жаждою саморазрушения , словно мы тайно обречены необоримым чарам свое­
образного Диониса, творящего саморасточение вдохновительнейшим из упое­
ний , словно другие народы мертвенно-скупы, мы же , народ самосожигателей ,
представляем в истории то живое , что , по слову Гете , как бабочка - Психея ,
тоскует по огненной смерти . И вот земная гибель от взятого меча остается
высшею Евангельскою � карою� , предреченною для меченосца. Ибо браться
за меч имеет смысл только во имя того , за что человеку действительно стоит
умереть : во имя дела Божьего на земле. Бессмысленно браться за меч и
спасаться , хотя бы ценою предательства и унизительной покорности злодеям.
Но за Божие дело - и в себе самом , в других и в мире - имеет смысл идти
на смерть . Ибо умирающий за него - отдает меньшее за большее , личное за
сверхличное , человеческое за Божие . Уговаривали его подать прошение о по­
миловании , но он отвечал: �я вижу , вам труднее меня повесить , чем мне уме­
·
реть � . Я приношу свою жизнь в жертву великому делу , и это , я верю , дает мне
нравственное оправдание в той жестокости , которую я совершил не по отно­
шению к убитому мной , нет , я нисколько не раскаиваюсь в мною совершенном ,
но по отноШению к вам , своим горячо любимым родителям . Завтра меня пове­
сят , но я умру счастливым . Он сошел в могилу , но только для того , чтобы от
личной жизни перейти к историческому бессмертию . Он будет вечно жить в
сердцах всех , кто не утратил последних проблесков чести и совести , он будет
жить в скрижалях истории наряду с величайшими и самоотверженнейшими
героями человечества, его пример зовет нас на искупительную жертву . Страш­
ный суд - величайшая реальность. На страшном суде решается , быть или не
быть свободе воли , бессмертию души - быть или не быть душе . и даже
бытие Бога еще , быть может , не решено . И Бог ждет , как каждая живая чело­
веческая душа, последнего приговора. Что делать мужчине и женщине , живу­
щим в браке и исполняющим то ограниченное служение Богу и людям , через
взращение и воспитание детей , которое вытекает из их поло Жения? Все то же:
стремиться вместе к освобождению от соблазна, очищению себя и прекраще­
ния греха, заменой отношений , препятствующих и общему и частному служе­
нию Богу и людям , заменой плотской любви чистыми отношениями сестры и
брата. ( См. у Степняка в � Подпольной России� : вечно едят на � конспира­
тивных пирушках � свою селедку , не догадываясь , до чего это показует их
связь и с Ганимедом�Лесбосом , и с Ашерою-инокинею ) . Ни для кого так не
легко сжечь Рим , как для Добчинского . Кто же не обращал внимания , что
лицо Рафаэля , безбородое и такое же нежное , есть прекраснейшее лицо де­
вушки; и почти так же прекрасно , как лицо Рафаэля , лицо , teгriЬle dictu , Чер­
нышевского ( см . чудный его портрет в � Вестнике Европы� , октябрь 1 909 г . ) ,
проводившего в � Что делать� теорию о глупости ревновапил своих жен : на
самом же деле , конечно , теорию о полном наслаждении мужа при �дружбах�
его жены , причем муж втайне , в воображении , уже наслаждается красотою и
всеми формами жениного �друга� . Значение Чернышевского в нашей куль­
туре, конечно , огромно. Он был 1 /2-урнинг, 1 1 4-урнинг , 1 1 1 0-урнинг . Цело­
мудрие не может бьггь усвоено вполне процессом рождения , через наслед­
ственность , ибо передача по наследству совершается все же через нарушение
целомудрия , а потому борьба с половым инстинктом для приобретения цело­
мудрия не может быть только личною ( как и вообще все личное не имеет
искупительной силы , хотя оно и имеет предварительное значение ) , так как
недостаточно сохранение невинности только , нужно полное торжество над
58

Взя т и е Изма ила

чувственностью , нужно достигнуть такого состояния , чтобы виновность была
невозможна, чтобы освободиться от всякого пожелания нечистого , т . е . не толь­
ко не рождаться , но и сделаться нерожденным , т . е . восстановляя из себя тех ,
от коих рожден сам , и себя воссоздать в виде существа , в коем все сознается и
управляется волею . Аэростат, паря над местностью , вызывал бы отвагу и изоб­
ретательность , т . е . действовал бы образовательно ; это было бы , так сказать ,
приглашением всех умов к открытию пути в небесное пространство . Долг
воскрешения требует такого открытия , ибо без обладания небесным простран­
ством невозможно одновременное существование поколений , хотя , с другой
стороны , без воскрешения невозможно достижение полного обладания небес­
ным пространством . Быть может , не простая случайность , что славянин Ко­
перник произвел переворот в астрономии , который должен послужить исход­
ным пунктом нового направления всего знания и, в свою очередь , произвести
переворот в сельской жизни , направив ее от мнимого управления движением
солнца к действительному управлению движением земли , так чтобы весеннее
возрождение превратилось в действительное Воскрешение , ибо такое направ­
ление знания , по-видимому , могло бы дать только земледельческо-общинное
славянство . Деятельность брачной четы в качестве членов прихода как обще­
ства истории и древностей , или членов общества психофизиологического вос­
становления отцов и предков , выражается в их обязанности делать общую
запись фактов , открывающихся из их сближения или сожительства . Собира­
ние рассеянных частиц есть вопрос космотеллурической науки и искусства,
следовательно , мужское дело , а сложение уже собранных частиц есть вопрос
физиологический , гистологический , вопрос сшивания, так сказать, тканей чело­
веческого тела , тела своих отцов и матерей , есть женское дело . Собирание
начинает и современная наука ; она собрала лишенных жизни животных , вы­
сушенные растения , минералы и металлы , извлеченные из их естественных
месторождений , - все это в виде обломков , осколков , гербариев , чучел, скеле­
тов , манекенов и проч . - в особые кладбища , названные музеями . Однако
уничтожить музей нельзя : как тень, он сопровождает жизнь , как могила, стоит
за всем живущим . Всякий человек носит в себе музей , носит его даже против
собственного желания , как мертвый придаток , как труп , как угрызения совес­
ти; ибо хранение - закон коренной , предшествовавший человеку , действовав­
ший еще до него . Эта инстанция не суд , ибо по всему сданному сюда , в музей ,
восстановляется и искупляется жизнь , но никто не осуждается . Для музея
самая смерть не конец, а только начало ; подземное царство , что считалось
адом, есть даже особое специальное ведомство музея . Дать священное направ­
ление мысли человеческой и ставить себе целью собирание всех людей в об­
щий отеческий дом , в музей , в дом Отца небесного , Бога всех земных отцов , в
дом , который , будучи музеем , есть в то же время и храм . Любимые серьги
императрицы ( одна поломана ) , куски ее платья , стекло из ее очков , признан­
ное благодаря своей особой форме , и проч. Пряжка от пояса царевича, пугови­
цы и куски его шинели и проч. Шесть металлических планшеток от корсетов .
Искусственная челюсть доктора Боткина. Свердлов стоял во главе преступ­
ления . Юровский был его исполнителем . Оба они евреи . Вы говорите , что на
нас поднимутся с оружием в руках , если раскусят , в чем дело , раньше време­
ни ; но для этого у нас в запасе такой терроризирующий маневр , что самые
храбрые души дрогнут : .метрополитеновые ходы* будут к этому времени во
всех столицах , откуда они будут взорва1tы со всеми своИми организациями и
документами стран . Наше правление будет иметь вид патриархальный , оте­
ческой опеки со стороны нашего правителя . Народ наш и подданные увидят в

• В России , в столицах , эти ползсмпьJС трамвайные ходы еще пс устроены, по попытки
4 мсждуиародноrо• комитета их устроить в Петербурге и Москве уже был и .

59

М ихаил Шиш к ин

его лице отца , заботящегося о каждой нужде , о каждом действии, о каждом
взаимоотношении как подданных друг к другу , так и их к правителю . Тогда
они настолько проникнутел мыслью, что им невозможно обходиться без этого
попечения и руководительства , если они желают жить в мире и спокойствии ,
что они признают самодержавие нашего правителя с благоговением , близким
к обоготворению . Я забыл свою тему. Так вот , даже и задевая кой-кого � не­
винного» , следовало � сделать что следовало» и с остальными 1 20 . И Россия
не была бы потрясена и не покачнулась бы от 6 - 8 тщеславных вонючих убийц.
Серенького полковника не жалко . Смотрю , замечаю и не дивлюсь . А может ,
он вовсе не так страшен , этот ваш Страшный суд? Чего мы такого уже здесь
не видели? Тоже мне суд. И не даде ему хомута. Брат же убоги , видя , что брат
его пошел на него бити челом , поиде и он за братом своим , ведая то , что будет
на него из города посылка , а не идти , ино будет езда приставом платить . Убо­
гий же нача с полатей смотрети , что поп с братом его ест , и урвася с полатей на
зыбку и удави попова сына до смерти. Бедный же , веды себе , что погибель ему
будет от брата и от попа , и умысли себе смерти предати , брасися прямо с
мосту в ров , хотя ушибьтися до смерти . Бросяся , упаде на старого , удави отца
у сына до смерти ; его же поимаше , приведоша пред судию . Коли он лошади
твоей оторвал хвост , и ты у него лошади своей не замай , до тех мест у Лошади
вырастет хвост , а как вырастет хвост , в то время у него и лошадь возьми .
Коли де у тебя ушиб сына, и ты де отдай ему свою жену попадью до тех мест ,
покамест у попадьи твоей он добудет ребенка тебе. Взыде ты на мост , а убивы
отца твоего стапеть под мостом , и ты с мосту вержися сам на него - такожде
убий его , яко же он отца твоего . И отыде убогии в дом своей , радуясь и хваля
Бога. Судья наденется , ну , милая , что-нибудь худое : тоже шубу выворотит ,
либо что , ну , и бороду в рот возьмет , чтобы ня знали хто . Да и на голову каку
шапку худую . Опоясавши , так пузо сделано , тут какая-нибудь тряпка , а в ру­
ках какая книжка. Он в нее и не глядит . А этот судья , ён должен быть толше
всех . Ну , милая , поймают и подводют девушку с парнем , кто вместе гуляет . А
судьи там на ла вках стоят , нарядивши в шубах , плетки такие у их в руках , и
говорят: � зачем на суд подал? » Парень : � да вот , я принес лык в пучню .
чтобы дала в ручью» . Девке : � Сколько время гуляешь , а все не покрываешь­
ся? » - � капустка моя посередке сгнивши» . - �к тебе парень ходил? » � ходил» . - �живое мясо в руках носил? � - � носил» . - � Куда дявала? »
А она и так и сяк , все равно припирают : � говори ! » Ну, сейчас ее начинают
плеткой стябать . Ну , кто отчаянный , смелости хватает , скажи : �в пячурку
клала , в . изду ткала» . Тогда тые отстают . А до того все плеткой ее стегают ,
если не признается , долго мучают . Парию говорят : � ну а она табе киселек
парила? » - � Парила» . Его плеткой : � стой ровней , говори смелей ! » Потом
приговор : �лежали в яме, обторкались х . . ми , народ нынче вольный , е . . . боль­
но . Сто раз поцаловаться , один раз по . баться ! » На сие он мне отвечал : Охот­
но я потщуся вопрос ваш полным изъяснением о всем ответствовать , и тем
наипаче , что тихая езда сие позволяет , а быв в таких разглагольствованиях , и
дорога нам покажется короче . Был я в мечтательной стране и рассмотрел
подробно мечтательное оныя состояние . Пьянство , мгла благоразумия и ис­
точник наглых и вредительных поведений , в великом т амо презрении , и благо­
разумным обыкновением вкореняется от него в людях отвращение при воспи­
тании . Начальник порта, иже был четвертого класса , как мы после узнали ,
имел такое же изображение и один круг простой . Но поверенный генерал­
адмирала имел на груди на кресте положенные два якоря без прибавления
сосновых шишек и в оД ном красном кругу , и сие было нам истолковано , что
поиеже он был генерал-адмиральский поверенный , то токмо его знак и носит ,
без прибавления сосновых шишек , иже есть герб государственный , имеет же
вокруг сего знака один круг в показание , которого он класса по собственной
своей службе. Выслушав такую речь , через меня , яко единственно знающего
60

Взятие Из.маила

санскритский язык , коим в сей земле говорили, мы все принесли наше благода­
рение. Мне долго вам рассказывать о сем великом и счастливом пременении:
. иревеликий наш государь Сабакола взошел на Офирский престол. Уже тому
тысяча пятьсот лет миновало , как в Офирской империи ни малейшего бунта и
междоусобия не было . Я удивлялся красноречию сего почтенного мужа , и
причина сия , распространяся , подняла повод к разговору о строении городов ,
и он с великою мудростью доказывал , что власть монарша не соделывает го­
рода , но физическое или политическое положение мест , или особливые обсто­
ятельства. Книга узаконений их не больше нашего календаря и у всех выуче­
на наизусть , а грамоте тамо все знают. Сия книга начинается тако : чего себе
не хочешь , того и другому не желай . А оканчивается : за добродетель воздая­
ния , а за беззаконие казнь. Я, вошед в сие присутствие, нашел тут трех почтен­
ных мужей , заседающих судьями , и других четырех , которые были просители
и их советники , как мне о сем вожатый мой судья сказал . Они , учиня мне
учтивство своим приветствием , просили у меня позволения их продолжать
дело : ибо притесненный не должен ни часу потерять в своем удовольствии .
На твердом коромысле возвешенные эрелися весы , в единой из чаш лежала
книга с надписью � закон милосердия• , в другой - книга же с надписью
� закон совести• . Огромной величины змия , из светJ,Iые стали искованныя , об­
лежала вокруг всего седалища при его подножии и, конец хвоста в зеве дер­
жаща , изображала вечность. Возвести до дальнейших пределов моея облас­
ти , - рек я хранителю законов , - се день рождения моего , да ознаменится он
в летописях навеки отпущением повсеместным. Да отверзутся темницы , да
.изыдут преступники и да возвратятся в домы свои , яко заблудшие с истинного
пути. Да воздвигнутся , - рек я первому зодчему , - великолепнейшие здания
для убежища Мусс , да украсятся подражаниями природы разновидными , и да
будут они ненарушимы , яко небесные жительницы , для них же они уготовля­
ются . Да отверзется ныне , - рек я, - рука щедроты , да излиются остатки
избытка на немощствующих , сокровища ненужные да возвратятся к их источ­
нику . Очутившись на Невском проспекте , я кинул взоры вдоль по прямой
линии и вместо монастьi ря , которым он заканчивается , я увидал триумфаль­
ную арку , как бы воздвигнутую на развалинах фанатизма. Сударь , - сказал
я, - извините любопытство иностранца, который , не зная , должно ли верить
глазам своим , осмеливается спросить у вас объяснения стольким чудесам .
Откуда же вы явились? - ответил мне старец. Или изучение истории до того
поглотило вас , что прошедшее для вас воскресло , а настоящее исчезло из ва­
ших глаз? Тот , кто стоит на страже порядка земного , не есть ли достойнейший
представитель Бога, источника порядка во Вселенной? Проходя по городу , я
был поражен костюмами жителей . Они соединяли европейское изящество с
азиатским величием , и при внимательном рассмотрении я узнал русский каф­
тан с некоторыми изменениями. В это время мы находились на Дворцовой
площади . Старый флаг вился над черными от ветхости стенами дворца , но
вместо двуглавого орла с молниями в когтях я увидел феникса, парящего в
облаках и держащего в клюве венец из оливковых ветвей и бессмертника.
Как видите , мы изменили герб империи , - сказал мне мой спутник. - Две
головы орла , которые обозначали деспотизм и суеверие , были отрублены , и из
пролившейся крови вышел феникс свободы и истинной веры . Столпившийся
народ в разноцветных одеждах казался с высоты зданий туркестанским ков­
ром , разостланным на площади , но какая-то волшебная сила переливала на
нем краски, перерисавывала узоры. Здравствуй, властитель, здравствуй, отеЦ ! громко раздалось в народе , и долго не утихали восклицания , переносясь из
уст в уста , как эхо пещер Онарских . Некоторые уверяли , что это воскрес
Федор Кузьмич , то есть император Александр Первый , родившийся около
трех веков до того . Письмо второе . Наконец, я в центре русского полушария
и всемирного просвещения . До сих пор поездка моя была благополучной: мы
61

Михаил Шиш к ш-t

с быстротой молнии пролетели сквозь Гималайский туннель , но в Каспийском
туннеле были остановлены неожиданным препятствием . Теперь слушай и
ужасайся ! Я сажусь в русский гальваностат ! Ужас подумать , что не более
двухсот лет , как воздухоплавание у нас вошло во всеобщее употребление , и
что лишь победы русских над нами научили нас сему искусству! А всему
виною· была эта закоснелость, в которой наши поэты еще и теперь находят что­
то поэтическое . Конечно , мы , китайцы , ныне ударились в противоположную
крайность - в безотчетное подражание иноземцам . Все у нас на русский
манер: и платье , и обычаи , и литература. Одного у нас нет - русской сметли­
вости , но ее приобретем со временем. Усталый от разнообразных впечатлений ,
испытанных мною в продолжение этого дня , я не дождался ужина , отыскал
свой аэростат, на дворе была метель и вьюга , и, несмотря , на огромные отвер­
стия вентиляторов , которые беспрестанно выпускают в воздух огромное коли­
чество теплоты , я должен был плотно закутываться в мою стеклянную епан­
чу . По сему манускрипту можно заключить , что тогда Россия была только
частию мира, а не обхватывала обоих полушарий. Судьба нашего отечества , возразил , улыбаясь , трактирщик, - состоит , кажется , в том , что его никогда не
будут Понимать иностранцы . Вообще , здесь не любят тех , которые уклоняют­
ся от участия в общем магнетизме , в них всегда предполагают какие-нибудь
враждебные мысли или порочные наклонности . Скажите , - спросил я, откуда могли взяться такие люди в русском благословенном царстве? Они
большею частью пришельцы из разных стран света. Не знакомые с русским
духом , о ни чужды и любви к русскому просвещению : им бы только нажиться ,
а РоссИя богата. ИЗ окон виден огромный водомет , который спасает примор­
скую часть Петербурга от наводнений . Часы из запахов : час кактуса , час фи­
алки , резеды, жасмина, розы, гелиотропа , гвоздики , мускуса , ангелики , уксуса ,
эфира. Министр примирений есть первый сановник в империи и Председа­
тель Государственного совета. Скажете , это мечта ! Ничуть не бывало ! За ис­
ключением аэростатов - все это воочью совершается . Является сестра своих
сестер , невеста своих женихов . Нивы - это наши хлеба, только не такие , как у
нас , а густые-густые , изобильные-изобильные . Неужели это пшеница? Кто ж
видел такие колосья? А стариков и старух очень мало потому , что здесь очень
поздно становятся ими , здесь здоровая и спокойная жизнь , она сохраняет све­
жесть. Еще бы им не быстро и не весело работать , еще бы им не петь ! Этак и я
стала бы жить ! Неужели ж это мы? Неужели это наша земJiя? Гор ы , одетые
садами. Между гор узкие долины , широкие равнины. Внизу , , во влажных лож­
бинах , плантации кофейного дерева. Выше финиковые пальмы , смоковницы .
Виноградники перемешаны с плантациями сахарного тростника . На нивах
есть и пшеница , но больше рис . Любите его , стремитесь к нему , работайте для
него , приближайте его. Друзья истины , любви и природы , милые соотечествен­
ники ! Хотите видеть что-нибудь истинно лестное , истинно полезное для души
и чувств ваших , хотите быть хотя несколько минут в жизни счастливы? Путе­
шествуйте, особливо по своему отечеству. Все , все в нем вы найдете: и долины
пиренейские , и каскады тивольские , и красоты швейцарские , и утро альпий­
ское . И пристяжная вмиг свернулася кольцом . Мечтатель говорит : я гражда­
нин Вселенной . А русский : край родной вселенная моя . Зря страну обетаван­
ну , млеко точащую и мед, на все природы южной неги не променяем наши
снеги и наш отечественный лед. За тебя кто жизнь потратит , тот ликует в
небесах . Я не в отчизне , в Москве обитаю , в жилище сует . Что сделалось ,
японц ь1 , с вами? Куда ни оглянусь - в стране несчастной сей или безумец ,
иль злодей! Едомлян горду спесь вдруг трепет оковал . Сажал царей на трон
и на соломе спал . Волтер прикинулся , не верит будто Богу . Ты ли это , тень
Крюгалова? Ты болен и скучаешь , я весел и здоров . А вы , смиренной хаты
Лары и Пенаты ! В тюрьме , как во дворце , идет на ум еда. Багряна ветчина ,
зелены щи с желтком , румяно-желт пирог, сыр белый , раки красны , что смоль ,
62

Взятие Измаила

янтарь - икра, и с голубым пером там щука. Анакреон у печки вздохнул
. тогда сидя. Зрел ли ты , певец тииский , как в лугу весной бычка пляшут де­
вушки российски под свирелью пастушка? Тени , раскиньтесь ! Сниди , сниди ,
Каллиопа! Ждут тебя Помона, Флора, Ореады , Нереиды , дщери резвые , мла­
дые тихоплещущего Дона. · Сок, кровь и семя вещества! Со ребр их в Дон
лиющий свой пенистый кристалл . На ветвях лира и венец. Уже лобзаю я
грудь ее белоатласну . Немилосердный Купидон ! Тебе приятен плач и стон.
В Изиде , с многими сосцами . Возьми , египтянка , гитару , ударь по струнам ,
восклицай , исполнясь сладострастна жару. Ты пугалась , я смеялся . Нам ли
ведать , Хлоя , страх ! Пусть Альбий , Арзелай - но Персий не таков ! Безумцу
вопреки , поэт всегда поэт. Коснулся и воспел причину мира. Цевницы грубыя
задумчивым бряцаньем лапландец, дикий сын снегов . Начать до света путь и
ощупью идти. Крепче меди себе создал я памятник. О муза ! Не такова ли
ночь висела над Палатинекою горой. А я бесскорбен : хощет ли инуда лететь ,
охотно все возвращаю ей. И с крыл зернистый мак летит . Воздушно озеро
сседаяся бежит. Река - твое потомство. Древних сосн в тенях . Солнце, скрыв­
шись в Поит . Ветр на ветвиях уснул. Мне слезы были в снедь всю ночь и
день . С какой жестокостью меня сыны изгнали! Почто возобновлять прошед­
шие печали? Амуров нежный рой морщин не лобызает . Урна времян часы
изливает каплям подобно . К себе червь кровоглавый ждет ! И мои следы забу­
дутся? Куда отсель , как я уже престану бьrrь? Престану бьrrь ! Ужель? Где вы
все? Где Флор ? Где Арист? Филон мой где , незабвенный? Где ты , далекий
друг? Когда прервем разлуку? Льзя ль Минване пережить тебя? Нет ! Иду ,
бегу, лечу к тебе , и , повергнувшись на грудь твою , я вздохну. Прохожий, помо­
лись над этою могилой. Он в ней нашел приют от всех земных тревог. Здесь
все оставил он , что в нем греховно было , с надеждою , что жив его Спаситель
Бог . Захотелось солдату попадью уеть. Как быть? Нарядился во всю амуни­
цию , взял ружье и пришел к попу на двор . Ну , батька , вышел такой указ велено всех попов пере . ть , подставляй свою сраку ! Ах , служивый , нельзя ли
меня ослободить? Вот еще выдумал! Чтоб мне за тебя досталось? Грех пока ноги вверх , опустил - Господь простил . А смоленские девицы про . . ли
Бога с божницы . Стали ужинать садиться -- нету Бога помолиться . . уй по
колено , а дров ни полена. Купил бы вола, да жопа гола. Титьки по пуду , п . . да
с решето. Ешь х . . слаще, е . . девок чаще. Вы.бли немца во три коленца. Rusticus
expectat durn defluat arnnis ; at i l le laЬitu r et laЬitu r in ornne volubilis aevum .
Собиралось семьдесят семь нищих , плели они лычной колокол о сто пудов .
Повесили на крапивный сук , ударили в соборе не рано , услыхали люди не
мало : Филька да Илька , Савка да Ванька. Приносили они нищим пищу : ку­
ричьи сливки , свиные рожки , бараньи крылья . Пошел Ванька в кладь , взял
кусок железа, сковал себе топор - ни мал , ни велик - с комарье плечо .
Пошел с ним во чистое поле - иресвятое дерево рябину рубить . Впервые
тюкнул - пошатилась , вдругоредь тюкнул - повалилась. Он рубил-рубил ­
ничего не срубил , только у себя ногу отсек. День лежал и ночь лежал , никто
не спознал. Спознали комар да муха, зеленое брюхо , посади}lи его на колёска ,
повезли на небёска. На небёсках стоит церковь - из пирогов складена , шань­
гой покрыта, калачом заложена. Ванька на это x:�-rrep бывал: взял калач , пере­
ломил да И двери отворил . В церкви той паникадило репяное , свечи морковны ,
образа пряничны . Стоит поп железный , попамарь оловянный , жестяная про­
свирня . Он у них спросил : Когда у вас бывает репно заговенье? Они молчок.
Ванька осерчал , щелчок им дал да с неба упал . Полетел молодец ясным соко­
лом , а горе за ним белым кречетом. Молодец полетел сизым голубем, а горе за
ним серым ястребом . Молодец пошел в поле серым волком , а горе за ним з
борзыми вежлецы. Молодец стал в поле ковыль трава , а горе пришло с косою
вострою и насмеялося: лежать тебе , травонька, посеченой и буйны ветры бьrrь
тебе развеянной. Пошел молодец в море рыбою , а горе за ним с щастыми
63

М ихаил Шиш к ин

неводами и насмеялося: быть тебе, рыбоньке , у бережку уловленной , умереть
будет смертию ! Срок человеческой жизни - точка. Естество текуче . Ощуще­
ния темны . Соединение целого тела тленно . Душа юла. Судьба непостижима .
Учитель е:ир . Солдат бос. Пахарь наг. Ветеран безутешен . Немощный лют .
Пиидар немыт. Стон музыкален . Дороги безнадежны . Даль загажена. Будни
унизительны. Торжества пьяны. Ближний прегорек. Мытарь нерадив . Псарь
продажен. В ласть смердяща. Закон никчемен. Глагол всевластен . Тюрьма
всеядна. Постовой самозабвенен . Труп неопознан. Война ежедневна. Чечен
отходчив . Лопарь чванлив . География прыгуча. История блудлива. Царевич
умерщвлен . Прошлое срамно . Любовь к отеческим гробам пленяюща .. Купи­
на неопалима. Небо снежно . Будущее восхитительно .

Э п ил о г
Иногда на Веру находили приступы страха, и Карпову приходилось часа­
ми успокаивать ее , что все позади , что им теперь совершенно нечего бояться ,
что они в безопасности , но она только кивала головой , не веря ему , и снова
текли слезы , начиналась тихая , безысходная , бессловесная истерика , да он и
сам не верил тому , что говорил .
И все-таки Карпову казалось , что найти лучшего места просто невозмож­
но . От моря до Отуз - четыре версты по долине , которая то стискивается го­
рами , то раздвигает их. От края до края виноградники . Среди них разброса­
ны миндальные деревья и шелковицы , абрикосы величиной с дуб и огромные ,
вековые орехи. Вдоль дороги высоченные колонны крымских пирамидальных
тополей , везде белые акации , вдоль домов изгороди из ежевики . Сама деревня
улеглась в головах Отузской долины . Мечеть , несколько лавок , кофейня . Та­
тары смотрели исподлобья. В разговоре они не показывали и тени дружелю­
бия , но , по крайней мере, и не задавали никаких вопросов . Да и какое им дело
было до не;rюдимой пары , снявшей одну из пустующих дачек на отшибе?
� отуз� по-татарски значит � тридi:щть� . Деревня в тридцать дворов . Кар­
пов и Вера ходили смотреть , как живут татары. Татарский дом - традицион­
но с окнами во двор . Вдоль стен - подушки для сидения , на полу - ковры и
циновки , на потолке развешаны узорчатые чадры . Комнаты низенькие и тем­
ные. Дом поделен на мужскую и женскую половины . В комнате и на кух­
не - везде очаги . Топят кизяком - навозом , смешанным с соломой. Столов
нет , их заменяют тырки - низенькие столики , не выше аршина вышиной .
Плоская крыша служит двором и террасой, местом для сушки плодов , а в
хорошую погоду - спальней.
Карпов делал зарисовки в своем потрепанном блокноте . Страницы по­
немногу населялись мужчинами в колмеках , заправленых в широкие шарова­
ры, перевязанных кушаком , с чувеками на ногах - кожаными башмаками без
голенищ и с плоскими барашковыми шапками на головах , женщинами в беш­
метах , из-под которых торчали шаровары, и в углюках - что-то вроде пере­
дника , на голове - феска , шитая золотом или украшенная монетками . Татар­
ки красили волосы хной и заплетали в мелкие косички .
Заходили они с Верой и в невероятно грязную и гудящую от мух татар­
скую харчевню у шоссе . От курдючного масла , которым приправлялись все
блюда , Вере потом стало дурно . Карпову же поправилась шурпа - суп из
баранины , пилав - рисовая каша тоже с кусочком жирной баранины. Он
полюбил чебуреки , брынзу , каймак - своеобразное лакомство , жирные пенки ,
снятые с овечьего молока. Покупали они у татарок халву , шербет , катык , бузу .
Вере особенно понравились бекмес и татлы - род варенья из груш и яблок .
Подружились они сперва с несколькими татарчатами , прибегавшими из
деревни и смешно коверкавшими русские слова . Вера стала заниматься с
64

Взятие Иэма ил а

ними, показывать картинки из календаря за прошлый год , забытого предыду­
щими дачниками на стене. Дети посещали мектеб , низшую татарскую школу .
Карпов с Верой заглянули и туда. Обучались там мальчики и девочки вместе .
Преподавала, к их удивлению , татарка, женщина-бобылка. Она сидела на не­
большом возвышении , на засаленном турецком диванчике , сбоку у нее лежали
курительные принадлежности - длинным чубуком она давала шалунам по
пальцам . Дети сидели по-турецки на ковриках и тряпочках перед низеньки­
ми скамеечками , на которых раскладывались книги во время чтения . Класс ,
почесываясь и ковыряя в носу , читал что-то нараспев .
Дружба с татарчатами закончилась , когда Карпов заметил , что они тай­
ком воруют у них продукты .
Каждый день ходили гулять . Вера бережно несла свой живот , боясь осту­
питься и охватив руками кого-то , кого они еще не знали , но уже любили .
Много бродили по окрестностям. Часто шли к шоссе смотреть , как проез­
жают какие-то люди , разморенные жарой , из Судака в Феодосию , из Феодо­
сии в Судак , как тянутся мажары с �амбалой . В четырех верстах от Отуз , в
нескольких шагах от Кадык-Койекай шоссейной будки , среди скал в неболь­
шой роще приютился грот , где у источника Карпов и Вера увидели какое-то
общество , устроившее пикник . С ними поздоравались и предложили присое­
диниться , но Вера предпочла уйти. На бугре против будки были видны разва­
лины Шайтан-Хамам , Чертовой бани.
Зашли они и в казенный питомник виноградных лоз . С ними разговорил­
ся закопченный старик , работавший там , от прожитых лет выживший из ума и
глухой , но много знающий. Он показьmал им свои находки - монетки , отко­
панные амфоры , странные бусы , рассказывал , что в лесах кругом полно ка­
ких--rо древних могил. На одной скале Карпов и Вера во время прогулок
наткнулись на заброшенные развалины древней церкви , и теперь от старика
узнали , что здесь когда-то проходили Кирилл и Мефодий , возвращаясь из
Хазарского царства. На этом месте в те времена стоял дуб , сросшийся с че­
решней , у которого местные жители приносили жертвы , чтобы вымолить у
своих диких богов дождя - была страшная засуха. Константин-философ по­
смеялся над простодушнем несчастных , взял топор и пошел рубить язычес­
кое дерево . В ту же ночь Бог послал дождь и напоил землю . На месте дуба и
построили некогда часовню , которую века и нашествия успели разрушить до
того, как Карпов с Верой, уставшие, поцарапанные, искусанные мошкарой, вышли
к бьющему тут же роднику.
Отсюда была видна вся долина, защищенная отовсюду горами . С юга
горбила хребет Ички-Даг , Козья гора, куда они собирались , но так и не подня­
лись . Им рассказывали , что она имеет бездонный провал , названный татарами
�ухом земли� . С востока высился мрачный Карадаг . Были видны обе дере­
веньки , Верхние и Нижние Отузы . Ниже , по дороге к мор ю , в теснине Ялы­
Багаз спрятался Чертов Дом - Шайтан-Сарай , заброшенное строение , в кото­
ром жили , по местному поверью , тени умерших . В самом устье долины у моря
видны были остатки безвестных укреплений , а рядом на отдельно стоящей
горке погребен был татарский святой Азис.
В то , что здесь была когда-то генуэзская колония Каллетра, как утверж­
дал виноградный старик , как-то и не верилось . Они возвращались каменистой
дорогой домой , глотая то душный и сладкий заnах клематиса, то горьковатый
аромат горной полыни , до них долетал голос муэдзина из отузской мечети ,
Карпов держал Веру за руку , она, устав , присаживалась на нагретый за день
камень , он усаживалея у ее ног , клал голову ей на колени и думал о том , что
если и шумела здесь когда-то колония генуэзцев , то как разумно устроили все
природа и время , превратив тех шумных людей вот в эти вечерние запахи
цветов , в теплый камень, в это зашедшее за горы солнце, которое делало туман ,
покрывающий Ички-Даг, розовым.
3 . знамя • М 1 2 .

65

Михаил Шиш к и н

Несколько раз они спускались к морю. С берега открывался вид на Ка­
радаг , справа проступала в лиловой дымке цепь Меганона и Судакских гор .
Они бродили по каменистому пляжу , мало приспособленному для купаний ,
смотрели , как волны набегают наискосок , в нос бил острый запах водорослей , и
Вера собирала прозрачные камушки. И все же им никак не удавалось забыться ,
вести жизнь обыкновенных курортников , читать местную газетку в греческой
кофейне , отправляться в море с корзинками , причаливать к пустынным бере­
гам , купаться , беззаботно лежать на горячих камнях или кататься на лодке к
Георгиевскому монастырю. Они не поехали в Судак , боясь встретить знакомых .
Один только раз выбрались в Балаклаву , затерявшуюся в складках ска­
листого берега. Балаклавекая бухта больше похожа на озеро , и дачи стоят у
самой воды - там удят прямо с балконов . Они пообедали чебуреками , кото­
рые продавали караимы . У причала пахло рыбой и йодом.
В Балаклаве, в какой-то душной лавке , где свисали с потолка липучие
ленты , облепленные мухами , Вера накупила разного материала и теперь про­
водила время за шитьем чепцов и распашонок . Карпову казалось чем-то уди­
вительным , невероятным , что вот пройдет вperviя , всего-то несколько недель . и
здесь , в этой комнате с зелеными отсветами сада на потолке , появится кто-то ,
состоящий из него и из нее , и головка его , наверно , вдвое меньше его кулака ,
поместится в этот кукольный байковый чепен:.
В запущенном саду, расчистив место в зарослях ежевики , Карпов устроил
что-то вроде душа - на крепкий сук вешал лейку с водой , которая нагрева­
лась за день на солнце . После душного крымского дня приятно было облить­
ся и смыть с себя пыль и пот . В жару он устраивал для Веры такие облива­
ния по два-три раза в день . У нее опухали ноги , начиналось сильное раздра­
жение на коже. Вера расчесывала чуть ли не до крови живот .
Карпов перетащил диван на террасу , где было свежо в тени от винограда
и не так душно , как в комнатке . Вера ложилась , и он делал ей массаж маслом
с арникой, разглаживал раздраженную кожу на надутом животе с выпихну­
тым наружу пупком , водил пальцем по вздутым синим венам под прозрачной
кожей , по темной полоске , которая шла от пупка вниз . На спине у нее стала
быстро расти черно-коричневая родинка , корявая , мясистая . Он испугался , что
это может быть какая-то опухоль , но Вера расчесывала ее ногтями , не боясь
сковырнуть .
Ее уже не тошнило , как в первые месяцы , но теперь мучила изжога, может
быть , от минеральных солей в местной воде , но другой воды у них и не было .
Кроме того , что они много ходили , Карпов следил за тем , чтобы Вера дела­
ла гимнастику , они вместе придумывали разные забавные упражнения : то она
бросала камушки , стараясь попасть в дупло старой яблони , то шагала по ве­
ревке , брошенной на землю.
Когда начинались дожди , с виноградника прорывалея мутный , с камнями
и глиной , ручей и размывал дорогу , по которой они ходили в деревню . В сарае
Карпов нашел три длинные доски , из которых соорудил что-то вроде мости­
ка. Вера шла по нему , и доски поддавались , пружинили под ней . Каждый раз
он крепко держал ее за руку . Карпов запретил Вере одной переходить здесь
через ручей. Глядя , как прогибалась под ней доска , он вдруг испугался , что
она обязательно поскользнется , оступится , упадет.
Вере снились глупые , абсурдные сны , и она рассказывала их Карпову
каждое утро. В одном из них ее живот разнесло до такой степени , что кожа
разорвалась и ребенок выпал , почему-то одетый . Татарка-учительница из мек­
теба , оказавшаяся тут же , во сне , стала говорить , что еще рано , и засовывать
ребенка обратно - все сны были в таком же роде . Карпову хотелось , чтобы
Вера смеялась над этой чушью , но она во всем видела какой-то смысл , какое­
то предзнаменование .
Среди книг, обнаруженных им на чердаке , пыльных , отсыревших , пропах66

Взятие Из.маила

ших плесенью , Вера нашла уморительную брошюрку со всевозможными муд­
ростями из прабабкиного сундука. Страницы кое-где слиплись , пропитались
чем-то малиновым - может , кто-то капнул в прошлом веке вареньем . Поли­
став , она наткнулась на приметы , касавшиеся беременных , и стала читать :
- Если наступить на кошку - у ребенка на теле может появиться место ,
покрытое шерстью . Если спящей на грудь или живот попадет лунный свет , то
ребенок будет лунатиком . . .
Все остальные приметы были такими же глупостями . Женщине нельзя
долго смотреть на воду - дитя родится косоглазым , нельзя становиться на
веревку - родится удушенным пуповиной , и т . д . и т . п .
Оба посмеялись над этой ерундой , н о потом Карпов заметил , что Вера
отказалась от упражнения ходить по веревке . До этого она начала было вя­
зать их будущему ребенку кофточку - теперь бросила.
Ночами , наполненными дождем и шорохами сада , они прижимались друг
к другу на продавленном чужом диване в неуютной чужой комнате , и Вера опять
принималась плакать . Карпов крепко обнимал ее , гладил по голове , целовал
мокрые глаза, щеки и шептал , что все будет хорошо , что у них родится тот , кого
они ждут, и что деньги еще есть, что они уедут куда-нибудь , где их никто не знает ,
и будут там жить - незаметно , тихо , счастливо. Вера, успокоившись , засыпала ,
а для него начиналась мучительная , изматывающая , бессонная ночь . Он смот­
рел в темноту за окном и думал о том , что у них ничего не будет .
Долгими вечерами , когда в окна залетали унылые татарские песни , пере­
мешанные со звоном цикад , Карпов успокаивал Веру , что все складывается
как нельзя лучше . Он говорил ей каждый раз :
- Главное , что мы сейчас вместе. Тебе нужен покой, воздух , фрукты. Глав­
ное - наш ребенок. Это наше с тобой счастье , и никто не посмеет лишить нас
его , никто не может помешать нам быть счастливыми сейчас , теперь , вот этим
вечером.
Вера баялась завтрашнего дня , и он тоже , но снова и снова пьггался объяс­
нить ей , что нужно быть счастливым сегодня .
И действительно , иногда наступали минуты , когда все забывалось , когда
страх куда-то незаметно исчезал , рассеявалея на крымском солнце , уносился
полуденным ветром с моря . Все чаще Вера вдруг замирала, прислушиваясь к
тому кусочку жизни , который уже вовсю кувыркалея в ней . Она брала его
руку и прикладывала к своему животу .
- Вот , чувствуешь? - улыбалась она. - Вот сейчас опять ! Вот здесь ,
это он ножкой!
Карпов прижималея к тому месту ухом , щекой и чувствовал , как за тонкой
живой стенкой кто-то топчет нетерпеливо, подает им знак, мол, ждите, я уже здесь ,
я уже иду к вам ! И в эти минуты его охватывало такое удивительное , ни с чем
не сравнимое чувство покоя , света, чистоты , что он хотел только одного , чтобы
прямо сейчас , именно в эту минуту , все закончилось , просто прекратилось , что­
бы ничего больше не было , ни завтра , ни послезавтра , ничего , только вот это не
заслуженное им счастье , только топот этой певидимой ножки у него под щекой .
Франческа , вот я и в Грименце .
Уехал летом , приехал в зиму . В первый день все было покрыта снегом : и
крыши , и цветы , и ели , и столики уличного кафе. Здесь говорят , что в сентябре
снег редкость. Говорили это , словно извиняясь , а я радовался , украдкой лепил
снежки и все не знал , в кого бы швырнуть .
Вдруг солнце - и все в одночасье растаяло , белыми остались лишь где-то
наверху, парусами, вершины валлийских гор . Ветер дует в эти паруса , и Валь
Д ' Аннивьер со всеми деревеньками , водопадами , стадами , церквушками и моей
пуговицей, отскочившей с куртки , когда присел завязать шнурок , плывет куда­
то под ослепительным , легким , полудетским небом .
67

Михаил Ши ш к и1l

Живу в маленькой гостиничке , где хозяин, усатый валлиец, депутат, между
прочим , их парламента, каждый вечер в ресторане играет на аккордеоне , ду­
мая усладить слух своих немногочисленных гостей. Вчера вечером все быст­
ро разбежались - и я тоже, - он остался в обеденной зале один на один с
какой-то старой- дамой. Кажется , они оба жалели друг друга, и оттого она не
уходила , а он не переставал играть .
Ходил ry лять в деревню . Дома здесь совсем как в России - деревянные
срубы , и даже крыши покрыты дранкой. И стоят эти избушки не на фунда­
менте , а на курьих ножках : на нескольких поставленных на попа чурках . На
них лежат круглые плоские камни, что-то вроде кухонных досок каких-ни­
будь неандертальцев , некогда обитавших в здешних долинах , и уже на эти
каменные плошки ставится сруб. Так приятно трогать рукой это дерево черное , высушенное столетиями, прожитое поколениями. И всюду цветы. Прут
из каждого окна. Дома обмотаны купами гераней, как шарфами.
Вчера пошел дорожкой по направлению на Сент-Жан , соседнюю деревню
в сторону Сьерра. Долина медленно разворачивалась , с каждым шагом от­
крывались новые белые вершины . Ле Диаблон удивленно застыл , сдвинув на
затылок свою снежную кепку . Прямо напротив расселась Туртемань , раскис­
ла на солнце , прикрыла голову носовым платком. А если пройти еще дальше ,
то справа откроется и пирамида Зинальротхорна , а слева , плечом к плечу ,
шеренга гор , поднимающихся по другую сторону долины Раны. Отвертел себе
всю шею .
Дорожка шла по самому обрыву. Внизу , где-то совсем далеко , домики , как
из игрушечной витрины , юркий серпантин с редким клопом-автомобилем .
Ограда - чтобы, не дай Бог, турист не свалился - прочная , не из дощечек , а
из бревен . И бревна не сбиты каким-нибудь гвоздиком , а прикручены к сталь­
ным стоякам болтами толщиной в три моих пальца. И даже паук, кажется ,
свил свою паутину между этими бревнами не из слюнек , а из мотка сверкаю­
щей на солнце стальной проволоки.
Иногда раздавался какой-то странный звук , будто кто-то втягивает в себя
воздух сквозь зубы. Подумал даже , может , здесь змеи или еще какая-нибудь
нечисть , а потом смотрю - это кузнечики. Даже кузнечики у них величиной с
прищепку . Прямо из-под ног подскакивает щелчком в воздух и вдруг начина­
ет кувыркаться , возомнив себя летуном , верещит крылышками , планирует в
траву . А ноги у них почему-то красного цвета.
Над самым обрывом высокий деревянный крест . Тоже прочный , основа­
тельный , вечный. И под ним скамейка. Сел и сидел там над пропастью , пока
не замерз . И все кто-то втягивал за спиной воздух сквозь зубы .
А сегодня с утра - туман . Особенный , горный , живой .
Никуда не пошел после утреннего кофе. Сел в кресло на застекленной
террасе и читал. Взял с собой Сержа Лифаря. То смотрю в слепое , будто
занавешенное снаружи окно , то в книгу .
Читаю :
� Ушел последний большевик , - и Киев сотрясся от страшной канонады:
это знаменитый матрос Полупанов оставля:л по себе � память� Киеву , пустив в
него несколько тяжелых снарядов . Этот прощальный привет разрушил не­
сколько зданий, сильно повредил городскую Думу , древнюю Десятинную цер­
ковь и стоил сотни ничем неповинных жизней� .
Поднимаю глаза - а туман вдруг завился барашками и двину лея мимо
моего окна куда-то в гору, в сторону Муари. А сверху вдруг пробилось солн­
це и позолотило барашкам спинки.
� Ночью , когда Киев был уже очищен красными , - читаю дальше , - ко
мне прибежал мой гимназический товарищ и разбудил меня :
- Вставай , Лифарь, идем скорей в Чека спасать Шульгина , если еще не
поздно .
68

Взятие Иэмаила

Мы скорей побежали , но уже опоздали : наш гимназист-однокашник , сын
известного журналиста В . В . Шульгина, погиб в той кровавой гекатомбе , кото­
рую наспех учинили перед своим бегством чекисты.
Вбежав в покинутый застенок , мы увидели только изуродованные и еще
теплые трупы - одни как попало б рошенные, другие как попало зарытые . Но
было нечто гораздо страшнее трупов : стены , забрызганные еще влажными
мозгами , целые ковры густой крови на бетонном полу с устроенными стоками
для крови . . . Живые , пришедшие в это страшное место искать мертвых род­
ных и друзей , бродили по комнатам. Таких рыданий , таких истерик , таких
воплей я никогда не слышал и, верю этому , никогда не услышу . . . �
Смотр ю , а туман уже сползает обратно , снова слепой , плотный , и только
слышен рожок почтового автобуса, подбираюЩегося из Виссуа. Еще шарка­
нье горничной в коридоре. Заглянула с озабоченным лицом , но , увидев меня ,
тут же заученно просияла:
- Desiгez vous quelque chose , monsieur?
- Non , meгci , c ' est tгes gentil .
• В воздухе стоял радостный , возбужденный гул :
- Идут . . . Идут . . . Вступают . . . Уже у Цепного моста! . .
Днепр . Оранжевый диск августовского солнца поднялся за горизонтом , и
в лучах его показался сурового вида всадник - генерал Штакельберг , за ним
штаб , а еще позади - большая конная группа.
В первый момент встречи толпа не проявила большого энтузиазма: слиш­
ком все измучились , исстрадались , слишком упали долго напрягавшиеся не­
рвы , и не успело еще дойти до сознания, что это реальность , что вправду , дей­
ствительно , пришли избавители.
Я смотрел на генерала Штакельберга и видел , как он хмурился , принимая
эту угнетенную пришибленность за холодное безразличие .
Но вот встреча нескольких знакомых офицеров , несколько радостных
восклицаний , и лед растаял.
Вниманием Штакельберга и его штаба особенно завладели мы , гимназис­
ты , юный Киев . Как-то вдруг вышло , что всадники расхватали гимназистов , и
они очутились на крупах лошадей , сзади нарядных полковников и капитанов.
Адъютант генерала Штакельберга сильным и ловким движением подхватил
меня , таким же сильным и ловким броском я поддался вверх , и я уже вместе с
ним на коне . Так мы въехали в Киев .
Восторги , доходившие до какой-то болезненной экзальтации , превзошли
все мои ожидания. Старые крестьяне бросались на мостовую , чтобы генерал
Штакельберг проехал по их телам . Матери высоко поднимали своих детей совсем как при въезде Христа в Иерусалим. Девушки забрасывали нас цвета­
ми; более экспансивные прорывались вплотную к всадникам и целовали их
запыленные сапоги� .
Снова смотрю на туман , а он уже успел изорвать себя в клочки , вдруг в
дыру заглянула какая-то ветка .
А потом пополз вертикально наверх , как занавес . И снова стало прожи­
гать это полотно то там , то здесь солнце .
Вот сидел и думал о том, что есть какая-то удивительная связь между тем
августом в Киеве и этим сентябрем в Балле.
Между тем почти еще живым ковром на бетонном полу со стоком и вот
этим золоченым туманом.
Между матросом Полупановым и вот этим рожком почтового автобуса ,
отправляющегося обратно в Виссуа.
Между тем пятнадцатилетним мальчиком , гарцующем на крупе давно
умершей лошади, и вчерашней паутиной, толстой, прочной, сделанной , как все
здесь , на века.

69

Михаил Шиш к и н

А потом, Франческа , стал вспоминать наше с тобой московское житье­
бытье .
Помнишь , нашу коммуналку на Чехова? Впрочем , имя тогда у улицы от­
няли и отдали казино , что открыли в магазине напротив .
Прямо за окном - наш с тобой храм . Рождества Богородицы в Путинках .
За ним открывается угол <� России� . сквер с фонтаном , памятник Пушкину .
Когда-то в этой церкви был филиал циркового училища. Не знаю , что
они там устроили , репетиционную базу , что ли, но внутри часто оставляли
собак , и они выли ночами .
Еще , сколько себя помню , у входа в храм , на троллейбусной остановке ,
всегда стояла выжившая из ума горбатая старуха , вечно крестившаяся на
купола. И сама какая-то вечная - даже до тебя дожила , помнишь ее? Один
раз ты хотела сказать , что она горбатая , и сказала:
- Я все время вижу здесь эту горбушку . . .
Так мы после этого и стали ее называть: старушка-горбушка.
Иногда у тебя получались смешные слова, хотя с твоим русским никто не
хотел верить , что ты вообще с другой планеты . Может быть , чуть выдавал
акцент . Тебя спрашивали:
- Ты, дочка, из Прибалтики?
И ты, уже зная , что к чему , кивала головой , мол, да, из Прибалтики .
М � югие искренне не понимали , зачем ты живешь в этой стране - не как
иностранка , а как мы .
Тебя спрашивали , к кому ни придешь , почему ты выбрала славистику , и
ты , чтобы отстали, заученно повторяла про Достоевского , а мне рассказала про
палехскую шкатулку , которую тебе привез когда-то в детстве из России отец,
исходивший все горы мира геолог.
Твое тегеранское детство : раскаленный пыльный город , немецкая школа
при посольстве , поголовная влюбленность школьниц в шаха. Для меня все
это слишком солнечно , сказочно , непредставимо. А для тебя, наверно , таким же
непредставимым и сказочным казался мир на той шкатулке . Что там было?
Наверняка , тройка-птица с гривастыми конями-баранками , у которых вместо
ног шпильки? Терем-теремок с царевной-лягушкой? Иван-дурак , что общи­
пывает жар-птицу? Ты хранила там , наверняка , какие-нибудь детские драго­
ценности : камушки, перышки , бусинки.
Шкатулка пропала , когда вы бежали от Хомейни .
Потом Катманду , Цюрих , Лондон, Прага и вот - улица Чехова с нашей
церковью за окном .
Еще до тебя цирковое училище выехало , а храм вернули патриархии .
Долго ремонтировали , красили , вешали колокола. Звонница прямо напротив
нашего окна, метров пять , не больше.
Когда в первый раз колокола зазвонили , даже Матвей Андреевич посту­
чался , заглянул посмотреть . Он тогда уже ушел из школы и занимался дома с
учениками - русский, литература , подготовка к сочиiiению . Часто приходили
родители , даже за взрослыми девицами - боялись отпускать их одних на улицу ,
когда стемнеет . Мамаши в мохеровых вязаных шапках , в сапогах с расстегну­
тыми - чтобы ноги не прели - молниями сидели в коридоре . П рямо напро­
тив уборной . Захочешь зайти - обязательно кто-нибудь у двери сидит .
И вот колокола впервые через столько десятилетий загудели , и все при­
шли в мою комнату , которая потом стала нашей с тобой : Матвей Андреевич ,
его ученица , страдавшая ожирением , ее такая же мамаша - обе проходили в
дверь , развернувшись боком и шаркнув по паркету , как в каком-то танце . Все
стояли у окна , слушали звон и смотрели , как краснощекая девушка в телог­
рейке , закутанная в черный платок, синими на морозе пальцами дергала за
веревки . Девушка-звонарь увидела нас и улыбнулась , махнула рукой .
Женщина рядом со мной перекрестилась . Зашмыгала носом . Потом ее
70

Взятие Из.маила

дочка пошла дальше заниматься - снова с разворотом и шарком , - а она
вернулась на свой стул в коридоре у двери уборной , стала вытирать платком
нос и г лаза и убеждать кого-то шепотом :
- Ну вот , слава Богу ! Теперь все хорошо будет .
Другое окно выходило во двор , на зады военной типографии . Днем все
время стучали машины . Но к этому шуму привыкаешь и замечаешь только
вечером - его отсутствие.
Много лет назад - я еще не закончил школу , мы с мамой только сюда
переехали - в типографии ремонтировали крышу солдаты-калмыки из строй­
бата. Они отдирали листы кровли и с размаха бросали вниз . Листы разлета­
лись медленно , кружили , кувыркались , порхали. Затем с затяжным гулким
громыханием ударялись об асфальт , будто гремел подсадной гром . Калмыки
бегали по стропилам ; как по лесенке. Я готовился к выпускным экзаменам и
сидел у окна над учебником физики , в котором не мог прочитать ни строчки .
Калмыки кричали что-то друг другу и , похоже , ссорились . И тут я увидел , как
один из них , швырнув свой лист , поскользнулся и потерял равновесие. Вскрик­
нув , нырнул вниз . Он пролетел четыре типографских этажа и упал на ас­
фальт со звуком , будто у насекомого хрустнул хитиновый покров . И потом
только , через несколько мгновений , отлетев в другой конец двора, громыхнуло
брошенное им железо. Физику я, кстати , сдал с грехом пополам - пожалели ,
не меня , конечно , а маму.
Еще в том окне были видны крыши , уходившие к Самотеке . Вдалеке над
крышами поднимался лозунг в две строки . Вечерами между строк читалея
закат . Потом лозунг сменила реклама в те же две строки с закатом .
Впритык к нашему дому с другой стороны - Ленком. В семидесятые
этот театр почему-то очень любили. Два раза в месяц была предварительная
продажа билетов . Очередь занимали накануне, писали списки, отмечались , про­
стаивали всю ночь , устраивали чуть ли не каждый час перекличку . Причем ,
все это зазря , потому что за полчаса до открытия касс приходили одни и те
же молодые люди со своими списками. Почти каждый раз доходило до драк ,
наряд милиции был всегда наготове , но милиционеры тоже что-то имели с
этих билетов , и справедливость не торжествоваJ:а. Это не мешало людям , боль­
ным любовью к прекрасному , снова и снова приходить сюда, чтобы отмечаться
в ночных перекличках несмотря на непогоду или мороз .
Я тоже ходил в этот театр . Но не по билетам . У нас на лестничной клетке ,
помнишь , люк на чердак . С чердака нужно было вылезти на крышу . Наш дом
и Ленком не соприкасаются , между ними провал , может , в метр шириной , и в
одном месте крыши так сходятся под углом друг к другу , что можно перешаг­
нуть . Дальше через слуховое окно - на чердак театра , а оттуда уже целых
две двери вели за кулисы. Спускаешься по одной из бесконечных лестниц в
самый низ , и оказываешься в фойе. А там как повезет - садишься на свобод­
ные места. Прогонят - так прогонят . Я водил через крышу в театр своих
друзей. И одну девушку , у которой была длинная рыжая коса. Там , на крыше ,
она обматывалась косой , как шарфом , чтобы не мешалась .
На тех , кто приходил два раза в месяц на ночные переклички , я смотрел
свысока . Мне было семнадцать лет , Франческа.
.
Ночевали они все в нашем подъезде. Помню , утром после предваритель­
ной продажи в Ленкоме выходишь из квартиры - сшибает с ног всеутробный
дух . Вызываешь лифт - там куча , а то и две - стыдливо прикрыты газет­
кой . Спускаешься по лестнице , по косым солнечным дорожкам - везде следы
ночного бивака: бутылки , колбасные обрезки , блевота . Впрочем , что я тебе
рассказываю про наш подъезд! К твоему времени там , правда, на третьем эта­
же квартиру купила какая-то фирма и сделала ремонт - бронированная дверь
внизу , заморский кафель До третьего этажа. Но все это , конечно , продержа­
лось недолго . Замок выбили ломом , штукатурка после протечки вздыбилась и
71

Михаил Шиш к ин

отвалилась , плитки растрескались и отлетели , лампочка у нас в подъезде вов­
се - не жилец.
Помнишь нашего бомжа , устроившего себе логово на площадке за лиф­
том? Ты с ним даже , кажется , подружилась , подкармливала его , хотя в кварти­
ру и не пускала - такая от него шла вонь . Как же его звали , Леха, что ли? Он
все вешал тебе лапшу на уши , что будто бы воевал в Абхазии , потом в Чечне ,
был комиссован , а сам он из Таджикистана , и там его родных всех таджики
вырезали - не успели бежать . Врал все , конечно , чтобы тебя разжалобить . А
может , и не врал , кто их разберет . Все смешалось и стало вдруг непонятно , что
вранье , а что правда, что война, а что не война, что дом , а что не дом.
Помнишь ту ночь , когда мы проснулись от криков на лестничной площад­
ке? Вечером накануне я встретил тебя , и , когда вошли в темный подъезд - ты
с горящей зажигалкой , я с фонариком - там , за лифтом , у Лехи , горел свет , и
слышались какие-то пьяные голоса: наш бомж принимал гостей . Когда-то я
увидел , что он жжет свечку, и дал ему свой старый китайский ф q нарик - а то
спалит еще дом . И вот мы тем вечером поднимались к себе и видели за лиф­
том : свет фонарика из моего детства и бомжавый праздник .
А среди ночи - из-за двери шум , крики. Ты все порывалась выйти , я тебя
удерживал .
Когда стихло , вышел с фонариком . Захожу за лифт , смотрю , Леха лежит
один. Уткнулся головой в ворох газет и тряпья . Позвал его . Молчание.
Позвонил в милицию. Дежурная недовольно бросила:
- Да что звонить-то по сто раз , ей Богу ! Уже выехали . . .
Наверно , соседи из квартиры напротив позвонили .
Леху зарезали. Все лицо было изуродовано осколками от трехлитровой
банки . Я говорил тебе:
- Не надо , не выходи!
Но ты вышла и смотрела, набросив шубу на ночную рубашку , как его
выносили .
Ты тогда ушла из фирмы Дэвида и преподавала английский на каких-то
частных курсах на Кутузовском. И хорошо сделала , что ушла. Ему и нужна
была такая , как ты, чтобы никому не пришло в голову, что он проходимец, хоть
и выглядит как сенатор своего конгресса. Собирался открыть киоски во всех
дорогих московских отелях , чтобы продавать копии старых русских украше­
ний из Исторического музея . А потом оказалось , что он просто купил в хране­
нии людей и вывозил с собой оригиналы как копии . И название у фирмы
соответствующее
Rusart. И на бланке - луковки с крестами.
Из твоих коллег по курсам помню Дженифер , которая служила до Рос­
сии в американской армии , и Дэна, огромного негра, который , перепробовав
женщин всех континентов , остановился на Ярославнах . Дэна пару раз били
на улицах и в дискотеках , но уезжать он не собирался . Он сказал мне:
- You know , Mike , 1 like it here. They all want to marry me .
Это было у Дженифер , когда та пригласила нас к себе на день рождения ,
еще летом. Она снимала однокомнатную квартиру у � молодежного• . На те­
левизоре стояла фотография бравого очкастого Джи-Ай. Ты говорила мне ,
что у Дженифер была трагическая любов ь , и я понял , что это тот самый . В
открытое окно поднимался до третьего этажа запах летней помойки . Джени­
фер сказала:
- Ничего , к зиме все замерза�т.
На тот день рождения собралось много каких-то непонятных людей . Мат
мешался с французским, английским, испанским . Устроившись на подоконни­
ке , мы с Дэном пили принесенную мной водку и закусывали солеными ореш­
ками , единственным приготовленным для гостей угощением , и он мне расска­
зывал о своей несчастной любви , после которой и решил поехать в Россию .
Так вот для чего , подумал я , грызя орешки , нужна человечеству эта страна -

Взя т ие Иэм аила

должно же быть где-то на свете место , куда приезж ают залечив ать разбиты
е
сердца. У Дэна была ссадина на лбу и заплывш ий глаз . У негров , оказыва
ет­
ся , от синяка кожа розовее т.
Твои курсы заканчивались поздно , и я , проснувшись , ходил тебя встречать
к метро . Отбараб анив шесть уроков в школе и набегавш ись по частным уче­
никам, я приходи л домой и валился спать . Потом , очнувши сь часов в девять
вечера, лежал в темной комнате , постепенн о приходя в себя . Прислуш ивался .
На полу будильни к - резониру ет паркет . За стеной бубнит Матвей Андре­
евич - что-то о Чацком. В коридоре вздохи , зевота , шорох газетных стра­
ниц - родительн ица. В подъезде чугунный удар - дверь лифта. Во дворе
соседка снизу , библиотек арша, работает в нашем же доме в библиотек е на
втором этаже , гуляет с собакой , зовет:
- Лета! Лета! Ко мне! Куда пошла, засранка! Ко мне !
С Пушки доносятся гудки машин. В книжном шкафу дрожат стекла
прошел поезд метро .
Вставал и шел тебя встречать .
В подземном переходе на • Чеховской• , где я тебя ждал напротив дверей
в метро , откуда шел теплый воздух , всегда кто-то играл или пел . Одно время
пела дама в каракулевой шубе , похожей на бурку , и размахивала правой ру­
кой , будто шашкой . Левую руку она вытягивала вперед , в кулаке был зажат
полиэтиленовый мешочек, куда ей иногда бросали мятые рубли . Она пела
оперные арии из Верди, Беллини, Доницетти .
Мы приходили домой , и пока ты переодевалась и накрывала на стол , я
быстро что-то стряпал - сосиски или омлет . Садились ужинать и включали
телевизор , чтобы смотреть новости - шла чеченская война.
Сколько себя помню , и у нас в семье в детстве , и те десять лет , что прожил
со Светой , и вот теперь с тобой - всю жизнь ужинали перед телевизором , и
всегда показывали войну . Изменилось , в общем-то , немного - просто художе­
ственные кадры стали снимать , как документальные , а документальные , как
художественные.
Матери , прижав платки к носу , ходили по длинной большой палатке , в
которой рядами лежало что-то обугленное , отыскивали там свое , и я спраши­
вал тебя :
- Намазать еще бутерброд?
Ты говорила:
- Я ничего не понимаю !
Показывали отрезанные головы .
Я объяснял :
- Они защищают свою родину .
- Но что там делают русские? Зачем они бомбят этот город?
- Я же объясняю , Франческа , они защищают свою родину .
В метро тогда везде были патрули - боялись , что чеченцы станут взры­
вать бомбы. Но взрывов все не было . Помню разговор об этом на эскалато­
ре - кто-то сказал:
- И чего ждут? Я бы давно все тут умудохал!
Ночные крики убиваемого Лехи, калмык с хитиновым хрустом , межстроч­
ный закат, отрезанные головы на ужин - все это были наши приобретения, наши
богатства , которыми мы делились друг с другом. Ты приходила и говорила :
- В метро в вагоне по полу ползал мальчик - засунул согнутую коленку в штанину , будто он безногий. Сойдет это для коллекции?
Я говорил :
- Сойдет.
Или , помнишь , ты рассказала, как внизу , у нас на Чехова, один человек ,
разумеется , пьяный , брасалея на середину улицы навстречу машинам , разбро­
сав руки , рвал на себе рубашку и кричал :
73

Михаил Шиш к ш-t

- Дави, сука! Дави!
Машины гудели , пытались его объехать . Из иномарки кто-то выскочил ,
дал ему несколько раз по морде , отшвырнул на тротуар . Пьяный , полежав ,
поднялся и снова стал бросаться с кулаками на машины :
- Дави, сука! Дави !
Ты спросила:
- А это сойдет?
Конечно , сойдет , Франческа , это ведь такая коллекция , что все сойдет.
А знаешь , кстати , с чего началось?
Когда-то очень давно , а точно сказать , будучи учеником третьего класса я
написал роман . Ни с того ни с сего . Сел и написал . Три школьные страницы .
Написал и стал ждать с нетерпением , когда вернется вечером мама. Оче­
видно , школьник , только что припятый в пионеры , предполагал услышать от
своего первого читателя восторги и похвалу . Ведь хвалили же за подметен­
ный пол или за старательно сведенный с журнала �Техника - молодежи» танк . ·
А тут роман !
И вот миг настал . Мама взяла в руки тетрадку с радостной улыбкой
ожидания , но по мере чтения лицо ее хмурилось. Дочитала и сказала строгим
голосом , за который ее боялись в школе :
- Нужно писать только о том , что знаешь и понимаешь !
Роман был о муже и жене , которые все время ссорятся и собираются
разводиться через суд. Школьник-романист не то чтобы обиделся на маму , но
решил , что где-то на свете есть другая, высшая правда, вернее, верил, что долж­
на быть - и тайком послал тетрадку в � пионерскую правду» , на которую
подписали весь класс .
Каждое утро школьник бежал к почтовым ящикам в подъезде матвеевс­
кой многоэтажки , черным , облупленным от бесчисленных поджогов и исцара­
панным Бог знает какими надписями , но ответа не было . Наконец через два
месяца в ящике обнаружился нездешний конверт - официальный , торже­
ственный .
Кстати , пока я ждал этот конверт , маму и отца через суд раЗвели .
На бланке « Пионерской правды» школьника благодарили за присланный
рассказ - тут школьник удивился , посылал-то он ведь роман - и желали ему
всего наилучшего , сожалея , что напечатать не могут . Еще � пионерская прав­
да» писала: � Кто-то собирает марки , кто-то фантики . А ты , дорогой Михаил ,
попробуй собирать совершенно особую коллекцию . Тебе для нее понадобится
лишь обыкновенная ручка и тетрадка. Вот увидишь вокруг себя что-нибудь ,
что покажется тебе необычным , интересным или; _просто забавным - возьми и
запиши . Может быть , это будет поразивший тебя закат , или дерево , или просто
тень . Или рядом с тобой что-то произойдет , хорошее или плохое. Или ты сде­
лаешь что-то такое , о чем задумаешься , например , обидишь кого-то рядом с со­
бой , может бьпь , даже человека, которого больше всего любишь, и это станет тебя
мучить. Тоже возьми и запиши . И у тебя будет каждый день пополняться уди­
вительная уникальная коллекция: собрание ощущений , музей всего . Такая кол­
лекция , вот увидишь , поможет тебе понять , как прекрасен мир » .
Заканчивалось письмо словами: � с пионерским приветом ! О . Рабинович» .
Кто такой этот О . Рабинович? Откуда взялся? Где он теперь ? Что с ним
стало? Жив ли еще? А может , впрочем , это была и дама .
Вот стал вспоминать нашу квартиру на Пушке , и полезли сюда , ко мне , в
Грименц , через горы и годы , люди , которые когда-то часто там бывали .
Вот Митя Гайдук. Он часто заходил за мной , когда гулял с собакой - у
него была чау-чау . Я выходил с ними , и мы бродили по ночным бульварам .
Он пришел к нам, в пятьдесят девятую , в шестой класс , или, может, в седь­
мой , уже не помню. Крепкий, скуластый , Митя никак не соответствовал пред­
ставлениям о мальчике-пианисте. Даже в футбол играл лучше всех . За год
74

Взятие Из.машtа

перепрыгнул через класс и ушел от нас в ЦМШ . Потом он учился в консер­
ватории , получил вторую премию на конкурсе Чайковского .
Помню , как мы ездили в Крым . Это было в сентябре , я перешел на второй
курс, начались занятия , и тут он позвонил :
- Поедешь с нами в Судак?
Я спросил :
- Когда?
- Сейчас.
Не было ни билетов , ни денег. Я ответил :
- Поеду .
Мы встретились на Курском вокзале. Он был с Вивой Софроницкой , доч­
кой того самого Софроницкого . Она родилась , когда пианисту было уже за
шестьдесят . В драных шортах и майке , она , увидев меня в толпе , замахала
рукой , длинноногая , загорелая.
Мы бегали вдоль поезда и упрашивали проводников , но , видно , не внуша­
ли им доверия . Наконец, один разместил нас в своем купе , и мы поехали.
Когда же он понял , что вместо стоимости трех билетов вообще ничего не по­
лучит , разъярился и хотел вышвырнуть нас из вагона на полном ходу , но ,
глядя на голые ноги Вивы , смилостивился и разрешил доехать до ближайшей
станции , а пока мы стали пить водку , и он рассказывал о Надестелефонистке , в
которую влюбился и у которой , врачи говорили , рак и спасти ее невозможно , а
они сделали ребеночка и все как рукой сняло - произошло чудо - а потом
она все равно умерла из-за несчастного случая , и так мы пили водку всю ночь ,
а на следующий день уже были в Симферополе .
Добрались на перекладных до Судака - ночью - и сразу пошли на шум
моря . Непременно хотелось искупаться . Волны казались небольшими , мы раз­
делись и голыми бросились в прибой , а потом Вива стала кричать и чуть не
захлебнулась - рады были в конце концов , что вообще выбрались ·на берег ,
все наглотались воды .
Заночевали прямо на берегу , а утром нас разбудили обглоданные горы и
крымское солнце.
Ходили на виноградники, подбирались ползком , воровали виноград. Засо­
вывали его в мои штаны , завязанные узлом .
Было голодно и весело . Ночевать нас пустил какой-то старик - у него
все равно пустовали комнаты , уставленные койками.
Ходили пешком в Новый Свет , Коктебель .
Однажды вечером мы сидели у моря , и к нам подошли пятеро . Слово за
слово . Нас били за то , что мы москвичи . Будь мы не из Москвы, били бы за
что-нибудь еще .
Утром мы взглянули на опухшие, в кровоподтеках , физишюмии друг друга, и Митя , засмеявшись, сказал:
- Ты знаешь , наверно , пора ехать домой.
Они поженились , у них родился ребенок .
Только стали всех выпускать , Митю пригласили в Германию , тогда еще
разделенную стеной . Он дал несколько концертов и возвращался обратно на
поезде через Восточный Берлин . В Бресте , поскольку он был на Западе , его
стали трясти таможенники . Что там произошло , никто не знает . Можно толь­
ко предполагать , что на самом деле случилось . Очевидно , он повел себя как-то
не так. Вернее , не так , как они ожидали . Помнишь , что говорила твоя подруга
Оксана? Она говорила:
- Задача всех этих людей на границе , Франческа , объяснить соотече­
ственнику , побывавшему там, что он такое , а именно , что он кусок говна.
Вот и там , похоже , таможенники пьпались объяснить это Мите , а он , вмес­
то того , чтобы съесть , как съел бы я или любой нормальный человек на его
месте , стал доказывать им , а может , самому себе , что это не так .
_

75

Михаил Шиш к и н

Его сняли с поезда, отвели куда-то в комендатуру , заставили раздеться до
гола. Наверно, он распсиховался, может, стал драться, может, еще что , но факт,
подтвержденный потом документами , которые получила его мать : Митю от­
везли в психиатрическое отделение больницы Бреста и чем-то стали колоть.
Ночью с ним случился удар
его парализовало .
Из больницы позвонили в Москву , его родителям , мол , так и так - заби­
райте. В Брест поехал отец, вернее , отчим , еще точнее, второй муж его мамы , и
поскольку по паспорту он приходилея Мите никем , то Митю ему и не отдали .
Пришлось ехать матери.
Митю привезли в Москву , и через четыре дня он умер . Отпевали его в
храме Всех Святых в Красном Селе , где священником был его брат . Когда я
был студентом , Тема учился на романа-германском , а потом стал отцом Артемием .
Из тех , кто тогда часто приходил ко мне на Пушку , один стал политиком ,
его часто теперь показывают по телевизору. У него есть дочка. Перед каки­
ми-то очередными выборами его девочка исчезла , а потом ее подбросили , жи­
вуiЬ , но отрезали два пальца. Он отвез ее за границу , в закрытую школу , где ее
теперь хорошо охраняют . А сам опять в телевизор. Мы давно с ним не разго­
варивали .
И с другим другом не виделся тысячу лет , хотя и предполагаю , что у него
тоже все хорошо. Когда-то , когда я работал в � Ровеснике� , его родители сиде­
ли в отказниках , а он поступил в Геодезический
единственный тогда, кажет­
ся , вуз в Москве, куда принимали без расовых предрассудков . Он занимался
фотографией , и я брал его с собой в командировки внештатным фотокором .
Помню , в Чернобыле кто-то высоколобый в белом халате , хлопая по стенке
реактора , уверял нас , что за мирным атомом � будущее.
Когда я ушел из журнала и пошел в школу , мой друг тоже сказал мне , что
я дурак . Мы на несколько лет с ним расстались , потом - вовсю шла пере­
стройка - случайно встретились . Он затащил меня к себе в гости. К этому
времени мой друг уже успел открыть несколько фирм , торгующих автомо­
бильными противоугонными устройствами , купил несколько однокомнатных
квартир в новостройках Москвы и как раз занимался тогда тем , что обмени­
вал их на большую квартиру в центре . Домой он отвез меня на � чайке� .
самой что ни на есть генеральской , сверкающей .
Я спросил:
. � Леня; , а � Чайка� -то зачем?
Он засмеялся , пожал плечами:
- Считай , что это просто вальс-каприз !
Хорошо , Леня , так и будем считать . .
Еще в квартиру на Пушку часто заходила одна девушка с косой , медной
на солнце . Она как-то по телефону сказала , чтобы я подождал ее полчаса , и
исчезла на много лет , а я все ждал , а потом перестал ждать , и тут она снова
появилась , позвонила уже на Госпитальный вал - я был женат , и вот-вот
должен был родиться · Олежка. Трубку взяла Света и сказала:
� Тебя.
Я спросил :
� Кто?
Не знаю , какая-то старуха.
Это была она, я сразу ее узнал , хотя голос , действительно , изменился . Она
сказала , что ждет меня на Семеновекой в сквере напротив метро и что это
очень важно .
Света спросила:
� Куда ты?
Я бросил :
Потом все объясню .
�

�

�

76

В зя т и е Из.маила

Я не стал ждать трамвая и пошел пешком через мост над железнодорож­
ными путями и парк , где раньше было Семеновекое кладбище. Сюда я прихо­
дил с моим сыном: мы смотрели с моста на поезда и отыскивали в парке
остатки могильных решеток , вросших в кору деревьев .
Я шел и вспоминал , как тогда, в Опалихе, сломалея велосипед , и мне при­
шлось тащить его чуть ли не на себе, а она , эта девушка , которая ждала меня
теперь у метро, укатила на моем вперед и остановилась на пригорке , закрыв
юбкой грозу .
Я даже не сразу понял , что это она , потому что за несколько лет до этого
звонка я знал кого-то другого , а теперь на скамейке сидела какая-то помойная
старуха, закутанная в синий рабочий халат , заляпанный краской , в разорван­
ных кроссовках , в засаленной шапке-ушанке. У нее не было зубов . Руки тряс­
лись . Волосы были совсем не рыжие , а фиолетовые от неона уличного фона­
ря . Она стала говорить , что обратилась ко мне только потому , что ей некого
больше просить о помощи , что она попала в очень трудное положение и ей
нужны сейчас , чтобы спасти свою жизнь и жизнь ее дочки - она протягивала
мне измятую , разорванную и снова склеенную скачем фотографию , с которой
на меня смотрел карапуз с зайкой в обнимку - деньги , много денег , и она про­
сит , умоляет меня достать их для нее , занять у кого-нибудь , если у меня нет .
Ничего больше про это рассказывать не хочу.
Лучше , Франческа, про Олежку.
Хочется вспомнить что-нибудь забавное . Наверно , я тебе это еще не рас­
сказывал . Помню октябрь девяносто третьего . То самое , тоже третье, кажется ,
октября . Мы с ребенком пошли гулять вниз к Яузе на стадион - был рос­
кошный солнечный день . Возвращаемся , он сел к телевизору смотреть своих
черепашек-нинзя . Мы на кухне - вдруг прибегает весь в слезах . Передачи
прервали. Объявили, что коммунисты штурмуют телецентр .
Кое-как успокоил Олежку , дал ему карандаши , посадил рисовать . Через
какое-то время подхожу , смотрю , как он увлекся , высунул язык, бормочет что­
то , азартно водит карандашами по бумаге так , что грифель крошится .
- Что это? - спрашиваю .
Протягивает мне лист -- что-то непонятное , какая-то паучья свадьба .
- Олежка, что это?
- Это , - отвечает , - черепашки-нинзя коммунистов бьют .
Карандашами он отстаивал свой мир .
Как и все его друзья , он увлекалея всякой мультдрянью , но в последнее
время с ним что-то вдруг произошло. Я подарил ему красивую детскую книжку
о пирамидах - и ребенок заразился , стал читать о Древнем Египте все , что
мог найти , даже копалея во взрослой всемирной истории .
Один раз , когда я его укладывал спать , конечно , не без скандала , и цело­
вал на ночь в лоб , он пробурчал :
- Вот засну здесь с вами , а проснусь в Египте .
Все случилось в понедельник, а накануне, в выходной , выпал снег, мягкий ,
липкий , и мы с Олежкой пошли строить снежную бабу во дворе . Я даже зах­
ватил с собой морк�вку - решил хоть раз в жизни сделать снежную бабу по­
человечески , с носом-морковкой . Стали катать комки , а Олежка говорит :
- Давай слепим сфинкса!
Ради Бога , сфинкса так сфинкса.
С туловищем и лапами еще как-то вышло , а с головой пришлось пому­
читься , чтобы хоть немножко было похоже . Из Олежки скульптор никудыш­
ный , а из меня тем более . Видя, что женское лицо у нас , как ни старайся , не
получится , я достал из кармана морковку и воткнул ее вместо носа .
- Пусть , Олежка , у нас сфинкс будет с морковкой ! Смотри , так даже
смешнее.
Но он обиделся , вырвал ее и отшвырнул в сугроб.
77

М ихаил Шиш к и н

В общем , что-то отдаленно напоминающее сфинкса у нас в конце концов
получилось . Давно пора было домой , а он ни в какую - боялся , что мальчиш­
ки сломают . Еле его увел .
А на следующее утро мы , как обычно , вместе пошли в школу и он, когда
шли через двор к трамвайной остановке , первым делом побежал к нашему
сфинксу. Разумеется , там была уже просто растоптанная куча. Смотрю , у него
глаза мокрые, насупился, чуть не плачет. Идем , и я его успокаиваю , мол , поду­
маешь , это же всего-навсего снег. Он взглянул на меня зло , обиженно .
В тот день Олежку сбила машина.
По понедельникам его забирала Света и отвозила в бассейн . Это про­
изошло на углу Первомайской, прямо у метро . Я так до сих пор и не знаю
толком , как все это произошло. Врачи сказали, что самый страшный удар был
головой об асфальт . Водитель того джипа не остановился , и его так и не
нашли . А может , и не очень искали - у них и так дел nолно . А может , и
нашли , да решили не связываться .
Я ничего у Светы ни тогда, ни потом не спрашивал . Я сказал себе , что не
вправе ни в чем ее винить . Я ей простил , но она простить себе не могла.
Света все время сидела дома , никого не хотела видеть , ни с кем разговари­
вать. Дважды она пыталась покончить с собой . В первый раз резала вены . Я
пришел из школы в тот день пораньше , заболел один частный ученик, и вижу
кровь на ковре студнем . Света, совершенно бледная , с рукой , обвернутой поло­
тенцем , виновато улыбается :
- Я еще ведь подумала , что ковер надо закатать .
Во второй раз прибежали соседи , обеспокоенные запахом газа , - мы оставляли у них ключ .
Света иногда повторяла где-то вычитанную фразу :
- Если не умеешь быть , надо не быть .
Соседи стали писать письма во все места , чтобы ее забрали: боялись , что
она их всех взорвет .
Я положил Свету в больницу на Варшавке , там был знакомый врач .
Приносил е й передачи - разворовывали.
В больнице Света, как ни странно , ожила - так , наверно , подействовала
на нее обстановка .
Мы сидели под засохшей пальмой на колченогой скамье , и Света расска­
зывала мне о своих больничных товарках , проводила, по ее выражению , экскур­
сию . У одной голова была , как котел , коровий язык свисал до подбородка акромегалия . Другая ходила , как медведь в клетке , вскидывая каждый раз го­
ловой на повороте. Света подружилась там с одной дамой в толстых очках ,
которая выходила с книжкой посидеть под пальмой в синем больничном ха­
лате - у нее был прогрессивный паралич . Света еще мне тогда сказала:
- Хорошо этой , еще два-три года - и все , а той , медведице , еще десятки
лет так ходить , мотать башкой.
В больнице под простыни были подложены оранжевые клеенки . Подуш­
ки , постельщ>е белье все было в пятнах : бурых , зеленых , желтых . И всюду
запах застоявшегася пота , мочи , немытости.
Потом Свете стало лучше . И мы развелись .
Перед отъездом я поехал к сыну на кладбище - проститься . Мало ли
что . Он похоронен на Никола-архангельском.
Хорошо помню тот день - сентябрь , а выпал снег, вот как в Грименце , но
только холодно .
Хожу между плотными рядами стандартных плит . Могилки все - по
размерам - детские. Взрослый сюда и не поместится . Людей-то там и нет ОДНИ урны .
Никогда ие забуду , когда после кремации заехал за урной - сунул пласт­
массовую баночку в полиэтиленовый пакет , положил рядом на переднее сиде-­

78

Взятие Измаила

нье машины , поехал. Так странно было , что вот в этом пакете « Интурист� с
веселыми матрешками - мой сын .
И вот тот снежный сентябрьский день - снег сыплет , сухой , мерзлый ,
мелкий , а я хожу по его сектору и все никак не могу найти . Причем много
плит повалено . Я еще подумал сначала, что , может , только привезли и теперь
будут устанавливать . Потом подумал , что и Олежкина плита повалена -- так
и оказалось . Лежит под тонким снегом , как под простынкой.
Попытался сам поднять , но ничего не получилось , только отшиб себе па­
лец - потом долго сходил почерневший ноготь . Пошел в правление , или как
там называется их контора. Нашел мужиков , сказал , что к чему . Они качают
головами , удивляются:
- Кто ж это? Кому нужно? Вот бляди!
Теперь я уже не сомневался , что сами и повалили , чтобы подзаработать.
Сунул им деньги . Нехотя , потягиваясь и почесываяср , мужики вышли в снег .
Когда приехал утром , кладбище еще лежало черным , а теперь все побелело.
Пришли к могиле . Я стоял и смотрел , как лихо они шлепнули ведро ра­
створа , как ляпнули в серую кашу плиту . Оказалось , что разбилась фотография . Они сковырнули остатки керамики .
- Что с фоткой-то делать , командир ?
Я сказал :
- Ничего , оставьте как есть .
Пусть будет пустой овал. Я Олежкино лицо и так помню. И Света тоже .
А кому еще нужна там его фотография?
·

Вспоминаешь , Франческа, наши воскресные утра?
Никуда не нужно было вставать. Но , правда , и выспаться не давали коло­
кола за окном . В шесть утра то девушка-звонарь, то какой-то бородач , навер­
но , ее дед, вылитый Лев Толстой , только в дутой лыжной куртке алого света она светилась в утренних сумерках , а часто и оба на пару начинали дружно и
задорно трезвонить. Здесь , в стране Цвингли и Кальвина, звонят совсем по­
другому: умеренно , воспитанно , вежливо. А тот наш Толстой , помнишь , вызва­
нивал часами на своей дюжине колоколов целые симфонии , с жаром , азартно ,
расхристанно . Спать было , конечно , невозможно , несмотря ни на какие подуш­
ки , прижатые к уху , - начинали звенеть и стекла, и стены . будто сам нахо­
дишься внутри большого колокола , язык которого беглец из Астапова раска­
чивал веревкой , привязанной к ноге .
Я приносил тебе в кровать кофе . Помнишь этот полудетский диванчик , на
котором поместиться можно было только обнявшись , а переворачиваться лишь
одновременно?
Наш сосед Матвей Андреевич по воскресеньям всегда куда-то уезжал на
целый день , и квартира принадлежала нам, можно было ходить хоть голым , на
что никто из нас не отваживался - к утру комнаты так вымораживало , что мы
включали все горелки на плите и натягивали на себя и свитеры, и шерстяные
носки , чтобы хоть как-то согреться .
Однажды я разбирал шкаф , тот самый многоуважаемый шкал , что перего­
родил коридор у дверей на кухню , - нам некуДа было класть наши вещи , и
вот я решил посмотреть , что там , и выбросить старый хлам , чтобы освободить
для тебя пару полок. Один из выдвижных ящиков был забит какими-то кви­
танциями , сколотыми проржавевшими скрепками , поздравительными открыт­
ками к давно отмененным праздникам, старыми фотографиями , моими школь­
ными грамотами , еще Бог весть чем. Ящик застрял , я неловко его дернул , и все
высыпалось на пол . Ты вышла на шум . Стала копаться в бумагах , помогать
мне собирать их в кучу .
- Кто это ? - спросила ты и протянула потемневшую , будто чем-то при-

79

М ихаил Шиш к и1-l

сыпанную фотографию. На ней , сквозь присыпку времени , проступала девоч­
ка в украинском костюме с поднятыми руками - только что закончила танец.
- Моя мама.
Я тогда зачем-то выбросил все эти старые фотографии и бумаги . А мо­
жет, и правильно сделал , что выбросил . Не знаю .
Даже не помню , Франческа , что я тебе рассказывал о моей маме .
Она взяла меня в свою школу , где преподавала , в 59-ю в Староконюшен­
ном, чем , наверно , облегчила свою жизнь и осложнила мою .
Вот сцена: актовый зал с портретами царской фамилии - в нашем зда­
нии бывшей Медведниковской гимназии часто снимали фильмы , и портреты
висели в качестве приготовленной для очередных съемок декорации - боль­
шая перемена, малышня шебаршится под ногами , а старшеклассники привя­
зывают к воздушному шарику вырезанного из бумаги человечка в юбке .
Я в пятом. Бежал в уборную , но остановился посмотреть , что происхо­
дит - еще ничего не понимая.
Человечка привязывают за шею , а кто-то еще наматывает на нитку пре­
зерватив . Под общий гогот и свист шарик медленно - для него и презерва­
тив вес - поднимается к потолку . Повешенный человечек болтается . На нем
две крупные красные буквы: ИГ.
Восторженные вопли :
- Гандон, бля буду , зырь , гандон!
До меня доходит , что они повесили мою маму .
Сбегается чуть ли не вся школа. Учитель физкультуры со шваброй пыта­
ется достать шарик , но тот уже прилепился к потолку . Физрук идет в спорт­
зал , приносит шест . Из стола и стульев делает пирамиду , забирается на нее .
Долго пытается пырнуть шарик , как пикой . Потеха.
Вечером перед сном я плачу от обиды - почему мама никого не наказа­
ла? Она говорит мне , гладя по голове :
- Тот , кто это сделал, и тот, кто смеялся , когда-нибудь поймут , как глупо и
нехорошо они поступили. И им будет стьщно.
Я плачу , потому что не верю ей .
Помню , я дал себе слово , что никогда не буду работать в школе.
А потом, уйдя из � Ровесника• , преподавал . И сына тоже взял к себе .
На эту квартиру на Пушке мы тогда переехали , поменявшись с каким-то
алкоголиком . Кроме нас там был еще один жилец. Наш сосед-репетитор , учи­
тель на пелсии по выслуге лет , показался мне сперва забавным неряшливым
чудаком . Он жил в двух комнатах со своей матерью , но та умерла , и теперь
обе комнаты были впритык уставлены столами , за которыми сидели ученики .
Ни детей , ни жены у него не было . Матвей Андреевич не гнушалея ничем :
готовил к вступительным экзаменам , натаскивал на сочинение, накачивал вто­
рогодников , развивал речь у малышей . Одно время к нему ходил какой-то
недоразвитый великовозрастный детина с вечно потной головой , Матвей Анд­
реевич показывал ему картинки. Я хорошо его запомнил , потому что тогда я
еще раздевался в коридоре , вешая пальто и шапку на общую вешалку у две­
рей . И вот однажды утром , собираясь уходить , я своей новой ушанки там не
обнаружил , но вместо нее висела - такой же черный кролик - шапка того ,
ненормального , невероятно вонючая и осклизлая изнутри . На улице был мо­
роз - стояли новогодние холода 79-го года - делать было нечего , я торопил­
ся и нахлобучил на себя эту прокисшую шкурку . И чего я вдруг вспомнил ту
шапку с чужой потливой головы? Сам не знаю. Она мне потом несколько раз
снилась . Будто я хочу снять ее с себя - и не могу .
Не знаю , чем Матвей Андреевич болел, но все его шкафы были забиты
полиэтиленовыми мешочками со всевозможными лекарствами , уже годами
просроченными . От него всегда исходил легкий аптечный запах . Он никогда
себе не готовил , питался какими-то консервами , но при этом накрывал стол с
во

В зя т и е Из.ма ила

ножом , вилкой и салфеткой . Он ежедневно убирался , но весь мусор загребал
щеткой просто под кровать. Принимал ванну каждое утро, но полотенце ме­
нял , наверно , раз в год - оно воняло на всю ванную .
И конечно, носки . У него на всех носках были дырки, зиявшие из шлепан­
цев , и на пальцах и на пятках .
Он был каким-то жалким.
А ученики шли валом , потому что за уроки он брал всегда дешевле всех
других репетиторов .
Матвей Андреевич мне не нравился все больше и больше , и наверно , это
было взаимно . Однажды я чистил зубы, а он заглянул в ванную и возмутился ,
что я чищу зубы его щеткой. Не знаю , как так получилось , что мы пользава­
лись с ним одной щеткой , и, наверно , уже давно - меня в ту секунду чуть не
стошнило .
Время от времени я делился с мамой моими , наверно , излишне резкими
наблюдениями над соседом , но она отмалчивалась .
И вот , вернувшись после стройотряда , я вдруг от нее услышал:
- Мне нужно с тобой поговорить.
Она была совсем не похожа на себя , я такую ее не знал - смущенную ,
растерянную .
- ЧТО СдуЧИЛОСЬ ?

- Понимаешь . . . Дело в том , что . . . Короче говоря , мы с Матвеем Андреевичем . . . Мы хотим пожениться .
Я опешил. Кажется , впервые в жизни я подумал о том , какой одинокий
человек моя мама - при всей ее школе и сотнях людей , с которыми она
каждый день имела дело .
Я поборол смущение тем , что криво ухмыльнулся:
- И что?
- Я хотела спросить у тебя : как ты к этому отнесешься?
Вдруг мне захотелось ск;:tзать что-то злое , чтобы причинить ей боль , как
можно больше боли. Получилось совсем по-мальчишески:
- Да делайте , что хотите , только оставьте меня в покое , я пасрать хочу ,
наконец, по-человечески! Два месяца по-людски не срал! - и заперся в уборной.
В стройотряде мы жили в бараке с деревянным сортиром во дворе - три
загаженных очка в полу .
Так из соседей мы превратились в одну семью . Переход от дальнего к
ближнему оказался болезненным. Соседями жить как-то получалось , одной
семьей - нет . Скоро я уехал - снял в Измайлове комнату за 50 рублей у
глухой старухи с кошками , размножавшимися на глазах .
Ужиться с кошками почему-то было проще .
В моей освободившейся комнатке Матвей Андреевич поставил еще столы
для учеников .
Теперь мама зашивала ему носки .
Я хотел обидеть тогда ее - и сделал это . Потом я хотел попросить у нее
прощения . · Но так и не попросил.
И может быть , этот человек, казавшийся мне тогда смешным , жалким и
совершенно моей мамы недостойным, был единственным за всю ее жизнь , кто
увидел , что эта железная директриса, приводившая в трепет одним своим на­
хмуренным взглядом любой взбесившийся класс , тоже нуждается в том , чтобы
ее кто-то пожалел. Он пожалел , а не мой отец, или брат , или я .
Она жила всю жизнь своей школой , и когда в конце концов осталась н е у
дел - сразу заболела. Это было при Андропове . Какое-то время казалось ,
что сейчас опять начнут закручивать гайки , и в райкомы , держа нос по ветру ,
стали вызывать на ковер , а то и расправляться с теми , на кого точили зуб или
кто просто попался под горячую руку и не имел мохнатой лапы .
Все произошло из-за вечера Высоцкого . Один класс устроил для школы
81

МU.XaUЛ ШUШ1CU1l

вечер его памяти , и пошли доносы . Маму выгнали из партии и заставили
уйти из школы , где она проработала сорок лет сначала учительницей , потом
директором . Тогда же все случилось с Сашей , моим старшим братом , и это ее
подкосило .
У мамы начался рак. Она лежала в разных больницах . Оперировали ее в
клинике , что в Сокольниках .
Я приходил к ней после работы - преподавал тогда в 444-й на Первомай­
ке. Мы разделились : Матвей Андреевич приходил днем , когда у него не было
учеников , а я вечером . В палате стояло впритык шесть коек. Соседка мамы не
снимала беретку - полысела от химиотерапии и облучения . В берете она
была похожа на художника из прошлого века.
После операции мама приходила в себя тяжело . Нужно было давать ей
пить , подкладывать судно . Я вытирал ей мокрым платком лоб , шею , щеки в
кровяных прожилках . Помню мамины ноги - у нее под кожей были синие
шнурки с узелками. Я заметил , какие у нее отросли ногти , и принес из дома
маленькие ножницы . Стриг ее скрюченные , неправильно вросшие в мясо ног­
ти на ногах . Отскакивая , они летали по всей палате.
Маме делали какие-то уколы , от которых она забывалась , засыпала. С
первого раза никак не могли попасть в вену - вся рука была исколота .
Соседка в беретке все время держала в руках приемник , и тот что-то
верещал .
Однажды я сидел с мамой ря:дом , и она лежала с закрытыми глазами , а
потом открыла их и сказала:
- Надо же!
Я спросил:
- Что?
- Как все повторяется . Мою маму мы привезли тоже сюда , в эту самую
больницу в Сокольники , только она лежала в другом корпусе . Она здесь и
умерла. В пятьдесят третьем . Я приходила к ней после работы , проверяла
тетрадки , и все время говорило радио . Там была тарелка в углу . Тогда пере­
давали про врачей-вредителей.
Я сидел, проверял тетрадки и слушал , как по радио передавали про Тбилиси ,
про ночной разгон демонстрации , про бронетранспортеры, саперные лопатки .
Мама все время жаловалась , что ей неудобно лежать - железная сетка
кровати была так продавлена , что провисала чуть ли не до пола. Мама лежа­
ла, как в гамаке. Я привез ей из дома лист фанеры - стоял у нас дома за
дверью с незапамятных времен. Вот и пригодился . Положил фанеру на сетку
под матрац , и первое время было хорошо , но потом тяжелое тело продавило
фанеру . Я пошел искать доски и притащил две со стройки около метро , но в
·
больничный корпус меня не пустила с ними бабка-гардеробщица. Тогда я
принес ей банку каких-то консервов - и она прошамкала беззубым ртом :
- Штупай!
У мамы отрезали левую грудь . Нет , правую . Представляешь , Франческа ,
уже не помню . Да нет , конечно , левую. При мне она первый раз надела про­
тез - обыкновенный бюстгальтер с набитой чем-то , может , поролоном , чашеч­
кой . Она потом с ним всегда ходила , и было видно , что одна грудь выше .
Сначала показалось , что вроде обошлось , но скоро выяснилось : метастазы
пошли по всему телу . Провели несколько курсов химиотерапии , но ничего
уже не помогало.
За пару месяцев до смерти у нее пропал голос . Она очень страдала и все
время в последние недели говорила, вернее, шептала, что у нее нет больше сил ,
JIO она только хочет дождаться Сашу . Она умерла через два дня после его
приезда. У нее пожелтели глаза, и я почувствовал , что скоро все случится .
Она дышала тяжело , с грудным хрипом , на несколько минут забывалась , по­
том , очнувшись, спрашивала зачем-то:
82

В зя т и е Из.м а uла

- Который час?
На табурет ке рядом с ее диваном она попроси ла постави ть блюдце с
во­
дои , окунала пальцы и смачива ла губы.
Она лежала в той комнате , которая потом была нашей с тобой .
Вот пишу эти строки и думаю о том , что на самом деле я ведь так мало о
маме знал и знаю , вернее, вообще ничего: ни о ее юности, ни о ее первой любви,
ни о том , как они сошлись с моим отцом, ни как разошлись.
Когда за ней приехали забирать в морг , я стал собирать вещи , чтобы одеть
в гроб , и , помню , стою с ее лифчиком-протезом в руке и не знаю , нужен он или
нет. Все-таки положил в пакет вместе с вещами . А одели они его на нее или
нет - не знаю , даже не вспомнил тогда об этом.
Еще , разбирая ее вещи, нашел баночку из-под вазелина. Там что-то звень­
кало . Открыл - молочные детские зубы. Сашины или мои . Тоже выбросил ,
как и почти все остальное .
Когда мы с тобой стали жить в этой квартире , Матвей Андреевич снова
уже ходил в дырявых носках .
И еще : вернись брат не в августе , а , допустим , в декабре , я уверен , мама
дотянула бы еще до декабря .
Брат первые два года сидел во Льгове. Мама тогда за большие деньги
через знакомых устроила ему ближнюю колонию вместо Сибири, всего ночь
пути - чтобы , помимо всего прочего , удобнее было приезжать на свидания .
Но так ни разу и не паехала - заболела . Ездил я.
Через школьную столовую доставать продукты мама уже не могла , и нас
выручала ее подруга Софья Соломоновна. Набивали сумку деликатесами , ко­
торые обычно едят только на праздники , и я отправлялся на Курский вокзал .
Свидания разрешались два раза в год. Собственно , это была не сумка , а те­
лежка на колесиках - так было легче тащить продукты , но была и другая
причина.
Хорошо помню , как поехал первый раз . Все везли из Москвы продукты , и
проводник , разумеется , больше всех , и по негласлому взаимному соглашению
отопление в вагоне не включа ли. Так и промерзли всю ночь . На станциях в
окно бил свет от фонарей , и виден был пар изо рта.
Рано утром - Льгов. Вернее , выходить нужно было на одну остановку
раньше , в Шерекино . Оттуда до зоны километра три по дороге. Ходил и авто­
бус , но его нужно было ждать , и тогда я не успевал - необходимо было
вовремя сдать заявление , иначе пришлось бы торчать тут еще сутки. Идти с
тележкой было хорошо - по асфальту .
Помню , мне наперерез по проселку шел мужик с лошадью , к которой была
веревкой привязана огромная свиная туша. Лошадь волокла тушу по грязи ..
Три свиные ножки торчали по сторонам пупырышками , а привязанная вытя·
нулась , как у балерины . Они вышли на дорогу . Копыта , глухо шлепавшие по
грязи , теперь забили звонко , а туша , до этого почти не слышная , затерлась об
асфальт своей щетиной, как наждачной бумагой, и раздалось шипение с посви­
стом. Я остановился , чтобы пропустить их. Поравнявшись со мной , туша вдруг
открыла красный глаз и хрюкнула, мол , не робей , нас так просто не возьмешь .
Скоро показался забор зоны с вышками. Мне туда. Там Саша.
Теремо к у входа. Собрались уже люди , в основном бабы , закутанные в
серые платки , много детей . Сидят по лавкам . Сажусь к столу писать заявле­
ние - образец на стене: « Прошу предоставить мне , такому-то, указать степень
родства , свидание • Там тепло , печка. Дрова подбрасывает расконвоирован­
ный старичок с номером на телогрейке , все зовут его Коля и угощают кто
печеньем , кто яичком . Подходят еще две грузинки , старая и молодая , с ребен­
ком , приехали , наверно , с моим поездом.
Появляется седой старший лейтенант , забирает заявления и паспорта.
Ждать .
u

·

. . .

83

Мих а ил Шиш к ии

Дети сперва жмутся к матерям , потом, разыгравшись, начинают бегать друг
за другом. Грузинки кричат своему:
- �оди, моди, Гия!
Бабы молчат , вздыхают.
Сижу у грязного окна, смотрю на улицу . Изредка проедет военный кры­
тый грузовик со снегом на крыше . Еще идет какая-то женщина с рюкзаком ,
пыхтит , выбрасывает из себя пар . Думаю: • Опоздала� . А она вовсе не к нам ,
дальше пыхтит . Не наша.
Напротив , за забором с колючей проволокой , двухэтажное кирпичное здание с намордниками на окнах . Нам туда.
Ждем час . Наконец , прибегает Коля , машет рукой :
- Быстро! Быстро!
Хватаем сумки, рюкзаки , мешки , детей - к пропускнику . Там снова ждем
полчаса, но уже на холоде.
И вот начинают запускать . Сперва несколько железных дверей . Там на­
чинается шмон . Женщин смотрит блондинка-капитанша. �еня тот седой стар­
ший лейтенант.
- Раздевайся !
Раздеваюсь .
Стою в носках и трусах . Зябко.
- Снимай носки!
Снял.
.
Трусы снимать не велел , но оттопырил резинку , заглянул .
Посмотрел в рот .
�ял рубашку , штаны, ощупывал швы.
- Одевайся .
Одеваюсь .
Пишу и вспоминаю �итю . И что тут было такого? Разделся - оделся .
Ведь не съели же.
Что-то , значит , не так было в �ите.
Не наш .
Капитанша проверяла мою тележку . Открыла коробку с конфетами . Разломала пару штук . Открыла торт . Потыкала его спицей .
- Поднимайтесь , седьмая комната.
Слава Богу , не догадались . Чудо-тележка.
Поднимаюсь на второй этаж. Дом свиданий . Коридор , девять дверей , в
оДном конце сортир , в другом - кухня .
Седьмая комната - две койки, стол, стул, тумба. В тумбе кастрюля, сково­
родка, чайник. В ящике стола - гнутые вилки , ложки из почерневшего алю­
миния , такие же , как у нас в школьной столовой , - тогда я еще работал в
734-й на Сиреневом бульваре. И тараканы такие же. Запах другой, какой-то
особый , ну так я об этом запахе начитан . Вот он , оказывается , какой .
Прошелся по коридору , заглядывая в открытые двери. Везде распаковы­
вают сумки , достают еду , открывают банки , бегут с кастрюлями на кухню
занимать плиту .
Там , в коридоре , я и сталкиваюсь с Сашей .
В письмах он уверял маму , что ему здесь если не хорошо , то по крайней
мере не плохо, что живет он общаком с москвичами , что питание сносное , что
работа за штамповочным станком утомительная , но не тяжелая , что он много
читает , занимается спортом, пишет , так что все в порядке. Он просил присы­
лать ему , помимо прочего , как можно больше открыток с картинами из музе­
ев . • Глаз устает от здешних красок строгого режима , - писал он , - а так
посмотришь - и снова наполняешься цветом� . Конверты были пухлые , наби­
тые листами из школьных тетрадей , исписанными стихами , кусками поэмы .
Он начал тогда • Одиссея и Навзикаю � . •Я с.ам чувствую , - писал он , - что
84

Взя т и е Изма ила

мои тексты стали другими . И о другом. И я благодар ен1> . И еще в другом
письме: « Этого боятся , потому что не понимаю т . Все это - своего рода ини­
циация , приобщен ие , причащение . У них вольные каменщик и , а здесь мы , на­
род-шапк оносец1> .
Мне казалось , что все это для мамы , чтобы как-то поддержать ее , но вот я
увидел брата , и он оказался крепким и мускулистым . Только потемнела кожа ,
больше появилось морщин да исчез указательн ый палец на левой руке .
Саша улыбнулся :
- Пустяки ! Б ночную смену у станка зазевался.
И еще непривычно было видеть его в лагерном наряде : черная куртка с
номером , кожаные шлепанцы.
Выходить зекам разрешалось только в туалет , и я толкалея с бабами на
кухне у стола и плиты , а Саша лежал на койке и �л в ожидании курицы торт .
Свидание было двухдневное , и все это время на кухне что-то варили , жа­
рили , а в комнатах без конца ели .
Я еще , помню , подумал о тех , кто здесь работает, проверяет наши сумки ведь все тащат сюда продукты, которые дома, может, и ставят на стол раз в год,
такого в этом убогом Льгове днем с огнем не сыщешь . Забавно - дом свида­
ний , где с утра до ночи круглый год идет пир - на границе зоны и голодного
застуженного города.
Желудок , настроившийся давно на пайку и ларек , разумеется , все это пе­
реваривать отказался , и Саша часто бегал в конец коридора.
То и дело было слышно , как грузинки искали ребенка по чужим ком­
натам :
- Гия ! Моди ! Моди !
Заглянул мальчишка и к нам . Видно, собирал конфетную дань . Саша дал
ему шоколадку и хотел посадить к себе на колени, приласкать , но Гия вырвал­
ся и убежал .
Я привез деньги - несколько сторублевок , скатанных в трубочку и засу­
нутых в полую ручку тележки . Отвинтив винты , можно было устанавливать
высоту ручки , а при желании и вовсе вынуть ее.
Ночью ни я , ни он , мы не могли заснуть . Саша все ворочался , потом вста­
вал , подходил к столу, записывал что-то.
У нас разница в шесть лет . Б детстве для меня он был важнее, наверно ,
чем мама и отец, хоть я и не осознавал это , но ему было всегда со мной скучно .
Утром , вернувшись и з уборной , утирая мокрое лицо , о н засмеялся :
- Пристала строчка Заболоцкого : « Выйти на волю при ветре и покло­
ниться отчизне . Надо готовиться к смерти так , как готовишься к жизни1> .
Сижу над очком и декламирую .
От еды уже тошнило , но делать было нечего , к тому же не хотелось , чтобы
пропадали продукты , которые достали с таким трудом , и мы опять принима­
лись набивать животы. Потом чифирили.
Из окна ничего не было видно из-за намордника, только нарезанное на
серые полоски небо , и брат расспрашивал - что здесь на улице перед зоной .
Потом пришли и сказали , что через полчаса ему уже уходить . Деньги он
приготовил заранее. Сторублевки были измяты до шелковой мягкости и ска­
таны в пульку . Эту пульку Саша заверну л в кусок полиэтилена от пакета с
конфетами и аккуратно запаял огоньком от спички .
Теперь , когда нужно было прощаться, он засунул эту живительную свечку
в задний проход .
Потом крикнули:
- lll и шкин !
И его увели .
Когда снизу позвали , он будто съежился , втянул голову в плечи , лицо

85

М ихаил Шиш к и н

стало каменным. Саша сложил руки за спиной и пошел быстро , защелкав
шлепанцами по полу .
Я провозил деньги в тележке каждый раз . С тех пор , может , все измени­
лось, и теперь они развинчивают и тележки? Не знаю .
Свидание давали два раза в год, но бывало и такое , что проездишь зря .
Один раз уже написал заявление , жду , когда впустят , а мне отказ . Вышел
какой-то новый , раньше его не видел. Спрашиваю:
- Что такое? Почему? Ведь положено !
Ответ с облачком перегара :
- Свидание дается н е вам , а ему . О н нарушил дисциплину и был лишен
свидания.
Разговор короткий . Этому типу сунуть бы в лапу , да денег с собой таких
нет , чтобы не отказался , а тележку ведь не станешь при нем развинчивать. Да
и дашь ему , а что толку , он лишь сошка , а на всех денег не хватит . И потом:
где их взять , деньги-то? В школе много не заработаешь .
И поехал обратно ни с чем.
Мама все надеялась , что ей станет лучше и она сможет приехать в Льгов ,
но после операции уже об этом нечего было и думать.
Потом что-то там, в зоне, произошло, и из Льгова его отправили на Северный
Урал , в Ивдель . Оттуда он писал , что и здесь , на новом месте , с ним все в
порядке , только очень уж холодно . В каждом письме просил прислать теплые
вещи. Еще он писал маме, что она обязательно должна его дождаться , и тогда
все будет хорошо.
Ездил я к Саше и в Ивдель.
С ним в отряде тоже был москвич, и с его матерью я встретился у метро
на Семеновской . Она передала что-то для сына и сказала:
- Ничего там нет , все отсюда везите: фрукты , овощи .
Еще рассказала, · как лучше ехать , где пересаживаться. Эта женщина и
меня называла сыночком.
Я поехал на Преображенский рынок . Это было в начале июля , шла самая
клубника. Накупил всего . Подумал: авось , довезу .
Нужно было лететь до Свердловска, оттуда на поезде ночь до Серова, там
пересадка , и еще целый день до Ивделя. Свидание дали только на следующий
день , и пришлось заночевать в избе при зоне. В комнате стояло несколько
кроватей, и там еще спали старик с девочкой и какая-то татарка, кричавшая во
сне . Девочка, когда старик ее убаюкивал перед сном , все спрашивала :
- А папка драться не будет?
От нечего делать бродил по поселку . Все деревянное : улицы , тротуары ,
дворы - вымощены досками . Когда дерево подгнивает , поверх его снова на­
бивают доски. У зоны, где лесопилка, - огромные горы гниющей щепы, оттуда
ветер приносит в поселок какой-то особый пряный и колкий запах . Горы та­
кой высоты , что их видно из-за домов и деревьев . Уходишь от них - а они
растут , следят за тобой из-за крыш.
Когда запустили и я стал разбирать сумку , оказалось , что ягоды уже ис­
портились . Было обидно идти в уборную и вытряхивать из стеклянных банок
содержимое , поросшее мхом .
В тот раз все было не по-людски . Мы с братом отчего-то поругались. Да
еще деньги застряли в тележке. Саша перевернул ее и несколько раз ударил
о железный край кровати. Потом кое-как выцарапали бумажки вилкой .
Когда ехал обратно в Серов , по поезду ходил патруль с собакой, и у всех
проверяли документы - в одной из зон был побег. За окном на десятки
и
'
сотни километров тянулись вырубленные леса.
Ехал , смотрел на бесконечные эшелоны с бревнами , стоявшие на каждом
полустанке, и думал о том , что потихоньку разрастается коллекция . Мамин
лифчик с поролоновым обманом. Тяжелый свист щетины об асфальт . Шелко86

Взя т ие Из.маила

вые деньги , проглоченны е снизу . А теперь в ней был и голубой мохнатый
дымок на клубнике. И пронзительн ый , настоянный на гниющей щепе ветер . И
вот это низкое северное небо , сизое, как доски , которыми вымощен Ивдель.
А помнишь , Франческа, Пасху?
Сначала на остановке перед домом наша полоумная горбушка веткой вербы
все норовила стегануть прохожих и приговаривала :
- Верба бела, бей до бела, верба хлест , бей до слез!
И нас с тобой тоже легонько стеганула и перекрестила.
В субботу мы целый день клеили обои в нашей комнате и вечером , устав­
шие , прилег ли. Проснулись часов в одиннадцать - чуть не проспали. Выгля­
нули в окно . Пасхальная ночь была теплая , звездная , но ветреная . С Пушки ,
как всегда , шел гул машин. Внизу , под нами было видно , как из казино напро­
тив выходят люди и направляются напротив через дорогу в церковь .
Ты обвязала голову легким платком , и мы спустились на улицу .
Людей в храме было совсем немного . Сразу бросились в глаза наша гор­
бушка, подпевавшая громче всех тонким дряблым голоском , и пара бомжей , у
одного была вместо руки культя , а другой крестился черной от грязи щепо­
тью . Прямо перед нами была соседка-библиотекарша . В углу стоял Матвей
Андреевич , всклокоченный , в драных ботинках , тоже похожий на бомжа. Ря­
дом - та страдающая ожирением ученица с мамашей. Мы еще тогда не знали ,
что Матвей Андреевич и эта женщина распишутся. У самого алтаря сгруди­
лись старухи , по привычке прижавшись друг к другу , как в очереди , хотя
было полно места. Остальная публика была , кажется , вся из казино - крепы­
ши-бодигарды в дорогих костюмах и банкирские жены в мехах и в коконах из
духов . А может , киллеры и проститутки . Кто их разберет .
Мы стояли все вместе, держали свечки, обвернутые бумажкой, и молились ,
каждый о своем.
То и дело верещали мобильнь1е телефоны.
Потом Христос воскрес , и мы все вместе запели :
- Христос воскресе из мертвых смертию смерть поправ и сущим во гро­
бех живот даровав .
И зажигали друг у друга пасхальные свечки . Я зажег свою свечку от
библиотекарши , у нее отражалось пламя в стеклах очков , ты - от меня.
И опять то там , то здесь слышался телефонный писк.
Затем мы все вместе - убийцы и блудницы , горбушка и бомжи , старухи и
Матвей Андреевич со своей невестой , ее дочка и библиотекарша , ты и я пошли вокруг церкви .
Пламя то и дело гасло на апрельском ветру , и мы делились пасхальным
огнем : старухи с убийцами , блудницы с бомжами. Я зажег свою потухшую свечу
от свечки Матвея Андреевича. Кто-то раздавал всем бумажные стаканчики .
Так мы ходили вокруг церкви со светившимися в темноте стаканчиками.
И вдруг на какую-то секунду появилось странное ощущение , что все это уже
когда-то было , вернее, не так - показалось , что мы всегда вот так ходили с мер­
цающими огоньками в руках - сначала по улице , потом за церковь , мимо зад­
ворков бывшей булочной , а теперь не знаю чего , какой-то конторы , потом мимо
забора типографии , по проложеиным по грязи доскам , потом мимо нашей по­
мойки и обратно на улицу , к остановке , где как раз остановился пустой трол­
лейбус и из открывшихся дверей никто не вышел и никто не вошел. И так мы
ходили вчера и позавчера, пели � Христос воскресе из мертвых� под писк хэн­
ди , окутанные густым запахом духов , который не может выветрить из нашего
крестного хода никакой ветер , как он не может погасить и наши свечки в ста­
канчиках , и сегодня ходим и будем так ходить завтра, и послезавтра , и всегда.
Крестный ход вернулся в храм , и скоро нарядно одетая публика стала
расходиться .
87

Михаил Шиш к и н

Кто-то возвращался прямо напротив через дорогу в казино , кто-то шел в
ночной клуб в Ленкоме , кто-то в дискотеку в • России� .
Мы постояли еще немного и тоже вышли. Хотели пройтись , но ветер
успел нагнать тучи и стало накрапывать.
,
Пошли домой. В подъезде было , как всегда , темно . Обычно я носил с
собой фонарик или чиркал зажигалкой , но теперь нам освещали ступеньки
пасхальные свечки .
За лифтом слышались вздохи , храп , почесывание .
Дома ты стала копотью от пламени делать черные кресты на притолоке
двери. Я удивился :
- Что это?
Ты где-то прочитала, что так можно охранить свой дом и тех , кого любишь ,
от несчастья.
Мы ходили по ночной пустой квартире - М атвей Андреевич , наверно ,
поехал разговляться к своей невесте - и ставили кресты пасхальной копотью
на всех окнах и дверях .
У нас не было в:и кулича, ни пасхи , ни яиц, и мы разговлялись пельменями
из пачки .
Потом легли , прижавшись друг к другу на нашем диванчике , и кругом
скрипели, отходя от стены , неумело приклеенные обои. В ту ночь , защищен­
ные дымными крестиками , мы зачали нашего ребенка .
А утром позвонила Зинаида Васильевна, жена отца и сказала:
- Вот, Миша , Христос воскресе, а морячок наш умер.
Помнишь , Франческа, эти похороны? И смех и грех . Сначала мы никак не
могли найти морг, бегали полчаса кругами мимо каких-то гаражей и помоек .
Чуть не опоздали. Там были Зинаида Васильевна, Саша со своей женой и
детьми , какие-то женщины и уже пьяный с утра старик на протезе , предста­
вившийся другом отца. Я видел его первый раз в жизни . На искусственную
ногу была надета галоша , а на настоящей была почему-то совершенно не по
сезону - сандалина.
У входа в морг толпилось несколько группок, очередь продвигалась мед­
ленно , хотя покойников вывозили на тележках торопливо и все время подго­
няли прощавшихся .
Зинаида Васильевна рассказала , как умер отец :
- Упал с кровати и кричит: Зина! Зина , я ничего не вижу ! Включи свет !
Было странно , что спившийся ветеран-подводник кричал перед смертью
то же, что Гете.
Отец всегда, сколько я помню , говорил, чтобы, когда умрет , его положили в
гроб в форме . У него была матросская форма , которую он время от времени
перешивал по расползавшейся фигуре. И действительно , нам вывезли седого
морячка. В последнее время у него тряслось все тело , и теперь у отца был
какой-то умиротворенный вид со сложенными руками на груди , будто успоко­
ился , что сгорит не так просто , а в своей тельняшке.
Он так пил , особенно в последние годы , что было странно , как его орга­
низм еще держится. Все его друзья-подводники допились до могилы уже дав­
ным-давно .
Гроб оказался коротким , и голова не помещалась , утыкалась в стенку , от
этого подбородок упирался в грудь , и у отца было странное живое выражение
на лице , немного обиженное, мол , и в гроб-то не могут по-человечески положить.
Зинаида Васильевна пошла ругаться , в:о ей стали тыкать в квитанцию,
мол , заказали 180, вот в 1 80 и положили. Вышла женщина в белом запачкан­
ном халате , с резиновыми перчатками на руках и начала объяснять , что зака­
зывать нужно всегда с запасом , потому что покойники вытягиваются.
- Вы что , не знали, что ли?
Зинаида Васильевна махнула рукой , чтобы не связываться :
88

Взятие Из.ма ил а

- Делайте что хотите! Сил больше нет на все это .
Нужно было ехать в крематорий в Митино . Подали автобус , заляпанный
по самые окна грязью . Мы с Сашей взяли крышку , чтобы прикрыть гроб . В
крышку уже были вбиты гвозди., но я это заметил не сразу , только когда уви­
дел , что крышка не ложится , что-то мешает. Смотрю - гвоздь уткнулся отцу
прямо в темя. В седые волосы из разорванной кожи вылилось что-то красно­
синее. Повезли незакрытым .
Ты смотрела на все это с немым удивлением , и чем дальше , тем · больше
удивления было в твоих глазах . К тебе все время приставал отцовский дру­
жок на протезе и говорил что-то о дерьмократах , жидах и о том , что черножо­
пых нужно гнать из Москвы.
Когда ехали на скрипучем , разбитом автобусе - крепко держась за сиде­
нье , чтобы не вылететь на колдобине, и придерживая ногой уползавший гроб я отчего-то вспомнил , как в детстве мы с отцом каждый год ездили на велоси­
педах в августе перед школой в Ильинский лес . Отец то и дело уезжал вперед
на своем тяжелом трофейном , а я кричал:
- Папка, подожди! - и пытался догнать его на моем -«орленке� , подека­
кивая на корнях : кругом были сосны , и по тропинкам лучше было вилять .
Или попадался песок , и тогда колеса вязли.
С отцом лес превращался в обыкновенный прочесанный солнцем парк , но
в одиночку я боялся туда ездить после того , как пришлось однажды удирать
от пьяного солдата с красной разбитой рожей . Тот вдруг выскочил на меня из
кустов :
- Эй, пацан! Стоять!
Я шарахнулся , чуть не упал с велосипеда и припустил что есть мочи.
Солдат побежал за мной, топоча сапогами :
- Стой , бляденыш !
Я нажимал изо всех сил н а педали , н о колеса скакали п о корням , и я
испугался , что сейчас упаду , однако упал, споткнувшись , солдат , и -«орленоК>>
умчал меня прочь.
Перед крематорием тоже выстроилась очередь , и мы еще час торчали в
автобусе.
Наконец , запустили . Распоряжалась всем какая-то статная дама в телог­
рейке и мохеровой шапке . Меня поразил ее голос , сразу напомнивший мне
голос Наташи Ерофеевой , девочки , с которой я учился в одном классе . Она
лучше всех в школе читала стихи о советском паспорте и -«я с детства не
любил овал , я с детства угол рисовал� . и много других стихов в таком же духе,
и поэтому выступала на всех пионерских , а потом комсомольских линейках , и
ей даже дали путевку в -«Артек� , и все Наташе завидовали , но так читать
стихи никто больше не мог. И вот теперь эта дама с голосом Наташи Ерофе­
евой указывала, кому куда стать и что делать . Спросив , будет ли кто высту­
пать, и увидев , что речей не ожидается , она сама стала говорить что-то о Хри­
сте , грядущем воскресении и бессмертии тем же голосом и с той же интонаци­
ей , будто это были стихи о паспорте. Я вглядывался в ее лицо , но так и не
понял, она это или нет . Ведь больше двадцати лет прошло . Люди меняются .
Она перекрестилась и сказала, что , прощаясь , нужно подержаться за ногу
покойного , чтобы он не пришел ночью . Все переглянулись , но это было сказа­
но таким голосом , что ослушаться никто не посмел. Я стоял у конца гроба и
хотел взять отца за ногу там , где ботинки , но он оказался под покрывалом
босым. Я подержался через материю за его скрюченные пальцы .
Когда нужно было накрыть гроб крышкой, я , как мог , отогнул гвоздь , что­
бы отцу не было больно .
Потом женщина-распорядитель - она, кстати , тоже поглядывала на меня ,
так что , наверно , это все-таки была Наташа - еще раз перекрестилась и нажа­
ла на какой-то рычаг. Рычаг заел , и пришлось еще нажать пасильнее пару
89

Мих а ил Шиш к и н

раз . Тогда заиграл откуда-то с шебаршением И сипом Чайковский , и гроб с
отцом стал медленно опускаться в бессмертие , если Наташа не соврала.
Из крематория все на том же автобусе поехали в Строгино на поминки .
Долго тряслись по Кольцевой. Прямой выезд к Строгино перерыли , пришлось
кружить еще лишние полчаса.
Все продрогли , устали , проголодались. Мы только выпили кофе рано ут­
ром , а уже дело шло к вечеру . Подъехали к дому . Огромная , бесконечная
новостройка. Помню , что по стене ползла тень от облака - полдома в тени ,
полдома на солнце.
Там два лифта, маленький , обыкновенный и для мебели . Набились все в
большой и , разумеется , застряли . Сколько нас было? Человек десять . Короче ,
все , кто был на похоронах . Лифт напрягся, дернулся и , погасив свет , замер .
Стали нажимать на кнопки - бесполезно , вызываем диспетчера - мол­
чание . Кричим - в подъезде никого . Стучим ногами в двери, зовем на по­
мощь . Даже не знаю , сколько мы там простояли вплотную друг к другу - не
присядешь . Дети заныли. Кто-то засмеялся . Потом все засмеялись - от уста­
лости и нервов . Стоим , подвешенные в темном ящике между этажами , и хохо­
чем. Зинаида Васильевна сказала:
- Это ведь Павлуша нам за гроб отомстил!
И снова все захохотали .
Наконец , кто-то нас услышал . Парень какой-то . Спрашивает :
- А чего делать-то?
- Звони в диспетчерскую !
А Саша, брат , кричит:
- Да какая диспетчерская? ! Тащи топор !
Так, топором , дверь кое-как и открыли.
Поднялись , сели за стол - соседки давным-давно накрыли и нас зажда­
лись.
И ты , Франческа, которая всегда раньше отказывалась от водки , теперь
попросила себе налить .
Возвращались поздно , чуть ли не на последнем поезде метро .
Ты всю дорогу молчала , положила голову мне на плечо и заснула - намаялась .
А я тогда, в ночном оглушительном поезде , кажется , впервые понял , зачем
нужна коллекция . Зачем нужен вот этот гроб . Эта женщина в крематории .
Этот лифт . Вот зачем: это - прекрасно . И именно поэтому , а ни почему
другому , нужно сохранить гроб с выросшим за ночь отцом , и эту Хароншу с
голосом Наташи Ерофеевой , и этот лифт , зовущий к топору , ибо все это прекрасно . Понимаешь , Франческа , прекрасно!
.,
Мы тогда ехали , а по полу перекатывалась банка из-под пива. Heineken .
И сейчас вижу, как она катится , пусто дребезжа, в конец вагона, туда, где , рас­
тя-нувшись на сидении , спала какая-то бабка в валенках с галошами и ватнике ,
положив под голову сумку � Адидас• . И эта бабка была прекрасна .
Незадолго перед смертью отец вдруг захотел со мной сфотографироваться . Я ему говорил:
- Зачем?
Он убеждал :
- Сдохну , Мишка, а ты посмотришь на фотку и , может , вспомнишь отцаморяка!
Я тогда сказал, лишь бы только отстал :
- Ладно , пошли , отец-моряк!
Приходим в ателье рядом с их домом у самого въезда в Строгино . Са­
димся перед камерой времен братьев Люмьер . Фотограф , молодая девчонка с
мальчишеской стрижкой , говорит , вытягивая пальцами из зубов жвачку :
- Вы хоть улыбнитесь !
90

Взятие Из.м а ила

Наверно , улыбка не очень у нас получалась , потому что девчонка засмея­
лась :
- А вы скажите - сыр !
И вот совсем недавно искал что-то , перебирал старые бумаги и вдруг
смотрю - та самая фотография. Мы с отцом сидим , касаясь мочками ушей , и
каждый с сыром во рту .
Когда напивался , он , кроме 4 Мишка, Мишка , где твоя улыбка� . пел еще
всегда 4 Дымилась , падая , ракета� - и , заграбастав своими ручищами меня ,
дошкольника, в охапку , заставлял тоже петь , а я вырывался. И тогда он , стис­
кивая мне плечи до боли , рычал услышанные где-то слова:
- Эту жизнь , Мишка, нужно брать , как крепость!
А еще мы с тобой , Франческа, ходили в библиотеку , которой уже не было
названия.
В конце апреля опять выпал снег , засыпал весь город . Гололед. С крыш
текло . Ты держалась за меня и шла меленькими шажочками , чтобы не упасть .
И идти нужно было дальше от стен , по проезжей части - со всех карнизов
свешивались ледЯные глыбы.
Мы сидели в третьем , застуженном , затемненным , как в войну , зале читатели вывинчивали лампочки и уносили домой. Кто-то читал с фонари­
ком. Ты принесла лампочку с собой.
Из-за лампочки все и случилось.
Но до этого еще мы спустились в буфет , помнишь? По библиотечным
коридорам и залам без конца слонялись какие-то доходЯги , калеки , юродивые ,
и вот один такой подошел к нам в буфете. Это было время , когда там давали
только суп , не знаю уж из чего . Еда она и есть еда. Взяли сун , хлеб , подцепили
из таза по ложке , прямиком из дома свиданий в Ивделе попавшей в буфет
Ленинки , и пошли к столикам . Выбрали незалитый краешек , отодвинули та­
релки с недоеденной бурдой , стали плечом к плечу и начали хлебать . Тут этот
юродивый с профессорским лбом , в заляпанном , рваном костюме , но с галсту­
ком . В руке у него была такая же почерневшая алюминиевая ложка. Постоял
напротив нас , глядя как-то странно то на суп , то на тебя , и вдруг - зачерпнул
ложкой из твоей тарелки и быстрей себе в рот .
Стоит и смотрит выжидающе .
Ты опешила в первое мгновение , потом пододвинула ему тарелку :
- Да вы ешьте , ешьте!
Я хотел взять тебе еще суп , но ты сказала , что больше не хочешь . Потом
шепнула, что тебе нужно выйти .
Я уже сидел в зале . Ты пришла через несколько минут и села рядом, еще
окутанная ·запахом туалета Ленинки - ни с чем не сравнимого настоя курева
и забродившей мочи . Посидела , потом закачала головой :
- Нет , сегодня не могу больше . Пойдем домой!
И стала платком выкручивать свою лампочку .
На выходе милиционерша с карандашиком в руке:
- Откройте сумочку !
Ты открыла, она туда карандашиком.
А это что такое?
У видела лампочку .
Тут началось .
Ты стала объяснять , что принесла с собой, и ради Бога , готова ее подарить
библиотеке , но милиционерша сразу выхватила у тебя из рук билет:
- Ждите, пока закроется библиотека , будем составлять протокол .
- Да неужели вы думаете , - удивлялась ты , - что я украла у вас лампочку ?
Милиционерша стала отпихивать тебя в сторону :
-

91

Миха ил Шиш к и н

- Вы что, не видите, что мешаете? Смотрите , какая уже из-за вас очередь !
Я пытался что-то объяснить , но безуспешно. Ты хотела взять у нее из
коробочки на прилавке гардероба свой билет. Она схватила тебя за руку так ,
что ты вскрикнула. Тут я не выдержал и стал вырывать тебя :
- Что вы делаете, ей же больно !
Милиционерша выхватила свисток и издала оглушительную трель . Как
из-под земли выскочили люди в камуфляже . Мне выкрутили руки , куда-то
повели. Я стал вырываться . Один схватил меня за волосы . Я лягнул его
ногой и тут же получил удар палкой по почкам . Ты бежала за нами , ничего не
понимая , и кричала:
- Зачем? Что вы делаете? Отпустите его ! Не надо бить !
Я что есть силы ударил одного из них ногой еще раз , тут мне так крутану­
ли руку , что послышался хруст в плече. Вывели из библиотеки и потащили
по снегу к метро, в отделение. Ты еле поспевала за нами. Я кричал :
- Франческа, все в порядке, иди домой!
Снова дали палкой по почкам , чтобы молчал.
Все это было , что ни говори , забавно .
В милиции долго составляли протокол .
- Пиши , Шаров , кольцо металла желтого цвета!
Ты все повторяла:
- За что? Я ничего не понимаю !
Тогда один из тех , в камуфляже , - завернул штанину и показал тебе крас­
ное с зеленью пятно :
- Вот за что !
Тебя выставили , а меня на ночь повезли куда-то . Мне было даже все
равно - куда . Напала какая-то апатия , и разболелось плечо .
Ночь я провел на досках в компании бомжа и одно г лазого чечена. Вмес­
то глаза у него были какие-то складочки . В полумраке камеры было видно ,
как эти складки то сходились , то расходились , будто у него в глазу сидел
какой-то мохнатый ночной мотылек.
Чечен сказал:
- Дай посмотрю , что у тебя с рукой.
Плечо опухло . Чечен помял его пальцами и , без всякого предупреждения ,
резко дернул мне руку . Что-то щелкнуло .
- Все , - сказал он, - спи спокойно !
Наверно , я вскрикнул , потому что кто-то в форме открыл дверь и спросил :
- Что тут у вас , блядь , происходит?
Я ответил:
- Все нормально !
Из-за двери:
- Чего тогда орешь , сука?
Я лег и закрыл глаза.
- Блядь , пидарасы , поспать не дают ! - Дверь захлопнулась .
Я никак не мог заснуть , лежал в полузабытьи. Болело плечо . В носу
набухал запах , знакомый мне еще по Льгову и Ивделю.
Забавно , думал я , глядя на тускло светившийся потолок . Забавно .
И еще я думал о тебе.
Закончилось все так же по-палехски , как и началось .
Ты звонила знакомым , спрашивала, что делать , и они объясняли , что нужно
просто ментам дать . Ты растерялась оттого , что нужно совать деньги предста­
вителям правоохранительных органов , и с тобой на следующее утро пошла
Оксана - все было улажено в несколько минут .
И знаешь , Франческа, это все-таки чертовски здорово - выйти на волю ,
даже всего после одной ночи, вдохнуть московский , весенний ветер , прижаться
к тебе и зашлепать по мерзлой каше к метро.
92

Взя т и е Из.м а и./tа
Я позвонил в школу , что на первый урок я не успею , но на остальные
приду . Моя завучесса спросила:
- Михаил Павлович , что-нибудь произошло?
Я успокоил ее:
- Нет-нет , все в порядке.
Пусть лучше думает , что я проспал . Ничего не нужно будет объяснять .
Я говорил тебе тогда в метро , что надо радоваться за коллекцию , за новые
приобретения : у нас теперь есть вот этот удивительный , с запахом тающего
снега и бензина ветер, такой упоительный после ментовки даже со всей его
выхлопной гущей , есть лампочка , раздавленная, как оказалось , в твоей сумке ,
есть чечен , у которого вместо глаза мотылек , есть щелчок плеча.
Но ты уже не в�рила в нашу коллекцию, потому что знала про себя то , что
подтвердил купленный в аптеке тест . Ты носила уже в себе нашего ребенка.
А от того похода в библиотеку остались в виде сувенира лишь вши , кото­
рые успели переползти на меня с бомжа, да еще ныло какое-то время плечо .
Я сидел , наклонившись над газетой , а ты меня вычесывала мелкой расчес­
кой . Божьи твари падали на бумагу с сухим подскоком .

А потом был тот солнечный октябрьский день , рыжий о т листвы буков .
Я проснулся рано утром - ты сидела на кровати . Я сразу понял - на­

чалось .
Ты позвонила в больницу в Винтертуре - сказали приезжать , когда про­
межутки между схватками будут не больше пяти минут .
Ты не хотела сидеть дома и сказала , что хочешь пройтись. Мы пошли за
деревню , к пруду , щурясь от жаркого октябрьского солнца.
Слева поднимались виноградники , добавлявшие пейзажу рыжины . Над
ними на горе выглядывала из-за деревьев башенка Хайменттайна - мазком
зеленки . Накануне мы поднимались туда и смотрели , как мальчишки на ветру
пытались запустить воздушного змея .
Змей был сделан в форме голубка - таких мы когда-то пускали в школе
на переменах из окон . Высшим шиком было поджечь ему хвост и пустить в
глубину школьного двора горящим.
Мы смотрели , как мальчишки разматывали нитку и бегали , держа змея
над головой , - и я ни с того ни с сего загадал , что если этот змей-голубок
сейчас взлетит , то все будет хорошо. И тут же , опомнившись , отрекся: ничего я
не загадывал.
Змей , взмыв в высь , клюнул облако и опять нырнул , уткнулся носом в
пашню .
Еще несколько неумелых попыток закончились ничем , пока, наконец, змей
не улетел , подхваченный ветром , высоко в небо . Разноцветные ленты на хвос­
те трепетали , и издали казалось , что это языки пламени .
Я глядел на того змея и все убеждал кого-то , сам не знаю кого , что ничего
не загадывал.
Это было накануне , а теперь мы шли к пруду и , когда начинались схватки ,
ты останавливалась . Я обнимал тебя. Прикладывал руки к твоему животу , но
через пальто пальцы ничего не чувствовали, только твердую упругость .
На предварительных осмотрах тебе несколько раз делали рентген , все
смотрели , как срослись после перелома кости таза.
После той аварии прошло уже одиннадцать лет. Шестнадцать переломов .
Твой любимый человек умер сразу , в машине. Я потом только сообразил , что
именно в этой больнице ты провела тогда год.
Врач , совсем молодой парень , сказал , разглядывая снимки:
- Если хотите , мы можем сразу делать кесарево сечение , но я не вижу
препятствий для прохода плода. Вам решать .

93

МUXaUJl lliUШ'КU1-l

Мне он не нравился и тем , что такой молодой , и тем , что ты сама должна
была решать - оперировать тебя или нет .
Ты сказала:
- Я попробую сама.
До пруда в то утро мы так и не дошли. Забрали приготовленную тобой
заранее сумку и поехали в больницу . Из Зойцаха до Винтертура три корот­
кие остановки на S 1 2 .
Аккуратная маленькая женщина представилась :
Я буду принимать у вас роды .
Осмотрела тебя и сказала:
- Еще рано. Вы, собственно , можете подождать и здесь , но лучше , конеч­
но , погулять еще час , если хотите. Смотрите , кс.кое солнце !
И еще , nрежде чем мы ушли , провела нас по этажу , показала родильный
зал , всевозможные аппараты , огромную ванну :
- Здесь вы можете расслабиться , когда будут схватки .
Мы ходили по пустым комнатам - никого , кроме нас , не было .
Еще час бродили по парку , заросшему буковым солнцем . Зашли в огром­
ную пустую виллу, в которой расположился городской мюнц-кабинет . Разгля­
дывали какие-то странные монеты , огромные и черные , как подгоревшие оладьи.
Все это было так не похоже на то , как рожала Света. Она разбудила меня
тогда среди ночи , и я, наскоро одевшись , побежал на Госпитальный ловить
машину . Ехать нужно было на Шаболовку , там работала знакомая знакомых .
Останавливались охотно , но узнав , что нужно везти женщину в роддом , молча
нажимали на газ . Машины проезжали редко , и я дошел почти до Кирпичной ,
когда кто-то , наконец , бросил сквозь зубы:
- Поехали !
Остановились у нашего подъезда , и я побежал наверх . Света еще не была
готова . Не знаю , сколько мы прособирались , но когда , наконец , спустились ,
того и след простыл . Снова пришлось бежать до Кирпичной .
Приехали на Шаболовку . Помню , долго стучали в дверь роддома - зво­
нок не работал . Открыла какая-то бабка , без конца ворчавшая что-то себе под
нос . Свете сунули балахон и кожан ьrе тапки - совершенно такие же , в каких
был брат в доме свиданий. Ничего своего взять не разрешили :
- А то еще занесете инфекцию.
- Понятно, - сказала Света, - у них и так достаточно. Им нашей не нужно.
Бабка вынесла мне пакет со Светиными вещами , и я в просвет двери еще
увидел , как она надевает эти ивдельские шлепанцы.
Старуха стала пихать меня к дверям :
- Давай , давай , и без тебя тошно!
Вот ходил с тобой по парку , говорил о чем-то , а сам вспоминал ту ночную
Шаболовку . Я стоял тогда под окнами , они светились чем-то ядовито-фиоле­
товым , и слушал , как через открытую форточку доносились крики Светы .
Осмотрев монеты , мы вернулись в больницу . Впереди нас ждали сутки ,
которые , мне так показалось , тянулись годы. Конечно , нужно было сразу де­
лать кесарево .
Первые несколько часов схватки все усиливались . Вдруг ты потела , кожа
становилась холодной , ноги начинали дрожать , лицо краснело . Я тер тебе
спину , поясницу, ноги.
Ты не хотела кричать . Стискивала зубы , мотала головой, корчилась , но не
кричала . Я тебе говорил :
- Кричи! Ты должна кричать ! Тогда будет легче !
Ты все равно не кричала , только стонала , когда становилось невмоготу .
Вспоминаются какие-то обрывки.
Ты на коленях , скорчившись , у родильного стола - тебе кажется , что так
легче.
-

94

Взятие Из.ма ила

Залезаешь в ванну , но расслабиться не получается , хочешь быстрее выйти
из воды.
Там висели на стене часы , почему-то с попугаями , нарисованными на ци­
ферблате , и акушерка смотрела на попугаев каждый раз , как начинались
схватки .
Приходят еще какие-то люди. Появляется тот самый молодой врач , жмет
мне руку , спрашивает , как я себя чувствую , будто это мне рожать .
У тебя все время течет кровь - время от времени меняют тряпки .
Акушерка залезает рукой , говорит :
- Хорошо , уже открылось примерно на пять сантиметров !
Проходят часы , tю ничего не происходит .
Тебя трясет .
Люди вокруг нас меняются. Та акушерка, что была сначала, ушла , появилась какая-то другая. Пересменок.
Тебе колют обезболивающее. Вставляют иглу в позвоночник.
Ты стискиваешь мою руку до синяков .
Я успокаиваю тебя :
- Все хорошо , Франческа! Скоро все кончится ! Потерпи еще немного !
Ты молодец! Я тебя люблю!
Ты меня не слышишь .
Новая акушерка берет спицу и прокалывает пузырь , чтобы отошли воды .
Из тебя что-то выливается , мутное , светлое , со странным , незнакомым запа­
хом - мир , в котором плавал все эти месяцы наш ребенок.
Тебе становится все хуже и хуже.
- Вы будете есть? - меня зовут в соседнюю комнату за накрытый стол.
- Нет-нет , спасибо!
- Идите , поешьте , это еще не скоро , и вам нужно подкрепиться!
Сажусь и ем. Жую и не понимаю , сколько прошло времени , день сейчас
или ночь . Глотаю , и все кругом кажется странным : и салат �оливье• , который
здесь почему-то называется русским , и то , что за стеной не хочет рождаться
мой сын , и то , что мы с тобой еще сегодня утром рассматривали монеты , или
это было вчера? Или позавчера?
Снова проходят часы . Тебе дают стимуляторы - ничего не помогает .
Опять откуда-то появляется тот молодой врач :
- Ждать дальше бессмысленно .
Кивает остальным :
- Готовьте ее к операции.
Тебя везут на кровати. Идем куда-то длинными коридорами , подиимаемся на лифте , снова коридоры .
- Вы хотите присутствовать на операции?
- Хочу .
Переоденаемся - зеленые шаровары , куртки , полиэтиленовый мешочек
на голову .
Идем в операционную . Перед твоим лицом занавес , чтобы ничего не могла видеть. Сел па табуретку рядом с тобой , взял за руку .
До твоей груди и ключиц дотрагиваются чем-то железным:
- Чувствуете?
Ты киваешь головой.
Через какое-то время снова проводят по твоей коже:
- Чувствуете?
- Нет.
Держу тебя за руку , а сам смотрю за эту простыню. Так странно видеть ,
как разрезают и отворачивают зажимами кожу , которую целовал .
Положил голову рядом с твоей. Мы, наверно , забавно выглядели , оба в
зеленых шапочках .
95

Мих а ил Шиш к и1t

Ты спросила:
- Что там показывают?
Будто о телевизоре.
Я тебя успокаивал , что уже вот-вот, пару минут и все будет в порядке - и
опять мне казалось , что тянутся один за другим долгие часы .
А потом что-то захныкало .
Это был наш ребенок - в крови и слизи . Покрытый жирной смазкой .
Сизый. Ручки , ножки дергаются , с них слетают брызги . Нос и уши прижаты.
Мокрые редкие волоски , прилипшие к темени .
Сестра , принявтая ребенка, протягивает мне ножницы :
- Хотите перерезать пуповину?
Она толстая , перекрученная . Пульсирует . В ней просвечиваются два про­
водка - красный и синий .
Беру ножницы , перерезаю.
Жив ? е режется мягко , но чуть сопротивляется , как будто режешь плохо
провареиные макароны.
Гляжу , как сестра отсасывает через трубочку слизь из носа и рта , как
ловкими , спорыми движениями обрабатывает пупок .
Так нестерпимо хочется нашего с тобой ребенка потрогать , прижать к себе .
Только наклоняюсь рассмотр�ть пупок - струя . Первая в жизни . Сестра
улыбается , протягивает мне салфетку .
Беру сына , мою его в ванночке. Поместился весь в двух ладонях . Открыл
глаза - глядит на меня .
Вспышка - кто-то делает фотографию поляроидом .
Нашего сына завернули и положили рядом с тобой - лицом к лицу .
Смотрю - ты плачешь .
- Ну что ты , Франческа , все хорошо ! Все теперь хорошо !
Потом ребенка унесли. Я был с тобой , держал за руку , пока тебя зашива­
ли. Смотрел , как прозрачная нитка стягивает ткани, как шланг отсасывает ,
урча , из раны кровь. Ты уже засыр:ала.
В какой-то момент от усталости отяжелела голова , застучало в висках .
Кто-то спросил , тронув меня за рукав :
- Плохо?
Я замотал головой :
- Прекрасно !
Пока переодевался , тебя уже увезли на этаж , где родильное отделение .
Пошел искать , заблудился , тыкался в какие-то бесконечные двери . Наконец ,
меня привели совсем в другой конец коридора. В палате было темно . У кровати
стояла капельница. Ты спала. Погладил тебя по руке , поцеловал в волосы .
В коридоре посмотрел на часы - без пяти семь . Без пяти семь чего?
Утра? Вечера? Какого дня?
Вышел на улицу - сумерки и туман. Присмотрелся - люди спешат ,
зевают на ходу . Все-таки утро . Ночью был дождь , да и теперь накрапыва­
ло - все мокрое , и плитка тротуара, и скамейки , и зебра на асфальте. Пошел к
вокзалу . Когда переходил пути , по рельсам бежали , еле проступая сквозь ту­
манную пелену , отражения семафоров - синие , красные . Туман был из того
же , из чего пуповина.
Только на улице я почувствовал , как устал . Захотелось куда-нибудь лечь
на кучу листьев у троллейбусной остановки , закопаться в них и затихнуть .
Мой обратный билет , действительный только сутки , оказался просрочен.
Купил в автомате новый . Как раз должен был отойти поезд на Штайн-ам­
Райн . Успел вбежать в последний вагон .
Непроснувшиеся люди едут на работу , позевывают , поеживаются , склады­
вают мокрые зонты .

96

Взятие Из.м а ил а

Присел у окна, откинул голову назад, закрыл глаза. Думал, может , посплю
несколько минут. И никак не мог забыться - перенервничал .
Едем , а в окне ничего не видно . Обложило плотно . Мелькают только
шпалы внизу , да иногда вынырнет из ничего столб и так же в ничего нырнет .
И вдруг оказалось , что я вовсе не еду в поезде , а кручу педали велосипе­
да. Того самого -« орленка� . Это мы с отцом поехали в Ильинский лес . тоже
залитый туманом. Он на своем трофейном умчался вперед и кричит мне из-за
серой пелены :
- Догоняй !
Туман потный, шершавый, душный.
Велосипед трясется на корнях . Вот-вот упаду .
Кричу :
- Папка! Стой! Подожди меня !
А он откуда-то совсем издалека:
- Ну где же ты? Догоняй отца-моряка!
И еще мне мешает шапка . У меня на голове та самая чужая ушанка ,
сопревшая, с кислой вонью , прилипшая. И снять ее не могу - не оторвать рук
от руля .
Тут сзади раздается топот сапог.
Я знаю , кто это.
Обернуться боюсь. Жму на педали что есть сил , а ноги не слушаются ,
колеса -« орленка� вязнут в тумане , как в песке .
Топот совсем близко . Слышу пьяное дыхание:
- Стоять ! Бляденыш!
Все , не могу больше - колеса -« орленка� остановились.
Его рука хватает меня.
П росыпаюсь .
Кондуктор трясет за плечо:
- Ваш билет! Вы не проехали?
Еще не проснувшись толком , протягиваю билет , таращусь в окно . Вроде
стоим . Но что за станция - не вижу . Все замазано туманом , как побелкой.
- Так вы же проехали ! Вам ведь в Зайцах?
Вскакиваю , очумело выбегаю из вагона. Поезд тут же , прогнав гудком
остатки сна , проплывает мимо и растворяется .
Оглядываюсь и ничего не вижу . Где сошел? Куда попал? Затихает за
туманной кашей грохот колес , замирает на рельсах гул .
Чувствую - н а голове по-прежнему т а прокисшая шапка.
Провожу рукой по волосам .
У шапка-невидимка.
Пялю глаза в туман - проступает только на несколько шагов мокрый
асфальт платформы . Шпалы дымятся .
И все никак не могу понять - где я?
Цюрих, 1996 -- 1998

4. «Знамя • .N<, 1 2 .

97

Игоръ Б ypuxuu

М а л о у те ш и т е ль н ы е с т ихи
о я з ы ке и е г о п о э зии
(слишком русское)

Стихи н а по б еление моего я зыка ,
уже п олгода как н е проходит
с зпиграфо.м из И. Бродского, что-то вроде:
Са.мое святое у 1юс язык. Если бы я стал писать
какую-то теологию, зто была бы теология языка . . .

Язык поганый, агарянский,
индо-какой-там-прагерманский,
китайской грамоте подобный,
всеевразийски несъедобный;
теперь ещё американский,
всё - соловьиный, басурманский.
Под боронами массой рыхлой,
коварной движется он рифмой,
необязательный и тёмный,
а чуть оступишься - системный,
на карте пятнами - настырный,
универсальный и надмирный,
святый в своих кристальных, инда
пустых решётках лабиринта,
отколь опять каким-то боком
вернёт он всё, что звали Богом,
тебя же не глупее, предки
(и в отпаденьях - тоже прытки) ;
он будто сам и Бог, и червь,
и царь, которым бредит чернь,
коль не зовут её народом,
и все мы там, и он - обходом.
То харей сунется, то ликом
слетит в строку, не всё же лыком,
много-двулико-триединый,
в различиях неисследимый,
кому подвластен человек,
лет семьдесят - его весь век.

Что ни скажи - глухонемецкий ,
безостановочный и мерзкий,
слюною брызжа в заиканье,
что шут шершавый на закланье.
что змей, в длину и ширину
исследуя свою шахну .. .
Как ни молчи, не отвечая,
тебе он в голову мочою:
послушай мол, как там и тут
сквозь ухо мозг тебе гребут.
Куда ни бегай, всё он с нами,
слова со смыслами местами
меняя лет этак за триста,
мешая ябеды Капниста
с посланиями Кантемира.
Давно ли гражданином мира,
врагом зависимости рабской
российску Душеньку арапкой
прикидывал, ей морду мазал ,
как будто африканской музой
нас Богданович одарял,
Державин чтоб благословлял.
О сумароче, ломоносе,
тредиаковскище и вовсе
хераскове, прости, хвостове,
баркове, всякожды крылове.

Игорь Нююлаевич Бурихин родился в 1943 году ; в 60 - 70-х жил в Лснинграде , закончил
театроведческий факультет ЛГИТМи К и аспирантуру при нем как гср�1анист: участвовал в
самиздате , за что подвергалея преследованиям со стороны КГБ ; в 1978 году эмигрировал на
Запад . Поэт и художник, с 80-х годов работающий в пограничной области текста-поi<аэа. С 1979
года живет под Кельном ( Германия ) , с 1989-го - наполовину в Мосi<Вс . Публикаци и : Мой до.м
слово, •Третья волна• , Париж, 1 978; Превращеиия 1ш воздушиых путях, Париж, 198 1 ; Куда же
С.м . : каптата пауз, • Хор• . Гамбург, 1986 ; Ода Большой Медведице и др . , • Библиотека альмаtщха
• Весы � , М . , 199 1 ; Графика. Перфор.мшtс. Иисталляции , там же , 1992 ; Мы ua .мертвой волие ,
там же , 1993 ; Печальио Государь печальио печалыю, ж. • Гнозис • , Ныо-Йорк / М . , N� 1 1 , 1 995 ; В
зто.м жбаие Москв ы , ж. • Стрелец• , Ныо-Йорк / Париж / М . , N.! 2 / 78 , 1996; НЛО , N� 33.

98

М ал оу те ши тел ь н ы е ст ихи о .я з ы ке и ег о поэ зии

Почто же нынче, без костейне можешь двинуться, Кошей
выходит вовсе не бессмертный,
а производственно-посменный.
Почто меня ты оставляешь,
и будто сам себя не знаешь.
Почто лежишь как неродной,
хоть шевели тебя рукой,
прислушиваясь ли к чему-то
иль просто ожидая чуда.
Почто гниёшь в своей пещере,
что Лазарь в детородной щели,
в телесном уксусе белея,
оно же - под гвоздями блея,
и прочее , что там засело
в уме про мучимое те.n:о.

Великий, стало быть, могучий,
неразгребаемою кучей,
а может, тучею, коль скоро в умах взметаемого сора,
где выковыривают блёстки
с которых пор пииты росски.
Кириллицей, что вдоль латины,
записан, чтоб считать алтыны,
орешек византийски-грецкий
для прихоти замоскворецкой,
славянский, стало быть, церковный,
архиругательски бескровный,
и всячески иногоэтажный,
чтобы достать до неба ажно,
совсем драконовский, с акцентом
как бы мыслительным, ничем там
не примечательный и вязкий,
с ревизской фёдоровской сказкой,
и снова гладкий, как по маслу,
чтобы в приказах не погасло ;
конечно же, какой-то русский,
хотя и очень уж не узкий;
советский, думали, навеки,
в те семьдесят сожрали зеки ;
... а если шире, то похожи
все языки, о Боже-боже.

Лежи-ка на печи Иваном
в своём углу кисельно-манном,
зубами жёлтыми завален,
какой бы мухой ни ужален.
Лежи, хоть unteг Obermenschen ,
ещё - кури, пожалуй, меньше.
Лежи, покуда на неделе
семь пятниц, раз уж в церкви пели
семь Воскресений, и придётся
тебе, что как с цепи сорвётся ,
бежать по всем народным тропам
незарастающим тем тропом
и праздновать на шермака,
и брату своему •рака:�;
сказать, чтоб не был он один себе слуга и господин,
как тут и сказано. И ясно ,
что всё напрасно,
а хочется. Ну, вот и есть.
И не пытайся перечесть.

Почто, неведомый язык,
ты портишь бедный мой язык
и без того довольно грешный?
В своей задвинутой скворешне
он, как тот жареный карась,
не зная, что ещё украсть ,
лежит с улыбкой, не краснея,
а всею радугой чернея,
и всё, что на него просилось,
устроит в казнь или немилость.

П амяти памяти по эта и прочих ero м оторо в

требуя упражнений, как в постоянстве,
выбивая из шкатулки то самое
неожиданно святое, чему зигзаги
синтаксиса подспорьем.

Плавал ты на арго.
Погрязал, кривя губы, в •ихнем�>.
Границы языка хотел ты переплюнуть ,
если уж теологию, то его
написать собираясь.
И на самом деле писал.

Магически строка твоя звучала,
будто отбиваемая косой,
бесконечно повторяясь и наполняясь
словесным мясом. И повторенье
располагало паузой в вечность.

И если пуст бывал,
как женщина, что под тобой лежала,
(должно быть, муза)
и горячо с ненужных губ
. . . бери , . . . бери ;.zеня , - такое
инфантильно-непечатное, что не только
уши вянут, срывалось, - это,
может, взбадривало тебя , упражняя
мысль о Севере.
Дева грядет к нам опять,
повторял ты, изобретая
своё Б. М.

Редкая точность была дана
прицелам глаза, будто Сама с литовкой
за плечом стояла. И пустота,
что за каждым взмахом с такой оттяжкой
неги - звенела, казалось, не оставляя
ничего в округе, включая будущее,
выдувала кристаллических и мясистых
бабочек строфы и так возвращала стих
к стройности природных образований.

Страшная была у тебя память,
99

Иг орь Бypuxuu

В пасть времени глядел ты духобором,
поражаясь: какие зубы,
и одиссея твоя продолжалась
упоительно по волнам,
так сказать , словесности.
Или и в самом деле
письмена - это семя мёртвых
имён глаголания ,
и призрак витает опустошений? ..
Теперь лежишь никто
по имени-фамилии, ничего
не говорящим для большинства
посетителей кладбища,
зато же венецианского ,
и пусть их - знают.
И день встаёт гигантский, скалится ,

сверкая единственным своим глазом.
Кого-то ищет за окном, в моей пещере
и, сколько ни кричи ему Никто , поедает.
И всё же работает древняя эта шутка.
И многие тобой спаслися.
И новые христиане,
строгие, но взъерошенные,
что славят своего Улисса,
и открыты всему подстрочнику ,
не раз вернут тебя твоей цитатой,
Бог весть откуда, зато - усмешку
скостив - с любовью.
... Погиб поэт
невольник части
речи владыка.. .

На сор оковины ( в Гер мании ) . Ар анжировка
одной сл оварной статьи

Сорока -- украшение берёзы села, влипла, вконец замолкла,
застыла, замокла. Нас посетила
с новы.м годом неразбериха.
На чужой земле со своей живой
ещё памятью или случаем
напоролась на берёзу: какая грусть.
Называлась пилигримкой, разевай кузовок.
Что зима здесь , что осень , что ёлка, что
кувырком твоим берёза украшенная .
Над снегами не владычица, всё равно
бело-по-темну стрекочет, в протёках будто.
Гостья ! гостья! замолчала, что краденая.
Как в потёмках, проступает негатив лица.
Кому чудо, кому лихо - чего б не вспомнить.
Соглядатай в лихоманке шеей трясёт.
Суца, суцая моя , суценька,
пёсья матка, собачья самка,
тоже волчья , лисья, песцовая.
И так далее, по сучьям, валежный Даль.
И по всем статьям запись нотная.
Запись нотная , у сучки не без крюка.
У енота у еёна тоже не без креста.
Грех , что в нору не пущает: сиди-сиди,
на тех яйцах до скончанья чтой высидишь.
Тут на что свой глаз положишь, не всё ли есть ,
будто поедои, полетои да пропадом.
Суковида та строкой берёзовица течёт.
Косцяцин-царь сукрещаиць небо и землю.
Камень Бдолах Бдолах бодается.
И. Бурихина лоиает словарный бес.
А сорока на берёзе не слетает, сидит. . .
Суца, суцая моя, суценька.
Всяко ногу что на ствол поднимает.
Подмывает - сказать - судорогой раскреси·r.
Наползает, налезает икрой зернистой.
Укоряет, колет, утихомиривает.
1 00

--

Малоут е ши т ел ь ные с т ихи о язы ке и ег о п оэзии
Змей трепещет, рыба хворо пищит.
Сука·рыба в кольчужке с уксусом .
Из девичьих с той бородкой сказаньице.
Чурка, щар, клюкою гоняют, самая игра в лунки .
Масло·касло, дуки , дубинки , клюки . Игра Игра.
Альчик, бабка·баска, лодыжка·костыга, щляк,
с вологодского на волжский, козна·козлок.
Куда леший сучки не залукнет , и туда
- в значени и ,
как о твёрдую подножку под верхний жёрнов ,
недержавый, тазобедренный , - Буй Томбуй.
С якоря до поплавка пуповина, и сам на сетЯх .
Поплавок простой из чурки , обручный , сужен/н/ый .
Буйперс! . . Буйперс! . .
А ты - негодная
для держанья кровяной жижи , пасоки ,
для держанья rущи крови , печёнки аж ,
и для гнойной жижи , сукровицы .
Из дурных всех ран сплошная·дырявая .
Заушала в слухе, язык сплела.
Кто твой сукин , сукин , что все ея.
Сукин , сучий, до нея относящийся.
Суицидный , теплокровный , припадошный .
Коробейной зазнобе промежду струн .
Шелестела та шуша осиновым гнездом .
А купил ты девоньку, Дыркой зовут,
пальцем делану в позлащённый дождь.
Пальцем Божиим , скажу , кому там в указ .
От Архангела·то града по Астрахань
Арестань да Арестань . А мне по уху,
в трясуны , трясуны тебя да в хлысты .
Щенна, котна, скотна , и то - дитё.
Между рёбер притупляется щель.
А и в рифму для тебя Благодать , что дать.
И язык тебе подпольно - всё: Я з , мол , есмь.
А сорока на берёзе - как сказано.

*

*

*

Кол·ыбельиая для Лизы

Рука руку моет.
Губа губу лижет.
Сестра сильнее брата.
Вода огонь тушит.
Иван·да·Марья ! Иван·да·Марья!
Кого купала? кому предтеча?
Иди , Егорий , с копьём , со змеем .
Спасай Марину , дели со змеем .
В море зайдётся , в горах застынет.
Три брата город построят Киев .
После в Кракове крякнут. И да не будут
бози Индии им, разве Тебе , и Четьи·Твоеи .
Индый Индра, с Непры брысь! - королевичны ,
на семи её порогах. И семиотиков не боись ,
Лизанька, не тоим ещё вянком
жар загрябаут . . .

101

--

Иг ор ъ Бур ихин
г
ч
На самоубийство поэта Хорвата и о ередно о
е
с
на
вождя
м рть. Глубоко осеннее
•

Холод идёт, Хорват.
Прилепляется по случаю имя .
Холод собачий с кошачьей сварой .
Прыщет с неба, проходит прахом
в клочьях тумана, подземный горний .
Только что Патроклов , уже Аяксов .
Дискурсивно ты ползуч , Диоскуров.
То ли дело в юбочке в складочку.
Или же под мышку , что тоже
в кошки играет. Ибо
по Антигоне об эту пору
землю когтить , заметая вонючих братьев .
Поскребло , что в существительные годится .
Поскребло по небу , и то спасибо.
Хорошо б ещё Горацием : мол , постфактум
время всяко греет. Да кисло, горько .
Вкус дурной , конецно. И тон не луцций .
И не друг мой , всё же во рту - сказавшись .
Холод идёт, имя
с дрожью налезает на имя
в щели парадиза ( бывало). И слякоть хлёбова
в поте лица говорит с подошвой .
Лёгкое течение слышно - шины .
Светофорно в листве - на погибель авто ,
и луна его - краснее , желтее,
зеленее разливается в жадной
до лигмента смерти расти ! . .
тельности : взрывайся , трясись
- не поняв - на месте. Внезапно дергайся
с перебоями на полном ходу .
Повторяйся в сердце.
Холод идёт, поту
содроганий чужой , сторо�ний.
Даже не осенний на зиму . Мета
- все ещё - физический , но надолго ль?
Метагенетический , сваривая зарубку
у твоей задрыги , отколь и сей человеко­
сексуальный пафос . Жалко её, хоть палец
в рот �лади , зуб на зуб не попадает ,
око за око скачет, свеченье смазывая .
Дай хоть притяжательное ей в место
уха имения . Немота
сводит скулы и пожирает
вязкие губы .
Холод. Холод по именам
будто стриженным под одну
ту гребенку - бодает, брешет.
Вот и Брежнев большим бревном
всесоюзных шабашей отбывает
на руках военных , как на таран
азиатского туннеля. В какой тибетской
• Эти стихи написаны лет за 10 до самоубийства Евгения Хорвата, когда он объявлял о
своей смерти I<ак поэта в пользу других в идов художества и издательского перформанса .

1 02

Малоу те ши т ел ь и ые с тихи о язы к е и ег о п о эзии
книге посмотреть ещё : одолеют ли
адовы врата его? . . Будто дымом
полого отечества , тянет холодом
от Китайской до Берлинской .
Каких ещё
стен , стенаний , астении , осенних оксиморонов
эпоса и лирики , ложного возбуждения от рассказов
свежеостранённ ых эмигрантов . И не закатывай
глаз под кумпол , чтобы выпить . Там тьма и холод
безразличия . Там называть друзьями
в мутных переходах , сличенно-тенных ,
и возлюбленными , зная , что не догнать
и не согреться . Там нет-нет-нет
да и передёрнешься в общей скорби ,
поскольку смертен и хочется
прилепиться к смерти . И вот уж ты
повторяешь 4Холод• и потираешь
отсыревшие руки , думая: написать бы
об этом с чувством ! .. Ну что ж, какая
никакая - смерть фельдмаршала. То есть есть
ни о чём , припомнив достойные
подражания примеры.
Холод , холод идёт на Бррр.
Как ещё, на языке каких мёртвых
помаваний , взвинчиваний строфою
приостановить мне это околеванье.
Видно , сильно виноват же я перед ними ,
а выходит, что в пасть ногами .
Список кораблей , что до половины ,
вины на листках поминальных .
Что-то в ней с любовью , конечно , схоже.
Что-то в ней опять же рифмует холод
да с вожжёй под хвост. Валидол прохладный
под язык , огонь заливая маслом
иногда церковным. Крестись в поэзию ! верещит рогов наставник. И я туда же.
ЗДРАВСТВУЙ, ПЛЕМЯ НАВЕК ПРОКЛЯТОЕ.
ПОПОЛНЕНИЯ И МНОЮ ДОСТОЙНОЕ.
И СПАСЕНИЕ ТЕБЕ
ТОЖЕ СТРАШНО ЕСТЬ.
*

*

*

Ring Neb иla i11 Lira - кольцо тум атюст и Небула в соз вез д ии Л иры

Горький мой язык . Переспелые глаза.
Ухо заваливает , сгниёт там эта строка.
Но вот с утра:
RING NEBULA in LYRA . . . на небо позвала. И тела как не было
с его недомоганиями в туманном облаке.
Острее вижу , слышу , и сор, искрящийся
в млечной массе сознания , расширяясь
глазом на темени, отражает
кольцо той Лиры.
И всё поёт и струится .
Взрыв , точно взрыв.
Только что без грохота и обвалов
уже случилось.
И погоди ты , местный традиционалист ,

со своею Лугой . Однако звёздная латынь ,
не далеко ж и вправду она уходит
от неуместной , казалось бы ,
здесь кириллицы.
А после снова: дыра той Лиры ,
что от бублика , и столпом в неё
напрасные эти строки ,
что вечности в жерло , в шахну и проч .
Нет , если что и ·остаётся
чрез звуки лиры и трубы-то,
то не они же , д умается .
И всё-таки звонишь в журнал ,
чтоб общей
хотя бы не ушли судьбы .
Бормочи , оправдывайся .
1 03

Игоръ Бурихин
*

*

*

На те,чу из восточного поэ та, имени я н е запо.мнил, в п еревод е с и е.м ецкого
з вучит так: Мой до.м разруш е1t. Ничто ue заслоияет т еп ерь от .меия луиу.

На Восток лечу - .на Закат .
То есть он ускоряется за спиной .
Читаю Западно-восточный ветер Елены Шварц.
Скоро встречусь с луной .
Нет, не разрушен ещё мой дом .
Не то бы между луной и мной
стена несчастья встала, крыша
нищеты , без окон и без дверей короста, кокон забот: думаю ,
я и не взглянул бы на неё больше.
Не так , не так говорил поэт
дальневосточной закалки мудрости .
И давно его нет.
Э т о вернее всего он выбрал .
А у меня два дома, летаю туда-сюда.
И даже два теперь паспорта , тоже крышу
изобразить можно. А что ещё
ненадежней, - не думай . Летай , радуйся .
По сторонам не смотри , сегодня там всё лишнее.
Не останавливайся на главном , каковым оно кажется ,
и особенно в мыслях. На ужасное не коси
непрерывно , определив, когда оно наступает, тогда и бойся . Назиданиям следуй
прихотливо , даже когда и мог бы
следовать точно: возможно , так и наткнешься на что-то , будто
и впрямь спасительное , и проч . Помни , что всё проходит ,
как эти строки . И всё проходит одно другое .
Крест , крест - вертушка.
Лучше книгой накрыться , читать Западно
восточный ветер питерской пифии .
. . . Да, непросто российскому человеку
ограничиться хокку .
Он если и остановится - ничего в сетях.
А ведь только что будто хвостом хлестнуло .
Да ещё ошибка, ошибка, одни ошибки . Других не будет ,
как и жизни , сколько ни настаивай. Неисповедимы
пути точности . Вот и лелею теперь свою
розовопер етую Персефону .
На Восток лечу - на закат
жизни , что ускоряется за спиной ,
наступая мне на глаза преждевременной тьмой .
Тьма сгущается , тьма Востока.
И никакой луны - то ли не время , то ли
осталась тоже на Западе, не в Гамбурге точно , глупо ,
если поживёшь там . Ещё глупее
жить где бы то ни было до тех пор ,
покуда всё становится так вот глупо.
Яшиком письменного стола
вдвигаюсь глубже во тьму и в кресло .
А там - таран, обвал , ночные
россыпи Москвы . Довольно редкие , мутноватые.
Тоже во спасенье, скажи, от неба.
И ты , Россия , что лира
для поэтессы Радловой в 20-х
от Белого до Чёрного всего-то , подумай , и без Сибири ,
ликуй , урезанная!
А так подумать , подумать , и замолчишь вовсе.

1 04

Андрей Хусиутдииов

<CC:(t>

д е с тру к ция

N

А
- Проститутка, - сказал Н., - подобна Затаившемуся жилищу.
Он сказал это после того, как Вера, держа между средним и указательным
пальцами неподкуренную сигарету, взяла между большим и безымянным ис­
пользованный презерватив - взяла его :($9, как берут раздавленное, но все
еще опасное насекомое - и ушла в ванную.
- ...мужчина, - продолжал он по ее возвращении, пока она устраива­
лась на подушке и закуривала, - идет к своей цели мимо запертых дверей,
зашторенных окон и муляжей...
Вера неожиданно закашлялась, подавилась дымом, лицо ее побагровело и
вьrrянулось, и Н., который не столько испугался того, что она задохнется, сколько
этой зверской маски :0, дважды стукнул ее по спине.
- ... А в единственной открытой комнатке ему, словно тапочки в музее,
предлагают презерватив, - договорил он, уже досадуя о сказанном.
- Кому? -- спросила Вера сипло, насилу.
- Муж-чине, - вздохнул Н.
Погодя, пока она окончательно прокашляется, он спросил:
-Ты кто, кстати?
В смысле? - замерла она.
По национальности...
Немка.
А почему ж - Вера?
- Не знаю. - Она перегнулась через него, расплющила сигарету в блюдце
на прикроватном столике и снова легла. - Вера и Вера ... - Зевая, с усмеш­
кой встряхнула у глаз запястьем с часами. - Из бундесвера ... Тебе-то что?
- Ни-чего. - Н. вытер с груди каплю пота, выпавшую у нее из подмышки; и рассматривал свою ладонь.
(Потом, на суде :(t, он скажет:
- Эта капля, это была - последняя... )
15 октября;'еще только сойдя с поезда •Москва - Рига$> и подхв �тив на
язык первое порхнувшее перед глазами - •CELS$> <�Путь$>> :)LV, - он,
впрочем, подумал, что все может кончиться именно так. Не обязательно мо­
жет, - может. Быстрое рижское небо располагало к крайним допущениям.
Латышская виза, роскошествуя, предоставляла ему на раздумья невообрази­
мую неделю. Он поменял двадцать долларов, купил билет на электричку до
Меллужи (сунул касс;ирше аж целых пять латав, одной крахмальной бумаж­
кой, и чуть ли не все их получил обратно-- рассыпчатой, не русски гремящей
сдачей ) , вернулся на перрои и, щурясь, шарил взглядом по верхам... Как, в
сущности, я еще легкомыслен, думал он. Обратиться за одну ночь иностран­
цем. Запросто, без дискуссионных попоек, без сборов & без сердца. А ведь
Хуснутдинов Андрей Аратович родился в 1967 году в г. Фергане . Окончил филологичес­
кий факультет КазГУ в 199 1 r. Печатался в московских и алма-атинских сборнш<ах НФ, журна­
ле •Уральский следопыт•. Работает в полиграф ической частной ф ирме, живет в Алма-Ате.

105

А ндр е й Хус нутд инов

иногда человеку для этого не хватает жизни... Хотя - при чем тут сердце?
Иностранец- это, скорее, сродни (или сходни? ) дефлорации. А вот жизнивремени, то есть- не хватает эмигранту. Эмигрант - фигура патетическая.
Эмигрант - иностранец со сведенными коленями. Девственный иностранец.
[ Недефлорированный иностранец... ] А - я?
В электричке он торопливо и рассеянно затих у окна и лишь однажды был
потревожен контролершей, датировавшей обратную сторону его билета
:( 15.10.98. Таким же нумератором, подумал он вдруг, пользавались и погранич­
ники. Что это - напоминание? .. Вагон качало, как лодку. Периодически под
полом что-то начинало свирепо тарахтеть и раскручиваться. Против него сидела
молодая красивая женщина. Делая вид, что заинтересован чем-то у нее за спи­
ной, исподтишка, мгновенными бросками орбит он трижды подкарауливал ее, но
и одного взгляда было достаточно : ) да, отталкивающе, незамысловато красива
& строгих правил, разумеется, латышка, со сдвинутыми анемичным сердечком
губками, со сжатыми, ажурными, в белую лайкру, коленками, блондинка, дуреха,
краснеет... В тамбуре курили, из тамбура слышались смех и мат - по-русски.
Вагон раскачивало, как на волнах. Что это, думал Н., - напоминание? Что? ..
Впервые в Юрмале он оказался осенью 90-го. Тогда для этого еще не
требовалась посольская виза. Двуязычие, впрочем, уже потихоньку выцветав­
шее на дорожных указателях и лицах, молча выдавливавшее в дренаж & на
заборы кириллические стигматы оккупации, расходилось чуть слышными по­
токами косноязычия, осторожно-восторженными шепотками ожидания... Но
тогда, конечно, он совсем не различал этого белого шума, слух его тогда еще
был слишком сосредоточен на нем самом. Он был глух и счастлив, как впер­
вые заснувший после утробы новорожденный : )<].
(Потом, на суде :(t, он скажет:
- Но тут... простите... это чужая территория... Самые значительные
события моего детства - это те, которых я не ПОJ'1НЮ например, я совершен­
но не помню, отчего стал отдавать предпочтение брюнеткам...)
Двухэтажный домик администрации, в котором после лаконичного адми­
нистративного замешательства и нелогичного, мимолетного, но сокрушитель­
ного вмешательства :)•••, - так вот, в котором им с :)HS'. вдруг дали комнат­
ку, - домик этот отстоял на сто шагов от ДТП <Дома Творчества Писате­
лей> и располагал основными удобствами на первом этаже. То есть комнатка
их была на втором. Но таки оборудовалась умывальником.
Свихнутая публика семинара (приключения & научная фантастика) тем
не менее отнеслась к ним настороженно. Не считая явных оппортунистов и
отщепенцев. Женщина, а тем более красивая женщина, а тем более красивая
женщина, которой нет в списках приглашенных, - что-то тут вскрывается,
что-то не то чтобЬI постороннее, а что-то такое, что, мало-помалу угнетая поля
полового беспокойства приглашенных, подвигает к бесшумному цеховому ро­
поту. Так и здоровались.
:)S-26 засим, местами бывали в Риге. И даже дружно помнили стеклянно­
го чертика в сувенирной лaвкe@Meistaru iela. Или, например, винтовую лест­
ницу в Арсенале. Загадкой оставалась отчетливая му�ия в гробу, которую
уже на следующий день не знали, куда поместить. Однако что-то нужно было
делать с рукописями. Рукописи нужно было читать и оценивать, и поэтому,
распухшие от микроскопических сувениров, они торопились возвратиться в
Дубулты хотя бы к ужину.
Но возвращались, как правило, опоздавшими.
Грохочущими ночами море выходило из берегов, затопляло Юрмалу по
самую насыпь железной дороги, тогда пахло прелым деревом пирса, пахло
йодом и прилипшими к крыльцу водорослями, последние электрички двига­
лись вплавь, вода, разбивавшая воздух по трещинам в асфальте, кишевшая
солью и тлеющими волокнами рыболовных снастей, вязла на зубах, и время от
• • .

1 06

<CC:(t>
времени, скользя окровавленными пальцами по стеклу :)cf�rt, они черпали ее
граненым стаканом, они запускали в нее ржавую спираль кипятильника и
смотрели сквозь нее мутными, бездонными глазами остывающих утопленников.
Были ли они счастливы? -но гуще события необходимо дать подробно
перебродить, настояться, слить с запасом осадок, прежде чем поверять посуде
названия. Утрами же, просыпаясь к прежней жизни и торопясь вперед про­
клятых & первых утренних слов, они сначала подолгу чистили зубы. Опять­
таки, нужно было завтракать, читать, etc... Единственное, в чем они все более
укреплялись со временем, так это в том, что не стоит слишком поручаться
реальности. И то сказать - что, если одним прекрасным утром поперек их
комнаты расположилась бы забытая мумия?
�... Сейчас», -подумал Н., вглядываясь в окна вагона на противополож­
ной стороне и проводя по губам языком. Поезд замедлял ход. В тамбуре кто­
то нетерпеливо потренькивал велосипедным звонком.
Неожиданная, ниоткуда взявшаяся, необозримо обширная & сопящая фи�
гура с сумками, встав в проходе, вдруг застила ему вид, и он, как от удара в
спину, качнулся вперед... Впрочем, успел : ) - вспльiвшие практически на
одном траверзе, показались домик и ДТП. Домик тотчас нырнул в деревья, но
верхние этажи ДТП остались на плаву. Со вздохом удовлетворения Н. по­
дался обратно и, улыбаясь, смотрел на пустую скамью против себя : ) реаль­
ность по-прежнему неплохо ориентировалась на местности. Белокурая краса­
вица уже была не в счет.
(Потом, на суде :(t, он скажет:
- ... льте. То, что мы считаем историей, не есть на самом деле история
непреложных фактов. История наша есть лишь история последовательных
мистификаций. Факт -чересчур нестабильная материя, время его жизни ис­
числяется долями секунды. И как в природе не существует чистого кислоро­
да, так в голове человеческой не существует чистых фактов. Обращаясь к
фактам, мы непременно модифицируем их в нечто удобоваримое для себя.
Удобоваримая кашица эта и есть мистификация. Таково свойство нашего со­
знания, и с этим приходится мириться -так же, как с существованием пище­
варительного тракта... Простите... что? .. ах, ну конечно, блондиночка- не в
счет... пустое... пустое.. .)
Гостиница@Меllu�i, предваряясь порожними кортами и выдохшимся, по­
черневшим бассейном (в турфирме информировали оптимистически: �есть
бассейн»), как и большинство прибрежных сооружений своего рода, симули­
ровала тревожные, хотя и не явные, аллюзии кораблекрушения. К тому же,
как вскоре & вскользь выяснилось в регистратуре, на весь обозримый срок
своей путевки Н. обретался в ней единственным субъектом поселения. Было
сие, вправду сказать, неожиданно и даже лестно & даже, может быть, к чему­
нибудь обязывало, и Н., как будто почувствовав прохладный излишек в за­
тылке, распустил воротник и негромко, стараясь не сильно вредить тишине
вестибюля, захохотал. Затем, получив пульт телевизора и деревянную грушу
с металлическим черенком ключа, был буднично препровожден в номер..
Затем - было хуже... : (N!308... Вода была холодная и вода была горячая..
хуже ... пластмассовые плечики в гардеробе... сухой и мутный графин на сто­
ле ... хуже... стоп - пошло, потому что буднично... натурально, потому что
телевизор никогда не включается той самой кнопкой, которую ты нажимаешь
первой... бывает это оттого, что... правее... оттого, что бывает хуже и правее
трюмо... стоп... под умывальником в ванной бывают синие ведра, застеленные полиэтиленом... бывает зябко, если в постели, чувствуя, что потихоньку
начинаешь сходить с ума, ты думаешь о влажных следах ног, высыхающих на
кафельном полу уборной, и уверен, что следы эти -твои ... ты думаешь, что
ужас - всегда предметен... ты думаешь, что бывает достаточно поместить в
беспредельном вакууме жалкую бутылочку с остатками детской смеси, чтобы
.

.

107

Андрей Хуснутдинов

навсегда заразить его ужасом и чтобы ты убедился в том, что ужас - всегда
предметен... ты думаешь о том,что, оказавшись на краю, ты непременно прыг­
нешь, но ты ни на миг не можешь быть уверен в том, что траектория твоего
падения не будет вычислена еще до того, как ты явишься на этом краю & ты
ни на миг не можешь быть уверен в том, что нагретый асфальтированный
пятачок твоей смертельной проекции в последнюю секунду не подоткнут убор­
ной,на кафельном полу которой однажды уже запечатлелись твои следы ... и
ты- конечно,если ты еще сохраняешь мужество думать о том,что ужас все­
гда предметен,- теперь ты уже не можешь не видеть того, что ты сам и есть
основной предмет его, что ужас - это ты сам и есть. Что ужас - :(t это
ты. .. - и, теряясь пустынным пляжем & держа rолову траверсом, чтобы ветер
не рвал капюшон & чутко улыбаясь грохоту воды, угадывай: все это :(t ты. .. угадывай: все эти кладбища :(ttt- твои... ты просто не видишь ничего,
кроме своей памяти... не смущаясь видом пернатых вальсирующих папуасов,
пробуй: это не они & это даже не ты & это только твоя нарядившалея перна­
тыми папуасами, танцующая память... Пробуй: «Все эти годы ты жил вспять. . . �
Остановившись, Н. чихнул и, не расслышав себя, укоризненно притопы­
вая носками ботинок, ждал зачем-то второго раза.
Но и во-вторых. . . У пенного среза воды неподалеку села чайка, он было
потащил из-под куртки фотоаппарат,но ворона предостерегающе каркнула, и
он увидел, во-первых, что это ворона. Смягчаясь & не целясь почти, тогда он
принялся неразборчиво фотографировать море и пляж, других чаек, крохот­
ную громаду ДТП вдали и не заметил, как снова стронулся с места.
Юрмала, lf без того не обласканная географией ( 1 : 1000000 - какие уж
тут ласки), со стороны пляжа проигрывала не менее,вязла в высоком прибреж­
ном сосняке & видимо, поэтому белыми сваями на берег бегло проецирова­
лись деления ее административной шкалы : Меллужи, Пумпури,Яундубулты и
т.д. Однако, по оценке Н., это были все те же происки реальности & беззастен­
чивые сноски на самое себя в не менее беззастенчивом масштабе- 1: 1.
Когда же наконец он добрался до ДТП, то сразу понял, что интриганка
вовсю хозяйничала и здесь. Дом стоял под капитальным ремонтом. По боко­
вому фасаду его, как по линейке, равнялись кучи геометрического строитель­
ного мусора. Его просторпая сырая тень, забиравшая изрядный кусок пляжа,
источала плоские ароматы извести. Явилась, конечно, аккуратная чугунная
изгородь, BMW®, т.п... Прерываясь,как по колено в полынье, Н. неравно брел
далее, и вскоре увидел домик администрации :) его, слава Богу, не тронули.
Его даже не перекрасили. Он пустовал без уважительной причины обновле­
ния. На входной двери, несмотря на сохранившийся,вполне даже спелый цин­
ковый козырек кнопки звонка, отсутствовала ручка & зияла замочная сква­
жина. Трехступенчатый каменный сход, крохотный парапет и порог были за­
валены желтыми, начавшими чернеть с изнанки листьями... Сделав еще не­
сколько шагов в обход, Н. заглянул в боковое окно на втором этаже. <фото :
Goni:arova iela, 3 А-34>
Сначала ему только показалось, что он видит выщербленную притолоку,
но,приблизившись,он не увидел за окном ничего, кроме выщербленной прито­
локи. Он неуверенно привстал на носки, вытянул шею, моргал, но таки не
увидел за окном ничего, кроме выщербленной притолоки.
... &,подумал он, отступая: прошлое- к стремлению соответствия & ра­
зоблачения? лицо с заплывшей пулевой выемкой над бровью, снятое с черепа
и помещенное в банку с 96% спиртом [помнилась, кажется, и наклейка с ка­
либром и параметрами ранения,но уж хуже & проще,как,впрочем,и прочая
кафедра судмедэкспертизы & Бог с ней ] - лицо это или свидетельство? .. &
маска? .. 96%-е средство от артефактов? .. смешно: мы влюблены в свое про­
шлое, потому что в нем нет будущего, в нем все расписано на годы вперед, а
даже хотя бы и на месяцы - нам хватает и этого, мы влюблены в свое прошлое
1 08

<CC:(t>
за то, что на нем можно писать аршинными буквами : «Проверено, смерти
нет!� Нас влекут покорившиеся аду города нашего счастья.
Потом он бродил по станции до наступления темноты. �
Приходили и уходили электрички, в буфете булькало радио, и от реки, ко­
торая в этом месте подбиралась к самой насыпи, рыхло пахло хлоркой. Над
окошечком кассы трепетало бумажное распятие. Маскируясь газетой, Н. зяб
от выпитого. Несколько раз его о чем-то спрашивали по-латышски. В ответ он
поднимал брови, улыбался и встряхивал газетой. Вслепую & начерно он вспо­
минал Ригу, но вспоминал Москву. В конце концов, поняв, что боится, он ушел.
В гостинице, более освещенной снаружи, чем внутри, оранжерейный короб
регистратуры просторно взвешивался в полутьме и был похож на голограмму.
Н. спохватился своего одиночества, как спохватываются неблагаприятного
прогноза. Ему бесшумно и благосклонно улыбнулись. Он взял не звякнувший
ключ. В номере он включил свет и телевизор, сел к столу и не знал, что делать.
Впрочем, пил пиво & читал газеты. И в душ полез голым не потому, что при­
J3ЫК принимать душ голым, а потому, что, спьяну & незаметно раздевшись, был
вынужден как-то аргументировать наготу. Вода была холодная и вода была
горячая. И в этом был смысл- пребывать в одиночестве <морально>. А вот решил он и, не умаляя воды & не обтираясь, пошел в комнату, встал у калори­
фера и, глядя в потолок & чувствуя, как вода льет с него на ковер. . :)1: что ж,
если и вовсе так? -и, выпятив живот, нежной пригоршлей взял теплые & не­
приспособленные свои Ч'сf.. можно ли быть одиноким, не будучи ангелом? ..
& безумцем или скопцом? .. и чем иным полагать сей Ч' сf пропуск в пробирки
бессмертия? .. любые идеи да™ и любые идеи нет™, живущие возможностью
смерти, равно обнаруживают себя: страх перед неизвестностью . Однако поче­
му всякий раз, точно трусливые недотепы, мы спотыкаемся о собственный
оргазм? Почему не оцениваем наш страх, как научены оценивать симптомы
боли? Ведь боль свидетельствует не только о заболевании органа, она свиде­
тельствует еще об органе как таковом, и даже так называемая фантомная
боль - об ампутации. Отчего ж не рассматривать страх как инстинкт некое­
го высшего бытия, свидетельствующего о себе? И почему, коль скоро способ­
ны заявлять его своими жалкими да & нет, мы не радуемся, что только этим
одним можем свидетельствовать в пользу своего бессмертия? ..
. . . этим одни.мt ночью [легко] покончить с собой, Н. не торопился & для
начала исследовал соседние пустующие номера. В них было холодно и тем­
но. Сонный, подсоленный морем смрад гниющих qолов и твердеющей пыли
сковывал их & все было не то. Были, разумеется, зацепки : Христосt, etc. То
есть гостиница опрокидывалась бы расколотой параболой Храмаt, но при этом
условии все возвращалось бы на круги своя, и он попросту не просыпался бы
& его уже порядком зашлифовавшаяся грёза <призрак распятия спящих>
вырождалась бы пошлым капризом воодушевленного воспоминания [ибо вос­
поминание безусловно греховно] & немыслимым множеством, как-то Е пара­
бола с крестом поперек t, на котором для Негоt слишком много места, попро­
сту не хватает размаха рук, к тому же Онt торопится, дабы прежде не преета­
виться от белокровия & шелковая завеса уже расходится с треском сверху
повдоль & эти двое по бокам, подонки, опережают Егоt & из лучших побужде­
ний даже назначают фору & губка Н20+СН3 СООН предлагается не Томуt &
матфей© и лука© глядят не Тудаt & андреяt распинают иксом, а история, дура,
как всегда не зная, с кого & с чего начинать, тычет пальцем то в одного, то в
другого, то в третьего, талдыча в нос что-нибудь свое, историческое, вроде:
'море волнуется - раз... ' Он же, стараясь двигаться напрямик, почему-то
всегда оказывается не против, не тет-а-тет t, нет, но как-то сбоку & вскользь, и
кончает где-то совершенно не в виду & эта попытка, конечно, ему не засчиты­
вается & он банально встает с бодуна. � Дождь...
Абзацным отступом против его глаз начинается намокший, отвалившийся
.

.

109

Андрей Хуснутдинов

угол подушки. Боясь,что его стошнит,он еще долго не решается зевнуть. Кало­
рифер греет горелым, черт. В новом мире,думает он, все-таки хорошо просыпать­
ся с похмелья,и осторожно,в несколько приемов,поднимается на локтях. [ Утро.]
Безоrоворочное пршлашение

к

жизни. N!!

Хорошо бы и вовсе возобновляться эпиграфом,
однако столбить субтильным курсивоN. не пре д ­
почтительные ходы морали, а проклятые процеду­
ры низа, как то: утреннюю эрекцию, пахнущие ти ­
ной унитазы, кроваво -молочные пузыри зубной
эмульсии (в том числе), пульсирующую печень, т. д.

В Риге он сделал вот что : купил газету и стал обзванивать бордели. Его
утешали <по-русски> : 15- 18 латав в час, третий <час> - бесплатно. По
одному номеру почему-то ответили шепотом <по-русски> : �20, но мы конча­
ем». Н., поторопившись с отбоем, не тотчас хватился мысли, что прозвучало
сие более обещанием, чем сообщением, и перезвонил. И также шепотом <по­
русски> ему подтвердили :($9 �...» : Подумав, что со времени пересечения
границы сделался несколько глуховат к модальным обертонам родной речи,
путаясь в словах, он спросил адрес и зачем-то записал его по-английски.
Через дорогу от телефонной будки,прямо на привокзальной площади,под
склеротическим дождем лоснился & грохотал как ни в чем не бывало парк
аттракционов. Мизинцем Н. попытался убрать с очков каплю воды,но та за­
села на внутренней стороне стекла,поэтому,прежде чем добраться до нее,он
поднял брови & вообще сосредоточился так,будто вытаскивал из глаза ресницу.
И с неожиданным, каким-то болезненным [ажо] жаром, чуть не сорвав очки,
решил,что кончать ему сегодня ни в коем случае не стоит. Не стоит,и все.*
В результате вышло ни то ни се : с одной стороны, старый город, собор
св. Петра & спорадические отправления милостыни, с другой, рассматривая
напечатанные фотографии, он еще несколько раз звонил по объявлениям в
газете. ••
Между прочим,развиднелось :) он хорошо поел и,погуляв еще,понемно­
гу пришел в себя.
Сияющими трофеями кровель город переходил из тени в тень. Прохожие,
особенно в небольтих улачках, были похожи на перебежчиков. Пустующие
такси двигались шагом. Повсюду,как будто в канун грандиозных похорон, с
рук и с лотков продавались цветы... Казалось,что он грезит наяву : ) ,хотя•••
• решение, обязывающее, по крайпей мере, к деятельной сублимации, но, конечно, не обяза­
тельное по сути [минут через сорок ±пять он непременно бы уже осматривался в пасторшшей &
постиранной наспех постели, с ужаса�! сожалея о себе , как сожалеет всякий нормальный мужчи­
на, опроставшийся без предварительных ласк и, в общем-то, без особой нужды , - все именно так
<±оргазм>, если бы не вспомиил о фотопленке, которую, согласно инструкции, следовало прояв­
лять как можно скорее после использования].
•• по более трезвому рассуждению , все-таки пикуда он не звонил & милостыни не подавал,
не потому, что было жаль денег, а потому, что попросту не умел се подавать, да и к тому ж плохо
переносил изъявления площадной благодарности. <В общем говоря , в пожертвовании являлось
для него нечто не персносимое чисто физиологически.>
••• < . > Ригой до сих пор представлялось ему чем-то не вполне пристойпы м , otl стыдился
этих своих снов ка!< физического недостатка, при том , что пе умел толком даже различать &
помнить их & случалось, иногда краснел , проснувшись. Общим местом в его метафизических
метаниях была некав фаталы1ав песоразмерность ландшафтов - миимого и реального . Но был
это , с1юрее, не столько аспект совместимости, сколько аспект узиаваемости. М нимой Риге пс
пужпо было простираться на пол- Прибалтики & подпирать небо, опа могла быть заввлсиа всего
лишь ржавым & замшелым углом в какой-нибудь тлеющей подворотне, по зато угол этот, если б
он только существовал в действительности (и, соответствешю, был бы наt1ессп на карты), Н. мог
бы найти с закрытыми глазами. Быть может, за тем он и стремился в реальный город - за тем,
чего в псм никогда и не было?
. .

110

<CC:(t>

• то же самое с Сигулдой <•Das Schlo�•>: до замка он так и не дошел , увяз в безлюдной
тевтонской деревне; толпившиеся , будто в дебюте , фигуры башен не уступили ему гористого
горизонта , он фотографировал их через окно вагончика подвесиой каиатиой дороги. Единствен­
ный , конечно , пассажир . (Большинство этих снимков в послесловии к протоколу окажется заб­
раковано судом . )
• • буквально : • . . . бумага провоцирует логику, которая есть такая же нсвозможная вещь ,
как состояние идеального газа или perpetuum moblle• .
• • • Н а м представляется логичным , что днем светит солнце и что п р и отрицательной темпе­
ратуре вода становится льдом - однако это не логика, это лишь привычный нам порядок вещей,
который , слава Богу, нисколько от нашей логики независим , и который , если задуматься , чужд и
ие понятен нам ровно настолько же , насколько чужды и невообразимы погоды внутри какой­
нибудь черной дыры . •Понять - значит упростить• , - не так , а ююго хуже : поиять - З1tачит
исказить.

6ешшп твер 1еетва. N�2 �
• • • • сохранившихся версий [две] немного: N�1 Снерма
ее11Л11 ли6t1де. [три?] N�З Ложь - это клей , которым смазаны подступы к вершинам (игра

слов: клей - это имя известного< . >).
• • • • • <. . . > •минуя минет• . Ibldem.
• • • • • • смысл: воспомииание об утрате есть лишь раздражеиие жалости за собствен ные
страдаиия . Что такое утрата, мы, кажется , забываем иа следующую минуту после шока . И по­
мним одно �о. как это страшное и, в сущности, так и не понятое нами событие заставило нас
страдать. Мы способны жалеть - пускай и под чужими именами - только самих с ебя.
. .

111

Андрей Хусн утдинов

• конъектура: <забвение нам тоже дано в арте фактах>
•• есть: человек
••• бесконечность: есть
•••• далее: [в Лиепая ] в кафе они с мотрели друг на друга,

как смотрят в окно, к тому же
прошлое их оказалось благодарным занятием - убеждаясь мало-помалу, что тут уже печем
рисковать, не ввязываясь в паузы, они охотно уступали его друг другу , но и отвлекались азартно,
откладывая его до следующего удобного затишья , мысленно отбивая такт...
••••• далее: была минута слабости , но что-то подсказывало ему, что и сам-то он, быть может,
не стоит одной этой минуты. Вот ведь что: стоило ему предположить в Вере родного человека
[успешное соитие стоило], как он оттолкнул ее.
••••••• впрочем , не по-человечески выглядит все, чего ни коснется человек
••••••••••• ЕССЕ НОМО

t
Через

3

•

интервала

•

выключив свет

белый шум

подумав, все-таки

белый шум

он

•

1

•

в ванной

•

на змеевике

•

-

•

112

<CC:(t>
t

... на удивление просто и даже как-то не вполне понятно & даже уловка
из несгибаемого шнура калорифера ему удастся. И не будет сюрпризом
условиеаЫаtiаn мыслить лишь в пределах своего английского- нет, не на анг­
лийском языке, но оперируя исключительно теми русскими морфемами, кото­
рые Он вспомнит по-английски. Единственное, к чему Он окажется не готов
[да и мыслимо ли ], так это к тому, что собственный язык в первый и в после­
дний раз ослушается Его, явится чуть ли не целиком & разумеется, не вовремя
:() удавление е герметичный поцелуй будущего, рот в рот :( В перерьшах
речи дышащие сипло & хмурые в форме & штатском будут фотографировать
его2 собственным фотоаппаратом, брезгливо выдергивать из удавки, кашляя в
кулак, курить и протоколировать, везти в гремящем пакете в морг и вправлять
язык, однако притом Он [будет ] преспокойно держаться змеевика & рассмат­
ривать занавеску душа и выщербленную притолоку™ - так, как если бы и
всю ванную со змеевиком, душем и выщербленной притолокой™ дышащие
тоже могли затолкать в гремящий и погрузить в скорую.
Ввиду составл. протокола с лица земли Его снесут в братскую могилу
военного некрополя Риги, где все так же спокойно [ во веки ] Он [будет ] дер­
жаться змеевика & рассматривать занавеску душа и выщербленную
притолоку™. P.S., на Суде :(t, Он [скажет]:

CC:(t

Бог- это возможность потери

•

tC:(C

потеря - это возможность Бога

•

:(CtC

возможность_ - это потеря Бога

•

Ct:(C

Это - потеря возможности Бога

белый шум

lllllllllllllllllll l lllllllllllll lllllllllllllllllllllll\1
000151098000211098000231298000

113

м е муары. архивы. с ви д е т е л ьс т ва

Неизвестные воспоминания
о Есенине

Пожалуй, ни об одном писателе, прожившем столь короткую жизнь, не на­
писано такого количества .мемуаров, как о Есенине. Целые книги воспоминаний о
поэте оставили А. А. Есенина, И. Н. Розанов, А. Б. Мариен го ф, В. И. Эрлих,
И. И. Шнейдер, Н. К. Вержбицкий, М. Д. Ройзмаи, Н. Д. Больпии и др. Среди авто­
ров воспоминаний и дневниковых записей о поэте, вошедших в сборники 1965 и
1975 годов (под ред. Ю. Л. Прокушева), а также в двухтомники �с. А. Есении в
воспоминаниях современников» (сост. А. А. Козловский. М. , 1986), �Русское зару­
бежье о Есенине» (М. , 1993) и 4-й том издания � Сергей Есении в стихах и жизни»
(сост. двух последних - Н. И. Шубиикова-Гусева), - родные и близкие поэта, а
также М. Горький, В. В. Маяковский, М. И. Цветаева, С. М. Городецкий, С. Т. Ко­
ненков, Н. Г. Полетаев, А. К. Вороиский, В. И. Качалов, Аидрей Белый, В. А. Пяст,
Н. Н. Асеев, Т . Ю. Т абидзе, Г. Н. Леоиидзе, И. Г. Эренбург, И. В. Евдокимов,
Н. Н. Захаров-Мэиский, А. П. Чапыгин, Скиталец, А . Б. Кусиков, Г. В. Иванов,
В. Ф. Ходасевич, 3. Н. Гиппиус, Г. Д. Гребенщиков, Р. М. Акульшии, Г. В. Алексеев ,
Ю. Л. Анненков, Г. В. Адамович, Н. А. Оцуп, Е. Г. Луидберг, И. В. Одоевцева,
Д. Д. БурЛ�fJ'К, Юрий Морфесси, Н. В. Плевицкая, Р. Б. Гуль, М. А. Осоргии, Франц
Эллене и .многие другие.
Тем более значимым событием явится, иадеемся, публикация новых иеизвест­
иых воспоминаний о Есенине - и тех, которые по-свое.му вьтисывают образ по­
эта, какими являются воспоминания Е. Я. Стырской, и тех, которые лишь добав­
ляют к нему отдельные детали и штрихи. �немысли.мое .многолюдство», в кото­
ром жил Есенин, пополняют не упоминаемые ранее в .мемуарных .материалах име­
на: литератора зарубежья Алексея Плюшкова (Угрюмова ), а также поэта Влади­
мира Нарбута, журналиста Д. И. Эрде и других.

Автор очерка сСергей Есенин• Угрюмов Алексей Иванович ( настоящая фами­
лия Плющков , 1 897 - ?) - писатель , эмигрировал из американской зоны оккупации в
1 946 году в США. Дебютировал в 1 9 1 2 году в детском журнале П . С . Соловьевой
( псевд. Allegro) сТропинка•. Является автором более 75 рассказов , двух романов ,
двух книг стихов и серии очерков о русских писателях.
В России Алексей Угрюмов неизвестен. Зато его ближайшие предки - люди
известные . Они Прославлены близостью к двум величайшим писателям ХХ века один к Горькому, а другой к Блоку.
Отец , И. П. Плюшков ( 1 860 - 1 899) в 1 884 - 1 89 1 годах работал врачом-ордина­
тором в клинике при Казанском университете и впоследствии стал доктором меди­
цинских наук. Но знаменитым его сделал лишь один случай его ординаторской прак­
тики . В декабре 1 887 года в Казани он освидетельствовал Максима Горького, тогда
еще А . М . Пешкова, после попытки самоубийства. Будущему писателю было всего 1 9
лет, и ему хорошо запомнился счеловек с веселым и приятным лицом• и ссмешной
фамилией•. Много позже , в начале 1 9 1 2 года , на Капри Горький описал ординатора
Плюшкова в автобиографическом рассказе сСлучай из жизни Макара•. 1 3 апреля
1933 года Горький писал Груздеву: сПулю вырезал мне из-под кожи спины ордина­
тор Плюшков тотчас же, как только меня привезли в больницу• ( Архив А. М . Горь­
кого. Переписка А. М . Горького с И . А. Груздевым, М . , 1 966, с. 3 1 8) .
Дядя Алексея Угрюмова - Евгений Павлович Иванов ( 1 879- 1 942) - литера­
тор, участник символистских кружков и изданий , самый близкий друг Блока. Их дружба
и переписка начались в годы расхождения А. Блока с А. Белым и С . Соловьевым .
1 14

Н еизвестиые

воспо.минrтия о

Е ceuuue

Уже в одном из первых писем к Е . П . Иванову 1 5 июня 1 904 года А. Блок признался:
'*Я могу говорить Вам намеками , небрежно и не обо всем , не в системе , зная совершен­
но твердо, что Вы поймете �> . Блок делился со своим другом идеями , душевными пере­
живаниями , дорожил его мнением . И очень уважал и любил его как человека. 28
июня 1 904 года Блок писал Е. П. Иванову : '*Я люблю Ваше лицо - оно прекрасно и
пронзительно. Оно , как Ваша душа , - на волоске от объятий - последних , самых
цепких, неразмыкаемых , кристальной чистоты .
Если бы я встретил Вас на несколько лет раньше , я прочел бы сквозь Ваше лицо
то , что угадывал в своих лицах Леонардо да Винчи�> . '*Мы, видно, глубоко родственны
по духу�> , - заметил Е. П . Иванов в письме к Блоку от 7 сентября 1 908 года. И хотя
результаты их творческих исканий порой расходились , особенно в последние годы ,
душевная близость сохранилась до самой смерти Блока . Алексей Угрюмов рассказал
об их встречах в статье '* Блок , Иванов и их окружение�>.
Неудивительно , что племянник Е . П . Иванова Алексей Плюшков ( Угрюмов) по­
знакомился с Блоком . И еще гимназистом в Петербурге - с Есениным . Очерк Алек­
сея Угрюмава написан много лет спустя , но врезавшееся в память блокавекое опреде­
ление Есенина-поэта и рассказ об одном из его ранних петербургских выступлений
являются очень ценными . Ведь оценка Есенина, данная Блоком , по содержанию соот­
ветствует другим известным высказываниям Блока о Есенине. Вместе с тем она яв , л я­
ется довольно своеобразной по форме и добавляет новые штрихи в историю взаимо­
отношений Блока и Есенина.
Воспоминания Угрюмава очень коротки и скупы . Они являются частью очерка
<< Сергей Есенин�> , в котором автор рассказывает в основном о своей поэме '* Е сенин�>.
Но нам драгоценна каждая деталь жизни и творчества этих великих русских поэтов .
Текст публикуется по авторизованной машинописи , хранящейся в Бахметьевеком
архиве Гарвардекого университета , Нью- Й орк , США, с минимальной стилистической
правкой . Датируется по содержанию . Публикуется впервые.
Имя автора воспоминаний '*Поэт и танцовщица�> - Елизаветы Яковлевны Стыр­
екой ( 1 898 - 1 947 ) , или Лики Стырской , как ее называли в кругу поэтов , сейчас тоже
мало кто знает . А в 20-е годы она входила в круг '*прославленных и юных�> друзей
Есенина. И известность ей принесла единственная нашумевшая книжечка эротичес­
ких стихов '* Мутное вино�> , которая вышла в Москве тиражом 300 нумерованных
экземпляров . В нее вошло всего 1 1 стихотворений , которые звучали одой любовной
опьяняющей страсти . Эта '* книжка-бокал�> уже давно стала раритетом и теперь фак­
симильна переиздана в Челябинске в 1 997 году Обшеством любителей российской
словесности , Издательской артелью '*Алексей Казаков со товарищи�> . Тираж такой же
изысканный и редкий - всего 1 00 нумерованных экземпляров .
В первом же , своего рода программнам стихотворении Елизавета Стырская про­
славляет '* сладостный и острый �> цыганский жар любовного чувства:
Долог путь от строк к надменной славе ,
Краток путь от строчек до софы .
С пьяным сердцем и с веселым нравом
Легче пасть в объятия строфы .
Пышных кос горячие перины .
Мне от страсти даже днем темно.
Пью из губ любимого мужчины
Темной неги мутное вино.
Запах тела сладостный и острый.
В голове, в глазах и в сердце муть .
Почему дрожат так жарко ноздри
Женщины , упавшей к вам на грудь?
Близкий друг Есенина и Стырской , поэтесса и переволчица Надежда Вальпии
вспоминала '*поэтессу из Одессы , жену Эмиля Кроткого�> ( Эммануила Яковлевича
Германа, 1 892 - 1 963 ; сатирика, поэта-эпиграммиста) : '* Лика, Елизавета . . . Она была
известной московской поэтессой. Этакий шар на цыпочках . Нет ни талии , ни шеи .

1 15

Н е иавес т ныв вocno.frtuuauuя

о

Ес е и и и е

Поворачивалась всем телом . Стихи не слабые , но и не сильные. Помню ее сборник
-« Мутное вино � , стихи из него знаю наизусть до сих пор . Эти стихи не о любви , не о
чувстве любви , на мой взгляд , они о процессе любви . . . Стихи Лика читала нараспев со
своеобразной интонацией :
Я куру чужие папиросы
И в делах не мыслю ни аза.
У меня растро-онаиные косы ,
Хытрые цыганские глаза . . .
У нее и писателя Эмиля Кроткого, ее мужа, было одинаковое отчество . Про них
так и говорили : -« Пришли Кроткие . . . �
Друг Есенина Анатолий Мариенгоф в романе -« Мой век, мои друзья и подруги . . . �
также вспоминал о Кротких в присущей ему язвительно-насмешливой манере : « Рос­
точка они оба были самого незначительного . Одинаковые. Ровненькие! Только он в чем душа держится , а она - толстенькая . Описывать их возможно словами умень­
шительными , которые я не люблю . Но тут уж ничего не поделаешь . < . . . >
Эмиль Кроткий являлся блестящим эпиграммистом в пушкинской манере .
К примеру :
Он, убоясь последствий вредных ,
Персменил н а прозу стих, Вольтер для глупых , Франс для бедных
И Эренбург для остальных .
Стырская и Э . Я . Герман встречались с Е<;ениным в Харькове , куда поэт выехал
вместе с А. Б . М ариенгофом (а также с А. М . Сахаров ы м ) 2 3 марта 1 92 0 года.
Э . Я . Герман работал тогда заведующим литературньш отделом УкРоста и был хорошо
знаком с руководителем Всеукраинского бюро Российского Телеграфного Агентства
Д . И. Эрде ( Ракштейном ) . При поддержке Эрде Стырская организовала выступле­
ние имажинистов в клубе УкРоста .
С тех пор Кроткие входили в круг ближайшего окружения Есенина. Поэт назы­
вал их ласково « Мишками• и « Кроткими• . Эмиль Кроткий вспоминал : -« Он < Есе­
нин> любил давать прозвища и меня с женой окрестил , по моему домашнему имени ,
-« Мишками• ( воспоминания Э . Я . Германа -« И з книги о Есенине• опубликованы в
сборнике -« С . А. Есенин . Материалы к биографии• . Сост . и коммент. Н . И . Гусевой ,
С . И. Субботина и С . В . Шумихина. М., 1 992 , с . 1 69 ) . Шутливое прозвище Кротких
увековечено в дарственной надписи Есенина на книге -« Пугачев� ( М . : Имажинисты,
1 922; вышла в свет в декабре 1 92 1 ): «Милым Мишкам. Сергей . 1 92 1 • . Сохранилось
две фотографии : на одной Есенин снят вдвоем с Ликой Стырской , на другой - Есе­
нин в группе с А. Б. Гатовым, А . Б. Мариенгофом , Ф. А. Шерешевской, А. М. Сахаро­
вым , Э. Я . Германом и Е. Я. Стырекой весной 1 920 года в Харькове ( снимок сделан
А. П. Чапыгиным ) .
3 октября 1 9 2 1 года Кроткие присутствовали на приеме в студии художника­
имажиниста Георгия Якулова, где произошла первая встреча Айседоры Дункан и Сер­
гея Есенина , а в начале мая 1 922 года были гостями на их свадьбе на Пречистенке.
Бракосочетание Есенина и Дункан состоялось 2 мая 1 922 года в Москве, а 10 мая
молодожены первым международным авиарейсом вылетели из Москвы в Кенигсберг ,
а оттуда поездом в Берлин. Есенин не забывал Кротких во время своего зарубежного
путешествия (с 1 0 мая 1 922 по 3 августа 1 923 г. ) . В письме Анатолию Мариенгофу из
Нью- Йорка от 12 ноября 1 922 года поэт писал: « Каждый день , каждый час , и ложась
спать , и вставая , я говорю: сейчас Мариенгоф в магазине , сейчас пришел домой , вот
приехал Гришка ( Колобов) , вот Кроткие , вот Сашка , и т . д . и т. д. В голове у меня
одна Москва и Москва.
Даже стыдно , что так по-чеховски•. А в письме из Парижа весной 1 923 года
также посылал привет « Эмилям Кротким• и другим своим друзьям и пояснял : «Из­
вини , голубчик, это вся моя Москва• .
После зарубежного путешествия Есенина Лика Стырская встречалась с ним реже .
Воспоминания Елизаветы Стырекой рассказывают прежде всего о любви Есени­
на и известной американской танцовщицы Айседоры Дункан ( 1 877 - 1 927 ) , « про с лав­
ленной тысячами эстетов Европы• ( М . Горький) . О сложных отношениях этих великих
людей писали многие мемуаристы, в том числе Максим Горький , Наталья Крандиевс1 16

Неизвестные вос п о ми н ания о Есен ине
кая-Толстая , Илья Шнейдер , Анатолий Мариенrоф, Юрий Анненков , Вениамин Левин,
Ирма Дункан и А. Р . Макдугалл , Мери Дести , Фредрика Блейер и многие другие. И
все же Елизавета Стырская добавляет немало новых красок к уже известной картине ,
ведь она была довольно близко знакома не только с Есениным , но и с Дункан .
Мемуары Стырекой подчас субъективны , как, впрочем , и любые другие мемуары .
Они подчеркивают ту дистанцию, которую сохранял Есенин , общаясь с московской
богемой , и в то же время содержат немало новых подробностей , особенно о выступле­
нии Есенина в клубе УкРоста в Харькове. Другое известное выступление Есенина с
чтением стихов вместе с В . Хлебниковым и А. Мариенгофом в Харьковском город­
ском театре 1 9 апреля 1920 года было хорошо известно по воспоминаниям современ­
ников . Стырская особенно внимательна к истории любви Есенина и Дункан . И это
неудивительно , ведь эти воспоминания писала женшина и к тому же поэтесса , сочи­
нявшая эротические стихи .
Воспоминания Стырекой были опубликованы во время ее пребывания в Берлине
в берлинской газете <'Die Welt am Abend >> с 13 декабря 1 928 по 2 января 1929 года в
1 4 номерах . На русском языке публикуются впервые . Печатаются в переводе по га­
зетному тексту. Из 14 учтены 12 номеров газеты , хранящиеся в Есенинеком фонде
Государственного литературного музея ( М осква) . Остальные два номера в библиоте­
ках Москвы обнаружить не удалось . Сокращения в тексте касаются беллетризован­
ных и вторичных сведени й , например , описания встречи Горького и Есенина в Берли­
не, переписанных из воспоминаний Горького , и др .

А:лексе й Угрю.мов
Из очерка �Сергей Есенин�
Сейчас мне трудно вспомнить - был ли это 1 9 1 5 или 1 9 1 6 год . Могу только
сказать , что в один из этих военных годов первой мировой войны я встретился на углу
Невского проспекта и улицы Гоголя (в тогдашнем Петрограде) с поэтом Александром
Александровичем Блоком , и он пригласил меня пойти вместе с ним на творческий
вечер входившего в славу и поэтическую силу Сергея Есенина, незадолго приехавше­
го в Петроград из рязанской глуши , где он учился <в тексте - учительствовал'> в
сельской школе.
Он уже побывал у Блока и познакомил последнего со своим творчеством , нашед­
шим живой и вполне положительный отклик Александра Александровича. Я Сергея
Есенина тогда знал только по появившимся в печати первым стихам , которые произ­
вели иа меия большое впечатлеиие , ио лично его я ие зиал и никогда ие видел .
Предложеине А. А. Блока было заманчивое , иесмотря на то , что я за минувший
день очеиь устал . Но как я мог устоять от <'соблазна>> , когда услышал от такого цени­
теля и знатока поэзии, как Блок, следующие слова:
- Славный , хороший деревенский мальчик . Вот увидите: из него выработается ,
если ие избалуется в столичном городе , поэт первой статьи .
Очень хорошо помню это поразиншее меня определение - <'Поэт первой статьи ».
А. А. Блок был одет в штатское платье , и это заставляет меня думать , что встреча
тогда Блок уже был
на Невском произошла у меня с ним в 1 9 1 5 году , а не в 1 9 1 6 ,
призван в армию, служил военным табельщиком в черте тогдашнего фронта , почти не
жил в Петербурге, бывал в нем лишь наездами и носил форму военного образца .
Был оттепельный вечер начала зимы - ноябрь , так называемая введенекая отте­
пель ( праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы - 2 1 ноября по старому
стилю или 4 декабря по новому стилю) , всегда распускавшая выпавший перед этим в
Петрограде первый снег .
С неба падал мокрый снег или снег, смешанный с дождем . На улице было неуют­
но, но петроградекая толпа, несмотря на плохую погоду , густо наполняла тротуары
обеих сторон.
Значительно позднее (уже в 1 944 году) это событие я так записал в поэме "Есе­
нин » , отданной мною в печать и напечатанной лишь в текущем году в связи с памят­
ными датами в биографии поэта :
-

1 17

Неи звес т ные в о с п ом ин а ния о Есенине
Ты мне сказал тогда: - Пойдем !
И я , угрюмый и усталый ,
Пошел под проливным дождем
С тобой к Московскому вокзалу .
Выступление Есенина со стихами состоялось тогда в концертном зале , принадле­
жавшем фортепианной фабрике Шредера ( после революции - концертный зал Об­
щества любителей камерной музыки) на Невском , почти на углу Садовой улицы , ря­
дом с редакцией • Вечернего времени•, впоследствии - • Окнами РОСТа•, которые
украшал Маяковский своими политическими стихами и даже не вполне попятными
рисунками.
В тот вечер я познакомился с Есениным. Впоследствии я записал свои впечатле­
ния об этой первой встрече с поэтом :
Он вышел к нам такой худой . . .
Ржаной копны поправил волос . .
В ушах моих эвучал глухой
Надтреснутый крестьянский голос .
.

Он говорил слегка на •о•,
И, васильки свои прищуря ,
Читал про русское село ,
Про то , как воет в вихре буря .
В моем сознанье выростал
Шатер берез у коновязи ,
За ним - свечами засверкал
Иконостас в узорной фразе . . .
и

потом:
Ему был тесен тот пиджак ,
В котором он стоял пред нами .
Ему б - тулуп или армяк ,
Рубаху , поясок с кистями!
Такой сродни ему наряд ,
В нем он совсем • рубаха-парень• .
А это - только маскарад
Столичный лоск в пиджачной паре . . .

Насколько помню, народу , любителей поэзии , было не очень много, но, может быть,
помешала плохая погода. Впрочем , у нас обычно много говорят о писателях и поэтах ,
судят о них и так и эдак , но на встречи с ними приходят не очень охотно.
Что это - 43акон русской натуры•?
*

*

*

И - кажется - издали доносится есенинское , такое теплое, простое и милое , чем
я закончил поэму о нем :
Ой ты , Русь , моя родина кроткая ,
Лишь к тебе я любовь берегу .
Весела твоя радость короткая
С громкой песней весной на лугу.
1965
Публикация В. Н. Т ерех и1юй.
Подzотовка текста и пред исловие
Н. И. Шуби иково й-Гус евой.

1 18

Не и зв е стны е вос п о ми н ания о Есенине
Ед и а ав е та С т ыр ская
П о эт и танц овщица
В оспоминания о Сергее Есенине и Айсед оре Дункан

. . . Революция решила вопрос в пользу тех , кто боялся угнетавшего их большого
города, тех , кто пришел из бедности , беззвучной тишины и просторов . Революция была
молодой , шумной , как прорвавшая дамбу вода. Есенин воспринял революцию как не­
что данное , как половодье деревенской реки , как бурю над лесом , как лесной пожар .
< . .>
. . . Шел 1 9 1 9 год - время боев и опустошения . Было много свободы и много
молодости . Было легко шуметь . . . Одной Москвы казалось недостаточно . Имажинизм
маршировал по Украине, на Кавказ , на Дон и куда-то еще. Первым этапом был Харь­
ков . Представление. Оттепель . Есенин и Мариенгоф в Харькове . Есенин в синем
костюме, меховой куртке, в косо сидящей меховой шапке полубоярке . Под шапкой
золотые кудри и смеющиеся синие глаза. Если Есенин хотел очаровать человека, то
ему нужно было только засмеяться глазами , заговорить на своем рязанском диалекте ,
модулируя только ему присущие тона. При этом возникал прямо-таки магический
эффект. Ему улыбались в ответ и делали все возможное.
Так и я загорелась идеей организовать вечер имажинистов . Почему я ? До этого
я никогда не занималась концертам и , а писала стихи . -« Уговори руководителя УкРо­
ста - прошептал мне на ухо Есенин , - чтобы он бесплатно предоставил нам зал клу­
ба УкРоста и рекламу � . Я пыталась его переубедить . Мой муж , поэт Эммануил Гер­
ман , руководил тогда литературным отделом УкРоста и был знако�1 с руководителем
УкРоста, журналистом Эрде . Когда я появилась в его кабинете и горячо и сбивчиво
изложила свою проблему и -«культурную необходимость� такого концерта, он удивился .
- А контрреволюции не будет? Это отчаянные парни . . .
- Нет, нет!
Так я получила записку к руководителю клуба УкРоста . Но печатать рекламки
он отказался . Тогда решили написать рекламки и плакаты от руки . Для этого при­
влекли художников УкРоста . На огромных щитах были изготовлены белые плакаты ,
гигантскими буквами оповещавшие город о приезде вождей имажинизма и о том , что
они будут тогда-то и тогда-то выступать в клубном зале УкРоста.
Продавали билеты . Я была также и кассиршей . На плакатах было написано, что
я буду читать стихи , что я являюсь -«устроительницей и ответственной руководитель­
ницей � концерта! Я? Все равно. До этого дня я ничего не слышала об -« имажиниз­
ме� . Я писала эротические стихи . Но если бы мне тогда за -« имажинизм� грозила
ссылка в Сибирь , все равно не сказала бы •нет� . Мы были очень молоды .
Клуб был так переполнен , что пришедших позже пришлось отсылать обратно .
Кто-то прошептал мне: -« Пропустите в зал поэта Владимира Нарбута� · . Владимир
Иванович Нарбут стоял тут же и слушал , как ему протежировали . Впустила. Кон­
церт начался манифестом имажинистов , который прочел Мариенг�ф. Действие его
было катастрофическим . Люди шикали и смеялись .
Читает Есенин . Все глаза и головы повернулись к сцене . Есенин побледнел и
начал : -« Исповедь хулигана� . В каком-то рассказе я читала однажды , что один несча­
стный китаец , который не знал молитв , пал на колени перед темным изображением
своего Бога и начал жонглировать . Он жонглировал так виртуозно , что Бог услышал
его молитву* * . Есенин знал тайну звучащего слова так же , как китаец - жонглирова.

Нарбут Владимир Иванович ( 1 888 - 1 938) - поэт-ак�шист, в 1 920 - 1 922 гr. работал па
Украине (директор ЮгРоста в Одессе и « Ротау • в Харькове) .
Скорее всего , речь идет о рассказе фр анцузского писателя Анатоля Франса «Жонглер
Богоматери • , который имел в виду Есенин в своей статье « Быт и искусство• ( 1 920) , когда писал
о своих собратьях - имажинистах : «У Анатоля Франса есть чудный рассi<аз об одном акроба­
те , который выделывал вместо обьпшовешюй молитвы разные фокусы на трапеции перед Бого­
матерью. Этого чувства у моих собратьев пет• .
В начале века было опубликовано несколько русских персводов этого рассказа: Жонглер
святой девы . Пер . Ю. Бромлей . - В кп . : Франс А . Перламутровый ларчю< . М . , 1 90 7 ; Жонглер
Богоматери . Пер . А. И. Куприна. - В ю1 . : Франс А. Рассказы . С Пб . , 1 909; Простое сердце .
Пер. Ип . Анненского . - В к п . : Псрламутровый ларец. СПб . , 1 9 1 1 и др . , однако его герой не
китаец.
•

••

1 19

Не и з в е стные вос п ом и н ания о Ес ен и не
ния . Аплодисменты и восторг спасли кассу от штурма . Кто-то кричал : <� Есени н . Вы
талантливы . Вы такой симпатичный , зачем Вам имажинизм? Это обман ! » Но Есенин
молодо встряхнул головой и с обаятельной улыбкой возразил: <� Это учение».
Друзья Е сенина играют п лохую роль . Девушка с велоси п е ом
д

Немалое удовольствие доставлял ему сам процесс чтения стихов . Читал он пре­
восходно . Лучше всех , кого я слышала. Вдоль стен , как в галерее , стояли девушки ,
любившие стихи Есенина. Они сжимали в руках его книги , ненавидели публику , пре­
рывавшую чтение , и утешали Есенина , как могли. Иногда он исчезал из нашей группы
то с одной , то с другой в темной московской ночи в поисках тех маленьких радостей ,
которые несет с собой любовь . У этих девушек были свои интриги и конкуренция , но
поэта они не отваживались этим беспокоить.
Одна из них особенно привлекла мое внимание. Однажды во время чтения в
дверь до отказа заполненного кафе въехал велосипед , на котором ехала девушка .
Велосипед врезался в щель между каким-то столом , раздвинул чьи-то спины , на де­
вушку со всех сторон зашикали. Сверкнув своими большими армянскими или еврей­
скими глазами , она , не обращая внимания на ворчание , прокладывала себе дорогу
велосипедом , чтобы ближе подойти к сцене. А глаза у нее были замечательные! Боль­
шие, карие с золотыми искрами , широкие, почти сросшиеся , вычурно изогнутые брови
над прямы м , узким носОJ.\1 , придававшим ее узкому лицу особую значительность . Рос­
кошные , загнутые наверх ресницы . Иронический рот и высокий лоб свидетельствова­
ли об уме и силе воли . На ней была белая матроска со значком Ленина на воротнике ,
простая юбка и простые туфли. На голове - пестрая шапочка , оттеняющая ее явно
восточную , обрамленную великолепными волосами голову . Окидывая презрительным
взглядом пеструю , плотно сбитую толпу сомнительных зрителей , она твердо держала
руль велосипеда и ждала. Когда Есенин кончил читать , она быстро увела его.
Кто это?
- Галя Бениславская* . Партийка . Для Сережи она много значит .
- Это хорошо ! Она красивая и энергичная !
Однако друзья Есенина помрачнели , они не терпели , когда Есенин покидал их , и
вмешивались всеми мыслимыми способами . Они боялись потерять его и не хотели
потерять . Он был нужен им. У Есенина не было мужества. Есенин не был сильным .
Свои чувства он охранял меньше, чем свою славу . А в частной жизни поэт был одино­
ким . Расставшись в 24 года с женой и детьми , он оказался без женской заботы, без тех,
кто мог бы понять его чувства. Есенин жил в окружении друзей , которым был поле­
зен , но они едва ли могли быть полезны ему . . .
Ничто так не ранит неокрепшие чувства , как грубые остроты и ирония , направ­
ленные против той , которая нравится . Есенинекие друзья в совершенстве владели ис­
кусством высмеивать любовь , искусством подлым и убивающим . Этот упрек должен
быть им брошен . Есенин был обидчив и скромен , а есенинекие друзья не стеснялись .
Они сыграли злую роль в личной жизни поэта , может быть , самую злую. Есенин
пил . Братья по имажинизму заключили его в узкий круг, льстили ему и подстрекали
к бесконечным литературным экспериментам . Так рождался имажинизм . Так рожда­
лось <� Стойло Пегаса>> . Нужно ли было все это Сергею Есенину , об этом будут судить
будущие историки. Литературное честолюбие поэта не всегда направлялось по пра­
вильному пути . У Есенина крестьянское недоверие к <�городскому» весьма своеобраз­
но сочеталось с полпой песпособностью к самокритике. Как и все великие души, его
мучили сомнения . Свои сомнения Есенин скрывал . Искусство было ему дороже жен­
щин , дороже свободы , дороже родины , и на этой струне играл каждый , кому не лень .

Вениславекая Галина Артуровна ( 1 897 - 1 926) - журналистка, л итературный работник ,
близкая знакомая Есенина. Познакомилась с поэтом осенью 1 920 г. На намять о встречах с ней
в 1 92 1 г . Есенин подарил ей свою книгу <1 Пугачев� ( М . : << Имажинисты » , 1 922) с надписью:
<� Милой Гале, вшювнице некоторых глав . С . Есенин . 1 92 2 , январь. » После возвращения из
зарубежной поездки и разрыва с Дункан в конце 1 923 г . Есенин поселился у Бениславской , в
1 924 г. вместе с вим у Бениславской жили и его сестры . Б 1 924 - 1 925 г. Бевиславская много
занималась домашними и издательски�ш делами поэта.
3 декабря 1 926 г . застрелилась ва. могилс Есенина.
Боспомивания , отрывки из дневника Вениславекой и подробные сведения о ней опублико­
ваны в сб. <� С . А. Есени н . Материалы к биографии » . М . , 1 993.
•

120

Неизвест и ые вос п о.мuи а иия о Eceuuue
Есенин скучал . Скучал и пил . Пил и скандалил . Скандалил и становился мужествен­
нее. И шел навстречу своему концу .
Георгий Якулов любил вспоминать свое военное прошлое , любил свою живопись
и любил пить. И , наконец, он любил Есенина. Во-первых Есенин пил , во-вторых , Есе­
нин был талантлив . Якулов и сам был талантливым художником , бескорыстно влюб­
ленным в войну и революцию, поэзию и живопись - все равно во что , он всегда
оставался героем и энтузиастом . Прекрасный товариш . верный друг и веселый чело­
век , которого все любили , везде был желанным гостем . Он первым узнал , что Айседо­
ра Дункан приезжает в Москву , и обещал Есенину познакомить его с ней .
Была осень 1 9 2 1 года. Холодным , дождливым , осенним утром к нам в комнату
вбежали Георгий Якулов и Анатолий Мариенгоф, мокрые и возбужденные. � господа,
приходите ко мне сегодня праздновать! Будут Айседора Дункан , Таиров , Мейерхольд,
все , все будут. Придет куча людей . Вы непременно должны явиться • . - просил Яку­
лов . Тут он заметил , что на конфорке железной печи в котелке варится картошка. Не
снимая перчаток, он выхватил картофелину и, обжигаясь , проглотил ее .
П ервая встреча л ю б ящих. П раз д ник у худ ожника

Те времена мало годились для праздников . Мы были бедны. Все без исключе­
ния . Мы носили жалкую обувь . смешные, сшитые из одеял пальто , белье из простыней
и платья из гардин. Наши руки почернели от холода и от топки . Сорванные обои ,
сырость и плесень в комнате придавали ей нищенский вид . Мебели не было. На сто­
лах не было ни скатертей , ни посуды , ни еды . Не хватало даже пуговиц на одежде,
нечем было почистить ботинки , не было ниток , чтобы заштопать чулки . В чем появить­
ся на празднике? Как в таком·виде показаться иностранной гостье, Айседоре Дункан?
Новыми были только наши глаза , наши речи - глаза энтузиастов и фанатиков .
� праздник• Георгия Якулова был также отмечен нашей бедностью и нашим эн­
тузиазмом . Каждый принес сюда, что мог . На длинном , похожем на верстак столе
кучей лежали фисташковые орехи , дыни , колбаса , конфеты карамель , яблоки и хлеб .
Белый хлеб добыл почетный гость . Было и вино. Кто принес - я не знаю . Законом
было запрещено его продавать . Вместительная студия художника выглядела празд­
нично. Кирпичная печка в центре комнаты была хорошо натоплена . Уже одно это
свидетельствовало о празднике. Печка была обернута ковром , такой же ковер на полу .
Часть ателье представляла собой салон . Там стояло несколько кресел и кушетка.
Непрерывно звонил телефон . У аппарата хлопотал Борис Пронин , старый маль­
чик , некогда принадлежавший к молодой питерской богеме. Актеры , поэты , художни­
ки , люди из Наркоминдела, и даже кто-то из Моесовета спорили и шумели . Ждали
комиссара культуры Анатолия Васильевича Луначарского. Но пока его представляли
два помощника - Захарий Григорьевич Гринберг и Давид Петрович Штеренберг.
Георгий Якулов говорил о революционных путях в живописи . Все толпились перед
огромньш холстом , на котором Якулов изобразил битву . Есенин и Мариенгоф были
одеты лучше других, они сохранили свой гардероб. На Есенине был тщательно вычи­
щенный и выглаженный костюм. Явно возбужденный , он бесцельно бродил по ателье .
Вечер затянулся , многие ушли . За шумом голосов шелест осеннего дождя не был
слышен .
Было 1 2 часов ночи. Внезапно дверь отворилась и появилась группа людей , от­
ряхивающихся от дождя , удивившая нас своей непривычной нерусской одеждой и
нерусской речью. Это были Айседора Дункан , Ирма Дункан и секретарь Айседоры
Дункан - Илья Ильич Шнейдер. Слава человека всегда бежит впереди него , как
свет фар перед автомобилем . Мировая слава Айседоры Дункан мощным прожекто­
ром освещала ее со всех сторон . В этот вечер все находились под воздействием ее
славы . Всему миру были известны мелькающие в течение многих лет многочисленные
описания ее богатства, ее триумфов , поездок , детей , ее трагические потери . Шепотом
называли имена любивших ее мужчин, имена ее детей , режиссеров , композиторов , дру­
зей . Чаще всего повторяли �1мя Гордона Крэга* . Но слава непостоянна . . . Она умира­
ет, не успев постареть И Айседора Дункан это знала. Она была последовательницей
эпикурейцев .
. . .

Крэг Эдвард Гордон (1 872 - 1966) - английский режиссер , художник , теоретик и рефор­
матор театра, близкий друг Айседоры Дункан .
•

121

Н е изв е стные воспоми нан ия о Есен и не
Глаза Айседор ы были похожи на мыльны е пузыри . Но играющ ие всеми
цветами
радуги мыльные пуз 1ри . Величин ой с миндали ну рот, прямой нос римлянк
�
и с круты­
ми ноздрям и великои грешниц ы , немного тяжелые плечи , высокая шея
, полноватый
корпус и легкая гармони чная походка танцовщ ицы . Большой , холодны
й лоб и мас­
сивная нижняя челюсть отличали современ ную женшину , думающу ю , беспокой
ную ,
энергичн ую . Она сняла со своих шелковы х туфель мягкие калоши , форма
которых
меня сильно удивила, и кокетливо повесила их у вешалки на торчаший из стены
гвоздь.
На ней был короткий расстегнутый жакет из соболей , вокруг шеи необыкно венно
про­
зрачный длинный шарф. Сняв жакет, она осталась в строгой греческой тунике красно­
го цвета . Коротко остриженн ые волосы < . . > были медно-кра сного цвета . Привыкну в
к античным позам , она полулежа расположи лась на софе. И сразу же этот уголок
расцвел всеми красками осени .
Айседора Дункан рассматрив ала присутствующих любопытны ми , внимательн ы­
ми глазам и , она всматривалась в лица , как будто бы хотела их запомнить . Ее окружи­
ли , засыпали вопросами . Она живо отвечала одновременн о на трех языках : по-фран­
цузски , английски и немецки. Ее голос звучал тепло , поюше , капризно, немного воз­
бужденно. Голос очень восприимчиво й , много говорящей женшины . Из другого угла
комнаты на Айседору смотрел Есенин . Его глаза улыбались , а голова была легко
наклонена в сторону. О н а почувствовала его взгляд прежде , чем осознала это , ответив
ему долгой , откровенной улыбкой . И поманила его к себе.
Есенин сел у ног Айседоры , он молчал . Он не знал иностранных языков . На все
вопросы он только качал головой и улыбался . Она не знала, как с ним говорить , и
провела пальцами по золоту его волос. Восхищенный взгляд следовал за ее жестом .
Она засмеялась и вдруг обняла его голову и поцеловала его в губы С закрытыми
глазами она повторила этот поцелуй. Есенин вырвался , двумя шагами пересек комна­
ту и вспрыгн:;л на стол . Он начал читать стихи . В этот вечер он читал особенно
хорошо . Айседора Дункан прошептала по-немецки : <.: О н , он - ангел , он - Сатана ,
он - гений ! � Когда он во второй раз подошел к Айседоре , она бурно зааплодировала
ему и сказала на ломаном русском языке : <.: Оччень хоорошо ! >.> Они смотрели друг на
друга , обнявшись , и долго молчали . Под утро она увела его с собой . Этот вечер , эту
встречу Есенин позднее описал в Берлине стихами , горькими , как водка.
Есенин влюбился . Друзья его были бессильны . Дружба так же ревнива, как и
любовь. Друзья Есенина - Мариенгоф , Сахаров* , Колобов* * интриговали против по­
хитительницы . Началось тайное единоборство. Мягко , естественно привлекала Айсе­
дора Дункан своих врагов в свое жилище . Через месяц друзья Есенина стали посто­
янными посетителями бывшего особняка Балашовой на Пречистенке .
.

Роков ая страсть вспыхивает сре ди неравных

Айседора Дункан импонировала им своей славой , своими приемами , своей умной
лестью . Друзей Есенина она словно околдовала. Но сама их терпеть не могла и пыта­
лась отлучить от них поэта. Шаг за шагом. < . > Айседоре было за сорок . Глубокая
складка между бровей свидетельствовала о тяжелых раздумьях, бессонных ночах и
горе . А Сергею Есенину было двадцать пять . Он был русский , крестьянин , поэт и
нищий . Он любил свою славу , воспевал свой народ , березы , кобыл и свою « Россию� .
О н пил и скучал . И писал <.: Пугачева>> .
Его любили скромные провинциалки --'- наивные души . Его любила Галя Бенис­
лавская , девушка с пламенными глазами , с огненным взглядом и значком Ленина на
груди. Она была ему преданна и верна как друг и женщина, ничего за это не требуя ,
ничего . У нее была жалкая комната и много обязанностей : дела и партийные нагруз­
ки . Но во имя своей любви она была готова забросить все . И смертельно ненавидела
свою блестящую соперницу Айседору Дункан .
. .

Сахаров Александр Михайлович ( 1 894 - 1 952)
издательски й рабошик, близкий друг
Есе нюш, нознакомился с поэтом в конце 1 9 1 8
начале 1 9 1 9 г. Автор воспоминани й о Есенине
( подробнее см . публ . А . А . Козловского <1 Воспоминания А . М . Сахарова о Есенинеj) - журнал
<1 Знамя � , 1 996 , NQ 8, се . 1 67 - 1 77) .
Колобов Григорий Романович ( 1 893 - 1 952) - заведующий Траншоршо-материа"1ЬIIЫМ
отделом ВСНХ, член « Ассоциации вольнодумцев � . близкий друг Есенина. В служебном салон­
вагоне Г. Р . Колобова весной 1 92 1 г . написано несколько глав « Пугачева� .
· •

-

-

• •

1 22

Нв изве ст ныв вос п ом инания о Ес енине
Есенин исчез из ее круга. Он переселился в особняк на Пречистенке. В • Стойле
Пегаса• появлялся редко . А если и приходил , то только под руку с Айседорой . Они
не расставались , совсем как хорошие супруги . Однажды Есенин появился с Дункан в
• Стойле Пегаса• , я стояла на эстраде и читала стихи. В руках у нее были желтые и
белые хризантемы. Но они были предназначены не мне . Айседора купила их для Есе­
нина. Когда я кончила читать , она горячо зааплодировала , предложила мне цветы и
сказала несколько слов по-русски . У нее были необыкновенные способности к язы­
кам , но русский дается иностранцам особенно трудно . Я сказала ей об это м . Она по­
смотрела на Есенина счастливым взглядом и ответила мне : • Мой учитель - любовь• .
Айседора усадила меня рядом с собой и обняла. В этот вечер мы много разгова­
ривали . Говорила в основном она , говорила но-немецки , говорила восторженно: • Рус­
ские необыкновенные люди , Россия необыкновенная страна . Русская революция самая великая революция на земле . . . Я хочу жить и умереть в России . . . Я хочу быть
русской . . . Я счастлива любить Есенина! Есенин - великий поэт , он - гений! Я пока­
жу его всему миру , я хочу , чтобы весь мир склонился перед Сергеем Александровичем
Есениным• . Последнюю фразу она сказала с особым , странным энтузиазмом ! Я поня­
ла, что она будет отчаянно сражаться за его любовь и не отдаст его.
Затем она показала мне написанные ею по-английски и переведенные на русский
стихи , исполненные такого же восторга, как и ее речи . В них Есенин назывался моло­
дым охотником и пастухом . Но оканчивались они на печальной ноте: она благодарит
судьбу за то , что ее уход был украшен закатом последней любви .
Есенин был последней любовью Айседоры Дункан . Последний язык пламени вспы­
хивает ярко , но горит недолго . . . Она старалась уберечь ото всех свою последнюю
любовь . Кто ее за это осудит? Когда я увидела ее, то подумала о ее громкой славе , о
самоотверженной любви к искусству , о мошнам языческом культе , который она созда­
ла из своего искусства, и спросила: • Айседора , что сильнее , слава или любовь? • Она
взглянула на меня презрительно и серьезно и ее маленький рот исказила судорога :
• Искусство - это туман - дым - ничто . . . Искусство - это черное , негр любви ,
слуга , ее раб . Если бы не было любви - не было бы искусства• .
М ировая с лава Дункан гипноти з ировала Е с е нина. Р е вность

Есенин помрачнел . Он не понимал по-немецки . Айседора заметила это и по­
просила меня перевести Есенину все , что она говорила. Она целовала его , гладила
его руки и ласкала его у всех на глазах . Я перевела ее восторженные слова о нем .и
России . . . Он удовлетворенно уль1бнулся . Айседора Дункан ему импонировала . Ему
нравилось , что его так любят и хвалят. • Глупая . . . • . - сказал он нежно, поглаживая
ее плечо . • Что такое глупая ? • - спросила она . Я перевела. Айседора Дункан
опять целовала его руки и нежно повторяла, подарив его долгим , нежным взглядом:
• Глу-у-пая ! •
Публика в • Стойле Пегаса• , улыбаясь , наблюдала эту сцену , но Айседора, помо­
лодевшая , красивая , возбужденная , смотрела на всех счастливыми глазами . И внезап­
но предложила : •Я хочу танцевать! Здесь , на помосте , где мой Есенин читает свои
стихи , перед этой публикой ! Я хочу , чтобы все видели , как я танцую! •
Но Есенин этого не позволил . • Почему? Почему? Почему? • Она настаивала. Он
не отвечал . Прижавшиеся к стенке, стояли не замеченные поэтом молодые героини
его прошлых романов . Он с ними даже не заговорил . Только к Гале Бениславской он
подошел на две-три минуты , обменявшись с ней несколькими словами. Галя улыба­
лась презрительно и иронически , смотря в глаза Айседоре Дункан , которая занервни­
чала и спросила ревниво: • Кто это ? • И , встав с кушетки , подозвала Есенина к себе, а
затем решительно вывела его из • Стойла Пегаса• .
• Широкая русская натура• - понятие литературное. Как явление душевное это карамазовщина. Поэт всегда одинок , а Есенин был поэтом . Друзья Есенина . . . На
это он отвечал : • Средь людей я дружбы не имею . . . • , а также многими другими стро­
ками своих стихов . Однако русский человек любит общество. Есенин боялся одино­
чества. Окруженный шумной толпой кажущихся друзей и собратьев по цеху поэтов ,
замкнулся в своем одиночестве. Больше, чем женщин , больше, чем родину , больше , чем
семью , Есенин любил славу. И не хотел ни с кем ее делить. Он относился к ней с
недовернем . Он был ее рабом . Он дрожал над ней . Он готов был для нее на жертвы.
Он хотел всегда купаться в славе.
А у Дункан была слава, шумная , немеркнущая мировая слава. Эта слава гипноти1 23

Н е из вестны е вос п оми и а иия

о

Eceuuue

зировала Есенина. И к ней он ревновал Айседору . А с кем делила славу она 7 На
столе у нее стоял портрет Гордона Крэга. На патетическом французском языке Дун­
кан объясняет одному Из гостей , что Гордон Крэг - гений . Из всей этой тирады Есе­
нин понял только слово �гений �> . Есенин в ярости , он смотрит на портрет и тотчас же
решает удалиться . Это не ревность любовника. Есенина любят, Гордона Крэга люби­
ли . Есенин молод , Гордон Крэг - стар . Это соперничество в славе. Есенин не выно­
сил чужой славы. Поэт вообще не любил ничего чужого. Чужое - враждебно. Чу­
жое - непонятно. Чужое кажется ему смешным. И это тоже - по-русски . Айседора
Дункан - чужая . Любимая , но чужая . Все чужое нужно победить и положить у ног
своих . Все чужое нужно обуздать . Это идет еще с татарских времен .
Так начались великие русские мучения Айседоры Дункан . Но все имеет свои
границы . Айседора терпела. Айседора любила. Россия 1 92 1 года была храмом , двери
которого были открыты для всех верующих . Пафос революции реял над миром , как
чудовищный пропеллер , несущий с собой загадку . Ожидали воскрешения человече­
ства. Презиравшая дремотное состояние европейской сцен ы , Айседора Дункан , вели­
кая энтузиастка своего искусства, устремилась в Россию . Ей чудились московские
площади , на которых массы разыгрывали гигантские мистерии своего освобождения .
Она хотела видеть детей рабочих и крестьян , танцующих танец свободы . Она хотела
научить их. Она знала, что арена освобожденного искусства там , где свобода. Все это
она написала русскому революционному правительству. И получила исполненный
пафоса короткий ответ на языке революции : �Только русский революционный народ
может понять Вас . Приезжайте к нам , мы дадим Вам возможность жить и работать • .
Она ответила кратко: � согласна• . И она поехала. Все это я взяла из воспоминаний
Айседоры Дункан .
Россия была заряжена энтузиазмом , как винтовка патронами . Пустых винтовок
не бывает. Россия приветствовала любую свободу и среди прочих свободу искусства.
*

*

*

Особняк на Пречистенке гудел детскими голосами , как улей . Детей помыли , под­
стригли , покормили и начали учить танцам . Их учили новому ритму новой эры . Это
были бледные , ослабленные недоеданием и скромные дети бедноты из подвалов . Ай­
седора Дункан слушала их непонятную болтовню и смотрела на них г лазами востор­
женной художницы и матери . Она любила детей . Своих она потеряла . . .
Школа росла и разрасталась. Дункан вынашивала фантастические планы - орга­
низовать представления ее революционной школы по всему миру . К старому миру у
нее был длинный и злой счет. И она танцевала с детьми � интернационал • с красным
знаменем . Это был апофеоз . И, может быть , очень наивный . Но ведь всякая вера
проста и наивна. Айседора Дункан была верующая , любила Россию и русскую рево­
люцию. Любовь эта пришла внезапно , как и всякая любовь.
В открывшемся России сердце Айседоры Есенин занял первое место . И все изме­
нил . Таков эгоизм любви . Этой любви двух великих людей суждено было стать вели­
ким поединком . < . . . >
- Он очарователен ! Он - ангел ! Я очень люблю Сергея Александровича! Он гений ! Я поеду с ним в Европу и в Америку , я сделаю его знаменитым на весь мир!
Весь мир склонится перед Есениным и мною !
Двое л ю б ящих , терзаю щих д руг д руга. Бе гство Е сенина

Пафос этих слов достиг своей цели . Есенин начал мечтать о мировой славе, о том ,
чтобы им восхищался мир. < . > Прощаясь со мной , он сказал : � не бойся , я буду
писать . . . Все это ни о чем не говорит . Я ощущаю прилив сил . Они движутся подоб­
но планетам , понимаешь , они движутся подобно планетам . . . Одна планета - это лю­
бовь, другая революция , третья - смерть . . . Этому нужно дать выход Я напишу
много , много . . . А как быть с имажинизмом , я хорошенько не знаю , я разочаровался . . .
Только не говори Мариенгофу , он рассердится . �> < . . . >
Айседора Дункан всерьез носилась с планом отдалить Есенина от друзей , роди­
ны , от прошлого. Все говорили об их поездке за границу . В конце зимы я случайно
встретила Есенина на Страстной площади одного . Он обрадовался , и мы остановились
поговорить . В руке у меня были подснежники , и я протянула их Есенину . Он улыб. .

. .

. . .

1 24

Неиз вестн ы е восп омин ания о Есенине

нул ея , взял их и сказал : � н е выношу цветов� . Пока мы приближались к моему дому,
он обрывал один цветок за другим , затем подбросил корешки в воздух , они упали на
тротуар. Есенин не ЛI<?бил цветов , никогда не носил их в петлице , не дарил женщинам ,
не ставил в воду на письменном столе* . Я не принесла цветов к могиле Есенина. Я
думала о том случае с подснежниками. � не выношу цветов� .
В тот же день Есенин пришел ко мне поздно вечером . �Можно у тебя переноче­
вать? Айседора меня везде ищет, а я не хочу возвращаться , я ушел навсегда� . В те
времена топили только в той комнате , где спали. Я объяснила е:иу , что там , где он
хочет спать , печки нет , и он будет мерзнуть. � Это ничего . . . Я не хочу на Пречистенку.
Накроюсь пальто , и будет тепло� . � ну ладно , оставайся� . В мрачном молчании выша­
гивал Есенин по комнате. Как он изменился . Лицо бледное , с зеленоватым оттенком .
складки у глаз , потерявших свою синеву , ставших бесцветными , как слезы , клейкие,
растрепанные, потерявшие свой блеск волосы . Есенин был трезв. < . . >
- Что с тобой , Сергей , любовь , страдания , безумие?
Он посмотрел на меня исподлобья и сказал тихо , запинаясь и тяжело вздыхая :
- Не знаю. Ничего похожего с те:и , что было в моей жизни до сих пор. Айседора
11меет надо мной дьявольскую власть . Когда я ухожу , то думаю , что никогда больше
не вернусь , а назавтра или послезавтра я возвращаюсь . Мне часто кажется , что я ее
ненавижу. Она - чужая ! Понимаешь , совсем чужая . С:иотрю на нее , и мне почти
смешно, что она хочет быть :иоей женой . Она? ! На что мне она? Что я ей? Мои
стихи . . . Мое имя . . . Ведь я Есенин . . Я люблю Россию , коров , крестьян , деревню . . . А
она любит греческие вазы . . . ха . . . ха . . . ха . . . В греческих вазах мое молоко скиснет . . .
У нее такие пустъ1е глаза . . . Чужое лицо . . . жесты , голос , слова - все чужое ! . .
И все-таки я к ней возвращаюсь. Она умна! Она очень умна! И она любит меня .
Меня трогают ее слезы , ее забавный русский язык . . . Иногда мне с ней так хорошо !
По-настоящему хорошо! Когда мы одни . . . Когда мы молчим . . . или когда я читаю ей
стихи . Не удивляйся , я прочел ей много стихов , она пони:иает их , ей-Богу , понимает .
Своей интуицией , любовью . . . Она меня очень любит . Не думай , что я из-за денег , из-за
славы! . . Я плюю на это ! Моя слава больше ее! Я
Есенин! Денег у :иеня было много
и будет :иного , что мне нужно - ее? ! Все это мерзкие сплетни ! Это все завистники ,
желающие половить рыбку в мутной воде !
Все это меня оскорбляет. Я ко всем холоден ! Она стара . . . ну , если уж . . . Но :ине
интересно жить с ней , и мне это нравится . . . Знаешь , она иногда совсем молодая , со­
всем молодая . Она удовлетворяет меня и любит и живет по-молодому . После нее
:иолодые мне кажутся скучными - ты не поверишь.
- Почему же ты тогда от нее убегаешь?
- Не знаю . Не нахожу ответа. Иногда :ине хочется разнести все в Балашовеком
особняке , ка:иня на камне не оставить . И ее в пыль !
- Почему же , почему?
- Иногда :ине кажется , что ей наплевать , что я - Есенин , иногда мне кажется , что
ей нужны мои глаза, волосы , моя молодость , а иногда , что ей не нравится Россия . Я
хочу писать , а она танцует. Почему танцы так прославляют? Допустим , я признаю, что
это искусство . Возможно, как и все другие искусства, но я нахожу это смешным . Мне
не нравятся танцы . Я их не понимаю. Мне неприятно слышать , что ей аплодируют в
театре. Нерусское это искусство, пото:иу я его и не люблю. Я
русский . Я люблю
камаринскую ! Ну , будет! Пора спать.
Он лег на холодную старую кушетку . Из бобрового воротника поблескивали
завитки соломенных волос . Долго еще стонали под ниr-1 старые поломанные пружи­
ны . Долго вздыхал и он сам . У тром он встал рано и тихо ушел еще до того , как мы
проснулись . На следующий день я узнала , что он возвратился на Пречистенку . . .
Старые друзья посещали его все реже , все чаще он начСJ.л появляться под руку с
Айседорой в театрах , на улице, в ресторанах. При встрече она держалась подчеркнуто
бодро и иронично . Отъезд Айседоры Дункан и Есенина за грСJ.ницу был ' решен . Од­
нажды весенним вечером я встретила их обоих . Я напомнила Дункан , что она хотела
прийти ко мне. Она с радостью согласилась , и :иы решили отправиться тотчас же.
.

.

-

-

·

Поэма Есенина � Uветы �> ( 1 925) и стихотворение � Цветы мне говорят - прощай • (27
октября 1 925 ) , где поэт называет себя <� цветком неповторимым � . а также другие е г о nроизведе1 1 1 \Я говорят о том , что Елизавета Стырсю1я неверно истолковала слова <� Не в ьшошу цветов• .
продиктованные раздраженным настроением Есенина.
•

. . .

1 25

Не изв е ст и ы е вос п о.м и и а и ия о Ес е и и ие
Б езграничная р е вность Айс е доры Дункан . Свадьб а

Однако Есенин вспомнил , что их ожидает Мариенгоф, и предложил пойти вместе
сначала к Мариенгофу , а потом ко мне.
Две комнаты , в которых жили Мариенгоф и Никритина •, находились в Богослов­
ском переулке, там же недавно жил и Есенин . Нам были дороги воспоминания о
веселых есенинских днях , праздниках , о жизни двух друзей-поэтов. Айседора Дункан
реагировала на это женским чутьем и совсем по-женски нервничала. Все ее внимание
было обращено на Есенина, она как бы стремилась ослабить впечатление от атмосфе­
ры , предметов и воспоминаний этих комнат. Ей было ненавистно даже пребывание в
них .
Есенин, я , Айседора и мой муж сидели на кровати , потому что в комнате было
мало стульев . Мариенгоф и журналист Колпакчи• • сидели у стола. Никритина хо­
зяйничала , наливая чай . Дункан уже довольно бегло говорила по-русски , ужасно ко­
веркая слова, что забавляло Есенина. Он просил всех не поправлять ее. Настроение
было в высшей степени идиллическое. Айседора Дункан взяла букет ландышей со
своей груди и украшала волосы Есенина. Есенин рассказывал мне о своих стихах , что
он едет в Европу и Америку , где будет читать доклады и пропагандировать имажи­
низм . Голова его покоилась на моем плече и я машинально вытаскивала из его волос
оди н ландыш за другим , снова собирая их в букет .
Вдруг раздался резкий , истеричный , стонущий крик Айседоры Дункан , и я почув­
ствовала, как ее мускулистые руки поднимают меня . Все испугались и бросились к
нам . На всю жизнь запомнились мне ее глаза , перекошенный дикой судорогой рот ,
изрыгавший непонятные английские ругательства . . . На бледном ее лбу выступили
капельки пота, плечи дрожали как в приступе горячки . Растоптанные ландыши валя­
лись на полу . 9 на ревновала. Есенин побледнел . Ответом на эту сцену были две
звонкие пощечины .
Я выбежала в коридор , сожалея , что стала причиной такой фатальной неприятно­
сти , и одновременно была удивлена такой распущенностью столь умной , знаменитой
женщины . Мариенгоф увел меня в соседнюю комнату и попытался успокоить . Айсе­
дора Дункан сидела с пылающим лицом и смотрела на Есенина умоляющими глаза­
ми . Она протянула мне руки и сказала, глотая тяжелые слезы : � Русская любовь1> .
Потом мы долго не виделись . Есенин появился у нас неожиданно . Без всяких
предисловий он выпалил : � сегодня я женюсь , иду с Айседорой в ЗАГС . Приходите
вечером к нам . Обязательно приходите . Если не придете , тогда мы - враги 1> . Лицо
Есенина привяло торжественное выражение. Я решила не ходить к ним . Мой мир с
Айседорой казался мне СQМнительным. Происшедшее между нами создало враждеб­
ную атмосферу . Однако вечером начались бесконечные звонки . Звонил Есенин , зво­
нила Айседора Дункан . Она говорила со мной трогательно-просящим тоном и нако­
нец пригрозила прийти за мной сама. Я обещала появиться .
Я пришла очень поздно, около часу ночи . Свадебное торжество в разгаре . На­
строение гостей достигло наивысшего подъема , кричали : � Горько ! . . 1> Айседора и Есе­
нин целовались , чокались с гостями , но пили мало. Есенин был трезв . Айседора Дун­
кан отвела меня в спальню, где приготовила для меня бутылку шампанского . Мы
выпили втроем и поклялись в вечной дружбе. Никогда я еще не видела Айседору _
такой красивой , такой обворожительной и веселой . Сколько трогательных , счастли­
вых слов о России , о Есенине, о любви услышала я в эту ночь .
Айседора настаивала, чтобы ее больше не называли Дункан , а Есенина. На порт­
рете , подаренном мне в эту ночь, она подписалась - Есенина. Есенин водил ее рукой ,
когда она писала русские буквы своей фамилии . Потом она танцевала. Чудовищно
огромный красный шарф был ее партнером . Этот шарф окутывал ее руки , как язык
пламени . Она танцевала долго и хорошо , вся погруженная в себя , а ее вытянутая
фигура, золотые туфельки делали ее похожей на языческую богиню . Есенин , который
не выносил ее и скусства, бросал на нее из-за угла горячие удивленные взгляды . Она
танцевала Шопена.

Никритина Анна Борисовна ( 1 900 - 1 982) - артисша Камерного театра в Москве , жена
А. Мариснгофа.
Колпакчи Лев Владимирович ( 1 89 1 - 1 97 1 ) - театральный критик , журналист, изда­
тель . В 1 922 - 1 924 г. - редактор-издатель журналов 4 Эрмитаж • и 4 3релища• .
•

••

1 26

Не изв е ст и ы е воспо.ми и а и ия о Eceuuue
Мы остались на ночь в Балашовеком особняке. В мавританскую столовую внесли
гигантскую кровать. Другие гости получили матрацы , подушки и белье и устроились
в танцевальном зале ее школы. Встали поздно. Завтракали , когда кто хотел. Разош­
лись лишь к вечеру следующего дня . Еще через день Айседора Дункан и Сергей
Есенин улетели на самолете в Берлин .
Европа Есенину не понравилась. С первого взгляда, с первого шага . С самого
начала она была враждебна ему - �чужое• . Но больше , чем �чужое• , он ненавидел
встречи с эмигрантами , которые оканчивались неизбежными скандалами. В этом была
какая-то предопределенность . Эмиграция была для него �трижды чужое• . < . . . >
В Е с е нине про б уждаются новы е силы . Страдания танц овщицы

Редкие , случайные встречи с Есениным оставляли в сердце рану . . . Было тяжело
видеть , как этот необычайно талантливый поэт сам приближает свой конец. С ним
было очень трудно , и все обходили его стороной . Через некоторое время я узнала, что
он все-таки разошелся с Айседорой Дункан и живет у Гали . Слух подтвердился .
Айседору Дункан видели теперь в обществе других мужчин , печальную , изменившую­
си , постаревшую. Она жаловалась на �русскую любовь• . говорила, что отдала без
остатка свои чувства Есенину , что мечтала жить с ним до конца своих дней , ругала его
друзей , которые стремились уничтожить ее влияние , ненавидела Галю. Она не могла
работать . . . Планы создать свою школу рассыпались в прах , представления не удава­
лись . В конце года она покинула Россию с на� ерением обязательно вернуться . Но не
вернулась.
Тогда же начались самые тяжелые страдания Есенина. Его мучила тоска. Галя
приходила в отчаяние от забот. Он мучил ее - ссоры . . . придирки . Это было самое
плохое время есенинекого пьянства - его выходки . Из милиции он попадал в боль­
ницу , из больницы - в милицию. В литературных кругах забили тревогу . Начали его
опекать , но безрезультатно . . . Здоровье его было уже окончательно подорвано . < . . >
В Шереметевекой больнице долгим и заботливым уходом удалось поставить его
на ноги . < . . . > . . . Из больницы он вышел успокоенный . Воля к жизни была не слиш­
ком сильной , но он все еще цеплялся за жизнь . . . Он хотел жить . . И начал писать.
Однако его прелестные , полные печали стихи не говорили о выздоровлении . Отсут­
ствие личной жизни . . . удобств , иногда самого необходимого огорчало его. Он тоско­
вал по некоей иллюзии , по семье , дружбе, нежности . . . Любое , даже совсем незначи­
тельное чувство он . как истинный поэт, принимал за любовь. Так в одиночестве нежно
прозвучали его стихи , посвященные А. Миклашевской .
Но любовь не приходила. Старая - оставила тоску . боль и обиду . А Галю он
никогда не любил по-настоящему .
.

.

К онец . П о хороны

От кого-то я услышала: � Есенин умирает, у него чахотка• . И я нашла его. На
Брюсовекой улице , в доме � Правды• жили его сестры . Я отправилась туда. Есенин
жил с ними . В комнате стоял жалкий стол , узкая кровать и низкая кушетка. На столе
бутылка с нарзаном и пустые бутылки. Есенин бродил по комнате , худой , с болезнен­
ным цветом лица , руки желтые, как это бывает у больных . На неr-1 была светлая шел­
ковая , казавшаяся слишком широкой пижама.
Он обрадовался, увидев меня , и . . . расплакался . . .
- У меня чахотка . . . Консилиум . . . Я умираю . . .
- Чепуха , ты нас всех переживешь . . . Кто не болел? . . Ты должен лечиться . . .
Поезжай на юг.
- Да, я поеду . Но все равно , я так или иначе скоро умру . . Я знаЮ . . . Я это
чувствую . . . Вот - температура: 38 , 9 . . . И ведь я не пью . Я теперь ничего, кроме
нарзана, не пью.
Галя сидела на стуле, тощая , черная , прямая , похожая на монахиню . . . и крутила
кольцо с монограммой на камне: � с . Е . • - Сергей Есенин . Лицо ее было неподвиж­
но. Губы сухие и сжатые .
- Почитай мне, Сережа, стихи , давно я тебя не слышала, и , пожалуйста , приобод­
рись немного ! Плакать - это так не по-мужски !
Он вытер глаза. Однако слезы все текли . Он не мог сдержать слез . . . Мне тоже
.

127

Неиз вестн ы е в оспоминания о Есенине
стоило больших трудов не заnлакать . Галя вышла. Есенин начал читать стихи . Он
читал с удовольствием . Но голос он совсем nотерял . Он читал шеnотом . Его творе­
ния наnолняли мотивы nредоnределенности , смерти , одиночества, nредчувствия близ­
кого конца , гибели. Это было ужасно - слушать собственное надгробное слово еще
живушего . М еня потряс раздававшийся в его стихах голос , как будто говоривший
медным языком кладбищенского колокола. Беда ! Она нависла над Есениным , и ник­
то не мог отвести ее. Есенин читал долго.
� Приходи ко мне снова . Больше никто не nриходит• . Я обещала nрийти . . .
Больше я его не видела.
Он nоехал на юг. < . . . > По возвращении в Москву он меня не искал . А в ночь на
28 декабря 1 925 года Есенин nокончил жизнь самоубийством , nовесившись в ленин­
градской гостинице � Англетер• . Телеграмма о его смерти потрясла всю Россию . Мос­
ква была в трауре . Я видела слезы на глазах старых , убеленных сединами людей .
знакомых и незнакомых , никогда не видевших Есенина, слезы на глазах девушек . 30
декабря гроб Есенина был nеревезен в Москву . Всю ночь и весь следующий день
Москва прошалась с nоэтом . Десятки тысяч nрошли безостановочно через двери Дома
Прессы . Сквозь сетку слез смотрели люди на траурный плакат на стене здания :
Здесь nокоится
тело великого
русского национального nоэта
Сергея Есенина
Через несколько дней на имя Александра Яковлевича Таирова из Ниццы nришла
телеграмма: � Прошу выразить родным и друзьям Есенина мою огромную боль и мое
соболезнование. Дункан • .
Год сnустя , морозным зимним днем на Ваганьконском кладбище застрелилась
Галя Б ениславская . Она больше не могла выносить тоску и одиночество . Их могилы
рядом . А через два года nогибла Айседора Дункан* . Она задохнулась в nетле своего
шарфа, зацепившегося за колесо машины , в которой она ехала.
П ерево д с ие.м ец кого Л. Г. Григор ьевой .
По дготов ка тек с та и ком.м е п тарии
Л. Г . Григор ь евой и Н . И. Шуб пиковой -Гус евой.
Предисловие Н. И. Ш убииково й -Гусе во й .

А. Дункан погибла в Ницце 1 4 сентября 1 927
те , друзья мои , я иду к славе! •
•

1 28

r.

Последни м и ее словами был и : 4 Прощай­

публицистика

Эдуард

Днепров

Т ри и сто чн ик а и т ри сост а вн ы е ча ст и
н ы не ш нег о шк о ль н о г о кри з и с а
Когда говорят о нынешнем драматическом положении нашей школы , то едва ли
не единственную его причину видят в постигшем страну экономическом кризисе .
Однако это - только половина правды . Более того , за подобными объяснениями
очевидно стремление скрыть вторую половину этой правды , которая лежит в плоско­
сти общеполитической и в плоскости внутрисистемных , внутриобразовательных про­
блем . Ибо у сегодняшнего школьного кризиса , говоря словами классика , три ис­
точника и три составные части: коллапс школьной экономики , паралич обра­
зовательной политики и катастрофическое, нарастающее отставание школьного обра­
зования от потребностей современной жизни .
П оследствия экономического смерча
Действительно , экономический цунами , потрясший и опустошивший страну , над­
ломил успешно начавшуюся образовательную реформу и поставил школу на грань
выживания . Финансирование образования из государственного бюджета в 1 999 году
по сравнению с 1 9 9 1 годом сократилось на 48% , т . е . почти вдвое . Удельные расходы
на одного школьника снизились на 38 % . По официальным данным Министерства
образования , в настоящее время 4Потребность в финансовых средствах образователь­
ных учреждений обеспечивается из бюджетных источников менее чем на четверть .
Сохраняется тенденция сокращения реальных объемов ассигнований на нужды обра­
зования . В текущих ценах они сократились примерно в 5 раз , что в сопоставимых
ценах составляет более чем двадцатикратное уменьшение� .
На поддержание материально-технической базы школы , на ремонтные работы ,
обновление оборудования средства все последние годы фактически не выделялись . Что
привело к значительному снижению мощности образовательной сети , ее дееспособно­
сти , к 4 Проеданию� ее основных фондов . Уже сегодня на восстановление только ава­
рийных зданий и инженерных коммуникаций требуется единовременно 1 , 5 млрд руб­
лей . И если ранее естественная убыль учебных площадей компенсировалась строитель­
ством новых школьных зданий , то теперь этот источник поддержания и развития ма­
териально-технической базы системы образования практически иссяк : инвестиции в
строительство в сравнении с 1 990 годом сократились более чем в 20 раз . Все это при­
вело к существенному ухудшению условий деятельности школ . Доля учащихся , кото­
рые занимаются во вторую и третью смены , в течение 90-х годов возросла с 20 до 25% .
Из-за хронического отсутствия средств обеспеченность школ учебным оборудо­
ванием в последние годы удовлетворяется лишь f{a 3 - 5 % . Это вынуждает существен­
но удлинять срок эксплуатации морально и технически устаревшего школьного обо­
рудования до 20 лет при норме 5 - 7 лет . По той же причине значительная часть школ
не в состоянии создать необходимые санитарно-гигиенические условия для организа­
ции образовательного процесса . На одного учащегося сегодня приходится 1 , б - 1 , 8
кв . м учебной площади вместо б кв. м , положенных по санитарной норме , а наполняе­
мость классов в подавляющем большинстве российских школ сейчас в 2 - 3 раза пре­
вышает тот же показатель в развитых странах .
Характерно , однако, что за годы реформ весьма незначительно возросло число школ ,
находящихся в аварийном состоянии ( в 1 99 1 г.
б , 2 и в 1 998 г. - б , 5 % ) и школ , тре­
бующих капитального ремонта ( соответственно 3О , б и 3б , 8% ) . Данное обстоятельство
идет 4В зачет• не правительству и школьному ведомству , а прежде всего работникам
образовани я , сумевшим в тяжелейших условиях героическими усилиями удержать
-

1 29

Э дуар д Днепр а в
школу от разрухи , а также - помогаюшим им в этом деле региональным и местным
властям . С этими же усилиями связано и то , что другие показатели технического со­
стояния и благоустройства школьных зданий в конце 90-х годов даже несколько улуч­
шились . Б 1 998 году в сравнении с 1 99 1 годом удельный вес школ , имеющих все виды
благоустройства , возрос с 38, 8 до 47 , 1 % , имеiощих водопровод - с 62 , 5 до 66 , 4 % , име­
ющих канализацию - с 5 1 , 5 до 5 2 , 1 % , центральное отопление - с 70 , 9 до 7 1 , 8% .
Все эти скучные цифры наглядно свидетельствуют о двух вещах . Во-первых , о
том , что все стенания по поводу <1рухнувшей1> за годы реформ системы образования не более чем призрак катастрофизма , которым мы упиваемся с чисто российским ма­
зохизмом . И во-вторых, что эта система, по большому счету , как была, так и остается в
нищенском экономическом и материально-техническом состоянии Реформы лишь
усугубили ее нищету , которой противостоит только одно - твердость и преданность
своему делу ограбленных теми же реформами работников образования .
За годы этих реформ , помимо резкого сокращения объема бюджетных ресурсов ,
ситуация в системе образования ужесточалась как минимум еще тремя обстоятелъ­
ства.ми : 1 ) регулярным неисполнением даже того минимального бюджета , который
отводился образованию (все это время образованию недодавалась почти четверть
бюджетных средств ) ; 2 ) появлением с 1 995 года хронической задолженности по оп­
лате коммунальных услуг и 3 ) возникшими в том же году и позже постоянно нарас­
тавшими долгами по заработной плате работникам образования . При том , что уровень
этой зарплаты в сравнении со средним размером оплаты труда в народном хозяйстве
страны постоянно е нижался - с 7 1 % в 1 9 9 1 году до 6 1 % в 1 998 году. Следствием
всего этого стали резкое обострение социальной ситуации в образовательной системе
и бурный рост учительских забастовок. Если в 1 990 г. эти забастовки составляли
2 , 7 % в общем ряду стачек в России , то в 1 997-м - уже 9 1 , 8 % .
Впрочем , пик этих забастовок - 96 , 6 % в общем числе стачек - пришелся на
1 995 год . Тому были две главные причины. Первая - именно в этом году правитель­
ство резко- урезало бюд)f<ет образования - на 44% в сравнении с 1 9 9 1 годом . И
в феврале 1 995 года правительство существенно снизило коэффициенты
вторая
разрядов Единой тарифной сетки оплаты труда работников бюджетной сферы , что
вызвало сокращение реальной зарплаты почти на треть .
-

Де ф ормации политиче ского курса
Переведем взгляд из сферы экономической в сферу политическую, ведь дурная
политика не только усугубляет, но и плодит социально-экономические напряжения , в
том числе и в системе образования .
Б современном технократически-бюрократическом властном сознании образова­
ние , наряду с наукой и культурой , все еще числится по разряду непроизводственной
сферы , в качестве своеобразной группы <1 Б 1> - не ресурсовоспроизводящих , а ресур­
сапроедающих отраслей . Отсюда - не только остаточное , но, более того , регрессивное
их финансирование. Отсюда же - и развращающая общество обратная зависимость
между уровнем образования и уровнем оплаты труда.
Между тем признанная во всем развитом мире уже более четверти века назад
концепция <1Человеческого капитала!> рассматривает образование как ключевой фак­
тор экономического роста, как краеугольный камень социального благосостояния , как
стратегический и самый долговременный из всех производственных ресурсов , обеспе­
чивающий переход общества от экстенсивного к интенсивному развитию .
Именно исходя из высокой значимости образования строились образовательные
реформа и политика конца 80-х - начала 90-х годов. Б основе лежали два базо­
вых стратегических приоритета: 1) развитие образования как одного
из ведущих факторов .модернизации и демократизации российской жизни
и 2) .модернизация и демократизация са.мого образования как социаль­
ного института и образовательной практики .

На заре российских реформ названные фундаментальные установки были под­
держаны властью, о чем свидетельствовали и известный Указ N2 1 Президента Россий­
ской Федерации от 1 1 июля 1 99 1 года, и Закон <1 Об образовании�> , припятый 10 июля
1 992 года , признанный одним из наиболее прогрессивных образовательных актов в
мире . Наряду с законом о С М И он закладывал основания формирующейся российс­
кой демократии . Впоследствии под воздействием общего технократического характе­
ра начавшихся экономических реформ , новых реалий переходнога периода и суще1 30

Три источ н ика и три составные части . . .
ственной деформации самой российской власти указанные стратегические приорите­
ты , как и сама образовательная политика , стали таять . От них остались лишь деклара­
ции , явно противоречащие , в сущности , антиобразователыю.м.у , а шире - антисоци­
ально.м.у курсу власти . Сегодня налицо , по меньшей мере , три основных просче­
та проводи.м.ых в стране рефор.м. .
Первый - сугубо социоинженерный , внегуманитарный, если не антигуманитар­

ный подход к реформам , отношение к человеку как к �навозу истории >> ( Гегель) или
в лучшем случае как к подсобному , строительному материалу , выведение его на зад­
ворки , если не за скобки реформ .
Второй просчет связан с экономическим фатализмом и �рыночным фунда­
ментализмом !> , с явной недооценкой , более того , с очевидным пренебрежением ко все­
му , что выходит за пределы макроэкономики , - будь то реальный экономический сек­
тор , тем более - социальная , социокультурная , духовная сферы .
Третий просчет - нарушение в ходе реформ баланса экономической и соци­
альной политики , а точнее - полное отсутствие последней . Отсюда - чрезмерно
высокая , избыточная социальная цена проводимых преобразований , резкое сужение
их социальной базы , возникшая и позднее все более возраставшая аллергия к самим
понятиям <� реформа!> и �демократия!> у обожженного реформой общества . В этой
связи еще весной 1 992 года я вынужден был предупредить президента Б. Ельцина и
коллег по правительству , что сбалансированность экономической и социальной поли­
тики - главное условие не только сохранения общества от раскола в ходе реформ , но
и успешного проведения самих реформ .
Было бы , однако , крайне несправедливо списывать все наличные беды российс­
ких реформ только на счет младореформаторов , как это по большей части делается
сегодня. От начала этих реформ нас сегодня отделяет пятилетка �тяжеловеса!> В. Чер­
номырдина, результатом этой пятилетки стали:
в политическо.м. плане - создание постсоветского мутанта - кланового но­
менклатурно-олигархического криминального режима, основанного на сожительстве
власти и капитала, разворовываютих страну ;
в аконо.м.ическо.м. - создание �экономики трубы>> , �экономики финансовых
пирамид>> , рухнувших 1 7 августа прошлого года;
в социально.м. - создание уникальной беззарплатной экономики ; бандитский
переход на фактически рабский , годами не оплачиваемый труд ; псевдостабилизация
за этот счет системы государственных финансов , что , как справедливо отмечал Г. Яв­
линский , является уже �проблемой не экономики , а морали!> .
Это был период рыночного мародерства , вырождения демократии в структурах
власти , перерождения многих демократических лидеров в � новую номенклатуру>> ,
в социально-психологическо.м. плане это был период , который известный
польский публицист А. Михник назвал �бархатной реставрацией>> . Ее основ­
ные черты - бесnлодие , отсутствие идей , политической смелости и политической воли ,
неспособиость к принятию решений , стратегическая и интеллектуальная анемия . Без­
ликость становилась лицом власти , бездействие выступало как система деятельности .
Общий итог данного псевдопереходного периода
окончательный слом
демократической модели реформ , в том числе образовательной ; окончательная дис­
кредитация понятий <<демократия !> и � реформа!> ; полный отрыв власти от народа ;
преврашение политики в антиполитику, тормозящую и деформирующую развитие стра­
ны . Классическая самооправдательная эпитафия этому периоду нашей современной
истории - � хотели как лучше , а получилось как всегда!> . Но хотели ли?
Политика власти той поры не выходила за пределы интересов номенклатуры и
олигархии. Политики � для всех!> , то есть подлинной социальной политики , у власти
не было : не случайно закончились провалом три попытки сотворить некое подобие
этой политики - Э. Памфиловой ( 1 993 г. ) , В. Илюшина ( 1 996 г. ) , О. Сысуева ( 1997 г ) .
Это был суррогат социальной политики , типично советское , <� собесовское:�> ее восприя­
тие - распределение жалких подачек , а не осмысленная идеология и эффективные
технологии социального развития .
-

О скудение образовательной политики
Коренное отличие генезиса и начального этапа современной образовательной ре­
формы от многих других российских преобразований заключалось в трех фундамен­
тальных обстоятельствах . Во-первых , она имела четкий концептуальный замысел и
131

Э дуар д Днепр а в
достаточно стройную идеологию , тогда как другие реформы вы етрапвались в основ­
ном по принцилу •телега дорогу покажет• . Во-вторых , в отличие от других ре­
форм , она зарождалась и начиналась не •сверху• , а •снизу• , и опиралась на подготов­
ленное общественное сознание, в чем главная заслуга прежней • Учительской газеты•
во главе с Б . Матвеевым . • Низы • легитимизмровали эту реформу и дали • верхам»
санкцию на ее проведение еще в декабре 1 988 года на Всесоюзном съезде работников
народного образования и позже , повторно - в марте 1 99 1 года на Всероссийском
совещании работников образования . Н в-третьих , эта реформа изыачалыю прово­
дилась в интересах большинства образовательного сообщества и общества в целом ,
что показали известная широкая дискуссия по вопросам реформы образования , про­
ходившая еще осенью 1 988 года в преддверии упомянутого съезда, и результаты все­
российского социологического опроса осенью 1 9 9 1 года, когда 86% учительства выс­
тупило в поддержку проводимой образовательной реформы.
Образовательная реформа была единственной социа.льно-гу.манитарной
акцией в ряду российских реформ начала 90-х годов . Ее отличал четкий гражданс­
кий , демократический вектор , отчетливая идейная направленность , что обусловило осо­
бую остроту борьбы вокруг нее . В нравственном плане это была одна из наибо.лее
честных рефор.м : она открыто объявила и реализовывала свои цели ; никто из ее
основателей не замарал себя коррупцией и не был замечен в измене либерально­
демократическим ценностям.
В социально-педагогическом плане суть, основной с.мыс.л атой рефор.мы
состояли в смене старой , статичной , репродуктивной модели образования , в которой
школа как социальный институт выступала в качестве консерванта существующей
общественной системы , типа и характера общественных отношений , на модель новую ,
динамичную, где школа , образование становятся развивающими и развивающимися ,
стимулирующими общественные изменения , дающими им свой импульс и в значитель­
ной мере определяющими их тональность .
Эта сверхзадача образовательной реформы определила ее к.лючевую идею идею развития , в которой заключалась и триада конечных це.ле й : создание
необходимых условий для развития личности ; формирование и запуск мехаtшзмов
развития и саморазвития системы образования ; превращение образования в действен­
иый фактор развития общества, в одиу из сфер социального поиска, социального
проектирования.
Отсюда
установка в ходе реформы на опережающую образовате.ль­
ную по.литику и опережающее развитие образования . Именио образова­
ние в первую очередь должно обеспечить смену менталитета общества, устранение
старых , изживших себя стереотипов , проложить дорогу новому гражданскому обще­
ственному сознанию , новой политической и правовой культуре , изменить само каче­
ственное состояние общества - сделать его не закрытым , одноликим и унитарным , а
открытым и многомерным .
В основу современной образовательной реформы были положены десять базо­
вых принципов . Первые пять из них определяли главные оси и движущие силы
превращения образования из тоталитарного в свойственное гражданскому обществу :
-

демократизация образования; его .многоук.ладность, .многообразие,
вариативность; народность и национа.льный характер; региона.лиза­
ция образовате.льной систе.мы; открытость образования . Другие пять

принципов обеспечивали •внутренние» , собственно педагогические условия полноценной
жизнедеятельности образовательной системы : гуманизация образования, его гу­
манитаризация; его дифференциация; развивающий, деяте.льностный
характер образования; его непрерывность.

Все это вместе представляло собой достаточно целостный , комплексный , в основ­
ном завершенный и уже реализуемый план образовательной реформы . С утверждени­
ем Закона Российской Федерации • Об образовании» она получила законодательную
базу и перешла из общественного статус а , в котором она пребывала с момента
ее рождения в 1 988 году , в стаmус государственный .
Реформа входила в стадию технологической реализации , которая , по существу ,
была сорвана, усилиями •бархатных реставраторов• трансформирована в псевдоре­
форму с явными тенденциями отката. И здесь базовый закон нового российского
образования с честью выполнил свою миссию, не только юридически закрепив новую
философию образования и идеологию образовательной реформы , сделав их правовой
нормой , но и став основным гарантом этой реформы , когда начались ее пробуксовка и

1 32

Три и сточни ка и три составные части . . .
откаты назад . Именно это обстоятельство явилось одной из главных причин атак на
закон , длившихся в течение 1 994 - 1 995 годов под прикрытнем тезисов о • слишком
опережающем• характере Закона • О б образовании • , об •излишке• в нем демократи­
зации, об � избыточности• образовательной реформы . Подлинная реформа может быть
только впереди реальности , которую она намерена изменить . Продвинуться впе­
ред • в пределах возможного» можно только раадвинув эти пределы.

Говоря словами американского исследователя и деятеля образования Ф. Г. Кум­
бса ( автора известной книги � Кризис образования в современном мире• ) , зачинатели
российской образовательной реформы поступили так , •как поступает стрелок из лука ,
посылающий свою стрелу немного выше цели , в которую он хочет попасть , учитывая
силу земного притяжения» . В данном случае стрела была приподнята еше чуть выше .
поскольку социальное притяжение пасильнее земного .
Именно это социальное притяжение с вектором реставрации и извратило на так
называемом переходнам этапе и характер реформы образования , и саму суть образо­
вательной политики . Фактически в этот период изменился сам тип этой поли­
тик и . Произошел возврат от политики опережающего и демократического типа к
остаточному и консервативному , с ее явным административно-бюрократическим харак­
тером , с ее закрытостью, оторванностью от потребностей жизни , от социума и образо­
вательного сообщества . Отсюда
провал всех до единой правительственных про­
гра.м.м в сфере образования ( 1 993 - 1 995 гг. ; 1 995 - 1 997 rr . ; 1 997 - 2000 гг. ) и так
называемой Федеральной программы развития образования , принятой в 1 994 году . От­
сюда и свертывание образовательной реформы , и стагнация самой сферы образования .
Второй , не менее существенный пласт деформации образовательной политики про­
ходил по линии ее превращения из государственной в ведомственную . Госу­
дарство, по сути , потеряло интерес к образованию и отстранилось от этой сферы , отдав
ее на откуп образовательному ведомству . В результате фактически произошла ве­
домственная приватизация образовательной политики . Отсюда и бур­
но набирающий силу ведомственный бюрократический реванш , и ведомственная кор­
рупция на ниве образования - в сфере , например , лицензирования образовательных
учреждений , учебного книгоиздания , лоббирования различных пустых или вредонос­
ных образовательных программ типа нашумевшей программы •сексуального просве­
щения » . Отсюда же и всевозрастающая тяга к унификации школ ы , прямые попытки
пресечения ее многообразия , вариативности (унифицированной школой ведомству проще
управлять) , консервация отжившего содержания образования и т . д .
В последнее время в с е более отчетливо просматривается еще один , весьма симп­
то м атичный партийно-фракционный пласт приватизации образователь­
ной политики: нависанис над ней , более того , диктат в этой политике •левых сил » .
Давно захватив законодательную власть в образовании в лице Комитета по образова­
нию и науке Государственной Думы , коммунисты теперь небезуспешно подминают
под себя и исполнительную образовательную власть в лице Министерства образова­
ния . Новое руководство этого министерства пришло к власти •с подачи » коммунис­
тического Комитета Гасдумы и в значительной мере является его рупором , приводным
ремнем в образовательной политике. Завет партийных предков КПРФ , в отличие от
разномастных политических маргиналов , помнит крепко . Еще Н . Крупская лапидар­
но констатировала: • Хочешь взять общество - бери школу ! » .
Итак , за последние шесть лет образовательная политика н е выдвинула н и одной
социальнQ-педагогической инициативы , не сделала ни единого шага к обновлению
образования. Ни один экономический вопрос , поставленный в Законе •Об образова­
нии • . не продвинут и не решен . Педагогическая составляющая образовательной по­
литики также предельно обмелела и была насквозь профанирована.
Эта ситуация усугубляется нищенским положением учительства, униженного к
тому же длительными невыплатами заработной платы , что , во-первых, питает социаль­
но-психологическую основу попятного движения в образовании , во-вторых - размы­
вает духовные опоры демократических убеждений , подтачивает их изнутри и , в-тре­
рождает абсолютное недоверие к власти , постоянно обманывающей и оттал­
тьих
кивающей от себя учительство . Неверие, отчаяние , бесправие, неевобода учителя , взор­
вавшие в последнее время его жизнь, его духовный мир , - вот тот основной , глубин­
ный драматический фон , на котором разворачивается сегодня политическая исто­
-

-

рия российского образования .

Российская власть этого не видит или не хочет видеть . Но это видят все, кто хоть
сколько-нибудь соприкасается с нашим образованием . Эксперты Организации эконо-

1 33

Э дуар д Дне пра в
мического сотрудничества и развития ( ОЭСР ) , которые в 1 995 - 1 997 годах исследо­
вали происходящие в российском образовании глубокие перемены , отмечали : « Пре­
стиж профессии учителя в российском обществе падает . То , что на этом неблагапри­
ятном фоне учителя остаются верны своему профессиональному долгу и не оставляют
школу и своих учеников , просто удивительно >> . « Воистину , - подчеркивали экспер­
ты , - тем , что хоть какие-то изменения происходят, мы обязаны рвению учителей . . . И
если они окончательно разуверятся в будущем , то образовательная реформа потерпит
крах , а выживание самой системы образования окажется под реальной угрозой . "
Это жесткий , но глубоко справедливый вывод. И российскому правительству пора
понять : во-первых , что лимит бездеятельности в образовании уже давно исчерпан , и
во-вторых , что оно стоит перед генеральным вы б ором: куда двигать образователь­
ную реформу - назад или вперед? Какое образование и для какой России строить?
И это тоже не столько образовательный , сколько п олитический вы б ор .
Безотв етств енность государств а
Сегодня две основные проблеJ>tы особенно волнуют образовательное сообщество ,
да и общественность в целом - введение государственных образовательных стан­
дартов и планируемый переход к 12-летке . Отношение к этим проблеиам - лакмус
нынешней образовательной политики .
Сама по себе идея образовательных стандартов безусловно позитивна. Хотя тер­
мин <<стандартъо> весьма неудачен . В мировой образовательной теории и практике
это слово означает « уровень образования ;,. . У нас же понятие « стандарт >> имеет нега­
тивный оттенок: стандартизация , в том числе и в образовании , воспринимается прежде
всего как унификация , насаждение единообразия .
По здравому смыслу , до принятия и реалиэации социальных нормати­
вов должен быть наложен .мораторий на введение обраэовательных
стандартов . Только обеспечив школе «Прожиточный минимум�> , можно спраши­

вать с нее качественное образование . Это азбука образовательной политики . Попыт­
ки же образовательного ведомства и методических лобби из Российской Академии
образования перевернуть ситуацию с ног на голову - это не только антиполитика .
Это - прямое издевательство над школой .
Напомним , первые шаги к введению социальных стандартов в образовании были
предприняты еще в 1 9 9 1 - 1 992 годах Министерством образования , когда постановле­
ниями правительства вводились так называемые натуральные нормативы ( на питание ,
обмундирование , мягкий инвентарь , оборудование) , а также uормативы наполняемости
классов и групп , нормативы удельных показателей общей площади образовательных
учреждений (в расчете на одного учащегося ) и др. С тех пор ничеlО в этом направ­
лении не сделано . Мало того , нынешнее образовательное ведомство сегодня даже не
ставит вопрос о социальных стандартах .

Между тем , введение минимальных социальных стандартов в образовании - пос­
ледний предел его постоянному финансово-экономическому «Проседанию;,. . Именно
эти социальные , а не пресловутые образовательные стандарты обеспечивают в первую
очередь и защиту интересов ребенка , и гарантию прав граждан на образование, и раз­
витие са.мого образования , и сохранение подлинного единства образовательного про­
странства страны , которое рвется отнюдь не там , где сосредотачивают свои аргументы
его псевдозащитники из министерства и Р АО - от якобы избыточной регйонализа­
ции образования и т . п . Оно , это пространство, истлевает , как изношенное одеяло , от
финансовых дыр . Финансовое недомогание подтачивает его изнутри .
Вместе с тем , социальные стандарты отнюдь не нейтральны и в собственно педаго­
гическом плане. Они являются естественной рамкой , естественными ограниченияии
образовательных стандартов , поскольку впервые определяют ту сферу бесплатного и
общедоступного образования (образовательных услуг) , которая может быть оплачена
государством . « Это может быть , - как отмечалось в газете « Первое сентября ;,. , пять уроков в день плюс теплое чистое помещение или еще бесплатное питание , до­
полнительные занятия . . . ;,. А может быть что-либо еще . В любом случае это главное,
что нужно сегодня : «точно определить , за что платит государство;,. .
Если посмотреть шире , то .минимальный социальный стандарт - это
нижняя, предельная платса социальной ответственности lосударства
перед elo lраждана.ми, в частности , в сфере образования . Планка , которая являет­

ся фундаментом образовательной , а шире - социальной политики .
1 34

Три исто ч1l ика и три состав 1l ые части . . .
Профанация о бразовательных стандартов
И все же никто не стал бы спорить по поводу образовательных стандартов , если
бы они не были профанированы их разработчикаю� из Российской Академии образо­
вания . Если бы они преследовали свои изначальные цели , предусмотренные Законом
• Об образовании� : очерти ть в интересах ребенка и обЩества круг базового образова­
ния ; предусмотреть рамки предельно допустимой учебной нагрузки ; предъявить необ­
ходимые требования к выпускникам школы . Помимо того , стандарты должны были
противостоять напору •методических лобби � , постоянно стремящихся к бескрайнему
расширению содержания и границ своих учебных предметов , а также экспансии на
образовательную территорию •теневиков� и рыночных хищников от образования вроде
авторов и лоббистов уже упоминавшейся достаточно гнусной программы « сексуаль­
ного просвещения учашихся � . Однако мы сегодня имеем дело именно с извращением
идеи образовательных стандартов . Не случайно прежнее умное и демократическое
руководство Российской Академии образования во главе с известным ученым и обще­
ственным деятелем А. Петровским в течение трех лет не выпускало это убогое детище
сво и х сотрудников из стен академии. И только после свершившегася в академии
осенью 1 996 года реставрационного переворота этим стандартам была дана •зеленая
улица� . Что же они представляют собой по сути?
Во-первых , - очевидную консервацию старого , изжившего себя содержания
школьного образования . Как справедливо отмечал один из руководителей Ассоциа­
ции инновационных школ и центров А. Каспржак , стандарты - •это плод 1 5-летней
работы академического института в дореформенном обществе . Принять его - значит
откатиться в образовании назад более чем на 1 О лет� .
Во-вторых , - это столь же очевидная консервация содержания образования ,
которое не только на 50% анахронично , но, что еще важнее , на 90% не усваивается
учениками , поскольку оказывается им попросту ненужным . « Все идеи о раскрепоще­
нии учителя или о личностной педагогике , - пишет в « Первом сентября� координа­
тор Форума « Российская школа� А. Пинский , - о школьном самоуправлении и о
функционале гуманистического психолога в школе суть полный обман или , называя
вещи своими именами , маразм , - когда от каждого российского ученика требуют от­
ветов на вопросы о получении катиона в виде аквакомплекса с дальнейшим перехо­
дом к гидракомплексам и с определением соответствующего координационного числа
геометрическим фактором ; о том , какое влияние оказал Каприви на русско-француз­
ские отношения ; о цитологических основах скрещивания особей , отличающихся по
двум парам аллелей ; о лесорубочном билете , лесном билете , лесном ордере и научно
обоснованной расчетной лесосеке в новом Лесном кодексе� и т . д .
И это в с е - н е дурной анекдот. Это реальное содержание учебных программ ,
включенных в тысячестраничные приложения к проекту Закона о государственных
образовательных стандартах основной ( то есть девятилетней ) школы , который разра­
ботан академическим лобби и представлен на рассмотрение Государственной Думы .
В-третьих , предложенный академией стандарт не только консервирует, но даже
усугубляет перегрузку учащихся , которая уже давно стала притчей во язьщех . Извес­
тно , что сегодняшняя ситуация со здоровьем российских детей крайне неблагополуч ­
на, и это в последнее время вызывает все большую тревогу . По данным специалистов ,
около 90% детей имеют отклонения в физическом и психическом здоровье . За годы
обучения в школе в 5 раз возрастает число нарушений зрения и осанки , в 4 раза число нарушений психического здоровья , в 3 раза увеличивается количество детей с
заболеваниями органов пищеварения . Подобное состояние здоровья детей - резуль­
тат длительного неблагаприятного воздействия не только социально-экономических ,
экологических , но и целого ряда педагогических факторов , среди которых первое мес­
то занимает школьный потогонный труд , непомерная перегрузка учащихся .
В-четвертых , навязываемые министерством и академией стандарты выполне­
ны в старой , традиционной « зуновской� философии. Но педагоги , психологи , медики ,
как писал еще три года назад в журнале « Частная школа� один из наиболее извест­
ных российских педагогов Е . Ямбург , «давно поставили «зуновской� модели диагноз
как дезадаптивной для ребенка. � « Ни в одной стране мира , - Писал он , - никто не
ставит перед собой задачи такое количество знаний, умений , навыков ногами впихнуть
в голову ребенка� . И ни в одной стране мира •так не учат , как мы - жестко , мощно ,
против шерсти . . . Мы наращиваем • зуновскую� парадигму . И получаем еще большее
количество больных детей , дидактогенных неврозов . . С одной стороны , мы деклари.

.

1 35

Э дуард Дне прав
руем переход на <<области знаний� и психосберегающее развитие ребенi<а , а с дру­
гой - год от года наращиваем жесточайший • зуновсi<ий� образовательный стандарт� .
В-пятых , вопреi<и отмеченной Е . Ямбургом деi<ларации о переходе на •области
знаний» предложенные стандарты , по существу , отвергают всяi<ую попьпi<у их интег­
рации и по-прежнему плодят многопредметность. Но еще в начале ХХ веi<а извест­
ный немецi<ий педагог Г. Кершеи штейнер четi<о показал , к чему это ведет: « Грозная
опасность школы - многопредметность. Каждая реформа школьных учебных планов
приводила к включению в обязательный состав обучения нового предмета. Аналогич­
но и программы отдельных предметов обнаруживают явную и упорную тенденцию к
непрерывному разбуханию . . . Школа должна найти в себе мужество ограничиться
минимумом общеобразовательного материала, и только тогда на деле будет разви ­
ваться самостоятельность и самоопределение ученика� .
Эти слова знаменитого немецкого педагога обнажают еше более обострившуюся
сегодня проблему кардинального пересмотра и обновления содержания
про­
школьного образования . Или , как формулировал ее еще К. У шинсi<ий ,
блему предстоящего « генерального смотра всех наук » с целью определить , ка­
кая из них <<Заслуживает великой чести сделаться предметом ученья для детей » . « Мы
валим в детскую голову , - писал Ушинский, - всякий, ни к чему не годный хлам , с
которым потом человек не знает, что делать , тогда как , в то же самое время , самые
образованные люди не знают того , что необходимо было бы знать , и за незнание чего
они часто расплачиваются дорогой ценой� . Ушинский с горечью указывал на « суще­
ствование огромной массы школьных познаний , передающихся по рутине и не прино­
сящих человеку никакой пользы ни в материальном , ни в нравственном отношении » .
В настоящее время эта проблема давно уже набрала , если н е перебрала критичес­
кую массу и перестала быть чисто академической . Она стала острейшим соци­
--·

альным вопросом. И одновременно превратилась как в главный тормоз
внутреннего развития Школы, так и в существенный сдерживающий
фактор общественного развития . В социальном плане нынешнее предельно

устаревшее содержание школьного образования , оторванное от реальных потребнос­
тей жизни и исчерпавшее все лимиты экстенсивного роста, работает сегодня не на раз­
витие школы и общества , а на их стагнацию . И одновременно - на истощение здоро­
вья подрастающих поколений , то есть на физическое разрушение будущего нации .
Сегодня изменилась традиционная альтернатива в образовании - его работа
либо на воспроизводство, либо на развитие общества. Если образование не работает
на р азвитие, оно работает на стагнацию . Ибо оно способно сейчас воспроизводить
только отставание. И , закрепленное предложенным Российской Академией образова­
ния стандартом , оно будет именно это отставание и воспроизводить . Или мы этого
хотим? И нужны ли нам такие стандарты ?
Практически вся центральная пресса в конце прошлого - начале нынешнего
года сказала: не нужны ! Под ее массированным давлением Комитет по образованию
и науке Госдумы , похоже , дает задний ход , затормаживая прохождение внесенного в
Думу академического законопроекта об образовательных стандартах . По крайней мере
председатель этого комитета И . Мельников ( который по совместительству является
секретарем КПРФ) в последнее время не раз в печати заверял образовательное сооб­
щество , что « без вашего участия, без вашего согласия этот закон принят не будет » ,
что « еще не наступила даже пора вътести этот проеюп на широкое обсуждение
педагогической общественности » .
Под давлением педагогической общественности адепты образовательных стандартов
вынуждены были признать , что эти стандарты «действительно могут в определенной
мере ограничивать творчество педагога и автономность образовательных учреждений
при формировании учебных программ� . Но это - как раз то , что им нужно , ибо
стандарт - надежное орудие унификации школы. Отсюда и требования : «Вариатив­
ность и дифференциация должны быть уравновешены стандартами и типологией учеб­
ных заведений (то есть закрытым их перечнем , пресекаюшим многообразие этих уч­
реждений . - Э. Д. ) , в противном случае они могут быть неуправляе.мы.ми� .
Таким образом , истинный смысл предлагаемых стандартов и попыток их насиль­
ственного внедрения очевиден .
В социально-педагогическом плане это остановка или , по крайней мере, рез­
кое торможение еще не устоявшихся в образовании реформаторских процессов ; «упо­
рядочение � , то есть пресечение многообразия и вариативности в образовательной сис­
теме; введение в этой системе тотальной унификации , регламентации и всеохватного
контроля .
1 36

Три источн ика и три составн ые части . . .
В эконо.мическ о.м плане это попытка сэкономить на образовании , поскольку ,
по мнению реставраторов , единообразие , как комплексный обед, всегда дешевле. Тогда
как в мировой практике давно уже общепризнанно , что многообразная , вариативная
школа, нацеленная на удовлетворение интересов ребенка и общества, на разнообраз­
ный общественный спрос , не только педагогически . но и экономически более эффек­
тивна. Вместе с тем , это одновременно попытка подменить решение подлинных про­
блем - разработку иинииальных социально гарантиров а нных нор.мативов псевдо­
решением псевдопроблем - об образовательных стандартах .
В политическом плане это стремление пресечь образовательное инакомыс­
лие , содержательный плюрализм в образовании , то есть· своеобразный утопический
проект введения единомыслия в российском образовании .
В социально-психо логическом плане это намерение использовать в своих
целях рудименты безликости , одинаковости в общественном сознании , найти опору в
традиционной общинно-советской уравнительной ментальности .
В ад.министратив но-управленческ о.м плане это также очередная бюро­
кратическая утопия , иллюзорный поиск панацеи от всех образовательных бед ; холос­
той управленческий ход или просто откровенное стремление уйти от насущных про­
блем сохранения и развития образования в те же псевдопроблемы - то есть нагляд­
нейший пример подмены реальной деятельности псевдодеятельностью , свидетельство ,
что образовательное ведомство ничего иного попросту не хочет или не умеет делать.
В собственно педагогическом плане это стремление закрепить традицион­
ную �зуновскую» идеологию образования вопреки идеологии педагогики развития ;
желание уйти от перезревших , вопиющих проблем реального обновления содержания
образования , учебных программ и учебников опять же в псевдореальность образова­
тельных стандартов ; методологически порочная попытка подменить оценку качества
результатов образовательного процесса <<на выходе>> контролем << На входе» и мелоч­
ным нормированием этого процесса .
В процедурно-процессуал ьно.м плане вся эта эпопея со стандартами - пря­
мое антидемократическое действо. Педагогическая общественность была отстранена
от подготовки , что вызвало ее резко негативную реакци ю . В общественном мнении
последних месяцев вопрос о качестве этих стандартов оказался даже как бы вторич­
ным . На первое место вышел протест против воинственно антидемократической про­
цедуры их подготовки . Но бурбоны , как известно , ничего не забыли и ничему не на­
учились. Начался следующий акт школьного трагифарса под названием � 1 2-летка» .

Ав антю ра 1 2 -летки
Мыльный пузырь 1 2-леши фактически заполнил собой все содержание школь­
ной политики на протяжении последнего года. Посмотрим повнимательнее , что же за
этим стояло , поскольку объявленное увеличение сроков школьного обучения особен­
но взволновало и родительскую , и педагогическую общественность .
Собственно , проблема 1 2-летки отнюдь не нова. Еще в Законе �об образовании »
1 992 года были определены три ступени общего образования : начальное , основное и
среднее ( полное) общее . Типовое положение о школе установило сроки освоения этих
ступеней : для начальной школы - 3 - 4 года, для основной
5 лет , для полной сред­
ней школы -- 2 - 3 года . Эти нежесткие временные ограничения давали возможность
варьировать сроки обучения , обеспечить переход на одиннадцатилетнюю школу и в
дальнейшем открыть перспективы для 1 2-летки . О.v:нако, учитывая реальное положе­
ние в стране и в образовании , никто эти перспективы не форсировал .
Впервые вопрос о 1 2-летке был акцентирован в период так называемого �очеред­
ного этапа» образовательной реформы осенью 1 997 года. Но и тогда говорилось лишь
�о создании содержательных условий для постепенного перехода на 1 2-летнее школьное
образование » , о том , что этот переход должен проходить поэтапно , �с учетом реаль­
ных условий различных регионов страны» , что он �должен осуществляться по мере
наполнения бюджетных средств с тем , чтобы он не привел к ухудшению финансирова­
ния школ и снижению почасовой оплаты труда учителей » .
Год спустя идея 1 2-летки обрела мощное ускорение и весьма требовательные ,
жесткие формы . 28 октября 1 998 года на президиуме РАО инициатор постановки
этого вопроса академический Институт общего среднего образования ( основной раз­
работчик тех стандартов , о которых ранее шла речь ) грозно и безапелляционно зая-

1 37

Э дуар д Дне пр ов
вил : -« Решение задачи обеспечения высокого уровня общеобразовательной подготов­
ки тре бу ет перехода на мировой стандарт продолжительности обучения в средней
школе - 1 2 лет• . Одновременно институт декларировал : -« Выступая сторонниками
государственного стандарта , базисного учебного плана и базисных программ , мы заяв­
ляем о том , что это не означает возврата к тоталитарности школьного образования .
Мы за либерализацию школы , за дифференциацию , за гуманизацию содержания обра­
зования , за демократизаdqiю . Но мы выступаем решительно против развала системы
школьного образования и против хаоса в разработке и издании программ , учебников
и методических пособий�> . (Воистину �хаос�> : кто-то , помимо академиков , вознамерил­
ся что-то разрабатывать и издавать . Не дай Бог , - какие-то простые учителя . )
Таков внутреняий мотив реанимации осенью 1 998 года вопроса о 1 2-летке. Вне­
шний мотив был более благопристоен : ссылки на мировой опыт и на переговоры с
Советом Европы , который якобы обязал нас перейти на 1 2-летний школьный « евро­
пейский стандарт�> . Но послушаем мнение na этот счет нынешнего министра образо­
ванця , высказанное им в -« Новых Известиях• менее чем за десять дней до его назначе­
ния на этот пост. Этот эпизод характерен не т�лько тем , что обнажает весь блеф по
поводу � мировых стандартов• , но и тем , что нагляднейше раскрывает нашу исконную
большевистскую принципиальность : когда надо взять власть - мы говорим одно, ког­
да надо ее сохранить - делаем совсем другое.
�Прежде всего , - говорил тогда В . Филиппов , - хотелось бы понять , в чем смысл
масштабного почина. Если очередная дорогостоящая кампания организована только
затем , чтобы наши документы об образовании признавали на Западе, то для этого Рос­
сии достаточно присоединиться к Лиссабонской ( 1 997 года) совместной конвенции
Ю НЕСКО и Совета Европы . . . Любая страна , подписавшая эту конвенцию , признает
любые документы о среднем образовании любой другой страны , если при этом не
будет доказано существенных различий в содержании программ образования . А в
пояснительном докладе к этому документу особенно подчеркнуто , что разница в сро­
ках и периодах обучения не может служить основанuеJ.t для отказа в признании
аттестата той или иной страны
Нам остается только подписать конвенцию, ратифицировать ее через парламент . . . А Россия почему-то тянет , вот уже год идет процесс �согласования �> . Что же это значит? Мы действительно хотим , чтобы наши ребя­
та свободно учились в любой стране мира , а их сверстники из-за границы у нас? Иди
. . .

у подитикав от просвещения какая-то иная цедь ? �> .

Однако, как говорится , �положение обязывает• . Месяц спустя , став во главе ми­
нистерства , В. Филиппов круто поменял позицию. На вопрос корреспондента газеты
� коммерсантъ• : « В последний год много говорилось о аведении двенадцатилетнего
школьного образования. Вы сторонник этой идеи?
министр ответил : �да , это
дает возможность детям больше времени проводить в школе . К тому же эта система
дает дополнительные деньги в систему образования�> . И тут же вдруг: �с экономи­
ческой точки зрения , вопрос пепростой : требуется несколько миллиардов ежегодно�> .
Так «дает• 1 2-летка или �требует• дополнительные миллиарды ? Ответ: системе
образования - дает , но прежде - у государства требует. Следующий вопрос : где го­
сударству эти миллиарды взять , особенно в условиях нынешнего глубокого кризиса? . .
Освоившись на троне и более глубоко постигнув правила игры , новый министр
заявил , что эта акция �не потребует от государства ни копейки�> . � и з-за падения
рождаемости , - разъяснял свою мысль В. Филиппов , - через 10 лет в российской
школе окажется на 30% детей меньше. Стало быть , расходов тоже будет меньше . Но,
перейдя на 1 2-летку , мы сможем предотвратить увольнение сотен тысяч учителей ,
которые по-иному остались бы без работы• .
Ожидаемое сокрашение рождаемости в связи с �демографической ямой •
мав­
ный •дконо.мический» арzу.мент .министерства в подьэу 12-детки , за ко­
торым не стоит никаких расчетов . Никакими расчетами не подкреплена и спекуля­
тивная забота об учителях . В этой связи в � Проекте программы объединения «Ябло­
ко• в области образования• отмечалось : � во-первых , значительная часть нашего учи­
тельства - люди предпенеионного возраста (увы , молодежи в школе работает все
меньше . . . ) и через 5 - 7 лет проблема будет не в том , как их занять в школе, а как раз
наоборот - как заполнить вакансии . Во-вторых , если где-то в классах окажется не по
30 - 40 детей , а меньше - то при чем здесь проблема трудоустройства учителей ?
Пусть учителя работают , а наши дети учатся в классах , где будет 25 детей �> .
Вопрос о 1 2-летке приобретает особую актуальность в связи с той поспешностью ,
которую обнаружил новый министр , говоря со страниц � Первого сентября• о сроках
-

-

1 38

Три источ н ика и три составные част и . . .
введения . % Это зависит от того , - говорил он в ноябре прошлого года, - какую
схему примем . Если схема будет 9+3 , то . . . можно переходить к 1 2-летке с 1 се нтяб ря
1 999 года ( 1 ) . Если же будет припята схема 1 0+2 . . . надо будет менять содержание ,
учебники писать . И это отнимет как минимум два года>> . Бот такой кавалеризм . Оста­
валось пустое - %Принять схемуi> . За этим , естественно , дело не стало . 2 марта с . г .
коллегия Министерства обшего и профессионального образования рассмотрела и ут­
вердила вопрос %0 структуре двенадцатилетней средней обшеобразовательной шко­
ЛЫ i> . 1 2-летка была принята . министерством . Процесс , как говорится , пошел .
Авантюризм и волюнтаризм в образовательной политике в случае с
1 2-леткой проявились как минимум в трех моментах .
Первый. Министерство под руку с РАО ставит вопрос о введении 1 2-летки
тогда, когда в стране еще не обеспечен переход к нормальной одиннадцатилетней шко­
ле. По признанию самого министра, %ТО , что сейчас в школе зовется 1 1 -леткой , на
самом деле вовсе таковой не является . 60% детей до сих пор фактически учатся в
десятилетке , поскольку после третьего класса , минуя четвертый , действительно пере­
скакивают в пятый i> . По другим официальным данным , % Сегодня более 70% школ
продолжает принимать детей с 7 лет в трехлетнюю начальную школу>> . Вывод очеви­
ден : впору заняться реальным обеспечением одиннадцатилетнего школьного образо­
вания , а не звонить на всех перекрестках о 1 2-летке.
Второй . Министерство и РАО форсируют введение 1 2-летки в то время , когда
нет ни соответствующих финансово-экономических , ни материально-технических ус­
ловий .
Н, наконец, третий . Особенно показательно то , что вопрос о 1 2-летке вышел ,
догоняя стандарты , в разряд приоритетных в образовательной политике именно в пе­
риод обвала, максимального обострения социально-экономического кризиса в стра­
не - осенью 1 998 года. Это свидетельствует о том , что его инициаторы - образова­
тельное ведомство и РАО - либо пребывают вне времени и пространства , либо пре­
следуют какие-то специфические , сугубо свои интересы .
Б итоге Государственная Дума в своем парламентском запросе , направленном 1 9
февраля с . г . правительству, который был припят п о инициативе фракции %Яблоко >> с
редким единодушием - только три депутата голосовали « Противi> , - вынуждена
была констатировать , что %В условиях почти повсеместной задолженности по выплате
заработпой платы учителям и переопалу общеобразовательных учреждений совер­
шенно призрачны финансовые возможности увеличения продолжительности обу­
чения еще на один год i> .
Столь ж е призрачныи представал и второй основной •социальный�> арzу­
мент официальных ревнителей 1 2-летки , - что она , как указЪшалось коллегией ми­
нистерства, %Может способствовать снижению социальной напряженности в стр<ше» , в
частности - уменьшить давление на рынок труда и сократить подростковую пре­
ступность . Аргументируя эти возможные блага , РАО , как всегда, выдвигала более же­
сткий тезис : страна стоит %Перед дилеммой - либо пополнять армию безработных ,
либо дать возможность более основательного обучения большему числу подростков i> .
Но этот тезис опять же спеку ляпшен и очевидно сомнителен .
Точно так же призрачны и ожидания , что 1 2-летка удержит подростков от право­
нарушений . Свои сомнения на этот счет не раз высказывали на коллегии министер­
ства руководител и образования Новосибирск ой , Оренбургско й , Самарской областей ,
Мордовии , Татарстана и др . По убеждению председателя Комитета по образованию
администрац ии Боронежской области , президента Ассоциации развития образования
Центральног о Черноземья С. Рогачева, увеличение сроков обучения , напротив , может
привести к росту количества детей с асоциальным поведением , поскольку детство за­
тягивается , а вступление во взрослую жизнь отодвигается . ( Эти опасения , как под­
тверждают участившисс я даже в благополучн ой Америке случаи % Школьных разбо­
рок » с применением оружия , не лишены оснований . Б Соединенны х Штатах сегодня
все более задумываются о сокращении «инфантиль ного школьного возраста >> . )
Региональн ые руководител и образования отмечали и еще одно негативное соци­
альное последстви е увеличения срока обучения , которое не берут в расчет чиновники
министерст ва и РАО : в условиях существенн ого спада уровня жизни родителям труд­
но держать детей в школе одиннадцать лет, а лишний год им и вовсе будет не по
силам . Б особенности это проявится в сельской местности .
. .

В принципе за стремлен ием сделать школу своеобраз ным соци­
альным zромоотв одом стоит все то же отсутст вие у нас не только нор-

1 39

Э дуар д Днепра в
мальной - какой-либо вообще социа.11 ь ной по.11 и тики , попытка восполнить это
отсутствие за счет школы путем навешивания на нее не свойственных ей социальных
функций и социальных задач , с которыми не справились государство и общество. В
этой связи Ш . Амонашвили в беседе с • В ечерним клубом» с горечью отмечал : • Я
могу понять , но м н е трудно принять такие аргументы в пользу 1 2-летки , которые осно­
ваны на нынешнем сложном состоянии в государстве: государство , мол , не может га­
рантировать работу выпускникам школы и не в состоянии предоставить молодым
людям условия для беспрепятственного поступления в вузы , поэтояу лучше задер­
жать их в школе еще на один год - до призыва юношей в аряию . Или другой резон :
государство не в состоянии предотвратить правонарушения несовершеннолетних . за­
щитить свободную от школы молодежь от пагубных влияний - и опять-таки выход в
продлении образования . Во что же тогда превратятся 12-е классы - не во вреяен­

ные ли изоляторы строгого содержания» .
Вот где реа.11 ь н ые социальные последствия ускоренного введения 1 2-летки . И
вот где ее реа.11 ь ный изоляторекий социально-политический смысл : без помех пере­
дать юношей и з одного социального инкубатора в другой . Не важн о , что этот другой
инкубатор чем дальше , тем больше становится буквально опасен для жизни . Важн о ,
что •государственники » , как им кажется , страхуют себя о т излишних социальных на­
пряжений . Этот скрытый 2.11 а вный •резон»- был спонтанно озвучен на коллегии
министерства , поевяшеиной 12-летке , одним из ведущих его чиновников , заявившим , что
переход из школы прямо в армию - это благо, так как меньше будет тех , кто • болта­
ется на улице » . Может быть , именно поэтому так лениво и с таким вялым спокойствием
отбивается министерство от требований родительской и педагогической обшественно­
сти - сначала решить проблеяу переноса срока nризывного возраста хотя бы на год,
а потоя уже ставить вопрос о 12-летке. В данном случае , к слову сказать , образова­
тельное ведомство и РАО спокойно закрывают глаза на • мировые стандарты » : в раз­
витом мире нет всеобщей воинской повинности и призывной возраст там - 21 год .
Успокаивая на этот счет общественность , В . Филиппов в газете • П ервое сентяб­
ря » замечал : • Б ольшинство педагогов боится , не придется ли всем юношам по окон­
чании 1 2-летки идти в армию. Но я считаю , что призыв в армию выпускников 1 2 -лет­
кй - это организационно-технический вопрос , который решается политической волей
руководителей государства. Конечно , мы не перейдем на двенадцатилетку , не решив про­
блему призыва в армию. Мы поставим этот вопрос перед правительством» .
В этой связи возникают по меньшей мере три сомнения :
. 1 ) Решаются ли • организационно-технические вопросы » политической волей ?
При том , что очевидно : данный вопрос вовсе не организационно-техничес­
кий, а по.11 и тико-правово й . Его решение, что отмечалось в упоминавшемся ранее
парламентском запросе правительству , требует ни больше ни меньше как •пересмот­
реть ряд положений Конституции Росси�ской Федерации и федеральных законов ,
касающихся таких традиционно привычных норм нашей жизни , как нижняя и верх­
няя граница призывнаго возраста , минимальный возраст вступления в брак : возраст ,
достижение которого дает право на участие в выборах ; срок иждивен� ества; исчисле­
ние трудового стажа» .
2 ) Где мы возьмем упомянутую В . Филипповым •по.11 и тическую воАЮ » , ког­
да в последние годы в стране она составляет наибольший дефицит?
3) Мы уже проходили опыт •nостановки вопроса перед правительствоя» , когда
летом 1 997 года готовился •очередной этап » образовательной реформы и когда педа­
гогическая общественность громогласно заявляла , что этот этап не.мыс.11 и.м и, бо.11 е е
того, авантюрен без принятия первоочередных .мер по преодо.11 е нию
социа.11 ь но-аконо.мического кризиса в системе образования, что • без про­

ведения этих мер любые действия по реформированию обречены на провал » . Прави­
тельство не обратило никакого внимания на данное • штормовое предуnреждение» и
nопыталось начать реформу . ( Хотя тогда вице-премьер О . Сысуев , как сегодня ми­
нистр В. Филиппов , клятвенно заверял общественность , что до снижения социально­
экономической напряженности в сфере образования никаких перемен не будет . )
Итак , вопрос о 12-Аетке отнюдь не внутришко.11 ь ный и не внутриве­
домственный. Это крупный социа.11 ь ный .макропроект , который затрагива­
ет все общество , каждую семью , каждого ребенка. И потому он не может и не должен
решаться только на ведомственном уровне. Б олее того , здесь недостаточно даже ре­
шения правительства . Вопрос о сроках шко.11 ь ного обучения до.11ж ен быть
разрешен то.11 ь ко законом .

1 40

Три источ н ика и три сост ав н ы е части . . .
.

*

*

*

Внутри самой системь: образования вопрос о 1 2-летке также имеет не сугубо школь­
ныи , а общесисте.мныи характер . Его невозможно решать в отрыве от судеб на­
чального и среднего профессионального образования , вне связи с высшей школой .
Пока же этот вопрос рассматривается либо изолированно , либо только через приэму
корыстных интересов ректоров вузов . вне общей стратегии системы образования ( мо­
жет быть , в силу того, что таковой стратегии вообще нет) .
Нагляднейший пример - резкое столкновение на коллегии по 1 2-летке % ШКоль­
ного» и %Пэтэушного» главков министерства, обнажившее непонимание будущих взаимо­
связей старшей ступени 12-летней школы (в частности , ее политехнического профиля )
и ПТУ. Абсолютно непроясненным остался также вопрос о соотношении задач и
принципов посrроения начальной профессиональной подготовки в 1 2-летке и общеоб­
разовательной подготовки в профтехучилищах .
Другой ярчайший пример - жесткая установка образовательного ведомства и
Р АО на превращение старшей ступени 1 2-летки в так называемый предуниверсарий
подготовительную ступень к вузу . Но эта установка насквоаь порочна . Она
u

-

направлена, по сути, на отход от всеобщности полного среднего обра­
аования , провозглашенной Законом % 0б образовании» . Более того, она пре­
вращает школу в средство социальной селекции под видом подготовки школь­

ников к вузу , ибо в вузы поступают только 20 - 25% ее выпускников . В истории рос­
сийского образования перед средней школой никогда не ставилась задача только
подготовки к вузу . Школа всегда готовила и к жизни .
Новая установка вызвана не только непрофессионализмом руководства образо­
вательного ведомства, но и очевидным диктатом вузов в этом ведомстве, их стремлени­
ем сделать систему образования сугубо вузоцентричной , окончательно подчинить школу
своим интересам и откачивать из нее нужных абитуриентов. Между тем , даже Гене­
ральная прокуратура РФ недавно призвала к обузданию рыночной алчности ректо­
ров вузов . В своем особом представлении она констатировала , что вузы не только
произвольно навязывают выпускникам школ требования , не соответствующие школь­
ным программам , но фактически превращаются в социальное сито на пути этих
выпускников к дальнейшему образованию. Прием в вузы , отмечала Генпрокуратура ,
стал приобретать дискриминационный характер, оттесняющий от высшего образова­
ния малообеспеченные слои населения . Очевидн о , что предлагаемая министерством и
РАО модель « смычки >> 1 2-летки и вуза в виде « предуниверсария » только закрепляет ,
мало того , - стимулирует отмеченную селективную, навяаывае.мую вуаа.ми
тенденцию в наше.м обрааовании .
*

*

*

Наконец, т р е т и й, важнейший - собственно обрааовательный
аспект пробле.мы 12-летки, свяаанный с систе.мны.м перес.мотро.м со­
держания школьного обрааования , приведением его в соответствие с требовани­
ями жизни . Именно этот ключевой, фундаментальный аспект пробле.мы

фактически исключен из всех рассуждений официаль1Iых трубадуров 1 2-летки .
Министерство и РАО выдвигают два основных .-педагогических.�> аргу.мен­
та в ее пользу : продление сроков обучения в школе - 1) «nозволит повысить каче·
ство образования» и 2) обеспечит «снижение учебной нагрузки школьников». При
этом , как видно из предложенного академией базисного учебного плана 1 2-летней школы
и из разрабатываемых для нее стандартов , во внутреннем строе нынешнего содержа­
ния школьного образования никаких особых изменений не предполагается .
Посмотрим на первый из этих аргументов . Как известно, качество образования
не является прямой производной от сроков обучения . %У нас было десятилетнее обра­
зование. Потом ввели одиннадцатилетнее , - писал В. Аванесов в % Независимой газе­
те » . - Улучшилось ли качество обучения в наших школах? Нет . А почему мы долж­
ны верить , что оно улучшится сейчас? Известно, что высокий уровень достигается не
столько длительностью , сколько хорошей организацией учебного процесса. И, кроме
того , созданием в школе современной учебной среды , наличием хорошо подготовлен­
ных преподавателей , высоким уровнем и своевременностью выдаваемой зарплаты , т . е .
тем , чего нашей школе, увы , н е хватает. »
Нам говорят о «мировых стандартах продолжительнос ти обучения » . А как об-

141

q дуард Дне пр ов
стоят дела с мировыми стандартами содержания этого обучения ? Недавно группа
ученых из МГУ и Современного гуманитарного университета провела весьма показа­
тельное сравнительное исследование по этому поводу . Его результаты , по словам многих
С М И , � оказались потрясающими �; . � оказалось , к примеру , - отмечал � московский
комсомолец>> , - что объем школьной программы по физике совершенно не соответ­
ствует возможностям даже самого талантливого ученика . . . Учебники по физике для
5 - 1 1 -х классов содержат больше 1 300 основных понятий . А вот в британских учеб­
никах их насчитывается не более 600 , что примерно отвечает возможностям среднего
школяра . Американцы же и вовсе не мучают детишек : им за все годы учебы предстоит
усвоить лишь 300 физических понятий �; .
И при такой перенасыщенности обязательным учебным материалом наши дети ,
как показали последние исследования ЮНЕСКО , проведеиные в 45 странах , оказыва­
ются в последней , третьей группе , да еще и на 1 3-м месте . Причем провал обнаружива­
ется как в непривычных , так и в прикладных , почти бытовых знаниях. « Получив
некий объем информации, - писал в этой связи в � новой газете�; депутат Московской
городской думы , заслуженный учитель РФ Е. Бунимович , - наши школьники не пред­
ставляют себе - зачем , что с ним делать , как использовать , от какой стенки этот гвоздь . . .
Втиснув в ограниченное время урока перенасыщенную дозу пресловутых знаний ­
умений - навыков , мы совсем не оставили ребенку воздуха, права на паузу , на то , чтоб
остановиться , оглянуться , удивиться , задуматься �; . И теперь все эти прелести продле­
ваются еще на два года.
Теперь о второ.м ведуще.м � педагогическо.м�> аргу.менте рыцарей 1 2-лет­
ки - � о то.м., что она позволит снизить учебную нагрузку школыtиков �; . Как уже
отмечалось ранее , перегрузка учащихся стала сегодня основной внутренней бедой шко­
лы . В анекдотической форме это подтвердил недавно и сам министр образования ,
сообщив , что нагрузка старшеклассников , с учетом всех видов работ и заданий , состав­
ляет 1 67 часов в неделю , при том , что в неделе всего 1 68 часов . Реальные подсчеты
школьных гигиенистов показывают , что рабочая неделя детей доходит до 60 - 70 ча­
сов при законодательно утвержденной рабочей неделе взрослого человека 40 часов .
Взрослые долго боролись за восьмичасовой рабочий день и отстояли его . Как бороть­
ся и победить детям? �у нас , - с горечью замечала в � известиях�; директор Инсти­
тута возрастной физиологии РАО М. Безруких , - дети работают по 9 - 1 0 часов каж­
дый день, а гуляют в среднем по 29 минут . Вам не страшно ? �;
И вот нам предлагается якобы путь сокращения этой страшной нагрузки - - за
счет увеличения срока обучения на один год . Но этот путь - в никуда. Это профа­
нированный способ раагруаки детей, по сути , повторяющий недавнюю прова­
лившуюся попытку снова перевести все школы на шестидневную рабочую неделю.
В материалах министерской коллегии и в документах РАО безапелляционно ут­
верждается , что «снижение неделыюй учебной нагрузки при сохранении сложив­
шегося содержания общего обрааования ( ?!) является одниJ>t из главных ос­
нований увеличения срока обучения н.а один. год�> . Но эта исходная посылка глубо­
ко ложна - а кто сказал или доказал , что надо сохранять отжившее содержание
школьного образования? Кроме того , она предельно .механистична по своей сути .

Она исходит из известного принципа : тех же щей , да пажиже влей - раздели эти щи
не на 1 1 ( сегодня фактически 1 0 ) , а на 1 2 тарелок .
Длительное время мы шли и до сих пор идем по пути экстенсивного наращива­
ния содержания школьного образования . Переходя от одной социально-педагогичес­
кой ступени к другой - от всеобщего начального к неполному среднему и далее к
всеобщему полному среднему образованию , - мы не меняли ни внутреннего устрой­
ства школы , ни принципов построения и организации содержания образования . Мы
Jltехан.ически надстраивали школьные этажи и учебные предметы друг над другом , что
и привело к сбоям школьного механизма и катастрофической перегрузке детей . (Только
с введением всеобщего среднего образования учебная нагрузка возросла на 54 часа в
неделю . ) И вот сейчас нам предлагают надстроить над треснувшим зданием содержа­
ния школьного образования еще двенадцатый этаж . Якобы для того , чтобы снять учеб­
ные перегрузки . « Если уж в РАО , - отмечалось в « Комсомольской правде�; , - так
логичнее из.м.е­
беспокоятся о том , что школьная программа слишком перегружена
-

н.ить структуру преподавания, перелопатить базисный учебный план., сделав упор
н.а те знания, которые действительно н.ужн.ы выпускнику . А не размазывать кашу
еще на год , надеясь вдолбить больше знаний . . . От механического увеличения учеб­
ных часов еще никто умнее не становился . �>

1 42

Три источ ника и тр и составные части . . .
Итак , к.лючевой вопрос - с какой це.лью, во и.мя чего .мы собирае.мся
вводить 12-.летнее шко.льное образование? Если это средство, способ , путь
глубокой внутренней реорганизации школы с тем ; чтобы сделать ее для ребенка шко­
лой развития , здоровья , самоопределения , чтобы действительн о , а не призрачно обно­
вить в соответствии с требованиями жизни содержание образования и весь уклад
школьной жизн и , - это одно. Если же мы намерены таким образом консервировать
сущее ( и прошлое в сущем ) - это совсем другое . Тогда уж лучше не увеличивать
срок обязательной школьной повинности или срок �отсидКИ>> ребенка еще на год .
Как бы того ни добивались агрессивные взрослые дяди и тети из чиновного , академи­
ческого , вузовского и прочих лобби .
Здесь распутье . И здесь - лакмус , опознавательный знак для нынешней школь­
ной политики .

З аклю чение . Самораз в итие школы
Если окинуть общим, итоговым взглядом современную систему российского школь­
ного образования , то петрудно увидеть , что в ней сегодня одновременно протекают
три про цесса . Один - подталкивающий ее экономику к обвалу: резкое снижение
уровня финансирования образования , его материально-технического и ресурсного обес­
печения . Другой - явное оскудение школьной политики с ее псевдореформаторски­
ми, откатными тенденциям и , которая становится не менее существенным сдерживаю­
щим фактором развития образования , чем экономические трудности . ( По меньшей
мере - фактором значительного усугубления этих трудностей . ) И третий про­
цесс - изматывающее выживание и вместе с тем медленное , но неуклонное самораз­
витие школы ( вопреки первым двум процессам ) , которое , однако , в значительной мере
тормозится длительной консервацией содержания школьного образования , его нарас­
тающим отставанием от требований жизни.
Сегодня много спорят : продолжается или нет образовательная реформа , подго­
товленная в конце 80-х и начатая в 1 990 - 1 992 годах , идет или не идет в настоящее
время реформирование образования ? Все сказанное выше позволяет следующим об­
разом ответить на этот вопрос : рефор.ма образования как осмысленное, целенап­
равленное политическое действие власти окончилась , завершилась в 1 992 году ; ре­
фор.мирование образования как .масштабный процесс глубоких, внутренних

изменений в образовательной жизни , запущенный образовательной реформой 1 992
года , как совокупный продуюп деятельности педагогического сообщества не только

не завершилось , но постепенно расширяется и набирает силу .
Последствия нынешнего общесистемного кризиса для образования мог ли быть
много суровее , если бы не заработали те механизмы выживания и саморазвития шко­
лы , которые были запущены , пусть частично , в начале 90-х годов. Образование
о казадось одни.м из наиболее устойчивых социальных институтов не
только и, может , даже не столько в силу своей известной инерционности , сколько бла­
годаря тем внутренним силам и резервам , которые были тогда открыты реформой ресурсу свободы , многообразию как новому качеству образования , самостоятельности
образовательных учреждений , праву выбора , педагогическому творчеству и т . д .
Сегодня это са.моразвитие школы на двух осях е е противостояния - эконо­
мике и политике - нелегкий , болезненный процесс. Но именно он яв.ляется в на­
стоящее вре.мя и г.лавны.м .механиз.мо.м и базовой тенденцией поступа­
те.льного движения российского образования . И если образовательное ве­

домство , как видно из всего сказанного ранее , нацелено преимущественно на �вчера• ,
то школа обращена лицом в �завтра• . Вопреки стагнации , омертвению образователь­
ной политики школа трудно , но продвигается вперед - усилиями образовательного
сообщества , инновационных учителей и управленцев , усилиями регионов . И только с
этими усилиями связаны надежды и на преодоление нынешнего школьного кризиса, и
на дальнейшее развитие отечественной школы .

1 43

конференц-зал

К р и т ик а : п о с л е д н и й п р и з ы в

Критика в России на протяжении двух последних веков была неотье.млеJ>tоЙ и
равноправной составляющей литературного процесса, существенно влияла на дви­
жение общественной .мысли, претендовала на статус -«философии современности»,
ее престиж и статус были традиционно высоки. В последние годы ситуация су­
щественно из.менилась. Тираж литературных журналов - основного -«.Места оби­
тания» критики - упал почти до предела, концептуальную статью впору зано­
сить в литературную Красную книгу как вымирающий вид, критика пере.мести­
лась в газеты и -«глянцевые» журналы, где по большей части превратилась в от­
расль рекламного бизнеса и издательского .маркетинга. И тем не .менее, продолжа­
ют появляться талантливые имена, успешно дебютирующие в этом жанре. Мы
предложили некоторым из них ответить на вопросы: означают ли происходящие
ны1;tе перемены конец традиционной российской критики? что привело в критику
лично вас? какие общие цели и задачи вы ставите перед собой в своей критичес­
кой деятельности?

Ни х о ла й А л ександров
1 . Конечно же , вовсе никакого � конца критики» не наблюдается . Правда , нужно
с самого начала договориться , какая �традиционная критика» имеется в виду . На
статус � философии современности» претендовала критика тенденциозная , которая , по
сути дела , была родом публицистики . Такой критике , по большому счету , на литера­
турное произведение , на текст было наплевать . Такая критика по большей части не
столько анализировала, сколько судила писателя , интересовалась не художественным
миром , а миром социальным . Писатель и его творчество служили поводом для публи­
цистического выступления . Скажем , Чернышевский писал не о повести � Ася» , а о
типе русского либерала, а тургеневекая повесть служила лишь материалом , была вто­
рична (в полном согласии с идеями Николая Гавриловича) . Так что ж, такого рода
критика и критики продолжают существовать и вполне логично свое равнодушие к
тексту доводят до предела . Статус литературы ( ее социальная функция ) сегодня дей­
ствительно изменился , и критики спокойно оставляют литературу в стороне. Критик
сам превращается в писателя ( или публициста) , сохраняя , однако , интонацию придир­
чивого судьи , учителя и знатока жизни. Таковы , например , практически все выступле­
ния Павла Басинского , не говоря уже о его � мемуарах » и � путевых заметках» .
Давным-давно Пушкиным было сказано, что писателя следует судить п о законам ,
им самим перед собою поставленным . Забавно, что до сих пор этот тезис ( как и
другие пушкинские сетования на критику , точнее, на отсутствие оной ) остается акту­
альным . Критик ( тот , который � философ современности » ) по-прежнему остается че­
ловеком , с которым очень тяжело говорить (для которого почти невозможно писать ) ,
потому что о н менее всего настроен н е то что нанимать , н о даже слушать другого .
2 . Б критике ( или среди критиков ) я оказался достаточно случайно , и до сих пор
мне трудно себя критиком считать . Долгое время я совмещал работу на радио � эхо
Москвы » с преподаванием ( между прочим , два года вел семинары по истории русской

1 44

Кри ти к а : п оследн ий призы в
критики на филологическом факультете М ГУ ) . Затем совмещать обозревательекие
обязанности с преподаванием стало невозможно; журналистика в каком-то смысле
вытеснила филологию , а современность - историю литературы .
3 . Огромная часть <<Критической деятельности !> связана с журналистской повсе­
дневностью. Журналист , обозреватель следят за актуальностью , за потоком событий
(в данном случае литературных , но, в принципе, то же самое можно отнести к обозре­
вателю театральному , кинообозревателю и прочее) . Он в первую очередь информиру­
ет публику . Перед обыкновенным читателем ( зрителем , посетителем выставки и т . д . )
у него одно преимущества . Он первым ( как правило) читает произведение , и его
задача, следовательно , это произведение представить , а уж затем оценить . С другой
стороны , он выступает в роли не только первого , но и компетентного читателя , анали­
тика , а потому его собственная рефлексия , оценка и рекомендация не только присут­
ствуют , но и ожидаются от него . Он , конечно же, во многом способствует успеху или
провалу произведения .
Чем менее актуальным ( <1Животрепещущим!> ) становится произведение , то есть
чем меньше шансов считать его <1 информационным поводоМ>> , тем больше возможнос­
тей для рефлексии , написания аналитической , <1концептуальной !> статьи . Главное , что­
бы текст не потерял актуальности эстетической . Собственно говоря , закон здесь оди н :
текст появляется , некоторое время живет <1публичной жизнью>> , являясь объектом кри­
тики , а затем или забывается вовсе , или становится предметом изучения филологов ,
историков литературы .
Литературовед работает в системе устоявшихся ценностей , и даже если его вни­
мание приковано к писателям второстепенным ( или даже третьего ряда) , само изуче­
ние их оправдано историей . Критик живет в настоящем , его реакция на произведение
непосредственна, и он не может застраховать себя от ошибок . Это легко проверить
даже простым перечитыванием того же самого текста спустя , допустим, год . Любопыт­
но также просто спросить себя , что из прочитанного за год хочется перечитать .
Крити к невальна отравляется актуальностью , буднями литературного процесса .
У него сбн в:tстся прицел и притупляется чутье от постоянного отслеживания и про­
читывания новинок отечественной (и зарубежной , - что , кстати сказать , мало кому
удается со�мещать ) словесности ( так что время от времени обращаться к истории
литературЪ! - очень даже полезно) . Он вынужденно дает завышенные или занижен­
ные оценки , бывает излишне резок или восторжен . Он и должен быть таковым , по­
скольку не имеет права быть равнодушным . Он посредник между читателем и писа­
телем , даже , если угодно , - шпрейхшталмейстер.
Что касается « Концептуальных!> статей , то , даже с журналистской точки зрения ,
они имеют такое же право на существование, как статья о состоявшемел вчера ( а
иногда даже неделю назад ) футбоЛьном матче . Вроде б ы какой смысл читать о том ,
что уже видел , что состоялось и умерло ( футбол ведь не театр ) , - тем не менее чита­
ют . Другое дело, что самих концепций в современной критике маловато . Мне же лич­
но наиболее близок подход , который , в частности , сформулировал Андрей Немзер в
предисловии к своей книге « Литературное сегодня!> : попытаться понять , как , по каким
законам построен текст , как сотворен художественный мир. Мне интересно , если гово­
рить о критической рефлексии , в первую очередь произведение как тип художествен­
ного высказывания , то есть о чем и как (на каком языке) оно говорит .

Д.:м итр и й Б авил ь ски й
Меня в критику привела моя мама , Нина Васильевна . Именно она привила мне
навыки систематического обдумывания прочитанных книг. Когда мне исполнилось
пять лет , мама разлиновала обыкновенную школьную тетрадку и написала на облож­
ке « дневник читателя !> . В тетрадке нужно было описывать все , мною прочитанное. В
первой графе ставились фамилия автора и название книги ; во второй - название
издательства и год выхода книги в свет (мама также требовала, чтобы я фиксировал в
« дневнике!> и второстепенные вещи , типа художника-иллюстратора) ; в третьей я дол­
жен был конспективно изложить ее содержание . И, наконец , в четвертой - поставить
оценку от единицы до пятерки . Так , сколько себя помню, я эти оценки и ставлю.
<< Дневник читателя >> я вел аж до первого курса университета (до сих пор у меня
имеется стопка тетрадок ) , где пошла уже совсем иная жизнь . Пописывая в местные
145

Кри ти к а : п оследн ий призы в
газетки что-то там понемногу обо всем , я и не думал о «карьере• критика. Пока од­
нажды мой друг , студент журналистского отделения Айвар Валеев не послал (для от­
чета о практике ) в « Независимую газету• статью , как сейчас помню , про местный зоо­
парк . Ее напечатали , и Айвар предложил написать что-нибудь этакое мне: мол , если
не ты , то кто же ? ! Да, « Н езависимая • была тогда пределом наших мечтаний . . . Тогда
я написал два эссе , « Город как объект современного искусства• и «А пока - апока­
липсис • про « Вишневый сад• и про то , что конец света наступает буднично и незаметно.
Боре Кузьминскому ( он тогда заведовал отделом культуры « НГ• ) они не понравились ,
и он их отложил . А когда он ушел в « Сегодня • , мне позвонила Вика Ш охина и пред­
ложила более тесное сотрудничество . Я был молод (20 с хвостиком ) , горяч и невост­
ребован . Особенно Шохину и нтересовали тексты на темы литературы . Мне было со­
вершенно все равно , о чем писать , главное тогда было избыть свой графоманский зуд .
Хотя , честно говоря , себя критиком я никогда не считал и не считаю . Мне всегда
казалось , что то , что я делаю , ближе к какой-то лирической прозе. Даже не к иреслову­
тому эссеизму , но именно к прозе. А может быть , даже и к поэзи и . Свою последнюю
статью о поэзии « Новые стихи • ( « Дружба народов • , N2 5, 1 999) я назвал « Новые
стихи • не случайно. Можно считать это моим творческим манифестом . Тем более что
за свою долгую писательскую жизнь я перепробовал себя , кажется , во всех жанрах от романа до пьес. Критика оказалась востребованной не потому , что все другое хуже .
Просто критическое пространство лучше структурировано и мне, сидящему за две
тысячи километров от журнальных редакци й , понятно. К тому же, вероятно, мне везло
с моими редакторами , людьии отзывчивыми и неравнодушными .
Становится авторитетным инение ( впрочем , сомнительное и необязательное : а
сегодня-то и не может быть ничего обязательного) , что нынешняя проза неинтересна .
И если есть нынче в журналах что-то занимательное , так это в с е более и более разбу­
хающие критические разделы. Где помимо привычных рецензий и обзоров начали
печатать разнообразную , в тематическом и эстетическом отношении , эссеистику . Не­
которые соглашатели и капитулянты ( типа питерской « Звезды • ) уже давно отдались
на милость победителям , постоянно расширяющим сферы влияния , перекраивая для
эссеистических нужд внутрижурнальное пространство.
Пресловутое нашествие эссеизма - естественная реакция на нынешние переме­
ны. Зыбкие пески самого неустойчивого , текучего , изменчивого жанра оказываются
точным симптомом состояния изящной словесности вообще . К тому же, в ситуации
идеологического (и какого угодно) плюрализма единая шкала ценностей оказывается
невозможной . Какие же тогда , позвольте спросить , критерии мы должны отстаивать?
Художественности ? Качества? Что ж , я готов , если кто-нибудь внятно объяснит , что
сие означает. А на нет - и суда нет : каждый пишет , как он слышит .
Так критика совершенно законно становится более субъективной , и , распадаясь
на группы и направления , все более частной . И , такии образом , становится разновид­
ностью художественной прозы. Этакой эстетической беллетристики для « знаточеской
среды • , для тонкой прослойки « новых умных • . Первым следствием этого «дурного
дела• становится стирание граней между прозаиком и критиком , каждый из которых
на своем уровне и своими средстваии занимается пересозданием действительности ,
подгонкой ее под себя .
В самом дел е , для чего писателю-беллетристу выдуманные обстоятельства , на­
спех сочиненные персонажи ? Понятно , '{ТО с помощью этих служебных институций ,
колесиков и винтиков фабульной машинерии идет освоение и передел окружающей
действительности . Писатель раскрывается и прирастает за счет написанного , за счет
всей этой текстуальной иассы . Он , как скульптор , вырубает себя из слов , про-являет и
иатериализуется в как бы новом знании , стоящеи даже не в написаннои . а где-то вовне,
за спиной написанного , мерцающем . Точно текст оказывается оптическим прибором ,
приближающим к писателю эйдические прообразы , некогда замысленные друrии , куда
как более главныи автором . И не важно, за счет чего , как это достигается - с помо-.
щью хитро устроенного сюжетного аттракциона ( интенсивный способ) или через по­
следовательность и системность сотворения своего мира ( экстенсивный метод ) . Нам
важно отметить , что подобные « феноменологические• мотивации лежат и в работе
критика , продирающегося сквозь писательский текст к писательскому замыслу-жесту .
А С:ще , так же , как и другие, к своим собственным эйдическим прототипам .
На первый взгляд два этих движения выглядят противоположными . Но что по­
делать , если специфика литературы как художественного высказывания предполагает
предельную субъективность всех ее составляющих . Отчего только сложилось так , что

1 46

Кри т ика : п ослед н ий призыв
романисту и его выдумкам выдается бесконечный кредит доверия , все его построения ,
оборачивающи еся в конце символической фигурой , иероглифом морали ( � во как бы­
вает» ) , заведомо ложные измышления принимаютел на веру? Тогда как от критика ,
психологически мотивирующего себя и потому занимающегося примерно тем же са­
мым , требуют странного буквализма. Которого нет и не может быть в природе худо­
жественного творчества . И если искусство - это � ложь » , то исследование или описа­
ние искусства оказывается ложью в квадрате.
Нужно помнить еще и то , что дихотомию � автор 1 критик» равнобедренным тре­
угольником уравновешивает фигура читателя . Без которого вроде как и текста-то су­
шествовать не может. М ежду тем читатель тоже ведь все равно вычитывает и з перво­
источника или критической интерпретации только лишь ему , читiJ.телю, нужное. Не
бывает , не может быть единого , на всех , текста ( м ира , повести или стихотворения ) . А
читатель ( считыватель ) реальности ( � автор» , � критик» , � простой» читатель текстов )
всегда прав . Каждый раз по-своему . Тем не менее , именно это противоречие (текст один ,
а прочтений множество) , заложенное в основании любой творческой писанины , писания ,
и есть залог успешного бытия текста : чем противоречивей , тем верней . Степень прояв­
ления этого противоречия (а не методологический аппарат , с помощью которого кри­
тик осуществляет путешествие в глубь чужого текста) и должна говорить о мере чита­
тельского таланта . Который иной раз , тут я не проти в , может назваться критическим .
Сегодня вопрос о критике кажется принципиальным . Н е потому , что я могу счи­
тать себя критиком , вовсе нет . Для меня вопрос о критике оборачивается актуальным
размышлением о специфике современного мышления , существуюшего в пространствах
искусственных сущностей и языков , в ситуации повышенной , непроходимой ( в этом я
вижу опасные предпосылки для постмодернистского тоталитаризма) семиотИческой
сложности . Критик занимается своим делом не из-за недостатка творческого темпе­
рамента и потому - в глазах человека , далекого от современного искусства - неиз­
бежной обреченности на вторичность . Проблема не в креатиннам потенциале творчес­
кой личности ( она либо творческая , либо нет) , но в сознательном следовании опреде­
ленным наклонностям и предпочтениям : хочешь ли ты говорить о себе напрямую или
через посредство чужого слова. А беллетристические таланты наших критиков в до­
казательствах не нуждаются . Вспомним , как свободно они манипулируют поводами и
темами , легко перескакиная с жанра на жанр . Другое дело , что нарративные стратегии
критика на порядок выше , чем у беллетриста : они более отвлеченны , изощренны , раз­
нообразны . И хотя бы потому - более культурны .
Сюжетность - знак культурной вменяемости . Жанровые каноны , п о которым
строится бульварное чтиво , - есть не только апофеоз сюжета, но и самое примитивно
устроенное чтение. Дальше боевиков , подменяющих психологию одним сплошным
действием и тем самым превращающихся в аналог компьютерной игры , в этом смысле
�падать » просто некуда.
С сюжетными структурами происходит та же самая история , что и с поэзией ,
поэтическим . Именно там все это прослеживается наиболее отчетливо и выпукло они , эти традиционные и отлаженные ( отполированные веками отливов и приливов )
структуры как способ высказывания резко устаревают и ветшают , архаизируются . За
счет постоянного прирастания культурного уровня читатель выходит на новый уро­
вень эмансипации индивидуального сознания . Это противоречие , если наглядности
ради вспомнить марксистскую лексику , сродни конфликту производительных сил и
производственных отношений. Статья М . Айзенберга � власть тьмы кавычек » ( � зна­
М Я >> , NQ 2, 1 996) посвящена именно этой концептуализации мышления . Б том числе,
что наиболее интересно , концептуализма бытового , стихийного . � концептуализм сде­
лал тайное явным. Этот конструктивный опыт не мог не вызвать общего изменения
художественных позиций . Он ясно показал , насколько другой стала ситуация . И по­
казал всем - даже тем , кто не предполагал никаких изменений и вовсе не был в них
заинтересован . Какая-то не вполне ясная мутация психологических установок и жиз­
ненных категорий в попытках оформления использует принципиальный диалогизм
концептуального сознания » . Эта ситуация возникает из-за увеличения разрыва меж­
ду означаемым и означающим , отношения между ними становятся запутаннее и при­
хотливее . Б том числе и за счет готовых смысловых блоков , которые тянут за собой то
или иное поняти е , кирпичики готовых блоков или штампов . Современное сознание
мыслит уже не словам и , но уже сразу же кирпичиками , из которых и выстраивает
стены : куда там Берлинской или Беликой Китайской . Ими сознание пытается отгоро­
диться от реальности .

147

Кри ти к а: п оследu ий призы в
Метафора правит нынче миром на всех его уровнях . Человеческое мышление , и
без того склонное к непрямым значениям и абстрактным схемам , получает фантасти­
ческое ускорение. Отсутствие буквализма способствует наличию в смыслах трещин и
зазоров ( озоновых дыр и нефтяных пятен ) , в которые набивается всяческий интел­
лектуальный мусор . Этим , кстати , беззастенчиво пользуются проходимцы , обозначая
выгодные , коммерческие предприятия как 4духовные� . Внятный , правильно выстро­
енный сюжет тоже давно уже стал метафорой . Как у Борхеса: есть всего четыре
истории , четыре цикла , остальное лишь изводы этих метафор. Только живое размыш­
ление, 4ИНдивидуализирующий изгиб судьбы � ( С . Хоружий ) оказываются последним
4Заповедником э- неподтасованного бытия , которое побеждает выхолощенность мета­
форы-жеста , возвращая писательской технологии все еще столь чаемое первородство.
Может быть , прохладное отношение к критике зиж.цется на том , что критический
текст, в отличие от текста беллетристического , проще организовать , точнее - точнее
довести до читателя , не расплескав , от замысла до воплощения , ничего по дороге . Ибо
здесь есть общий , исходный базис чужого текста , некая земля , дающая опору , печка , от
которой можно танцевать . Беллетристические фабульные композиции более локаль­
ны, частн ы , и потому интродукция их требует большего проговаривания , трудозатрат­
ной артикуляции : пока введешь все составляющие условия решения задачки сюже­
та - может пройти % всего текста .
Иное дело - критическая статья , тем более рецензия . Исходный текст оказыва­
ется для читателя либо прочитанным , либо нет . Сложность заключается в выборе
критиком своей позиции : к кому из читателей обращаться : к тем , кто текст уже знает
(и можно сэкономить на пересказе, продвигая свой текст приращением мускулов мыс­
ли ) , либо предположить , что большинству текст останется недоступным . Второй вари­
ант 4Нерадивого студента� более удобен для халтуры : можно спрятать свое скудо­
умие за пересказом .
Если же критик честно, с карандашиком осилил исходное произведение до конца ,
осмыслил целое и частности , он , таким образом , и экспроприировал его окончательно.
Входим в область критического анализа, следовательно , авторской субъективности . И ,
значит , критического беллетриста . Критик использует текст как единственный источ­
ник информации о реальности , исходя из которой он , в свою очередь , сочиняет свою
собственную модель данного ему мира. Вспомним , как А. Немзер превратился у П. Ба­
синского в 4Человека с ружьем � . Какое это имело отношение непосредственно к обо­
зревателю газеты 4 Время мн� Андрею Семеновичу Немзеру , неизвестно. Или прак­
тически одновременное появление двух очерков позднего творчества Маканина, напи­
санные Ириной Роднянекой ( 4 Новый мир• ) и Натальей Ивановой ( • Знамя � ) . И пи­
сатель , вроде как , один и тот же , и рассматриваемые тексты , в принципе , повторяются ,
но сколь рознятся эти два Маканина •нового времени� ! И никому в голову не придет
определять , какой Маканин ближе к литературной реальности . Или хотя бы к самому
Маканину . Как-то я напечатал в • Независимой газете• ( 0 2 . 1 1 . 95 , весьма рекомен­
дую) рецензию на маканинекого же • Кавказского пленного • . С, между прочи м , наме­
ренно завиральной интерпретацией рассказа.
Сегодня совершенно не важно, от какой реальности , первой или второй , ты оттал­
киваешься . Сильный , цельный беллетристический текст может оказаться не менее важ­
ным источником •новых сведений о человеке• вообще и жизни в целом . Критик ­
это тот же беллетрист, но беллетрист-экстраверт более высокого интеллектуального
порядка, это писатель , готовый заниматься не только своими личными проблемами
( чем на законных основаниях занимается каждый пишущий - он и пишет-то только
потому , что решает) , но и замечать чьи-то попутные. Просто он , в отличие от сермяж­
ного прозаика-интроверта , носящегося со своими комплексами , оказывается прозаи­
ком-экстравертом, ориентированным на общение и диалог . И оттого замечающий , по­
мимо своего , кровного , еще и чужие тексты . Что ж, честь ему за это и хвала.
Критик - это тот же прозаик, в силу разных причин жертвующий непосред­
'
ственной жизненной фактурой и предпочитающий более сложно организованные , ис­
кусственные системы - вторичные, какие угодно моделирующие системы . В конста­
тации этого нет претенциозности или надменности , ни грана оригинальничания или
постмодернистского жонглирования реальностями ( постмодернист , по определению,
не может быть писателем ) : литература , по определению , изначалыю , модно это или
нет, оказывается искусственной , со-творенной .
Достаточно раскрыть любой журнал и непредвзято изучить оглавление.

1 48

Критика : последни й пр изыв
Никита Е.лисеев
1 . Означают? Наверное , означают . Что , собственно говоря , такое � традиционная
российская критика� 7 Замена (по необходимости) парламента , партий (общественно­
политических ) , политической деятельности ?
Л . Троцкий (с поправками на марксистскую догматику ) совершенно верно рас­
суждал о конце �традиционной российской критики � : -« . . . � Б елинских нет� . Белинс­
кий тут взят , разумеется , не как лицо , а как представитель династии русских обше­
ственных критиков , вдохновителей и направителей старой литературы < . . . > Белинс­
кий был не литературным критиком , а общественным вождем своей эпохи . И если бы
живого Биссариона перенести в наше время , он был бы , вероятно . . . членом Политбю­
ро� . Лев Давыдович был человек самолюбивый и честолюбивый. Б вышеприведен­
ной цитате слышится обидчивое недоумение : то есть как это - Белинских нет? Ра­
зуйте глаза-то , а я? . . Но по сути дела ( отвлекаясь от �личного � ) . Троцкий здесь со­
вершенно прав . -« Традиционная российская критика� занималась тем , чем должны
были бы заниматься отсутствующие по многим причинам в России общественные и
политические деятели (я говорю о политиках , а не о чиновниках и администраторах ,
которых в России было пруд пруди . . . Сперанский - администратор , чиновник . Пу­
ришкевич - политик, общественный деятель . Аракчеев - чиновник . Муромцев общественный деятель ) . -«Традиционная роль российской критики � - роль замени­
теля , субститута парламента и партий - роль вынужденная , навязанная обстоятель­
ствами . Великолепно продемонстрировал �вынужденность� традиционной российской
критики Б. Б. Розанов на примере Николая Гавриловича Чернышевского : -« Конечн о ,
не использовать такую кипучую энергию, как у Чернышевского , для государственного
строительства было преступлением , граничащим со злодеянием . . . Всю его галиматью
ему можно было и следовало простить : и воспользоваться не головой , а крыльями и
ногами , которые были вполне удивительны , не в уровень ни с какими ; или , точнее ,
такими -« ногами � обладал еше только кипучий , не умевший остановиться Петр . Уже
читая его слог < . . > прямо чувствуешь : никогда не устанет , никогда не угомонится ,
мыслей - пучок , пожеланий - пук молний < . . . > Такие орлы крыльев не складывают ,
а летят и летят , до убоя , до смерти или победы . . . Нелепое положение полного практического бессилия выбросило его в литературу , публицистику , философствующие от­
тенки и даже в беллетристику : где , не имея никакого к этому собственно призвания
( тишина , созерцательность ) , он переломал все стулья , разбил столы < . . . > и вообще
совершил � нигилизм � - и ничего иного совершить не мог . Это - Дизраэли , которо­
го так и не допустили бы пойти дальше � романиста� . или Бисмарк , которого за дуэли
со студентами обрекли бы на всю жизнь �драться на рапирах � и � запретили куда­
нибудь принимать на службу � . . . >>
Я прошу прощения , что вместо себя заставил говорить Розанова и Троцкого , ну . . .
как-то хотелось заручиться авторитетом покойных . Опять же понятн о , что Советский
Союз , с его цензурой , полным отсутствием политической общественной (легальной )
деятельности , представлял собой идеальную сцену для �традиционной российской
критики � - самые глупые или самые подлые � Б елинские� маршировали в Политбю­
ро ( но далеко не отмаршировывали : наверху , на самом верху , не особо-то привечали
-« грамотных� ) ; самые умные отползали в подцензурные журналы , самые идеалистич­
ные бросались в бой с -« гидрой деспотизма� . Просто удивительно , как никто до сих
пор не заметил начала и конца -«традиционной российской критики � : Белинский и
Белинков . Судьба даже фамилии их пометила одинаково . Белинков был последним
Белинским российской критики , последним Чернышевским .
-« Крылья � . о« ноги� - все как полагается . Такие орлы крыльев , конечно , не скла­
дывают . Летят или до смерти , или до победы . . . То , что последний Белинский русской
критики защищал права художника , поэта , было , разумеется , одним из самых изящных
парадоксов российской истории. Башню из слоновой кости повалили набок . Башня
из слоновой кости сделалась неплохим тараном .
Впрочем , может быть , надо говорить о конце не просто традиционной российской
критики , но и вообще о конце традиционной критики ? Во всем мире падает роль
литературы . Смотрят фильмы , листают журналы , и:rрают в эти . . . как их . . . компьютер­
ные игры . Я уже давно ощущаю некоторую свою динозавристость . Помню , с каким
удивлением я отметил гордую запись Лакшина: какой-то англичанин в середине 60-х
годов сказал ему : мол-де, такие литературные бои разыгрывались в Англии в XVII I
веке. А у вас - сейчас ! Здорово! . .
.

1 49

Критика: последний призы в
Наконец, не следует забывать некую . . . ммм . . . уродливую вариацию •прадицион­
ной роли российской критики � в условиях Советского Союза . -«Традиционная рос­
сийская критика� зиждется на убеждении в общественной , социальной значимости
литературы , а раз так, то залпы по -«нехорошей� литературе из всех орудий всех ка­
либров - жжах. И здесь уже не просто критику не нравится или критик что-то такое
заметил - а писатель немножко огорчился или просто не обратил внимания . Здесь
критику не поправилось или критик что-то такое заметил - а писатель собрал тю­
ремный узелок и сел на сундучок в конце коридора коммунальной квартиры ждать
оргвыводов . . . Во время обсуждения романа В. Гроссмана -«За правое дело� какая-то
писательница заметила , что самый запоминающийся образ в романе - Гитлер. Поче­
му бы и нет? Отрицательные герои всегда лучше удаются писателям , чем положитель­
ные , но в условиях гипертрофированной -«традиционной роли российской критики�
такого рода утверждения пахли Колымой . Почему еще неумные современные писате­
ли так обижаются на критиков - щенками обзывают и проч . 7 Потому что ими владе­
ет инерция прежнего отношения к критике. Написал критик про тебя , что ты сеешь
национальную рознь своими сочинениями , - ну все , конец ! Завтра придут с обыском .
Отнюдь нет. Еще шибче издавать будут. Может , орден дадут. Не знаю .
Итак , конец эпохи литературацентризма естественным образом совпал с концом
•традиционной российской критики� . Чернышевские ( -«с ногами и крыльями� ) отбе­
жали , отлетели туда, где вовсе не нужны тишина и созерцательность, и ( самое главное)
перестали заниматься литературой .
Есть , правда, еще один несколько необычный поворот этой темы . Общественная
значимость критика упала до нуля . Но -«пути пройденного никто у нас не отберет� .
Социальная политизированная критика остается и еще долго будет оставаться в Рос­
сии главенствующей . -« Белинские� обертоны есть и у Курицына , и у Вик . Ерофеева.
Во-первых , традиция , да? Силовое поле традиции. Во-вторых , социальная политичес­
кая напряженность в России так велика , что нужно быть уж совсем -« гением чистой
красоты� . чтобы означенную напряженность не заl\шчать и писать -«тексты о текстах � .
Согласитесь , недаром все -« гении чистой красоты� в современной России оказываются
-« гениями чистого уродства� . Вик. Ерофеев пишет восторженную статью о Бабаев­
ском . Вл. Сорокин без всякой иронии говорит о •замечательном� романе Шевцова
•Тля� . Впрочем , здесь я вторгаюсь в другую сферу. Здесь другой вопрос - разложе­
ние сацреализма на составляющие - декадентеко-циничную и донкихотски-реалис­
тическую . . .
2 . Как говаривал Тургенев , о многом человек говорит с интересом , и только о
себе - с удовольствием . С удовольствием отвечаю на второй вопрос .
В �ритику меня привели моя жена, Александр Шиндель и Карен Степанян . Я
очень много писал , но стеснялся отдавать на суд публики свои . . . мм . . . -«досуги биб­
лиографа� . Жена не постеснялась - в 92-м году стала рассылать по редакциям мои
эссе и рассказы . В журнале -« Знамя� оказалось эссе о Гоголе ; Александру Шинделю
оно понравилось; он показал его Карену Степаняну. Тот написал замечательное письмо,
очень меня приободрившее , с предложением о сотрудничестве. Так я стал анализиро­
вать чужие тексты , а не писать свои . Может быть , мне лучше удается развинчивать
чужое , чем свинчивать свое . . .
3 . Никаких общественных и общих целей и задач я перед собой не ставлю . Что
такое -« общие цели и задачи� 7 Цель и задача ( общая ) у критика , кажется , одна. Ее
сформулировал Белинский: -« Беречь время и деньги читателей � . По-дружески эдак
советовать : -« Вот эта книжка мне поправилась потому-то и потому-то , а эту л учше не
читать - дрянь несусветная � . Если читатель доверяет критику , то он прочтет первую
книжку , а вторую и в руки брать не станет. Если не доверяет , то прикинет: -« Эге , этот
полуобразованный дилетант, лишенный вкуса и литературного чутья , хвалит одну книгу,
а другую - ругает . . . Вот мы обруганную-то и прочтем� . Такая вот схема деятельнос­
ти критика в моем представлении. Ну , разумеется , иногда просто хочется порассуж­
дать по поводу текста . Если предоставляется такая возможность , то почему бы и не
порассуждать 7 Но никаких общих общественных задач я перед собой никогда не
ставил . Я же не Белинский. И не Троцкий . И даже не Розанов , который о своих
целях и задачах как писал? Помните? -«Психологичности . Вот этой ввинчивости мыс­
ли в душу человеческую - и рассыпчатости , разрыхленности их собственной души
( т . е . у читателя ) . На -«образ мыслей� я нисколько не хотел бы влиять ; на -«убежде­
ния� - даже и -«Не подумаю� . Тут мое глубокое -« все равно� . . . � - даже этот подход
к собственной критической деятельности , каковой, мне кажется , чрезвычайно распрос-

1 50

Кри ти к а : п осл е д 1l ий призы в
транен у современных критиков и эссеистов , - от меня далек . Кто , в конце концов , я
такой , чтобы мыслью ввинчиваться в душу? Совершенно этого не хочу . И задач та­
ких не ставлю. Пишу , пока пишется и пока печатают. И не могу сказать , что <$Образ
мыслей » и <$ убеждения» - глубокое все равно. В общем , не знаю , какие такие у меня
цели и задачи .

Тат ья на К асаткина
Критика в России на протяжении двух последних веков ( то есть , по сути , - со
времени своего возникновения) действительно влияла на движение общественной мысли ,
мало того , она впервые сформировала мысль именно общественную , а не индивиду­
альную , не личностную , она была экспансией <$Общественного мненья» в сферу мыс­
ли . Для того , чтобы такая экспансия состоялась , необходимо было сближение сфер
мысли и <$ Общественного мненья» , которое осушествлялось , естественно, главным об­
разом за счет пониженил сферы мысли . Фигура Белинского, студента , которому не
давалась серьезная университетская наука, но который , тем не менее , ощущал к ней
сильнейшее тяготение и, воспринимая ее от своих приятелей , трансформировал в кри­
тических статьях , здесь очень показательна. Литер;;tтурный критик - то есть. литера­
турный критик по преимуществу , поскольку о текущем литературном процессе всегда
писали и люди , чьей главной Професеией вовсе не была литературная критика ( Пуш­
кин и Достоевский , например , или, скажем , Страхов , а позже - практически все рус­
ские философы , начиная с Владимира Соловьева) , - всегда был своего рода медиато­
ром , проводником между некоей сферой мысли ( очень быстро , практически сразу , обо­
значившей себя как мысль партийная , идеологическая ) и читающей публикой , кото­
рую он буквально заражал определенным мировоззрением . Критика по определению
была тем , что Достоевский называл <$Идеей , попавшей на улицу» . Что она претендова­
ла при этом на статус <$ философии современности» , вполне закономерно , поскольку
оксюморон , заключенный в этом словосочетании: сиюминутная ( или - скоромимохо­
дящая) любовь к мудрости (то есть тому , что отсылает в сферу вечности ) - адекват­
но ее описывает.
В так полятой критике художественное произведение было лишь поводом для
обсуждения тех или иных общественных проблем (политических , или моральных, или последнее и сейчас очень часто происходит - групповых разборок , список можно
продолжить) . Ленин , безусловно могущий служить здесь экспертом , так отзывалея о
статьях Добролюбова: <$ И З разбора <$0бломова» он сделал клич , призыв к воле, ак­
тивности , революционной борьбе , а из анализа <$ Накануне» настоящую революцион­
ную прокламацию , так написанную , что она и по сей день не забывается » . Не думаю ,
чтобы такая критика когда-либо могла исчезнуть - просто , по"видимому , изменился
характер проблем , которые она ставит в центр своей деятельности , изменились ценно­
сти , которые она пропагандирует , которыми она стремится заразить читателя , - воз­
можно , изменились так радикально, что на первый взгляд может показаться : •старая »
критика исчезла, на ее месте возникло нечто совсем другое .
Так полятая критика находится вне сферы моих интересов .
Мне близка критика , стремяшалея быть пониманием того произведения , которое
она анализирует , пониманием авторского замысла, авторской мысли , пониманием и
проявлением этой мысли иными средствами . Поэтому я хотела бы писать только о
тех авторах , которых я люблю, ибо только любовь может быть основанием для истин­
ного понимания , только она дает надежду на него. К сожалению , если работать в этой
сфере сколько-нибудь профессионально , это не всегда удается . Но и основанием для
суждения и осуждения тоже может быть только предпринятая предварительно со
всеми доступными средствами попытка понимания .
Критик такого типа (в идеале, естественно) - это идеальный читатель . Тот един­
ственный читатель, который не имеет права претензии за свое непонимание предъяв­
лять автору , но должен вновь и вновь обращать их к себе. Тот читатель , который
любит автора не за то , что был • попят» им ( как часто пишут в письмах писателям:
•вы все это написали про меня , вы поняли меня насквозь , вы единственный человек» и
т . д . ) , но за то , что встретился с ним на путях его мысли . Человек , который должен
забыть о столь свойственном человеку желании быть понятым ( помните ставшее по-

151

Кри ти к а: посл е д и ий приз ыв
чти лозунгом : • Счастье - это когда тебя понимают :�> ? ) и свое счастье полагать в
постижении другого .
Вряд ли такой критик сможет быть ( захочет быть) •литературным:�> арбитром
роль , столь характерная для критика в первом разобранном здесь смысле.
Очевидно, что для критика возможно два отношения к литературному произве­
дению с точки зрения его качест в а как произведения искусства ( кстати , соответству­
ющих двум основным подходам к категории стиля в современной науке о литературе ,
из которых один рассматривает стиль как универсальную и , следовательно, оценоч­
ную категорию , предполагающую существование эталона и образца, а другой сосредо­
точивает внимание на проблеме • индивидуального стиля :�> ) . Первое - это отноше­
ние эксперта , знатока, неким неведомым способом получившего доступ к эталону ( рас­
положенному , как предполагается , в некоем общем , но не общедоступном месте ) . Вто­
рое - отношение вдумчивого внимания , установки на понимание именно ядра автор­
ской личности - и тогда не критики, но оправдания (в смысле указания на правду ,
истинность) тех индивидуальных черт , которые , по меткому замечанию исследовате­
ля русской литературы и философии Марины Косталевской , • сначала рассматрива­
ются как недоработки и дефекты , и только по мере распространения признания и ус­
пеха переклассифицируются в уникальные и оригинальные достижения данного та­
ланта:�> . Интересно , что позиция эксперта оказалась столь привлекательной , что именно
на ней и посейчас настаивает большинство практикующих критиков , хотя для всех
давно очевидна утрата того общего места, где бы мог находиться эталон . Начиная с
прошлого века , критик уверенно и не задумываясь помещает этот эталон внутрь соб­
ственной личности , на что имеет, конечно , гораздо меньше прав , чем писатель , отыски­
вающий в собственной душе основания для новой целостности , Иl\tенуемой индивиду­
альным стилем .
То есть в эстетической сфере так же, как и в сфере идеологической , критик того
типа, который мне представляется идеальным , на самом деле меньше всего является
собственно критиком .
Сферой же приложения критического таланта и темперамента для такого иде­
ального критика была бы , может быть , только сама критика , когда она, по лени , или
неряшливости , или недомыслию, или идеологической ангажи jюванности , агрессивно
набрасывается на писателя , закрывая его от читателя своим непониманием , вместо
того чтобы раскрывать его для читателя своим вниманием , чуткостью и любовью .
-­

А.лексе й Ко.лобродов
• Конец традиционной российской критики :�> - на мой взгляд , сказано слишком
сильно и определенно. В той же степени преждевременно , сколь и с опозданием. При­
кладной эсхатологизм вообще чрезвычайно распространен в наши дни , обычное яв­
ление в пограничье эпох , поэтому весьма заманчиво выглядят формулировки , риф­
мующиеся с • концом света:�> , и, естественно, каждому хочется , чтобы его область ока­
залась впереди планеты всей , эдакое соревнование карманных апокалипсисов . Печаль
более соразмерима, чем радость , есть в ее эскалации какое-то горькое наслаждение.
Что до •неотъемлемой и равноправной составляющей части литературного процес­
са:�> , хочется поделиться собственным наблюдением : если раньше •толстые» журна­
лы , справедливо аттестованные редакцией • основным •местом обитания» критики » ,
читали с первой страницы , со стихотворных подборок и прозы , то теперь их аудито­
рия , в большинстве своем , начинает подробное знакомство с конца - библиографии .
эссеистики , мемуаристики , иногда даже не заглянув в оглавление, которое иные изда­
ния теперь предусмотрительно размещают на тех же последних страницах . Нельзя
назвать это чисто профессиональным рефлексом : суммарный тираж литературных
журналов остается весьма внушительным и количество реальных читателей явно пре­
восходит численность цеха. ( Сознательно не беру другой тип изданий и Internet , где
визуальное наблюдение невозможно и практическая ценность жеста теряет актуаль­
ность . ) Участие в литпроцессе налицо , а нарушением былого равноправия можно даже
профессионально погордиться . Другое дело , что и эти разделы стопроцентной крити­
кой не являются , но тут уже возникает вопрос не только о конце , но и начале , потому
об этом ниже .

1 52

Кр ити к а : п о сл е д ни й пр изыв
Говорить о традиции тоже неnросто, хотя бы nотому, что чеканное, словно из бронзы
отлитое сочетание �традиционная российская критика*' nри ближайшем рассмотре­
нии отказывается соответствовать какой-то общей феноменологии . Критики в дис­
тиллированном виде в России никогда не существовало , что и дало повод заявлять о
традиции - экологически чистые явления , nомимо того , что крайне редко встречают­
ся в nрироде, с трудом образуют единый социокультурный контекст со строгой хроно­
логической nоследовательностью развития . Чьи nобочные эффекты , как nравило , бо­
лее живучи . В nрошлом веке , наnример , в критике расnространилось шумное интел­
лектуальное nлебейство, из соображений nолитической конъюнктуры nризнанное вnос­
ледствии магистральным ; оно не только не кончилось в наши дни , но усnешно транс­
формировалось в некое nодобие вnолне ресnектабельной и не имеющей никакого от­
ношения к nолитике nрофессиональной игры . Тогда градус социальной озабоченнос­
ти лишь камуфлировал восnриятие мира как вечной битвы � своих*' с �чужими*' , ны­
нешние � эстетические ценности• и вовсе не годятся на роль фигового листка. А раз­
ница в том , что nисатель XIX века изо всех сил делал вид , будто не замечает Белинс­
кого и nробужденных им разночинцев . Сегодняшний творец художественных текстов ,
наученный ошибками отцов , русским литературоцентризмом , бессмысленным и бесnо­
щадным , и школьными учебниками советских времен , сам тороnится в объятия крити­
ка , углядев в его реляциях что-то �ало-мальски для себя амбивалентное , намекающее
на причисление к лику � своих>> . Команда образована , далее nисатель выводит зоила
в своих следующих произведениях в виде симпатичного второстепенного персонажа ,
а в быту - покупает опохмелку и сладости . Литературным брудершафтом и вирту­
альной художественно-критической � санта-Барбарой• дело не ограничивается . Пре­
словутый �литературный процесс*' в какой-то своей части nревращается в странную
смесь мафиозного делания и театрального капустника. Обезопасившего себя от буду­
щих обвинений в прямом и косвенном авторстве масштабных катаклизмов индуль­
генцией своеобразно понятого постмодернизма .
А если кончились , или , во всяком случае , стали немощными атавизмами такие
критические жанры , как n олитический донос либо его двоюродная сестра марксистеко-ленинская отмазка, это можно только приветствовать. Равно как и об­
щую маргинализацию литературы как таковой - там , где писатель составлял теневой
кабинет, а критик автоматически становился членом референтной групnы , многие на­
меренно ошибались дверью , руководствуясь не самыми светлыми побуждениями . Те­
перь существует какой-никакой отбор , причем исключительно на добровольных нача­
лах , породивший , в свою очередь , многопрофильность и взаимозаменяемость. Крити­
кой как работой раньше несколько гнушались , nарадоксально боясь ее и уважая свы­
сока или со стороны . Из смежников в критическую епархию были вынуждены иног­
да заглядывать поэты - во многом из стремления объяснить свой многомерный мир
эвклидовым словарем теории либо руководствуясь желанием провести все ту же ли­
нию фронта среди пишущих стихи ; в поэзии выражение �театр военных действий•
всегда склонялись nонимать почти буквально - видимо , темперамент. Прозаик-кри­
тик являлся существом искоnаемым . Сегодня смешение литературных языков стало
нормой , делом повсеместным и благодарным . Нобелевские и букеровские лауреаты ,
сидящие за nредисловиями и рецензиями , книжные хроникеры , творящие мифаэnи­
ческий роман из жизни рептилий , никого не заставляют всnоминать скрижали корnо­
ративной этики .
Теnерь обращаюсь к nервой части воnроса. � Происходящие ныне nеремены • мо­
гут значить все , что угодно , nоэтому неnлохо было бы рассмотреть их в лицо . Россий­
ские литераторы ( имею в виду nассионарную часть , nризнавая всю условность эnите­
та) , гораздо быстрей иных nрочих категорий населения , желающих в своих сферах
этого сразу и много , интегрируются в мировой культурный nроцесс. Одно наиболее
близкое к литературе наnравление которого можно схематично nредставить так: дав­
но и стихийно образовался особый жанр междутекста с общим гуманитарным знаме­
нателем. Последний на nаритетных началах составляют nроза, критика , литературове­
дение, эссе. Плюс философия , социология, антроnология , их сложносочиненные гиб­
риды и nрочие актуальные дисциnлины. Связано это , видимо , все с тем же ощущением
междуэnохального зависания - мир , в силу общеизвестных nричин убедившийся в
странности и эфемерности своего существованиЯ , равно как и в разнородности сnособ­
ного что-то объяснить оnыта, затребовал комnетентных летоnисцев . Священный долг
и nочетную обязанность nредсказуемо взяли на себя гуманитарии . Так сложилось ,

1 53

Кри ти к а : послед н ий призы в
что в России наиболее образованной и мобильной группой литературной публики были
критики , они и дополнили русской речью предложенный временем общемировой кон­
текст. Сейчас эксперименты в этой области неизбежно сопрягаются с соц-артом , по­
скольку нашей первоочередной информацией к осмыслению является крах коммунис­
тических идей в отдельно взятой . Так или иначе , но всем нам теперь досталось приви­
вать чужие розы к собственному , разросшемуел уже в вековое древо дичку , пусть даже
в этом больше не от Ходасевича, а от легендарного биолога-постмодерниста Мичури­
на. Когда вариантов нет, появляются инварианты .
Не буду оригинален , сознавшись , что лично меня заставила посвятить какую-то
часть жизни литературной критике ( ибо не могу назвать ее основной профессией ) случайность . Если , конечно , столь неосторожно называть ряд вполне поддающихся
анализу закономерностей внутреннего развития и метаморфоз окружаютего мира.
Когда надоело увеличение поголовья елесарно-разгрузочных вех в трудовой книжке,
я устроился в газету, где и раньше подрабатывал , иFтервьюируя заезжих рок-н-ролль­
ных звезд и исследуя видеорынок . Узнав о моем незаконченном литинститутском
образовании , мне предложили неформальную должность второго литературного обо­
зревателя , поскольку первый и главный увлекся pulp fiction ' oм и думать забыл о
серьезном и вечном . Было странное чувство, когда я увидел свой первый опыт напеча­
танным - солидная трехсотстрочная рецензия на хорошего саратовского автора и
его щемяще-эстетскую прозу - рядом с детально запротоколированным одним днем
высшего регионального чиновника , пенеионными страданиями и зубодробительными
криминальными сводками . Потом пришло понимание роли литературы в постсовет­
ской России , и понимание это . . . см . выше. Любопытно, что хроника понимания совпа­
ла со временем , когда местные литераторы-патриоты окончательно забыли дорогу в
кабинет газетного отдела культуры , раз умеется , не без моего участия: издеваться над
теми же вы ешечиновничьими «одними днями» , но уже в беллетризированной форме, и
виршами , где партийная ностальгия перетекала в коммунальную эротику , надоело бы�
стро . Словом , могу сказать , перефразируя некогда знаменитого поэта и клоуна Петра
Мамонова: меня сделала критиком свежая краска газет. А в «большую критику » ,
если уместно такое выражение, меня , практически за ручку ( возможны два значения )
не «привело>> , но привел Сергей Боровиков - редактор журнала « В олга» , сам вид­
ный критик и эссеист . Познакомившись с моими газетными опусами и отделив их от
вышеприведенного контекста, он захотел познакомиться лично. Знакомство перешло
в общение ( на сегодняшний день - не только формальное) и сразу же - в предло­
жение написать для журнала рецензию на книжку почти земляка-самарца ( разумеет­
ся , патриота) . Дальше - больше, до чрезвычайно польстившего попадания в «дебю­
тирующие талантливые имена» .
Профессионал я весьма дискретный ( критика - на втором месте , на первом журналистика, для полноты автопортрета в рабочем интерьере добавлю и третье: ма­
лопишуший и редкопечатающийся прозаик) , потому всерьез говорить о целях и зада­
чах не могу: это будет , по меньшей мере , некорректно. Наверное , более соответствует
статусу определение приоритетов. Сейчас пытаюсь совершить нечто глубоко занима­
ющее меня в сплаве социальной археологии и тенденциозного литературоведения
(просьба к терминам серьезно не относиться ) - написал , но пока не напечатал текст
о комсомольском Эросе ( анализируются личный гражданский опыт и произведения
А. Платонова, Ю. Олеши , Н. Островского , А. Фадеед.а, Г. Иванова, В. Высоцкого, блат­
ные песни ) . Пишу о русскоязычной прозе , в которой фигурируют наркотики и психа­
стимуляторы , надеясь доказать полную независимость книг Пеленина и интернетон­
е кого бестселлера « Низший пилотаж» некоего Баяна Ширянова от У. С. Берроуза .
Напрашивается собственная гордость , хотя гордиться нечем .. Другой вектор дальней­
ших трудов достаточно пафосный и, если угодно, более в традиции - литература , 'так
или иначе связанная с Саратовом (тексты авторов-саратовцен ; вещи , напечатанные в
« Волге » , другие возможные комбинации) . Попытка возродить своего рода критичес­
кую регионалистику ( тут я далеко не первый ) вполне рационального свойства и выз­
вана еще одной метаморфозой нынешней литературы - ее ощутимой географической
центробежностью. Ныне критик, живущий в провинции , без работы остаться не риску­
ет - если отсутствует подножный корм , значит, интересен уже сам факт его отсут­
ствия . Думаю , что конец , за которым не последует вообще никаких начал , еще впереди
и скорейший приход его проблематичен .

1 54

Критика : послед н ий призыв
Нд ья Ку к уд ин
1 . Означают ли происходя щие ныне перемены конец традицион ной российской
критики?
В вопросе неявно предполагается , что существует сплошная традиция развития
критики в России , в том числе при советской власти . Мне кажется , это не совсем так .
В пекотором смысле •традиционн ой российской критики • не существует , поэтому и
кончиться она не могла. Может быть , кончилось что-то другое.
Собственно , описание традиции сформулиров ано в Вашем письме: •критика в
России на протяжении двух последних веков была неотъемлемой и равноправной
составляющей литературного процесса, существенно влияла на движение обществен­
ной мысли , претендовала на статус •Философии современности • , ее престиж и статус
были традиционно высоки• .
С одной стороны , вроде бы да. И в дореволюционн ой России , и при советской
власти критика, как и вся литература, существовала при беззаконной власти , сперва
авторитарной , а после тоталитарной . Поэтому критическая рефлексия приобретала
значение , выходящее за рамки литературы . Потому что самостоятельное размы шле­
ние над литературными произведениями было формально разрешено при любой вла­
сти . И , таким образом , критика становилась возможным , допустимым методом инди­
видуального поступка , выработки индивидуального нравственного и эстетического
отношения .
Но все-таки критика в разное время существовала принципиально по-разному .
При советской власти литературная критика слишком часто оказывалась сведенной ,
по выражению Лидии Гинзбург, в совокупности •допущенных языков• , которые ниче­
го не обозначают - это схоластическое переливание из пустого в порожнее , опериро­
вание понятиями , за которыми не стоит никакого смысла.
Литературная критика была лишена свободы в гораздо большей степени , чем в
предшествующий период . Дискуссии шли в очень узких рамках , проблемы были ис­
кусственными . Например , знаменитая , много лет обсуждавшаяся •проблема положи­
тельного героя• - отвлеченная , схоластическая , по сути совершенно невероятная .
Методология критики также была крайне обеднена.
Уже в 20-е годы , при всей живости тогдашних дискуссий , в советской критике
постепенно стало доминировать обсуждение проблем не то чтобы ложных , но смещен­
ных относительно реального , ощутимого смысла. В эмиграции дело обстояло лучше.
Можно сколько угодно обсуждать , не была ли советская любовь к мифологизации
продолжением мифологизаторских спекуляций Серебряного века. Но мифологиза­
торские спекуляции Серебряного века были все же более личным и , более свободными
и, на мой взгляд , более осмысленными .
В послевоенное время поле деятельности литературной критики было сужено до
крайности . Насколько я могу судить , какой-то интересный разговор иногда мог идти
о частностя х , но постановка серьезных проблем была полностью исключена. Другое
дело , что дискуссия о литературе часто была единственной возможностьЮ' высказать­
ся по острым общественным и эстетическим темам . Дискуссии о романе В. Дудинце­
ва •Не хлебом единым • или о повести А. Солженицына • Один день Ивана Денисо­
вича• становились общественными событиями . Это была возможность сказать: мы жи­
вем в неевободном обществе , мы живем в удушающей атмосфере обмана и фальши • • .
Конечно , в таких условиях критики естественно могли становиться •властителя­
ми дум » , социальными и эстетическими философами. В 70-е годы издавались книги о
творчестве виднейших тогдашних критиков . Вроде бы необыкновенный престиж . Но
какой смысл в этом престиже , если нет возможности писать о том , что действительно
•

Л. Я. Гинзбург . Претnореине оnыта. Рига, •Авотс � - Л . , Ассоциация • Новая литерату­
р а • , 1 99 1 , с. 1 47 и далее . См . в той же книге теi<ст • Собрание• , се . 1 74 - 1 88 .
П р и этом обсуждении важен был н е столько абсолютный , сколько отiюсителыiый худо­
жественный уровень: ярче соцреалистичес1юй глухой паутины . Раннюю повесть Юрия Трифо­
нова • Студенты� автор nозже считал неудачной . Однако в 1 952 году (примерно) дискуссия по
этой повести в одном из В УЗов длилась два дня ! Видимо , так нужно было людям высказаться
па действительно интересующие тем ы .
Кстати , Л идия Гинзбург пишет, что орг;шизации , в которых проходили обсуждение романа
Дудинцева 4 Не хлебом единым � . получили нагоняй за то , что обсуждение е вышло за пределы
литературы � .
•

• •

1 55

Кр ити к а : послед ни й пр изыв
важно? Нормальной литературой тогда была литература неподцензурная - во всем
диапазоне от Всеволода Некрасова до Леонида Бородина и до песен Майка Наумен­
ко или Янки Дягилевой . В том , что печаталось при советской власти , были исключе­
ния - Тарковский , Окуджава - но в идеале советская литература имела нелитера­
турные задачи .
( В начале ХХ века была еще проблема. Тогда стала появляться принципиально
новая критика - сначала декадентская , а потом символистская .
Известно , что авторов того времени - и поэтов , и прозаиков , и критиков журналисты и читатели со стажем часто обвиняли в •nредательстве заветов� , в отказе
от социально-освободительных традиций русской интеллигенции . Так что •Филосо­
фия современности� , например , в • Книгах отражений� Анненского или эссеистике
Вячеслава Иванова была заметно иной , чем, например, в статьях Добролюбона и Писа­
рева. Новизна этой критики еще была вот в чем . Она далеко не всегда претендовала
на роль • Философии современности� . То есть да , например , тексты Андрея Белого ,
вероятно , вполне могли претендовать на такую роль. А как быть с газетными рецензи­
ями Максимилиана Волошина? А между тем , это умные , часто очень тонкие тексты , и
их переиздание осмысленно , их и сейчас читать интересно. И , что еще более суще­
ственно , - они вместе с текстами Андрея Б елого и Вяч. Иванова составляют некото­
рое , хотя и широкое, но относительно цельное культурное движение. )
Сейчас русская литература переживает расцвет. Есть первоклассные авторы , ев­
ропейского уровня . Критикой этот расцвет отслеживается плохо , но, полагаю , это дело
временное. Да и сейчас многое делается - зачем говорить только о глянцевых жур­
налах? ( Кстати , и в них бывают вполне серьезные материалы о литературе - напри­
мер , Ксения Рождественская в русском издании • Harper ' s Bazaar!) ведет серьезную и
интересную работу . ) Есть •Литературное обозрение!) и • Новое литературное обозре­
ние!) с материалами по современной литературе , есть • Митин журнал � . есть газеты
•Литературная жизнь Москвы� и • ЭксЛибрис НГ� .
И появилась возможность говорить о действительно серьезных вещах и о дей­
ствительно актуальных авторах.
( И еще , на другую тему . В последнее время Вяч . Курицын на своем интернет­
сайте и в журнале • Неприкосновенный запас� пишет , что сейчас есть как бы несколь­
ко литератур одновременно - •высокая � . приключенческая-детективная , где есть свои
прекрасные авторы , фантастика . . . Для меня не все эти области близки и интересны ,
но высказывание это для меня важно . )
2 . Что привело в критику лично вас?
У меня были очень хорошие учителя литературы . Сначала - Семен Рувимович
Богуславский , директор московской школы N2 79. Очень многим я обязан именно
ему. И в целом в школе - во мноrом его усилиями - была довольно насыщенная
интеллектуальная атмосфера , выступали актеры Театра на Таганке , пел Юлий Ким . . .
В школе до сих пор действует отличный литературный музей . Потом - Галина Ана­
тольевна Соколова, руководитель биологического класса школы N2 520. Кроме того ,
что она учила нас биологии , она занималась нашим интеллектуальным развитием .
Например, в поездках на биологическую практику она любила (и любит) читать вслух
хорошие книги. Были очень интересные школьные литературные вечера, например ,
• Булгаков и Гоголь� , с чтением произведений , с инсценировками , даже с театральны­
ми костюмами . . .
Вероятн о , было и какое-то предрасположение к этому делу еще в школе. Классе
в восьмом я постоянно таскал с собой книгу избранных статей о литературе Зиновия
Паперного • Самое трудное� . Засалил эту книгу до невероятнога состояния . Статьи
Паперного отличные, хотя понятн о , что -во многом я не согласен даже не то что с
выводами , а и с постановкой вопросов . Но для меня это была, видимо , школа формы .
П отом было открытие - критические статьи Максниилиана Волошина, • Книги
отражений� Иннокентия Анненского . . .
Непосредственно же своими учителями в литературной критике я считаю Миха­
ила Айзенберга , Владислава Кулакова и в некотором отношении Всеволода Некрасо­
ва - в смысле понимания литературы , наверное . Некрасов и Айзенберг в 70 - 80-е
годы формировали неподцензурную русскую лите�атурную критику . Не они одни ,
конечно. Параллельна действовали домашние семинары в Москве, были мощные ин­
теллектуальные процессы в Петербурге - там были сильные самиздатекие журналы ,
в том числе и с критикой .

1 56

Кри ти к а : п оследн ий призыв
3 . Какие общие цели и задачи вы ставите перед собой в своей критической дея­
тельности?
Писать и пытаться разобраться в том , что мне интересно . Не замыкаться на ка­
ких бы то ни было тусовках - возрастных , городских или стилистических . В литера­
туре происходит множество процессов , и чем большее их количество сможет отсле­
дить критик - тем лучше. Конечно , есть свой вкус и есть , можно сказать , какие-то
границы сбора информации , но границы эти не обозначены раз и навсегда, они всегда
меняются , их можно и нужно расширять . Есть многое , за чем стоит следить .

Миха ил Новиков
Окончив Литературный Институт по отделению проэы и написав ее некоторое
количество , я усвоил принципы построения белЛетристического текста , которые те­
перь не могу не применять в любом сочинении , даже если б захотел . Что за принци­
пы? Я стараюсь сделать статью компоэиционно законченной , позволить выстроиться
подобию сюжета , рассказать историю по всем правилам . Дать читателю полноценный
текст , сделать так , чтобы чтение доставляло удовольствие. Было , если хотите , забав­
ным. Форма и интонации представляютел мне очень существенными , а •идеи• и •взгля­
ды >> - нет.
Проблема традиционной критики ( кризис ее восприятия ) заключена в непонима­
нии того , что от нее , собственно , ждут. Мне как читателю хочется не того , что дает
гипотетический традиционный критик. То , что нормально срабатывало в XIX веке и
было интересно , нужно и важно, то , что выглядело как один из довольно богатых
вариантов эзопова языка при советской власти -- сейчас не проходит. Точно так же
мне не кажется актуальным , да и вообще сколько-нибудь нужным регулирование , под­
держание и обслуживание со стороны критики того , что называется •литературным
процессом • . Ч исто советское понятие, чисто советская забава - его направлять , а
совка-то нет давно . Хорошие тексты никогда не нуждались в каком бы то ни было
критическом спецобслуживании - того , что они подвигают следующего автора на
попытку написать еще один , другой хороший текст , довольно . Жанр этого нового
текста не имеет значения - роман , эссе, рецензия , да хоть и аннотация в две строчки .
Этот принцип - в первую очередь дать хороший литературный продукт , а потом
уж , только если это уместно, разъяснить свое исповедание веры , попророчествовать ,
обличить и т . д . - наверное , не так-то просто усвоить людям , которые всю жизнь
писали иначе: судили, наставляли , объясняли , направляли и интерпретировали. И пи­
сали в простодушном предположении , что читателю надо объяснить , как ему читать , а
писателю - как писать.
И не только объяснить , но и добиться от сего последнего выполнения каких-то
внешних требований . В случаях патологических это удавалось : так были произведе­
ны тома советского говна , и иные из них -- шолоховские , к примеру - даже приобре­
ли репутацию классических . Требования современных издателей могут быть не ме­
нее идиотскими , чем требования советских редакторов - но это капризы или недо­
мыслие отдельных людей , а не систем ы . Соответственно, критика , по привычке рас­
толковывающая , что же • на самом деле• сказал или хотел сказать автор и в каком
кармане у него кукиш , оказалась не нужна. Обижаться не на что : у тебя просят чаш­
ку кофе , ты подсовываешь тарелку щей - ну так неудивительно , что щи летят тебе в
физиономию .
Однако традиционная - с неизменно раздумчивыми и многозначительными инто­
нациями , старающаяся как можно подробнее растолковать то , что и так ясно, - кри­
тика будет существовать , и вот почему . Несмотря на судорогу последних лет , прошед­
шую по телу родины , большинство населения наших равнин не собирается сильно
менять свою жизнь . Пока есть нефть да газ , люди эдесь все будут мечтать что-то­
такое сделать , все будут посиживать да почесывать в репах . Жить на западный ма­
нер - быстро принимая решения и затем отвечая за их исполнение - эдесь никто
особенно не хочет. В своем вежелании пожертвовать вялым , но безусловно романтич­
ным и по-своему привлекательным стилем жизни признаваться у нас не принято тем не менее, это нежелание видно непредвэятому наблюдателю. Таким образом , куль­
тура вообще и критика в частности , поддерживающие .такой вот евразийский ( или

1 57

Кри ти ка: п оследн ий призы в
совковый , проще говоря ) образ мыслей , еще долго будут любезны русскому сердцу . Я
разделить его не могу.
Для меня литературная критика - это не <t судьба• и даже не <t профессия• , а
амплуа. Я стал заниматься ею по двум причинам : года три назад газете <t Коммер­
сантъ • попадобился литературный обозреватель , а я в тот момент был без работы . Я
подумал , что могу выполнять эту работу , попробовал - и вот я здесь . Вторая причина
имеет характер метафизический : я не очень-то понимал в тот момент , что же мне
самому писать дальше. Как это часто бывает , занятие, представлявшееся временным ,
помаленьку приобрело черты кармической определенности .
Вступив в должность , я понял вскоре , что количество соображений , которые я
могу высказать , ограничено. Как и у всякого человека, у меня есть шесть - восемь
мыслей , которые я могу изложить в двух - пяти вариантах каждую. Ну , обнародовал
их, что дальше? Повторяться как-то обидно , да и непрофессионально . Заведомая ску­
дость собственных мыслительных возможностей заставила меня понять , что крити­
ческую статью надо писать не для того , чтобы <tподелиться с читателем сокровенными
болями и тревогами• , а чтобы развлечь его и проинформировать о том или ином сочи­
нении . Задушевное доверие читателя , на которое уповает критическая публицистика
в шестидесятническом духе, занимающаяся , помимо литературы , еще и последними
вопросами бытия - может при этом возникнуть , а может и нет. В моем случае это
милый , но побочный продукт, я мало что о нем знаю и на него не рассчитываю.

С ергей Рей н г о.льд
Насколько я понял , наше обсуждение опирается на некое предположение . . . что­
де 200 лет русская литкритика способствовала развитию литературы и общества, что
таковой она существовала неотделимо от журналов и что нынешнее падение тиража
<tтолстяков» вызывает тревогу , но различные обстоятельства, в частности , появление
новых имен в критике , все же позволяют надеяться , что <t еще не вечер» .
Я говорю о <tпредположении• . . . ибо литкритика в России была разной . Во вре­
мена Белинского она , да, способствовала развитию литературы и общественного созна­
ния . А потом заразилась народническими идеями и в течение нескольких десятилетий
вместе со сторонниками <tверы , царя и отечества» промывала умы нашим прадедам .
Писатели подвергались жесткому суду , Тургенев чуть было не бросил писать , а Чехов
оправдывался , что он не преступник . Умеренная журнальная критика пряталась в
тени и погоды не делала. Та позитивная роль , которая нас интересует , скорее принад­
лежала литературоведению как накопителю гуманитарного опыта. Рубеж XIX - ХХ
веков уже отличался основательностью знаний , поисками литкритической техники ,
большими начинаниями и надеждами , славными именами - вспомнить Д . Н . Овся­
нико-Куликовского , А. Н. Веселовского , М. О. Гершензона . . . После октября 1 905 года
в журналах вновь было зазвучала живая литкритика. Советские 20 - 40-е стали для
нее красным кошмаром . . . Опять , скорее литературоведы постепенно возвратили ка­
кое-то подобие основательного критического обсуждения , хотя правофланговые партии
лютовали вплоть до 80-х . . .
И когда начинаешь считать , сколько же лет существовала здоровая журнальная
литкритика и сколько десятилетий она глохла под гнетом демагогии и политики , то
понимаешь , насколько искусствен миф о <tпозитивной роли журнальной критики » .
Он - дитя компромисса - выдуман в 50-х годах умеренными литературоведами ,
получившими от КПСС задание доказать , что критика в России облагораживала ли­
тературу и общество ( готовила их к революции ) .
Это <t хороший • миф, если так можно сказать . Со времен <t оттепели» вплоть до
начала 90-х он воодушевлял критиков и читателей . Крайне высоко у нас ценили ху­
дожественный талант и всякое живое слово. Родилось не одно поколение сильных
критиков . В перестройку состоялся долгожданный взрыв в литературе и критике .
Все спешили высказаться , неконцептуальных статей просто не было, каждое новое се­
рьезное произведение обсуждали 20 - 30 критиков одновременно . И все это при мил­
лионных тиражах журналов и газет . . . В последнее десятилетие миф этот естественно
сплелся с общим убеждением , что при свободе слова должна существовать независи­
мая критика , оперативно ре �гирующая на все события в литературе и новые веяния .

1 58

Кри т ика: п оследн ий призыв
Оценивая последние 40 лет и сравнивая их с былыми временами , понимаешь , что мы
живем в век подъема русской критики . И ее потенциал не исчерпан . В общем - тьфу ,
тьфу , - еще многие замечательные критики живы и работают , и если выходит что­
нибудь значительное , об этом говорят разные критики , разных поколений . . .
И все же • критики нет• - вот уже два года звучит подобное утверждение. Мне
кажется , отчасти оно подкрепляется уязвленным самолюбием некоторых литерато­
ров - они желают более объемных и •объективных• отзывов о своих произведени­
ях. Этим ворчунам можно посоветовать : напишите •Жизнь и судьбу• . и о вас загово­
рят. А если вы устроились в каком-то закоулке и все проходят мимо вас или путают с
другим закоулком, значит, такова ваша цена.
Впрочем , у критики как части литературы есть свои большие и маленькие про­
блемы .
Десятилетия идеологического экстремизма не прошли бесследно . В последние
сто лет литературоведение в мире - одна из наиболее динамично развивающихся
гуманитарных областей. В ней сменилось уже несколько эпох , и они прошли мимо
критики и преподавания литературы в России . Одной из наиболее значительных •кон­
цептуальных• статей последних лет я назвал бы не так давно прошедшую полемику в
• Вопросах литературы• , посвященную проблеме лекционных курсов в вузах . Что
читать? - сегодня это не простой вопрос . Пользоваться скудными советскими учеб­
никами? Невозможно. Преподаватели вузов - частью старая гвардия , обкатавшая
свои лекции еще лет 20 назад ; частью - те , кто вчера защитился по марксистской
эстетике или атеизму , а сегодня переквалифицировался на •ку льтурологию• , Фрейда
и Юнга ; либо поборники дремучего национализма , или • компаративисты• . К концу
обучения студентов распирает гордость от •глубокого• знания • Философии и культу­
ры• - в любом произведении они находят несколько примитинных • культорологи­
ческих• схем или фрейдонские гвоздь и шляпу , литературы они так и не касались . . .
Дефицит знаний усугубляется слабым обучением филологии. Сегодня в России часто
не могут даже корректно перевести зарубежную критику , даже заголовки известней­
ших работ . ( Так , •А Мар of Misreading• Хэролда Блума у екатеринбуржцев стала
• Картой перечитывания• , а знаменитую •The Resistance to Theory• П оля де Мана
• НЛО• превратило в • Борьбу с теорией• - у нас все еще борются , и это концепту­
ально ! ) О деконструктивизме в России ходят дикие домыслы как о разрушении лите­
ратуры , а о постмодернизме как о всеобщем конце. Эта легенда о •конце• литературы
опирается на отрицание • всех ценностей• , которое не могут ни корректно доказать , ни
опровергнуть . С ним вышел на свет андеграунд 70 - 80-х , в принципе никого не чи­
тавший и увлекшийся концептуализмом . В результате все оказались деморализован­
ным и . Читатель не читает ни •старую• литературу , ни концептов - поскольку сами
литераторы объявили о своем конце. В цене больше детективы . Немудрено , что тираж
•толстяков• пал . Писатели окружили их плотныи кольцом , оказавшись без средств к
существованию . •Толстяки • же стоят перед дилеимой : то ли печатать • старых • пи­
сателей , то ли относительно •новых • . Лучше все-таки последних , иначе можно совсеи
потерять тираж . Новейшая же литература все более устраивает свои дела на сторон е ,
оказываясь неиавестной читателям •толстяков• . А раз так , т о какую •концептуаль­
ную• критику могут иметь •толстяки• ? И где ее легче сейчас встретить - у них или ,
положим, в • НЛО • , •ЛО • , • Пушкине• и еще в нескольких новых журналах? Вот уже
напрашивается и ответ.
С другой стороны , чтобы написать основательную статью для •толстяка• , нужно
потратить много сил и времени. Гонорар же за нее не сравним с тем , что получаешь
за статейку , написанную на колене в иетро и устроенную в газете .
Экономика выжимает критиков либо в ревьюеры , либо в науку . Ситуация здоро­
вая . Она прежде всего хороша для критиков - особенно колуинистов . Действитель­
но, критик без своей •колонки � - это балерина без сцены . Так было всегда. Только
при советах все перепуталось . Собственно , тот же Белинский был всегда колумнис­
том . Да, критика зависит от таланта , но и от практических условий работы тоже.
Наглядный пример - А. Немзер . Заманчивая идея свободной критики и хотя бы
временное доверие двух газет - • Независимой• и • С егодня• - породили современ­
ный критический •клуб• . То, что там печаталось , на две трети казалось многим дичью,
подчас оскорбительной наглостью , и все же интересным проектои . . . Недарои позднее
в адрес Немаера стали раздаваться призывы : • Книгу , книгу ! • . ( И , иежду прочим ,
книгу сегодня можно ожидать и от М . Золотоносова , Вл. Новикова , Павла Басинско­
го . . . ) Так что современная интересная критика существует. Правда , читая сборник

1 59

Кр итика : п оследн ий призы в
Немзера , видишь , что сегодняшняя критика даже в своем лучшем варианте тороплива,
чересчур эмоциональна и самонадеянна , страдает коротким дыханием . ( Взять рецен­
зию Немзера на повесть Астафьева � Как хочется жить• . Педалировать на астафьев­
ских � гынь , гынь , гы-ы-ы-ынь• - это упрощение. ) Конечно , сказываются и матери­
альные обстоятельства , и огромный долг не сделанного филологами в прошлом , что
лежит грузом на сегодняшней критике . И когда о ней говорят , что она выдохлась ,
конечно, можно отшутиться , что одна концептуальная статья в год на все журналы это уже хорошо . Но где-то внутри свербит тревога об общем коротком дыхании , скуд­
ной диете и недоборе прошлых лет. Впрочем . сегодняшнее относительное затишье
вполне естественно - оно наступило после перестроечного взрыва и восьмилетних
споров о постмодернизме. Эту паузу в любой момент могут нарушить очередные внут­
рилитературные споры или заявки какого-нибудь нового веяния в искусстве у нас
или за грающей .
Как я пришел в критику? Сказать , что я любил писать школьные сочинения , или
что моя мама была редактором журнала, и, как мяч , с детства для меня были привыч­
ными лежащие всюду рукописи , разговоры о правке , верстке , сдаче номера . . . Все же
была определенная причина - 68-й год. Тогда мне казалось , что всеми разговорами и
делами вокруг управляет ложь . Она была везде - липкая , без продыха. Я начал
искать ее источник . Скоро я сосредоточился на трех областях, которые , по моему
мнению, определяли жизнь общества: экономике , психологии и культуре . Годами я
рылся в библиотеках . О рыночной экономике можно было прочитать у нас и на рубе"
же 60 - 70-х - еще с тех пор у меня где-то лежит конспект тома Самуэльсона. Как
не трудно оказалось раскопать и Фрейда, я же вдавался в какие-то показатели интел­
лекта . . . Пока не нашел , что состояние умов , культура наиболее властны в обществе .
После этого меня увлекла литкритика.
Я стал писать . Как и многие мои сверстники , даже не помышляя где-то напеча­
таться . Как и многие, пытаясь выжить вне системы.
Я выбрал известных поэтов-шестидесятников , испытывая к ним симпатий не бо­
лее, чем к жителям древнего Китая или доколумбовой Америки . Тогда мне был поня­
тен разве лишь � Конрад Валленрод• А. Мицкевича . Но в процессе работы я быстро
пришел к убеждению: если ты пишешь , уже имея какие-то идеи - их решив вопло­
тить , то в критике это - фашизм ; и потом ничего хорошего не получится , если ты
заранее представляешь то , что напишешь . Еще в 70-х прочитав кое-что из Сартра и
Джона Барта на языке , я несколько лет приучал себя читать любую книгу лишь с
любопытством , избегая осуждения . Я привык садиться за стол , не представляя , что
буду писать в следующую минуту - надо быть готовым к любому повороту материа­
ла. Критика , по-моему , все-таки в первую очередь исследование. Да, есть огромный
аппарат критической техники , вполне определенный круг идей , которыми увлечен ли­
тературоведческий мир. С этим надо считаться . И все же с читателем следует гово­
рить на живом языке , как можно больше цитируя , - критик должен уметь �устоять»
перед цитатой и уйти в тень - чтобы читатель встретился с автором , получал удоволь­
ствие и слышал каждое его слово. В конце концов , призвание критика - услышать
музыку и ее воспроизвести , используя � инструменты• сознания обыкновенного чита­
теля . Я не любитель историй о том , когда и как спарился соловей , как устроено его
горло и на какую ножку он припадает - левую или правую. . . . У слышать музыку .
Потому что это интереснее , чем готовые формулы любых � измов • , потому что ее мно­
го , очень много . И ни мне, ни всем живущим критикам не хватит жизни , чтобы ее
передать . Потому что именно критик обнаруживает тот опыт и стороны сознания
своих современников , что определяют нашу жизнь и культуру . И здесь задача крити­
ки - не � улучшать• литературу и общество , не судить или навязывать рецепты , но
обеспечить современников полезным гуманитарным знанием и - как советует Турге­
нев - без споров отойти в сторону , чтобы современники сами разобрались и решили ,
что им надо ; это , кстати , пойдет на пользу и вашим предложениям .
Я потратил 1 8 лет на одну рукопись о поэзии шестидесятников . Что у меня полу­
чилось? Еще один вариант медленного чтения? Насколько я сейчас понимаю , это ,
скорее , ближе к предложениям Р . Рорти . Во всяком случае, они кажутся мне практич­
ными . В 92-м году я пошел по редакциям и специалистам по поэзии 60-х . Рукопись
не читали . То было время публицистической критики - тогда даже � культурологи­
ческие• примочки под Юнга казались слишком нудными . Редакторы оставляли руко­
пись на 2 - 3 недел и , а потом ее возвращали , наметанным жестом разворошив первые
30 страниц. Черт подери , это не профессиональный жест ! Я чувствовал себя мото-

1 60

Кри ти ка : посл е дни й призыв
циклистом, разбившимел о стену . К концу я стал даже заикаться и не мог внятно
произнести свое имя . Чтобы не родилась легенда о новом капитане Копейкине , я отло­
жил на время рукопись . Мне было больно , очень больно ( не держи , дружок , яйца в
одной корзине) . Пришлось начать сначала - с нуля .
Так я попал в круг <�дебютантов� -- критиков младше меня лет на 1 5 . Я стал
писать статьи и их разносить , избегая непрофессионалов . И мне приятно вспомнить ,
как именно в <� Знамени� меня , человека, позвонившего просто с улицы , редактор встре­
тил профессиональным жестом - вытянув руку , он спросил одно: рукопись . Стоя , он
бегло проглядел страницы - все правильно , профессионал и по двум строчкам может
оценить то , что держит в руках . . . - я услышал внятные слова : мы прочитаем и через
3 дня дадим ответ. Больших сложностей с публикациями дальше у меня не было.
По характеру я марафонец - снова завяз в нескольких объемных рукописях.
Одну я закончил совсем , у других виден конец. Каким бы тяжелым ни было сегод­
няшнее время , оно не кажется мне безнадежным. Даже в моем , не надо объяснять ,
некоммерческам варианте . Я рад , что живу в это время - свободное , время россий­
ской критики . Что критиков много , разных. Я искренне радуюсь всякой настояшей
находке у них , независимо от того , к какому поколению они принадлежат. Ибо крити­
ка - это коллективная работа. Музыки много . Говорить о конце или кризисе крити­
ки нет никаких оснований .

Мар ия Ре.мизо ва
Прежде , чем рассуждать о конце ( или не конце) традиционной русской критики ,
хорошо бы уточнить термины . Б прошлом веке главным в ней было глубоко личное
отношение к предмету и одновременно выражение ясно сформулированного мировоз­
зрения (в том числе и социально-политического) , которое критик высказывал со всей
публицистической страстью - и в этом виде критика просушествовала не так уж
долго . Б советское время - чем дальше, тем больше
критик играл роль литератур­
ного функционера, следящего за тем , чтобы литература была прежде всего идеологи­
чески <�правилыюЙ•> , и, в сущности , не имел возможности высказывать мнение, не со­
впадающее с генеральной линией данного момента. Б счастливом случае эти <� мне­
ния� могли , конечно, совпасть , но по большей части , насколько мне известно, наиболее
талантливые и чуткие критики были вынуждены подстраивать свой шаг под государ­
ственный марш , что , естественно , противоречило основополагающему принципу рус­
ской критики прошлого века -- высказывать свободный и сугубо личный взгляд на
литературу . Б этом смысле современная критика , никем сверху не понукаемая и не­
контролируемая , оказалась в положении , гораздо более близком к <<оригиналу � .
П о моему глубочайшему убеждению , никуда нормальная критика н е денется . Пока
людей будут волновать неразрешимые вопросы , пока человек будет ломать голову над
смыслом бытия , пока будет любить , страдать и умирать - будет сушествовать тради­
ционная , направленная на решение этих проблем .титература . А будет литература
будет и критика .
Неправильно , кстати , относить литературную критику к сугубо журнальным жан­
рам . Советская критика прекрасно существовала, скажем , в <�Литературной газете•> , а
эмигрантская -- в основном , мне кажется , в газетах и печаталась . Что до глянцевых
журналов , то там действительно настоящей критике делать нечего - там потребно
давать информацию о товаре , который данную аудиторию может заинтересовать . Ну
так настоящий критик и не пойдет в глянцевый журнал , во всяком случае одной глян­
цевой писаниной себя не ограничит , значит, с этой стороны и опасаться вроде бы нече­
го . То , что некоторые газеты превратились в обслуживающие издательский процесс
инфориационные листки , это чистая правда . Но - не все . <� Независимая газета•> , в
которой я ииею честь служить , перед собой такой задачи никогда не ставила, надеюсь ,
и не поставит. <� день литературы� . как к нему ни относиться с идейных позиций , тоже
печатает критику . Можно привести и другие примеры .
во-первых ,
Б определенном сиысле позиция газетного критика более удобна
газета выходит гораздо чаще , что не только позволяет , но и вынуждает пристальнее
следить за текущей литературой . Газетный крИтик , быть иожет , низшее, однако необ­
ходииое звено в цепочке осмысления литературных произведений . Хотя обычный
-·

-­

-·

6 •Знам я •> N> 1 2

161

Кри т ика: п оследн ий призы в
для него жанр - рецензия , но и настоящая рецензия требует аналитического подхо­
да. Конечно, большой � стратегической• статье место в журнале , но и аудитория , кото­
рой необходимы такие статьи , уже . Кроме того , газетный критик более независим
газета не связана с публикацией литературных произведений , соответственно , у него
нет ни сознательных , ни бессознательных ограничений в обнародовании каких-либо
мнений на этот счет.
Я человек до крайности ленивый , поэтому и занимаюсь литературной критикой ,
оправдывая этим возможность предаваться приятнейшему виду безделья - валяться
на диване с книжкой в руках. Можно , конечно , сформулировать красивее - из любви
к литературе. Но я критик честный , и потому приукрашивать себя отнюдь не хочу .
Вообще, критик - это прежде всего очень чуткий читатель , эта чуткость сродни
таланту , ее можно развить , но не с нуля . Критю<у нужно обладать способностью впи­
тывать чужой текст, каким-то странным образом проживать его внутри себя . Только с
таким прожитым произведением - вне зависимости , нравится оно тебе или нет
можно начинать работать . Критик обязан расслышать все - и фальшивую ноту , если
она прозвучала, и настоящую музыку , даже если она еще только рождается . Он обя­
зан понять , что автор хотел сказать и насколько задуманное совпало с результатом .
Как все сказанное соотносится с тем , что уже было и что может вырасти из этого в
будущем .
Литература, настоящая литература, я имею в виду , всегда только начинает разго­
вор , и вторая реплика в этой беседе принадлежит критику . Помимо чуткого чтения ,
критику необходимо личное мировоззрение - в противном случае ему остается жал­
кая участь информатора. Конечно , критик должен стремиться к максимальной объек­
тивности - но он в равной мере должен быть и субъективным . Он обязан Иl'lеть свою
собственную эстетическую концепцию, и не раз м ытую , а четко сформулированную .
Он не должен назойливо проговаривать свои постулаты в каждой статье , но каждая
статья должна опираться на эти постулаты - иначе никто не поймет , что он , собствен­
но, хочет сказать и зачем вообще нужна его болтовня .
Так что мои задачи достаточно просты - прочесть , понять и сообщить , как это
смотрится с моей личной позиции. Поскольку я придерживаюсь идеалистического
взгляда на вещи , я верю , что существует и абсолютный эстетический , и абсолютный
этический идеал , - и моя вера опирается , в частности , на то , что было создано в лите­
ратуре (и искусстве ) за всю историю их сушествования . В меру !'ЮИХ скромных сил и
понятий я стараюсь выяснить , как в этом смысле ( приближения к идеалу ) обстоят
дела в современной мне литературе , куда она идет и где может оказаться . Я стараюсь
поддержать начатый писателем разговор , потому чт.о не хочу , чтобы в ответ на свои
реплики он слушал тишину . Мы ведь еще не выяснили , есть ли Бог. так что идти
обедать никак невозможно . . .
-­

·­

О л ы а Славник а ва
Конец российской критики может наступить только вместе с концом российской
литературы . Будучи частью литературы , ,критика разделяет ее судьбу и сопровождает
ее в изгнании . То , что изгнание продлится еще долго , десятки лет , лично у меня не
вызывает никаких сомнений : сейчас сказать кому-нибудь �я писатель• -- все равно
что сказать �у меня шесть пальцев на ноге• . Но критике , конечно , приходится еще
трудней , чем , к примеру , прозе. Видимо , критика перестала удовлетворять внелитера­
турные потребности широкой ( ныне сузившейся) интеллигентной аудитории . Она пе­
рестала говорить через голову цензора , на эзоповом языке , перестала теребить чита­
тельское тщеславие некой иллюзией принадлежности к интеллектуальной элите. Впро­
чем , ряд газет пытается создать внелитературную мотивацию чтения своей предпос­
ледней полосы , помещая под прожсктор не текст, но событие, желательно , скандал .
Если читать все это подряд , создается впечатление , что мир литературы представляет
собой площадной кукольный театр , где тряпичный солдат лупит тряпичного черта ,
причем за кулисами куклы вовсе не пишут стихов или , не дай Бог, журнальных крити­
ческих статей , а лежат , как им положено, в коробках с нафталином .
Однако столь прискорбное и порой почти невыносимое для пишущих пол " t. сние
вещей вовсе не означает конца . Литературный процесс нельзя � закончить>> н о той

1 62

Критика: посл е дн ий призыв
простой причине, что писатель ( в том числе и критик) - это не профессия , а генети­
ческая программа. Как бы ни были неблагаприятны внешние условия , новая талант­
ливая литература, пусть в низкорослом тундровом варианте , все-таки произрастает:
пример тому - рассказы Дмитрия Бакина, повести Анастасии Гостевой . Может , нам
и не приходится сейчас рассчитывать на нового Льва Толстого - тем более что со­
всем молодые <*девяностники» , пребывая главным образом в Сети , не смотрят на пи­
сательство как на профессию . В соответствии с экономической ситуацией , они зараба­
тывают деньги чем-то совсем другим , литература для них сугубо частное дело. Эта
позиция выглядит достойней , чем попытки иных персон старшего писательского по­
коления вернуть то , что было при совке и чего их лишила, как они полагают , чья-то
злая рука. Однако тут есть и оборотная сторона: не будучи профессионалами , новые
ребята не напрягаются и валяют в текст то, что выходит само. Сетевая литература
она на самом деле очень расслабленная ; точно того же можно ожидать и от новой
критики . Это не есть работа на большой результат.
Но так или иначе - без настоящей своей работы критика не останется . Крити­
ка - это кровеносная система литературы , важнейший механизм обмена вешеств , без
которого организм не живет. Несмотря на отсутствие к ней прежнего общественного
интереса, несмотря на отсутствие статуса (а статус предполагает высокооплачивае­
мость , на это мощно работают С М И ) , критика как таковая не переживает упадка.
Деградация чего бы то ни было - форм творчества , общественных институтов и так
далее - не означает, что все сразу становится плохим, просто все становится одинако­
вым . Но вот ряд имен : Александр Архангельский , Дмитрий Бавильский , Павел Ба­
синский, Вячеслав Курицын , Борис Кузьминский , Марк Липовецкий , Алла Марченко ,
Андрей Немзер, Ирина Роднянская , Евгений Харитонов -- и так далее , список можно
продолжить персон до тридцати , а может , и до сорока . Все разные . Разве это само по
себе не свидетельствует об определенном тонусе процесса?
Более того : сейчас , на мой взгляд , в критике наступил очень важный инкубацион­
ный период , который через небольтое время даст рост. Б самом общем виде : размы­
лась и перестала охраняться гран ица между реальностью и текстом . Жизнь как чита­
емый текст, литература как генератор реальности , текст о текстах как поиск нового
качества прозы , - все это видится н делается многими людьми. Я думаю , что взаимо­
действие между рассматриваемым произведением и произведением , создаваемым в
процессе рассмотрения , имеет еще не вполне опробованные возможности - ассоциа­
тивные , образные , философские. Черта между критикой и прозой будет стираться .
Это к вопросу о <*Традиционной» российской критике: она , конечно, не исчезнет, про­
сто перестанет быть единственно возможной .
Лично меня в критику занесло, что называется , не от хорошей жизни . Журнал
4 Урал » , в штате которого я состою , на определенный длительный период утратил
возможности платить гонорары ( эта возможность и теперь восстановлена не вполне ) .
М ы н е могли , таким образом , заказывать материалы нашим постоянным авторам и
вынуждены были выживать с опорой на собственные силы . Так я , редактор отдела
прозы , взялась за рецензи и . Но нет , как видно, худа без добра: очень скоро я почув­
ствовала , что новая форма деятельности не менее значима для меня , чем собственная
проза ( которой я начинала и которой , надо полагать , закончу) . Я поняла, что работа в
критике удовлетворяет мою насущную потребность , а именно - потребность веры в
само сушествование литературы . Ведь если подумать здраво , одним умом , то литера­
туры нет и не может быть. Возникновение ее необъяснимо , практического смысла она
не имеет никакого , воздействие ее на человека моделированию не поддается . Она
не факт в обычном смысле слова . Быть в литературе все равно что ходить по воде:
только усомнился , как сразу проваливаешься , глядь - пускаешь пузыри . Вера в лите­
ратуру не дается вместе со знанием из школьной программы , что были у нас Пушкин,
Достоевский и Маяковский. Вера эта нуждается в ежедневном возобновлении . Бот
для чего каждому писателю нужны реальные другие . Критика стала для меня спосо­
бом нахождения других. Известно , что литератор думает , когда пишет. Работая над
рецензиями и статьями , я открываю для себя много нового в прочитанных текстах .
Говоря о своих целях и задачах в критике , приведу фрагмент интервью, которое я
взяла у Сергея Юрского ( в качестве писателя , а не актера) для газеты <* Книжный
клуб» : '*Теперь меня хвалят. Хорошие критики , современные критики . Но они не
умеют хвалить . Бот ругаются гениально. А если надо сказать об авторе что-то хоро­
шее - куда девается их талант ? » Может быть , формулировка « сказать об авторе что­
то хорошее» не совсем точна. Скорее речь может идти о диалоге текста с текстом .
-­

�

1 63

Кри ти к а : п осл е дни й призы в
Ругань эгоистична - не только в плане человеческом , но и в плане стилистическом .
Погромщик , как правило , более заботится о спецэффектах собственного продукта , не­
жели о понимании того , что он прочел . И спецэффекты имеют место быть : разносные
рецензии всегда выигрышнее �положительных.-. , особенно в газете. Однако такие пуб­
ликации , будучи порой написаны с блеском , по своим сущностным качествам вряд ли
поднимаются над памятными советскими фельетонами об управдоме или директоре
бани. Мне кажется , что для критика высший пилотаж - все-таки взаи11-ю действие с
тем , о чем он пишет. Чтобы написать что-то действительно стоящее , критик должен не
только всi< рыть механизмы удачи или неудачи автора, но и художнически пережить
событие собственного чтения. Вот, очень просто : на плохой литературе геtшальной
критики не создашь . Бездарный роман - пожива для фельетониста, но для критика
он бесплоден .
Мой друг Андрей Немзер часто упрекает меня в том , что я �добрая.-. (на самом
деле он ошибается ) . Видимо , процент �положительных.-. рецензий и статей у l'tеня
действительно выше среднекритической нормы. Но, может быть , я по мере сил вос­
полняю ту недостающую сторону талантливости критики , о которой говорил Сергей
Юрский . Собственно , написала я как критик еще не очень много , так что говорить о
реальном восполнении пока не приходится . Тем более что и у меня фельетоны под
псевдонимом � з . Подколодная.-. иногда сами так и льются . Тоже люблю это безнака­
занное занятие. Все-таки мне бы хотелось иметь в критике собственные открытия . а не
только �отрицательные результаты.-. . Как всякий нормальный критик, я надеюсь от­
крыть в литературе несколько имен и проследить тенденции , которые не могут не
проявиться в литературе начала XXI века ( мне почему-то кажется , что это во многом
будет период � реакцию> и нового религиозного искусства) . Кроме того , мне бы хоте­
лось глубже понять ( то есть прописать) отношения писателя и читателя , не исключив
при этом из поля зрения и так называемый глянец. Дело в том , что газета � книжный
клуб.-. , которую я теперь возглавляю , - это не только наша екатеринбургская �лите­
ратурка.-. , но и обзор книжного рынка. Так что �глянца.-. я читаю , наверное , больше ,
чем любой другой ныне действующий критик. И мне кажется , что с коммерческими
сериями все не так просто, как это представляется с высоты птичьего полета .
И еще я лелею в уме пока не план , но образ своей будущей критической книш .

А л екс ан др Улан ов
Поскольку вопросы были обращены непосредственно к автору этих строк , он дол­
жен отметить свои ответы лишь как собственное частное мнение.
Интересная критика - как и другая интересная современная литература - не
самовыражение или социологизация , а индивидуальность взгляда. В случае крити­
ки - на текст . Диалог с его самостоятельным существованием .
Легче ответить , что привело автора этих строк к написанию критических статей .
Во-первых, то , что он пишет , - это его личный читательский опыт, запись мыслей
и впечатлений , возникаЮщих при чтении - как у любого другого читателя . Может
быть , критика - не столько спор , сколько прояснение чего-то , прежде всего , для себя
самого .
Во-вторых , поскольку автор этих строк пишет также стихи и прозу , он пытается
понять , что делает он , что делают другие авторы , как это соотносится с общим контек­
стом . ( Вероятно, �стихийный гений » - это миф , и рефлексия для пишущего человека
абсолютно необходима . Она может осуществляться посредством писем , разговоров и
т .п . , но также и критических статей или эссе . У классиков в собраниях сочинений
критические статьи занимают изрядную долю . Далее мы видим , например, статьи и
эссе Бродского о литературе, которые по аналитичности приближаются к литературо­
ведению , но не теряют ни динамичности , ни индивидуальности стиля . Или эссеистпку
Ольги Седаковой , нисколько не уступающую ее стихам ни по художественности , ни по
глубине мысли . И так - вплоть до молодых современных авторов , вроде Ольги Зонд­
берг или Станислава Львовского , у которых , впрочем , рефлексия в значительной сте­
пени включена непосредственно в их прозу . )
Ничего особенного в написании им чего-либо автор этих строк не видит. Власти­
телем дум или массовиком-затейником быть не собирается . Но - как вообще любой

1 64

Кри ти к а : посл е дни й призыв
человек - он занимает какую-то позицию и отвечает за происходящее вокруг него . И
поэтому он может попытаться понять - или объяснить другому , - почему что-то
лучше , а что-то хуже. ( Все же одна из целей критики - медицинская , продление
жизни - не тратить время на книги , которые дают читателю только то, что в нем и так
уже есть . Поэтому оценочность критики не исключается , а всеприемлемость -- даже
со ссылкой на постиодернизм - кажется сомнительной . ) Но автор понимает свою
частность , согласен уважать другую частную позицию - и не станет кого-то учить
и тe!I.I более обманывать других, утверждая , что проповедь и есть литература. Хватит с
него , если ему удастся просто быть челавекои - а то , что он еще и автор , не наклады­
вает новых обязанностей и не дает дополнительных прав .
Теи более что критика сейчас все чаще перестает быть • Философией современно­
сти � ; но философский текст все более приближается к литературному ; критика сбли­
жается с таким литературным жанрои , как эссе (и не стоит этого бояться , также и
потому , что эссе - это вовсе не обязательно самовыражение) ; и все три - критика,
литература , философия - все более отказываются от поучений, необоснованных пре­
тензий и однозначных ответов . Так что престиж их падает скорее для тех , кто ждет
готовых решений .
Б �глянцевых� журналах критика действительно за!l.t енена реклаиой кни г , по­
скольку цель таких журналов - развлечение , а не размышление. ( Развлечения эти
оказались , как и следовало ожидать , довольно-таки скучными . Автор этих строк пока
не рискует сотрудничать с •глянцевыми� журналами , именно опасаясь собственного
отупения . Да и вообще ему кажется , что жизнь бесхозна; и с теми , кто себя считает
хозяевами жизни , дело иметь можно, но не очень хочется . )
А газета газете рознь . Прошлое • Сегодня� или нынешнее приложение к � неза­
висимой газете� •Экслибрис� вебесспорны , во интересны .
С другой стороны , сегодняшняя •Литературная газета� , похоже, совсем перестала
быть литературвой .
Социологизирующая критика любого направления (часто называющая себя �граж­
данственной� и т . п . ) представляется иалоинтересной не потому , что гражданственна ,
а потому , что редуцирует произведение к идеологии , расхожему опыту и расхожим
клише (другое дело , что во иногих произведениях иного и нет) . От честного перехода
в ведомство сониологни или политической публицистики такая критика только бы
выиграла. Вероятно, нежелателыю подменять рефлексию по поводу текста рефлекси­
ей по поводу жизни .
В игре по поводу текста - прочтении ; выглядящем в большой степени произ­
вольным , самовыражении на базе чужого текста - ничего плохого нет ; однако стоит
помнить , что пишущий при этом остается только при своем монологе - возможн о .
интересном - но без текста , без его голоса. Вероятно, критика все-таки недостаточно
занимается действительно сложной , многозначной литературой . Например , статьи об
Ольге Седаковой можно пересчитать по пальцам ; если отбросить бессодержательно­
ругательные , построенные по принципу � мне это непонятно� . и некоторые, пусть хва­
лебные , но, к сожалению , также бессодержательные - останется еще меньше; на при­
суждение Седаковой в 1 998 году Ватиканом премии имени Бл . Соловьева в России
откликнулся только • Э кслибрис� . Очень мало статей о Иване Жданове (интервью с
ним около времени присуждения ему премии Аполлона Григорьева носили в основ­
ном биографический характер) . Почти нет работ об Аркадии Драгомощенко , Влади­
мире Казакове . . . Разумеется , писать об этом сложно.
Складывается впечатление , что пока не создан язык , позволяющий говорить о
подобного рода литературе ( пока слишком часто получается либо выяснение мало­
значительных частностей , либо пересказ текста и нt!избежные огромные потери при
этом . либо собственный текст, построенный на ассоциациях , связанных с некоторым
автором - то есть текст художественный , а не рефлективный ) . Разумеется , работ об
этом и должно быть много меньше , чем о более популярной литературе . Но сейчас их
слишком уж мало.
Недостаточным кажется взаимодействие критики с зарубежными литературами
( которые мы опять вынуждены ускоренно осваивать) - в отношении понииания от­
дельных произведений , общих тенденций, связи русских и зарубежных авторов . Бели­
колепные образцы есть и здесь , но, опять-таки , мало их.
И автор этих строк просто старается , в меру своих сил , делать сам то , чего ему не
хватает.
-­

1 65

Кри ти ка: после дни й призы в
Д.митри й Шеваров
1 . Означают ли происходящие ныне перемены конец традиционной российской
критики?
Если бы действительно случился 4:Конец• , то и обсуждать было бы нечего. Конеч­
но , что-то завершается в русской критике . Какая-то эпоха. Говорят 4: Советская • , но
такие термины лишь затемняют смысл происходящего и диктуют нам некую безжало­
стность и топорность суждений .
А важно понять , что в уходящем мы теряем напрасно, по инерции нахлынувшей с
конца восьмидесятых торопливой ревизии . Кстати , ревизией литературного процесса
критика прежде всего и занималась , и на какое-то время эта шумная работа привлек­
ла к ней общественное внимание: какие имена открывались , какие имена низверга­
лись! Но когда завершился аврал , критика оказалась в тени. Ей пришлось возвра­
щаться на кухню, в кабинет , к рутинным заботам текущей словесности . А кому нужны
были эти заботы , эти хлопоты о достойных именах и суровые отповеди именам недо­
стойным? На глазах угасали журналы, оглушительно падали тиражи , а в редакциях
газет отделы литературы и искусства иногда в полном составе вылетали на улицу .
Литературная рецензия как газетный жанр была истреблена. Из серьезных критиков
лишь нескольким удавалось оставаться на плаву и где-то постоянно печататься . Мо­
жет быть , эта печальная ситуация и была воспринята многими как фиаско, 4:Конец
русской критики• .
Но мне кажется , что сама жизнь поправляет пессимистов . Люди потихоньку воз­
вращаются в читальные залы , возвращаются к серьезным книгам , вернется потреб­
ность и в 4:Толстых • журналах , и в критике , которая размышляет о литературе и о
жизни в их неразрывности . Просто все происходит не так быстро и не в таких масш­
табах , какие бы нам хотелось видеть . Как и человек , общество заболевает быстро , а
выздоравливает невероятно медленно.
Из того , что современная критика утратила в последние годы , мне более всего
жаль тех незримых нитей , которые связывали писателя , критика и читателя . Нити-то
были незримые, но атмосфера вокруг этого клубилась замечательная . Она ощущалась
и в районной библиотеке, у полки с журналами , в самой глубокой провинции , где и
живого писателя-то сроду не видели . А почти альпинистские связки писателя и кри­
тика были и всем известные, почти легендарные: Виктор Астафьев и Макаров , Василь
Быков и Игорь Дедков , Валентин Распутин и Валентин Курбатов . . . Вот этой тихой ,
солидарной и порядочной атмосферы сейчас более всего не хватает в литературе. А
ведь все значительное может появиться и быть благодарно замечено только в таких ,
человеческих условиях.
2 . Отчасти именно по причинам , о которых я написал выше , я не могу сказать , что
• пришел в критику• .
3 . Пели и задачи мне почему-то формулировать всегда скучно. Есть ощущения
от прочитанного , есть иногда потребность высказаться . Вот и вся •критическая дея­
тельность• .

1 66

с оветская

цивилизация

Г. Хазагер ов

С кифский с ло в а р ь

Есть такое общее место: тоталитарные режимы - разновидность традиционалист­
ских обществ . В последний раз я столкнулся с ним в книге по теории аргументации.
Там в одном ряду рассматривались тоталитарные общества ХХ века, традиционалист­
екие общества средних веков и так называемая нормальная наука . Во всех случаях ·
автор видел общий признак - опору на традиции , авторитеты . Мне же всегда каза­
лась немного странной параллель между , скажем , Киевской Русью и Русью Совет­
ской . Более того , если известная зарубежная модель тоталитарного общества, не буду­
чи , конечно, традиционалистекой по сути , хотя бы манипулировала национальными
традициями , то модель отечественная с головы до пят зиждилась на отрицании этих
традиций , а главными объектами ее яростных нападок были христианская мораль и
крестьянский быт.
Можно было бы наивно возразить , что эти-де общества создавали собственные
традиции , зиждились на собственных авторитетах . Но в том-то все и дело, что человек
в тоталитарном обществе становится статистом в некой глубоко модернистской пьесе
и, просыпаясь утром , не ведает, какую еще кампанию спустят сверху , какой авторитет
ниспровергнут . Мы знаем об этом не только из антиутопии Оруэлла , где , кстати , вве­
ден весьма красноречивый термин - Новояз.
Язык
самый надежный свидетель того , насколько общество , в котором мы жили
( и , тем более, в котором живем ) , является глубоко антитрадиционалистским . Поскре­
бите сталинский классицизм , покрывающий , кстати , лишь незначительную часть совет­
ской истории , и под облицовкой обнаружится самый дикий , самый абсурдный , самый
некрофильский модернизм а ля макабрики начала века сего (двадцатого ) . Но язык это не только внешние формы новояза с его неудобопроизносимыми аббревиатурами
( скоплением согласных в советском и скоплением гласных в постсоветском периоде :
ВКП ( б ) , В П КТИ
0 0 0 , ОАО ) , язык - это еще и семантические сдвиги в ключе­
вых словах , это выдвижение самих этих ключевых слов , это метафоры , определяющие
общественное сознание.
Попробую показать антитрадиционалистскую природу отечественного тоталита­
ризма в наиболее востребованной сегодняшним дискурсом форме - в форме слова­
ря . Ввиду ограничений на объем я выбрал только наиболее важные концепты , реали­
зованные (как, например, •борьба» ) или не реализованные (как , например , •простран­
спiо>> ) в ключевых словах эпохи .
-·

-

Аме рик анский о б р а з жи зни . Первоначально А.чериканский образ жизни обо­
значал некую вымышленную действительность , задуманную как антипод советского
образа жизни и реализованную исключительно в карикатурах . Впоследствии он был
претворен в жизнь непосредственно по мотивам журнала • Крокодил» и в тех же
гротескных формах , естественных , впрочем , для сатиры . Эта глобальная анимация
карикатуры получила название • вестернизации» и •рыночной экономики» . Почвой
для нее послужили предшествующие эксперименты и наработанные технологии · 4 Пре­
вращения сказки в быль» и 4деланья жизни с . . . » .
это социальный контраст (Аме­
Основная черта Американского образа жизни
рика - страна контрастов) , понимаемый как самоцель и формула бытия . На одном
полюсе оказываются богатые ( бизнесмены , или деловые люди , или , что то же , парази­
ты) , которые ведут образ жизни разбойников , на другом - бедные ( главным образом
безработные) , влачащие бесправное и пассивное существование в трущобах. Будучи
-

1 67

Г. Хазаг ер о е
сверхценной идеей неэкономического порядка , контраст всячески акцентируется гру­
бым и бездушным поведением богатых , которое в докарикатурный период именова­
лось в нашем отечестве хамством , в карикатурный
оскалом капитализма , в постка­
рикатурный - крутизной. Хрестоматийный образ капиталиста : ноги -- на столе, во
рту - жвачка , в зубах - сигара , в руке -- палка, в кармане - револьвер и доллары .
Портрет обычного гражданина: сгорбленный человек , копошащийся в мусоре под на­
блюдением полицейского с резиновой дубинкой в руках . Все это происходит в виду
статуи Свободы , у которой завязаны глаза . Повсюду , где только можно , мелькают на­
вязчивые напоминания о сексуальной жизни . Язык вывесок ( так называемых рек­
лам ) , как и положено русскоязычному сатирическому журналу , русский с английски­
ми вкраплениями . Речь населения также богата варваризмами , придающими ей мест­
ный колорит . В целом эту картинку удалось реализовать , однако узким моментом
стал не обозначенный в карикатурах источник хороших товаров , которыми пользует­
ся потребительское общество (в новых терминах
крутые ) . Вследствие этой дав­
ней пропагандистской недоработки возникла неувязка : при воплощении карикатуры в
жизнь товары пришлось завозить импортные ( иначе не получилось бы контраста и
вся структура рухнула бы ) .
В Американском образе жизни имеются два свойства, не перенесенные пока в
наш быт : охота на негров , предпринятая людьми в белых балахонах , и смертельный
страх перед советскими достижениям и .
-

-

Борь б а . Философеко-бытовая категория , состоящая в понимании приспособляс­
мости ( адаптации) как тотальной и перманентной войны . В свою очередь , приспособ­
ляеиость и выживасиость понииаются негативно. Ср : приспособленец, .мещанин хо­
тел выжить. В то время как неуживчивость ( буквально : несовместимость с жиз­
нью) рассматривается как качество положительное. Жизнь в соответствии с принци­
пои Борьбы предполагает объект борьбы ( врага) , сферу борьбы ( фрон т ) и субъект
борьбы ( армию бойцов ) .
Из фронтов отметии прежде всего трудовой, или производственный фронт ,
где идут битвы за урожай , разворачивается борьба за качество и количество, дает­
ся бой пьянству и т . п . Ср . диаиетрально противоположную напр;шленность уподоб­
лений в русской традиции : война сравнивается с тяжелой и необходимой работой , а
не наоборот ( Лев Толстой и др. ) ; существует даже понятие ратного труда, но не
трудовой рати или ар.J.tии труда . Среди других фронтов назовеи учебный и науч­
ный фронт ( е р . : педдесант; обой.J.tа ученых; жить, учиться и бороться) , фронт
искусств , где от века ведется жестокая литературная борьба, социально-бытовой и

семейный фронты .

Вопреки распространенному мнению , отправным пунктом ' Борьбы является не
враг , которого может и не быть , а субъект борьбы , т . е . обьюатель (человек тради­
ций ) , которого мобилизуют и призывают для превращения в борца . С этой целью
учреждаются штабы борьб ы , выпускаются 4:боевые листки» и 4:}Юлнии» и назнача­
ется соответствующее количество командиров . О том , что служба на тех или иных
участках фронта для обывателя не мед , говорит список прилагательных , сочетаю­
щихся со словом � борьба� (по � словарю сочетаемости слов русского языка� ) . Ср. :

активная, постоянная, длительная, 'последовательная, реиттельная, упорная, напря­
женная, острая, нелегкая, тяжелая, опасная, жестокая, ожесточенная, непримирwtая,
бескомпро.J.шссная, принципиальная, мужественная, самоотверженная, отчаянная,
героическая, справедливая, благородная, священная (высок. ), великая, победоносная,
успешная, бесцельная, бессмысленная, неравная, вооруженная, совместная, организо­
ванная, стихийная, всенародная, . . . , классовая, революционная, предвыборная, эконо­
мическая, стачечная, забастовочная, теоретичеС'Кая, идеологическая, иdейная . Всему

этому обыватель противопоставил свой девиз , впервые озвученный в кинофильме
� Б риллиантовая рука� : � л нам все равно ! � Такое отношение , называемое сегодня
�пофигизмом � . представляет с обой адекватную реакцию на навязывание чуждых на­
циональной традиции агрессивности и нетерпимости .
После демобилизации и сворачивания трудового фронта некоторая часть борцов­
командиров в соответствии с новой парадигмой (см. Американский образ жизни) транс­
формировалась в суперменов . Прочие остались при старом девизе.
В ода . Одна из свободных стихий , вследствие чего и требует обуздания , покоре­
ния , нетрадиционного использования , преобразования . Течение рек перегораживается
плотинами. Места , богатые влагой , осушаются , бедные - орошаются . И все это вме-

1 68

С киф с кий сл о в арь
сте воспевается . Естественное русло реки заменяется каналом . В сборнике 4 Где труд ,
там и счастье � на слово 4 Канал� приводятся следующие, так сказать , русские народ­
ные пословицы : �не по законам природы, а по советским законам породнилась Вол­
га с Доном»; �Пойдет вода Кубань-реки, куда хотят большевики»; �Был Повенец свету конец, построили канал - свет засиял» . К ключевым словам следует доба­
вить также трубы и котлы . Своеобразным вызовом Воде с ее нестационарностью
является и жизнь на дрейфующей льдине. Но главное торжество иреобразования это иревращение Воды в пар и электричество ( эпоха пара и электричества, см. Элек­
тричество ) .
В защиту Воды внутри советской культуры зрел тихий бунт - 4 Б елый пароход� .
4-Царь-рыба� . который затем прорвался ( хочется сказать , вылился ) в целый поток от­
речений от старой гидраполитики (начиная с широкой кампании против кампании
поворота рек вспять ) . П остепенно назревало осознание дефицита Воды как законо­
мерной мести со стороны этой своенравной стихии . Уже в 4Тёркине на том свете� встре­
чается безводный душ , получающий все большее распространение и на этом свете .
Во жди. Вместо традиционного царя , который сидит на троне , появляется фигура,
которая куда-то ведет, в реальности , скорее, водит. Причем , если царь является госу­
дарем земли ( носительницы национальной старины ) , то Вождь не связан оседлостью.
Этот своего рода 4Кочующий деспот� не соотносится ни с землей , ни с родиной , ни с
отечеством ( вождь отечества? ! - нелепость) , а исключительно с народом , волю кото­
рого он каким-то таинственным образом выражает , минуя национальные свычаи и
обычаи . Ему нет нужды знать , как жиЛ народ , как привык жить , зато он ведает , как
народ будет жить , ибо главная способность вождя - предвидеть на века вперед и
указывать путь . Народ в свою очередь водит самого вождя , нося его изображение на
длинной оструганной палке, как бы увеличивая ему обзор. Создается ощущение посто­
янного направленного движения , ощущение ложное , ибо даже один вождь в течение
своего правления водит народ в разные стороны ( ер . : генеральная линия ) , и ни один
еще ни к чему не привел .
.
Одним из свойств Вождя является подчеркивание его вечной молодости , отожде­
ствление его с весной и зарей , часто вопреки реальным фактам : 4 По слову его моло­
дому сады зеленели густые � (о шестидесятилетнем Сталине) , в колыбельной песне
сообщается , что тот же Сталин укажет дорогу малышу , когда тот вырастет. Все это
говорит о том , что Вождь отождествляется не с традицией , а с вечно длящимся момен­
ТОI'I становления ( см . Время, Молодежь) .
В связи с указанием пути Вождь ассоциируется также со светом , особенно с на­
правленным - лучом . Если движение вперед символизируется ношением портрета
Вождя , то указание светлого пути - иллюминацией , состоящей в размещении лампо­
чек по периметру его портрета. Если в индоевропейском мышлении сближаются кон­
цепты 4ВИдеть� и 4Ведать � , то в случае с Вождем мы находим тройное сближение:
видеть, ведать и водить. При этом Вождь видит то , чего обычные люди не видели ,
ведает то , о чем они не ведали , и ведет туда , куда они не ходили . Тем не менее он
остается простым. (что всегда подчеркивается ) , ибо не обладает какими-либо специ­
альными знаниями . Строго говоря , его ведовство вообще не сопряжено с суммой зна­
ний , оно состоит, скорее , в универсальной способности все сложное делать простым и
ясным . Его ментальпая сила - чистая потенция . Вождь вообще - это чистое станов­
ление, исключительно динамическая категория , динамизма которой не отменяет даже
смерть ( вечно живой ) .
Воз дух . В стихии Воздуха привлекает, во-первых , ее 4Штюрмерская � подклад­
ка - гроза и, конечно же , буря . В духе старонемецкой диалектики разрушительная
стихия толкуется как созидательная и производительная ( 4Рожденные бурей• , ер .
русск. : громом. убитый) . Катаклизм , кроме того , толкуется как естественное и длимое
состояние ( 4вечный бой� ) . Возможность жить в буре символизируется образом Б у­
ревестника. Ср. русск . : 4 Кому война , а кому мать родна� . Ср. также: 4 Горевестник •
у Фазиля Искандера .
Во-вторых , Воздух привлекает как возможность бегства от земли с ее привязан­
ностью к традиционному укладу , особенно крестьянскому. Отсюда традиционный рус­
ский простор мыслится не горизонтально, а вертикально ( 4ВСе выше, и выше, и выше• ) .
К этому следует прибанить давнюю идею завоевания неба и постоянной жизни н а нем ,
продление полета ( образ парящей птицы - дерзающего орленка) .

1 69

Г. Хаза геров
Выставка достижений . Два отношения к труду можно зафиксировать в русской
культуре : одно связано с нравственной пользой труда ( собственно •труд» ) , другое с результативным трудом ( <�работа:�> ) . В тоталитарной же культуре зафиксировано
третье отношение
<�эстетика рывка , рекорда» . Труд как духовный подвиг не при­
нимается , несмотря на идею •трудового воспитания:�> , так как в нем нет дерзания ,
устремленности в неведомое, разрушения традиций . Такие выражения , как •трудо­
вой подвиг советского народа:�> , омонимичны старому ( церковному) значению слова
<�подвиг:�> , предполагающему скромность , отсутствие экспансии , но ассоциируются с
подвигом исключительно военным
трудовой героизм, трудовая доблесть, причем
этот героизм выносится напоказ , на выставку , на парад . Работа как нечто результа­
тивное тем более не признается по тем же самым причинам , несмотря на концепт
• будничного труда :�> . Подлинный труд - это нечто гиперболическое и уникальное
(перевыполнение нормы в 1 000 раз и создание дотоле невиданных монстров ) . В ка­
честве сада таких монстров и выступает Выставка Достижений (характерна этимоло­
гия : сперва что-то достигается , ер. : делается , изготовляется , выращивается , затем выс­
тавляется напоказ) . Сельским достижениям, связанным с живой природой , свойственно
нарушение пропорций , неведомое растительному и животному миру ( невероятно вы­
тянутые тыквы , всевозможные гибриды и пр. ) . Промытленным достижениям свой­
ственны невероятные количественные показатели , выраженные в столбцах диаграмм ,
и гигантские физические размеры . В мире вещей устанавливаются рекорды высоты ,
длины и ширины. Кроме того , всячески экспонируются плоды мех аниз ачии, авmома­
mизации и элекmрификации, носящие не результативный , а самоценный характер ( элек­
тропастух - проволока под током для ограничения выпаса скота, автопоилк а , элек­
тродоилка) . Аналогичную роль играют изобретения ( см . Наук а , концепm Наука и
жизнь) и рачионализация труда , за которыми стоит не установка на реальный ре­
зультат, а демонстрация новых , нетрадиционных подходов. Ср. , например , почти свиф­
товскую, но реально осуществленную идею бестарной погрузки муки в вагоны . Эко­
номия строилась на отсутствии мешков , но мука , к сожалению , просыпалась сквозь
щели ; на тему бестарной погрузки была даже защищена 'диссертация .
·-

-

Вре мя. Характерной чертой восприятия Вроtени становится отсутствие настоя­
щего ( есть лишь cmapoe время и новое время) и постоянная борьба с прошлым , отож­
дествляемым со злом - мрачное прошлое. Последнее , однако , ухитряется присутство­
вать в жизни в виде пережитков, бывших ( прекрасное обозначение для живых лю­
дей ! используется и сегодня) , отрыжки и родовых пятен . Будущее , отождествляемое
с добром ,
свеmлое будущее , тоже имеет в жизни некоторое представительство в
виде молодежи ( см . ) , авангарда, за сmрельщиков, энтузиастов, передовиков, ударни­
ков, плана и его перевыполнения . Символом будущего также становятся как бы вечно
длящиеся красные зори . Нечто все время настает , но не может настать по тем же
причинам , по которым быстроногий Ахилл не может догнать черепаху . Несовершен­
ный вид , однако, умирает в лозунге, где сказуемое вообше опускается и модальность
реальности сливается с модальностью долженствования . Например , <� В ремя , вперед ! »
можно понять как императив : <� Время , иди , дескать , вперед ! » , и как изъявительное
наклонение . Здесь возможны варианты : <� Время (что сделало? ) пошло-таки вперед ! »
и • Время (что делает) идет себе вперед ! :�> . Возможны и другие комбинации времен и
наклонений. В постсоветский период отношение ко времени не изменилось. Ключе­
вые слова, открывавшие эту эпоху ,
застой, ускорение и перестройка . Пережитки
прошлого тоже сохранили свою актуальность в виде сm арой гвардии, а будущее при­
сутствует в виде реформ и молодых реформаторов .
-

-

Ж е л ез о б етон . Строительный материал , удачно аккумулировавший в себе сразу
несколько идеологем - •монолитность» , •твердость» и <�искусственность» . См . Ка ­
мень, Стальные кони.
З е мл я . Очень существенный для русской культуры концепт земли во времена
тоталитарного модернизма становится двойственным , подобно <�двойственности » кре­
стьянина, который не только производит продукты (труженик) , но и берет их себе
( собственник ) . Частично ЗеJ4Ля признается и даже воспевается ( как кормилицу , ее
следует защищать , это наша родная советская земля) , но в то же время исподволь
она осvждается ( как носительница национальной старины и как нечто естественное ) .
ОтсюДа такая любовь к выкорчевыванию и искоренению, а также неудержимая склон-

1 70

Скиф с кий словарь
ность к рытью земли ( <! Котлован>> Платонова, экскаватор как герой нашего времени ,
в особенности шагающий экскаватор, который не просто роет землю , но еше и шагает
по ней туда-сюда , не давая ей покоя ) . Если Земля как носительница традиции застав­
ляет все время копать , истребляя именно то , что в ней укоренено , то Земля как есте­
ственное начало вызывает к жизни поэтику асфальта и бетона .
Несмотря на то , что Земля по-прежнему признается jчатерью (народа) , модер­
нистское сознание противопоставляет народ Земле: в его идеале народ постоянно
перемешается по Земле ( шагает не хуже экскаватора) , и именно народ решает гиган­
тскую задачу искоренения (разрыва с собственной традицией ) и бетонирования ( от­
каза от естественности ) . Бунт в защиту Земли начался с понятия корни . Но суще­
ствует и еще один поворот сюжета - землица . Концепт <! Землицы:�> антитехнократи­
чен и антиурбанистичен ( об амбивалентном отношении модернизма к технократии
см . металлолом ) , но главная роль <!Землицы:�> - роль козыря в борьбе с независимой
наукой . Это очень хорошо показано в <! Б елых одеждах:�> Дудинцева . Мудреной науке
отщепенцев-интеллигентов противостоит наша кровная народная землица . И в то же
время против этой <! Кровности>> направлены великие переселения народов как в физи­
ческом , так и в ментальном пространстве. Довод от землицы - это использование
ненавистного крестьянского начала как оружия против ненавистной интеллигенции.
Каме нь . Особая стихия - сгущенная материя , символ твердости ( <!твер д ока­
менныЙ>> как идеологическая характеристика человека) . Сюда же относятся такие
ключевые символы , как цемент ( например , <! Цемент>> Гладкова) , бетон , железобетон .
Эти символы ясно показывают , что для динамического сознания модернизма важен
сам процесс отвердения . Ср. также образ физкультурника, как бы запечатлевший от­
вердение человеческого тела, парковые скульптуры , памятники как образы отвердения
(характерна постановка ног этих скульптур, влитость в пьедестал) . Ср. словосочета­
ния <! сnлоченность масс :�> , <!монолитность партии:�> . Близко к этому и понимание же­
леза, стали , которые тоже рассматриваются в динамике: не просто стальной характер ,
а вьтлавка нового человека , переплавка человеческого .материала , перековка харак­
тера , закалка стали ( <! Как закалялась сталь:i> ) . Сталевары - любимые представители
рабочих профессий в искусстве и публицистике . Ср. оксюморон : <!Железный п оrrю к >>
( Серафимович) . Только при поверхностном взгляде можно понять поэтизацию ока­
менения как апологетику традиции . Традиция транслируется духовно , а окаменение отказ от духовности , способ утверждения в жизни мертворожденных монстров без
рода и племени : что хотим , то и выплавляем . Это кумиротварение в самом прямом
смысле этого слова, причем кумиры творятся на потребу дня и часто потом ниспро­
вергаются , либо же ветшают в забвении , обнаруживая обнажившуюся арматуру .
Ме щанин ( обыватель) . Носитель обычных человеческих устремлений , предста­
витель немодернистского взгляда на мир , объект борьбы ( борьба с мещанствоjч ) , а
также ее субъект , ибо борьба ( см . ) ведется его же силами. Мещанину свойственна
необыкновенная виталь н ость ( живучесть) . Концепт Мещанина часто фигурирует
наряду с концептом жизни , бытия . Ср. выражения : обывательская жизнь, мещан­
ский быт, мещанин хочет выжить, обыватель пытается приспоеобиться к жизни,
мещанин ищет красивой жизни. ( Ср. слова с одним корнем : обыватель, обычай, быт,
бытие. ) Мещанин окружает себя живыми существами, в особенности кошками и ка ­
нарейками , у него к тому же имеются жена и детки , как правило , дочки , которые , в
свою очередь , стремятся выйти замуж и нарожать детей .
Критика мещанства восходит к критике бездуховности , отпадения от Бога ( ер .
понимание пошлости и обыденности у Гоголя ) . Отголоски этого - борьба с аещиз­
мом , приходящая в противоречие с декларированием материальных благ . Следую­
щий этап критики мещанства - эстетический . Отголоски его - борьба с мещанством
в искусстве, приходящая в противоречие с другой борьбой - борьбой с формализмом .
Заключительный этап критики - осуждение Мещанина за стремление к покою ( от­
каз от борьбы ) и уюту (.мещанский уют ) . Здесь Мещанину достается не за отпаде­
ние от целостности , а за то , что он не участвует в ее разрушении .
.

Металлолом . При относительно малой значимости в мире тоталитарных ритуа­
один из самых сложных в символическом отношении .
лов культ Металлолома
Именно здесь обнаруживается амбивалентность тоталитарного модернизма по отно­
шению к технократии и урбанизации. Дело в том , что стальные механизмы являются
-

171

Г. Хаз агеров
своеобразным тотемом модернистской цивилизации ( см . Стальные кони ) . Сбор же
Металлолома есть праздник гпбели и воскрешения тотема. Гибелыюсть заключена в
самом имен и , где столь важный концепт, ка к Jltem aлл (см. также Железобетон, Ка­
мень) , сочетается с идеей разрушения ( <.<ЛOl'I *> ) . Еще большее напряжение содержится
в слове �утиль». С одной стороны , утилъ -- это торжество утилизации , утилитарнос­
ти , взгляда на жизнь сквозь приэму 1юлъзы - того . что в постмодернизме именуется
<.<утверждением себя через разру шен и е другого :!> . Это своего рода предел безбожнос­
ти , утраты целостного вос п риятия жизни , каннибализм н а вещественном уровне . в
лексиконе Союзутиля есть замечательное слово <.< шубнщщ :!> _ Не случайно и то . что
сбор Металлоло.ча регулярно приурочивался к Светлому Воскресению : у вас свой
Бог , а у нас - свой , у вас - Воскресение , а у нас сбор в кучу всякого хлама ( воскрес­
ник ) . И тут открывается другая сторона утиля - это хлам , рухлядь , сор ( ер . <.<сдатъ
на дежды в утилъ:!> , <.< это явле н ие пор а о тправи ть в утиль:!> ) , от которого никакой
пользы не проистекает. Но в некрофилической приверженпасти к xлal'Iy , мусору , отхо­
дам , столь точно замеченной Андреем Платоновым , заключено своеобразное презре­
ние к технике , к городу , к цивилизации . Сама идея очистки , расчистки территории
(для котлована , долгостроя и проч . ) носит принципиально п ерманентный , нерезульта­
тивный характер . Главное - явка на воскресник , т. е . наличие людей , копошащихся в
хламе, одетых в рухлядь и грязных . Здесь налицо смирение гордыни ( ер . : землица в
статье Земля) , но не перед Богом и даже не перед кумиром - Стальным конем , а
перед утратой целостности как таковой , перед всеобщей переплавкой , перековкой , пе­
ределкой ( ер. также перестойка) , переброской ( кадров) , переквалификацией и пр.
Прогрессистский взгляд н а жизнь привел во всеевропейском масш­
культу Моло дежи , что не осталось не.замеченным социологами и культуролога­
ми . Внутренняя трагедия этого подхода состоит в том , что современная молодежь , в
частности наша , сама не разделяет прогрессистских взглядов на мир, свойственных ее
дедам . Это толкуется как индифферентность , асоциальность и аполитичность Моло­
дежи , в советских терминах - <.<непонятный скептицизь.м :!> . Другая сторона этой
трагедии - дезадаптация старших поколений , которые оказались не готовыми к ста­
рости ( вследствие длительного отрицания старости как таковой ) и продолжают вес­
ти бор ьбу с пионерским задором , которого нет у i'11о лодежи . Идеал правильной ста­
рости (ер. б еспоко й ная старость) , более того - зрелости был разруше11 в общеевро­
пейском масштабе в связи с принятнем прогрессистских ( модернистских ) идей и от­
рицанием религии . В парадигме возрастов антитрадиционалистского общества есть
только с ч астливое детс т во, ю1юсть и в(! чная ,,юлодость.
табе

Молодежь .
к

Наука. На идеологический облик Науки решающим образом повлияло дуалис­
тическое представление о времени (см. Вроtя ) . Отсюда возникают две науки : н а ­
ука , объясняющая прошлое, в ведении которой находятся п ричинно-следственные связи
и которая разоблачает ложные интерпретации действительности ( условно назовем
ее наука и религия ) , и наука, обращенная в будущее ( н аука и жизнь ) , в ведении ко­
торой находятся смелые эксперименты и прогнозы .

Наука и религия . Расхожее , но неверное представление о советском тоталита­
ризме как о попытке построить жизнь на сугубо научных основах, игнорируя эипи­
рику и интуицию , связано именно с этим концептом . Для него характерно противо­
поставление <.<единственно научной теории:!> всем остальны11-1 интерпретациям действи­
тельности . Сфера его деj{ствия - гуманитарная , метод - интерпретация закрытого
списка уже свершившихся фактов ( отобранных ииенно для этой интерпретации) . Глав­
ный объект - и стория . Свош-1 противником такая Наука видит религию ( поповщи­
ну, огрубленный идеtz.лизыt) и и деал и зъ.м (утонченную поповщину) . Именно эта сторо­
на науки является рационалистичной и не признает мракобесия и суеверий (ер. ниже ) .
Наука и жиань. Это представление о Науке КаК о дерзании, тесно связанное с
отрицанием традиций и концептом чу д а че ст в а (см. Чудаки ) . Характер чудачества
( неадекватности ) носит сама наука ( смелые гипотеаы .мечт ателей) , которая идет не­
проторенной дорогой , ниспровергая авторитеты и беззаботно не интегрируясь в миро­
вую науку . Неспособиость к интеграции ( например , открытие жизненной жидкости ,
астработаника - направление , изучающее жизнь флоры на Марсе и других плане­
тах) толкуется как положительная черта, что сближает Н ауку с искусством м одерни1 72

Скифский словарь
стекого толка . Как чудак интерпретируется и сам ученый (в искусстве - чудак-про­
фессор , несколько I<ак бы придурковатый ) , что отчасти поддерживается восприятием
интеллигента неинтеллигентньши слоями населения (чудак-барин) . Наука этого типа
отнюдь не рационалистична, что хорошо показано в « Белых одеждах�> Дудинцева и
особенно в « Кандидате наук�> Троепольского . Ииенно эта Наука стала психологичес­
кой базой для паранауки наших дней , якобы альтернативной официальной советской
Науке ( уфология , дианетика и др. , подробнее см. по тексту песни Владимира Высоц­
кого о Канатчикавой даче ) , и прямой апологией мракобесия .
Новый б ыт . Концепт , наиболее непосредственным образом демонстрирующий
отрицание традиций . Черты Нового быта тем ценнее , чем более длительную тради­
цию они разрушают. Обычная риторическая формула: « Веками люди делали то-то
и то-то, а теперь все по-друго.му . . . �> . Новый быт имеет две составляющие : связан­
ную с техническим прогреесом и связанную с прогреесом социальным . Первая носит
факультативный характер: либо есть, либо вpe;.teJmo отсутствует в связи с трудно­
стями . Отсутствовать , не отменяя Новый бьип, в принципе может даже такая суше­
ственная его сторона , как электричество ( см . ) Вторая черта носит обязательный ха­
рактер .
Ого нь . Разрушительная стихия , толк уемая как положительная и созидательная
( ер . : буря в статье В о здух ) , восходяшал к Прометеевыи реиинисценцияи в связи с
идеями титанических преобразований и общим богоборческим направлением деятель­
ности . Жизнь воспринимается как горение ( г ор еть JIO рабо т е, плаJ.tенный бор ец, го­
рящее сердце, гореть или коп те т ь? ) и распространение огня ( « Искра �> , «мировой
пожар �> ) . В связи с идеей переплавки акцентируется топка, до,четюя печь, расплав
( «Горят �чартеиовские печи, и день, и ночь горя т они�> ) . В связи с идеей неуюта (си.
fvfeщauин ) , пепривязанности к дому акцентированы костры - перенесение доиашне­
го очага под открытое небо .
Парк культуры и отдыха. Символическое значение этого института состоит в
том , что борьба в нем редуцирована до аллегорических фигур, а главный акцент сде­
лан на развитии человека. Это своего рода вертоград модернизма , заполняющий ва­
куум отмененных традиций . Развитие с о стоит в окультуривании , культивировании
человека , которого , можно сказать , развивают <; С нуля�> . Узловыии пунктами культу­
ры в парке являются клуJitба, газон, ф он т ет (эстетическое развитие) , читалка-шта­
кетник, репродуктор, стеид ( этическое развитие) и урна ( собственно культура) . Ат­
рибуты отдыха - скаJ.tейка, атrпракчионы п киоск . В Г/арке культуры и отдыха ,
однако , действует неокультуренный хулиган, деструктивная деятельность которого
( борьба ) направлена протиn указанных атрибутов (в первую очередь урны и скамей­
ки ) и который осуждается о б шественностью . В Парке культуры и отдыха окульту­
ренную фориу (с поправкой на хулигана) получает ухаживание, вследствие чего ииенно
с этим местом соотносят влюбленных и .здесь же состоятся танцы . Многие функции
Парка культуры и отдыха выполн яет также д в ореч культуры. Ввиду малой кон­
центрации борьбы , гуманистического характера и связи с прирадой Парк культуры и
отдыха в целом оставил в паияти пацифистски настроенного народонаселения при­
ятные воспоиинания и не был проклят тихиии лирикаии .
Простран ство . На первый взгляд , представления о пространстве сходны с соот­
ветствующиии Представлениями примитинных обществ. В центре мира -- свои , обус­
троенное пространство, отделенные гранzщей, вокруг которой ра.с полагается кольцо
врагов - враждебная , дикая территория . Но реальная картина, разуиеется , сложней .
Во-первых , в чужом мире тоже имеются сnои: сочувствующие, социальные парии, брат­
· ск ие народы , негры , д алек и й друz Ив Монтан и различные представители проzрес­
сивного человечества . Во-вторы х , внутри далеко не все свои и далеко не всё культур­
но освоено, ибо постоянно требуется бдительность и неспроста ведется борьба с иди ­
отской болезиью беспечност и . В-третьих , постоянно же мыслится экспансия вовне,
причеи не только в социальное, чужое , но и далекое , звездное пространство - <<И на
Марсе будут яблоии чвести�> , .-.Полетu,ч н. а Альтаир - завоюем новый мир» . В­
четвертых (и это главное) , пространство иыслится как однородное . Собственная тер­
ритория разделена не столько по культурному , сколько по произвольно-адиинистра­
тивному признаку . Республики , края и области легко меняют очертания , народы на­
сильствешю переселяются , в перспектине --- единое общежитие .

1 73

Г. Хазаг ер ов
Романтика . Экспансивный характер тоталитаризма , культ молодежи и борьба с
человеком традиций (.мещанином) не могли не актуализировать концепт Романтики .
Причем , если в чистом модернизме Романтика была растворена , то в эпоху ложного
классицизма она отложилась как некий полуосвоенный форпост , нечто вроде казачь­
их поселений на окраине империи . Контркультура охотно устремлялась в эти поселе­
ния , уповая на казачий же принцип �с Дона выдачи нет• . Официоз , в свою очередь,
стремился их освоить . Первообразом романтики , явственно обнаруживающим ее двой­
ственную природу , послужил пиратский корабль ( � Бригантина• Когана и многочис­
ленные бригантины потом ) : с одной стороны , пираты - существа , занимающиеся экс­
проприацией собственности и отнюдь не в белых перчатках , с другой стороны - они
существа , отделенные от властей многими морскими милями . Последним обстоятель­
ством объясняется то , что со временем под черный флаг устремились отчаянные паци­
фисты во главе с самим Булатом Окуджавой ( � когда воротимся мы в Портленд , мы
судьям кинемся в объятья , но только в Портленд воротиться нам не придется никог­
да• ) . Со временем официальная Романтика утратила агрессивный характер , остав­
шись в десемантизированных названиях предприятий общепита ( � Бригантина• , « Ро­
мантика• и др. ) наряду с традиционными � Буревестниками• . Дольше продержалась
составляющая �лишения, палатки, костры• . поддерживаемая как официальной куль­
турой ( романтика дальних дорог, романтика освоения целинных и залежных земель и
пр. · - гудок паровоза, палаточный город) , так и контркультурой ( уход от действи­
тельности - горы, рюкзак) .
Сталь ны е ко ни . Механизмы , понимаемые как антитеза природе , живым суще­
ствам - обычным коням. В поголовье Стальных коней первое место принадлежит
паровозу , второе - трактору , третье
шагающему экскаватору , дальше следуют
комбайн и прочие незначительные кони , вроде бульдозера. Символическая емкость
пароваза состоит в том , что он движется по железной дороге , постоянно находится в
пути ( см . Вождь) , подает зовущий гудок ( см . Романтика) , имеет топку (см. Огонь) ,
преобразует воду в пар ( см . Вода) и , наконец, чадит ( образ запачканного копотью
кочегара) . В этом смысле электровоз значительно уступает ему ( �лично я стою за
паровоз• , - сказал нарком пути Л. М. Каганович) . В тракторе привлекательна его
возможность взрывать крестьянский быт ( �не водой студеной из колодца, а бензи­
ном трактор напоил• ) . Наряду со Стальными конями существуют ст альные пти­
цы , уступающие коням в связи с отсутствием зримого противопоставления старому ,
крестьянскому быту : на птицах не пахали . Стальных рыб и вовсе не было, а из су­
дов выделялся ледокол . В военном деле лидировали бронепоезd и, казалось бы , па­
радоксальным образом , конница ( вспомним идеологическое предпочтение коня тан­
ку в начале войны ) . В последнем обстоятельстве проявляется двойственность в от­
ношении к технике ( см . Металлолом) .
-

Чудаки. Идея тоталитарности , казалось бы , предполагает осуждение непохоже­
сти , нестандартности . Однако налицо явно положительное отношение к чудакам и
чудачеству , причем это вполне в русле официальной культуры . У простого советс­
кого человека всегда имеется в глазах чудинка , �н а зе..мле чудаки не перевелися• ,
фамилии персонажей с этим корнем обычно положительны и т . д . В идее Чуд а ков
заложена апология неадекватности , без чего массированный удар по традициям не­
возможен . Оправдание находят буквально все виды психических отклонений , полу­
чая такие трактовки , как энтузиазм ( маниакальное состояние , гипертимия , иногда
также истерия ) , принципиальность ( бред сутяжничества , в мягкой форме - педан­
тическая акцентуация) , убежденность (паранойя , паралогические объяснения жизни
в духе подведения теории под убеждения ) , бдительность ( бред преследования , в
мягкой форме - навязчивость , тревожность ) . См . также Наук а ( концепт Наука и
жизнь) . Как и в случае с романтикой , концепт чудачества осваивался и контркуль­
турой , причем это осваивание началось со времен ложного классицизма: Чудаки двад­
цатых годов не вызывали симпатий у оппозиционно настроенной интеллигенции ( ер .
образ Голого у Булгакова в � ханском огне • ) , но шестидесятники относились к чу­
дачеству положительно.
Шпио н (вредитель) . Идея Шпиона по природе своей не носит модернистского
характера и сильно схожа с образом черта ( врага) , однако функционирование этой
идеи и ее эволюция обнаруживают модернистскую природу общества , в котором она
обращалась ( здесь параллель с А.мерикански.м образом жизни ) . Сходство с чертом

1 74

С киф с кий словарь
выявляется а ) в отсутствии у вредителя личных мотивов для вреда ( Шпион , как и
черт, живет исключительно нашими интересами) , б) в связи с потусторонними силами
( Шпион заслан оттуда ) , в) в колдовских способностях (у Шпиона это технические
фокусы : синие кристаллики , ядовитые авторучки и прочее) , г) в двойничестве ( на
вредителя списываются наши грехи , Шпион , подобно Горю и Злочастию , спаивает на­
шего брата ) , а в высоком ( сатанинском ) ключе - это еще и одинокая гордыня ( инди­
видуализм , граничащий с демонизмом , ер. имя персонажа Н. Вирты : Лев Кагорде) .
Как и всякая нечистая сила, образ Шпиона мог использоваться в сатирических
целях для разоблачения пороков собственной действительности . Такое использова­
ние находим в • Судьбе барабанщика• , где шпион играет роль, сходную с ролями
Бегемота или Коровьева , пародирует наши речевые штампы , выявляет наши слабости .
Игра в Шпиона последовательно развивалась в направлении вживания в образ врага
и постепенного присваивания его черт. В киноискусстве акцент зриМЬJff образом сме­
стился с разоблачения иностранного Шпиона к показу собственного разведчика. При
этом выделяются два притягательных момента: способность менять личину ( оборот­
ничество, но уже положительное) и любовная примерка чуждого и публично осужда­
емого образа жизни ( игра в белых - • Адъютант его превосходительства• , игра в
фашистов - • Семнадцать мгновений весны• ) . Оба момента имеют достаточно массо­
вые и достаточно антитрадиционалистские ( попросту сказать , деструктивные ) послед­
ствия : размывание морали , оправдание лжи ( обман начальства , притворство в очере­
дях : 4 Пропустите калеку ! • и т . п . ) , бытовой демонизм ( Мария Ивановна 4ПОд колпа­
ком • у Марии Сидоровны) , утрата ориентиров ( каким богам молиться ? ) , эклектика .
Электричество . Один из излюбленных символов Нового быта. Электричество
опоэтизировано в образах электростанции, электрификации, ЛаJ,tnочки Ильича, про­
жектора ( �Пусть светит!� ). проводов ( �Провода в соломе�). высоковольтных опор
( �дэп 500 - не простая линия� ). В своей мистико-символической подкладке Элек­
тричество - заменитель духовности , так r<ак заставляет двигаться помимо •божень­
ки• (архетип - гальванизация трупа) и дает искусственный свет . В более рацио­
наиболее отчетливое проявление энергети­
нальном преломлении Электричество
ческой картины мира , составляющей квинтэссенцию модернизма. Любопытно , что ис­
электроника вписывается
пользование электричества в информационных целях
совсем в другой ассоциативный ряд (осуждение кибернетики , враждебное влияние) .
Более того , уже в радио электромагнитные явления не вызывают поэтического вос­
торга ( радио бывает источником клеветы , враждебности ) , телефон и вовсе поближе
к Шпиону , а магнитофон - символ контркультуры . Водораздел проходит по к он­
символ энергии , не свя­
цепту трансляции, передачи содержания . Электричество
занной с трансляцией культуры , традиции , генетического кода , какой бы то ни было
информации . Там , где к энергетическому процессу примешивается информационный ,
возникает охлаждение к Электричеству . Там же, где Электричество олицетворяет
энергию, лишенную памяти , оно - кумир.
-

-

-

1 75

книга

как

повод

Б ори с Хаза1tов

О течеств о

изгнанных

Хотя экспатриированная литература - явление едва ли не столь же древнее , как
и литература вообще , не будет преувеличением , если мы скажем , что никогда прежде
продукция эмигрантов не занимала такого внушительного места в мировом литера­
турном процессе , как в нашем веке . Никогда изгнание не становилось уделом такого
множества писателей . Разумеется , это связано не в последнюю очередь с политичес­
кими обстоятельствами . Если независимость влечет за собой кару , если творчество , не
желающее иресмыкаться перед кем бы то ни было, объявляется государственным пре­
ступлением , если родина, а не чужбина, приговаривает писателя к молчанию, ставя его
перед выбором : изменить себе или �изменить родине» , - эмиграция предстает перед
ним как единственная возможность отстоять свое достоинство . Другими словами , она
оказывается единственным способом сохранить верность литературе .
Гейне назвал Библию портативным отечеством вечно скитающегося народа. Ли­
тература - это и есть отечество изгнанных. Чтобы оценить ее роль и уровень уровень литературы , покинувшей нацистскую Германию, франкистскую Испанию, страны
Восточной Европы или Советскую Россию , достаточно назвать лишь несколько имен .
Томас Манн , Роберт Музиль, Пауль Целан , Элиас Канетти , Герман Брох , Хуан Гойти­
соло , Милан Кундера , Чеслав Милош, Владимир Набоков , Владислав Ходасевич , Ма­
рина Цветаева . . . Трое из пяти русских лауреатов Нобелевской премии по литерату­
ре - Бунин, Солженицын, Бродский - изгнанники , четвертого - Пастернака - едва
не выдворили вон .
Будем откровенны : значительной части читателей , да, пожалуй , и литературных
критиков в России , трудно привыкпуть к l\Iысли , что эмигрантская литература - ин­
тегральная часть литературы на русском языке , а порой и тот ее � отряд1> . который
спасает ее честь. До недавнего времени большинство писателей - экспатриантов трех
послереволюционных волн вовсе оставалось неизвестным в нашей стране, и лишь в
последние годы литературоведение метрополии обратило робкое внимание на « вто­
рую русскую литературу» за рубежом . Книга Дж . Глэда ( увы , и она появилась не в
России) заполняет множество белых пятен . Этого мало. 735-страничный труд ставит
перед собой более сложную, поистине грандиозную задачу ; перед нами первая исто­
рия русской литературной эмиграции за тысячу лет существования отечественной сло­
весности .
Но сначала - несколько слов об авторе . Джан Глэд , известный американский
славист , профессор нескольких университетов и бывший директор Института Кенна­
на по изучению России ( Kennan Institute for Advanced Russian Studies ) , автор мно­
жества печатных работ , в том числе книг �литература в изгнании» и � Русская поэзия
ХХ века» , переводчик Николая Клюева, Варлама Шалю.юва, Василия Аксенова и ряда
других русских писателей и поэтов , снискал популярность в кругах русского рассея­
ния и отчасти в самой России главным образом книгой � Беседы в изгнани и » ( 1 99 1 ;
издана по-русски и по-английски) - сборником интервью , которые Глэд взял у 27
писателей - представителей всех трех волн . Снабженная вступительвыи очерком ,
биографическими справками и краткой хронологией , книга представляет собой паво­
раму руtт кой зарубежной литературы 70 - 80-х годов .

John Glad Russia Abroad : Writers , Нistory , Politics . Hcrmitage & B i rchbark Press . Wash i ngton

1 999 . ( Джон Глэд . Зарубежная Россия . Писатели , история , политю<а. Вашингтон , 1 999 . )

1 76

О т е ч е ство

изгнднных

И вот сейчас - этот фолиант , над которым ученый работал 1 2 лет. Английскос
название можно было бы перевести и по-другому . Книга о � России вне России1> со­
стоит из двух больших разделов , досоветского и советского . Это деление оправдано
тем , что до октябрьского переворота 1 9 1 7 года бегство писателей из России , при всей
проблематичности литературного творчества в неевободной стране , все же никогда � е
было массовым . При этом в поле зрения исследователя находятся не только литера­
турные экспатрианты в собственном смысле слова, от князя Андрея Михайловича
Курбского , царского стольника Ивана Хворостинина и дьяка Григория Котошихина
до Герцена и Огарева, но и � внутренние изгнанники!> (что , конечно, значительно раз­
мывает самое понятие эмиграции ) : среди этих изгнанников в собственной стране ока­
зываются и протопоп Аввакум , и Радищев , и Пушкин , и писатели-декабристы , и Лер­
монтов, и Чаадаев, и молодой Достоевский , - святцы русской литературы пестрят ссыль­
ными , поднадзорным и , подвергнутыми остракизму . Череду отверженных пополняют
писатели , чье длительное пребыванис за границей в известной мере сопоставимо с
эмиграцией : Гоголь , Тургенев , кн . Иван Гагарин , П . Анненков , множество других, как и представители древнерусской паломнической литературы , ранним памятником
которой является « Хождение игумена Даниила1> (начало XII в . ) . Отдельная глава
посвящена литераторам-эмигрантам - будущим деятелям советского государства, та­
ким , как Воровский , Луначарский , Троцкий.
Значительно обширнее , как и следовало ожидать , второй раздел . Здесь критерий
«изгнанничества>> становится более четким: речь идет о писателях , покинувших оте­
чество , и притом почти исключительно по вине режима, с которым они не могли ужиться.
П ервая из трех волн литературной эмиграции была, как известно, частью массового
исхода, главным образом после 1 920 года и преимущественно верхних социальных
слоев : к позднейшей оценке Лиги Наций - 1 , 1 6 млн . беженцев (Ленин считал веро­
ятной численность эмигрантов от полутора до двух миллионов ) - следует прибавить
не вернувшихся из немецкого и австрийского плена после первой мировой войны , а
также русское население отложившихся территорий бывшей Российской империи. В
результате страна лишилась значительной части своего духовного потенциала .
История свободной литературы рассмотрена Глэдом н а широком обшественно­
политическом фоне (это отличает « Зарубежную Россию1> , например, от известной книги
Г. П . Струве � Русская литература в изгнании>> , посвященной первой волне) . Автор
указывает на обстоятельство, подготовившее интеллигенцию, и прежде всего писате­
лей , к конфронтации с новым государством : традиционная для русской литературы
политизация и гражданственность , дух свободы , которым была пронизана эта литера­
тура , отчасти взявшая на себя функции политической истории и публицистики. Нема­
ло страниц посвящено и собственно политической эмиграции первых послереволюци­
онных лет . Читатель найдет в книге очерки политических течений в этой среде (лево­
радикальные и либеральные программы бывших партий России , монархизм , сменове­
ховство , евразийство, младороссы , солидаристы , русский фашизм ) .
Каковы были дороги исхода , где остановилась эта лавина? « Ирония судьбы , пишет Дж . Глэд , - состояла в том , что русская армия , веками противостоявшая Отто­
манской империи , теперь сама искала спасения на черноморских берегах 1> . Новое ту­
рецкое правительство Кемаля Ататюрка , хотя и симпатизировало советской власти ,
согласилось пропустить русские суда через Проливы . Части Белой армии ( составив­
шей примерно четверть всей эмиграции) вместе с массами гражданского населения
покидали страну через Новороссийск , Севастополь , Одессу , Керчь , портовые города
Южного Крыма; последний караван из 1 2 6 (по другим сведениям , 1 66 ) переполвен­
ных беженцами кораблей ушел , имея на борту 1 00 тыс . штатских , в том числе 37
тысяч женщин и детей .
Что касается ушедшей литературы ( тут дороги были самые разные) , то ее цент­
рами , кроме самых известных - Берлин, Париж, Прага, Белград, Рига , Таллинн , Хар­
бин , Шанхай , - стало множество других городов Европы , Ближнего Востока ( И еру­
салим) , Северной и Южной Америки, Австралии и даже Японии ; все они более или менее
подробно рассмотрены в книге Глэда. Если когда-то миграция шла из Германии на во­
сток ( только в XIX веке в Россию переселилось около полутора миллионов немцев) ,
то теперь направление ветра переменилось ; в 1 920 году в Германии , по некоторым оцен­
кам , находилось около 300 тысяч русских иммигрантов , в одном только 1 923 году 360
тысяч бывших подданных Российской империи получили право политического убе­
жища в Б ерлине - у «мачехи российских городоВ>> ( Ходасевич) . Именно в это вре­
мя начинает складываться концепция « литературы на двух берегах1> или даже двух

7. • Зна>�н• No 1 2 .

1 77

Бор ис Хазан ов
русских литератур , поддержанная , с одной стороны , многими писателями и критика­
ми за рубежом , а с другой - в неявной форме - советским официальным литерату­
роведением , концепция , которую нельзя считать вполне дезавуированной до сих пор.
Русский Берлин, или �берлинский период русской культуры ХХ века� (Л. Флейш­
ман ) , был недолог; многочисленные русские издательства разорились в результате
целенаправленных мер советского правительства, писатели разъехались. Одни ( Горький,
Шкловский , Андрей Белый , Эренбург , Алексей Толстой , Соколов-Микитов ) в конце
концов возвратились в СССР, другие перебрались в Пари:Ж, ставший второй после
Берлина столицей изгнанной литературы , да и всей эмиграции. В конце 20-х и первой
половине 30-х годов русское население Парижа , по данным , которые приводит Глэд ,
оценивалось в весьма широких пределах: от 72 до 400 тысяч . Две с половиной тысячи
водителей такси были россиянами ( прозаик Гайто Газданов проработал ночным так­
систом около 25 лет) , и русский медведь красовался часто на дверцах машин . В горо­
де функционировало несчетное множество русских ресторанов , гостиниц , банков , мас­
терских, магазинов и книжных лавок. Здесь , в необычайной концентрации , находился
цвет русской философии , изобразительных искусств и , конечно , литературы . Если Бер­
лин был книгоиздательским центром , то в Париже сосредоточились журналы .
Задача систематизации первого ( и , возможно, самого блестящего ) призыва сво­
бодной литературы чрезвычайно сложна; автор �Зарубежной России� . уделивший боль­
шое внимание географии рассеяния , предпочел все же чисто литературный и отчасти
� поколенческий� критерий .
Два поколения прозаиков и поэтов составили первую волну - картина , напоми­
нающая эмиграцию последних десятилетий советского режима. Одни прибыли за гра­
ницу с багажом известности и даже славы , - без преувеличения можно сказать , что
стр<щу покинули сливки литературы . Другим пришлось пробивать дорогу в литера­
туре на чужбине . О незавидной судьбе молодых , как и о самой проблеме преемствен­
ности в экспатриированной литературной среде , никто , быть может , не написал так
глубоко и проникновенно , как Ходасевич в статьях , ныне известных и в Россци < � о
смерти Поплавского� . �литература в изгнании � и др . ) . К этому �незамеченному по­
калению� . как назвал его Вл. Варшавский , принадлежало гораздо больше талантли­
вых имен , нежели те , о которых знают на родине ; назовем , к прцмеру , Марка Левц ,
писателя , чей жизненный путь остается загадкой , опубликовавшего в 30-х годах под
псевдонимом М . Агеев � Роман с кокацном� . - авторство этого проuзведения , которое
прежде приписывалось Набокову , установлено ( Г. Суперфином ) совсем недавно . К
сожаленцю , Дж. Глэд лишь мельком упоминает об Агееве .
Литературно-эстетически й принцип остается главным для несколько условной
классификации. Само собой , в таких случаях невозможно избежать схематизма, хотя
не обошлось и без известной прихотливости , отражающей личные вкусы автора . Вы­
делены символисты ( Б альмонт, Вяч. Иванов , Зинаида Гиппиус , Кобылинский-Эллис) ;
поэты �парижской ноты� - наследники и эпигоны акмеизма ( Георгий Иванов , Адамо­
вич , Оцуп , Штейгер , Одоевцева, Червинская и др. , а также группа вовсе , кажется , не
учтенных историей литературы поэтов , представленных в антологии � и з Америки � .
1 925 г . ) ; поэты-новаторы - к ним , кроме Марины Цветаевой , автор относит Поплав­
ского , который именовал себя � первым и последним русским сюрреалистом � . и став­
шего гражданином Эстонии Игоря Северянина ; �независимые� ( Ходасевич , а также
Довид Кнут и Ал. Вертинский) ; �реалисты� ( Бунин , Горький , Куприн , Юшкевич, Осор­
гин - последний пытался , правда, взломать традиционную форму реалистического
романа в � сивцевом Бражке� ; странно , что обойдены молчанием Шмелев , Зайцев и
Чириков , бегло упомянутые по разным поводам в других местах книги ) ; творцы �ут­
рированной прозы � ( exaggerated prose) , как характеризует автор Андрея Белого и
Сирина-Набокова ; исторические романисты ( Алданов , сюда же подверстывается Ме­
режковский - без достаточных , на наш взгляд, оснований , ведь его исторические ро­
маны были написаны до революци и ) ; наконец, � эксцентри ки� ( whimsical writeгs ) , ко­
торых автор , по-видимому, просто не знал куда деть : Шкловский , Газданов , Эренбург ,
Аверченко , Тэффи , Амфитеатров , Эйзенштадт, художник Ю . Анненков , писавший под
псевдонимом Борис Темирязев . И снова вопросы : куда подевались Ремизов , Саша
Черный? почему выпал из поля зрения плодовитый , до сих пор мало известный Вла­
димир Линденберг? Такова собственно художественная литература ; кроме нее , в ре­
цензируемой книге кратко рассмотрены театр, эссеистика и журналистика первой вол­
н ы , значительное место уделено и блестящей русской философи и ХХ века , угасшей
вместе с изгнанными или теми , кто унес ноги , не дожидаясь , пока им укажут на дверь .

1 78

О т е ч е ство

изzнт-tных

Это - громкие, широко известные имена: Шестов , Бердяев , Степун , Федотов , Франк,
С . Булгаков , Карсавин , Вышеславцев , Лосский . . .
Вторая волна - писатели , оказавшиеся за кордоном во время второй мировой
войны в числе так называемых перемещенных лиц , не вернувшиеся из лагерей для
военнопленных, а то и просто ушедшие с отступающими немецкими войскам и , - оста­
ется наименее изученной частью литературного зарубежья ; главы книги , подробно, в
контексте исторических событий излагающие судьбу этих людей , - результат пио­
нерской работы автора . ( Интересующимся историей миллионов <�остарбайтеров>> , уг­
нанных с завоеванных вермахтом на востоке земель , и советских военнопленных мо­
жем рекомендовать вышедшую в 1 996 году богато документированную книгу П. М. По­
ляна «Жертвы двух диктатур� ) . Подавляющее большинство литераторов второй вол­
ны осело в странах Западной Европы ; сравнительно немногие избрали местом жи­
тельства США и Канаду. Собственно литературный вклад этого поколения невелиk;
по словам Глэда, <�эта группа не обладала критической массой , достаточной для под­
держания русской культурной традиции за рубежом на уровне их предшественников
или тех , кто их сменил� . Читатель найдет в книге довольно подробные сведения о
прозаиках ( главным образом представляющих жанр исторического романа) Анато­
лии Дарове, Сергее Максимове , Геннадии Андрееве, Борисе Ширяеве , Владимире Юра­
сове , Николае Нарокове, Ирине Сабуровой и наиболее значительных поэтах : Игоре
Чиннове, Иване Елагине, Борисе Нарциссове , Дмитрии Кленовском , Николае Марше­
не, Игоре Иваске , Олеге Ильинском (к ним следовало бы присоединить бежавшую из
оккупированного Киева вместе с мужем И . Елагиным Ольгу Анстей) .
В 1 967 году на московской сцене была поставлена пьеса Анатолия Софронова
<� Эмигранты� - история о том , как заболевший моряк советского корабля попадает в
больницу где-то за океаном и чуть было не становится жертвой власовцев , окопав­
шихся в капиталистической стране, которые пытаются задержать его . Но другие рус­
ские эмигранты , патриоты России , мечтаюшие вернуться на родину , вызволяют моряка
из лап изменников . Изделие Софронова не могло не привлечь внимания своей извра­
шенной актуальностью. Спустя короткое время известный советский писатель Анато­
лий Кузнецов не вернулся из командировки в Лондон якобы из-за козней загранич­
ных <�спецслужб� . Вместе с Аллой Кторовой , Валерием Таре псом и Аркадием Белин­
ковым, в юности приговоренным к расстрелу за рукописный роман « Черновик чувств>>
(по ходатайству Ал . Толстого и В . Шкловского казнь была заменена заключением в
лагере) , Кузнецов помещен автором в рубрику « Вторая с половиной волна>.> - пролог
дальнейших событий .
К числу многочисленных чудес , время от времени Совершавшихея в наглухо от­
гороженной от мира стране, принадлежит то , что кому-то все же удавалось оставить ее
более или менее легально . В послевоенные годы тихая эмиграция понемногу приняла
массовый характер: так , в 50-х годах эвакуировалась четверть миллиона бывших
польских граждан и пять с половиной тысяч понтийских греков , в 60 - 70-х - 3500
корейцев . Начиная с 1 970 года было разрешено , сначала в скромных масштабах , выез­
жать <�для воссоединения семей � лицам еврейской национальности ( официальное со­
ветское наименование евреев ) . Затем началась , к растущему негодованию властей и
<<общественности >.> , громкая эмиграция . Евреи составили большинство нового поколе­
ния писателей-эмигрантов , но третья волна не была еврейской эмиграцией .
<� Мы ленивы и нелюбопытны . . . � Горькая фраза Пушкина то и дело вспоминается ,
даже когда речь идет о совсем , казалось бы , недавнем прошлом . Здесь , впрочем , не
место рассуждать о причинах (довольно ясных ) , по которым критиков и окололите­
ратурную публику в России после короткой вспышки интереса перестала занимать
литература писателей , так или иначе протестовавших против лжи и производа и вы­
толкнутых за кордон. Труд Джана Глэда впервые представляет систематическую и
на сегодняшний день достаточно полную историю этого периода независимой русской
литературы . Между прочим , автор первым из историков литературы указал на сход­
ство - лежащее , впрочем , на поверхности - недолговременного спора эмигрантов с
оставшимися на родине коллегами на рубеже 90-х годов и аналогичной полемики в
прессе послевоенной Западной Германии. Так , он цитирует нашумевшее выступление
немецкого писателя Франка Тисса , объявившего себя ( без достаточных оснований)
« внутренним эмигрантом>.> : Тисе упрекал Томаса Манна и в его лице всю антигитле­
ровскую эмиграцию в измене « нашей родине-матери� . Другой оставшийся в Герма­
нии писатель, Вальтер фон Моло , призывал Томаса Манна вернуться . Знаменитый

1 79

Б ори с Хазано в
ответ Манна, также упоминаемый Глэдом , и сегодня читается как документ , не утра­
тивший своей злободневности , по крайней мере, для нас.
Как и в предыдущих разделах , автор весьма подробно рассматривает географию
последнего русского рассеяния ( Нью- Й орк , Чикаго , Лос-Анджелес , Бостон и еще 1 7
городов Соединенных Штатов Америки ; Израиль; Франция ; Германия ) , а затем пере­
ходит - и это , может быть , наиболее увлекательная часть всей книги - к собственно
литературной проблематике третьей волны. Верный своему методу , профессор Глэд и
здесь пытается - coOte que coOte
дать объективную классификацию прозаиков и
поэтов ( близкую к той , которую он предложил в книге • Беседы в изгнании�> , и факти­
чески игнорирующую столь важные для политизированной эмиграции идеологичес­
кие расхождения) . Можно спорить о том , насколько удачна эта классификация . К
•писателям повышенной серьезности�> ( термин high seгiousness автор заимствует у
английского критика викторнанекой поры Мэтью Арнелда) отнесены Солженицын ,
Горенштейн , Кашкаров , Владимов . П од шапкой • Э стеты• несколько насильственно
объединены Синявски й , Саша Соколов, Ковалев , Фальков и автор этих строк . Две
другие рубрики - •Творцы идей и ситуаций�> и • Возрождение натуральной шко­
лы• - тоже производят впечатление искусственных ; в первую включены Зиновьев
( непонятным образом оказавшийся среди авторов художествеюi:ой прозы ) , Аксенов и
Суслов ; во вторую , название которой отсылает к натуральной школе русской литера­
туры прошлого века, - Алешковский , Войнович , Давлатов , Максимов , Лимонов , Ма­
рамзин , Зиник, Гладилин , Львов , Гиршин , Мамлеев , Ефимов. Убеждает в этой класси­
фикации только то, что большинство писателей третьей волны в самом деле продолжа­
ли реалистическую традицию.
Проще обстоит дело с поэтами , где больше всего внимания , естественно, уделено
Бродскому. Среди других выделяемых автором стихотворцев - Лев М ак , Юрий Куб:
лановский , Валерий Петроченков , Вадим Крейд , Наум Коржавин , Наталья Горбанев­
ская , Дмитрий Бобышев , Алексей Цветков , Татьяна Фель . Особую рубрику составля­
ет •юмористическая поэзия �> : к ней причислены Бахыт Кенжеев , Михаил Крепе, Игорь
Губерман , Михаил Генделев , Анри Волахонекий и др. , а также Лев Лосев и Александр
Галич ; автор предусмотрительно оговаривается , что характеристика l ight-hearted не
может быть в равной мере отнесена ко всем этим не таким уж легкомысленным поэтам .
Чрезвычайно полезен справочный аппарат книги Дж . Глэда. Почти пятую часть ,
около 1 50 страниц, занимает хронологическая сводка - летопись русского рассеяния
от первых веков Киевской Руси до наших дней : кладезь цифр, имен , фактов ; заверша­
ет книгу тщательно составленный именной указатель с датами жизни и краткими
характеристиками более чем 3000 лиц - писателей и неписателей .
Всякая история становится тем проблематичней , чем ближе она подступает к со­
временности , чем меньше она - история . Обращаясь к современной литературе , ис­
торик-литературовед вольно или невальна расставляет акценты , которые могут выз­
вать раздражение у живых участников литературного процесса. Когда известный не­
мецкий славист В ольфганг Казак выпустил русское издание своего •Лексикона рус­
ской литературы Х Х века �> , некоторые писатели эмиграции почувствовали себя заде­
тым и : их не устраивало место , отведенное им в •Лексиконе�> . Другие протестовали
против того , что в словарь были включены советские писатели-функционеры , чей вклад
в отечественную литературу подчас близок к нулю , если не составляет отрицательной
величины . Не только те или иные предпочтения , но и самый критерий отбора может
быть легко оспорен , когда речь идет о сегодняшнем дне . И можно предположить , что
• Зарубежная Россия �> Джана Глэда, появись она в России , вызвала бы не только по­
хвалы . Это , однако , не умаляет ее достоинств - так же, как не умаляют их замечания
рецензента . Повторим сказанное выше : читатели - не только специалисты , но и все ,
кому дорога русская культура , - получили первый , пока что единственный компен­
диум всей истории русской словесности за рубежом . Остается пожелать , чтобы эта
книга , написанная подлинным патриотом нашего языка и литературы , была издана
по-русски .
-

1 80

пушкинские

чтения

Светлана Семенова

М ета м орфоз ы э рос а
в п у шкинек ои п о э з ии
u

Мы знаем , насколько неистощим репертуар любовной темы у Пушкина. 4 Науку
страсти нежной� он проходил с лицейской юности сначала по античным поэтам и агs
amandi, по французскому легкому эротическому стихотворчеству , позднее по любов­
но-психологической романистике и романтическим образцам , но главное , в собствен­
ном бурном и мучительном петербургском , кишиневском , одесском , михайловеком и
вновь столичном опыте . . . Лицейский период - еще вполне книжный и заемный , но
привитый при этом к неистовому темпераменту юноши , обращавшему на себя насмеш­
ливое внимание даже на публике , в танцах , когда он краснел , пыхтел , наливалея стра­
стью , как юный жеребец, от первого прикосновения к партнерше . Прибавим к этому
разгоряченные уединенные мечтания , представлявшие сладостные картины с почти
физической осязаемостью ( 4Я в сладки думы погружен На ложе одиноком � ) . Нерас­
траченный эротический пыл облекался поначалу в условные и расхожие образы и
мотивы , населявшие его стихи купидонами , амурами , фавнами , сатирами , пастушками ,
Хлоями и Клименами, юными эпикурейцами , друзьями поэта, преданными служителя­
ми Вакха и Киприды. 4 Миг блаженства век лови � . 4Лови мгновение� . самозабвенное ,
пьянящее , улетающее, - смертный предел положен непреложно . В пятнадцать лет
Пушкин призывает главного бога своей юной жизни , 4Проказливоrо Эрота� :
Пусть владеет мною он !
Веселиться - мой закон .
Смерть откроет гроб ужасный ,
Потемнеют взоры ясны .
И не стукнется Эрот
У могильных уж ворот !
( 4 0пытность• , 1 8 1 4)

Так в этом еще подражательном нач але, но уже отмеченном крылом юного поэти­
ческого гения , мы сталкиваемся с сопряженностью любвИ и смерти . Пока еше доста­
точно тривиальной : угроза конца п ризвана мобилизовать волю к неге , обострить на­
слаждение , немедленно устремить к той сласти , которой природа награждает смертно­
го , примиряя со своим законом . Да и сама смерть видится иногда чуть ли не среди
других таинственных отрад жизни : 4добрый гений� . она , почти как Эрот, тоже посту­
чится у ворот и уведет . . . в Елисейские поля на свидание с тенями поэтов прошлого .
Сама фатальная отграненность жизни интенсифицирует переживание каждого
мгновения живого настоящего , а оно для юного эпикурейца - единственная реаль­
ность , более того - эти миги эфемерной , иревратной жизни тяжелеют значением и
смыслом , лишь когда они наполнены любовью :
О жизни час ! лети , не жаль тебя ,
Исчезни в тьме, пустое привиденье ;
Мне дорого любви моей мученье Пускай умру , но пусть умру любя !
( 4Желание• , 1 8 1 6 )

Так и отлететь-истаять в рое-рае любовной радости и неги , пусть являющейся
пока только в сонном предвосхищении : 4Любовь , любовь , Внемли моленья : Пошли
181

Св е тл а н а Сем енова
мне вновь Свое виденья , И поутру , Вновь упоенный, Пускай умру ,Непро6ужденный»
( 4 Пробуждение» , 1 8 1 6 ) .
И когда через восемь лет Пушкин напишет свою 4 Клеопатру » , первый подход к
волновавшему его образу , к эротически-смертоубийственной коллизии , то в том тре­
тьем , принявшем вызов царицы , в юноше , 4Никем не знаемом , ничем не знаменитом »
( 4 Чуть отроческий пух , темнея , покрывал Его стыдливые ланиты . Огонь любви в очах
его пылал » ) , как бы воскресает лирический лицейский герой поэта , так же еще лишь
стоящий на пороге реального любовного опыта , но готовый уже сжать свою жизнь в
единый , перенасыщенный миг , где первые блаженства становятся 4 роковыми после­
дними наслаждениями » . Враз выбирается несравненное, экстатическое ка чество, пред­
почитаемое растянутому в превратном времени и все равно отсчитанному коли ч еству.
Юный Пушкин живет , чувствует , творит в поле эротических мечтаний , поэтичес­
ких 4СНОВ» , где постоянно пробивается мысль о смерти как нависающей угрозе , не­
изымаемом условии бытия . И если уж справляться с неизбежным , принимать его , то
как раз в поле этой сладкой анестезии (утопить смерть в наслаждении ) :
О Лида, если б умирали
С блаженства , неги и любви !
( • Письмо

к

Лиде » , 1 8 1 7 )

Раз придется когда-то уходить , т о лучше всего так: добровольно, рано, в расцвете
жизни , поставив , мизансценировав свою смерть как праздник.
Б обильном стихотворчестве этих лет Пушкин верен естественной возрастной
типологии : в гармонически звучных периодах или в короткой летящей строфе он
пока перелагает книжно-поэтическую , эпикурейскую или стоическую , 4 Мудрость жиз­
НИ » , еще вполне до-опытную , с вполне раинеюношескими интонациями некоторого
важно-легкомысленного резонерства. Как ни странно, в эти годы его , пожалуй , больше
занимает тема смерти , чем любви - правда, решается она в достаточно условных ,
модных тогда мотивах : внезапной смерти , ранней могилы , нереализовавшегося поэти­
ческого дара ( все его фобии ) , позднего сожаления о нем той , что прежде пренебрегала
им . Такова его 4 Элегия» ( 4Я видел смерть ; она в молчанье села>> , 1 8 1 6) , где рядом с
традиционным прощанием с миром ( 4 Прости , светило дня , прости , небес завеса . . . » )
пробиваются сильные интонации раннего экзистенциального переживания смерти ,
приближения ее к себе 4Лицом к лицу» в постоянном вчувствовании и как бы ее
предузрении : 4Я видел смерть ; она в молчанье села У мирного порагу моего ; Я видел
гроб ; открылась дверь его ; Душа, померкнув , охладела . . . » Б последний год своей жиз­
ни в беседе со Смирновай-Россет Пушкин говорил ей : • Впрочем , у меня есть предчув­
ствие, я думаю , что уже недолго проживу . Со времени кончины моей матери я много
думаю о смерти , я уже в первой молодости много думал о ней » .
Однако в лицейских стихах мы сталкиваемся с юношеским переживанием-пред­
восхищением лишь общих контуров человеческой судьбы , с громко выраженным вне­
шним •трагизмом» своей участи ( • Схожу я в хладную могилу , И смерти сумрак роко­
вой С мученьями люб11.и покроет жизнь унылу» ) , на деле вполне условно-риторичес­
ким , мало - пока - верящим в немедленную реализацию всех этих печальных ужа­
сов внезапной болезни , преждевременной могилы , ни чтожества.
Любовные стихи 1 5 - 1 8-летнего Пушкина , 'времени вынужденного строгими ли­
цейскими правилами воздержания ( когда чуть ли не единственный скромный дружес­
кий •кутеж» стал причиной строгих санкций начальства) , являют разлив лишь юно­
шески пылкого воображения . Выйдя из Лицея , поступив на службу в коллегию инос­
транных дел (почти номинальную) , Пушкин утоляет наконец .неистовство молодого
плотского голода, окунается в чувственную жизнь , в мир куртизанок , публичных до­
мов , дружеских попоек . Его стихи этого периода ( 1 8 1 7 - 1 820) уже не стилизованно­
книжное выражение хоровода вакхических и эротических тем и образов , а вполне
реальная , брызжущая весельем , наслаждением , легкой насмешкой над собой поэтичес­
ки претворенная стенограмма его тогдашней молодой , очень молодой жизни со своей
дружеской компанией , роем младых прелестниц, нехитрой гедонистической филосо­
фией , со всеми сопряженными с таким образом существования переживаниями и не­
приятностями . . . Как всегда у Пушкина , наиболее натурные, откровенные зарисовки
остаются в черновых набросках и отрывках . Один из них точно очерчивает круг
тогдашней жизни :

1 82

Ме там орф о зы эроса в пушк шшк о й поэзии
Милый мой , сегодня
Бешеных повес
Ожидает сводня ,
Вакх и Геркулес .
Общий градус кипения молодого разгула подымает и воздымает его хоровой ха­
рактер - рядом так же наслаждаются жизнью друзья , 4Повесы , пламенные поэты • ,
собутыльники , со . . . бельники , они заряжают бесшабашностью , удалью, любовными под­
вигами друг друга , пишут друг другу подзадоривающие послания . . .
Здорово , молодость и счастье ,
Застольный кубок и . . . . . . ,
Где с громким смехом сладострастье
Ведет нас пьяных на постель .
( 4 К)рьеву • , 1 8 1 9 )

4 Ночи восторгов , ночи забвения• , 4Приапических затей• , проводимые с жрицами
наслаждения , с разнообразными Лаисами и Доридами , 4 египетскими девами• , петер­
бургскими вакханкам и , погружают Пушкина и его музу в стихию молодой эротики ,
бешеных желаний , чувственного упоения . Молодой Пушкин чувствует на себе могу­
щественную власть не только Афродиты , Эрота , но и фаллического бога Приала ( в
римской мифологии еще и покровителя садов ) , ближе всего связанного с древними
божествами природного плодородия: его откровенно-физиологическая функция , ниже
всякой сублимации и эстетической идеализации , недаром делала его уродливым в гла­
зах греков и римлян.
Могущий бог садов - паду перед тобой ,
Приап , ты , коему все жертвует в природе.
Твой лик уродливый поставил я с мольбой
В моем смиренном огороде . . .
( • Отрывн:и • , 1 8 1 8 )

Следы какого-то чуть ли не личного отождествления с этим богом можно увидеть
в одесских стихах Пушкина, где он , 4потомок негров безобразный• , по его признанию ,
берет свое натуральным эротическим жаром :
Я нравлюсь юной красоте
Бесстыдным бешенством желаний .
( • К)рьеву • , 1 82 1 )

Известны слова Пушкина о себе, что хорош о н н е был никогда, зато молод был .
Одно из притягательных качеств поэта в том , что он - несмотря на короткую жизнь сумел стяженно пройти разные возрасты и каждому из них предаться и , может быть ,
наиболее полно и самозабвенно - молодости , той самой , что воспевается языческой
мудростью как прекрасный пик земного существования . Действительно, какой поток
веселья , неги , легких мыслей и чувств пролился в его ранней поэзии! Да, быть моло­
дым Пушкин умел блистательно ! И в это время его 4Наука жизни • прежде всего
касается этого короткого периода цветения , когда природа приносит человеку самые
заманчивые плоды , забивающие своей сластью горечь су.м;чарной участи ее 4Смертных
чад • . Эротическое опьянение и чувственное наслаждение - главная ее приманка , но
поэт начинает узнавать на себе , сколь вместе с тем жгуче-мучитель на, жестоко-прину­
дительна основа земного страстного чувства, цепко держащего его данников в при­
родном капкане.
Поэт, 4 страдалец чувственной любви• , уже знает и то, какой пепел оставляет пере­
горевший ее жар , какую пустоту , безочарованность , охлажденность ( 4 0т юности , от
нег и сладострастья Останется уныние одно• ) - эти чувства наполняют его стихи
кишиневского и одесского периодов , когда поэт будет подводить итоги предыдущего
бурного этапа жизни . С легкой насмешкой по отношению к себе самому еще в самый
разгар 4резвого разврата• Пушкин касается и тех сниженно-быт овых деталей , что
неизбежно вылезают при хоровых лоходах к одному кругу профессионал ьных преле­
стниц:
1 83

Све mл а 1l а С е.ме 1l ов а
За старые грехи наказанный судьбой ,
Я стражду восемь дней , с лекарствами в желудке ,
С Меркурием в крови , с раскаяньем в рассудке Я стражду - Эскулап ручается собой .
( Отрывки • , 1 8 1 9 )

Интересно, что именно здесь, н а эротической почве, перо поэта обретает реалисти­
ческий контур и нажим , часто весьма изысканный , уходя от заемных , стилизованно­
поэтических разводов :
Лаиса, я люблю твой смелый , вольный взор,
Неутолимый жар , открытые желанья ,
И непрерывные лобзанья ,
И страсти полный разговор .
Люблю горящих уст я вызовы немые,
Восторги быстрые , живые . . .
С петербургского опыта зачинается вчувствование Пушкина в девичью и женс­
кую эротику, в особенности женской психологии , тонкое понимание женской натуры его отмечали позднее не раз , и оно же привлекало к нему сердца прекрасной полови­
ны человечества. Таково здесь стихотворение �платонизм�> ( 1 8 1 9 ) , где поэт угадыва­
ет девичьи одиноко-стыдливые �восторги нежные• , �сны воображенья• , проницательно
раскрывая приметы юного автоэротизма, как сказали бы значительно позже:
Я понял слабый жар очей ,
Я понял взор полузакрытый ,
И побледневшие ланиты,
И томность поступи твоей . . .
Любопытно , что Пушкина - эротического поэта приковывает к себе , завораживает
не столько мужская , сколько женская сексуальность - в последовательности ее заго­
рания , ее страстных проявлений и ощущений . В �Торжестве Вакха• ( 1 8 1 8) , где дана
мифологическая , сгущенная транспозиция ситуации , образа жизни , ощущений поэта, это упоительно-вдохновенное описание вакханок , неуклонно следующих от « стыдли­
вости милого смятенья , Желанья робкого• к � восторгу и дерзости наслажденья• ; в
лирических стихах - любострастные Лаисы и Дориды . . . Мужской пыл тут загорает­
ся от женского ( � и х сладострастные напевы В сердца вливают жар любви ; Их перси
дышат вожделеньем• ) , он как бы вторичен ( � Стон неги , вопли , дикий вой ; Их исступ­
ленные движенья , Огонь неистовых очей И все , мой друг, в душе твоей Рождает трепет
упоенья• - � всеволожскому• , 1 8 1 9) и кратко-стремителен , дан в своем завершении
( � . . . вкушаю Быстрый обморок любви• - �к молодой вдове• , 1 8 1 7 ) .
« Руслан и Людмила• ( 1 8 1 7 - 1 820)
главный плод рассеянньtх петербургских
лет поэта , он впитал в себя всю чувственно-молодую , глубоко эротичную атмосферу
жизни Пушкина этого времени . В поэме городится множество препятствий , оттяжек­
задержек для все большей мобилизации любовного пыла и большего финального на­
слаждения . И здесь - основное эротическое поле созидает опять же молодая женс­
кая прелесть , расцветающая женская эротика Людмилы , �красота чудесная• дев из
замка Черномора, сладкие чары двенадцати «волшебниц молодых• , « Прелестных , по­
лунагих• , ублажавших любовью несчастного витязя , и, наконец, неотразимая естествен­
ная .милость и нежность его избранницы-пастушки из параллельной истории с Рат­
миром . В образной графике поэмы женские, лаповые , волнистые линии (тут и сады
Черномора, и ванна, в которой девы ласкают Ратмира, сети , колыхание персей . . . ) встре­
чаются с мужскими , фаллическими , прямыми , вздымающимися линиями ( копья , мечи ,
горы , всадники , сцены битв . . . ) , образуя гармонию молодого , высоковольтного эроса, в
котором торжествует идеал здоровой и прекрасной любви двух достойных ( идеально
суженая пара) : Руслана и Людмилы , Ратмира и пастушки. Тогда как недостойный
( Фарлаф) терпит полное фиаско и позор , а излишне воинственный Рогдай , побежден­
ный Русланом , попадается в объятья русалки, что увлекает его в днепровские воды .
Так же как в истории Финна и Наины Пушкин еще слегка, сказочно-курьезно
коснулся глубинной трагедии эротической любви . Ведь эта любовь обращается на
объект в состоянии молодого цветения и прелести , влечется к красоте, - но , увы , кра-

1 84

Метамор оз ы эрос а
ф

в

пушки нс к о й п о эз ии

сота бренной человеческой плоти - не красота платонон еких идей , вечных и неизмен­
ных! Оттого эрос и встает в трагические отношения с бегом времени . . . Кстати , тот же
Ч ерномор , являя собой в определенном смысле воплощенный , но уже бессильный и
оттого особо злобный фалл ( представительным символом его былого приапического
могущества остается лишь его огромная , лелеемая борода) , - по существу , жертва той
же трагедии времени (недаром он и Наина и связаны здесь , в своем старческом урод­
стве и эротической немощи , коварным колдовским сообщничеством) .
Эротическая тема развивается у Пушкина в эти годы исключительно в языческом
ключе , в мифологически насыщенной образности и эмблематике. Греческая и римская
мифология близки ему оживотворением , обожествлением стихий , энергий , потенций
природы , что отвечало глубинному его во ечувствию божественности мира в многооб­
разии существ и сил , тому � многообожению>.> , по слову В. В . Розанова, которое тор­
жествует в его поэзии . Это то лучшее в языческом мироощущении , что , по большому
счету , не отменяет и христианство с его представленнем собора твари , видением искры
Божьего творения даже в падшем состоянии бытия .
В символическом стихотворении болдин екого цикла 1 830 года � в начале жизни
школу помню я>.> Пушкин рисует, какие стихии , боги , идеалы формировали его в отро­
честве и ранней юности . Никто так сильно и глубоко , как сам поэт, не представил той
ценностной , религиозной развилки , на которой он тогда находился. С одной стороны , в
Лицее их , конечно, учили христианской истине, и она явлена здесь в таком смиренном
и величавом , милосерднои и строгои , спокойнои и енятои образе, что это дало возмож­
ность увидеть в неи чуть ли не саиое Б огоматерь или Церковь .
Сииренная , одетая убого ,
Но видои величавая жена
Над школою надзор хранила строго .
[".]
Меня сиущала строгая краса
Ее чела, спокойных уст и взоров ,
И полные святыни словеса.
И вот отсюда, из-под христианского влияния , юноша убегает в �великолепный
и рак чужого сада>.> , под сень совсеи других богов , представленных здесь античныии
статуями, из коих две - Аполлона и Диониса - берут· его в иагнетический полон .
Сейчас он уже пони�шет , насколько был не прав тогда в своеи выборе , как был со­
блазнен красотой языческого идеала искусства и любви ( отсюда все эти чисто хрис­
тианские определения языческих богов : � куииры>.> ,. � бесы>.> , <<ИДОЛ>> , �демон>.> ) . А тогда
и � гордость ужасная>.> , и � сила незеиная >.> солнечного Аполлона, бога вдохновения и
искусства, и стихия эротического оргиазма , связанная с Дионисом (у риилян - Вак­
хои ) , влекли к себе неудержиио:
Пред ниии саи себя я забывал ;
В груди иладое сердце билось - холод
Бежал по ине и кудри подыиал .
Б езвестных наслаждений теиный голод
Меня терзал . У ныние и лень
Меня сковали - тщетно был я иоJюд .
Средь отроков я иолча целый день
Бродил угрюиый - всё куииры сада
На душу ине свою бросали тень.
Откуда же это аибивалентное воздействие античного �идола>> и �волшебного
демона>.> на отрока: и накатывание вдохновения , какого-то �священного безуиия >.> , и
пробуждение жажды �безвестных наслаждений>.> , и виесте - �уныние и лень>.> и тени
в душе? Гениальный подросток что-то знает, пока еще книжно и поверхностно , о тем­
нои корне дионисийства, из которого растут и солнечно-дневные аполлоновскис оча­
рования , прекрасные иллюзии , об устреилении вакхического экстаза к смерти , к ра­
створению в хаотических безднах бытия . . . Он сиутно и уже тоскливо предчувствует
и предведает - еще до будущего опыта и духовного взросления - глубинный тра-

1 85

С в е тл а н а Семе нов а
гизм и метафизическую безнадежность погружения в дионисийскую стихию исступ­
ленного сладострастия , тесно сплетенную с иррациональными началами истребитель­
ной экстатики и смерти , всего того , что предлагал античный �бес»- .
Ссылка Пушкина на Юг, его п у тешествие с семьей Раевских на Кавказ , затем кишиневский и одесский периоды ( 1 820 - 1 824) открывают и новый этап его любовной
лирики . Молодое, сиюминутное упоение жизнью не уходит из жизни и лирики поэта:
�я все люблю язык страстей Его пленительные зву ки• ( � Денису Давыдову • , 1 82 1 ) , как
по-прежнему влечет его и � вакха буйный пир • . В одном из набросков 1 824 года Пуш­
кин рисует стяженно-поэтический образ любовного чертога , средоточия и резервуара
эроса , где плещутся его стихии с их � еиссякаемой , вечно возобновляемой энергией :
Приют любви , он вечно полн
П рахлады сумрачной и влажной ,
Там никогда стесненных волн
Не у молкает гул протяжный .
Вместе с тем амбивалентность природы Земного эроса встает в стихах этих лет
у же с полной определенностью: за опьянением страстью след у ет � смутное похмелье»- ;
неистовое рассеивание жизнезаряженной энергии оборачивается ощущением перего­
рания , остылости , какой-то душевной окаменелостью, бесчувствием.
Любовная лирика Пушкина обогащается новыми принципиальными акцентами:
появляется бОльшая оглядка на себя , дистанция рефлексии , сожаления , оценки , раска­
яния . . . Сходит хоровое , эротически-анакреонтическое опьянение - поэт узнает тон­
кую претворенную душевность любви , элегически окрашивающую восприятие при­
родного мира ( � Редеет облаков летучая гряда»- , 1 820) . Начинает пополняться �элизи­
ум теней • памяти , о которых писал позднее Тютчев , новое д ушевное .местожитель­
ство для былых чу вств , переживаний , событий :
В беспечных радостях, в живом очарованье ,
О дни весны моей , вы скоро утекли.
Теките медленней в моем воспоминанье.
( 4 0ТрЬ!ВКИ »- ,

1 82 1 )

Бот он , способ замедлить полет жизненных мгновений , переселив их в душ у , а
потом и остановить , иришпилить их на художественную вечность в стихе!
В отношениях с сестрами Раевскими ( старшей Екатериной и младшей Марией ,
будущей женой декабриста Болконского ) , затем в любви к Амалии Ризнич и княгине
Елизавете Воронцовой Пушкин познает индивидуальную любовь к женщине его кру­
га, о которой он мечтал , глубже узнает своенравие сердца, его тайны и капризы , �стран­
ности любви • , ее опытную психологию , проходит через рай, упоение и гармонию раз­
деленной страсти и ад бешеной ревности и измены .
В романтических поэмах Пушкина начала 20-х годов вовсю бушуют �противуре­
чия страстей»- . · любовь детей природы , будь то черкешенка из � кавказского пленни­
ка• ( 1 820) или Земфира из � Цыган• ( 1 824) , являет собой природно-стихийн у ю ипос­
тась эроса, который сам себе закон , другого над собой не признает как сила под и
надличностная . В � Цыганах�> столкновение вольной , самовластной , вне-моральной
любви Земфиры с ревниво-собственнической , мстительной страстью Алеко оставляет
после себя два трупа и внутреннее опустошение убийцы . Символичен трагический
финал поэмы : Земфира и молодой цыган предаются любви прямо . . . на могиле:
Могила на краю дороги
Вдали белеет перед ним .
[ ..]
Вдруг видит близкие две тени
И близкий шепот слышит он
Над обесславленной могилой .
.

И вот свершается буквальная казнь оскорбленной , эгоистической страстью своего
предмета, когда поэт образно наводит на мысль о близости эроса и смерти - да, эрос
и противосмертное орудие ( обеспечивающее преемство жизни - в поэме это сцена
Алеко с младенцем на руках , не вошедшая в окончательную редакцию) , но и сплетен с
1 86

М ет ам орф оз ы эрос а в пушки нс к о й п оэ зии
нею нераздельно в природно-роковых глубинах бытия . � Земная красота трагична, писал С . Н . Булгаков в статье � Жребий Пушкина:,> ( 1 937 ) , - и страсть к ней в зем­
ных воплощениях таит трагедию и смерть . Афродита и Гадес - одно: это знали еще
древние:!> .
В самом начале 20-х годов возникает и типично пушкинская контрастная типо­
логия женского образа, вырисовываются два предела женственности : страстно-зем­
ной , подданный Афродиты площадной и небесно-ангельский (в античных терминах из
ареала Афродиты Урании ) , той самой вечной женственности , что своими сублимиро­
ванными токами влечет к высшей природе. Во всей своей романтической живописно­
сти эти два полюса расположились друг против друга в поэме � Бахчисарайский фон­
тан :!> : с одной стороны , это � звезда любви , краса гарема:!> черноокая Зарема , рожден­
ная �для страсти:!> , � пламенных желаний"' , �вдохновений сладострастных>> , с другой пленная польская княжна, юная и чистая Мария с ее <<милою красоЙ :!> , �тихим нра­
ВОМ:!> и �томно-голубыми :!> очами . Сломить Марию, обратить ее в другую , страстно­
земную �веру:!> невозможно - она тихо угасает , уходя �I<ак новый ангел :!> туда, �в
небеса , на лоно мира:!> , что ее �родной улыбкою зовут:!> . Между этими двумя экстрема­
ми - Заремы ( Клеопатры в более демоническом варианте) и Марии - и будет у
Пушкина располагаться все многообразие его женских образов , поэтически-закончен­
ных и лирически-эскизных .
Известна пушкинская зачарованность темой Клеопатры , загадкой связи эротичес­
кой страсти с вольной или невольной жестокостью и смертью. Первое заявление этого
сюжета в пушкинском мире относится к 1 824 году , первому году Михайловской ссыл­
ки , времени серьезного духовного взросления поэта. Я имею в виду большое стихот­
ворение � Клеопатра:!> ; позже поэт возвращался к этой теме еще дважды в двух неза­
вершенных повестях - � Египетские ночи:!> и � мы проводили вечер на даче:!> ( 1 835 ) .
Интересн о , что при жизни Пушкина ни одна из этих трех вещей не была опубликова­
на, как то было со многими его заветными творениями , �тайными стихами>> . В � Клео­
патре�> египетская царица, обожествленный идол , высказывая свое зловеще-страстное
предложение , недаром обращается к �богам ада�>
вот ее повелители , вот кому она
служит в своих эротических эксцессах !
-·

О боги грозные , внемлите ж, боги ада ,
Подземных ужасов печальные цари !
Примите мой обет . . .
В варианте 1 828 года Клеопатра в своей клятве соединить ложе любви с �ложем
смерти :!> прямо обращается и к богине любви, и к богам смерти , выявляя в своем
неслыханном служении им одновременно их глубинную соотнесенность : � внемли же ,
мощная Киприда , и вы, подземные цари , О боги грозного Аида, Клянусь . . �>
Клеопатра сгущает до наглядности одной безумно-исступленной ночи любви ( << Вла­
стителей моих последние желанья И дивной негою , и тайнами лобзанья , Всей чашею
любви послушно упою . . . :!> ) и следующей за ней смерти ( � Главы их упадут под утрен­
ней секирой ! "' ) своего рода притчу об этой подспудной неразделенности природного
эроса и смерти, дерзая к тому же выступать повелительницей и того , и другой . Навер­
ное , в этом зловещая сласть затеи , сласть демонического экспериментирования Клео­
патры . Если в тех же дионисийских оргиях эрос шел в страшной , экстатической об­
нимке со смертью , то это происходило в коллективном распаленном действе, у Клео­
патры же это ее личный вызов и выбор , обдуманно поставленный опыт .
Нечто существенное в психологических и , пожалуй , метафизических мотивах не·
слыханного каприза Клеопатры раскрывает герой повести � мы проводили вечер на
даче>> . Светский молодой человек Алексей Иванович признается здесь , что , узнав эту
поразившую его древнюю историю , он теперь не может взглянуть ни на одну женщи­
ну, не вспомнив египетской царицы , т . е . в каждой носительнице эроса со скрытым
содроганием видит он в потенции великолепную , изощренную паучиху . Он читает
собравшемуел на даче небольтому обществу отрывки из начатой и брошенной им
поэмы о Клеопатре:
.

Всечасно пред ее глазами
Пиры сменяются пирами ,
И кто постиг в душе своей
Все таинства ее ночей ? .

1 87

С ветлана С ем енов а
Вотще ! В ней сердце глухо страждет ,
Она утех безвестных жаждет
Утомлена, пресыщена,
Больна бесчувствием она . . .
4 Ужели слово найдено? � - вот оно : пресыщение, бесчувствие, скука ( хотя пос­
леднее не названо , оно явственно предполагается ) . На каком-то острие постоянно
раздражаемого чувствилища наслаждений возникает вдруг утомление , пресыщение ,
скука, тупой нуль , как с них сойти? - попробовать через чудовищное нечто ! Пресы­
щенная , скучающая чувственность ищет острых , демонических приправ . Ну а что по­
том? - да то же, но , наверное, еще страшнее будет и скука, и бесчувствие . . .
Что это нам напоминает? Конечно же , великую пушкинскую 4 Сцену и з Фауста�
( 1 825 ) , где Фауст появляется с начальной фразой 4 Мне скучно , бес� и просьбой к
Мефистофелю: 4 Найди мне способ как-нибудь Рассеяться� . На что бес действует, как
беспощадный педагог: во-первых , утверждает скуку как глубинное, каждодневное, лишь
на миг обманываемое самоощущение смертной твари ( 4И всяк зевает да живет - И
всех вас гроб , зевая , ждет , Зевай и ТЫ>> ) , во-вторых , заставляет Фауста опуститься на
поддонный , искренний перед самим собой уровень самопонимания , разоблачая все его
жизненные этапы и занятия, везде находя это ядовитое семя скуки , и , наконец, доходит
до самого , казалось бы, заветного , за что еще пытается держаться его подопечный ( « 0
сон чудесный ! О пламя чистое любви ! � ) . И какую ж е изнанку природного эроса , его
восторгов и упоений выволакивает со дна души Фауста Мефистофель?
На жертву прихоти моей
Гляжу , упившись наслажденьем ,
С неодолимым отвращеньем :
Так безрасчетный дуралей ,
Вотще решась на злое дело,
Зарезав нищего в лесу ,
Бранит ободранное тело;
Так на продажную красу ,
Насытясь ею торопливо,
Разврат косится боязливо . . .
Чем же « рассеивается� раздраженный , разоблаченный Фауст? « Все утопить�
приказывает он Мефистофелю , указывая на первый предмет , возникший на скучном
горизонте: «корабль испанский трехмачтовый� - просто так взять и пустить его ко
дну , быть может , хоть на миг эта картина , сце:f! Ы внезапного ужаса, паники , агонии его
обитателей ( «мерзавцев сотни три � . по определению циничного духа) развлекут его
от скуки и душевной пустоты . . . Вот тот крайний предел абсурдного злодейства, хо­
лодного нигилизма, в который вырождается иенасытимая жажда наслаждений , земной
полножизненности , если она отдалена от источников живой любви и веры в высший
смысл жизни .
Проницательная оценка искушений «злобного гения� , вливавшего в душу самого
поэта « хладный яд� такого нигилизма ( известно , что переанальным его прототипом
считается Александр Раевский) , была дана Пушкиным уже в стихотворении 1 823 года
4 Демон � : речь идет о язвительной насмешке над всем высоким и прекрасным , созна­
тельной хуле , 4 Неистребимой клевете� на создание , об отрицании его смысла ( 4И ни­
чего во всей природе Благословить он не хотел � ) . Эта умная рефлексия поэта распо­
лагается уже в новых для него религиозно-христианских , нравственных координатах ,
которые начинают отчетливо утверждаться в его творчестве к середине 20-х годов , во
время Михайловской ссылки и возвращения в Петербург.
И тема любви у Пушкина восходит от стихийно-эротической ее основы , часто
жестокой и погубляющей , к « свободе самообладания� ( Б . Вышеславцев ) , «высшей
гармонии духа� ( Достоевский) , к нравственно-ответственному чувству ( Татьяна Ла­
рина) , к высшей милосердной любви ,· прощающей , восстанавливающей к добру (Мари­
анна из 4 Анджело� ) . к христианскому идеалу брака ( Маша Троекурава из 4 Дубров­
ского� , Маша Миронова из 4 Капитанской дочки� ) . Эта линия сублимации эроса у
Пушкина отмечалась многими религиозными философами и богословами . Я же хоте­
ла бы проследить еше один менее замеченный и наиболее таинственно-дерзновенный
если не вектор , то пунктир этой творческой сублимации .

1 88

Ме т а.м орф озы эро са в пу ш ки н с к о й п о эзии
Начнем с исключительной поэтической преданности Пушкина юной , еше только
расцветающей женской , точнее девичьей красоте, окруженной каким-то душистым об­
лаком тонких излучений - преданности тому недолгому , быстро исчезаютему мо­
менту , когда одушевленная , разумная материя образуется в совершенно прекрасную ,
неотразимо влекущую , � божественную• форму . Этот расцвет , особая влекущестъ и
победительная прелесть , действительно , лишь миг в бренной преходящести земной кра­
соты : �Тому одно, одно мгновенье Она цвела, свежа, пышна - И вот уж вянет» ( � от­
рывки» , 1 830 ) .
� я помню чудное мгновенье , Передо мной явилась т ы . . . » - сколько таких вот
почти религиозных � эпифаний» девы, �гения чистой красоты» , разбросано по пуш­
кинским стихам ! �и являлася она У дверей иль у окна Ранней звездочки светлее ,
Розы утренней свежее» ( � С португальского• , 1 825 ) . �исполнились мои желания . Творец
Тебя мне ниспослал , тебя , моя Мадонна, Чистейшей прелести чистейший образец» ( � ма­
донна» , 1 830) . Такая юная дева - центр бытия у Пушкина, она прекраснее всего на
свете, всех самых пленительных явлений природы и созданий искусства. Женская
красота , красота � младого , чистого , небесного созданья• отсвечивает у Пушкина со­
фийными бликами , каким-то самодостаточным целомудрием ( целой мудростью) , при­
водя в восторженное смущение поэта перед лицом этого явления высшего , надмирно­
го порядка, некоего моста между землей и небом .
. .

Но встретясь с ней , смушенный , ты
Вдруг остановишься невольно,
Благоговея богомольно
Перед святыней красоты .
( � Красавица» , 1 832)
Вот характерный рисунок романтического образа девы �на скале В одежде белой
над волнами» , расширен:ный в пространстве ее �летучим покрывалом » : � но верь мне !
Дева ua скале Прекрасней волн , небес и бури» ( � Буря» , 1 825 ) . Какие-то гармоничес­
кие волн ы , струяшиеся от юной прекрасной девы , как буДто пр� ображают простран­
ство и стихии вокруг нее:
Лишь ее завижу я ,
Мнилось , легче вкруг меня
Воздух утренний струился ;
Я вольнее становился .
( <�: С португальского» )

И явление светской красавицы в бальной зале рождает у поэта тот же образ
какого-то победительного наступления ее прекрасного , сверкаюшего , какого-то воз­
душно-зыбляшегося облика - тела на мир.
Ставя себя в высочайшей оценке Пушкина вслед за Гоголем , Достоевский писал ·
� Пушкин есть явление чрезвычайное и , может быть , единственное явление ру сского
духа, - сказал Гоголь . Прибавлю от себя : и пророческое. [ . ] Пушкин есть пророче­
ство и указание» . Во многих областях было опознано это пророческое значение по­
эта: в национальной , общечеловеческой , религиозной . . Я бы хотела к этому приба­
вить - и в философии эроса. Понять здесь глубину пушкинских интуиций и восчув­
ствий можно в свете идей замечательного активно-христианского мыслителя нашего
века Александра Константиновича Горского• , опиравшегося в новом видениИ преоб­
разовательной , творческой эротики не только на идеи Н . Ф . Федорова , достижения
психоаналитической школы ( при их существенном переосмыслении ) , но и на о г ром­
ный опыт мирового искусства, в том числе русской поэзии и особенно П ушк ина.
В работе � Огромный очерк» Горский берет областью своего исследования иску с­
ство, точ.н ее, глубинную психологию творческого акта ; здесь - бродильный чан вн ут­
ренних эротических сил , дистиллируемых в стихотворение, картину , мелодию . . . Это
уже всем понятно и признано: и то, что в творческом акте осуществляется сублимация ,
и то, что искусство творит новое, образы , жизненные формы , типы , отношения. Искус.

.

.

•

См. подробнее : Горский А. К . , Сетницкий Н . А. Сочинения. М . , 1 995.

1 89

С ветлана С ем енова
ство - модель творения жизни и , как всякая модель , есть лишь схематическое, искус­
ственное предварение. Горский цепляет свою мысль за то волнение художника ( вхо­
дящее основной составляющей в то , что называется вдохновением , и без чего невоз­
можно творчество вообще ) , которое в конечном итоге опредмечивается в художественное
произведение. Некое волнение , волну организма художник неудержимо стремится вы­
нести вовне , запечатлеть материальными средствами , закрепить во внешней среде. Никто
опять же , как Пушкин , не выразил столь ярко этого процесса : � душа стесняется ли­
рическим волненьем , Трепещет и звучит и ишет , как во сне , Излиться наконец свобод­
ным проявленьем • ( � Осень • . 1 833 ) . Лирическое волнение, в отличие от просто жи­
тейского, конструктивно , построительно , точнее , оно таковым становится в результате
творческого усилия художника . Что же строится им в конечном итоге? - доискива­
ется аналитическая интуиция исследователя . � на это нельзя ответить иначе, как ска­
зав , что здесь именно орJ::анизуется , конструируется та система волнений , которую при­
нято называть организмом или телом• . В творчестве выражается потребность расши­
рения себя за пределы своей природно ограниченной формы ; искусство - греза о
новом теле, расширенном и вечном .
Горский , в отличие от Фрейда, пытается выйти за границы мужского либидо с его
кастрационным комплексом , выбором сексуального объекта по принципу опоры ( ком­
плекс материнской груди , матери, откуда пассивное , даже если и трагическое , приятие
матери-земли , порождающей и поглощающей природной утробы , земной смертной судь­
бы) , выдвигает женский тип эротики . У женщины �органы воспроизведения глубоко
запрятаны внутрь , а наружу выведены лишь его излучения , неопределенно очертанные
силовые линии и �волны • , �одевающие• окружающее тело • . Расхожий взгляд нам
известен : мужское есть изобилие, избыток, женское - недостаток , ущемленность , свя­
занные с отсутствием пениса , как бы с уже проведеиной кастрацией . У Горского на­
оборот: � специфически женское есть всегда избыточное• , при развитии эротической
области у девочки в отличие от мальчика отсутствует точечная сосредоточенность на
четко оформленном пенисе , �комплекс эмоций-представлений• созревающей юной
женщины � сохраняет неопределенную (и разнообразно определяемую в любой мо­
мент) расплывчатость , расширенность , пластичность , постоянную ВОЛНУЕМОСТЬ
своей сферы . Ощущение постоянного переполнения , ИЗБ ЫТКА излучаемой энергии
вследствие, очевидно, большего участка слизистой влажной поверхности половых ор­
ганов создает то настроение, о котором говорит Лермонтов : � молодая душа в
И З Б ЫТКЕ сил творит для себя новую природу , лучше и полнее той , к которой она
прикована• . Это облачное , эротическое окружение, расплывчатое, обволакивающее, вы­
ходящее во внешнюю среду , пронизаиное атмосферой автоэротической зеркальности ,
которая осуществляет - через принцип отождествления - завоевание телом про­
странства , Горский называет магнитно-о бла ч ной эротикой. Именно Пушкин , как мы
уже видели , выдвигал женский тип сексуальности , упоительно явил магнитно-облач­
ную эротику расцветающего девичьего организма, его таинственный нарцизм , его пре­
ображающие потенции . . . А Горский - в горизонте активно-христианского видения ­
придавал этой эротике особую ценность в деле будущей метаморфозы человеческого
организма в самосозидаемый и бессмертный . Магнитно-облачная эротика , которая уже
имеется , но в еще несовершенном , так сказать , слепом , природном виде у женщин , пред­
ставляется ему более перспектинной для реализации расширения человеческого орга­
низма вовне, волнового овладения внешней средой .
Вместе с тем искусство как раз , утверждал Горский , �поскольку оно всегда пере­
ступало границу (мужской психики , ограниченно-генитальной сексуальности. - С. С. )
и находилось внутри водоворота ( автоэротизма. - С. С. ) , не имело другой зада чи,
как только постигнуть загадку �веч но-женственного • . Поэтические образы �души­
стого круга• , � розового тумана• , � соловьиного сада• передают атмосферу магнитно­
облачной , женской эротики , такого воечувствия окружающего пространства, когда оно
заряжается органическим электричеством , прониэывается энергийными потоками ка­
кой-то еще смутной воли человеческого организма , сквозящей в атмосфере автоэроти­
ческой зеркальности , которая окружает развивающееся женское тело ( тело - цело ) .
Горский определяет психику художника как особое редкое сочетание � мужской не­
удовлетворенности• своим физическим обликом с �пристрастием к единственному
фантастически идеальному отражению• . Это отражение - Муза , Прекрасная дева
или дама; Она - чаемая половина своего пока раздробленного существа . Такие обна­
руженные психоанализом образы , как облако , оболочка, все одеяния , покрывала, по­
кровы , пелена и другие, широко представленные в сновидениях и художественном

1 90

Ме т а.м орф озы эр ос а в пуШки нс к о й п о эзии
творчестве , в том числе широко у Пушкина , и раскрытые как фаллические символы ,
получают свое объяснение только как начавшееся символическое освоение желаемого
расширения мужской половой природы до женской (ибо все эти образы передают жен­
ский тип магнитно-облачной , одевающей эротики ) и слияния с ней в конечном итоге в
некое высшее андрогинальное единство.
У Пушкина это соединение неудовлетворенности своей внешностью , своей некра­
сивостью ( �потомок негров безобразный » , �помесь тигра с обезьяной » , по определе­
нию добродушно-насмешливых друзей ) с � пристрастием» к прекрасному , упоитель­
ному женскому образу , к образу Музы было выражено в разительной , воистину гени­
альной степени . Центральный у Пушкина образ Музы совершенно отчетливо прояв­
ляет себя как некая глубинная женская ипостась поэта , anima - по позднейшей тер­
минологии Юнга - самого поэта. Интересно, что явление ему Музы опознается по­
этом в облике расцветающей женской прелести , в том самом облаке магнитно-облач­
ной эротики , переданной образами расширения юного тела вовне, в пространство, через покровы, ароматы , расходящиеся волны огня очей и улыбки , трепет эротических
волнений :
Как мило ты , как быстро изменилась !
Каким огнем улыбка оживилась !
Каким огнем блеснул приветный взор!
Покров , клубясь волною непослушной ,
Чуть осенял твой стан полувоз душный;
Вся в локонах , обвитая венком ,
Прелестницы глава благоухала;
Грудь белая под желтым жемчугом
Румянилась и тихо трепетала . . .
( � Наперсница волшебной старины • , 1 822)

Пожалуй , ни у одного поэта так отчетливо , как у Пушкина, образ Музы не соот­
ветствовал так точно ему самому , его возрасту , темпераменту , поведению , отношению к
жизни и не менялея бы , не рос , не взрослел психологически и духовно вместе с ним .
Муза поэта может быть и весело беспечной , и утомленной , и разочарованной , и тихо­
сосредоточенной , и углубленно-духовной , и пророчески-страстной . . . - в зависимости
от жизненной стадии , душевного состояния , образа мыслей поэта. Его женские образы .
тяготеющие, как уже отмечалось , к двум экстремам : Марии и Заремы , Татьяны и Кле­
опатры , Анны и Лауры . . . - это все разные явления его Музы , разных стихий и сторон
его собственной души, его анимы , его � внутренней женщины » , с которой у него своя
напряженная любовная история : � как любовник добродушный , Снисходительно по­
слушный , Был я мучим и любим» ( � Рифма , звучная подруга» , 1 828) .
Интересно , что именно сон Татьяны , вершинного воплощения его Музы , особен­
но разоблачителен в отношении амбивалентной , убийственной природы эроса в его
жестком мужском варианте. Мы помним ту химерическую , сюрреалистическую не­
чисть , которой предводительствует Онегин, тот символический частокол агрессивных,
фаллических образов , что ощетиниваются против девы в стремлении к грубому обла­
данию ею .
Копыта, хоботы кривые,
Хвосты хохлатые, клыки ,
Усы , кровавы языки ,
Рога и пальцы костяные ,
Бсё указует на нее
И все кричат: мое ! мое !
А ведь сон Татьяны долго считался неудачным , нелепым эпизодом романа. На­
сколько и здесь Пушкин обогнал свое время , создав сон , что может считаться хресто­
матийным для современного психоаналитического взгляда!
Главные внушения Музы , �девы тайной» в ее воздымающей , вечно-женственной
ипостаси ( � и от мира уводила Б очарованную даль » ) выливаются у Пушкина в его
сокровенные , �тайные стихи » , возвышенные песни , полные � святым очарованием» .
Здесь , н а тайных тропах сублимации эроса , пробиваются его дерзновенные творчес­
кие возможности , возрождающая , �воскресительная» потенция любви , обратная смер­
тоубийственной ( как в � Египетских ночах» ) .
191

Св е тл а н а Семе нова
28 июля 1 826 года на листке с краткой записью о смерти Амалии Ризнич и казни
декабристов (вести , пришедшие к нему в Михайловекое одновременно) Пушкин за­
писывает стихотворение • Под небом голубым страны своей родной� . где он так вспо­
минает свои чувства к молодой женщине , с которой его связывала глубокая и страст­
ная любовь:
Так вот кого любил я пламенной душой
С таким тяжелым лапряженьем ,
С такою нежною , томительной тоской ,
С таким безумством и мученьем !
Само же стихотворение фиксирует первую , озадачившую его, какую-то бесчув­
ственную реакцию на это известие, кстати , пришедшее с годичным опозданием : Риз­
нич умерла в Италии еще в 1 825 году ( • Из равнодушных уст я слышал смерти весть ,
И равнодушно ей внимал я� ) .
Но вот проходит четыре года, Пушкин в Болдина, заперт чумным карантином ,
готовится к новой семейной полосе жизни , попеременно то надеясь на счастье , пере­
рождение-возрождение, то отчаиваясь в нем . Внутренне прощаясь со своей прежней
жизнью , поэт проводит перед своим сердечным и умственным взором образы дорогих
ему женщин , отодвинутых уже навсегда в прошлое , в сень , почти смертную, - ведь
вряд ли его еще с ними столкнет жизнь , тем более в том , былом качестве , и вот они
селятся уже навеки лишь в скрытые глубины памяти , в душевный •элизиум теней � . И
тут ярко вспыхивает образ и трагическая судьба прекрасной Амалии . Какой страш­
ный контраст: прелесть, жар, страсть юной женщины , самый пик расцвета и жизненно­
сти (и все это Пушкин в ней знал , она дышала и наслаждалась в его объятьях ! ) и
вдруг - неподвижность , холод , смерть , могила , тление . . . Несмотря на первую равно­
душную будто бы реакцию ( тут могла быть психическая , погашающая интерференция
двух вестей , когда столько сразу трагических , ужасных смертей привели к какому-то
моментальному скорбному бесчувствию ) , его не могла не поразить глубоко и болез­
ненно , надолго и навсегда эта смерть , ведь явила в жизни , не в поэзии , в его жизни
вполне романтическую элегию о лохищенной смертью юной красоте , о ранней .могиле .
И вот сейчас в Болдина его любовь к умершей , может быть , в последний раз взви­
вается ярким , жгучим пламенем
1 7 и 27 ноября 1 830 года с интервалом в десять
дней Пушкин пишет • Заклинание � и • для берегов отчизны дальной� . Б • Заклина­
нии � любовь и томление по умершей возлюбленной настолько интенсив н ы , что рвут­
ся преодолеть темный ров смерти , переступить непереходимую границу между живы­
ми и мертвыми . Лирический герой не просто не страшится смерти ( что вполне есте­
ственно для земной страсти , направленной на живой объект) , но и вызывает любимую
из могилы :
-

Приди , как дальняя звезда ,
Как легкий звук иль дуновенье ,
Иль как ужасное виденье,
Мне все равно: сюда, сюда ! . .
Это • сюда , сюда� магическим заклинанием звучит трижды - поэт в напряжен­
ном усилии дерзает иревзойти меру и границу естественно-возможного , дерзает пове­
левать тем , что , казалось бы , вне человеческой власти . Б стихотворении • для берегов
отчизны дальной� поэт упорствует в своей безумной мечте :
Твоя краса, твои страданья
Исчезли в урне гробовой А с ними поцелуй свиданья . . .
Но жду его ; он за тобой . . .
Поразительно, что еще осенью 1 823 года, в самый разгар его бурного романа с
Амалией , Пушкин набрасывает странное , пророческое стихотворение о ее смерти и ,
более того , с таким ж е возвышенно-некрофилическим и • воскресительным� мот:и'вом :
Придет ужасный час . . . твои небесны очи
Покроются , мой друг, туманом вечной ночи ,

1 92

Ме т ам орф озы эрос а в пушкин с к о й п о э з ии
Молчанье вечное твои сомкнет уста ,
Ты навсегда сойдешь в те мрачные места ,
Где прадедов твоих почиют мощи хладны .
Но я , дотоле твой поклонник безотрадный ,
В обитель скорбную сойду я за тобой
И сяду близ тебя , печальный и немой ,
У милых ног твоих - себе их на колена
Сложу - и буду ждать печально . . . но чего?
Что силою . . . мечтанья моего
•

•

•

•

о

•

•

о

•

•

•

•

•

•

•

•

•

•

•

•

•

•

/

•

•

•

о

•

•

•

•

Чего же безумно желает совершить силою мечтанья своего безутешный и безот­
радный любовник? - ответ ясен , тем более в свете осенних болдинских стихов . Да,
это они , •всходы воскресительной эротики �> Пушкина, правда, не •буйные�> , как опре­
делял их А. К. Горский , а еше робкие, но, как увидим , упорные! . .
Глубокие внутренние переживания поэта , заветные лирические темы жили в нем
долго , медленно созревали и рано или поздно выплескивались и воплощались . Обыч­
но это происходило осенью в Михайловском или Болдина , когда Пушки н , благоде­
тельно-•насильственно�> остановленный в своем вихревом полете , светском рассеянии ,
выбрасывался на берег одиночества и сосредоточения . Проведем еще одно сопостав­
ление: итак , в конце июля 1 826 года, уже на излете его Михайловской ссылки , он
•бесчувственно• узнает о смерти Ризнич и только через четыре года, напротив , в
экстатическом , магическом порыве взывает к ней по ту сторону жизни . Но всмотрим­
ся еще в один навязчивый пушкинский образ , образ русалки . Поздней осенью 1 826
года , через четыре месяца после написания • Под небом голубым страны своей род­
ной » , у Пушкина созревает первоначальный замысел его будущей • Русалки » , и 23
ноября он пишет одну из сцен , где кристаллизуется его поразительная эмоция , что
позднее выльется в • З аклинание>> и • для берегов отчизны дальной �> . Так намечается
еще один , быть может, самый тайный , внутренний цикл пушкинской любовной лирики ,
куда входит отрывок осени 1 823 года • Придет ужасный час . . . твои небесны очи » ,
затем сцена из • Русалки • 1 826 года и , наконец, два болдинских стихотворения , обра­
щенных к мертвой возлюбленной .
Итак , в этой сцене Пушкин рисует свидание героя с русалкой , его , надо полагать ,
погубленной прежней возлюбленной ; встреча происходит на берегу •молчаливых вод» ,
•в· пустынной дубраве» , куда он счастлив убежать от •докучного шума столицы и
двора» .
Как сладостно явление ее
Из тихих волн , при t:вете ночи лунной !
Опутана зелеными власами ,
Она сидит на берегу крутом .
У стройных ног, как пена белых, волны
Ласкаются , сливаясь и журча.
Ее глаза то меркнут, то блистают,
Как на небе мерцающие звезды ;
Дыханья нет из уст ее , но сколь
Пронзительно сих влажных синих уст
Прохладное лобзанье без дыханья .
Томительно и сладко : в летний зной
Холодный мед не столько сладок жажде . . .
Когда она игривыми перстами
Кудрей моих касается , тогда
Мгновенный хлад , как ужас , пробегает
Мне голову , и сердце громко бьется ,
Томительно любовью замирая .
В окончательной редакции Пушкин пошел по более традиционному пути в раз­
работке образа русалки как обманутой , доведенной до отчаяния и обуянной манией
мщения утопленницы , перешедшей в разряд стихийно-демонических , не-человеческих
существ . В процитированной же сцене нет ничего зловеще-отмстительного , хотя зап­
редельный ужас и прелесть этого эпизода должны шевелить волоса (и похоже , сам

193

С ветл а н а Семе нов а
Пушкин создавал эти фантастически прекрасные строки в таком состоянии , как ког­
да-то он чуть шутливо описывал вдохновение: • Волоса стоят горой ! • ) . Какую пора­
зительную вещь попытался представить и пережить поэт: ласки покойницы , во вся­
ком случае женщины , которая не живет уже земной жизнью , в которой нет ни теплой
крови , ни дыхания , как если бы реализовался призыв более позднего •Заклинания • и
поэт получил тот поцелуй , что • за тобой • !
Оставаясь в пределах реалистического лиризма, заклинательно-воскресительные
мотивы рассмотренного поэтического цикла выражают все же , пусть и предельно рас­
каленный , - только эмоциональный порыв . Жанр сказки , органично включающий
фантастический элемент как буквальное воплощение народной мечты , дал Пушкину
возможность свободнее представить воскресительную мощь Любви .
Перед ним , во мгле печальной ,
Гроб качается хрустальный ,
И в хрустальном гробе том
Спит царевна вечным сном .
И о гроб невесты милой
Он ударился всей силой .
Гроб разбился . Дева вдруг
Ожила . . .
( • Сказка о мертвой царевне
и о семи богатырях • , 1 833)

Замечательна замена традиционного поцелуя , как в других литературных обра­
ботках сходного сказочного сюжета , на •всю силу• королевича Елисея , потребную
для вызволения любимой из-под власти смерти . Тут интуиция и идея не просто чуда ,
которое разворачивает свои эффекты , раз выполнено заветное условие верной любви
(символ ее - поцелуй ) , а любви , сосредоточившей все свои энергии и претворившей
их в необычное для себя сверхдействие.
Не случайно • Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях • , самая проникно­
венно лирическая из всех сказок Пушкина , стоит в ряду первых , определяющих впе­
чатлений юного Блока: • П еред поэтом с детства в облике спящей царевны , плененной
злыми и хищными силами , воплотилась вся прелесть жизни , вся ее красота , - и под­
виг ее освобождения составляет один из основных мотивов лирики Блока , внутренне
объединяющее ее начало• •. Это тот мотив , который Пушкин в своей гениальной по­
эзии как вершину творческого , преобразовательного эроса завещал литературе и жизни .

•

Б.

Соловье в . Пушкин в художн ическом вос.приятии Блока. 1 В мире Пушкин а .

1 974. с . 499 .

194

М.,

между жанрами

Ал е к са ндр Генис

За ко н и п ор яд о к
М о й Шерлок Холме

Развиваясь , эмбрион повторяет ходы эволюции . Поэтом у всякое детство отчасти
викторианско е . Впрочем , ребенком я относился к Холм су прохладно . Мне больше
нравился Брэм . С ним хорошо болелось . Могучие фолианты цвета горького шокола­
да давили на грудь , стесняя восторгом дыхание . Траченый латынью текст был скуч­
ным , но казался взрослым . Зато он пестрел ( как изюм в булочках , носивших злодей­
ское по нынешним временам имя � калорийные >> ) охотн ичьими рассказами . � с коро­
вой в пасти лев перепрыгивает пятиметровую стен у крааля >> . ( О , это заикающееся
эстонское � а >.'> , экзотический трофей - от щедрот. Так Аврам стал Авраамом и Сара Саррой) . Но лучше всего были сочные, почти переводные , картинки . Они прикрыва­
лись доверчиво льн ущей папиросной б умагой .
Холмс а я полюбил в м есте с Англией , ски таясь по следам собаки Баскерви л лей в
холмах Девоншира. Болота мне там увидеть не довелось - мешал туман , плотный ,
как девонширекие же двойные сливки , любимое лакомство эльфов . Несколько шагов
от дороги , и уже все равно , куда идти . Чтобы вернуться к маши н е , мы придавливали
камнями листы непривычно развязной газеты с грудастыми девицами . В сером возду­
хе они п утеводно белели .
В гл у хом тумане слышен лишь звериный вой , в слепом тумане видна лишь фос­
форическая пасть .
Трудно не заблудиться в девонширских пустошах . Особенно - овцам . Им и кор­
мятся одичавшие собаки , небезапасные и для одиноко г о путника . В этих краях готи­
ческая драма превращается в полицейскую с той же естественностью , что и в расска­
зах Конан Дойла.
Его считали певцом Лондона, но путешествия Холмса покрывают всю Ан г лию .
Географические указания так назойливо точны , что ими не пренебречь .
Вычерчивая приключенческую карту своей страны , Конан Дойл исподтишка го­
товил возрождение мифа, у строенное следующим п околением английских писателей .
Как в исландских сагах , на страницы Холмса попадают только отмеченные пре­
ступлениями окрестности .
Престу пление - мнемонический знак эпоса. Цепляясь за них , память становится
зрячей . Ей есть что рассказать.
Срастаясь с судьбой , география образует историю . Топонимическая поэзия рож ­
дает эпическую .
Признание Холмса - �я ничего н е читаю , кроме уголовной хроники и объявлений
о розыске пропавших родственников >-'> , - неплохо описывает � илиаду >-'> и � одиссею >> .
Главное свойство гомеровско го мира - фронтальная нагота изображенной ж и з ­
ни . У эпоса нет окраины . В его сплошной действительности все равно важно : и щит , и
Ахилл , и прялка.
В произительном свете эпоса еще нет тени , скрывающей детали . Мир лишен под­
робностей , ибо только из них он и состоит. Неописанного не существ ует . Всякая де­
таль - часть организма, с убстанциальная , как се рдце .
Гомер не у мел отделять частное от общего, Холме - не хотел . Подробности
наделяли его гомеровским - пророческим
зрением : он видел изнанку вещей , знал
прошлое и предвидел буду щее .
Пристальнасть Холмса делает его беспристрастным . Ему все равно, что знать ,
знание его нечленораздельно , зоркая мудрость безразличн а к смыслу . . Конан Дойл
так и не объяснил , зачем его герой пересчитал ступеньки лестницы на Бейкер-стрит.
1 95

Ал е кс а ндр Ген ис
Холме все знает на всякий случай . Как '* Британская энциклопедия� . которую
переписывает владелец ссудной кассы Джабез У илсон из рассказа 4 Союз рыжих� .
Я люблю этот рассказ за красочную избыточность аферы . У богую затею - под­
коп к сейфу - маскирует ярмарочный балаган . Чтобы отвлечь рыжего владельца
лавки , соседствующей с банком , злоумышленники устраивают цирковой парад : 4 Флит­
стрит была забита рыжеволосым народом, Попс-корт напоминал тележку разносчика
апельсинов . . . Здесь были рыжие в сех оттенков - соломы , лимонов , апельсинов , кир­
пича, ирландского сеттера, желчи , глины . . . �
Расцвечивая унылую лондонскую палитру , Конан Дойл приносит сюжетную ло­
гику в жертву эффекту . Длинный ряд вопиюще разнородных предметов - от сетте­
ров до лимонов - соединен фальшивым условием цвета . Это - энциклопедия ры­
жих Англии !
Собранная ради одного абзаца , она поражает бессмысленным размахом . Но так
и должно быть , ибо полнота - пафос энциклопедии . В ней заперт дух работящего
XIX века , который перечислял окружающее в надежде исчерпать тайны мира.
Просветительская мечта энциклопедии - упорядочить мир , связав его узлом пе­
рекрестных ссылок. Ее герой - рантье науки , эрудит-накопитель, каталогизатор , кол­
лекционер , классификатор , одним словом - Паганель. Умеющий отличить пепел со­
рока табаков Холме приходится Паганелю умным братом . Тот собирает факты , Холм е
ими пользуется.
В сущности Конан Дойл - изобретатель компьютера. Человек по Холмсу - это
склад знаний . Его мозг - 4Чердак� . чью ограниченную прирадой площадь нужно
использовать с максимальной эффективностью . Повышая ее, Конан Дойл с простоду­
шием I B M увеличивает объем памяти : чем умней персонаж , тем больше череп .
Мистер Уилсон - черновик Холмса. Он собирает знания , не умея их употре­
бить . Холмсу информация служит, Уилсон сам служит информации . Он - раб эн­
циклопедии , не смеющий от нее оторваться . Бесцельность навязанной ему эрудиции
подчеркнута ее ложной системностью. Строя свою утопию , энциклопедия набрасыва­
ет на вселенную случайную узду алфавита . Поэтому , переписывая первый том '* Бри­
танской энциклопедии� , У илсон '*приобрел глубокие познания о предметах , начинаю­
щихся на букву 4А� : аббатах , артиллерии , архитектуре, Аттике� .
Мне трудно представить автора , которого не соблазнит этот список . Беккет за­
кончил бы им рассказ ; у Байрона он бы стал батальным сюжетом: аббаты аттического
монастыря отстреливаются от турок . Конан Дойл поступает иначе. Он забывает о
несчастных аббатах . Союз рыжих распущен , и выстрелившая деталь валяется на по­
лях пустой гильзой .
Жанров без подсознания не существует. У детективов оно разговорчивей других.
Детектив напоминает сон . Те , кто толкует его по Фрейду , успокаиваются , узнав
убийцу . Приверженцам Юнга достается целина жизни - правдивые окраины текста .
Постороннее в детективе наливается уверенной ртутной тяжестью. Это - не на­
блюдения за жизнью , а ее следы . Как кляксы борща на страницах любимой книги ,
они - бесспорная улика действительности .
Велик удельный вес· случайного на полях детективного сюжета. Самое интерес­
ное в детективе происходит за ойкуменой сюжета . Вопрос в том , сколько посторонне­
го способны удержать силовые линии преступления - радиация трупа.
Мы читаем рассказы о Холмсе, выуживая не относящиеся к делу подробности . В
них - вся соль , ради извлечения которой мы не устаем перечитывать Конан Дойла.
Обычные детективы , как туалетная бумага , рассчитаны на разовое употре�ление .
Только Холме не позволяет с собой так обходиться . У Конан Дойла помимо сюжета
все бесценно , ибо бессознательно. В других книгах эпоха говорит , в этих - прогова­
ривается . У XIX века не было свидетеля лучше Холмса - мы чуем , что за ним стоит
время .
Холме вобрал в себя столько повествовательной энергии , что стал белым карли­
ком цивилизации, ее иероглифом, ее рецептом , формулой . Пытаясь расшифровать эту
скоропись , мы следим за Холмсом с той пристальностью , которой он сам же нас и
научил .

1 96

За ко u

и

п оря до к

Самые истовые из его читателей - как новые масоны. Они назначили деталь
реликвией , сюжет - риту алом , чтение - о'брядом , экску рсию - паломничеством . Так
уже целый век идет игра в -« священное писание� . соединяющее экзегез у 'с кл у бным
азартом .
Б этой аналогии меньше вызова, чем смысла: -« Шерлок Холме� - библия пози­
тивизма . Цивилизация , которая ненароком отразилась в сочинениях Конан Дойла,
достигла зенита своего самоуверенного могущества. Ее сила , как всемирное тяготе­
ние - велика , привычна и незаметна .
О совершенстве этой социальной машины свидетельству ет е е бесперебойность .
Здесь все работает так , как нам хотелось бы . Отправленное утром письмо к вечеру
находит своего адресата с той же неизбежностью , с какой следствие настигает причи­
н у , Холме - Мориарти , разгадка - загадку .
Эпоха Холмса - редкий триумф детерминизма , исторический антракт , счастли­
вый эпизод , затерявшийся между романтической случайностью и хаосом абсурда.
Если престу пление - перверсия порядка , то оно говорит о последнем не меньше,
чем о первом . Читая Конан Дойла, мы подглядываем за жизнью в тот исключитель­
ный момент , который кажется нам нормой .
Криминальная проза - ку риный (лечебный ) бульон словесности .
Детектив - социальный румянец, признак цветущего здоровья. Он кормится след­
ствием , но живет причиной . Он последователен , как сказка о репке. Б его жизнерадо­
стной системе координат жертва и иреступник скованы каузальной цепью мотива:
кому выгодно , тот и виноват .
Если есть злоумышленник , значит , зло умышленно. Что у же не зло , а добро . ибо
всякий у мысел приближает к Богу и укрывает от п у стоты .
Б мире , где жертв у выбирает случай , детектив у делать нечего . Когда преступле­
ние - норма, литературе больше удаются абсурдные , а не детективные романы .
Цивилизованный мир - главный , но тайный герой Конан Дойла, о котором он
сам не догадывался . Да и мы у знаем о нем только тогда, когда, собрав рассыпанные по
тексту приметы , поразимся настойчивости их намека.
Как Ленин , Конан Дойл торопится захватить все , что нас связывает: телеграф ,
почту , вокзалы , мосты , но прежде всего - железную дорогу . Холме никогда не отхо­
дит далеко от станции ; Уотсон не расстается с расписанием .
Возможно, в авторе говорил цеховой интерес . Рассказы о Холмсе - первая клас­
сика вагонной литературы . Они , мерные , как гири , рассчитаны на недолгие пригород­
ные переходы. Единица текста - один перегон . Сочетая стремительность фабулы с
уютом повествования , они идеально дополняют меблировку купе
Детектив - дом на колесах . Л учше всего читать его на ходу .
Всякая дорога потворствует приключениям . Нанизывая на себя авантlоры , она
вып у скает случай на волю . У Конан Дойла, однако , железная дорога не н уждается в
оправдании . Она помогает не сюжету , а героям: в купе они набираются сил .
Железная дорога - кровеносная си;стема цивилизации. Делая перемещение бес­
перебойным , а остановки предсказуемыми , она покоряет пространство и время , укла­
дывая стихию в колею прогресса. Здесь не может случиться ничего непредвиденного.
Сюда запрещен вход случаю , ибо он угрожает главной ценности XIX века - разме­
ренности движения .
Железная дорога - перенесенное из истории в географию наглядное пособие по
эволюции , страстную любовь к которой Конан Дойл разделял со своим временем .
Холме - живая цепь у мозаключений . Его сила в последовательности рассужде­
ния . Педантично прослеживая путь от мелкой подробности к судьбаносной улике ,
сыщик подражает природе, превратившей амебу в венец творения . Как Дарвин , Конан
Дойл демонстрирует скрытые от непосвященных ходы эволюции . Он устанавливает
связь между низшим и высшим - фактом и выводом .
Самому Холмсу важен не результат , а метод : -« Всякая жизнь , - пишет он , - это
огромная цепь причин и следствий , и природу ее мы можем познать по одному звену � .
Знаменитая -«дедукция• - квинтэссенция XIX века , боготворившего постепен­
ность. Секрет его завидного достоинства - в отсутствии квантовых скачков , экзис­
тенциальных разрывов , с которыми уже примирился современный человек , выбро­
шенный из л узы своей биографии .
1 97

Ал е кса 1-tдр Ге 1-t ис
Автор этой биллиардной метафоры толковал эволюцию не по Дарвину , а по Ла­
марку . Осваивая поэтику разрыва, Мандельштам мыслил •опущенными звеньями• .
Пафос Конан Дойла - в демонстрации всех ступеней эволюции . Для этого написан
•Затерянный мир • . В этом викторнанеком • Парке Юрского периода• Конан Дойл
делает естественную историю частью обыкновенной .
Название этой повести напоминает • диснейлэнд• , образы - • Искушение свято­
го Антония• , содержание - • Божественную комедию• . Спускаясь по эволюционной
лестнице, автор приводит нас в доисторическую преисподнюю : • Место было мрачное
само по себе, но, глядя на его обитателей , мне невольно вспомнилась сцена из седьмого
круга Дантова • Ада• . Здесь гнездились птеродактили . . . Вся эта копошащаяся , бью­
щая крыльями масса ящеров сотрясала воздух криками и распространяла вокруг себя
такое страшное зловоние, что у нас тошнота подступала к горлу• .
Важн ее , однако , что в затерянном мире герои находят ( и истребляют) раздража­
ющее науку недостающее звено -: получеловека-полуобезьяну.
С помощью нижних ступеней эволюции Конан Дойл удлинил викторнанскую
цивилизацию. Спиритизм должен был сделать ее вечной . Конан Дойл верил , что из­
бавиться от сверхъестественного можно, лишь превратив его в естественное . Подни­
маясь от бездушной молекулы до бесплотной души , он не пропускал ступеней .
Спиритизм - оккультная истерика рационализма; детектив - его разминка.
Лучше других Холме знает, что загадка - антитеза тайны : она отменяет непоз­
наваемое. Поэтому Холме не вступает в диалог со сверхъестественным - он отказы­
вается с ним считаться. Холме - последняя инстанция в споре рационального с
необъяснимым .
Страж порядка, Холме обладает професеней архангела и темпераментом анти­
христа - его скрытая цель заменить царство Божье. Тайное призвание Холмса демистифицировать мир, разоблачив попытки судьбы выдать себя за высший промы­
сел . Защищая честь своего разумного века, Холме разоблачает чудеса , делает невоз­
можное понятным и странное ясным .
Как всем богоборцам , Холмсу мешает случай . Песчинка в часовом механизме
вселенной , случай угрожает ее отлаженному ходу . Срывая покров невозмутимости с
высокомерного лица цивилизации , случайность выводит мир из себя .
Тут на охоту выходит Холме. Он кормится неожиданностями , как мангусты коб­
рами . Отказывая провидению в праве на существование , Холме признает случайность
либо ложной , либо слепой . В первом случае она уступает преступному расчету , во
втором - математическому .
• Четыре миллиона человек толкутся на площади в несколько квадратных миль .
В таком колоссальном человеческом у лье возможны любые комбинации событий и
фактов• . Так начинается построенный на череде совпадений • Голубой карбункул �> .
В центре рассказа - стадо гусей . Их столько же, сколько букв английского ал­
фавита - 26. Незадачливый иреступник спрятал похищенную драгоценность в зоб
одной из двух белых птиц с полосатым хвостом . Опечатка зачинает сюжет: похити­
. телъ зарезал не того гуся . Перепутанные гуси попадают к перепутанным людям драгоценная птица оказывается у некоего Генри Б ейкера. В Лондоне, где •живет не­
сколько тысяч Бейкеров и несколько сот Генри Бейкеров• , так же трудно найти нуж­
ного Бейкера , как нужную птицу в гусином стаде. В эту призрачную толпу однофа­
мильцев затесались и Холме с Уотсоном , живущие на Бейкер-стрит. Цель случайнос­
тей завершает трапеза , на которой •опять-таки фигурирует птица : ведь к обеду у нас
вальдшнеп• .
Череда совпадений помогает Холмсу избавиться от намеков судьбы . • Случай , добродушно резюмирует он , - столкнул нас со странной и забавной загадкой , и ре­
шить ее - само по себе награда• .
Т . С . Эл Иот предостерегал толковавших его темные стихи критиков от пагубной
привычки придумывать загадки ради радости их отгадывать.
Критики , однако, неисправимы. Сторожа подробность , они заставляют ее выбол­
тать секрет , в том числе не известный автору. Распуская ткань повествования на нити ,
критики иревращают героя в подсудимого, черн и ла - в кровь , исписанную страни­
цу - в чистую . Книга для них - не продукт , а сырье , tabula rasa искусственного
мирозданья . Им должно быть понятно то , что другим не видно , и видно, что другим не
понятно .
1 98

З а к о 1-t и поря д о к
Выст� пая в этом качестве , даже презиравш ий детективы Набоков подражал Хол­
мсу .. • Мои курс - своего рода детективн ое расследов ание с целью раскрыть тайну
литератур ных структур» .
Литератур а , как и преступление , - частный случай . Она - исключени е из пра­
вил , потому что учитывает их. ( Чего не скажешь о наших буднях. ) Художест·в енный
замысел равноценен преступном у уже потому , что он есть .
Профессио нальный читатель - следопыт. С сыщиком его объединяет уверен­
ность в том что у следов есть автор - писатель или преступник . Мы идем за ним ,
.:
пока не поимем его , как себя . Повторяя - как нитка за иголкой - его ходы , мы
сближаемся с к �ждым стежком , чтобы , настигнув , обогнать . Предвидя , куда свернет
сюжет или убиица, мы заглядываем в будущее . Пределы этой власти ставит лишь
невозможност ь исправить чужие ошибки .
Представляя Холмса, Конан Дойл выдает его за критика : мы знакомимся с ним ,
как с автором статьи • Книга жизни» . То, что в ней написан о , Лотман , Барт и Эко
назвали бы семиотикой повседневности .
Окружающее для· Холмс а - текст, который он предлагает читать •по ногтям
человека , по его рукавам , обуви и сгибе брюк на коленях , по утолщениям на большом
и указательных пальцах , по выражению лица и обшлагам рубашки . . . »
Прочесть вселенную - старый соблазн . Новым его делает то , что Холме читает
мир не как книгу , а как газету .
Газета - волшебное зеркало детектива . Склеенное из мириада осколков , оно
отражает мир с угловатой достоверностью снимков , еще не усвоенных полиграфией .
Газета - любимица Конан Дойла. Соединяя его с Холмсом и Уотсоном , она
предлагает каждому упомянутому свои услуги .
Конан Дойл на газетах экономит - они заменяют ему рассказчика. Излагая
обстоятельства преступления , газета дает всегда подробную , обычно ясную· и неизбеж­
но ложную версию событи й . Газета отличается поверхностным взглядом , самоуверен­
ным голосом и нездравым смыслом . Принимая очевидное за действительное , она пред­
лагает вульгарное и единственно правдаподобное объяснение происшедшего .
Газета - шарж на Уотсона. На ее фоне и он блестит . Как слюда.
Холмса газеты окружают , как воздух , и нужны ему не меньше. Он умеет пользо­
ваться газетами с толком : Холме •достал свой огромный альбом , куда изо дня в день
вклеивал вырезанные из лондонских газет объявления о розыске пропавших , о месте
встреч и тому подобное . - Боже мой ! - воскликнул он , листая страницы . - Какая
разноголосица стонов , криков , нытья ! Какой короб необычайных происшествий ! »
Оказавшись в тупике , Холме часто обращается к газете , чтобы найти там разгад­
ку . Печатая ее черным по белому , Конан Дойл открывает секрет своего мастерства :
ключ к преступлению у всех на виду и никому не виден . Кроме Холмса , назвавшего
своей профессией 4ВИдеть то , что другие не замечают» .
Прошлому веку газеты заменяли Интернет - они были средством публичной
связи . Газетные объявления позволяли вести интимную переписку тем , кто не мог
воспользоваться почтой . От чужого глаза приватный диалог укрывала ссылю:i на по­
нятные только своим обстоятельства.
Разбирая птичий язык объявлений , Холме замыкает преступную цепь на себе .
Дальний отпрыск Фауста , он унаследовал от предка дар чернокнижника : Холме чи­
тает газету , как каббалист тору .
Если Холме - критик гениальный , то Уотсон - добросовестный , как Б елинс­
кий . Вглядываясь в окружающее , первый отмечает, что видит , второй - что знает.
Уотсон отнюдь не лишен наблюдательности , но он следит не за фактами , а за их
культурными отражениями . Холме подглядывает за голой действительностью , Уот­
сон приукрашивает ее литературной традицией .
Их разделяет поэтика . Холме поклоняется богу деталей . Eto правда кормится
сырой эмпирикой . Аскет по призванию , он охватывает мир глазом акмеиста : 4 Д.Ля
того , чтобы добиться подлинно реалистического эффекта, необходим тщательный от­
бор , известная сдержанность» . В окружающем Холме ценит вещное , штучное , конк.
�оо .
Для Уотсона частное - полуфабрикат общего . Все увиденное он подгоняет под
образец . Холме сражается с неведомым , Уотсон защищается от него штампами : • Во1 99

Але х са u др Гeuuc
шел джентльмен с приятными тонкими чертами лица, бледный , с крупным носом , с
чуть надменным ртом и твердым , открытым взглядом - взглядом ч еловека, к оторому
вьJ пал счастливый жребий повелевать и встречать повиновение• .
Уотсон - жертва психологической школы , которая думала , что читает в душе ,
как в открытой книге . Х олме , как мы знаем , предпочитал газету .
Отдав повествование в руки не слишком к тому способного расск азчика , Конан
Дойл обеспечил себе алиби . Холм е не помещается в видоискатель У отсона . Он круп­
нее той фигуры , которую может изобразить Уотсон , но мы вынуждены довольствовать­
ся единственно доступным нам свидетельством . О величи и оригинала нам приходит­
ся догадываться по старательному, но неискусному рисунку .
В манере Уотсона Холмсу н е и равились сантименты : -« Это все равно что в рас­
суждение о пятом постулате Эвклида включить пикантную любовную историю• .
Уотсон , однако, делит любовь к мелодраме не только со своим веком , но и со
сво и м другом . Театральные эффекты , которыми злоупотребляет Холм е , компенсиру­
ют ту экономию у с илий , что Шопенгауэр называл грацией .
Сворачивая веером свои рассуждения , Холм е страдает от того , что некому оце­
нить алгебру его мысли - цепь уравнений , ставших бесполезными ввиду выводаареста .
В Уотсон е Холм е ценит не биографа, а болельщика , который охотно п ризнается ,
что -« Не знал большего наслаждения , как следовать за Холмсом во в р емя его профее­
сианальных занятий и любоваться его стремительной мыслью• .
·

Спортивные достижения Уотсона важнее литературных . Чтобы мы об этом не
забыли , Конан Дойл не устает напоминать , что Уотсон играл в регби . Д .i:Iя англичани­
на этим все сказано.
Спорт - кровная родня зако иу . У них общий предок - общественный договор .
Смысл всяких ограничений в их общепринятости . Спортивный дух учит радостно
подчиняться своду чужих правил , не задавая лишних вопросов . Именно так Уотсон
относится к Холм су .
Спортивность Уотсона противостоит артистизму Холмса .
Шерлок Холм е обладает ренессансным темпераментом . Он сам себе устанавли­
вает правила , по которым играет. Даже на скрипке: -« Когда он оставался один , редко
можно было услышать пьесу или воо�ще что-либо похожее на мелодию• .
У отсон живет на краю мира , не з адавая ему тех вопросов , на которы е Холм е
отвечает . Призвание Холмса - истребить хаос , о существовании которого У отсон не
догадывается .
Холм е норовит проникнуть в тайны мироздания - и разоблачить их. Ему нужна
правда - Уотсон удовлетворя ется истиной : одному надо знать , как было - другому
хватает того , что есть .
Беда Холмса в том , что сквозь хаос внешни х обстоятельств он различает внут­
ренний порядок , делающий жизнь разумной и скучной .
Восхищаясь Холмсом , Конан Дойл не заблуждается относительно его мотивов .
Они своекорыстны и эгоцентричны . Мораль Холмсу заменяет ментальная гигиена:
-« Вся моя жизнь - сплошное усилие избегнуть тоскливого однообразия будн ей• .
Играя на стороне добра , Холм е н е слишком уверен в правильи ости своего выбо­
ра. -« Счастье лондонцев , что я не преступн ю<• , - зловеще цедит Холм е , и ему трудно
не верить . Лишенный нравственного основания , он парит в воздухе логических абст­
ракций , меняющих знаки , как перчатки .
Холм е - отвязавшал ея пушка на к орабле . Он - беззаконная комета . Ему зак он
не писан .
У отсон - дело другое : он - источник закона.
У отсону свойственна основательность дуба. Он никогда не меняется . Надежная
ограниченность его здравого смысла ничуть не пострадала от соседства с Холмсом .
За все проведеиные с ним годы Уотсон блеснул , кажется , однажды , обнаружив улича­
ющую опечатку в рекламе артезианских колодцев .
Уотсон сам похож на зако н : не слишком проницателен , слегка нелеп , часто неио­
воротлив и всегда отстает от хода времени.
Холм е стоит выше закона, У отсон - вровень с ним . Ценя это , Холм е , постоянно
200

За к о н и п оря до к
впутываю щийся в нелегальв ые эскапады , благоразу мно обеспечил себя «лучшим
при­
сяжным Англии� . Уотсон - посредств енный литератор , хороший врач и честный
свидетель . Само его присутстви е - гарантия законности .
Хо лм е - отмычка правосуди я . Уотсон - его армия : он годится на все роли вплоть до палача.
Холмсу Конан Дойл не доверяет огнестрель ного оружия - тот обходится пал­
кои , хлыстом , кулаками . Зато Уотсон не выходит из дома без зубной щетки и револь­
вера.
Впрочем , у Конан Дойла стреляют редко и только американцы .
Не описанные У отсоном дела Холмс а - блеф Конан Дойла. Они должны нас
убедить в том , что Холме может обойтись без Уотсона. Не может.
Трагедия сверхчеловека Холмса в том , что он во всем превосходит заурядного
Уотсона . Б езошибочность делает его уязвимым . Оторвавшись от нормы , он тоскует
по ней . У йдя вглубь , он завидует тому , кто остался на поверхности .
« Кроме вас у меня друзей нет� . - говорит Холме , понимая , что без Уотсона он ноль без палочки .
Холм е - пророческий символ науки , которая может решить любую задачу , не
умея поставить ни одной .
При еловившись к пропущенному вперед У отсону , Холм е , как и положено нулю ,
удесятеряет его силы . Оставшись один, он годится лишь на то , чтобы пародировать
цивилизацию , выращивая пчел в Сассексе.
u

Дон-Кихот не изменится , уверял Борхес , если станет героем другого романа. С
легкостью преодолев эту планку , Холм е и У отсон выходят из своего сюжета в мир ,
чтобы воплотить в нем две стороны справедливости .
Иерусалимский дворец правосудия построен на одном архитектурном мотиве прямой коридор закона замыкает полукруглую арку справедливости .
Это - тот природвый дуализм , что сталкивает и объединяет милосердие с разу­
мом , истину с правдой , настоящее с должным , гуманное с абстрактным , искусство с
наукой, Уотсона с Холмсом и закон с порядком .
Закон - это порядок , навязанный миру . Порядок - это закон , открытый в нем .
У словность одного и безусловность другого образуют цивилизацию, которая ка­
жется себе единственно возможной . Растворяя искусственное в естественном , она вы­
дает культуру за природу , полезное за необходимое , случайное за неизбежное.
Парные, как конечности , устойчивые , как пирамиды , и долговечные , как мумии ,
Шерлок Холм е и доктор У отсон караулят могилу того прекрасного мира , что опирал­
ся на Закон и Порядок , думая , что это одно и то же.
Нью-Йорк, 1999

201

Н абл юдател ь
ре��Б И И
Кро.ме с ку ч н о г о
Леонид Зорин . Зеле ные тетради. - М . :
Новое литературное обозрение , 1999. 496 с .

Признаюсь , я приступал к чтению новой
книги Леонида Зорина не без опаски , пре­
одолевая предубеждение. Ну, что это такое,
думал я, автор ее , слава богу , жив-здоров ,
судя по недавно вышедшей книге мемуа­
ров � Авансцена• и поставленной в театре
им . Ермоловой новой пьесе , находится в
хорошей творческой форме, и вдруг чита­
тели получают объемистый том его запис­
ных книжек пятидесятых - девяностых го­
дов . Не лучше ли было оставить это дело
будущим исследователям литературы? Б
голову сразу же, конечно , пришли запис­
ные 15нижки Чехова, Маяковского, Ильфа.
Впрочем , на Ильфе я споткнулся , мое
предубеждение стало таять . Евгений Пет­
ров свидетельствовал , вспомнил я , что за­
писные книжки Ильфа лишь первона­
чально были тем, что называют �писатель­
ской кухней • . Вернувшись в 1 936 году в
Москву после поездки в Америку , расска­
зывал П етров , Ильф � стал регулярно за­
писывать свои наблюдения , но уже не в
форме дневника , а в виде коротеньких са­
мостоятельных записей . . . Эта последняя
работа - не просто �писательская кух­
ня • . На мой взгляд, его последние запи­
си . . . - выдающееся литературное про­
изведение• .
Так вот , �зеленые тетради• Л . Зори­
на - не просто � писательская кухня» , это
не маргинальный , а вполне легитимный
литературный жанр . Я утвердился в этой
мысли , прочитав только что переведенные
на русский язык � Записные книжки• Со­
мерсета Моэма - право же, они не менее
интересны , чем его знаменитые мемуары
� П щ:щод� итоги • , появившиеся на десять
лет раньше . Объясняя , почему он решил­
ся опубликовать свои записные книжки ,
Моэм писал : � . . . Если бы подобная книга
какого-нибудь другого автора попала мне
в руки, она бы меня живо заинтересовала• .
И еще одно сомнение , когда я при­
ступал к чтению новой книги Л. Зорина,
202

возникало у меня : не повторяет ли автор
в � зеленых тетрадях» своей � Авансцены• ,
н е были ли его записные книжки исход­
ным материалом для мемуаров ? Сомне­
ние развеялось , как только я углубился в
�зеленые тетради• . Это совсем разные
книги , скажу точнее , разнонаправленные.
Если воспользоваться часто цитируемой
поэтической формулой Маяковского - �о
времени и о себе• , то �Авансцена» - рас­
сказ �о себе» , о прожитой жизни , о твор­
ческой истории пьес , которые становились
событием нашей театральной жизни , о не
прекращавшейся изнурительной борьбе с
цензурой , с руководящими искусством и
литературой партчиновниками . Б отличие
от � Авансцены• � зеленые тетради • - �о
времени• , они развернуты не на себя , а на
окружавшую нас действительность . Па­
фос этой книги и особенности авторской
позиции , наверное, лучше всего охаракте­
ризовать строками Вяземского : �я про­
сто � записная книжка• , где жизнь игра­
ет роль писца• .
О времени и жизни ( это в �зеленых
тетрадях» последние вопросы бытия и тог­
дашняя злоба дня , общественные события
и ситуация в литературе и искусстве, книж­
ные новинки и перечитанная классика ,
здесь среди других великих первенствует
Чехов , и т .д . ) размышляет и рассказыва­
ет человек наблюдательный и проница­
тельный , а главное, стремящийсЯ докопать­
ся до нравственной подоплеки явлений . И
те, кто хочет узнать, как и чем мы жили , как
дышали , прочтут книгу Л . Зорина с боль­
шим интересом и немалой пользой . � зе­
леные тетради• - в сущности , биография
нашей духовной жизни той поры , по опре­
делению самого автора , �биография мыс­
ли• . Той мысли , сразу же скажу , которая
противостояла тоталитарному режиму , его
идеологии и эстетике , вытравлявших все
живое и самобытное , его убогой филосо­
фии и бесчеловечной морали .
К этому я еще вынужден буду вер­
нуться, а пока отмечу, что , конечно , не пос­
леднее дело , когда речь идет о литерату­
ре: написаны � Зеленые тетради • ярко ,
остроумно , многое просто с блеском. Что­
бы не быть голословным , приведу несколь-

Наблюдатель
ко записей (возможнос ти книга Л . Зори­
на дает самые широкие) , которые с пол­
ным основанием могут претендовать на
место в антологии афоризмов:
• Стоит ли торопиться к бессмертию,
если оно начинается смертью? �
• За плохой вкус власть предлагает
хорошие деньги . Да и дешевый оптимизм
дорого стоит• .
« Не аплодируйте - аплодисменты
мешают думать � .
• Самое страшное преступление со­
ветской власти , советской эпохи - это со­
здание человека, не видящего ее преступ­
лений� .
• У вечности не бывает любимчиков� .
« Когда мораль солидарна с силой ,
она обнаруживает слабость� .
• Всякий роман поэта с властью кон­
чается плохо , и в особенности когда он
кончается хорошо � .
А теперь возвращаюсь к позиции
Л . Зорина. Еще одна цитата из « Зеленых
тетрадей� . Она, правда, по смыслу совпа­
дает с только что приведенными, но на нее
опирается М. Золотоносов , это, можно ска­
зать, фундамент его рецензии • Московская
мелодия . Записки интеллигента� ( • Мос­
ковские новости� . 1 999, 6 - 1 3 сентября) , в
которой он чинит суд и расправу над кни­
гой Л. Зорина, и я поэтому не мог ее не
воспроизвести : • Молодость была искале­
чена - ушла на горестные попытки как­
то отстоять душу живу . не испохабиться ,
не оскотиниться , не стать абсолютным ду­
ховным кастратом . Литературные способ­
ности истрачены на эзопов язык, на игры с
чиновниками всех рангов , на поиски боко­
вых тропинок - только бы увернуться от
пропасти . . . � Здесь М . Золотоносов не
очень , а может быть , слишком ловко обры­
вает Л. Зорина, а я для полной ясности все­
таки продолжу цитату : « . . . от лганья , от
соблазна успеха (такого , по сути своей , ес­
тественного , но в предложенных услови­
ях гибельного) - многим ли удалось со­
храниться ? �
О чеr-1 здесь ведет речь Л . Зорин? О
том , что художник, если он хочет сохра­
нить и реализовать свое дарование, дол­
жен , чего бы это ему ни стоило, не при­
елуживать власти (тем более той , что была
у нас) , не искать у нее одобрения и мило­
стей , а противостоять ей или в крайнем
случае обходить ее. Л. Зорин говорит не
столько о выпавших на его долю испыта­
ниях, а прежде всего о драматической
судьбе литературного поколения , к кото­
рому он принадлежит: как зажимали рот
непокорным , иреследовали свободолюби­
вых , подкупали слабодушных ; одни ело-

мались , другие выстояли , одни стали пи­
сать то , что требовали власти , другие не
изменили правде. М. Золотоносо в стран­
ным образом истолковывает эти слова как
декларацию • Приспособления к Системе• ,
как ностальгию «по прежним временам�
и на этом основании выносит Л . Зорину
суровый приговор как приспособленцу ,
«либералу-к онформисту � .
То , что М . Золотоносов отрицатель­
но оценивает и драматургию Л. Зорина,
и его • Авансцену� . и «Зеленые тетради• ,
меня н е смущает. Что тут скажешь, как
писал Булат Окуджава: « Каждый пишет,
как он слышит� - у критика это дело
его ума, вкуса, знания жизни и литерату­
ры . Надо думать , что Л. Зорин этот удар
выдержит, в советские времена его еще не
так топтали - выстоял .
Но М . Золотоносов в своей рецен­
зии не ограничивается толкованием и
оценкой Л . Зорина, у него есть и сообра­
жения , касающиеся уже всей нашей лите­
ратуры советского времени . Они вызыва­
ют самые решительные возражения . Кри­
тик старается внушить читателям , что все,
что печаталось в советских изданиях , про­
пускалось цензурой , было литературой
сервильной или приспособленческой . Для
него, например, пьесы А. Софронова, В. Ро­
зова и Л. Зорина - одного поля ягоды .
Впрочем , ничего ошарашивающе но­
вого в этих эскападах нет. Мне уже при­
ходилось и читать и слышать на разных
конференциях такого рода обличительные
тирады (для экономии места буду назы­
вать лишь фамилии их авторов) . Как пра­
вило , это выступали те борцы с тотали­
тарным режимом , о которых С. Довлатов
презрительно сказал : « После коммунис­
тов я больше всего ненавижу антикомму­
нистов � . Б. Парамонов заявлял , что нет
никакой разницы между В. Кочетовым и
В . Гроссманом . И . Есаулов клеймил « В
окопах Сталинграда� В . Некрасова как
произведение , восхваляющее Сталина.
А. Ахматова вознесена не по таланту из-за постановления ЦК, в котором ее про­
работали ( А . Жолковский ) . Ю . Трифо­
нов принадлежал к иреуспевающей совет­
ской литературной номенклатуре , в Аме­
рике его считали автором одной породы с
В . Кочетовым и Ю . Бондаревы м , он там
«выступал в качестве борца против Са­
миздат а , Тамиздата и диссидентства �
( Ю . Дружников) . Булату Окуджаве раз­
решили поехать в США - значит, он ока­
зывал какие-то услуги властям и КГБ
( М . Поповский) . Так что ничего нового
М . Золотоносов не открыл - подобного
рода вселенская смазь стала модой , нын-

203

Наблюдатель
че это носят те , кто хочет обратить на себя
внимание. Не сомневаюсь , что и эта мода,
бросающая вызов реальности , будет ско­
ропреходящей .
Мог ли ли в советских условиях по­
являться честные, правдивые, талантливые
произведения? Каким образом они созда­
вались в нашей битой-перебитой , но не
сдававщейся литературе? Вряд ли это
интересно М. Золотоносову . А читателям
стоит объяснить , что и как происходило
на самом деле. Постараюсь не тратить на
это много места. Всего одна цитата.
Василий Аксенов , уже больше деся­
ти лет живший тогда в США, писал :
<� Невероятн о , но факт : полностью
унифицированный и до мельчайщих дета­
лей контролируемый партией и КГБ твор­
ческий союз был в те годы , может быть ,
единственным ;;гнездом крамолы!> , един­
ственным очажком сопротивления всеобъ­
емлющей вакханалии тоталитаризма.
Среди авторов первого скандально­
го альманаха ( речь идет о вышедшей в
1 956 году ;;Литературной Москве!> . Л. Л. ) было не менее двадцати лауреа­
тов Сталинских премий , то есть , казалось
бы , верных холуев режима. Что же с ними
случилось? Что происходит в этом пре­
зренном Союзе писателей?
Отгадка: Сталин совершил ошибку ,
сохранив авторскую литературу>> .
В оппозицию тоталитаризму талант­
ливого художника толкало стремление к
правде как необходимое условие реали­
зации его дарования .
Но хватит об этом . Вернусь к тому , о
чем шла речь в начале рецензии . Когда­
то один великий француз написал : ;; Все
жанры хороши, кроме скучного!> . Далеко
не все издатели склонны этим руковод­
ствоваться . Надо воздать должное изда­
тельству <� Новое литературное обозрение",. ,
которое решилось выпустить произведе­
ние не канонического жанра, убежденное,
что оно будет прочитано с большим ин­
тересом .
Л . Лазарев

Generation ,Л'
forever?

ил и ,Л'

Виктор Пелевин . Generation ,П': Роман.
М . : Вагриус , 1 999 .

-

Нет ничего страшного в том , что Виктора
Пеленина любят тинэйджеры , равно как
и в том , что находятся люди , называющие
204

его прозу не очень понятным словом
;;культовая!> . В любой трансляции , неваж­
но , телевизионной или культурной , суще­
ствует два основных этапа: сначала уста­
навливается связь , и лишь потом начина­
ется передача информации . Если связи
нет, то любое сообщение останется не вос­
принятым. В тех случаях , когда писатель
не умеет добиться контакта с читателем
(поиск такого контакта часто не в руках
писателя , а в руках , условно скажем , его
музы ) , значит - его не читают, нет связи ,
ни прямой , ни обратной , а это , в свою оче­
редь, значит, что его послание провалива­
ется , будь он хоть семи пядей во лбу . В
случае Пеленина очевидно , что связь ус­
тановлена , то есть необходимое условие
общения соблюдено, и остается разобрать­
ся , что именно, в содержательном смысле,
передает писатель своим читателям .
<� Generation , п · ",. - книга, достойная
прочтения по многим причинам . Если
взять поверхностный уровень , этот ро­
ман - очередная культурологически-ци­
татная буффонада из современной жиз­
ни, не дающая читателю соскучиться , что
уже немало. Читатель , вопреки распрост­
раненному мнению , не дурак , и буквы не
забыл, и не деградировал в процессе эво­
люции , проблемы чаще всего бывают по
другую сторону забора .
Фабула вещи очень проста . Это ис­
тория карьерного роста ;;невостребован­
ного эпохой!> выпускника Литературно­
го института по имени Ванилен Татарский
( географически-исторически-му льтипли­
кационные имена вроде этого - отличи­
тельная черта автора) , становящегося тру­
жеником рекламы - сначала копирайте­
ром , затем криэйтором .
« __. Это творцом? - переспросил
Татарский. - Если перевести?
· Ханин мягко улыбнулся .
- Творцы нам тут на хуй не ну,··к ­
ны, - сказал он. - Криэйторо�м. Вава,
криэйтором. »
Затем творцом телевизионной реальнос­
ти , замещающей реальность окружающую,
и, наконец, - остается один шаг - жи­
вым богом , земным мужем богини Иштар.
По сюжетной роли герой - близкий род­
ственник Петьки из предыдущего рома­
на, пытливый ;;простачок",. , познающий
жизнь, этакий доктор Ватсон или флам­
марионовский Кверен с , задающий вопро­
сы тем , кто посвящен в тайны , и выдаю­
щий , когда автору нужно , вполне мудрые
сентенции . ;; Мясо!> прозы тоже типично
пелевинское; ее основные черты - это, во­
первых , психоделическая мотивация со­
бытий, проведеи ная со знанием предмета

Наблюдатель
и еще более последовательно , чем в � Ча­
паеве и Пустоте• . Это дает автору , среди
прочего , полную свободу говорить о са­
мых тонких вещах с любой степенью се­
рьезности или иронии , не очень заботясь
о правдоподобии . Во-вторых , постоянное
обыгрывание архетипов , культовых и
анекдотически х , в диапазоне от тайн ми­
роздания , ВавИлонской башн и , Иштар ,
Энкиду и быков-шеду - до � быков» на
600-х � Мерседесах» ( название этой мар­
ки машин Пелевин интерпретирует как

�Merde-SS. В смысле магического орде­
на ездунов-изуверов») и прочих современ­

ных мифов - очень узнаваемо и остро­
умно , несмотря на то, что прием постоян­
но один и тот же: травестирование рек­
ламных штампов , и остается привкус из­
быточности и повтора после • Чапаева» .
Вообще , схема построения романа ис­
пользуется автором не в первый раз и
вполне предсказуема: герой , балующийся
психостимуляторами , получает доступ ,
иногда несанкционированный , к тонкому
знанию ( замечательна в этом смысле ис­
тория с � маркой• лед, съеденной геро­
ем , которая оказалась �пропуском на пять
человек на станцию сжигания мирового
мусора• ) , где он узнает нечто , полностью
перестраивающее его представление о
мире . У П етьки Пустоты было сумасше­
ствие и кокаин , здесь тот же кокаин , гри­
бы и л е д . Типы старые ; истории новые .
О новизн е , точнее , о синхронности
как прием е , надо сказать особо : склады­
вается , особенно к концу романа, впечат­
ление , будто слова прямо с клавиатуры
компьютера шли на печатный станок настолько незаметен зазор между реаль­
ностью письма и реальностью чтения. Го­
воря специальным языком , читателя встре­
чает • интерактивное общение с виртуаль­
ной средой романа в реальном времени» .
Это когда читаешь пародию на рекламу
женских прокладок , а по телевизору тебе
в это время показывают эту самую рек­
ламу в оригинальном виде. Происходит
сдвиг в читательском сознании, путаница
реальностей , когда непоняmо, что же прав­
да: то , что ты видишь , то , что ты читаешь ,
или что-то третье , или ничего? ( Пелевин­
ский ответ: � ничего» ) . В·третьих - гус­
тейшая цитатная и пародийная сред а .
Реклама - у ж е сама по себе цитата, а
поскольку герой - человек избиратель­
но начитанный , возникает эффект •цита­
ты в n-ной степени>> :

�Мировой Pantene pro
Господи, благослови! »

Vl

Прием этот очень яркий . но и очень
•скоропортящийся » : пародия живет ров­
но столько времени , сколько живет в мас­
совом сознании рекламный слоган , ее по­
родивши й .
Цитаты и аллюзии в романе предла­
гаются автором на любой уровень интел­
лекта и эрудиции : от •Тампакса» , бандит­
ской пальцовки и •понятий » до • Египет­
ской марки» , каббалы , Авесты и Гурджие­
ва с Грофом . Вещь настолько насыщена
отсылками к самым разным текстам и яв­
лениям , что читателя просто подмывает
начать расшифровывать и интерпретиро­
вать , но увлекаться этим особенно н е
следует: овчинка далеко не всегда стоит
серьезной выделки . Расшифровка цитат
по отношению к литературе давно пре­
вратилась в подобие читательского интел­
лектуального самоудовлетворения : так же
умеренно прияmо и так же ни к чему не
ведет. Это занятие стоит оставить для лю­
бителей считать Пелевина � загадочным
писателем » - то-то им простор для за­
гадок и толкований ! А по-хорошему сле­
дует просто скользить к этому слою по
касательной и мимоходом получать удо­
вольствие на том уровне, который тебе до­
ступен , благо , количество таких уровней
достаточно велико . В эпоху , когда, по ут­
верждению постмодернистов, все павтори­
мо и цитатно , аллюзивная игра не может
быть настоящей целью автора, она не боль­
ше, чем фон (а если все-таки цель, то тем
хуже для автора) .
Теперь о более существенном , пере­
ходя к которому , оставляем на совести Пе­
левина: 1 ) надуманность и сомнительный
вкус некоторых каламбуров ; 2) ощутимую
перегруженноеТЪ однотипными пародия­
ми на рекламу, часто представляющими
собой �пародию для пародии » , то есть
опять же род диогенавекого самопочесы­
вания ; 3) избыточное и пестрое как по­
лиграфическое , так и текстовое оформле­
ние романа, которому предпосланы : по­
священие, предуведомление , текстуры на
форзацах и обоих обложках ( имеется в
виду издание, стилизованное под кубин­
ский флаг с портретом Че Гевары в пай­
ковеком берете) . Но это все , в конечном
счете, мелочи .
В серьезном ракурсе объект , против
которого направлен пафос роман а , очень
грозен - это всеобщее информационное
пространство потребительского общества.
Форпосты этого явления - реклама, масс­
медиа (в первую очередь телевидение ) ,
мировая компьютерная сеть . Они входят
в жизнь каждого , не спрашивая разреше-

205

Наблюдатель
ния , и замещают реальное пространство
жизни виртуальным - ведь известно, что ,
когщ1. 'lеловек увлечен , скажем , компью­
терной игрой или смотрит телевизор , он
утрачивает контакт с реальностью и жи­
вет в том мире , который ему в данный
момент показывают . Происходит это от­
нюдь не только в рамках романа. Перед
телевизионщиками , рекламщиками и про­
чими �диспетчерами � информационного
пространства открыты практически не­
ограниченные возможности манипулиро­
вания сознанием . Телевидение, подобно
наркотику , погружает человека в изменен­
ное состояни е , но если наркотический
транс существует по своим законам , то те­
левизионный транс управляется извне: от
тебя добиваются именно той реакции , ко­
торой хотят добиться : купить ненужную
вещь , проголосовать за неиужиого прави­
теля . Народ в такой ситуации выступает
даже не стадом баранов , а простой � бот­
вой� на грЯдках , которую телевизионные
�творцы � окучивают как хотят. Одна из
заслуг Пелевина в том , что он в легко и
массово· читающейся книге анализирует
явление, на описание которого психоло­
гам и социологам потребовалось бы (И уже
написано) много трудно читаемых книг .
Проблем Интернета автор пока не каса­
ется , зато разбирается с родственной про­
блемой оцифровки всех явлений действи­
тельности и с тем , что из этого может сле­
довать .
Одна из важных прикладных тем
романа - гуманистически-образователь­
ная . Хотя большинство людей и так до­
гадыв ается , что реклама и политика
(граница между которыми очень расплыв­
чата) суть вещи недобросовестные и что
жевать �Тампакс� без сахара - это вов­
се не высшее счастье в жизни , Пелевин
четко и профессионально , на уровне тер­
минологических и технических подробно­
стей , лишь слегка утрируя , показывает ,
каким именно образом изготавливается
рекламно-политическое вранье .
Этот роман затрагивает один из нерв­
ных центров современной жизни , причем
делает это гораздо болезненнее и тонь­
ше, чем в � Чапаеве� . В нем , в отличие от
• Чапаева� , просматривается позиция ав­
тора , отнюдь не олимпийски-спокойная .

�я люблю страну, но не переношу то,
что в ней происходит »- , - это строчка

предлагается . Последний «кадр � рома­
на - типичный « fadeaway � , вариант эс­
капизма: уходящий по своей дороге к го­
ризонту «Туборг Мэн� с известной кар­
тинки на пивной банке , он же - живой
бог Вавилен Татарский . В се это проис­
ходит �под слоганам �sta, viator! »* ( ва­

риант для региональных телекомпаний
�шта, авиатор?»- ) � . Впрочем , скорее все­

го , по Пелевину , никакого выхода вооб­
ще не существует , есть только то , что ни­
чего нет , то есть еще одна модификация
пустоты , и эта пустота , н есмотря на от­
крытый финал , еще грустнее. чем в пре­
дыдущем роман е .
Один из замечательных образов в
«Чапаеве� - глиняный пулемет Василия
Ивановича , сделанный из мизинца будды
Анагамы и превращающий все , на что он
направлен, в абсолютную сущность, то есть
в пустоту . Создание таких образов одна из самых сильных сторон таланта
Пелевина. В « Generation , п · � . вещи из­
рядно мизантропической , очень интерес­
ны зверюшки , в первую очередь сирруф
(такой гриффончик) , страж Вавилонской
башни , с �.милой, хотя немного хитрой

.мордочкой, над которой завивалея кокет­
ливый гребешок » , выполняющий для Та­
тарского функцию « экскурсовода� в кис­
лотном «путешествии � : имеется хомячок
Ростропович , которого награждают орде­
нами в честь хорошего настроения хозя­
ина (без комментариев , выпад , как и мно­
гие другие, на совести автора ) . Есть еще
один зверь , малоприятный , но весьма за­
поминающийся .

� . . . Там было напцсано, что .матер­
ные слова стали ругательствами толь­
ко при христианстве, а раньше у них был
совсем другой смысл и они обозначали не­
вероятно древних языческих богов. И
среди этих богов был такой хромой пес
Пиздец с пятью лапами. В древних гра­
мотах его обозначали большой буквой
�Л»- с двумя запятыми. По преданию, он
спит где-то в снегах , и , пока он спит,
жизнь идет более-менее нормально. А
когда он просыпается, он наступает».
Далее по тексту этот образ развива­
ется , и попавшему под его обаяние (а ка­
кой русский в конце ХХ века не попадет
под обаяние слова «пиздец� ? ! ) вместе с
героем становится страшноватр :

-t - Фарсук Карлович, вы слышали
про птицу Се.мург? < . . . > Была такая во­
сточная поэма про то, как тридцать

из эпиграфа к роману . В тоне повество­
вания временами звучит ( надеюсь , под­
линная ) обескураженность : проблема
очевидна и страшна , а как ее решать непонятно . Никакой положительной про­
граммы или хотя бы подобия выхода не

*

206

• Остановись ,

путн и к ! • (лат. )

Наблюдатель
птиц полетели искать своего короля
Се.мурга, прошли через .много разных ис­
пытаний, а в самом конце узнали, что
слово <t Ce.мypz» означает « тридцать
птиц» < > Я вот подумал, а .может,
наше поколение, которое выбрало -tПmz­
cu», < . > - .может быть, все .мы вместе
и есть эта собачка с пятью лапами? И
теперь .мы, так сказать, наступаем?»
. . .

. .

Постмодернистская цитатность и де­
конструкция доведены в романе почти до
предела: цитатно - все , не существует ­
ничего , иными словами , всему наступает ,
а то и уже наступил , пес на пяти ногах .
Пелевин - мастер держатЬ внима­
ние читателя . Н о , оторвавшись от текста
и взглянув со стороны , обнаруживаешь ,
что пустота Пелевина так же виртуальна ,
как и его мир , т о есть е е нет, рассеялась ,
как дым. Пока читаешь роман , легко уве­
риться , что человек - это всего лишь те­
лепередача , которая смотрит другую те­
лепередачу, транслируемую непонятно кем
для тех , кого на самом деле нет ; но когда,
оторвавшись от книги и выходя за дверь ,
ты реально получаешь кулаком в глаз или
пролипаешь на ногу кипяток из чайника ,
о пелсвинских доводах как-то забываешь
и жизнь сразу наполняется вполне конк­
ретным содержанием . Такой ход мысли
тоже неоднократно был обыгран автором ,
поэтому логически и казуистически его
позиция неуязвима, да и не особенно тя­
нет ее уязвлять .
Единственно что - не оставляет одна
мысль : это все прекрасн о , но авторская
позиция под знаком пустоты и несуще­
ствования - это , как ни крути , довольно
безвольная авторская позиция . Когда
жизнь страшна и непонятн а , проще всего
констатировать , что ничего нет и миру
наступает Семург на букву ,, П " . П елевин
великолепно ставит проблему, одну из
самых сушественных в современном бы­
тии , честь ему и хвала за это , до него , на­
сколько мне известно, так ее не ставил
никто . ( Родственным путем шел Станис­
лав Лем в <t Конгрессе футурологов (из
дневников Ийона Тихого ) �> , где жизнь
оказывалась многослойной психоделичес­
кой галлюцинацией . ) Но на постановке
такой проблемы , что называется , западло
останавливаться . Дальше-то что? Что де­
лать , в свете последних решений ? Или
<*дальше - тишина �> ? Воюешь - так
воюй до конца, пока либо победишь , либо
сломаешься , иначе писателю и ввязывать­
ся бессмысленно , по-моему , так .
Максим Павлов

• Уп ивер е ал ь б елле тр и с т ик �
·

Дина Ру б ина . П оследний кабан из ле­
сов Понтеведра. Испанская с юита. Друж б а народов , 1 999, .N!! 4 .

Название достаточно загадочно . Подза­
головок поясняет : сюита . То есть произ­
ведение из нескольких разнохарактерных
пьес , объединенных единством замысла.
Сюита , к тому же испанская . Это обеща­
ет соответствующий набор переживаний :
пылкая любовь , безудержная ревность ,
неизбежная смерть . Ведь Испания - это
серьезно . Почти как Россия . Только не
так романтично. И , к счастью , лишь в об­
ласти чущ;тв . а не идей .
Сюита щедро приправлена эпиграфа­
ми из сочинений достаточно экзотичес­
ких - как существующих , так и не очень
( есть даже из личной беседы с Иисусом
Христом) . Эпиграфы честно Делают свое
дело (для тех , кто на них задерживается) ,
украдкой намекая н а некий добавочный ,
возможно, существующий смысл . В общем ,
товар упакован по высшему разряду и
готов выдержать прибойную волну лю­
бого рынка. Читатель, зацепившись взгля­
дом за название ( особенно если он жен­
ского пола ) , просто обречен вычеркнуть
из жизни - или добавить к ней - как
минимум часа два. Сюитность , контраст­
ность постоянно поддерживают искусно
выстроенное повествование . Искусность ,
в свою очередь , компенсирует его искус­
ственность и нарочитость .
Да, это игра , театр марионеток, в ко­
торых автор иревращает живых людей и
так же легко снова возвращает им ничего
не значащую обыденность . Но игра тре­
бует гибели всерьез : стоящие за нею про­
блемы нешуточны .
Тема автора, ненавязчиво присутству­
ющего в тексте , лирико-философск ая , от­
страненно-эпиграфическая , переплетается
с темаJV.�и его персонажей - то пошлова­
то-брутальных , то сентиментальных , то
бурлескно-ироническ их, то трагичных .
Энергетический центр сюиты - Та­
исья , этакая простодушная молочница из
Бретани , несущая свои груди , как две дыни ,
и демонстрирующая максимально воз­
можную амплитуду психических состоя­
ний , что заставляет подозревать невроз на
сексуальной почве. Количество замужеств
и ненормативная лексика укрепляют в
этом предположении. Таисья - некое пе­
редаточное колесо от автора к разверты­
вающейся истории ( пардон , сюиты ) .
Дело происходит в Матнасе ( это все-

207

Наблюдатель
го лишь Дом культуры по-нашему) одно­
го израильского городка с видом на Иеру­
салим . Рядом Кумранекие пещеры ( сюита
как бы современная рукопись ? ) , древний
монастырь . Камни этой земли , как замеча­
ет эпиграф , сохранили величие , люди ­
нет . Бывшие советские, сегодня � олим � .
участвуют в привычной бестолочи около­
культурной провинциальной жизн и . Тем
более что культура для пенеионеров просто заполнение свободного времени . А
кто его заполняет - гений или халтур­
щик , - им и не так важно. Участники по­
вествования так и не догадываются о том
величии , к которому обязывают их камни .
Вот если бы эти останки как-нибудь ис­
пользовать ! И заработать мешки денег !
Так обязывают камни или не обязы­
вают? Способно ли прошлое подчинять
день сегодняшний ? А если способно, то в
какой мере и по какому праву? И не ста­
ла ли вожделенная земля предков ( ата­
визм ? ) новой Голгофой для целого наро-·
да? Вопросы всплывают из текста и зас­
тавляют задуматься .
Тем временем на фоне всей этой' бес­
смертной пошлости людской развертыва­
ется подлинная , соотносящаяся с сакраль­
ным сюжетом праздника Пурим трагедия ,
которой , как оказывается , никакая по­
шлость н е страшна : весь компромат со
временем рассасывается . Миф выступает
как инструмент, очищающий обыденность,
извлекающий из нее некий неизменный и
достойный смысл .
Урод Люсио , красавец Альфонсо ,
танцовщица Брурия ( она любит последне­
го) , жена Люсио ( как выясняется , сестра
Альфонсо, тоже любит последнего) . Толь­
ко шута и злого насмешника Люсио ник­
то не любит. За исключением автора , де­
монстрирующего свое духовное родство
с ним и приоткрывающего тайну собствен­
ного одиночества. В сущности , и бой-баба
Таисья , и Люсио воплощают полярные от­
ношения с реальностью - громогласную
победу над ней и безусловное подчине­
ние. Это крайности , которых герою-авто­
ру желательно избежать . Они , как пре­
дупреждающие знаки над пропастью справа и слева. Автору не хочется быть
еще одним последним кабаном . Хочется
найти себя на этой земле , где � израильтя­
не, будучи в сфере материальной людьми
вполне практическими , в сфере эмоцио­
нально-идеологической продолжают , в
сущности , строить коммунизм � . Автор
вспоминает , как на курсах иврита � быв­
шие советские циники , обалдев , боялись
переглядываться , чтобы не прочитать в
глазах друг друга собачью тоску перед

культмассовыми увеселениюш еврейских
рабочих и крестьян � . Бывший советский
интеллигент на первых порах просто ра­
стерян : неужели это все и для него , граж­
t�анина мира, культивирующего свою утон­
ченность ( от изысков в м атериальной
сфере он был избавлен ) и вольного при­
правлять свой духовный рацион всем , чем
заблагорассудится - английским , фран ­
цузским , испанским . Последнее отl\Jечено
для него безусловной подлинностью в
области чувства. Но если на долгождан­
ной родине предков , среди священной ис­
тории и всевидящих камней потянуло к
испанским пряностям , знач�т . очевидно
неблагополучие в этой самой нежной и
тонкой сфере. Чтобы здесь выжить и дож­
даться своего принца, надо быть такой , как
Таисья . Или как Брурия , мертво сомкнув­
шая челюсти на своей добыче . Во · всяком
случае, с чем-то уродливым в глазах тол­
пы - здесь она ближе , назойливей - надо
безусловно расстаться (Люси о ? ) , по хоро­
нить в себе . Поэтому не случайна и смерть
Люсио , и само место его смерти - быв­
шая монастырская емкость для воды . В
ней оказался - наполнил собой - носи­
тель утонченной духовности , той влаги , что
важнее прочих , которая и мог л а бы сде­
лать живыми все эти мертво глядяшие
камни . Но в ней - сейчас и здесь , по
мысли автора - никто не нуждается .
Мотив сухости , выжженности - посто­
янный . Только в конце повествования на
город обрушивается ливень , утешающий ,
дающий еще одну попытку н а жизнь без испанщины . Герою-автору очевидна
необходимость привести свои чувства в
соответствие с климатом - в том числе
и духовным - страны проживания . Она
же страна предков. И возможн о , потом­
ков . Но для этого она должна стать сво­
ей землей . А это вовсе не просто . И не
каждому желающему под силу . Так же
как и любоваться жизнью � как бы она ни
выглядела, каким бы потом и пошлостью
от нее ни разило � . Здесь , пожалуй , автор
перебарщивает . Выживать можно по-раз­
ному . Но чтобы любоваться жизнью , нуж­
ны все-таки ·некоторые основания - тем
более для человека духовного .
Содержание сюиты Д. Рубиной - то
единство замысла , которое она обещала
можно определить как прощание с роман­
тическими иллюзиями советской эпохи , с
ее акцентом на повышенной духовности
и осмысленности существования и недо­
оценкой материальной стороны бытия .
Жизнь - взятая как существование бел­
ковых тел - проще . Иногда настолько ,
что это уже и не жизнь. Родина предков

208

-­

Наблюдатель
открыла глаза именно на это . Впрочем ,
за личностью остается право жить и уми­
рать так , как она считает нужным (Лю­
сио ) . Кому-то ведь надо быть и после­
дним кабаном . Особенно в тех местах , где
они уже не водятся .
� Универсаль-беллетристик>> - имен­
но такой наклейкой хочется пометить по­
вествование Д. Рубиной . В нем лирика
сочетается с очерком , трактат с балаганом ,
детектив с комедией . На месте была бы и
реклама - тех же подтяжек , без которых
штаны у героев постоянно сползают . Пи­
сатель выговаривает свои проблемы , пре­
вращая их одновременно в рыночный и
достаточно ходовой товар. Он присутству­
ет в повествовании , как представитель
фирмы , обеспечивая некий дополнитель­
ный сервис и гарантии производителя .
Рынок , господа-товарищи , рынок . . .
Валерий Ли ппевич

Б ол ьш ое вран ь е
и .м а.лен ыси е амб иции
Е . Н. Вильмоm. Де нь б ольшого вранья .
Пове сть . - М . , ЗЛО Изд-во ЭКСМО­
Пре сс , 1 9 9 9 ; А. Б. Биргер. Тайна ста­
рого камина : Пове сть - М . , ЗЛО Изд­
во ЭКСМО-Пресс , 1 999 .

Пал Вавилон , и реки потекли в другую
сторону . Сакральные сооружения � Арте­
ков >> и � Орленков�> пораели забвенной
травой , а на месте пионерского Пантеона
построили рынок. П авки Корчагины и
Павлики Морозовы переселились в анек­
доты . Повзрослевший пятнадцатилетний
капитан работает на братка Негоро .
Все, казалось, изменилось, все измель­
чало , но наши подростки остались все той
же романтической пятой колонпой , мар­
гмпалами в духе Гайдара и Рыбакова: бес­
корыстные детки, готовые на любые опас­
ные приключеимя ради справедливости .
К такому выводу приходишь , читая
детективы из серии �Черный котенок�> . Не
счесть глянцевых цветных книжек , выпу­
щенных издательством � эксмО-Прес с�> .
Поэтому мой выбор произволен ( � день
большого вранья �> и �Тайна старого ка­
мина�> ) , с таким же успехом здесь могли
оказаться и � мой папа - киллер>> и � за­
гадка америкапекого родственника>> .
Просто я обратился к свеженьким ,
новоиспеченны м � кирпичикам �> , в кото­
рых одинаковые малолетние ( средний

8 « Знамя• No 1 2 .

возраст - 1 2 - 1 4 лет) сыщики расследу­
ют страшные преступления и разгадыва­
ют хитроумные загадки . Год издания 1 999-й , предпоследний год второго тыся­
челетия . . .
Сюжеты всегда просты , нарочито бе­
зыскусны . Компания друзей оказывает­
ся в центре какого-нибудь криминально­
го события и отважно бросается на поис­
ки злодея ( или злодеев ) . Короче , � x­
files�> - �истина где-то рядом �> .
Перед читателем проходят вроде бы
знаковые фигуры : банкиры , уголовники ,
киллеры, журналисты , �модные писатели�> ,
интеллигентные бюджетники без зарплаты , честные предприниматели и проч . Ав­
торы пытаются показать все многообра­
зие современной жизни : сосуществование
разных поколений ( отцы - дети ) , рассуж­
дения о <<старых �> порядках в контексте
нового бытия , надуманная бесконфликт­
ность (батя понимает сына , мать - дочь ) ,
работа , деньги , бизнес , недвижимость , от­
ношение к Родине, государству , закону. Но
получается плохо , как-то неестественно .
То ли говорят они все на дрянном
языке - стерилизованном, выхолощенном ,
неправдаподобно книжном (скорее, газет­
ном ) , то ли двигаются в пространстве тек­
ста на каких-то ходулях - совершают
заштампованные поступки , все поголовно
имеют смелых и обаятельных братьев­
помощников ( вспоминается сразу Майк­
рафт Холме ) , то ли это все оттого , что
взрослые герои до неприличия предска­
зуемы, понятны (даже для кича) , то ли , то
ли . . . Одним словом , что банкир , что кил­
лер, что фээсбэшник , что учительница, что
модный писатель - одна харя .
� . . . Взаимное доверие вообще было
одним из принципов их жизни . Отец
как-то сказал ему : �там , где конча­
ется доверие - кончается семья . !.>
� . И отец сурово поглядел на Петю
и маму : - Да , я хочу жить хорошо,
Я умею радоваться
всегда хотел
отдыху , хорошему столу , квартире , в
которой приятно жить , машине, кото­
рой приятно управлять . Мне прият­
но сознавать , что все это дело моих
рук . Но я никогда ни перед кем не
пресмыкался , не трусил - никогда
не буду пресмыкаться и трусить 1 �>
А . Биргер . " Тайна >>
. .

.

.

. . .

. . .

Теперь о подростках . Мальчики за­
нимаются каратэ и �глотают>> фэнтэзи , де­
вочки стараются быть похожими на маль­
чиков , всячески демонстрируя свою муже­
ственность (в � Тайне старого камина�>

209

·

Наблюдатель
отец Ани Ласточкиной - знаменитый
футболист , посему и дочка соответству­
ет - играет с пацанами в футбол , кусает
хулигана и проч . ) Они болтают на том
же мертвом языке с робкими вкраплени­
ями эрзацсленга ( записная книжка авто­
ра под рукой ) .
4 . . . - Брешь , - выпалил Игорь .
- Чтоб мне пусто было ! - восклик­
нул П етюня .
И где он?
- Я дома спрятала !
- Обалдеть ! А что о т меня требуется ? »
Е . Вильмшп. 4 День . . »

Петя Квитко, Оля Жукова , Игорь Крузен­
штерн etc - распутывают сложное дело:
спасают от неминучей смерти Георгия
Алексеевича Скуратова ( вот фамилия
какая в 99-м году) , директора фирмы 4 Кот
в сапогах » . ловят с помощью добродуш­
ных ментов отравителя-маньяка ( фран­
цузские духи , химфак М Г У ) и в конце
концов весело встречают Новый год .
� они ехали прямо по Комсомоль­
скому прос1,1екту . . . и вдруг Дим он за­
тормозил и приткнул машину в Фур­
касовеком переулке у здания Ф С Б .
- Д а , дела ! - пробормотал Георгий
Алексеевич , смертельно побледнев . . . »

.

Как я уже говорил , наши 4 бумаж­
ные» подростки немеркантильны . Б � Дне
большого вранья » молодой сыщик с ходу
отвергает всякую материальную подопле­
ку своих поисков , когда взрослый дядя ин­
тересуется : а зачем , собственно , тебе это
нужно? Итак , Миши , Игори , Ани , Оли ,
Пети (которых иначе как близнецами не
назовешь) являются , на мой взгляд , неки­
ми довольно схематичными идеями , вер­
нее , идейками , живущими в том беллетри­
стическом мире , где шарж, карикатуру так
легко п ерепутать с серьезными п ерсо­
нажам и .
Такой же, впрочем , идейкой можно
обозвать и честного участкового , и гадко­
го взяточника-гаишника , и жадного дирек­
тора галереи , и рэкетира Голяка , и смело­
го зам . префекта , которого не 4Купишь »
и не 4Подмажешь» . Даже собака, водолаз
Бимбо из 4Тайны старого камина» , и то
какая-то фальшивая , ненатуральная лижет руки , защищает от врагов , постоян­
но виляет хвостиком . . .

� . . . Капитан Крашенинников сидел у
себя в кабинете и писал отчет о ко­
мандировке . Дело было скучное , но
неизбежное . . . � что-то мои ребятиш­
ки давно не объявлялись , - подумал
он , - хотя сейчас конец полугодия ,
скоро каникулы . а пока им скорее
всего некогда заниматься сыском . »
И в этот момент раздался телефон­
ный звонок .
- Крашенинников слушает !
- Дядя Володя , - раздался голос
Даши Лаврецкой . . .
- Дядя Володя , вы еще не ищете че­
ловека , который травит людей духа­
ми ? »
� Даша С тетеЙ ВитеЙ ГОТОБИЛИСЪ К
встрече Нового года . . . Из кухни нес­
лись такие запахи , что Стас то и дело
заглядывал туда . . . »
Е. Вильмонт. • д е нь . . »
.

4 День большого вранья » , одним ело-

4 . . . Пес с восторженным лаем помчал­
ся навстречу хозяину . Ребята долго
бросали ему палку . Бимбо за ней ки­
дался , приносил назад и требовал , что­
бы ему опять бросили . После чудес­
ного дня наступил чудесный вечер ,
заходящее солнце золотом горело. »
А . Бирrер . •Тайыа . »

БОМ .

Номер второй : Котельников Олег
Николаевич , бывший секретный инженер
(патенты , фирма по производству элект­
роники и все такое ) , папа Пети-каратиста
( 1 2 годков) , за заслуги перед Родиной (да,
да) получает квартиру в дореволюцион­
ном доме , где в стене замуровано камин­
ное панно самого Врубеля - чрезвычай­
но дорогая вещь . Очень наглый дядя Ад­
рианыч , владелец � свияга трастинга» ,
� Блица» , галереи � геликон Арт» , люби­
тель изящного ( вспоминается искусство­
вед-бандит из 4 Электроника» ) , с помощью
своих братков ( серые , скольэкие личнос­
ти ) пытается отобрать эту самую кварти­
ру вкупе с бесценным прои эведением .

. .

А вот интрига . Номер первый : Даша
Лаврецкая покупает · с мамой в обувном
магазине навороченные сапоги . А мама­
ша не кто-нибудь , а сотрудник русско-аме­
риканской телекомпании (таких фантом­
ных профессий в детских детективах до
черта) . И вот , значит , в одном сапоге де­
вочка находит пистолет ( • игрушка» , как
выражаются потом друзья-приятели) . Ну ,
и пошло-поехал о . Шайка сыщиков -

210

Наблюдатель
Вокруг честного и немного тупого Пети
(по ходу дела он разбирается с дворовым
рэкетом) группируется тимуровекая ко­
манда - Саша Мякин , Миша Земцов ,
Сережа Блинов , Аня Ласточкина. И , как
вы уже догадали сь , Адрианыч терпит
крах . • Органы правопорядка• ( цитирую ! )
благодарят романтичных маргиналов , а
Врубель поступает в Третьяковку .
4
Сено , стружки , вата хлынули по­
током , и ребята увидели . . . кусок ра­
дуги ! Каждый изразец переливалея
сиянием разных цветов . . .
Все стояли и завороженно смотрели
на это чудо .
- Да-а , такое стоит миллиона дол­
ларов , - протянул Сережа .
- Просто фантастика! - восхищен­
но выдохнула Оса.
. • .

какая тут , к чертям свинячьим , геогра­
фия ? ! Где вы - туристы-писаки - Жюль
Верны , Куперы . Марки Твены? Современ­
ный романтик не нуждается в экзотике .
Он - москвич , и этим все сказан о .
Деление Москва - Провинция желез­
ное . А провинция - это , получается , вся
остальная страна , где живут , наверное , со­
вершенно другие люди - гипербореи , ста­
ло быть ( вспоминается Кабаниха с ее
Представлениями о далеких краях ) .
4 - Да! - улыбнулся продавщице
Петька. - Вот моя двоюродная сес­
тра из Костромы приехала . . .
Даша была возмущена. Ее разжало­
вали в двоюродные , да еще из Кост­
ромы . Но ничего не попишешь ! Ак­
тер роли не выбирает ! •
Е . Вильмонт. 4 Дспь . . �
.

До завтра и до новых приключений
и опасностей , Следопыты ! •
А . Бирrер . 4Тайна . . . �
Не знаю , как читателю ( от 1 2 до 1 47 ) ,
а мне скучн о . Такое пишется наспех , вто­
ропях , без оглядки . Но , возможно, я и пре­
увеличиваю , и подобная литература необ­
ходима. П сихологи ( психиатры) - ау !
Ибо перед нами не есть реальность , но
мечта социальная . Пресловутый средний
класс , а точнее и проще - обыватель, бьет
своими куриными крылышками в надеж­
де подняться в воздух , взлететь . Отсюда
и нарочитая бесконфликтность между по­
колениями , отсюда и маловразумительные
рассказы о мрачном прошлом , когда даже
киидер-сюрпризов не было и КГБ люто­
вало (а теперь , значит , лучтле и веселей свободней ) .
• . . . Только тогда это были не жвач­
ки и не шоколадные яйца с сюрпри­
зами - мы о таких чудесах и слы­
хом не слыхивали : у нас это были
цветные мелки , карманные календа­
рики , шарики из цветного стекла . . .

Зацикленнасть на Москве удручает .
Никакого простора, никакого размаха! Со­
ветую авторам все же немного поработать
над собою : поездить в поезде , посмотреть
на людей , придумать новых героев , не ог­
раниченных Городом , но открытых Миру .
Но - времени не хватает , видимо.
Пишут и пишут круглые сутки , пишут но­
чами , пишут километрами , пишут с про­
должениями
некогда и путешествовать.
В таком случае предлагаю развернуть на
рабочем месте (столе) карту и вниматель­
но так приглядеться и перенести дейст­
вие очередного детектива в Самару , напри­
мер , тем более что любимая столица изоб­
ражается так кисло и схематично - толь­
ко по названиям улиц, да по кипящей
жизни ( банкиры , русско-американские те­
лекомпании ) можно сообразить , где на­
ходишься . В этом смысле - советовать
мне нечего.
·-

• . . . Вчера они со Стасом ходили на
• Щелкунчика• . а потом шли домой
пешком по заснеженной , изумитель­
но красивой Москве . •
Е. Вильмонт. 4 Д е н ь . »
.

И все-таки обидно - настоящая под­
ростковая Романтика ( именно с большой
букв ы ) приказала долго жить . Овод и
Том Сойер сданы в архив , гайдаравекие
барабанщики прокляты , осмеяны , а потом
забыты .
На смену приходят будущие журна­
листы-болтуны , будущие писатели такой
же чепухи , как •Тайна старого камина• и
• день большого вранья� . Они только в
книжках бескорыстны и честн ы .
Идеология ни при чем . Просто обид-

. . . Меня в идеологической диверсии
обвиняли и хотели выпереть отовсю­
ду с волчьим билетом . . . •
А . Бирrер . 4Тайиа . . �
.

Но при чем здесь дети (подростки ) ?
А вот при том - • Растите , растите , - го­
ворят книжные родители , писатели, фээс­
бэшники, киллеры и журналисты , - и ста­
новитесь нами , делайте сказку былью• .
Эксперимент такой .
Несколько слов о географии . Хотя

21 1

: Наблюдатель
но и стыдно . Стыдно , в первую о
за себя , за то , что ты сам сущест
этом времени . . .
Но я - не прав . Перед нам
лишь детективы. Милые дети , ми
дители , милые киллеры , милый
Милый одинокий Город .

ередь ,
уешь в
всего
ые ро­
Город .

Леон ид

О че.м п ел соловей
А. К. Жолковский . Михаил Зо е н ко :
Поэтика недоверия. - М . : Школ 4Язы­
ки русской культуры� . 1 999 .
392 с .
2000 экз .
-

В , мягко выражаясь , не бедной бли татель­
ными дарованиями русской прозе первой
половины ХХ века Михаил Зощ нко до
сих пор остается в значительно u мере
недооцененным автором и воепри имает­
ся скорее как яркий современник Плато­
нова и Набокова ( лет пятнадца ь тому
назад можно было бы сказать : Б лгако­
ва) , чем как писатель всемирно-не ричес­
кого масштаба, которому было да о с го­
голевской мощью и органичност ю сви­
детельствовать о духовном опыте елове­
ка на одном из самых драматичес их от­
резков мировой истории . Конечн , влия­
ния литературоведческой науки на куль­
турный статус классических авт ров не
следует преувеличивать , и все же оля от­
ветственности за эту недооценку лежит
на филологах , не подобравших по а адек­
ватного инструментария для разг вора о
поэтической загадке зощенконекой прозы ,
столь явственно ощутимой при чте и и , но
ускользающей от анализа.
Начиная , по существу , с пер ых от­
кликов современников писателя ,
по крайней мере , наиболее прон
ной части критиков и неследавате
в основном сосредоточен на само яркой
и бросающейся в глаза особенн сти зо­
щенковской манеры - сакрамен альнам
сказе. Однако у этого , казалось бь , всеце­
ло формалистического подхода не жидан­
но обнаруживалась отчетливая по итичес­
кая подоплека. Именно реканетру ция ре­
чевой маски и позиции повествова еля по­
зволяла определить , был ли Зоще ко кри­
тиком мещанства или , наоборот, з щитни­
ком маленького человека в его г роичес­
ком противостоянии таталитариз у. По­
нятн о , что основным вопросом пр
воре о Зощенко , как , впрочем , и
другом крупном писателе того в

212

всегда было его отношение к советской
власти .
Надо сказать , что подобные исследо­
вательские стратегии были не только ис­
торически неизбежны , но и научно продук­
тивны : зощенковеден ие может гордиться
целым рядом первоклассных работ, изоби­
лующих сильными идеями и тонкими на­
блюдениями . Но именно накопление бес­
спорных достижений, не приводящих в то
же время к качественному скачку , свиде­
тельствует об исчерпанности метода. Мне
кажется , что новая книга А . К. Жалковс­
кого может послужить началом настояще­
го прорыва в понимании Зощенко .
Представляется , что своего рода мето­
дологической опорой для разыеканий
Жалковекого был тот переворот , который
был осуществлен философской критикой
модернизма по отношению к Гоголю . Не­
сколько огрубляя суть дела, можно сказать ,
что авторы рубежа веков прочитали гого­
левекие произведения от « Вечеров . >> до
« М ертвых душ� через приэму « Выбран­
ных мест из переписки с друзьями» . Имен­
но этот ретроспективный взгляд позволил
им понять Гоголя - визионера и мистика ,
увидеть единство и логику его жизненно­
го и литературного пути . Хорошо иЗвест­
но, что Гоголь и в писательском , и в чело­
веческом плане был образцом для Зощен­
ко , и, следуя примеру своих предшествен­
ников , Жалкоnекий использует в качестве
ключа для интерпретации зощенконеких
рассказов и повестей его философские кни­
ги : « Возвращенную молодость» , и особен­
но « Перед восходом солнца� .
Может показаться , что рассмотрение
творчества любого писателя как единого
целого, да еще в перспективе, заданной ито­
говыми вещами , блокирует анализ его эво­
люции или , по крайней мере , неминуемо
придает такому анализу телеологический
характер . Не исключено , однако , что эво­
люция писателей определенного типа оп­
ределяется логикой сопротивления запрет­
ного ядра личности саморазрушительно­
му стремлению к ее обнажени ю . Тогда
написанные произведения окажутся мате­
риальными следами этой борьбы , своего
рода слоями сброшенной чешуи . Соответ­
ственно , религиозный и социальный обску­
рантизм Гоголя или примитивный , прожа­
тый сквозь павловскую рефлексологию
фрейдизм Зощенко могут быть поняты как
последние защитные оболочки , или , при­
бегая к другой метафорике , отвлекающий
маневр художественного дара. Конечно , и
в « Выбранных местах . . . � . и , тем более , в
« Перед восходом солнца� многолетняя ра­
бота их авторов по самообдиранию еще
.

.

Наблюдатель
отнюдь не доведена до конца . Исходом
этого пути должно было стать литератур­
ное, а в пределе и физическое самоубий­
ств о . В уходе из жизни и Гоголя , и Зо­
щенко (к писателям этого склада , безус­
ловно, относился и Лев Толстой ) отчет­
ливо ощутим суицидальный элемент.
Как бы то ни было, первые результа­
ты изысканий , вероятно , попачалу показа­
лись самому Жалковекому столь ошело­
мительными , что он впервые решился по­
делиться ими с читателями только в рам­
ках беллетристического жанра . В его не­
давнем сборнике рассказов « Н Р З Б � есть
история о том , как едущий в поезде пове­
ствователь случайно подслушивает бесе­
ду о зощенконекой « Аристократке� , раз­
ворачивающуюся в соседнем купе.
В новой книге эти стыдливые опос­
редования полностью отброшен ы : мане­
ра исследователя подчеркнуто академич­
на, а техника анализа мотивной структу­
ры прозы Зощенко напоминает об ушед­
шей эпохе классического структурализма ,
одним из корифеев которого некогда был
Жолковски й . Однако на этот раз весь
привлеченный научный арсенал полнос­
тью подчинен решению задачи , которая в
традиционном структурализме была пол­
ностью табуирована: отражению в текстах
фигуры биографического автора и его
психоидеологических установок . Очевид­
н о , впрочем , что такая установка была
предопределена той безжалостностью ви­
висектора , с которой описал свою жизнь
сам Зощенко в итоговых произведениях .
Как это передко бывает с настоящи­
ми научными открытиями , выводы оказа­
лись столь же неожиданными , сколь и ,
задним числом , очевидным и . Личность
Михаила Михайловича Зощенко , его стра­
хи , фобии и надежды обнаруживаются
буквально во всех « малокультурны х �
персонажах е г о знаменитых рассказов : и
в незадачливои спутнике аристократки с
золотым зубом , и в арестованном спеку­
лянте , глотающем перед смертью накоп­
ленные золотые монеты , и в Петюшке , не­
предусмотрительно забывшем переодеть
носки перед операцией по удалению яч­
меня , и в иностранце , подавившемел ку­
риной костью , но героически не покинув­
шем светский раут . М ногонаселенный
мир зощенконеких рассказов оказывает­
ся искусно выстроенной системой обна­
жений и маскировок автора с его детски­
ми комплексам и , сексуальными невроза­
ми и социальными страхами .
Исходя из общих соображений , мож­
но, пожалуй , сказать , что подобное соот­
ношение между автором и героями лите-

ратурного произведения не может вызвать
удивления - флоберовекая формула
« Эмма Бовари - это я � зацитирована
уже до тошноты . Однако ее применение
к сатирикам порой натыкается на упор­
ное психологическое сопротивление , вро­
де того , которое встретили сделанные Го­
голем признания , что предметом его ос­
меяния всегда были собственные пороки .
Для того , чтобы отнестись к этим заявле­
ниям с серьезностью, которой они заслу­
живали , потребовался столь нетривиаль­
ный читатель, •как Розанов .
Тем более сильное впечатление про­
изводят исследовательские ходы Жалков­
екого , убедительно по казавшего десятки
и сотни подобных проекций . Так , столк­
новение героя знаменитого « Монтера � .
возмущенного тем , что на карточку теат­
ральной труппы его снимают «мутно не в
фокусе� , с оперным тенором оказывается
отражением борьбы Зощенко с « высоко­
поставленными заказчиками « красного
Льва Толстого� за свое право работать в
«неуважаемой , мелкой форме� ( с . 1 4 1 ) .
Даже в интеллигентном супруге корыст­
ной молочницы , проданном ею за пятьде­
сят рублей и оставшемел жить в доме у
женщины - зубного врача , выявляется
« alter ego автора , который дает ему с ус­
пехом осуществить собственную напрас­
ную мечту устроиться в жизни� ( с . 1 0 5 ) .
Фундаментальным м одусом суще­
ствования зощенковекого мира оказыва­
ются недоверие к мирапорядку , попытка
сохранить равновесие в кренящемся бы­
тии , жажда хоть каких-то гарантий устой­
чивости , упорно взыскуемых то от власти ,
то от науки и неизбежно обнаруживаю­
щих свою эфемерность . Однако такая эк­
зистенциальная интерпретация поэтики
Зощенко вовсе не противоречит соци­
альным и даже политическим прочтени­
ям. Болезненное ощущение нестабильно­
сти и враждебности окружающего мира ,
бывшее у Зощенко результатом инфан­
тильных травм , не могло не усилиться и
не обрасти дополнительными мотивиров­
ками в результате военных и революци­
онных катаклизмов . По словам Жолков­
ского , «Зощенко и другие писатели пекон­
формисты предстают великими советски­
ми художниками , глубоко отобразивши­
ми советскую эпоху . Ценность этого ото­
бражения состоит, однак о , не в каком-то
чудесным образом обретенном ими неза­
мутненно критическом взгляде на совет­
скую жизнь , напротив , в их теснейшей до
обидного причастности к ней - ее стра­
хам , соблазнам и стратегиям � ( с . 3 1 0 ) .
Точно так же перенос исследователь-

213

аблюдатель
с кого внимания на фабульную ткан по­
вествования предполагает в дальне шем
новое, быть может , более глубокое
мание зощенковекого сказа как по
писателя • спрятать свою колеблю
идентичность за причудливыми изг бами
абсурдистского дискурса . . . выраз тель­
ного воплощения тем неуверенно ти и
притворства� ( с . 255 ) . В историко- ите­
ратурной перспектине такой Зощенк
зывается одним из классиков евр
ского модернизма, эстетическим сов
ником Пруста , Джойса и Кафки .
И последнее. Книга •Михаил 3 щен­
ко: Поэтика недоверия� вышла в све , как
бы обрамленная целым рядом вызв· ших
изрядный резонанс статей Жолков кого ,
посвященных жизнестроительным с рате­
гиям Ахматовой . По мнению ученого , миф
об Ахматовой был создан ею самой с по­
мощью разработанной системы по авле­
ния и подчинения близких людей и уста­
новления тотального , естественно , пре­
делах ее возможностей , контроля н мне­
нием окружающих. Хорошо извести , что
ждановекое постановление навсег а по­
женило в русской литературе Зощ нко и
Ахматову . Принимая во внимание в зраст
Жолковского, мы , разумеется , впр е рас­
сматривать появление этого поста овле­
ния как инфантильную травму, опре елив­
шую структуру его литературного п дсоз­
нания . Соответственно, образы дву глав­
ных героев его последних работ ожно
рассматривать как сильную , влас ную ,
доминирующую мать и слабого , неу ереи­
ного в себе и запуганного отца. Н при­
ходится сомневаться , что такие д теки е
комплексы не могли не сказаться амым
серьезным образом на всем литера рном
поведении ученого . Я убежден , что почи­
татели его замечательной книги е е зай­
мутся этой интригующей проблемо .
Андрей Зо

uu

� н все ж не у йд у я из ж и н и �
С. К и сс ии ( Муни ) . Легкое брем : Сти ­
хи и проза; Переписка с В . Ф. Х дасе­
вичем. - М . : Авгу ст , 1999. - 4 1 с .

Муни - имя , вряд ли знаком е ши­
рокому читателю , любителю русс ой по­
эзии . Его знают историки литерату ы как
псевдоним поэта , которому выпал роль
� спутника Ходасевича� , литерат рного
героя его книги .. некрополь � . В самом

214

выборе псевдонима с его буддийской , эк­
зотической загадочностью заметен след
декадентского излома , - по слову того же
Ходасевича, .. повального эстетизма� куль­
туры начала века. В сущности , это мало со­
ответствовало душевной природе Самуи­
ла Яковлевича Киссина, совершенно ли­
шенного притязаний на претенциозность
и вычурность , столь характерных для гра­
фоманов и окололитературных фигу р .
Может быть , поэтому литературное имя
стало домашним , изменяясь в употребле­
нии по всем правилам русской граммати­
ки . Несмотря на то , что Муни опублико­
вал при жизни лишь 18 стихотворений , так
и не выпустив поэтического сборника , его
имя было известно всей литературной
Москве , став в конце концов неотъемлемой
частью поэтического пейзажа серебряно­
го века . Многое отличало его от поэтичес­
кого окружения . Это был характер , не тер­
певший окололитературной суеты , лишен­
ный тщеславия , в литературных вкусах и
пристрастиях имевший точкой отсчета
только • совершенно гениальное � . С фо­
тографий , впервые воспроизведенных в
книге , смотрит человек с тяжелым лицом ,
в котором угадываются черты поэтической
личности Муни : «усталость� . �темный яд� .
отягченноетЪ «тяжелой жизни праотцов
осадком � . . . Человек , по-видимому , много
знавший «про злую тень , которая легла 1
На матовость высокого чела . . . �
Это тень уходяшей эпохи , эпохи « за­
ветов � , последнего « большого стиля » .
Тень целой планеты , имя которой - сим­
волизм . О мире и людях символизма два­
три десятилетия спустя будет настойчиво
писать Ходасевич как о •планете без ат­
мосферы� . Он , успевший вдохнуть ее жи­
вой воздух , как свидетель и историк бу­
дет восстанавливать ее подлинную жизнь ,
ее растворившуюся , исчезнувшую ауру .
Именно он впервые вспомнит о Муни и с
тайной болью и сознанием личной вины
будет воскрешать его , поднимая над ли­
тературным бытом эпохи , пытаясь утвер­
дить более чем личный - неторико-ли­
тературный интерес к этой личности .
«Легкое бремя� - название, которое
хотел дать сам Муни своей поэтической
книге . Подготовленное Инной Андреевой
издание - нечто большее , однако , чем
исполнение желания поэта . Значитель­
ность и важность опубликованных в нем
материалов придают ему статус открытия
поэтической личности , без которой лите­
ратурная эпоха первых десятилетий ХХ
века не будет прочитана до конца , адек­
ватно ее истинному содержанию. Дело не
только в том , что перед нами насколько

Наблюдатель
возможно полный на данный момент со­
став текстов из теперь уже разрозненно­
го и неизвестно где находящегося семей­
ного архива. Сам тип творческого созна­
ния , представленного этими текстами, уни­
кален , что не мешает ему быть выраже­
нием глубинных процессов смены лите­
ратурных эпох . В истории литературы ( и
культуры вообще) такое бывает . Через ,
казалось бы , фоновую , ушедшую в тень ,
не задействованную эпохальным контек­
стом судьбу пробивается свет , проясняю­
щий этот контекст . Через отдельную лич­
ность открывается целый пласт литера­
турной атлантиды , скрытой под глубин­
ными водами океана духовной культуры .
Ходасевич, как всегда, с удивительной точ­
ностью скажет о Муни : � он был слиш­
ком своеобразен и сложен , чтобы ему быть
�типом• . Он был с и м п т о м , а не т и п• .
Симптом чего? Ответ н а этот вопрос
развертывается на страницах книги . Пе­
ред нами мир личности , заявившей о себе
жаждой воплощения , жизнетворчеством
высшего порядка, столкнувшейся с трез­
вым осознанием невозможности преобра­
жения жизни словом . Это была ситуация
выбора, - не литературного даже , экзис­
тенциального : или окончательно впасть в
роль и принять символистские �миражи
сверхискусства • за норму личностного
бытия , или признать проклятие дара , от­
вращающее от всего �просто реального• .
П ервое выбрал Андрей Белый , написав­
ший в конце жизни автобиографию с ха­
рактерным названием : � п очему я стал
символистом и почему я не переставал им
быть во всех фазах моего идейного и ху­
дожественного развития • . По-видимому ,
Муни перестал им быть . А вернее - му­
чительно томился этим желание м . Он
заставил своего литературного героя-двой­
ника обратиться к Богу со словами: � Б ла­
годарю Тебя за то , что я не поэт , которо­
му всеми , а прежде всего им самим , вме­
няется в обязанность всем восхищаться ,
все понимать и все рифмовать• .
Ходасевич писал о � недовоплощен­
ности символизм а • : �часть творчества
ушла в жизнь , в ней растеклась , там и ос­
талась• . Прочитав книгу , понимаешь , что
жизнь Самуила Кисеина по глощала ду­
ховную энергию как-то на редкость без­
дарн о : ни событи й , ни драм , ни романов ,
ни метаний по странам и городам . . . а ведь
символизм требовал �игры всерьез !} , �ра­
зыгрывания жизни как бы на театре жгу­
чих импровизаций • , как скажет тот же
Ходасевич . Муни с его непоказным и, в
сущности , неигровым талантом �морщил­
ся на все предложения : � ну к чему это? !}

Это был отказ о т игры и выход в совсем
иное пространство. Он не обставил этот
�исход • никакими декорациям и , но вмес­
то � Бал�аганчика• написал трагедию � м есть негра• , своего рода прообраз те­
атра абсурда - самого , может быть , �реа­
листического!} из всех видов театрально­
го искусства. И в прозе - постоянная
попытка примирения с жизнью через при­
роду , чреду мирных забот и житейских
привычек . И снова срыв : убийство двой­
ника-героя , - как и в пьесе - предска­
занное самоубийство. Последнее из напи­
санного Муни - � самострельная •
стихи с особой , � муниевской• дикцией , о
которой хочется сказать тютчевским срав­
нением : �что в существе разумном мы зо­
вем 1 Божественной стыдливостью стра­
данья . . . • Неизбывные по своей прошаль­
ной горечи несколько строк , жуткие сво­
им шепотным отчая н и е м , п о сл е д н и й
взгляд , брошенный на себя , свою жизнь ,
которая в качестве фона обретает � забы­
тый Богом край • , Россию с ее лихими
путями и судьбами . . .
� Все , что он писал , было хуже, чем
он мог написать• , - говорит Ходасевич .
Может быть , это и так , но � еже писах , пи­
сах • . Дело здесь даже не в строгости
предъявляемого поэтом к себе счета , не в
неуверенности в себе и сомнениях в от­
пущенном даре . Творческая личность
Муни вобрала в себя нечто , что опреде­
ляло стык поэтических эпох : кризис сим­
волизма прошел �через сердце поэта• .
Жизнь и смерть Муни отмечены этой тре­
щиной , попав в зону этого высокого на­
пряжения . Муни внутренне , прежде все­
го для себя , не мог разрешить мучитель­
ного противоречия между предельным
доверием к искусств у , к его власти над
жизнью и тяжелой догадкой об исчерпан­
ности символизма как гаранта этой влас­
ти , как оплота этой веры . �с Белым , Ме­
режковскими , Достоевским порываю окон­
чательно• , - странно читать это в одном
из опу6ликованных в книге писем , но в
этих словах - резко заявленная позиция
относительно � красоты • , которая долж­
на �спасти мир • . И в то же время - в
духе серебряного века ненавидя �чехов­
шину • , Муни был одним из первых , кто
не мог пережить срыв символистского
�приема• преображения жизни . Мучи­
тельная болезнь сознания перекрывала
творческую энерги ю , беспощадная трез­
вость взгляда, отвращение к самообманам ,
замешанным на играх искусства, неотвра­
тимо сопровождались пониманием того ,
что искусство - тот �прожиточный воз­
дух• , которым только и можно дышать .

-·

215

аблюдатель
Читатель понимает , закрывая кни , что
• легкое бремя• - это , в сущности , и есть
такая жизнь , жизнь в поэзии, в иск сстве.
Да, власти над словом дано ему не было ,
зато Муни знал другое : •Слова всегда
больше мыслей • , - читаем в его запис­
ках. Ходасевич пойдет дальше
силь­
ней : • Но звуки правдивее смысл , 1 И
слово сильнее всего • . Но и он в т желом
мраке • европейской ночи • пойм т мол­
чание Муни ; оно станет предме ом его
внутреннего диалога с тенью дру а , тре­
вожащего болевые зоны его твор еского
духа.
Муни был , действительно , с
Кончался не только символизм ,
живший свою двойную природу , духот­
воряющую и гибельную одноврем нно . С
наступившей мировой войной конч ся се­
ребряный век, создавший из культ искус­
ства • символ веры • . Он еще ярко вспых­
нет, как это всегда бывает перед г белью ,
в начале 20-х , чтобы потом уйти н сегда.
Дальше - та смутная остановка, оторую
Ю . Тынянов назовет 4 Промежутк м • , а в
1 930-м Роман Якобсон напишет • О по­
калении, растратившем своих поэ ов• , бе­
зысходно заключая : . . . . осекся го ос и па­
фос , израсходован запас эмоций < . . > и
вот судорога бессменного поколе ия ока­
залась не частной судьбой , а лиц м наше­
го поколения , задыханием истор И!> . . .
Вот такие размышления в 1зывает
книга : без нее этот сюжет литер· туриого
века вряд ли бы сложился в сво
закон­
ченности . О статье-послеслови Инны
Андреевой хочется сказать особо . • Свида­
ние •У звезды�> - даже не стать , а кни­
га в книге , своего рода мини-мон графия .
Это глубокое по мысли , прониза ное тон­
кой филологической интуицией ( обеспе­
ченной , впрочем , кропотливой и IIIИрной
разыскательской работой ) , тщ тельным
образом откомментированное по ествова­
ние , название которого отсылает к словам
Ходасевича о дружбе и человече кой люб­
ви , которая связывала двух поэ ов. Инна
Андреева, давая этот двойной по рет, впи­
санный в литературную ткань э охи , ис­
следует , кроме всего прочего , п ихологи­
ческий состав символизма на е о излете .
Точные концептуальные форм лировки
сочетаются здесь с подробнос ми сим­
волистского быта литературной Москвы ;
осторожный , ненавязчивый ан из поэти­
ческого мира Муни согрет и тонацией
прикровеиной симпати и , если е сказать
больше - любовью к своему г рою . Его
воскрешенный в книге образ , е жизнь и
судьба заставляют убедиться
правоте
слов Ходасевича, утверждавшего что •про.

u

честь �> , понять символизм ыельзя , •пока,
кроме книг , не прочтешь самих жизней • .
Это важно помнить . • Поэт без книг, че­
ловек без биографии , человек-миф , Муни
очень постарался пройти только •тенью
от дыма• , не оставив следа�> , - пишет
И. Андреева, и своим •Свиданием •У звез­
ды • оживляет , казалось бы , навсегда ут­
раченную хрупкую материю души , не вы­
державшей отнюдь не легкое бремя жиз­
ни, работу сознания , болезненно расколо­
того на двойническое существование меж­
ду искусством и реальностью , жизнь твор­
ческого духа, пытающегося разгадать •за­
гадку времени �> . Воссоздавая сложный
п сихологический рисунок отношений
Муни и Ходасевича , автор убеждает :
• Муни интересен не отраженным светом
Ходасевича, он очень сам по себе�> . То , что
осталось невастребованным в нем ни дру­
гом , ни читателем , ни современникам и , ждет своего прочтения и исследования .
В свое время Ю . М . Лотмаи назвал
книгу о Карамзине • роман-реконструк­
ция�> . •Труд реконструктора - сотвор­
чество , - писал он. - Для того , чтобы
восстановить храм , ему надо воссоздать и
весь душевный мир строителя . В о с ­
к р е с и т ь е г О !> . •Легкое бремя• - яв­
ление не только литературного и научно­
го порядка. Книга воспринимается как
праздник духовного воскресения , как об­
ретение голоса , творческого лица , поэти­
ческой плоти человеком и поэтом по име­
ни Муни . Его прекрасный , просветленный
обли к , так не похожий на другие его фо­
тографические изображения , смотрит на
нас с белой обложки книги . Вглядываясь
в него , понимаешь , откуда такие необыч­
ные по вере и затаенной страсти строки :

И все ж не уйду я из жизни :
Брожу по земле я и жду.
Н е в д альней небесной от чизне,
Я здесь свое счастье найду .
Мне сон о свободе приснится,
Рассеется липкая .м. гла ,
И в сердце сухое вонзится
Любви огневая стрела.
И сердце зажженное вспыхнет,
Как светоч смолистый во .м. гле,
И голос любимый окликнет
Меня на расцветшей земле.
Увы , на этой земле , по-прежнему да­
лекой от праздничного цветения , мало что
меняется . Но именно здесь поэта ок­
ликнули . И он еще не раз отзовется на
любовь .
Натал м Дзу цева

216

Наблюдатель
� мы с пут ае.м вре.мя

(не .мес т о !)
»-, ид и
Праздник ко нв оя : Та врида,
которую .м ы п о т еряли
. . .

К рымский аль б ом 1998. Историко-крае­
в едческий и лите ратурно-художествен­
ный альманах . Выпуск третий. - Феодо­
сия , Москва: Издательский дом • Кок­
те б ель• , 1 998. - 287 с . 3000 экз .

В 3 1 -м номере • Нового литературного
обозрения • ( 1 998) опубликована статья
Андрея Зорина • Крым в истории русского
самосознания • . На материале русской
поэзии XVII I века , которая в крымской
теме своей дала , по мнению автора, обра­
зец • метафоры мирового господства• ,
вскрывается неисправимо •имперский •
характер нынешней всероссийской тоски
по полуострову : • Именно здесь бытовое
и милитаристское истолкование русской
тяги к Крыму . . . сливаются до неразли­
чимости . Это , собственно , и есть та Рос­
сия , которую мы потеряли • .
В конце этого же номера журнала по­
мещена рецензия Андрея Бабикова на
продукцию издательского дома • Кокте­
бель• Дмитрия Лосева, в частности , на пер­
вый и второй выпуски альманаха • Крым­
ский альбом • . И в ней дело альбомно-ви­
пьеточного культивирования литератур­
но-краеведческой ностальгии по Крыму
вполне приветствуется . Невольно задумы­
ваешься , то ли это невольвое проявление
декларированной •неразличимости• , то ли
иресловутого плюрализма , который ведь
может невзначай превратить журнал в
альманах , как империю в СНГ.
Между тем , подоспел третий выпуск
альманаха • Крымский альбом • . В нем ,
сквозь региональные и суверенно про­
блемные рубрики вновь четко различима
сквозная ностальгия по двойной потере.
Сначала - России через Крым ( образца
эвакуации 1 920 года) , а потом и самого
Крыма , когда, как пишет старейший фео­
досийский поэт , украшающий своими
афоризмами популярные российские из­
дания до • Аргументов и фактов• вклю­
чительно , Семен Пивоваров: • Стали меня
величать • господином • , 1 А поступают
со мной , как с •товарищем• . Эти ноты
органично и мелодично сливаются со сво­
еобразными поисками Крыма. Поисками
Крыма не гипсово-пионерского , горнисто•

О 1 -м и 2-м см . рецензию Т. Саши ко­
вой 4Трагический Кры�t � . 4 3намя� . 1 997, N! 10.
•

го , к чему сводит речь Зорин , а поисками ,
позволю себе каламбур с высоким шти­
лем , шпилем или просто шпилькой , гор­
него Крыма как жанра ( при его произо­
шедших отнюдь даже не по-аксеновски от­
плытии и приплытии ) .
Можно, конечно , полемизировать с
посвящением начального раздела альма­
наха обретению покоя останков бывшей
императорской семьи и •светлой памяти
Николая I l • лично , по случаю 1 30-летия
со дня его рождения . В таком посвяще­
нии ностальгия оборачивается неким ори­
ентиром на будущее. Между тем , иденти­
фикация этих останков оказывается не
менее проблемной , чем нынешняя крым­
ская идентификация . • Светл а � м ожет
быть разве что печаль, но не память о цар­
ствовавшем тогда над нами властителе
слабом и даже , увы , не лукавом ( позво­
лившем быть втянутым в самоубийствен­
ную и для России , и для • Русской Ривье­
ры• •чечню• 1 9 1 4 года) . Но для общего
реставрационно-м елодичного н астроя
имеет свою логику публикация музейны­
ми работниками Зинаидой Ливицкой и
Ириной Фоменко альбомных снимков , от­
ражающих житье-бытье царя с семей­
ством в Ливадии , их конные и пешие пе­
редвижения по самым разнообразным
уголкам полуострова ( с установлением
точной даты отбытия Николая II из Кры­
ма в 1 9 1 2 году , столь же скрупулезным ,
как это ранее водилось здесь по отноше­
нию к пушкинскому отбытию ) . Праздник
конвоя его Величества (воспоминания о
котором гражданин Романов фиксировал
потом в дневнике в тобольском заклю­
чении) , день Белого цветка, парады , яхты ,
Пятая сельскохозяйственная выставка в
Ялте . . .
Но вот ( как будто бы в программе
Шопена сменил Шостакович) краеведчес­
кая мелvдия становится энергичней . Ав­
торы роскошного альбома • Романовы и
Крым• Марина Земляниченко и Николай
Калинин описывают автомобильное (а не
на лошадке) путешествие Николая II в
имение Фридриха Фальц-Фейна Лека­
пия-Нова , где на пятистах десятинах за­
поведных целинных степей был воссоз­
дан растительный и животный мир • ди­
кого Поля • . Раздел завершается автор­
ским исполнением интервью Лосев.а с по­
томком основателя заповедника , королем
сувениров Лихтенштейна, меценатом Эду­
ардом Фальц-Фейном , вернувшим нынеш­
нему Ливадийскому дворцу-музею переяд­
екий ковер с вытканным императорским
изображением , как бы закутывающим раз­
вернутый здесь императорский , но отнюдь

217

аблюдатель
не имперский ( в смысле преемств ннос­
ти к ближайшей по временной тка и им­
перии) комплекс издателя .
Более распахнуты мелодиями и
лами литературные материалы ал
х а . Подготовивший в Москве сб
Ивана Савина Виктор Леонидов еско­
рыстно поделился с Лосевым кры ски­
ми страницами из жизни и творчест а это­
го наконец-то возвращенного в ру скую
литературу поэта , который на фон � ле­
ниво пенящегося моря• •К голубом сло­
ву - голубка - В черном грохоте риф­
му искал • , • . . . рассказывал Богу
кра­
же• своей молодости и призывал : Всех
убиенных помяни , Россия . . . • Чув твом
необычной прозрачной легкости слезьr
ребенка • и с п о л н е н ы очерки С · в и н а
« Плен • , повествующие о нелегких спы­
таниях Савина в большевистском К ыму ,
составной частью которых были зыко­
вые приключения , � шитье белыми итка­
ми• , которому могли бы позавида ать и
Михаил Булгаков , и Зощенко . М рина
Ширманова восстанавливает из заб ения
творчество своей тети Екатерины
вой , назвавшей Макса Волошина �в
Полынным• , а сам Лосев счел своев
ным сделать то же самое со стиха
мерного феодосийского � киммер йца•
Василия Дембовецкого , заявлявше о:

Мы, поэты, не можем люби ть.
Наше с ча стье в ко чующих звук а
В ве ч ных встре чах и ве чн ых р а з ук ах
Сужд ено н ам несбы то ч но жить .
Ненадрывно сбывшееся бытие Мак­
симилиана Волошина в Коктебел опиерке
сывает В л адимир Купченко в
� Стройтесь в роты , обормоты • :
уточные сонеты М . А. Волошина• , предс авля­
ющем с о б о й и с с л е д о в а н и е фен м е н а
« обормотства• , внесения элемента игры
и �несмертельного• языкового по
будничную жизнь . В человеке , ее
волошински переиначить известно
чение бывшего �имперского• класси а, все
должно быть прекрасно , играючи - са­
мостоятельн о , разве что в соавто тве с
ветром , найденная � формула оде ды• ,
подсказанная или навязанная пас ящен­
ными неофиту кличка, розыгрыш и т . д .
Чувство меры , оговаривается Куп енк о ,
срабатывало п р и этом не всегда
сво­
бода порой оборачивалась распущ ннос­
тью , а шутка приводила к слезам ( п и том ,
что для иревращения в обормота н обхо­
дим был определенный интеллектуа ьный
и творческий уровень) . И все же вола-

218

шинекий «полынный веночек • , о котором
упоминала Марина Цветаева, анталагичес­
ки оказался укорененней иресловутого
� белого венчика• . И именно в этой уди­
вительной культурной и гражданской
нише в 1 9 1 9 - 1 920 годах всерьез , почти
по-гамлетовски Илья Эренбург , которого
Волошин ставил рядом с Блоком по силе
поэтического отражения революции , ре­
шал : где - быть ?

За то, что я жадно пыт аю к а ж дого,
Не зн а ет ли он пути,
З а то , что в душе моей смут а ,
З а то, что я слеп, хваля и кляня,
На зовут меня лю ди отступником
И отступятся от меня.
Об этих пророчествах очерк питер­
ского эренбурговеда Бориса Фрезинеко­
го � ночи в Крыму• (по названию создан­
ного в ходе этих размышлений поэтичес­
кого цикла ) .

Нет свобо ды , её р азлюбили лю ди.
Свобо да сон - а н ы не ден ь тру да .
Себя взнуз да в, несёмся в грозные го да,
Топч ем могилы отцов,
рощи священные рубим.
Сначала поэт в поисках более укром­
ной �экологической ниши • метнулся было
из Крыма в меньшевистскую Грузию . Но
тогдашний «парад суверенитетов• , как из­
вестно , оказался недолговечным , и выбор
был сделан в пользу советского империо­
строительства. Но � отступником • его , ес­
ли не изменяет память , так никто и не на­
звал . Он был � своим• даже для посвя­
щавших ему свои знамена бойцов респуб­
ликанской Испании в годы тамошней
гражданской войны . Рецензируя в � не­
зависимой газете• предыдущий выпуск
« Крымского альбома• , Глеб Шульпяков
отметил , что помещенным там материалам
не хватает внутренней игры , - требовать
этого , конечн о , слишком строго от жанра
альманаха, но это подразумевается самим
Крымом ( �обормотским• ли , или даже за­
литым кровью , как у Ивана Савина) . По­
мещенные в третьем выпуске стихи само­
го Шульпяков а , для которого Я-!J:та ­
� имение �я• , вступают теперь в своеоб­
разные и игровые, и серьезные взаимоот­
ношения со стихами современного ялтин­
ского поэта Сергея Новикова.
С новой свежестью не « слезЫ• , а «пе­
сочной лопатки• Шульпяков делает по­
пытки пейзажной сборки прекрасного
мгновения .

Наблюдатель
На фоне моря белый венский стул,
и ты - в пейзаже времени упадка
вечерних волн.
Рельеф сведённых скул.
И д етская песочная лопатка.
Это внешний взгляд на Крым , острым
критиком которого был Волошин .

Сад Вязе.мского, выщербленный как
четв ёртый экземпляр
на -«Рейн.металле�.
Сезон закрыт. И выпит весь коньяк.
И смерть на море нам не нагадали.
Это взгляд на Крым как на текст с
его « вечным хересом • . В свое время Сер­
гей Новиков призывал из Ялты на стра­
ницах « Огонька• убрать имена членов
Политбюро из названий прогулочных ка­
теров . А теперь он уж поэтическим зре­
нием видит , как «сметает буфетчица с мути
зеркальной• лица поколения , целой легко­
верной и легко доверяюшейся человечес­
кой популяции, «как пыль со стекла• .

Мы в Ялте сойдёмся промозглой,
г д е, косо раздвинув туман,
системой ветвей кровеносной
полнеба объемлет платан.
Мы спутаем время (не место! ),
стекляшка забытая - ах! чтоб снова прекрасно и тесно
толпиться в твоих зеркалах.
Всего-то - полшага и через
какой-то дремотный порог,
чтоб снова таинственный херес
мерцал на столе, как цветок.
Такой « промозглый • , внутренний и
нутряной «экземпляр• Ялты , такой антич­
ноподобный , с « семенем адриатических
маслин• порыв к запредельному хересу
отделены от сознания и взгляда Шульпя­
кова сторожевым , как сфинкс , «дремотным
порогом• иной судьбы . « Н е все мы ум­
рем » , даже не все эмигрируем , но - хе­
рес уже не тот ( что на « Суслове » ) . . .

А дальше за мысом такие пространства,
такие бездонные дышат глубины,
что как не тянуться
душою пространной
туда, где скрывается клин лебединый!
Хорошо , что здесь , между Сусловым
и переименованным , сменившим флаг
« Сусловым » , несмываема, в отличие от

« Рима ракушечного» , эта пространная в
бодрствующей дремотности своей душа .
« Крымский альбом• имеет элементы и
добротного научного издания ( с библио­
графией и именным указателем ) . Здесь
впервые опубликован дневник « Путеше­
ствие в Крым• в 1 825 году (в год путеше­
ствия туда Адама Мицкевича) будущего
врача польской повстанческой армии Кар­
ла Крачковского . Здесь рассказывается о ,
казалось бы , самом «некрымском• худож­
нике Василии Сурикове, который , оказыва­
ется, хотел , в связи с полуостровом , «Жары
и простора» (Лидия Торстенстен , « Из зем­
ли Халдейской в землю Ханаанскую• , к
сожалению, в сопровождении черно-белых
репродукций крымских акварелей худож­
ника, хотя в целом художественно-иллюс­
тративное оформление альманаха на высо­
те) и об американском . с альбомными зари­
совками Ниагарского водопада, опыте са­
мого крымского художника , своего рода
императора Феодосии и разбушевавшихся
волн Ивана Айвазовского (Татьяна Колчи­
на, « Американский берег Айвазовского» ) .
Сотрудники Дома-музея Александра
Грина в Феодосии Людмила Варламова
и Лариса Ковтун публикуют письма четы
Грин к Вере Калицкой , первой жене пи­
сателя , сопровождавшей его в архангель­
скую ссылку - поучительный человечес­
кий документ . Что касается недостатков
альманаха - к ним следует отнести из­
быток самоотражений в зеркале прессы ,
регулярно помещаемых под занавес . Ве­
роятно, не просто приятн о , но и важно , с
точки зрения самоидентификации , приве­
сти характеристику себя как « Крымского
Дягилева» (который , однако , известен бо­
лее в области балета , чем издательского
композиторства, так что уместнее было бы ,
пожалуй , вспомнить , в связи с сопутству­
ющими « Крымскому альбому » краевед­
ческа-просветительными изданиями , о Сы­
тине ) . Что было бы « по-дягилевски » , так
это помещать хронику главных культур­
ных событий местности . Ведь культура
Крыма живет не только « Крымским аль­
бомом » и не только издательской продук­
цией о Крыме в целом (которая анноти­
руется в альманахе ) . По осени эдесь ре­
гулярно проходят Крымские Пушкинские
чтения (называемые Международными , а
можно и - Имперскими , и даже Комму­
.нистическими , а чего стесняться , выразил­
ся же Андрей Платонов в своих языко­
вых поисках : « Пушкин - наш това­
рищ• ) . По весне - Чеховекие чтения с
сопутствующим театральным фестивалем ,
у организатора которых , как отмечено в
« Крымской памятке• Владимира Кор а -

219

аблюдатель
бова на страницах • Нового мира� ( 997 ,

N2 3) доминирует, наоборот, привати аци­

онное начало. Еще - те же Гринов кие ,
Шмелевекие чтения . Увы , пресекся ,
вытащить автора • Острова Крым� же­
лающую не отплывать по-аксеновс
как будто бы , по самому Платону, ста­
ваться имперской и социалистической рас-

плывающуюся в топонимах П антикапей­
Корчев-Керчь ( цены на квартиры упали
до одной тысячи долларов ) , Б оспорекий
Форум современной культуры . За всем
за этим тоже • нестираемые� личности .
Остается пожелать продолжения все­
го этого - и взаимного нерасплывающе­
гося отражения .
Александр Люсъtй

В идок Фиглярив. Письма и агенту
записки Ф. В . Булгарина в 111 От
н ие . Изд ан ие п одготовил А. И .
б лат .
М . : Новое литературное
704 с . , ил .
зрение , 1 998.
-

-

3 1 6 различной пространности доку
тов - писем и записок Булгарина
Отделение за тридцать лет небесполез
для обеих сторон сотрудничества !
две
трети этих бесценных для истории рус­
ской литературы и общественной м Iсли
материалов обнародованы А. И. Рей бла­
том впервые . О точности атрибуции или
о полноте-неполноте комментариев еще
долго , должно быть , будут спорить с еци­
алисты , но всякий не чужой литера ре
человек , взяв в руки этот увесистый , пре­
красно изданный фолиант , не мож т не
испытать чувства благодарности к его
автору за труд , который сейчас ни ри­
быльным , ни престижным не назове ь .
Фаддей Венедиктович Булгарн до
сих пор присутствует в нашем созн· нии
прежде всего как герой уничтожа
их
пушкинских эпиграмм, как зловеще-к ми­
ческий персонаж литературной ист рии
( практически никто не читал ни �и ана
Выжигина� . ни другой его прозы , как ик­
то не читал стихов графа Хвостова или
романов П. Д. Боборыкина) , нежел как
автор небезынтересных текстов , евр ей­
ского уровня журналист, основавший пер­
вую в России массовую газету (пото его
успех удалось повторить лишь Суво ину
и Павлу Гусеву ) и, наконец , прост ум­
ный человек , которого черт догадал
не родиться в николаевской Росси , то
прожить в ней большую часть бу ной
жизни, достойной , право, пера Бальз· а.
Да , ежели большинство россий ких
литераторов и общественных деят лей
того и позднейшего времени суть r рои
Достоевского , то Булгарин - типи ный
герой � Ч еловеческой комедии� и, до жно
быть , в атмосфере � Утраченных иллю ий�

он чувствовал бы себя гораздо лучше , не­
жели в атмосфере : мертвых душ � . где ,
впрочем , он тоже сумел адаптироваться и
кое-как реализовать дарованные ему судь­
бой таланты и энерги ю .
О ч е м в с е время думаешь , читая эту
книгу , - о том , что Булгарину, в сущнос­
ти , было в России не с кем поговорить о
деле
то есть о книгопечатании , о цен­
зуре , о театре , о народном образовании , о
литературе как социальном институ­
те , функции которого государственно
важны и цивилизованным формировани­
ем которого надо сознательно занимать­
ся . Ведь Булгарин жил в эпоху , с одной
стороны (со стороны � просвещенной пуб­
лики � ) . романтическую , с другой же ( со
стороны государства , то бишь лично Ни­
колая Павловича) - уродливо , примитив­
но �технократическую� (о чем прекрасно
говорит А . И . Рейтблат в своем предисло­
вии) и, подобно Баратынскому , �в поколе­
ньи друга не нашел � - ни среди совре­
менников , ни среди начальства. Однако, по­
скольку деловая (в принципе - вполне
�творческая � ) энергия его буквально рас­
пирала, то все-таки вступил в напряжен­
ный диалог и с теми (посредством газеты
и беллетристики ) и с другим ( посредством
всех тех текстов , которые в рассматривае­
мой книге обнародованы) .
Б улгарин , должно быть , разделял
пушкинское мнение о правительстве как
о единственном европейце в России , во
всяком случае , он твердо знал , что силы и
средства что-то реально сделать (воля раз­
решить сделать ) есть только у Высшей
Власти , а потому искал самые прямые
пути к ее вниманию. И так уж устроена
испокон веку российская власть , что са­
мый прямой путь к ней ( если нет ни род­
ства , ни богатства , ни случая ) лежит че­
рез разного рода тайные канцелярии. Где ,
разумеется , � истину царям >> полагается
говорить отнюдь не с улыбкой , а с покло­
ном , строго соблюдая субординацию и
-

220

Наблюдатель
совершенно не надеясь на адекватное по­
нимание, поскольку власть в России все­
гда была немного •с прибабахом• и охот­
нее привечала иррациональных прохо­
димцен вроде Ф отия и Распутина , чем
благонамеренных прагматиков вроде Бул­
гарина или Витте .
Б ы л ли Б у л гарин д о н осчи к о м ?
А . И . Рейтблат в предисловии делает об­
ширное отступление на эту тему (не са­
мое удачное место статьи ) , где пытается
подойти к понятию •донос• , так сказать ,
•историка-функционально• ( в том смыс­
ле, что тогдашний донос - отнюдь не
нынешний) . Проблема эта старая , с ней
столкнулись еще историки 14 декабря ,
впервые прочитав протоколы допросов
наших самых романтических революци­
онеров и обнаружив , что почти все они
радостно •раскололись• и наперегонки
•сотрудничали• с августейшим следова­
телем , хотя никто не думал даже приме­
нять к ним •мер физического воздей­
ствия • . Может быть , лучше всех сказал
об этом феномене М. О. Гершензон в не­
большой статье- рецензии 4 П . И . Пес­
тель • : • Они (декабристы . - А. А. ) бьши
глубоко проникпуты мыслью , что предмет
их стремлений есть вместе с тем правиль­
но понятый интерес власти ; они психоло­
гически отождествляли себя с этой влас­
тью и , без преувеличения можно сказать ,
ОТНОСИЛИСЪ К НеЙ С СЫНОВНИМ ЧУВСТВОМ .
Весь их заговор представлялся им как
бы семейным делом между ними и ею. Бот
почему им и на ум не приходило скры­
вать что-нибудь . · Напротив . пусть царь
знает , что они - вовсе не его враги ; они с
радостью расскажут ему все , что было , свои мысли , намерения и поступки ; и да­
лее - пусть он не думает , что они извер­
ги , - они благородные люди , и они дока­
жут ему это полной искренностью своих
показаний . Им нужно было как раз вне­
дрить в царя это чувство общего им и ему
интереса , они в его руки отдавали теперь ,
после неудачи заговора, дело России . . . • .
И вот парадокс - декабристы , кото­
рые своим восстанием , по словам того же
Гершензона, разделили Россию •на два
сознательно враждебных лагеря • , до сих
пор потрясают воображение не только
юных дев , посмотревших • Звезду плени­
тельного счастья • , но и вполне зрелых
матрон , а Булгарин , довольно-таки много
и пра ктически п отру дившийся над
культивацией скупой российской нивы ,
памятен всем только как 4 Бидок Фигля­
рин• ( один из вопросов к автору книги ,
кстати , - почему в названии он воспро­
извел именно это - унижающее - про-

звище своего героя ? ) . Неужели все дело
только в том , что декабристы были все мо­
лодые , красивые , родовитые и постра­
да.п и , а Булгарин был циник и делец , а
жена изменяла ему с Грибоедовым?
Увы , и после выхода этой замечатель­
ной книжки репутация ее героя радикаль­
но не изменится . Из нее следует , что Бул­
гарин был человек умны й , талантливый
(чудо какая портретная галерея современ­
ников разного чина и звания создана им в
его •доносах• ! ) , не по эпохе динамичный
и вообще прогрессивный . Но из нее же
следует, что он был , по российским меркам ,
непоправимо п.поский . Он прожил бур­
ную, полную приключений ( какие и не сни­
лись большинству общепризнанных рус­
ских • героев• ) , но , в общем , ясную и по­
нятную трудовую жизнь без особенных
•духовных кризисов • . • переломов• и ·
•уходов• , которые у нас так любят издале­
ка наблюдать . А ежели в этой судьбе не
видим мы •чуда и тайны • , то об • автори­
тете• нечего и говорить . Место Булгари­
ну - в лучшем случае рядом со Штольцем ,
фон Кареном и прочими •искусителями•
наших родных и по-прежнему •социально
близких• Обломоных и Лаевских . . .

Игорь Дедков . •А я говорю вслух : кон­
ца света не б у дет . . · *' Из дневниковых
записей 1 9 8 1 - 1 982 годов . Пу бликация
и примечании Т. Ф. Дедковой. - Новый
ми р , 1999, N! 9 .

Б дневниках Игоря Дедкона масса всего
интересного - суждений о литературе и
литераторах , о жизни и политике , об ис­
тории и современности , как , собственно , и
во всяком дневнике умного , талантливого
и отве1 ственно жившего человека. Этот
дневник , безусловно , будет кладезем самой
разнообразной информации для исследо­
вателей нашей недавней литературной и
общественной истори и .
А для просто читателя в этих запи­
сях самое важное - атмосфера того вре­
мени , его дух , весьм а , надо сказать , тлет­
ворный . Сейчас многие тоскуют (и даже
публично) о тогдашнем •золото�! веке• о стабильности , будто бы сытости , •уве­
ренности в завтрашнем дне• и прочих ра­
достях брежневекой эпохи . Причем не
•простые люди • , а вполне культурные (то
есть обязанные непредвзято по.мнить не
так уж и давно бывшее) литераторы и
журналисты . Иногда, читая ностальгичес­
кие сочинения , в сердцах думаешь : • Нет ,
решительно мы жили с этим человеком в
разных странах ! • . Бот с Игорем Дедко-

221

j

Наблюдатель

вым мы жили точно в одной стра е - он
в голодной Костроме , я - непод· леку , в
голодном Иванове (помнится , в
из Костромы ездили за пельменя
Иванова в Кострому - за сыро
этому до боли узнаваемо все, о че
Дедков. Ну , например, февральск запись
1 98 1 года : ;; Н едавно в зале .r ркома
партии проходила встреча интелл генции
творческой с руководителями гор да. За­
ранее были собраны вопросы , но можно
было спрашивать и с места . Т
была и рассказывала, как нервни
чальники и как некоторые из ни
держали и пришли к концу в боль
дражение . Тома подала там вопр с о мо­
локе . До каких пор , спросила он , в на­
шем городе будет продаваться олоко
<только> пониженной жирности 1 , 4 % ) ?
Ответ был таков : молоко будет аким и
впредь . В стране сделано искл чение
(жирность : 3 , 6% ) для Москв ы , Ленин­
града , Киева и еще нескольких г родов .
Разумеется , никто этому не удиви ся . Нас
уже приучили к существованию п ивиле­
гированных городов , пространств , слоев и
групп населения . Почему московс ие дети
должны жить в лучших услови х , чем
большинство их сверстников ? Э от воп­
рос не возникает�> . Или такая л конич­
ная запись : ;;В магазинах ближе к вече­
ру бывает масло - дают по двес и грам­
мов�> . Скажете - грех человеку , ричаст­
ному к высокой литературе , обращ ть вни­
мание на суетные мелочи быта ,
вооб­
ще - не хлебом единым? Но ве ь и ду­
ховное ;; меню�> той эпохи (чего е надо
было , как и все остальное , ;;дост вать �> )
было не питательнее полуторапро ентно­
го молока , о чем Дедков тоже оста ил вы­
разительные записи : ;; В февр· льекой
книжке <� Нового мира>> такие сти и Вик­
тора Б окова : ;;По Спасской башн сверь­
те время . По съезду партии - ебя . У
нас у всех одна арена, у нас у вс х одна
судьба . . . Мы у мартенов , где гуден е, в це­
хах и шахтах - тоже мы . Мы ко мунис­
ты . Мы идейны , принципиальнь и пря­
мы . . i> . Насчет стабильности и � твердо­
сти �> тогдашней власти тоже кое что за­
писан о : ;;48-летнего Гектора lll велева
( ныне он референт обл<астного обще­
ства ;; Знание�> ) отправили на м сячные
воинские сборы в Горький . Это ак они
готовятся к войне. Смысл подоб ого лишь в напоминании гражданам о ом , что
они всецело в руках государства. И госу­
дарство в любой ден ь , в любой ч с дня и
ночи может протянуть к ним сво желез­
ные руки . Вызвали же Юру Лебед ва, док­
тора филологических наук , завед ющего

кафедрой института, среди ночи , чтобы он
разносил по городу повестки . Так и меня
могут потащить куда захотят , и еще бу­
дешь благодарить , если только дело огра­
ничится беготней с повестками>> .
В этой атмосфере надо было еще и
работать , то есть писать статьи - с заве­
домой мукой недоговоренности , ибо нельзя
напечатать все , что думаешь , и преодоле­
вать накатывающее порой чувство безна­
дежности (для многих тогда общее ) . На­
дежду , между прочим , давали события в
Польше , за которыми Дедков напряжен­
но следил и которые составляют как бы
сквозной сюжет этой части дневника .
Словом , помимо многих других дос­
тоинств , дневниковые записи Игоря Дед­
кова - полезное чтение для всех беспа­
мятных или ;;живших в другой стране �> .
Некоторые , может быть , только из них и
узнают , как действительно существовала
страна перед перестройкой и насколько
неизбежно было то , что , слава Богу , слу­
чилось .

За что ? Проза, поэзи я , документы .
М . : Н овый Ключ, 1999 .
560 с . , ил .
3000 экз .
Составител и Виталий UUе нталински й ,
Владимир Леонович. Издание осуществ­
лено при финансовой поддержке Рус ­
ского Об щественного ф онда Александ­
ра С олженицына , Ф о нда Генрих а Бёл­
ля ( ФРГ) и Посольства Королевства
Нидерландов в России .

-

-

Когда на титуле читаешь название книж­
ки , а на другой странице ее издательскую
аннотацию ( <\ В книгу вошли материалы ,
собранные Комиссией по творческому на­
следию репрессированных писателей Рос­
сии �> ) , хочется чертыхнуться в сердцах и ,
вспомнив популярный анекдот, с ходу от­
ветить на заглавный вопрос грубо ( по­
скольку с досадой ) : <\ Молчи , дура ! Знал
бы , за что - вообще убил бы ! �> . А теперь
всерьез : это надо же использовать бабье
униженное вопрошание в качестве назва­
ния для книги , где собраны произведения
людей по большей части мужественных'
Причем многие из них прекрасно знали
ответ на этот бестактный и бесполезный
вопрос , который Владимир Леонович в
предисловии напрасно возводит к вопро­
шанию Иова: контекст не тот . Эти мно­
гие попали в мясорубку репрессий за то,
что оставались нормальными людьми . Ос­
тальные - по известному принципу то­
талитарного государства : <\Ты виноват уж
тем , что хочется мне кушать>> .

.

222

Наблюдатель
Между тем , книжка не только важ­
ная ( поскольку вышла во времена при­
скорбного помрачения общественной па­
мяти ) , но и интересная . Помимо прозы и
поэзии , которые требуют не беглого рас­
смотрения , в сборнике есть солидный раз­
дел « Воспоминания , письма , документы• .
где, в частности , публикуются письма Горь­
кому в Сарренто ( из которых ясно , что
Горький , к сожалению , неплохо представ­
лял себе ситуацию в Советском Союз е ,
куда триумфально вернулся ) и письма
А . И. Солженицыну , хлынувшие в « Но­
вый мир• после публикации « Архипела­
га . . . • . Такие документы публиковать не­
обходимо - и публиковать систематичес­
ки , а то ведь скоро и у нас начнутся дис­
куссии на тему «А был ли ГУ ЛАГ? • по аналогии с европейскими насчет ре­
альности Освенцима и газовых печей . . .
Наша же Дума - не Европарламент, она
отечествен1JЫХ Ле Пенов в обиду не даст .

ный читател ь , и все это не должно быть
мне известно и важн о . Важно только мое
впечатление от текста и степень его « ПИ­
тательности • . И я-читатель «технологию
производства• этого текста реконструи­
рую примерно так : Инга Кузнецова доб­
росовестно « проработала• множество ста­
тей Ольги Седаковой , определила некую
«сумму проблематики • писательницы , со­
творила про все про это некую « Вирту­
альную• (а может , и реальную) статью ,
имея которую в голов е , и пришла « бесе­
довать • . Поэтому все вопросы ее не толь­
ко пространны ( текст за пазухой ) , но и
как бы обращены назад - то есть имеют
своей целью побудить собеседницу ска­
зать еще раз то , что она уже где-то когда­
то сказала . Это , конечн о , некоторым
льстит, и это лучше, чем полное невеже­
ство интервьюера, но в итоге Седакова
говорит что-то новое только после того ,
как отдаст дань эрудиции собеседницы .
А также попытается чуть-чуть « снизить •
ее слишком «метафизический • (добавил
бы в рифму - гимназический ) энтузиазм .
Иногда Седаковой это надоедает , и в бе­
седе возникают локальные комические
мини-сценки , которые можно разыгрывать
студентам театральных училищ. Напри­
мер , Кузнецова спрашивает на полном се­
рьезе: « Что не позволяет войти в измере­
ние поэзии , или так - измерение чуда?
Что может поэт , а чего он не может в
мире? » . А Седакова отвечает : « Не знаю .
И думаю , что вряд ли кто знает , говоря
по-библейски , откуда это приходит и ку­
да уходит» . Раскрасьте это жестами , инто­
нациями , мимикой . . . Сразу Чехов вспом­
нится : « давайте лучше , Катенька , чай
ПИТЬ» .
Словом , раздражение по поводу фор­
мы « беседы » изрядно мешает восприни­
мать ее содержание. А Седакона успева­
ет-таки сказать немало интересного - об
учителях , о сверстниках , о себе.

Ольга Седакова. •Там: те б е разрешает­
ся просто быть . . . • . Беседу вела И. Куз­
не ц ова. - Вопросы литературы , 1 999,
.N.! 4 ( ию ль-август ) .
·

Ольга Седакова вовсе не автор всего это­
го неудачиого текста, как можно понять по
« содержанию• номера . Всего лишь соав­
тор , вынужденный отвечать на простран­
ные, заранее подготовленные , метафизичес­
ки «Закрученные• реплики-вопросы Инги
Кузнецовой , объем которых если не равен ,
то сопоставим с объемом ответов главной
( к а к должно было бы быть ) героини этой
странной « беседы • . В номере есть еще
одна беседа - Татьяны Бек с Генрихом
Сапгиром , и это действительно беседа , где
собеседница « разговорила� своего партне­
ра краткими и точными репликами , не пы­
таясь стянуть одеяло на себя и не пользу­
ясь школярскими «домашними заготовка­
ми• . В итоге Сапгир многое сказал , а Оль­
ге Седаковой то и дело приходилось отве­
чать на пространные тирады Инги Кузне­
цовой чем-то вроде библиографической
справки : «об этом я подробно написала в
такой-то своей статье , опубликованной там­
то • .
Я понятия не имею о том , каковы лич­
ные взаимоотношения Ольги Седаковой
и Инги Кузнецовой - может быть , они
виделись первый раз в жизни , а может
быть , они давние подруги и свою « бесе­
ду• расписали «По ролям• . Я не знаю , дей­
ствительно ли была живая беседа под дик­
тофон или на письменные вопросы пос­
ледовали письменные ответы . Я
обыч-

Е катерина Болелая. Али би исчезает в
полдень . - Новое время , 1999, .N.! 3 3 .

Чего-нибудь вроде этой маленькой заме­
точки ( или большой аналитической ста­
тьи на ту же тему ) я ждал с тех пор , как
впервые воспользовался магнитной кар­
точкой в метро . На ней , если вы наблюда­
тельны , можно увидеть точное время ва­
шего прохода сквозь «ловушку» легко оп­
ределяемой , если нужно , по соответству­
ющему номеру , станции метро . Так что на
1 О - 20 - 60-разовых карточках отпечаты­
вается довольно подробное расписание ва-

-

223

аблюдатель
ших передвижений посредством по ляр­
ного подземного транспорта. Тогда, по­
мнится , подумалось: • Хорошо , что я не
шпион • , и появилась безотчетная н при­
язнь к этому кусочку картона вме те с
привычкой рвать его мелко-мелко еред
тем , как выбросить .
Вот об этом и rшписала Екат
Болелая : • Вы заметили , за нами же осто­
янно следят! Мир наполнен вещами ,
лярно и безостановочно фиксирую
совершенные нами п оступки , их в
дату и номинальную стоимость• . Ве
эти
журналистка перечисляет - поми о на­
званной карточки м етро здесь еще
бу­
дильник ( стрелка будильника) , би етик
электрички , автоответчик с определи елем
номера , магазинные чеки . Список эт , ра-

зумеется , далеко не полон - а междуго­
родные телефонные счета, а факсы , а элек­
тронные письм а , да и вообще компьютер ,
который дотошно фиксирует точное время
любого вашего прикосновения к тому или
иному файлу и то и дело сообщает вам без
всякой нужды ( когда стрелка мышки зас­
тоится нечаянно на каком-нибудь случай­
ном слове) : • Вставлено 03 . 09 . 99 в 1 9 . 30• .
• Все вещи вокруг - мятежники , они
все в тотальном заговоре , цель которого лишить тебя права на тайну личного вре­
мени и пространства• , - пишет журна­
листка, и это , несмотря на преувеличенно
шутливую интонацию , чистая правд а .
Проблема есть . Но вряд л и она в бли­
жайшее время заинтересует наших пра­
возащитников . . .

НА
в ассорти.мен
Производитель: АСТ

68 р б . 2 0

коп .

68 200 ру .

PL U =54991, ШК

•

978526 000027, 9785264000014, 9781864000041

Это не выходные данные новой книг Вик­
тора Пелевина. Это всего лишь це ник в
любимом мною супермаркете • Пер крес­
ток• , куда я захожу вечером после рабо­
ты . Супермаркет замечательный , вс в нем
на вполне европейском уровне. Бл же к
выходу - всякие • сопутствующие това­
ры• вроде сигарет, зажигалок , жва
рамели •чупа-чупс• и прочего , чт
выклянчивают у нагрузивших теле
дителей . Здесь же и книги - детск е, по­
пулярные энциклопедии , кулинарн Ie ре­
цептьi и рецепты черной и белой маг и, го­
роскопы и детективы . А среди все этой
прикладной словесности два писат ля Виктория Токарева и Виктор Пеле ин в довольно свежем • ассортименте• ( пуб­
ликуемый ценник - на тома пелев неко­
го собрания сочинений - • произво тель :
АСТ• ) . Впрочем , есть и классика в попу­
лярной школьной серии , - но ее с елла­
жик не у самых касс , а между .ви ами и
кондитерскими товарами .
Честное слово - я рад за В ктора
Пелевина , книги которого наши с ровые
и не всегда грамотные бизнесмены сочли
обязательными для -«джентльменск го на-

бора• современного потребителя , приез­
жающего в супермаркет типа • П ерекрес­
ток• на джипе раз в неделю и загружаю­
щего по две-три тележки всем необходи­
мым - от березовых дров для камина до
- ура , ура ! - томика -«Чапаева и Пусто­
ты • . Хорошая литература все-таки стала
(в отдельных случаях) массовой и даже
( опять же в них , в отдельных) по-новому
престижной . И когда-нибудь товароведы
перестанут писать на книжных ценниках
привычное -«В ассортименте• , как на цен­
никах для печенья и вафель , а выучатся
азам библиографии .
В о всяком случае , когда я выпраши­
вал у симпатичной девушки-кассирши
этот ценни к , реальных книжек Пелевина
под ним не было - все раскупили за
день . Девушка же , совершив должностной
проступок , проявила к личности Виктора
Олеговича неподдельный интерес . Я обе­
щал ей , что , когда Пелевин принесет в
журнал • Знамя • новый роман , торже­
ственно вручу ему этот неожиданный су­
венир из -« Перекрестка• .
И все-таки есть во всем в этом и ка­
кая-то печаль , и какая-то загадка . . .
Рубрику ведет Алексаидр Агеев

224

Наблюдатель

с п е !С_tр к л ь
О разн ообразии
возмож н ос т ей, и.ли
Ма г ия чисе.л.
Шекспир . Двенадцатая ночь. Постанов­
ка М арка Вай.л.я. Театр им. Моссовета;
Шекспир. Дв е надцатая ночь. Постано в­
ка Владим ира М ир з оева . Театр им .
К. С. Станиславского .

К классике можно относиться как угод­
но - разброс вариантов велик: от сугубо
уважительного и бережного до почти па­
нибратского . У столичных постановщи­
ков ныне лидирует последний . При этом ,
как правил о , не идет речь о трактовках
хрестоматийного текста ; напротив - ре­
жиссер попросту выталкивает автора из
пространства спектакля , доказывая каж­
дым жестом : я тут хозяин. Подобный под­
ход ( мне , в частности ) радости не прино­
сит . И он заведомо проигрывает , когда
имеется альтернатива - другая постанов­
ка той же пьесы . В данном случае � двенадцатой ночи �> , выпущенной под
конец минувшего сезона сразу двумя из­
вестными авангардистами .
. . . Марк Вайль , например , наполнил
спектакль яркой , красочной атмосферой
шекспировских комедий , отыграв назва­
ние. � двенадцатая ночь с начала Рожде­
ства�> - дата первого представления пье­
сы - завершала череду рождественских
празднеств . И потому - забавам в эту
ночь предавались с особой энергией : сле­
дующего Рождества нужно ждать год .
Такое безудержное веселье как раз
явлено в спектакле. А поскольку всеобщий
разгул происходит по ходу действия , то
становится как бы дополнительным зрели­
щем , на фоне которого разыгрывается шек­
спировекая история . Разыгрывается , впро­
чем , не вполне удачно - большинство ак­
теров лишены азарта и выразительности .
То и дело впадает в визг Татьяна Догиле­
ва ( Оливия ) , откровенно кривляется Ма­
рина Кондратьева ( Мария) , совсем бесцве­
тен Вячеслав Бутенко ( Эндрю Эгьюй­
чик ) . . И в итоге - из одиннадцати чело­
век радуют лишь двое. Сэр Тоби вышел
у Александра Ленькова жизнерадостным ,
озорным и - вопреки обыкновению ( эта­
кий Фальстаф) - удивительно подвиж­
ным задирой . А Евгений Стеблов ( Маль­
волио) , играет чванливого , непробиваемо.

225

го зануду , который , однако , способен тро­
гательно, почти по-детски предаваться меч­
там о жизни с Оливией . Оба актера наде­
лили своих персонажей невероятным оба­
янием , но главное - они именно что � жи­
вут в роли�> , тогда как половина прочих
существуют от нее где-то неподалеку .
Правда, Вайль и не стремился � уме­
реть в актерах�> . Он тоже веселится вов­
сю - напридумав множество авангард­
ных приемов и приколов . И ногда они
пошловаты , но чаще - приятны , остро­
умны и вполне сочетаются со стилисти­
кой пьесы . Частично они связаны с сим­
патичной , 4функциональной�> сценаграфи­
ей МарИи Рыбасовой , которая содержит
много всякой всячины: по-театральному
бушующее море - в виде застилающей
площадку голубой ткани - золотистую
триумфальную арку (с надписью 4Twelfth
night�> ) , окруженную возвышающимися
над сценой проходами , забавную карусель­
беседку . . . Случаются и чисто постановоч­
ные находки - например , когда Мальво­
лио догоняет Виолу (чтобы отдать коль­
цо) на смешном трехколесном автомо­
бильчике с детской пищалкой . Н о .
Когда следом н а этом транспорте
проезжает по площадке Виола - уже не
смешно: контраст отсутствует , прием по­
вторяется , а главное - без оригинально­
го передвижения сцена вышла б короче.
Что немаловажно: подобных примеров в
спектакле не счесть . В результате он рас­
тягивается на три с половиной часа , чем
несколько утомляет . И чем ближе к фи­
налу , тем скучнее и новые придумки уже
не радуют. А жаль .
� д в ен адцатая ночь �> В л ад и м и р а
Мирзоева нагоняет скуку довольно быс­
тро . Впрочем , Мирзоев - вообще особая
тема. Когда в середине 90-х он , прибыв
из заграницы , выпустил пару постановок ,
радикальная авангардная стилистика, по­
мнится , вызвала резонанс . Постепенно, од­
нако , страсти улеглись; режиссер прочно
занял место в 4 авангардной �> нише и к
настоящему моменту сделал около десят­
ка спектаклей , из которых лишь 4 Голу­
би» содержали разобранные (в традици­
онном смысле слова) рол и , а автор пьесы
не удалялся со сцены пинками .
Шекспиру повезло куда меньше .
Начать с того , что переработке подверг­
лась сама пьеса : М ирзоев для пущего

аблюдатель
развлечения снабдил ее множеством ста­
вок . Типа того, что на фразу Виолы • едь ,
если я мужчина, не может герцог п лю­
бить меня . . . • Мальволио замечает : Бы­
вает , но не будем акцентировать • ; а огда
Виола в облике Цезарио приходит дом
Оливии и говорит: •Я посол • , ей рез нно
отвечают: • Ну и посол отсюда! • . И и на сцене пару раз возникает девушка Оля
(чтоб попеть ) : в красном пальто п верх
бикини , с зонтом и неплохим вакало , но
Шекспиром не обозначенная .
А в результате - драматургиче кая ,
так сказать , основа действа живо на оми­
нает капустник в честь • Вильяма на его
Шекспира• . Но главное - она на рочь
лишена всякого смысла. Равно как ра­
бота актеров . Про них , правда , мно о го­
ворить не придется - поскольку , н мой
взгляд, нечего. Якобы гротескная иг ·
дится к сугубо физическим затратаr.
рированной мимике, резкой пластике
шечному напряжению) . Но гротеск
по
идее - не освобождает от психологи , ко­
торой в спектакле никак не наблюда тся .
Тут следует сказать , что • дв над­
цатая ночь• - часть эксперимента Ре­
жиссер организовал в театре им. Ст· нис­
лавского учебную студию , где заним ется
с выпускниками театральных вузов. Пер­
вые его работы с участием ученико со­
ставили диптих - они играются в о них
декорациях , почти одинаковым сост вом .
А для завлекательности в постановк вве­
дены звезды : в • Укрощении стропт вой •
это М аксим Суханов , в • двенад атой
ночи• - Сергей Маковецкий ( Ма ьво­
лио ) . Так что описанная выше пра тика
игры как бы обретает теоретическую азу .

И едва ли не единственным досто­
инством постановки становится зрелищ­
ность , на которую вместе с режиссером ра­
ботают хореограф Ким Франк и худож­
ник Павел Каплевич . Несушественные де­
корации компенсируются разнообразием
костюмов . Зрителям предъявляется чуть
ли не целая коллекция , в которой важен
не столько дизайн , сколько цвет . Обеспе­
чив каждому персонажу по три наряда ,
Каплевич расчленил действо на три . со­
ответственно, части : черную , красную и
белую , - а в паре с костюмами работает
плавно трансформирующийся свет .
Эффектную картинку дополняет хо­
реография. Яркие, слаженные мизансце­
ны подчас очень красивы . И когда стран­
новатая пластика не сопровождает текст ,
то находится в выигрышной ситуации . Но
наслаждаться ею одной три часа . . .
Однако вернемся к классике . Ведь
оба спектакля проиллюстрировали и дру­
гую теперешнюю особенность : возросший
спрос на Шекспира , который в минувшем
сезоне был самым популярным автором .
Из порядка пятидесяти премьер , вышед­
ших на крупных московских площадках ,
на его долю пришлось шесть - два • Гам­
лета• и четыре комедии . А если считать
по мелочи ( антрепризу , драматический
балет, кукольный театр и проч . ) , наберет­
ся почти дюжина. Возможное объяснение
происходящего находится без труда : се­
зон 98/ 99 предшествует магическому чис­
лу 2000 , как бы завершая тысячелетие . И
Шекспир , будучи едва ли не самым зна­
чительным драматургом (и неким куль­
турным символом ) последних десяти ве­
ков , потому и лидирует .
Деи ис Сергеев

ций и оригинальных ассонансов ? А Блок
вот тоже настаивал , что в написанном по­
этом важно все , вплоть до лишней в мно­
готочии сrше одной точки , как у Ап . Гри­
горьева . Так вот эту точку - куда в пересказе запихнуть?
Учет мандельштамовского •лишнего
воздуха• , дыхания человека .
А когда , как в фильмах Германа , ды­
шит целый организм - каждое актерское
существование , любая детал ь , складка
одежды , незаметвый монтажный стык , пе­
ребивки единого музыкального ритма . . .
да и не только т е к с т , весь контекст

Нди и с.м.отр и
А. Герман . Хрусталёв , машину !

Неблагодарное и даже подлое это де о пересказывать словами фильм или , к при­
меру , стихотворение. Вот •роман тис ать•
еще дозволительно - хотя Лев То стой
и велел это делать ровно теми же с ова­
ми , произносимыми в том же поряд е. А
вот •картину • - как перескажешь? Му­
зыку поэзии - как передашь ? Пр стой
добавкой , что данное произведение, мол ,
отличает большое количество алли ера-

•

226

- Наблюдатель
фильма дышит нам прямо в напряженно
разверстое ухо - сама наша ближайшая
история , всегда схлестывающаяся с исто­
рией создания любого его фильма, сама
судьба создателя , с подробностями его по­
исков и сокровенными • германовскими»
тайнами, а также множество доподлинных
рассказов и даже баек об этой кропотли­
вейшей и истовой работе . . . Какая нам тог­
да разница , легкое это дыхание или му­
чительное, - главное , что оно есть .
Все это и зовется органикой режис­
суры Германа.
И когда после его фильма из зри­
тельного зала кто-то выходит потрясен­
ным и опрокинуты м , наподобие героя
• Хрусталева• , в опрокинутом состоянии
зависающего в воздухе , а кто-то говорит
•ничего не понял• и идет жить дальше это тоже органика , дыхание наших буд­
ней . Слава Богу , что еще живем , смотрим ,
пытаемся понять и не понимаем .
Кто-то из тех , кто н е п о н я л
фильм во время показа в Каннах , теперь
извиняется и, поняв , проводит Германа по
разряду • северного Феллини • . Герман
недоумевает : почему же Феллини , ведь
один уже есть , был? Описано, заложено в
память мировой культуры .
В свою копилку - положим свое.
Пересказ не составит особого труда .
Можно буквально передать историю о том ,
как врач в чине генерала ( было такое в
условиях войны и советской России) , опе­
рирующий на человеческом мозге , сам по­
падает • под нож• и , имея •родственни­
ков за границей» , по своевременному ли
доносу или же так просто ( тоже бывало )
оказывается в закрытом фургоне с над­
писью • Советское Шампанское• со сво­
рой уголовников . По • счастливой случай­
ности• его оттуда вызволяют , чтобы он
оказал срочную медицинскую помощь на­
ходящемуся на смертном одре Вождю выдавил ему переполнившие организм
фекалии ( известный , описанный в лите­
ратуре факт) . После чего вождь умирает ,
а врач-генерал получает благодарность и
исчезает (такое бывало сплошь и рядом) .
Помните , у Хармса? • Однажды утром на
заре вошел он в темный лес и с той поры ,
и с той поры , и с той поры исчез . . . »
История о том , как человека ни за
что ни про что вы . . . . . . ли , а он продолжает жить , растворившись в пространствах
Родины .
История человеческого падения , все­
общего падения здесь налицо , на лицах , в
телах , скопища которых повествуют от­
нюдь не о родном быте коммуналок , а об

227

адском ужасе небратекого бытия . Усек­
новение плоти , обрубки рук и ног, раздав­
ленные ногти , •стигматы • родимых , кро­
вяных или уже трупных на коже - буд­
ничные приметы этого ада . Лишь понача­
лу наивный вэгляд ребенка еще может
принять место своего обитания за домаш­
ний рай - зимние окн а , все в узорах и
блестках , иллюминация парков над тем­
ными аллеями катков , драгоценные рос­
сыпи фруктов , праэдничный торт с кре­
мовыми розами, театральный чудо-макет,
примостившийся на краю важного комо­
да , барокко ненужных, причудливых , веч­
ных вещей , лепящихся одна к другой , пор1реты и лица, громоэдящиеся друг на друге,
сросшиеся , слитные, взрывающиеся , раз­
рываемые на клочки , как в странном , но
неопасном сне . И снег, снег , снег , скрыва­
ющий резкие контуры вещей , застилающий
глаза , обволакивающий боль зрения .
Быт эдесь , повторяю, организован по
жестким законам бытия - коммунальное
соседство слов • сортир • , • д о н о с • и
• смерть• вполне естественно . И снежная
завеса ничего не скроет , не смягчит . По­
том в фильме роль этой • завесы• разой­
дется по разным голосам - будет зву­
чать и как тема сладкого головокруже­
ния от запахов , и как тема наркоза, Забы­
тья , эфирной маски . Жизнь не происхо­
дит, не свершается - бормочет , бормочет,
бормочет , вскрикнет и • отключится • .
Здесь даже смерть по-настоящему невоз­
можна, хотя мертвых , павших тел · в кар­
тине достаточно . Даже смерть Вождя
эдесь - в общем ранжире , никакое не
событи е , так , мертвая , смахиваемая с губ
пена. Все умирают или уже умерли , но
продолжают быть , существовать в своих
привычных речевых актах , и Анна Пет­
ровна Керн с легкостью становится • Пав­
ловной • . . . Все как во сне , где чудо - за­
дано , чувства отключены.
Эта сновидческая природа кинопове­
ствования совершенно недвусмысленно
отсылает нас к опыту •обэриутов • - аб­
сурдистике Хармса и философским вещам
Введенского о мерцающем бытии , которые,
через голову экзистенциалистекой фило­
софии отчаяния , заговорили сейчас для
нас с особой силой убедительности . Не
знаю , вольное это у Германа ил� неволь­
вое, - думаю , что в сознании художника
и • бессознательное• бывает строго • про­
думано• . Для фильма это не порицание
и не похвала. Но как же не вспомнить
хармсовские • шары • ( здесь - щарьi от
кровати , которые ищут в самый драмати­
ческий момент) и то , с каким бессмыслен-

ным удовольствием герои раздают
странству плевки , и неизбежное, как
рость , спотыкание друг о друга , точ о о
сор ненужный . Что толку-то , что этот ор
еще может выглядеть фламандским , п IШ­
ным , имперским , что в э т о й жизни ще
живет , может быть , в такой же кварт ре
Анна Ахматова , а на стене - Пушки . . .
Все идет по другим законам , вернее по
другому, укоренившемуся беззаконию. Ко­
нечно , вилок и ножей никто не глота т, в
ход идут другие колющие и режу ие
предметы , загоняемые в обычное чел
ческое тело. И оно будет не по-чел
чьи , по-собачьи ползать , корчиться на
жем снежке, совать голову в полынью за­
дыхаться , глотать , давясь , наркоз во ки .
И туман , туман , завеса тумана . . .
Неудивительно , что для Германа
мя • после пятьдесят третьего• , воо ще
начало пятидесятых - такое важн е и
н е и з б еж н о е . В р емя н адежд и пр да­
тельств . Знаковое , как теперь при ято
выражаться , время . И истории для ф ль­
ма он выбирает • знаковые• , всем хор шо

известные - не только по Хармсу , но и
по Шаламову . Тем легче (разумеется . чи­
сто эстетически ) сдвинуть все это знако­
мое и узнаваемое , все эти от узнанного
личные уколы счастья , стыда и отчаяния ,
и вместить в привычно тоталитарный ,
постсталинский пейзаж с башенками что­
то совсем-совсем д р у г о е, как детский
косноязычный лепет молитвы • Отче наш•
вмещается в угол батареи или же редкос­
тные , нежные животные - в кадр холод­
ной , бесчеловечной и безнадежной зимы .
Фильм до краев полон искусством ( ре­
жиссерским , операторским , актерским , до
кончиков ногтей ) - и что ж тут плохо­
го 7 Для жизни с социальными пробле­
мами , которыми мы все так озабочены , в
том нет никакого ущерба , она сама себе
ущерб. Что поделать , искусство - это
тоже •эфирная маска• , посланная нам , на­
верное , Богом за всю нашу несовершен­
ность и безнадегу . Словом - иди и смот­
ри . Пока еще картины не из Апокалип­
сиса , а пока еще просто • Хрусталев , ма­
шину ! • .
Светлаиа Васшtьева

к о ��р с
Как уже сообщалось в N2 8 журнала • на­
мя• , Московский Литфонд и Альфа- анк
учредили специальный фонд для по дер­
жки профессиональных писателей , або­
тающих над новыми произведениям .
В конкурсе приняли участие 302 иса­
теля из М осквы и других городов Ро сии .
Подводя итоги конкурса жюри ри­
няло решение присудить 15 стипе дий
следующим писателям : Инне Макс1 мов­
не Б Е Р Н ШТЕ Й Н (перевод с англи ско­
го романа П. Г. Вудхауза • Не позва ь ли
нам Дживса? • ) , Наталье Юрьевне АН­
ХАНЕН ( перевод с испанского ро ана
Сальватора Дали •Тайные Лики • ) ,
ек­
сею Николаевичу ВАРЛАМОВУ (р ман
• Купавна• ) , Игорю Ивановичу ВИ О Г­
РАДО В У ( монография • Горнило с мне­
ний• и • Осанна• Федора Достоевско о • ) ,
Игорю Леонидовичу ВОЛГИНУ ( оку­
ментальпая биография Ф. Достоев кого .
• Пропавший заговор• ) , Людмиле

228

фовне ВОЛОДАРСКО Й (перевод с анг­
лийского романа Филиппа Сидни • Ар­
кадия• ) , Борису Тимофеевичу ЕВСЕЕВ У
( роман-апокриф • Отреченные гимны • ) ,
Николаю Юрьевичу КЛИ М О НТОВИЧУ
(документальный роман , стилизованный
под мемуары • далее везде� ) . Кириллу
Владимировичу КОВАЛЬДЖИ ( книга
миниатюр в прозе • М оя мозаика � ) , Вла­
димиру Владимировичу РОГОВУ (пере­
вод с английского трагедии неизвестного
автора 1 6 века • Арден из Февершема� ) .
Михаилу Михайловичу РОЩИНУ ( про­
зо-пьеса • З астава� ) , Леониду Кузьмичу
СИТКО ( книга воспоминаний • Бутырс­
кая тюрьма 1 948 года � ) . Юрию Иванови­
чу СУРОВЦЕ В У ( публицистическое эссе
• Споры о •Русской идее• ) , Семену Изра­
илевичу ФРЕ Й ЛИХУ ( книга мемуаров
• Заколдованный круг• ) , Михаилу Кон­
стантиновичу ХОЛ М О ГО Р О В У ( роман
• Б аловень судьбы � ) .

С о де р ж ан и е ж у рна л а • З на м я •
за 1 999 год

проза
АХМАДУЛ И НА Белла - Нечаяние. Дневник . N2 9
БАКЛАНОВ Григорий - Мой генерал . Повесть . N2 9
Б А Ш К И Р О В А Галина - Совсем мой . Рассказы . N2 1 0
Б О РЩАГО В С К И Й Александр - Зрители дешевого райк а . N2 8
Б Ы КОВ Василь - Рассказы. Перевод с белорусского автора. N2 7
Б У Й ДА Юрий - Полный бант. N2 1 1
ВАСИЛЬЕВА Александра - Моя Марусечка . Повесть . N2 4
В И Ш Н Е Б ЕЦКАЯ Марина - Воробьиные утра. Рассказ . N2 5 ; О природе вещей .

Фрагменты книги . N2 9

ГАЛЛА Й М арк - Я думал - это давно забыто . Публикация К. В. Галлай . N2 3
ГЕР Эргали - Дар слова . Сказки по телефону. N2 1
ГОЛАН Шамай - П алисандровая кровать госпожи Альдоби . Рассказ. Перевод

с иврита Е. Бауха . N2 9

ДАВ Ы Д О В Юрий - Бестселлер. Книга вторая . N2 8
ДАРК Олег - Андреевы игрушки . Повесть . N2 3
Д М ИТ Р И Е В Андрей - Закрытая книга. Роман . N2 4
Е Р МАКОВ Олег - Река. Третья книга романа <t Свирель вселенной» . N2 9
И С К А Н Д Е Р Ф азиль - Рассказы . N2 1
КАБАКОВ Александр - Зал прилета. Рассказ . N2 5
КОЧЕРГИН Эдуард - Рассказы питерских островов . N2 1
КУВАЛ Д И Н Юрий - Рассказы . N2 3
Л И С Н Я Н С КАЯ Инна - Величина и функция . Повесть . N2 7
Л О С Е В Лев - М осквы от Лосеффа . N2 2
М О Р О З О В Александр - Общая тетрадь . Солилоквиум . N2 5
Р У Б И Н А Дина - Наш китайский бизнес. Рассказ . N2 7
САДУР Нина - Запрещено - все . Рассказ . N2 2
С Е ДАКОВА Ольга - Путешествие в Тарту и обратно . Запоздалая хроника . N2 4
С Е Н Ч И Н Роман - Общий день . Рассказ . N2 3
С Е РЛЖЕТД И Н О В М арат - . . . года в два . Фрагмент . N2 7
СТОЛЯ РОВ Андрей - Жаворонок. Роман. N2 6
ТУЧ КОВ Владимир - Скрытые пружины . Рассказы . N2 2
ФА Й Б И С О В И Ч Семен - Губа. Рассказ . N2 6
ХАНДУСЬ Олег - Рассказ ы . N2 5
ХАРИТО Н О В М арк
Amores novi . N2 1 2
Х У Р Г И Н Александр - Сквер . Повесть . N2 8
Х У С Н УТД И Н О В Андрей - <CC: ( t > . Деструкция . М 1 2
Ш И Ш К И Н Михаил - Взятие Измаила. Роман . N2 N2 1 0 - 1 2
Ш УЛ Ь М А Н Эдуард - Правила любв и . N2 3
Э П П ЕЛЬ Асар - Чужой тогда в пейзаже . Рассказ . N2 1 1
ЮРСКИ Й Сергей - Рассказы . N2 6
. .

-

229

Сод е р ж а ние ж

!f

н ал а «Зн амя » за 1 999 год

1

[поэзия
J

А Й З Е Н Б Е Р Г Михаил - Перего орный строй . N2 4
АЛ ИХАНОВ Сергей - Прощаниlе с бумагой . N2 6
АРАБ О В Юрий - Цезариада. N� 9
АХМАДУ Л И Н А Белла - Новы d стихи . N2 7
Б А Й ТОВ Николай - Секретные ! рецепты . N2 6
БА Ч У Р И Н Евгений - Улыбка Клавдии Васильевны . N2 4
Б О Б Ы Ш Е Е Дмитрий - Страсти! по царю . N2 8
Б РУСЬЯ Н И Н Владимир - Обр � шётка кровли . N2 1
Б У Н И М О В И Ч Евгений - Соб ающий скрепки . N2 9
Б У Р И Х И Н Игорь - Малоутеш тельные стихи о языке и его поэзии . N2 1 2
ВАНШ Е Н К И Н Константин - В лнистое стекло . N2 1 2
ВОЛКОВ Иван - Сирена . N2
ГАНДЛ Е В С К И Й Сергей - Два стихотворения . N2 5
ГОРО Д Н И ЦКИ Й Александр - ! Бивачные огн и . N2 9
Д И Д У С Е Н КО Михаил - Пруть� краснотала . N2 3 ; Съехались Стожары , железны
татары . N2 1 1
ДОЛЬСКИ Й Александр - Лиц стариков . N2 6
Е Ф Р Е М О В Георгий - Луч лак мотива. N2 8
ЗА Й ЦЕ В А Анна - С морошкою пирог. N2 6
ЗАКИ Р О В Хамдам - Дикобраз N2 5
ЗУБКОВ Николай - В ербная н деля . N2 5
И ГНАТЬЕВА Мария - Окончат льный вариант. N2 9
КЕНЖ Е Е В Бахыт - Господний . оклик. N2 5
К И Б И Р О В Тимур - Новые ст и . N2 4
КОВАЛ Ь Виктор - Проверка з ения и слуха . N2 1 2
КРАС Н И КО В Генн адий - Анге -хранитель. N2 1
КРЫЛ О В А Элла - Созерцател . N2 1
КУ Д И М О БА Марина - Талды-Кустанай . N2 2
К У Ш Н Е Р Александр - Аполло в снегу . 1 999. N2 8
ЛАЗУТКИ Н А Елена - Боязнь емноты . N2 3
Л Е В И Н Александр - кудаблин тудаблин . N2 1 1
Л Е О Н О В И Ч Владимир - В ол ья шея . N2 8
Л ИТВАК Света - Коллекция . 2 1 0
МАРТЫ Н О В Леонид - Способ ость камня . Публикация Г. А . Суховой-Мартыновой . N2 3
МАТВ Е Е В А Новелла - Даволь тво демоса. N2 3
М О Р Ш Е И Николай - На возд �ной вертикал и . Предисловие В. Агеносова. N2 8
НО ВИ КО В Денис - Самопал .
f{g 2
ПЛОХИХ Илья - Дом-интерн т. N2 2
П С УРЦЕВ Дмитрий - Привид нья великанов . N2 2
РАИНА Иван - Хлорофилл . N 9
Р УСАКОВ Геннадий - Разгово ы с богом . N2N2 5 , 1 0
РЫЖИ Й Борис - From Sverdl vsk with love . N2 4
САМО Й Л О В Давид - Первая овесть . Публикация Александра Давъедова. N2 1
САПГИ Р Генрих - 20 хрусталь ых Генрихов . N2 1
С Е М Е Н Е НКО Светлан - Вече? поэзии в Таллинн е . N2 1 0
СИ Н ЕЛ Ь Н И К О В Михаил - Я становился всем . N2 1 1
С УЩИ Й С ергей - И з Ростова. N2 9
Т И М О Ф Е Е В С К И Й Александр 1- Просящий милостыню. N2 3
УФЛЯ Н Д Владимир - Сцена ' поклон ы . N2 2
ШАТР О В Николай - Аплодис енты - меньше тишины . Публикация В. Алейнu­
кова . N2 6
ШТРО М ИЛО Николай - Три !f овеллы Акутагаве . N2 1 1

�

8 j'

j
]

�

1

�

j

,
1
1

1
1

230

С од ер ж а ни е жур н ала �з н амя» за 1 999 г од

мемуары .

архивы .

свидетельства

Б Е РК О Б С КАЯ Елена - Мальчики и девочки 40-х годов . Воспоминания о Борисе
Леонидовиче Пастернаке . N2 1 1
В А Н Ш Е Н К И Н Константин - В мое время . N2 3
ГЕРШТЕ Й Н Эмма - Поэт поэту - брат . N2 1 0
ДЕЛО Б Р О ДСКОГО П О Д Н Е В Н И КУ Л И Д И И ЧУКОВСКО Й . Вступительная
·

заметка В. Корнилова. Публикация и при.мечания Е. Чуковской. N2 7

ЖАЖОЯ Н М анук - Случай Орфея . Публикация А. Пустьтцевой. Предисловие

Л авла Н ерлера. N2 6

И Н ГЕ Р Айзик - Пианистка Мария Гринберг. К портрету .музыканта в совет­

ском интерьере. N2 5

КАН Д И Н СК И Й В . В . - О понимании искусства. Стихотворения и статьи 1 9 1 0 1 920-х годов . Вступительная статья, подготовка текста, переводы и
при.мечания Б. М. Соколова. N2 2
Н Е И З В ЕСТНЫЕ В О С П О М И НАНИЯ О Е С Е Н И Н Е . Алексей Угрюмов . Из очер­
ка � Сергей Есенин �> . Публикация В. Н. Терехиной. Елизавета Стырская .
Поэт и танцовщица . Перевод с немецкого Л. Г. Григорьевой. По д готовка

текстов и комментарии Л. Г. Григорьевой и Н. И. Шубниковой-Гусевой.
Предисловие Н. И . Шубниковой -Гусевой. N2 1 2
М Е Д В Е Д Е ВА Галина - Жгучая сила . N2 5
САМО Й Л О В Давид - Дневник счастливого мальчика. Вступление, подготовка к
печати и публикация Г. Медведевой . N2 8
С И М О Н О В Алексей - Галина Сергеевна: � Мир Улановой • и миф Улановой . N2 6
П О Д ГО Р О Д Н И КОВ Михаил - Слабый позвоночник . N2 9
.

ТАР КОВСКИ Й Арсений - � надо аккумулировать душевную энергию . . . �> . Письма
к Евдокии Ольшанской . Публикация, по д готовка текста, пред исловие и
при.мечания Е. М. Ольшанской . N2 4
Э Й ДЕЛЬМАН Натан - Из дневников . Вступительная заметка, публикация и
комментарии Юлии Эйдель.ман .N2 1
.

публицистика
АГЕЕВ Александр - Город на �третьем пути • . Анти�народная• статья . N2 9
Б А Й М У ХАМЕТОВ Сергей - П ереселенцы . Записки человека из телевизора . N2 4
В О Р О Н И Н А Ольга - Свобода слова и стереотипный образ женщины в С М И . N2 2
Д Н Е П Р О Б Эдуард - Три источника и три составные части нынешнего школьного
кризиса . N2 1 2
Е В СТИ Ф Е Е В Юрий - Кочевые и оседлые. N2 7
И В А Н О В А Наталья - Русский проект вместо русской идеи . N2 3
И ВАЩЕ Н К О Анатолий - Крестьянский вопрос в трех зеркалах уходящего. век а .
N2 5; Засуха . N2 1 1
ПАСЬКО Григорий - Пряни к . N2 1 0
РАБОТ Н О В Николай - Н а державу обидно ? N2 8
СТАРО СТИ Н Владимир - Военное в�ликодержавие России : беда или блаr,о на­
рода? N2 1
УШЛКИИ Сергей - Видимость мужественности . N2 2
ФАЛИ К О В Илья - Экстремальная музыка. N2 6

критика
ЗАСЛАВСКИ Й Григорий - � Бумажная • драматурги я : авангард , арьергард или
андеграунд современного театра? N2 9
И В А Н О В А Наталья - В полоску , клеточку и мелкий горошек . Перекодировка
истории в современной русской прозе . N2 2
Л И П О В Е ЦКИ Й Марк - Голубое сало поколения , или Два мифа об одном кризисе . N2 1 1
Н И К И Ф О Р О В А Виктория - Кошка на сцен е . N2 7
Н О В И К О В В л . - От графомана слышу ! К истории одного ругательства . N2 4
СТЕПАНЯН Карен - Кризис слова на пороге свободы . N2 8
Х М ЕЛ Ь Н И ЦК И Й Дмитрий - Концептуализм глазами реалиста . N2 6
231

л а « Зн амя» з а 1 999 z од

ренд-з ал
С О В Р Е М Е Н НАЯ ЛИТЕРАТУРА:
О Е В К О В Ч Е Л Аннинекий Лев , Арбитман
Роман , Астафьев Виктор , Б резин Владимир , Боровиков Сергей , Бородин
Леонид , Гудков Лев , Дуби Б орис , Елисеев Никита , Курбатов Валентин ,
Марченко Алла , Новиков
и хаил , Попов Евгени й , Рейтблат Абрам , Род­
нянекая Ирин а . Ng 1
З А ГРАН И ЦА КАК Л И Ч Н Ы Й О П Ы . Алексеев Никита , Коротич Виталий , Круж­
ков Григорий , Кублановски Юрий , Павлона-Сильванекая Марина , Парии
Алексей , Смехов Вениами , Шаталов Александ р . Ng 2
ГОВОРЯТ ЛАУРЕАТЫ • ЗНАМЕН • . Абдуллаев Шамшад , Арефьева Ольга , Бере­
зин Владимир , Давыдов Ю ий , Зубов Андрей , Милославекий Игорь , Попов
Евгений , Маканин Владим р, Шаров Владимир , Юрский Сергей . Ng 3
. . . М И Н У С СЛО В О ? Арабов Юрий , Бакши Людмила , Ипполитов Аркадий , Куллэ
Виктор , Фокин Валерий . g 4
ЛИТЕРАТУРА В Н Е ЛИТЕРАТУРНЫХ И З Д А Н И Й . Давыдов Александр, Данил­
кии Лев , Курицын Вячесл в, Немзер Андрей , Нестерова Татьяна, Нилин
Александр . Ng 5
• И дИ , КУДА ВЛЕЧЕТ ТЕБЯ С В О О Д Н Ы Й УМ . . >.> . Амелин Максим , Диитриев
Андрей , Кибиров Тимур ,
шнер Александр , Рубинштейн Лев , Уткин Антон . Ng 6
С О В Р Е М Е Н Н О Е М Е ЦЕ Н АТСТВ : Н А Д Е Ж Д Ы И Р Е АЛ Ь Н О С Т Ь . Б ертмаи
Дмитрий , Борщев Валерий , Гениева Екатерина, Елин Георгий , Колеров Мо­
дест , Краснопевцен Лев , М дведев Армен , Тарасов Валерий , Якимчук Ни­
колай . Ng 7
Ю Р И Й ТРИ Ф О Н О В : ДОЛГОЕ П О ЩАН И Е ИЛИ Н ОВАЯ ВСТРЕЧА? Б ахнов
Леонид, Бек Татьяна, Ива ова Наталья , Кабаков Александр , Королев Ана­
толий , Кузичева Алевтин · , Н емзер Андрей , Нилин Александр , Новиков
Владимир , Трифонова Ол га. Ng 8
Д ЕТ И , В Ш КОЛУ С О Б ИРА Й ТЕС ! В КАКУЮ? Бунимович Евгений , Долгинова
Евгения , Кузьминский Бо с, Ленская Елена, Соболев Лев . Ng 9
ХРИСТИАНСТВО И КУЛЬТУРА. убов Андрей , Игумен Иоанн ( Экономцев ) , Лю­
бимов Бори с , Николаева леся , Роднянекая Ирина , Седакона Ольга , Си­
н ельников Михаил , Стру е Никита , Архимандрит Тихон , Хоружий Сер­
гей . Ng 1 0
ЕСТЬ Л И Б У Д УЩЕЕ У СО ЦИАЛ З М А В Р О С С И И ? Илларионов Андрей , Ка­
гарлицкий Борис Мелих
Александр , Illмелев Николай .Ni! 1 1
КРИТИКА: П ОСЛЕ Д Н И Й П Р И З I В . Александров Николай , Банильекий Дмит­
рий , Елисеев Н икита , Кас ткина Татьяна , Колобродов Алексей , Кукулин
Илья , Новиков Михаил , ейнгольд Сергей , Ремизова Мария , Славникона
Ольга , Уланов Александ р , Шеваров Дмитрий . Ng 1 2
.

.

люд

и

судьбы

АЛФ Е Е В А Валерия -

т альгия
Б Е К Татьяна - Известно ли пест

цивилизация
ИВА Н О В А Наталья - Конетаити Симонов глазами человека моего поколения .
Ng 7 ; Счастливый дар В леитина Катаева . Ng 1 1
ХАЗАГЕ Р О В Г . - Скифский ело арь . Ng 1 2

232

С одер ж ани е жур нала �з н амя» з а 1 999 г од

contra
Н О В И К О В Андрей - Я устал от слова <1 культура• ! О Медном. всаднике как глав­
ном. герое Пушкинского юбилея . Ng 7

чтения

пушкинские
М ИЛОСЛАНСКИ Й И .
С Е М Е Н О ВА Светлана
СТЕ П А Н Я Н Карен ЭТКИНД Александр -

Г. - Что такое хорошо и что такое плохо по Пушкину . Ng 4
- Метаморфозы эроса в пушкинской поэзии . Ng 1 2
<1 Б орис Годунов• и <1 Братья Карамазовы • . Ng 2
Иная свобода : Пушкин , Токвиль и демократия в России . Ng 6

литературный

пейзаж

Б УЛ К И Н А Инна - Русский Киев : провинция или диаспора? Ng 2
КАТЕ Р И Н И Ч Валентина - В городе Удачинске . Ng 2

между

жанрами

Б У Й ДА Юрий - Над . Ng 2
Г Е Н И С Александр - З акон и порядок . Мой Шерлок Холме. Ng 1 2
КЛ ЕХ Игорь - Искусство названи й . Ng 9
П ЬЕЦУХ Вячеслав
Низкий жан р . Ng 5

nomenc l atu ra
АГЕЕВ Александр - Самородок , или Один день Олега Олегович а . Ng 5
КОЛО Б Р О Д О В Алексей - Слаповский сам . Ng 1 0
Л И П О В Е ЦК И Й Марк - Как честный человек . Дмитрий Александрович Пригов
( 1940 г.р. ) . Ng 3

книга

как

повод

А ГЕ Е В Александр - Писатели газет . Ng 3
КАЦЕ ВА Евгения - Выбор Альфреда Андерша. Ng 5
ЛАЗАРЕВ Л . - Факты - вещь упрямая . Ng 5
ХАЗА Н О В Б орис - Отечество изгнанных . Ng 1 2

язык
ХАЗАГЕР О В Г. - Во дни сомнений . .
ского языка). Ng 3

время

и
.

( прислушивае.мся к свидетельствам. рус­

образ

жизни

ХОЛМОГОРОВ Михаил , ХОЛ М О ГОРОВА Елена - Карикатура южных зим . Ng 3

человек

в

пейзаже

ДАВЫ Д О В Александр - Комментарии к неведомому тексту . N.! 9
ИЛЬИН Сергей
Моя жизнь с Набоковым . Ng 4

233

Со д ер жа ни е жур ал а �з н амя » за 1 999 г о д
u

rbi

БРОДСКИ Й Иосиф - Нескромно

рия Чекалова . N2 9

et

orbi

предложение . Перевод

единый

с

английского Дмит­

мир

Ч Е КАЛ О В А Светлана - Кое-что

юдате

ль

АГЕЕВ Александр - • М ы вышли се из литобъединений � . ( Николай Старшинов .
Что было , то было . . . ) N2 4 ; Не памятник. ( Наталия Кузнецова. Что с
нами происходит? ) N2 5 ; аспутин новый и старый. ( Валентин Распутин .
Н овая професси я . Изба: ассказы . ) N2 6; Черная бабочка сновидений .
( Юрий Буйда. Прусская евеста . ) N9 7
АНАСТАСЬ Е В Алексей - Сенти ентальное путешествие в детство . ( Валентина
Чемберджи . Истории Мн мозины . ) N2 3
АРБИТМАН Роман - Бумажный оплот пряничной державы . ( Б . Акунин . Азазель . Турецкий гамбит ;
виафан . Смерть Ахиллеса . ) Ng 7
АРУТЮН О В С . - Где маркиз? ( одная речь . Учебник по чтению для учащихся
начальной школы . ) N2 3
АРЬЕВ Андрей - Коридор несбыв ихся надежд . ( Татьяна Толстая , Н аталия Тол­
стая . Сестры . ) N2 3
Б О РО В И КО В С . - Факты вмест легенды . ( Д . М . Фельдман . Салон-предприя­
тие : писательское объеди ение и кооперативное издательство • Никитин­
ские субботники � в конт кете литературного процесса 1 920 - 1 930-х го­
дов . ) Ng 1 0
В ОЛЬТС КАЯ Татьяна - П артийн сть , православие , народность . ( Русские писате­
ли ХХ века : Биобиблиог афический словарь . ) Ng 9
ГЕНИНА Анна - Можно ли было пасти театр? ( Адольф Шапиро . Как закрывал­
ея занавес . ) N2 9
ГОСТЕ В А Анастасия - ( Алексан р Шаталов . JFK Airport . ) Ng 1
ДЗУЦЕВА Н . - Победа над судьб й . ( Анатолий Ямпольский . ГУЛАГ 80-х . ) Ng 1 ;
• И все ж не уйду я из ж зни � . ( С . Киссии ( Муни ) . Легкое бремя : Сти­
хи и проз а ; П ереписка с В. Ф. Ходасевичем . ) N2 1 2
ждения. ( Нонна Слепакова . Полоса отчужде­
ЕЛАГИ НА Елена - В полосе о
ния . ) N2 7
ЕРМОШИНА Галина - По етупен м Гессе. ( Б . Целлер. Герман Гессе . ) N2 5 ; Фильм
марионеток . ( А . Савелье . Ученик Эйзенштейна. ) N2 1 0
ЗАМОСТЬЯ Н О В Арсений - Дух вный облик и анекдотическая легенд а . ( 4 Твой
есмь аз� Суворов . ) N9 2 ; Импровизированные воспоминания . ( Алексей
Козлов . Козел на саксе . ) Ng 3; Липовый мед тоталитаризма. ( Александр
Дворки н . Введение в се товедение ; Е . Громов . Сталин . Власть и искус­
ство ; Песни о Сталине
1 ; Песни о Сталине - 2 . ) Ng 5 ; Н еравнодуш­
ная природа . ( Р . Г. Скр Iнников . Дуэль Пушкина . ) N2 8 ; Без юбилея .
( В . А . Жуковский . Поли е собрание сочинений и писем . Т. 1 . Стихотво­
рения 1 797 - 1 8 1 4 годов . Ng 1 0
З Е М С К О В В . - Новый шаг в к льтурологии . ( А . Ф . Кофман . Латиноамерикан­
. ский художественный о аз мира . ) N2 1
З Е Н К И И С . - Историк и чудо . Марк Блок. Короли-чудотворцы . ) N9 3
ЗЛОБ И Н А Алена - Все тот же р сский человек на rendez-vous , или ? . . ( Анатолий
Ким . Стена. Повесть не идимок . ) N2 2
З О Р И Н Андрей - О чем пел сол вей . ( А . К . Жолковский . Михаил Зощенко : По­
этика недоверия . ) N2 1 2
ИВАНИ ЦКАЯ Елена - Скучная вобода . ( Михаил Бутов . Свобода : Роман . ) N2 6 ;
Сюита в прозе . ( П етр айль . Гений места. ) N2 1 0

234

Сод ер ж ание жур нал а �з намя» за 1 999 го д
И В А Н О В Анатоли й - 4 Многое пройдет , а это - останется • . (Литературная эн­
циклопедия русского зарубежья . Т. 3, ч. 1 . ) N2 1 0
КАС Ы М О В Александр - Имя Божье на фоне прочих . ( Юрий Казарин . Поле зре­
ния . ) N2 4 ; Способ хранения . ( Аркадий Застырец. Deus ех machina; Гамлет. )
N2 5 ; Обиход под током . ( Юрий Дронов . Стихиры на стиховне. ) N2 1 0 ; Езда
в знаемое . ( Б . В. Томашевский . Теория литературы . Поэтика. ) N2 1 1
КАЦЕВ А . - Голанекие высоты . ( Шамай Голан . Мужчин а , женщина и войн а . ) N2 6
КАЦЕ ВА Е . - Свободный дух в неевободную пору . ( Ефим Эткинд . Маленькая сво-'
бода. Двадцать пять немецких поэтов за пять веков . ) N2 2 ; Что имеем , не
храним . ( Русские современные писатели в Германи и . Справочник . ) N2 9
КОЛ О Б Р О Д О В Алексей - Другие шестидесятые , или Обретение метафизики .
( Борис Фаликов . Круги по воде. Виданов . ) N2 3; Близнецы и двойняшки . ( Саратов литературный . ) N2 6
.
КУКУЛ И Н Илья - Мандельштам и Москва. ( Л . М . Видгоф. Москва Мандель­
штама . ) N2 8
ЛАЗАРЕВ Л . - Кроме скучного . ( Леонид Зори н . Зеленые тетради . ) N2 1 2
Л И П Н Е В И Ч Валерий - 4 Универсаль беллетристик• . ( Дина Рубина . П оследний
кабан из лесов Понтеведра . ) N2 1 2
Л И С Н Я НС КАЯ Инна - Заколдованный дом . ( Юрий Кублановский . Заколдован­
ный дом . ) N2 1 1
ЛОСЕВ Лев - Довлатов и окрестности . ( Александр Генис . Довлатов и окрестно­
сти . ) N2 1 1
Л Ю С Ы Й Александр - 4 Мы сnутаем время ( н е место ! ) . . . • , или Праздник конвоя :
Таврида, которую мы потеряли . ( Крымский альбом 1 998. Историко-крае­
ведческий и литературно-художественный альманах . Выnуск третий . ) N2 1 2
М ЕЛ И Х О В Александр - Целеустремленность и бесцельность . ( А . Конде . Гри­
фон . ) М 5 ; Лед и пар . ( И . П аnерн о . Самоубийство как культурный ин­
ститут ; Г. Чхартишвили . Писатель и самоубийств о . ) N2 9
М И ХА Й ЛОВА Татьяна - Медленное чтение . ( Уистен Хью Оден . Чтение . Пись­
мо. Эссе о литературе . ) N2 8; Старца великого тень . . . ( Лидия Зиновьева­
Аннибал . Тридцать три ур ода ; Lydi a Zinovieva-Ann ibal . The tragic

Menagerie . ) N2 1 0

Н О В И К О В Вл . - Стих nервой свежести . ( Михаил Панов . Тишина. Снег . ) N2 3 ;
Язык как орган остроумия . ( В . З . Санников . Русский язык в зеркале язы­
ковой игры . ) N2 1 1
Н О В И К О В А Лиза - Школа острословия . ( Всемирная эnиграмма . Антология в
четырех томах . ) N2 5
Н О ДЕЛЬ Феликс - 4 А сколько работы еще вnереди ! • . ( Новелла Матвеева , Иван
Киуру . Мелодия для гитары ; Новелла Матвеева . П астушеский дневник ;
Сонеты . ) N2 4
О ' МО Р Ф И Е . - Смысл и стиль . ( Ольга Бешенковская . Viewasen 22 . ) N2 5
О РЛОВА Е . - Деревня Чураевка , Connecticut, USA. ( Илья Толстой , Светлана Све­
тана-Толстая . Пути и судьбы . ) N2 7
ПАВЛ О В Максим - Generation . П ' или , П ' forever? ( Виктор П елевин . Generation
. П ' . ) N2 1 2
П О М Е Р А Н Ц Григорий - Встреча с nрошлым - вечным . ( А . Б . Зубов . История
религий . ) N2 1
П О РО Х О В Н И К Николай - Из общей чаши . ( Василий Субботи н . По краю зем­
ли . ) N2 1 0
Р А В И Н С КИ Й Дмитрий - Энергия страха. ( Вера Кобец. П обег . ) N2 1 0
РОГОВ Олег - Равновеси е . ( Инна Лиснянская . Ветер nокоя : новые стихотворе­
н ия . ) N2 3
С И Н Е О К Анжелика - Дневники Кафки в России : тридцать лет сnустя . ( Франц
Кафка. Дневники . ) N2 3
СКИДАН Александр - Место глоссолалии и экспансия глоссы . ( Сергей Завья­
лов . Мелика . ) N2 2
С М И Р Н О В Алексей - Телеграмма о неисчерnаемо м . ( В . Н . Тоnоров . Святость и
святые в русской духовной культуре . ) N2 2 ; Царица nоэто в . ( Заnиски
А. О. Смирновой . урожденной Россет . ) N2 6
ТУРКОВ Андрей - 4А раздумаешься , всех жалко ! . . • . ( Е . Б . Новиков а . Хроника
nяти nоколений . Хлудовы , Найденов ы , Новиковы . . ) N2 5
.

235

Сод ер ж ани е жу нал а �з намя» з а 1 999 год
УЛАН О В Александр - За грани у барокко. ( Игорь Клех . Инцидент с класси­
ком . ) N2 4; Игрушка из итера . Н. ( Кононов . Змей . ) N2 5; Постпослед­
ний романтик? ( Елена
варц . Стихотворения и поэмы . ) N2 9
УРИЦК И Й Андрей - Петербург кие сны . ( В . Филиппов . Стихи . ) N2 1 ; Плоды
ума. ( Леонид Гиршович . Прайс. ) N2 5
ФАНА Й ЛОВА Елена - Конец ци аты . ( Александр Скидан . В повторном чтении . )
N2 1 1
ФОКИН Павел - Грустные фан мы Бориса Хазанова . ( Б орис Хазанов . Пока с
безмолвной девой. Расск зы ; Далекое зрелище лесов . Роман . ) N2 1 ; По­
весть о том , как бедный елеграфист Флорентина Ариса полюбил краса­
вицу Фермину Дасу и ж ал ее ответа пятьдесят один год , девять месяцев
и четыре дня. ( Гарсиа аркес . Любовь во время чумы . ) N2 2
· ХАН- П И РА Э . - Толковый слов рь советизмов . ( В . М . Мокиенко , Т . Г. Никити­
на. Толковый словарь я ыка Совдепии . ) N2 7; Новый словарь иноязыч­
ных слов . ( Л . П . Крыси . Толковый словарь иноязычных слов . ) N2 9 ;
Хорошо л и м ы понимаем Пушкина? ( Н . А . Еськова. Хорошо л и м ы знаем
Пушкина? ) N2 1 1
Ч Е РЕДНИЧЕ НКО Татьяна - � ван Грозный� сегодня . N2 6
Ч Е РЕ Ш НЯ Валерий - Радость знавания . (Лиля Панн. Нескучный сад . ) N2 2
Ш АТАЛО В Александр - Пульси уя бескровно. ( Александр Леонтьев . Сад бабочек: книга третья ; Цик· ы . ) N2 8; Пятнадцатилетние мужчин ы . ( Александр Анашевич . Сигна ы сирены . ) N2 1 0
Ш Е В Ч Е Н КО Леонид - О пользе фельетонной эпохи . ( Дина Кирнарская . Класси­
ческая музыка для всех . ) N2 2; Наверное , Дьявол существует . ( Святой
Антоний Велики й . Духо ные наставления . ) N2 5; Жизнь в и скусственном
свете . ( Вячеслав Бутус в. Овалы . ) N2 6; Невыносимая легкость бытия .
( Нина Искренко. О гла ном . . . ) N2 7 ; Хорошо ловится рыбка . ( Геннадий
Шпаликов . Стихи . Пис ма. Песни . Сценарии . Роман . Рассказы . Наброс­
ки . Дневники . Письма . ) N2 8; Рождение трагедии . ( ВИ ктор Шендерович.
Куклы-2 . ) N2 9 ; Больш е вранье и маленькие амбиции . (Е. Н. Вильмонт .
День большого вранья ; А. Б . Биргер . Тайна старого камина. ) N2 1 2
ШИРОКОВ Виктор - � Ди-пи � . или Перемещенное лицо русской поэзии . ( Иван
Елагин . Собрание сочи ений в двух томах . ) N2 3
Ш КЛОВСКИ Й Евгений - На ве ру . ( Игорь Меламед . В черном раю . ) N2 3 ; Пляж ,
медведь и береза. ( Ми аил Эпштейн . Бог деталей . ) N2 7
ЩЕГЛОВА Е вгения - Такие ра ные прозаики . . . ( И . Штемлер . Звонок в пустую
квартиру ; И. Меттер . збранное. ) N2 1 1
Я Н Ы Ш Е В Санджар - � При чё тут явь . . . � ( Аркадий Драгомощенко . Китайское
солнце . ) N2 1
·

Аннотации •
( Рубрик ведет Александр Агеев )
Абашев Владимир . Графоман в законе� ( И з очерков литературной жизни Перми ) . ( � Уральская новь , 1 999 , N2 1 . ) N2 9
Азадон е кий Марк , Ок е маи Юли· н . Переписка 1 944 - 1 954 . N2 4
Американский характер . Традиц я в культуре. N2 6
мука будет? ( � Октябрь� . 1 999 , N2 3 . ) N2 7
Б асин е кий Павел . Перемелется
Бианки Наталия . К. Симонов , А. Твардовский в � новом мире � . N2 4
Варенцов Н . А. Слышанное. Ви енное. Передуманное. П ережитое . N2 4
Все про тот же �третий путь � . ( Новый мир � . 1 999 , N2 4 . ) N2 7
Зубов Андрей . Сорок дней или орок лет? ( � Новый мир � . 1 999 , N2 5 . ) N2 8
Как писать мемуары ( Н аталья рауберг . Невидимая кошка ; Галина Башкирова.
Благодатная пустыня оследнего свидетеля ) . ( � Кулиса-нг� . 1 999, N2 1 2 ,
июнь . ) N2 9
Козлов Алексей . Рок : истоки и
5
Кулаков Владислав . Поэзия ка

•В

М 10 эта рубрика на ы валась � Журналы и rазеты э- , в N2 N2

Ьеnе э- .

236

1 1 - 12

-

� Nota

Со д ер ж а и и е жур и ал а « З и амя» за 1 999 го д
Кунлев Станислав . • Прощай , мой безнадежный друг . . . » . N2 4
Кутырев Владимир . У стойчивое обществ о : его друзья и враги . ( « Москва» , 1 999 ,
N2 3 . ) N2 9
Левинсон Алексей . Об эстетике насилия : Армия и общество в С С С Р / России за
последние 10 лет. ( « Неприкосновенный запас» , 1 999 , N2 2 ( 4 ) . ) N2 7
Леонович Владимир . Продолжение диалога . Памяти Игоря Дедкова . ( « дружба
народов » , 1 999 , N2 4 . ) N2 8
•Люди столько не живут , сколько я хочу рассказать» . С Галиной Щербаковой бе­
седует Михаил Бутов . ( • Новый мир » , 1 999 , N2 1 . ) N2 5
Миронов Б орис . Что делать русским в России ; Георгий Пугачев . Еврейский фа­
шизм в России ; Валерий Хатюшин . Когда у власти враги : Статьи . N2 6
Николаева Олеся . У нас был гениальный семинар ! ( • Вопросы литературы» , 1 999 ,
N2 1 . ) N2 7
Новодворская Валерия . Шестидесятники и пустота. ( « Новая Юность• , 1 999 , N2 1 . ) N2 8
Правозащитное движение: дискуссии последних лет. N2 4
Перелелов Николай. Оправдание постмодернизма. ( « Наш современник» , 1 999 , N2 5. ) N2 9
Рассадин Станислав . Отличник : Попытка апологии. N2 6
Рейтблат А . « Котел фельетонных объедков» : случай М . О . Меньшиков а . ( « Непри­
косновенный запас» , 1 999 , N2 2 . ) N2 8
Розинер Феликс . Записки паломника. Эссе и статьи о литературе , музыке и о советской цивилизации . .N9 5
Россия - Ч ечня : цепь ошибок и преступлений . N2 5
Рыцари без страха и упрека. Правозащитное движение: дискуссии последних лет. N2 4
Симонов Юрий . Либерализм и христианств о : Размышления ученого на пороге XXI
века . N2 6
Солнечное подполье . Антология литературного рок-кабаре Алексея Дидурова . N2 8
Федякии Сергей . « Свое• и «чужое» : Заметки о литературе , вышедшей из книжно­
го шкафа. N2 6
Шишов Сергей . Больная Русь . ( « Дружба народов » , 1 999 , N2 2 . ) N2 7
Журна л ы и га зеты

Аннинекий Лев . Незабываемый 1 948-й . Читая А . Дуrина. ( « День литературы» , 1 999 ,
июль . ) N2 1 0
Василенко Ирина. Проект великого инквизитора в либеральной Росси и . ( • М оск­
ва» , 1 999, N2 7 . ) N2 1 0
Курицын Вячеслав . Работа над цитатами : п о поводу премии Аполлона Григорьева .
( • Неприкосновенный запас » , 1 99 9 , N2 3 . ) N2 1 0
Розанов В . В . Апокалиптика русской литературы . Вступительная статья , публика­
ция и комментарии В. Г. Сукача. ( « Новый мир• , 1 999 , N2 7 . ) N2 1 0
Nota bene
Болелая Екатерина. Алиби исчезает в полдень . N2 1 2
Дедков Игорь . « А я говорю вслух : конца света не будет . . . » . Из дневниковых запи­
сей 1 98 1 - 1 982 годов . Публикация и примечания Т. Ф. Дедковой . ( « Но­
вый мир» , 1 99 9 , N2 9 . ) N2 1 2
Дубнов Вади м . Дети отоспавшихся . ( « Новое время » , 1 999 , N2 27 . ) N2 1 1
Живав Виктор . Маргинальная культура в России и рождение интеллигенции . ( « Но­
вое литературное обозрение» , 1 999 , N2 3 7 . ) N2 1 1
За что? Проза , поэзия , документы . Составители Вит алий Шент алинский, Вл а ди мир Леонович. N2 1 2
Книги П елевина в ассортименте . N2 1 2
«Литературное обозрение» , 1 99 9 , N2 3 . Чеслав Милош - Томас Венцлова. N2 1 1
Немзер Андрей . Легко ли не быть молодым . ( « Современные отечественные записки» , 1 999, N2 1 . ) N2 1 2
Парамонов Б орис . Пушкин - наше ничто . ( « Звезда» , 1 99 9 , N2 6 . ) N2 1 2
Седакова Ольга . «Там тебе разрешается просто быть . . . » . ( « Вопросы литературы • ,
1 99 9 , N2 4 , июль-август . ) N2 1 2
Фиглярин Видок . Письма и агентурные записки Ф . В . Булгарина в I I I Отделение.
Издание подготовил А . И. Рейтблат . N2 1 2
237

С одер жан ие жур ал а « З намя» з а 1 999 г од

АГЕЕВ Александр - • . . . много ере и россиян и писателей• . ( • Роман-газета XXI
век• , 1 999, M N2 1 , 2 , 3 . ) N 8
АШКИНАЗИ Леонид - У ходим по воду . . . ( • Подводная лодка• . ) N2 2 ; Право на
жука . ( • Цифровой жук• . N2 5
ВЯЗМИТИНОВА Людмила - • М ы ваши циничные дети . . . • . ( • Алконость • . ) N2 7 ;
У ведомление о том , что у е грядет , н о . . . ( • Окрестности � . ) N2 1 1
О ' М О Р Ф И Е . - Быт и рубрики . ( Родная речь• ( Ганновер ) ) . N2 4 ; ( •Литературный европеец• ( Fгankfu rt am Main ) ) . N2 1 0
С М И Р Н О В Илья - Колесо разру и . ( • Колесо времени • . ) N2 9
УЛАНОВ Александр - Плюшевый диван с белой кошко й . ( • Место печати • . ) N2 3
Ш Е В Ч Е Н КО Леонид - Флейта К ысолова . ( •Тропинка• . Детский христианский
журнал . ) N2 1
Ш КЛОВСКИ Й Евгений
Продол ающаяся история . ( • Диалог• . ) N2 б
In brevi
О Н У Ф Р И ЕНКО Галина

Не сот ори себе кумира . N2 7
пектакль

ГЕНИНА Анна - Гамлет нашего в емени . N2 2 ; Да! Водевиль есть вещь , а прочее
все гиль . . . ( А . С. Грибоед в. Горе от ума . Постановка Олега Меньшико­
ва . ) N2 5; Сто лет спустя . ( П . И. Чайковски й . Опричник . ГАБТ . ) N2 7
ГОРБАЧ ЕВА А . - Третий этап ле инекого марафона. ( А . Максимов . Пастух . Те­
атр на Покровке. Постан вка Сергея Арцибашева. ) N2 1
ЗЛОБИНА Алена - Пьеса, найденн в полном собрании сочинений. (А. П . Чехов . Та­
тьяна Репина. Постановка алерия Фокина. ) N2 б; Два мира - два Шекспи­
ра. Том Стоппард. ( • Влюб енный Шекспv.:р• . Студия • Мирамакс• Григорий
Гарин . •Чума на оба ваши ома• . Театр им. Маяковского . ) N2 9; Правда сказ­
ки. ( Уильям Шекспир. •З мняя сказка• . Режиссер Деклан Доннеллан (Ан­
глия ) . Санкт-Петербургск й Малый драматический театр. ) N2 1 0
СЕРГЕЕВ Денис - К вопросу о п емиях . ( Иван Савельев . Путешествие на краю .
Режиссер А . Калини н . лег Богаев . Русская народная почта . Режиссер
Кама Гинкас . ) N2 4; Да дравствует искусство сценографии . ( Рэй Брэд­
бери . М арсианские хроники . Постановка Алексея Б ородин а . ) N2 8 ; О
разнообразии возможное ей или магия чисел . ( Ш експир. Двенадцатая
ночь . Постановка Марк Вайля . Театр и м . Моссовета ; Шекспир • две­
надцатая ночь • . Постан ка Владимира Мирзоева. Театр им . К. С. Ста­
ниславского . ) N2 1 2

Впечатления Ольги АРЕФЬЕВО

от концерта Наумова в ЦДХ . N2

А Й З Е Н Б Е Р Г Михаил - По сол ечной стороне Самары . N2 8
УЛАНОВ Александр - Три дня алой прозы . N2 2

И ВАНОВА Наталья

Несконча мое присутствие . N2 б
Эхо

КОРО Б О В Сергей - Явление и ой , прекрасной жизни . N2 2
238

С од ер жан ие жур нал а �знамя» за 1 999 z од
Дважды

ЕРОФЕЕВ Виссарион - Отголосок, или О вреде мимикрии. МЕЛЬНИ КО В Ни­
колай . Приглаше ине к тайне . М. Ю. Шульман . Набоков , пи с ател ь : Ма­
нифест . N2 4
Хроника

www
ХОЛМОГОРОВА Елена - « Знамя�> в Интернете . N2 6
Фил ьм
ВАСИЛЬЕВА Светлана - Иди и смотри . ( « Хрусталев , машину ! �> ) . N2 1 2
РАХАЕВА Юлия - Еше раз о гении и злодействе . ( « Сибцрский цирюльник�> . )
N2 8
О себе
ГАРЕ ЕВ Зу фар

-

N2 8
Конк урс

Конгресс

ИВАНОВА Наталья - В Петербурге, с Пушкиным . N2 9
В
ыставка

ГЕ НИНА Анна - ХХ век : картинки с выставки . N2 1 0
ЮЗБАШЕВ Володя - Апофеоз акварели . N2 1 1
Пос лес ловие

ХАРИТОН О В М арк - Послесловие на развалинах . N2 1 1

Содержание журнала « Знамя» за 1 999 год . N2 1 2

239

r .:.1 а в

•·ы й

редакто р

ей ЧУПРИНИН

Александр А
Ольга ЕРМОЛ
Наталья ИВА
Карен СТЕП
Елена ХОЛМОГО

Юлия Р
Елена Хом

ЕЕВ
ЕВА
ОБА
НЯН
ОБА

первый

з ам . гл.

редактора

ответственный секретарь

аева, Ольга Трунова,
ова, Александр Шиндель

обществен 1ый совет редакц и и
Сергей Аверинцев, Гр горий Бакланов , Игорь Виноградов ,
Николай Воронцов , ячеслав Иванов , Фазиль Искандер ,
Евгения Кацева, Вл
мир Макании , Марк Масарский ,
Михаил У
нов , Юрий Черниченко .

Из общего тиража ж
ала Институт с Открытое общество•
' вwписал и иап
лиет в российские библиотеки
и бибJIИ еки р&Да стран СНГ
3500 экае
аров журнала сЗнаМJI• .
Электронная в�рсия жу

ала :

www. infoart.ru/ magazine/znamia

, ГСП , Москва, ул . Никольская ,

8/ 1 .

Телефоны : г авный редактор - 92 1 · 24 · 30,
первый зам . г авноrо редактора - 92 1 ·08 · 09,
ответственный секретарь - 928 · 22 · 78 , отдел прозы - 923 · 72 · 82 ,
отдел публицистики
923 · 76·33, отдел критики - 928•94 · 45,
отдел библиографии
923 · 62 · 6 1 , отдел поэзии - 92 1 · 59 · 67 ,
для спр�ок - 24· 13·46 , факс - (095) 92 1 · 32 · 72 ,

E-mai : znamlit@dialup.ptt.гu

Редакция рукописи не озвращает и в переписку не вступает.
Рукописи , поступи шие по e-mail , не рассматриваются .
р Елизавета Полукеева.
рная верстка: Елена Кот.
ник Татьяна Вахлина.
Сдано в набор 4 . 1 О .99.
одписано к печати 1 О. 1 1 .99. Заказ N� 1 56 .
ТИраж 9500 зкз . Формат 70х1 08 1 / 16 . Уел . печ . л . 2 1 ,0. Уч . -изд . л . 23, 1 7 .
Печать офсетная .
Оmечата о с готовых диапозитивов в
полиграфическ й фирме • Красный пролетарий• .
103473 , Мое ва, ул , Краснопролетарская , 16.
Учредитель

- трудов й коллектив редакции журнала 4 Знамя• .
©
урнал • Знамя • , 1 999.