Author: Корман Б.О.   Гаркави А.М.   Самочатова О.Я.  

Tags: русская литература   биографии   революционеры   биографии писателей   русские писатели  

Year: 1975

Similar

Владимир Высоцкий и писатели XX века

Н.А. Некрасов. Полное собрание сочинений и писем в 15 томах. Том 13. Книга первая. Материалы редакционно-издательской деятельности

Писатель и время: Сборник документальной прозы. Выпуск 4

Некрасов Н.А. Том 1. Стихотворения 1838-1855

Text 
                    МИНИСТЕРСТВО ВЫСШЕГО И СРЕДНЕГО
СПЕЦИАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РСФСР
КАЛИНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
Н. А. НЕКРАСОВ
И ЕГО ВРЕМЯ
межвузовский сборник
Выпуск 1
I
п
!
/Ч" (U,
я.,
-
/1
г-t-^л
Lf—
\у(Л>^уіуі ./A ^
U/
КАЛИНИНГРАД
1975


Печатается по постановлению Редакционно-издательского Совета
Калининградского государственного университета
Редакционная коллегия:
профессор (Калининградского'университета
А. М. Гаркави (отв. редактор),
профессор Удмуртского университета
Б. О. Корман,
профессор Новозыбковского педагогического института
О. Я. Самочатова.
Сборник посвящен изучению многогранной деятельности русских ре во­
люционных демократов XIX века.
В центре внимания авторов — творчество Н. А. Некрасова, крупнейшего
поэта революционной демократии’.
Тексты Некрасова во всех статьях (кроме особо оговоренных случаев)
цитируются по изданию: Н. А. Некрасов. Полное собрание сочинений и пи­
сем, тт. I—XII, М., 1948— 1953. При этом ссылки даются в сокращенном виде:
римской цифрой обозначается том, а арабской — страница названного из­
дания.
4
/
© Калининградский государственный университет, 1975


О ЛИРИЧЕСКИХ И САТИРИЧЕСКИХ
СТИХОТВОРЕНИЯХ Н. А. НЕКРАСОВА


А. М . Гаркави
ОБРАЗ АВТОРА-ПОВЕСТВОВАТЕЛЯ В САТИРИЧЕСКИХ
ПРОИЗВЕДЕНИЯХ НЕКРАСОВА
Вопрос о формах выражения авторского сознания в поэзии
Некрасова исследован глубоко и детально, но лишь по отноше­
нию к лирике '(имею в виду работы'Б . О. Кормана)1. [Примени­
тельно ж е к сатирическим ■произведениям он почти не изучен.
Между тем, по характеру этих форм сатирические стихотворе­
ния, занимающие в творчестве Некрасова весьма значительное
место, явно отличаются от лирических. Поэтому проблема авто-
ра-повествователя в сатирах Некрасова представляется ’нам
одной из насущных задач современного некрасововедения.
В предлагаемой статье предпринята лишь первая попытка по­
ставить эту проблему.
Под сатирой мы, вслед за А, .3. Вулисом и рядом других тео­
ретиков, понимаем не всякое обличение, но лишь обличение
с помощью смеха, «уничтожающее осмеяние изображаемого»2.
В этом отличие сатиры от гневного обличения — инвективы.
Очевидно, что различие меж ду сатирой и инвективой пр ояв­
ляется не только в окраске эмоционального тона, но и в образе
автора-повествователя, носителя речи.
В инвективе речь ведется от лица автора или лирического
героя, полностью разделяющего взгляды автора. Это положение
можно подтвердить такими примерами из русской поэзии, как
«О муза пламенной сатиры!» Пушкина, «Дума» Лермонтова
и т. п. Яркий пример инвективы у самого Некрасова — стихотво ­
рение «Родина», в котором речь ведется от лица лирического
героя, наделенного взглядами и биографией самого поэта.
В другом виде выступает автор-повествователь в сатириче­
ских стихотворениях Н екрасова3. К ним в значительной мере
применима тонкая мысль Г. Н . Поспелова, что в основе сатиры
лежит «ироническое отношение к жизни»4. Действительно, боль­
шинство сатирических стихотворений построено на широксгм
использовании иронии5. В иронии же, как давно замечено,, об­
р аз ' автора-повествователя ..изменчив, он не обладает строгой
определенностью 6.
Справедливость этого общего положения легко доказать на
простом примере — небольшом стихотворении, которое целиком
построено на иронии: здесь происходит как бы раздвоение субъ ­
екта речи, соответственно прямому и переносному смыслу стихо­
творения.
Такова у Некрасова «Современная ода» (1845). При невни­
мательном чтении можно подумать, что это — ода, в которой
5


автор, человек весьма «благонамеренный», воспевает своего пер­
сонажа, некоего почтенного, украшенного «добродетелями» гос­
подина. Но «благонамеренность», автора — это лишь маска, в
данном случае весьма прозрачная. Стихотворение иронично от
начала до конца. По выражению К. И . Чуковского, «здесь к а ж ­
дая строка требует, чтобы ее прочли наоборот»7. 'Вчитавшись
в .стихотворение, мы понимаем, что автор его — передовой чело-'
век, и он не прославляет, а обличает своего персонажа— отвра­
тительного лицемера, типичного представителя буржуазии.
Разр абаты вая приемы сатирйческого обличения, Некрасов
на протяжении своей творческой деятельности создал целый ряд
иронических масок, которые по-разному, и подчас весьма при­
хотливо, сочетаются с выражением подлинных авторских мне­
ний, с подлинным авторским голосом8.
Рассмотрим некоторые!, наиболее типичные для некрасовской
поэзии, иронические маски. Выбор каждой из них, несомненно,
был связан либо/ с особенностями биографии Некрасова, либо
с особенностями развития русской литературы, а чаще всего —
с обоими этими обстоятельствами.
'
В 1843— 1845' пѵ Некрасов написал много фельетонов, кото ­
рые заняли свое место в истории натуральной школы. Уже в
первой половине 1840-х гг. он хорошо изучил ' своеобразие
фельетонного жанра,1 получившего в ту пору широкое распро ­
странение.
Фельетоны, которые печатались в тогдашних газетах, были
нравоописательными и бытописательными. Иногда они посвя­
щались характеристике тех или иных общественных типов, но
чаще обзору новостей (городских, театральных, литературных
и т. п .) . При этом фельетоны литераторов охранительного л аге­
ря обходили важные социальные проблемы, сосредоточивали4
внимание читателей на" разных мелочах, были ориентированы
на вкусы обывателя. Наиболее известный пример фельетонов
•подобного рода — еженедельный фельетон 'Булгарина «Всякая
всячина», печатавшийся в газете «Северная пчела»9. Передовые,
литераторы, наоборот, стремились поднять в своих фельетонах
актуальные, злободневные вопросы, что неизбежно вступало
в противоречие с жанровой установкой тогдашнего фельетона
на мелкотемье. Средством разрешения этого противоречия обыч­
но была ирония, благодаря которой фельетон приобретал сати­
рическое направление.
Это может быть прослежено .на стихотворных фельетонах
Некрасова.
К наиболее ранним из них принадлежит «Чиновник» (1844).
Он имеет характер нравоописательный: подробно (можно
•оказать, даж е скрупулезно) описывает поэт привычки, взгляды,
поступки своего персонажа — чиновника «средней руки», в з я ­
точника, лебезящего перед начальством и умеющего «распечь»
подчиненных.
6


■Говоря о .«Чиновнике», Белинский очень точно подметил, что
здесь «мысль, поражающая своей верностью и дельностью, яв ­
ляется в ^совершенно соответствующей ёй форме»10. Белинский
не договорил (может быть, по цензурным .соображениям), что
Некрасов обличает, высмеивает 'своего персонажа и что избран­
ная поэтом форма — это прежде всего ирония.
Ироническая маска, которой пользуется здесь поэт, — это
маска фельетониста, регистрирующего всякие мелочи и снисхо­
дительно относящегося к недостаткам своего «героя», которые,
дескать, не чужды и ему самому, фельетонисту. Справедливо
указание Б. Я. Бухштаба, что «Некрасов ведет повествование
от' лица «благонамеренного» автора и называет свой очерк
«благонравной повестью»‘(I, 196) »и .
Ирония -явственно выступает в целом ряде мест стихотворе­
ния: и там, где поэт «воспевает» довольно-таки непривлека­
тельную наружность чиновника («...был таким, как должно, че­
ловеком < .. . > ■ Торжественно леж ал Мясистый, двухэтажный
подбородок...» — I, 194); и там,-где он'«прославляет» пустое и
пошлое времяпровождение чиновника — карточную игру .(«Пою,
что Русь и тешит и чарует..,» и т. д.— I, 196); и там, где он
говорит о «примерной» службе чиновника 12; и' там, где описы­
вается отношение чиновника к театру и к литературе (см. I,
197— 198).
Если даж е в «Чиновнике» и промелькнет-нейтральное описа­
ние, то в ироническом контексте оно неизбежно приобретает
негативный (по отношению к чиновнику) смысл. Поэтому неко­
торой натяжкой представляется суждение Б. Я. Бухштаба:
«....Иронический панегирик сменяется откровенными словами
о жизни, бесконечно печальной своей пустотой:
Что ж делать нам?... играть!., и мы играем,
И благо, что занятие нашли...
(I, 197)» 13.
«Откровенность» здесь весьма относительная, что станетясно ,
если привести продолжение этой цитаты, где автор вполне «из­
виняет» своего героя: «Сидеть грешно и вредно сложа руки...»
А в другом месте стихотворения автор говорит и о своем соб­
ственном пристрастии к карточной игре: «Притом, я сам страсть
эту уваж аю ,— И ею сам восторженно киплю...» (I, 197). Вообще
на в.сем протяжении этой сатиры с повествователя ни разу не
•спадает условная, ироническая маска «благонамеренного» фелье­
тониста. Собственно же «благонамеренность» этой маски н аи ­
более явственно чувствуется в строчке, где говорится, что чи­
новник избежал «больных влияний века» (I, 194), под которыми
подразумеваются передовые идеи.
В сатире «Чиновник» Некрасов ни разу не высказал свои
вольнодумные мысли прямо, непосрёдственно. Они везде при­
крыты той иронической маской «благонамеренного» фельетони­
ста, которую избрал поэт.
7


Другую вариацию той же иронической маски мы находим
в стихотворении «Новости» (1845), которое было опубликовано’
с подзаголовком «Газетный фельетон». Оно, действительно, вы ­
держано в манере тогдашнего газетного фельетона: повествова­
ние строится к ак непритязательный обзор городских (петербург­
ских) сплетен и происшествий; обращение к '«почтеннейшей пуб­
лике», которым начинаются «Новости», намекает на ра зв л ека­
тельную установку стихов. іВ соответствии с этим, обраэ
■повествователя принимает черты фельетониста-газетчика, н е
интересующегося политикой, профессионального поставщика
«сенсаций»' для обывателей (таково, например, уже самое пер­
вое «чудо», о котором сообщается 'здесь: «Остался некто без пяти
в червях, Хоть — знают все
— играет он не худо»—I, 201).
•
Однако «безобидность» стихотворения обманчива: Его поли­
тическая острота проявляется уже .в отдельных эпизодах, ска­
жем, в истории чиновника-богача, который сошел с ума, когда
его обошли чином (см. I, 202—203). Но она не ограничивается
подобными эпизодами. Глубинный смысл стихотворения — в ши ­
роком показе ничтожности интересов дворян, чиновников, обы­
вателей, в показе страшного духовного оскудения, обусловлен­
ного мертвящей атмосферой реакционной николаевской эпохи.
Ирония здесь, к ак и в «Чиновнике», является средством обличе­
ния: там под видом восхваления чиновника поэт р азоблачал
чиновничество; здесь лс^д видом упоения «новостями» р азобла­
чает общество, падкое на сплетни, на пошлые и мелкие «ново­
сти». Верно подметил Б. Я. Бухштаб, что Некрасов здесь «зло-
издевается над мелкостью и пошлостью этих самых сенсаций,
уводящих людей прочь от действительных интересов, подлинно
достойных человека»14.
При всем сходстве идейно-художественных установок «Ново­
сти» отличаются от «Чиновника» способом подачи образа авто-
ра-повесгвователя. В «Чиновнике» этот образ был скрыт за иро­
нической маской на всем прбтяжении стихотворения; в «Ново­
стях» же имеется лирическое отступление (от слов «Уныло мы
проходим жизни путь» до «Но — скучны отступления!» —
-1 ,202),
в котором о пустоте и пошлости обывательского существования
говорится совершенно серьезно, без иронии. 'Здесь ироническая
маска как бы приподнимается— и выступает уже не условный
образ беззаботного фельетониста, а сам автор, скорбный и не­
годующий. В первой (газетной) публикации этого отступления:
не было — оно было исключено цензурой '(см. I, 584); ,в отступ­
лении выражены, по существу, те же идеи, что и в остальном
тексте стихотворения, но они не прикрыты иронией, и* потому
цензура ,сразу поняла их «крамольность».
Эта стычка с цензурой не заставила Некрасова отступить:
в последующих своих сатирах он обычно вводил в иронический:
текст лирические стихи, хотя несомненно, что именно они при­
влекали особое внимание цензуры.
8


Говоря о «последующих сатирах», я имею в виду прежде
всего так называемый «номерной цикл», куда входит це'лый ряд
произведений: «О погоде», « Балет» , « Газетная» , «Недавнее
время».
,
«Номерной цикл» появился много позже «Чиновника» и «Но­
востей», но несомненно, что в жанровом отношении он связан
с этими 'Стихотворными фельетонами 1840-х годов. «Фельетон-
ноеть» «номерного цикла» 'была отмечена современниками Не­
красова, о ней не раз писали критики и литературоведы.
В..П . Буренин, пародируя в 1866 г. сатиры «О погоде», и «Ба­
лет», придал своей пародии («На Невском») подзаголовок:
«Фельетон 89»15. Реакционный критик В. Г. Авсеенко, нападая
на сатиры «номерного цикла» (в частности, на сатиру «О пого­
де»), усматривал в них отпечаток «водевильно-фельетонной ли­
тературы чисто петербургского происхождения» и писал: «...Точ-
■ка зрения наблюдателя, обозревающего окружающую его дей­
ствительность с панелей Невского проспекта,— сказы в ается в
сатирах г. Некрасова...» 16 И далее: «Нередко содержание некра­
совской сатиры замечательным образом совпадает со статьями
«Петербургского листка»:..» 17. Бранный тон этих суждений уни­
зителен, с нашей точки зрения, не для Некрасова, а для самого
Авсеенко. Но в них содержалась и верная мысль: сатиры Некра­
сова, действительно, были связаны с традициями газетного
фельетона. О «журнализме», «газетности» Некрасова писали и
советские литературоведы 18, и их выводы справедливы, прежде
всего, применительно к сатирам поэта.
В сатире «О йогоде», ка к и в стихотворении «Новости»,
сквозь ироническую маску фельетониста-обозревателя проступа­
ют черты самого автора19.
Соотношение между этими двумя обликами повествователя
•в двух частях сатиры «О погоде» различное.
В первой части (1859) фельетонная манера, с характерным
для нее «бездумным» (конечно, лишь по видимости) перечисле­
нием разных лиц, впечатлений и т. я .,, занимает лишь скромное
место и выступает по преимуществу в главе «До сумерек»,
напр.: «Прибывает толпа ожидающих, Сколько дрожек, колясок,
карет! Пеших, едущих,, праздно зевающих Счету нет!» '(ІД 67).
Ироническая маска ощущается-здесь более или менее явственно
лишь местами, напр.,: «Я горячим рожден патриотом, Я весьма
терпеливо стою, Если войско, несметное счетом, Переходит до ­
рогу мою. Ускользнут ли часы из кармана. До костей ли про­
хватит мороз Под воинственный гром барабана, Не жалею:
я истинный Росс!» (II, 66).
„Подлинной, «внутренней» темой первой части является др а­
матизм городской, петербургской жизни; особое внимание уде-’
ляется тяжкой доле бедняков20. Здесь много истинно лирических
стихов. Б. О. Корман не без основания относит к лирике всю
1-ю главу этой части — «Утренняя прогулка»21. Но и в других
9


главах этой части лиризм очень явственно чувствуется. Приведу
хотя бы стихи о детях бедняков, жертвах города-омута, из по­
следней 3-й главы «Сумерки»:
Этот омут хорош для людей,
Расставляющих ближнему сети,
Но не жалко ли бедных детей!
Вы зачем тут, несчастные дети?
Неужели душе молодой
Уж знакомы нужда и неволя?
Ах, уйдите, уйдите со мной
В тишину деревенского поля!
и т. д. (II, 72).
Эти строки,,.с их песенными интонациями, выделяющимися
на общем фоне повествования, тематически перекликаются с и з­
вестным лирическим 'Стихотворением Некрасова «Плач детей»
(1860) и, несомненно, лиричны пр своей природе. Лирика в цер ­
вой части «О погоде» имеет скорбную тональность. В этой части
образ повествователя чаще всего выступает как образ самого
поэта, без иронической маски.
Другое дело — вб второй части «О погоде». Эта часть вы­
держ ана в повествовательной манере, лиризм здесь мало ощу­
щается. Поэтому и образ самого поэта без иронической маски
здесь не появляется. Лишь в одно месте, казалось бы, прогля­
дывают его черты — в обращении к Петербургу: «Милый город!
где трудной борьбою Надорвали мы смолоду грудь...» '(II, 215).
Но в соседних стихах рассказчик причисляет себя к миру бога­
тых, привилегированных: к тем, кого сообщения о скоропостиж­
ных кончинах обжор волнуют больше всех политических изве­
стий (см. II, 213); к тем, кто летом берет заграничный паспорт
и уезжает чихать в-Севилью (см. II, 214). Однако-поэт тут же
дает понять, что избранная им маска «благонамеренного» фелье­
тониста условна, что у него, у подлинного автора, другое отно­
шение к окружающей действительности. Например, описывая
петербургскую грязь («Зацветает-в каналах вода» и т. п.), он
'тут же иронизирует над подобными описаниями (для рядовых
газетных фельетонов характерными) : «Наша муза парит не­
высоко, Но мы пишем не легкий сонет, Наш е дело исчерпать
глубоко Воспеваемый нами предмет» (II, 215). А 'в другом ме­
сте, насмехаясь над цензурой, прямо указывает, что пишет
о погоде лишь потому, что цензор не позволяет касаться острых
тем, и, в частности, обличать представителей социальных верхов:
Аетеатры, балы, маскарады?
Впрочем, здесь и конец, господа,
Мы бы там побывать с вами рады,
Но нас цензор -не пустит туда.
До того, что творится в природе,
Дела нашему цензору нет.
«Вы взялися писать о погоде,
Воспевайте ж е данный предмет!»
(II, 217).
10
%


Так ироническая маска приподнимается, и из-под нее выгля­
дывает лицо .подлинного автора.
Оригинально разработан образ автора-повествователя в са­
тире «Балет» (1866).
Вид иронической маски повествователя связан -здесь- с темой
сатиры: речь идет о , праздной толпе «театралов», «балетома­
нов»,— и повествователь выдает себя за одного из них. Принад­
лежность его к этой тол-пе подчеркивается многократным упо­
треблением местоимения «мы». При помощи этого -местоимения
он причисляет себя к тем, которые постоянно ищут, «где бы з а ­
нять поскорей?» ,(II, 246), но всегда достают деньги «на цветы,
на подарки актрисам» (II, 246) и потому считают себя цените­
лями и покровителями искусства; их приводит в экстаз псевдо­
народное- балетное искусство, рядящееся в крестьянские, одежды
(см. II, 252); но больше всего привлекают их в балете ножки
танцовщиц (см. II, 250—251 ) 22.
В некоторых местах сатиры «Балет» м-аска ,пошляка-«бале-
томана» как бьі приподнимается. Ав/гор говорит о себе как о поэ­
те, который, впрочем,- отказа'лся от обличения богатых и власть
имущих («...Немы струны карающей лиры, Вихорь жизни по­
рвал их Давно!» — II, 244). Но это — ирония: автор тут же дает
понять читателю,* что «струны карающей лиры» отнюдь не по­
рваны. Само перечисление тех, кого поэт обещает «не коснуть­
ся», «прейти молчаньем», -содержит ряд сильнейших -обличи­
тельных характеристик: «Накрахмаленный денди и щеголь
(То есть: купчик — кутила и мот)» , «Безличная сволочь сало­
нов» и т. п. (II, 245).
Прием «приподнимания», иронической маски Некрасов упо­
требил в «Балете» не -впервые; мы уже говорили об этом приеме,
■разбирая сатиры «Новости» и «О погоде». Но в «Балете» этот
.прием усилен при помощи введения персонифицированного об­
раза Музы.
Муза приобретает здесь даж е черты живой женщины. В са­
мом начале -сатиры говорится, что поэт привел ее с собою в
театр: «Муза! нынче спектакль бенефисный, Нам в театре пора
побывать. Мы вошли...» и т. д. (II, 144). Но вместе с «тем Муза
есть воплощение истинных взглядов поэта, его высоких пред­
ставлений об искусстве23, его совести. В дальнейшей части са­
тиры это двойное осмысление образа Музы получает свою р еа­
лизацию в оригинальном фабульном ходе: обнаруживаются
коренные идейные разногласия между Музой и повествователем
(облаченным, к^к уже говорилось, в условную ироническую
■маску пошляка-«театрала») ; она «скучна и угрюма» (II, 252),
она не хочет вместе с ним восторгаться псевдонародными тан­
цами балерины; заметив это, он увещеваёт ее: «...Полно, дитя!
Неуместна здесь строгая дума, Неприлична гримаса твоя...»
(ІІ,'252)24. Но Муза молчит. Поэт задает вопрос: «Что ж ты ду­
маешь, муза моя?..» (II, 252)..И тут же следует ответ: «На ко­
11


нек ты попала обычный — На уме у тебя мужики...» (II, 252).
И далее передаются ее «думы»' о мужиках; это — стихи о ре­
крутских наборах, о неизбывном крестьянском горе; сатира сме­
няется проникновенной лирикой, которая и завершает все сти­
хотворение. Так с помощью персонифицированного образа Музы
мотивируется появление в сатире '«Балет» чисто лирических
стихов.
Другую маску избрал Некрасов в сатирах «Газетная» (1865)
и «Недавнее время» (1871): здесь речь ведется от лица «клу-
биста» — за в сегдатая аристократического Английского клуба в
Петербурге. Некрасов сам был членом этого клуба; он вступил
туда (еще в . 1854 г .)25, очевидно, не в последнюю очередь дл я
того, чтобы поближе познакомиться с «хлубистами» и затем
вывести их в своих сатирах.
« Газетная» — так имено валась в Английском клубе читальня.
О ее постоянных посетителях рассказы вается в сатире «Газет­
ная». Здесь же приводится разговор автора-повествователя с
одним из этих посетителей — отставным цензором. Здесь — и
размышления самого автора-повествователя.
Основцое местб в сатире («Газетная» занимают суждения
о литературе.
,
•
От имени «клубиста» высказываются консервативные мысли,
например, мысль о благотворности субсидирования изданий
охранительного толка, которое было предпринято правитель­
ством в качестве' противовеса «расходившейся» радикальной
печати: «До того расходилась печать, Что явилась потребность
субсидий» (II,. 220). В контексте стихотворения выявляется
скрытая в подобных фразах ирония..
, В этой сатире ироническая маска повествователя несколько
раз «приподнимается» при помощи своеобразного художествен­
ного. приема, который условно можно назвать «внутренним
диалогом»: размышления автора-повествователя предстают как
бы в виде разговора между «клубистом» и подлинным авто­
ром.
•Напримрр, «клубист» предпочитает переводные, французские
романы, ибо русские книги производят, дескать, тягостное впе­
чатление, в них слишком много « мр ака и стона» (II, 220). Под­
линный автор, возр аж ая, отстаивает право русского писателя
на грустную, серьезную тематику; при этом он ссылается и на
грустный тон русских народных песен: «Спокон веку работа н а­
родная Под унылую песню кипит, Вторит ей наша муза свобод­
ная, Вторит ей — или честно молчит» (II, 220—221).
В другом месте сатиры «клубист» говори?, что перед лицом
«тузов», сильных мира сего, от которых зависят судьбы людей,
поневоле начинаешь раболепствовать, «И начнешь сатирический
стих В комплимент перелаживать сладкий...» (II, 221). Подлин­
ный же автор отвечает, что своих грустных песен переделывать
он не будет:
12


Примиритесь же с Музой моей!
Я не знаю другого напева.
Кто живет без печали и гнева,
f
Тот не любит отчизны своей...
(II, 222).
Так ироническая речь вновь обрывается, ироническая маска
«клубиста» приподнимается, и в проникновенных лирических
стихах поэт излагает свои истинные взгляды; истинность этих
взглядов подчеркивается особой эмоциональностью тона (высо­
кая патетика; в стихах «Спокон веку...» и т. д . — и
песенные
интонации).
В сатире «Недавнее время» ироническая маска «клубиста»
является более устойчивой, подлинный (неизмененный) голос
поэта слышится реже. Это мотивируется установкой на юбилей­
ное «прославление» Английского клуба (в 1870 г. он отметил
свое столетие). В оглавлении той книжки «Отечественных запи­
сок», в которой была опубликована сатир а (1871, No 10), Некра-:
сов сопроводил заглавие «Недавнее время» 'подзаголовком:
«Записки клубиста, изданные H. H.» (II, 712): этим он, видимо,
хотел -указать читателям, что взгляды «клубиста» чужды ему, -
«H. Н», т. е. Некрасову. Впрочем, ироническое звучание речей
«клубиста» чувствуется и в самом кон/гексте стихотворения.
В самом начале сатиры повествователь причисляет себя к
«клубистам»: «Нынче скромен наш кл уб именитый...» (II, .328.
Курсив мой. — А. Г .) . Он восхваляет прошлое этого клуба, когда
«...Ключом Самобытная жизнь здесь кипела, Клуб снабжал всю
Россию умом...» (II, 328—329). Но, оказывается, клуб «снаб­
жал» по преимуществу сплетнями; знаменит он был, прежде
всего, своими* пирами и «безумной» игрой; среди всякого рода
обжор, прожигателей жизни, доносчиков здесь бывали и круй-
ные сановники, и богатые банкиры, и другие влиятельные лица;
«Наши Фоксы и Роберты Пили Здесь за благо отечества пили...»
(II, 331); здесь, бывали и такие «тузы-старики», которым были
известны самые последние, еще не обнародованные распоряже­
ния цар я (см. II, 329). В сатире очень четко сказано о ничтож­
ности дел и интересов всех этих людей. Вот как характеризуется
поведение «клубистов» в николаевское время: ‘«Интересами лич­
ными все мы Занималися больше в те дни» (II, 339); «Не заде­
ты ничем за живое, Всякий спор мы бросали легко, Вот за кар-
тами,— дело другое! — Волновались мы тут глубоко» (II, 339).
При Александре II, в эпоху реформ, занятия этих людей изме­
нились: многие помещики обеднели, так что не на что стало
играть.в карты (см. И, 344); зато начались пустые и бесплод­
ные словопрения о реформе '(«Крепостник, находя беззаконной,
Откровенно реформу бранил,-А в ответ якобинец салонный .Го­
ворил, говорил, говорил...» — II, 345).
■Пользуясь иронической маской «клубиста», Некрасов е по­
казным простодушием р ассказал в '«Недавнем времени» много
«непозволительного»: об аресте Н. А. Полевого (см. И, 329),
13


о разгроме кружка петрашевцев фсм. II, 330)26; сказал и о том,
■что генерал-адъютантом может 'быть самый ничтожный человек
(см. II, 334)27.
ч
,
Однако наибольшая острота сатиры заключалась, очевидно,
не в частностях, не в отдельных выпадах, а в том обобщенном
образе всей правящей верхушки (консервативной и либер аль­
ной), который вырастал из суждений ô клубе и «клубистах».
Это выявилось еще при рассмотрении/ '«Недавнего времени»
'19/ октября 1871 г. в Совете Главного управления по делам пе­
чати. Член Совета В. іМ. Лазаревский, находившийся тогда в
приятельских отношениях с Некрасовым, пытался защитить
поэта указанием на то, что «Недавнее время» «есть действи­
тельно не 'более к ак характеристика Английского клуба, что
доказы вается уже тем, что почти все выведенные там лица не
суть какие-нибудь общие образы, а лица более или менее весь­
ма угадываемые»28. И, наоборот, выступивший против Некр асо ­
в а начальник 'Главного* управления іМ. Р. Шидловский настаи­
вал на том, что «клуб здесь только маска, под прикрытием ко ­
торой поэту удобнее порицать порядки»29 самодержавной Рос­
сии. Как видим, Некрасов в. .своей сатире.прекрасно использовал
те обличительные возможности, которые д авала маска «клуби-
ста» . Но, с другой стороны, очевидно, что именно вследствие
большой политической остроты этого произведения условность
'иронической маски «клубиста» была на этот раз понята цен­
зурой и поэтому возникло крайне неприятное, для Некрасова
цензурное дело. ’
Как и во,многих других сатирах, в «Недавнем времени» Н е ­
красов прибегнул к приему «приподнимания маски»; но прием
эдот встречается здесь крайне редко, причем политическая л и ­
рика звучит не в полный голос, а лишь в виде намеков (таков,
например, намек на наличие цензурных препятствий в обраще­
нии к читателю-другу: («...Читатель! в вопросах текущих Права
голоса мы лишены...» — II, 346).
Иначе построен образ автора-повествователя в сатирических
поэмах «Суд» (1867) и '«Современники» (1875). Это — фабуль­
ные произведения, и образ повествователя служит здесь одной
из основных пружин, лежащих в основе развития фабулы. Он не
явл яется здесь основным объектом сатиры и вообще в полити­
ческом отношении более или менее нейтрален. Впрочем, поли­
тическая нейтральность его относительна и. в каж дой из этих
поэм ймеет свою мотивировку.
,
Поэма «Суд» своим сатирическим острием направлена про­
тив цензурной реформы 1865 г., которая, вопреки официальным
заявлениям, не облегчила положение русской литературы. По от­
ношению к литераторам стали широко применяться карательные
меры, в том числе й привлечение к суду. Под суд мог попасть
и далекий от политики писатель,— тогда произвол властей был
особенно нёлепым, что и показал Некрасов в «Суде». Повество­
14


вание в поэме ведется от лица политически «безобидного» писа­
теля. Обр’аз его — не отрицательный, но комический. Он подан
не в сатирическом, а в юмористическом плане. Если он и овеян
иронией, то это горькая, не лишенная сочувственных нот иро­
ния. Писатель поставлен в комические ситуации. Например,
ночью в дверь его квартиры долго звонит принесший повестку
жандарм, и это описано так: «А звон, неумолим и скор, Меж
тем на миг не умолкал, По ка я брюки надевал,..» (II, 296)..
Дальше рассказывается, что, пока писатель говорил с жандар­
мом, догорел огарок, — « . . . h вдруг расстались мы Среди злово­
нии и тьмы» (II, 299). 'Комичны, подчас пародийны описания
поступков и внешности писателя, вложенные в его собственные
уста, например і(в обращении к публике): «Итак, любуйся: я
плешив...» (II, 303),— здесь, видимо, пародируется начало поэ­
мы Жуковского «Шильонский узник» («Взгляните на меня:
я сед»)30:
Однако образ повествователя в поэме «Суд» не только ко­
мичен: в какой-то мере он и лиричен. Так, в уста повествовате­
ля вложено замечательное описание процесса творчества, кото­
рое вполне естественно звучало бьи и в устах самого поэта
(или его лирического героя) : «...Невозможно рассказать, Во что
обходится'союз С иною музой < . . . > С железной грудью надо
быть, Чтоб этим ласкам отвечать, Объятья эти выносить, Кипеть,
гореть — и погасать И вновь гореть — и снова стыть. Довольно!
разве досказать, Удобный случай благо есть, Что я, когда начну
писать, Перестаю и спать, и есть...» !(ІІ, 304),
В «автобиографии» повествователя в '«Суде» явно присут­
ствуют некоторые эпизоды .из биографии еамого Некрасова.
Однако даны лишь такие эпизоды, которые осмысляются- как
некие гнетущие обстоятельства, подавляющие человеческую лич­
ность и достоинство человека. Например, о своем детстве пове­
ствователь говорит: «Родился я в большом дому, Напоминаю­
щем тюрьму, В котором грозный властелин СвобЬдно действо­
вал один, Держа под страхом всю семью И челядь жалкую
свою» (II, 302)31; «Рассказы няни о чертях Вносили в душу тот
же страх» (II, 302)32. О гимназическом ученье: '«...Придешь, бы­
вало, в класс И знаешь:,'сечь начнут сейчас!» і(II, 304)^ . Р а с ск а ­
зывая о цензурных преследованиях, которым подвергалось его
творчество, повествователь приводит опять-таки эпизоды из* био­
графии' самого Некрасова: «Мне граф Орлов моралі. читал,
И цензор слог мой исправлял» '(II, 304)34.
Эти эпизоды находят себе аналогию в «автобиографии» не­
красовского лирического героя. Но в поэме «Суд», в отличие"
от лирических произведений поэта, они не опоэтизированы вы­
сокими гражданскими идеалами (ведь речь ведется от лица
писателя, далекого от политики); они выглядят подчас несколь­
ко комично, подчеркивая трусость писателя.
15


, . Чтобы это различие выступило более наглядно, можно со ­
поставить биографические мотивы в поэме «Суд» и в написан­
ном в том же (1867) году лирическом стихотворении «Умру я
скоро. Ж ал ко е наследство...» 'В стихотворении те же биографи­
ческие мотивы, одухотворенные передовыми политическими идеа­
лами Некрасова, переданы в патетических, вдохновенно лири­
ческих стихах: «Под гнетом роковым провел я детство И моло­
д о с т ь — в мучительной борьбе...», « Как мало знал свободных
вдохновений, О .родина! печальный -твой поэт! Каких преград
не встретил мимоходом С своей угрюмой музой на пути?..»
(II, 261) и т. п.
Политически нейтрален повествователь и в начале поэмы
«Современники». Из книги он узнал, что настали времена, под­
лей которых.еще не бывало1(см. III, 91). Наивно не веря этому,
он отправляется изучать совремённые нравы в качестве беспри­
страстного наблюдателя. Постепенно он убеждается, что книга
•была права; см., например, слова в конце поэмы, непосредствен­
но перед эпилогом, о купцах, поющих народную песню:. «Чуть
и меня не привел в умиление Этот разбойничий хор!..» (III, 139.
Курсив мой. — А. Г .)35.
\
Можно сделать выводы- о различии образа автора-повество-
вателя в лирике и в сатире Некрасова. В лирике он является
сходным (конечно, не адекватным) отражением личности само ­
го поэта, с его'взглядами, с его гражданскими идеалами. В са­
тире же в образе повествователя черты авторской личности
(со свойственными автору взглядами) передаются в нарочито
преображенном виде; черты подлинного автора здесь чаще всего
замаскированы '(различные иронические маски, подчас сами
становящиеся объектами обличения; комический колорит и т. п.)
либо замаскированы частично (прием «приподнимания ма­
ски»)36.
Эта маскировка была эффективным средством эзоповской
речи, помогала Некрасову проводить в печать вольнодумные,
революционные идеи. Эінм определяется место некрасовской
сатиры в истории русской общественной мысли и русской лите­
ратуры, в частности родство ее с сатирой Щедрина. Но соотно­
шение художественной' формы сатир Некрасова и. Щедрина
(например, сопоставление иронических масок повествователя
в сатирических стихотворениях Некрасова и в сатирических
циклах Щедрина) может явиться предметом другой статьи.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Корман Б. О. Лирика Н .- А . Некрасова. Воронеж, 1964; Лирическая
система Некрасова.— В кн.: Н. А. Некрасов и русская литература, М., 1971.
2 В у л и с А1 3. Сатира.— В кн.: Краткая литературная энциклопедия.
Т. 6. М., 1971, стлб. 673 .— Необходимо оговориться, что некоторые другие
теоретики считают возможным в отдельных случаях существование сатиры и
16


без смеха; см., напр., Б о р е в Ю. Б. Основные эстетические категории. М.,
I960, с. 244.
3 В нашей статье речь идет именно о стихотворениях. Вопрос о носителе
речи в других сатирических жанрах, например, в комедии, ставится, конечно,
по-иному.
4 Поспелов Г. Н . Теория литературы. М., 1940, с. 187.
5 Наряду с иронией, другой характерной для сатиры формой является
пародия (см.: Каган М. С. Лекции по марксистско-ленинской эстетике.
Л., 1971, с. 205). Пример сатиры-пародии у Некрасова — «Колыбельная пес­
ня», пародирующая. «Казачью колыбельную песню» Лермонтова. Комический
эффект здесь возникает, не в последнюю очередь, благодаря тому, что обли­
чение будущего чиновника поэт условно вкладывает в уста его матери,
а не ведет от своего лица. Эта условйость вызвала деланное возмущение
реакционеров, обвинивших Некрасова в глумлении над материнским чувст­
вом (см. I, 517—518).
6 Еще в 1841 г. в магистерской диссертации «О понятии иронии» С,- Кьер­
кегор писал, что «субъект в иронии освобождается от той связанности, в ко ­
торой его держит последовательная цепь жизненных Ситуаций» (цит. по
статье: Шпагин П. И. Ирония.— В кн.: Краткая литературная энцикло­
педия. Т. 3. М., 1966, стлб. 179).
.
Необходимо оговориться, что у Кьеркегора речь шла об особой, так на ­
зываемой романтической иронии, понимаемой лишь как выражение субъек­
тивного настроения:
«Die Ironie ist eine Bestimfnung der Subjektivitàt» (Kierkegaard S. Uber
den Begriff der Ironie. München und Berlin, 1929, S . 219). Однако известная
изменчивость, «неуловимость»,, субъекта речи, подмеченная Кьеркегором, име­
ет место во всякой иронии.
Современный советский исследователь указывает, что ирония есть «спе­
циальный случай притворства автора, которое противостоит естественной (по
определению) позиции читателя»; ' ирония — «случай динамики авторской по­
зиции по отношению к позиции читателя...» (Успенский Б. А. Поэтика
композиции. М., 19?Q, с. 166— І67).
Эта особенность иронии обусловлена сложным переплетением объектив­
ных и субъективных элементов во всяком комическом, если это комическое
выступает в искусстве. « ...Комическое в искусстве < . . . > является ’ отраже­
нием комического в жизни. Всякое отражение, в том числе и художествен­
ное, означает преломление объективных качеств действительности через субъ­
ективное восприятие. Комическое в искусстве, безусловно, не идентично с ко­
мическим в действительности, ибо ' в искусстве оно связано с рядом
субъективных моментов, возникающих не только в процессе восприятия
объективного комического, но и при его художественном воспооизведении»
(Богданов М. Б. Сербская сатирическая проза конца XIX — начала
XX века и некоторые вопросы теории сатиры. М., 1962, с. 12— 13).
7 Чуковский Корней. Мастерство Некрасова. М., 1971, с. 692.
8 Объектом изучения в данной статье являются такие сатирические сти­
хотворения, в которых речь ведется от лица автора или условной ирониче­
ской маски, за которой скрывается автор. -
Поэтому мы, естественно, не ка­
саемся тех сатирических стихотворений, где роль повествователя выполняет
персонаж, наделенный своими реальными чертами и не ассоциирующийся,
с автором («Ростовщик», «Нравственный человек», «Отрывки из путевых
записок графа Баранского» и т. п.).
9 Ср. в позднейших некрасовских «Песнях о свободном слове» суждение
о фельетоне, вложенное в уста некоего мелкотравчатого фельетониста: «Тот
род, который так прославил Булгарин- в «Северной плече» (II, 234).
10 Белинский В. Г. Поли', собр. соч, T. IX. М., 1955, с. 218'.
11 Б у х шт а б Б. Я. Начальный период сатирической поэзии Некрасо­
ва. — «Некрасовский сборник», II. М .— Л ., 1956, с. 125.
12 Характерна оговорка: «Но (на жену, как водится) в Галерной Купил
давно пятиэтажный дом» (I, 194),— купил, конечно, на взятки (ибо не ку-
2 Зак. 10253
17


пишь пятиэтажный дом на жалованье), а записал дом на имя жены, чтобы:
не возбуждать лишних пересудов и подозрений.
13 Бухштаб Б. Я. Цит. соч., с .' 125.
14 Там же, с. 129.
15 Русская стихотворная пародия (XVIII — начало XX вв.). Л ., I960,,
с. 539.
16 А < в с е е н к о > . Поэзия журнальных мотивов.— «Русский вестник»,.
1873, No 6, с. 902.
17 Там же, с. 904.
18 См. статью «Журнализм Некрасова» в кн.': Эй.хенбаум Б. М.
Мой временник. Л ., 1929;- Г и н М. М. О так называемой «газетности»
Н. А. Некрасова.— В кн.: Журналистика и литература. М., 1972.
19 О «разноликости» образа автора-рассказчика в сатирах «номерного
цикла» — см. также: Г и н М. М. О своеобразии реализма Н. А. Некрасова.
Петрозаводск, 1966, с. 202 —205 .— Впрочем, М. М. Гин лишь констатирует
факт «разноликости», не связывая его с природой сатирических жанров.
20 Ср.: Фролова Т. Д . Незавершенный сатирический цикл Н ч А. Н е ­
красова.— «Некрасовский сборник», I. М .— Л і, 1951, с. 176, 1781.
21 См.: Корман Б. О. Лирика Н. А. Некрасова/ с. 191; Лирическая
система Некрасова, с. 121.
22 Может показаться, -что маска повествователя в «Балете» меняется^
в куплетах «Я был престранных правил...» речь ведется от имени пошляка,
восторгающегося не искусством балета, а красивыми ногами танцовщиц; в
других же местах сатиры выступает как бы новый повествователь — панеги ­
рист псевдонародного балета, где стилизованные крестьянские пляски слу­
жат для развлечения праздной толпы «балетоманов». Но прием смены ма­
сок для некрасовских сатир не характерен. Очевидно, речь ведется от лица
той ж е самой маски, которой приписана целая, если можно так выразиться,,
«система взглядов».
23 Ср. обращение к матери в «Рыцаре на час»: «Не робеть перед прав-
дой-царицею, Научила ты музу мою...» (II, 96) .,ÿ
24 Условное отделение персонифицированного образ'а Музы от образа,
автора встречается и в лирике Некрасова, напр., в «Элегии» (1874): «Д о ­
вольно ликовать в наивном увлеченьи,— шепнула муза мне..'.», и т. д . (11,392).
Но в лирике грань между «автором» и «Музой», конечно, не столь резкая,,
поскольку «автор» выступает не в виде иронической марки, а в виде лири­
ческого героя.
25 См.: Столетие С.-Петербургского Английского собрания. СПб., 1870,.
26 Как известно, стихи о деле Петрашевского долго не могли быть напе­
чатаны из-за цензурных препятствий (см. II , 715).
27 См.: Папковский Б., Мак а Щин С. Некрасов и литературная
политика самодержавия.— «Литературное наследство», т. 49—50. М., 1946г.
с. 511.
'
'
28 Там же, с. 510.
?9 Там же.
30 Более подробно о пародировании романтических образцов в поэме
«Суд» — см. в моей статье «Н. А. Некрасов — обличитель царской цензуры».—
«Ученые записки» Калининградского педагогического института, вып.. VI,
1959,"с. 92—95.
31 Строки эти перекликаются по содержанию со многими лирическими
стихотворениями Некрасова (напр., со стих. «Родина»). Здесь содержится на­
мек на быт Грешнева, где Некрасов не родился, но провел свое детство.
32 Ср. аналогичный автобиографический эпизод в поэме «На Волге»
(II, 85).
33 Это — описание нравов Ярославской гимназии, где учился Некрасов.
34 А. Ф. Орлов — шеф жандармов; в 1849 г. вызвал Некрасова й. сделал
ему выговор за «предосудительность» некоторых статей в «Современнике».
35 Эволюция образа повествователя в «Современниках» подробно просле­
жена И. С. Савостиным в докладе «Фабула, сюжет и композиция в поэме-
V
18
'


Некрасова «Современники» (доклад прочитан в Калининградском универси­
тете, на научном семинаре «Н. А. Некрасов и его время», 19 ноября 1973 г.).
36
Художёственное творчество, конечно, богаче такого рода схем. В от­
дельных случаях лирический ■герой может появиться и в сатирическом
произведении. Примером этого представляются мне некрасовские «Песни
о свободном слове» (1865— 1866). Сатирические (иронические по своему зву­
чанию) суждения о цензурной реформе вложены здесь в уста разных персо­
нажей: рассыльного, наборщиков, фельетониста, редактора и др. От лица
редактора, озабоченного тем, что за любое произведение, помещенное в жур ­
нале, он может подвергнуться разным карам, написана «песня» «О сторож­
ность»;
характерно
первоначальное ее заглавие «Журналист будущего»
(II, 691),— журналистами в ту пору называли редакторов; неточно указание
В. Е. Евгеньева-Максимова («Жизнь и деятельность Н. А. Некрасова», т. III,
М., 1952, с. 385, 386),. что «Осторожность» вложена в уста писателя.— Но
там, где слово берет сам лирический герой, появляются серьезные, истинно
лирические стихи. Они обрамляют весь цикл: см. открывающее «Песни о сво­
бодном слове» стихотворение «Рассыльный» (II, 228—229) и замыкающее их
•стихотворение «Пропала книга!» (II, 242—243).
/
В. А. Егоров
ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОБЪЕКТА ИССЛЕДОВАНИЯ
ПРИ ИЗУЧЕНИИ САТИРЫ Н. А. НЕКРАСОВА
„
.Новое отрицает старое. Развитие искусства идет путем пре­
емственности, которая предполагает отрицание. Преемствен­
ность без отрицания—:эпигонство. Блестящие находки, затертые
руками эпигонов," тускнеют, появляется потребность в новых
эстетических ценностях (темах,, идеях, ф ор м а х).
Некрасовское творчество началось в кризисный для русской
поэзии- период (смерть Пушкина, Лермонтова, Кольцова, упадок
попул*ярности стихов у читающей публики, ослабление-интереса
демократической критики к поэзии)- и явило собой новый обра­
з е ц поэзии. Отмечая качественное отличие некрасовской поэзии
-от
предшествующей, *.И
. С. .Тургенев писал: '«Из беломраморного
храма, где поэт являлся жрецом, где, правда, горел огонь:., но
на алтаре—и сожигал... один фимиам,—люди пошли на шумные
-торжища, где .именно нужна метла... и метла нашлась. < . .
.>
Зазву чал голос поэта «мести и печали»...»1
Преодолев эпигонский романтизм сборника «Мечты и звуки»,
Некрасов пришел к сатире, к отрицанию. Пафос поэзии Н екр а ­
сова—в разоблачении традиционной морали, социальной неспра­
ведливости, меркантильного искусства. «История действует осно­
вательно, когда несет в могилу устаревшую форму жизни.
Последний фазис всемирно-исторической формы — ее коме ­
дия»2,— писал Карл Маркс.
'
'
Обычно элементы нового искусства спорадически появляются
в старом, поэтому важно проследить связь Новаторского и коми-
■ческогѳ.
По Б. Дземидоку, наиболее общей типологической мо­
дель ю комического является «отклонение от нормы»3. В. Я. Пропп
:2*
19


иллюстрирует это положение примером с модами: «Новые моды
■смешны при своем появлении, лотом, когда их перенимают мно­
гие, они перестают быть смешными, .но вновь становятся смеш ­
ными, когда устаревают и сменяются новыми модами»4. Отли­
чаясь от общепринятых канонов, произведения новаторов слу­
ж ат объектами пародирования, осмеивания, другими словами,
содержат элементы комического. Наличие комического легко
воспринимается современниками, потомкам труднее уловить не­
обычность формы, аллюзии, иронические оценки. Сейчас только
специалист скажет,.что стихотворение Н. А. Некрасова «Мое
разочарование» (1851) не просто шутка об обманутом женихе,,
но едкая пародия на стихи Каролины Павловой.
Сама тематика произведений молодого Некрасова-могла'вы ­
зывать у современников комический эффект. В водевиле П. А. К а­
ратыгина « Натуральная школа» один из героев заявляет:
Мы, мы натуры прямые поборники,
Гении задних дворов!
Наши герои: бродяги и дворники,
Чернь петербургских углов 5,—
и зрителям, воспитанным на литературе иной тематики, это
могло показаться юмешным. («Петербургские углы» — н аз в ан и е
очерка Н. А. Некрасова из сборника «Физиология Петер­
бурга»)'.
Еще труднее проследить восприятие современниками формы
поэзии Некрасова. «Слух современников, воспитанный на Пуш­
кине и Лермонтове,— отмечал Ю. Н . Тынянов,— был оскорблен
Некрасовым»6. Литературоведы ОПОЯ ЗА (Ю. Н. Тынянов,
В. М. Эйхенбаум)- усматривали новаторство некрасовской фор­
мы, между прочим, в «прозаизации поэзии».
Надо отметить, что связь поэзии Некрасова с прозой была
замечена раньше '(например, С. А. Андреевскищ Т. В. Плехано­
вым), однако в этот термин вкладывалось различное, понимание.
Ю. Н. Тынянов усматривал новаторство поэта в создании новой
стиховой формы, прошедшем два этапа: 1) пародийные произве­
дения, сдвиг старой формы вводом прозаической темы 'и лек­
сики; 2)' уничтожение явной пародийности, внесение в бал ладу
и классическую ямбическую поэму сюжета современного рома­
на- («Саша», «Несчастные»), исторического романа («Русские
женщины») , физиологического очерка и фельетона («В больни­
це», «О погоде»), насыщение поэзии прозаизмами. и диалек­
тизмами.
«Новая форма» Некрасова подчас неверно воспринималась
современниками. С какой иронией, например, И. С. Тургенев
.писал о некрасовской поэзии как о жеваном папье-маше с по ­
ливкой из острой водки! Прозаизмы в поэтической речи были
смешны {порой, кстати, пародия, типично сатирический жанр,
построена на столкновении «высокой» поэтической формы и
«низкого»,- прозаического со дер ж ан ия).
20


Отметим еще ■один момент. Исследователь некрасовского
стиха Б. В. Нейман, пишет об использовании поэтом «переноса»
enjambement: «Едва ли можно согласиться с мнением, встре­
чающимся в некоторых исследованиях, будто Некрасову в мень­
шей степени, чем другим поэтам, свойственно использование
этого приема»7. Нам хотелось бы сказать и об эмоциональном
звучании некрасовских «переносов».
-Конечно, уж е ко времени
Некрасова устарело встречавшееся в классицистических поэти­
ках указание, будто «перенос» уместен лишь «в легких и шуточ­
ных стихотворениях»8.-Некрасов, вслед за Пушкиным и Лермон­
товым, ' вводил «переносы» -в стихотворения любой тематики.
Но при этом (как мы постараемся по казать ниже) в сатириче­
ских стихотворениях «переносы» могли получить явно выражен­
ное комическое звучание.
Ритмическое своеобразие поэзии Некрасова хорошо изуче­
но 9. Еще в дореволюционное время критики, вслед за Н. Г. Ч ер­
нышевским, неоднократно отмечали преобладание у поэта, и
сравнении с его предшественниками, трехсложных размеров,
а такж е необычность ритмики. С. А. Андреевский писал: «...«Рус­
ских женщин» (княгиня Трубецкая) Некрасов написал таким же
размером, каким Жуковский написал свою сказку «Громобой»,
а Пушкин — балладу «Жених» < ...!> Ничего нельзя неудачнее
придумать. Что вполне годилось к сказочному сюжету,— то вы ­
шло до прискорбия забавно в применении к такому вполне до­
стоверному событию, как поездка княгини Трубецкой в Си­
бирь...»10
'
Все это подводит*нас к мысли, что соврёменники 11 порой вос­
принимали поэзию Некрасова в комическом плане, к ак часто
бывает с новаторскими произведениями, не умея, а часто просто
не ж ел ая понять, что «...внешняя форма некрасовского -стиха
не допускает применения к ней существующих эстетических мас­
штабов»12. Разумеется, такое восприятие не являлось домини­
рующим, но все же его нельзя игнорировать. Восприятие поэзии
современниками существенно отличается от нашего, по-иному
реагируют они и на комическое.
В связи с этим встает вопрос о градации сатирических и
юмористических произведений. Приведем такой пример.
Стихотворение Н. А. Некрасова «Женщина, каких много»
(1846) в свое время воспринималось как сатирическое. С исто­
рическим изменением и исчезновением объектов осмеяния на
первое место выступают приемы изображения действительности
(т. е. не «что» критикуется, но, в'большей степени, .«как»). Д ру­
гими словами, сейчас, с определенными оговорками, стихотворе­
ние можно квалифицировать как юмористическое. Синхронный:
и диахронный подходы дают различные результаты. « Брать за "
определяющий признак социальную вредность объекта — легко-
ошибйться с выводом, а тем более с прогнозом. Ибо мелкий не­
достаток дяди Поджера при иных условиях-ѵпревращается в ан-
21


гиобщественную суетню «кипучего лентяя» Долесова»13,— заме ­
чает исследователь сатиры А. 3. Вулис.
А. 3. Вулис определяет юмор как .«все многообразие приемов
и средств, которыми пользуется человек, чтббы распознать ко­
мическое и показать его людям»14. Очевидно, что в таком пони­
мании сатира — дель, юмор — средство.
В современном литературоведении параллельно существуют
две основные тенденции рассмотрения сатиры. Различие их —
в степени связи с категорией .комического . Сторонники первой
не связывают понятие «сатира» с категорией комического. Оче­
видно, такое понимание термина идет от классицистической тра1
. диции, когда «сатира была жанром очень лирическим в том смы­
сле, что она должна была передать возмущение, негодование а в ­
тора, устремленное на героя, заданного заранее Как явление отри­
цательное» 15. «Неприятие Белинским сатиры в 34—35-х годах во
многом объясняется тем-, что слово-«сатира» ассоциировалось со
стихотворным жанром обличительного или обличительно-дидак­
тического хар актер а»16. Сторонники второй тенденции исходят
из того, что критичёская направленность — не доминирующий
'признак сатирического произведения. Комизм — вот определяю­
щее в сатире. Это определение .более распространено. Его мы и
принимаем. Еще H. Е. Чернышевский отмечал, что понятие «кри­
тическое» более широко, чем понятие «сатирическое»: «Сатири­
ческое направление отличается от критического, как его край­
ность, не заботящаяся об объективности картин и допускающая
утрировку»17.
Сатира, таким образом/ пользуясь терминологией А. 3. Ву-
лиса,— «юмористическая критика» . Будем ли мы, исходя из это­
го,
.считать
сатирическим каждое стихотворение, в котором
содержится критика сатирическими средствами? Очевидно, нет.
Сатирическим можем считать лишь произведение, в котором эти
средства будут способствовать решению критической идеи, опре­
деляющей его направленность.
Содержанием дальнейшей работы должно явиться определе­
ние идейной направленности . сатирических стихотворений Не­
красова. Основная их особенность в интересующем нас аспек­
т е ' — множественность объекта обличения. Эдо тема особой ра­
боты 18. "
Необходимым признаком сатиры (в нашем понимании) яв­
ляются комические средства идейно-эстетической оценки объек-'
та. Поэтому мы вынбсим за пределы рассмотрения так назы­
ваемые «инвективы» и «медитативно-обличительную сатиру»
(«Родина»,
«В неведомой глуши, в деревне полудикой...»,
«В больнице», «Перед дождем» и др.).
Некрасов тонко чувствовал и понимал специфику сатиры.
В его произведениях обнаруживаются такие редкие для русской
поэзии приемы, ка к рефрен («Нравственный человек», « Забы тая
22


•деревня», «Песни о свободном слове», «Еще тройка» и др.) ;
умышленный сдвиг:
Горячо и, право, славно'
.Сердце русское твое...
(«П о с л а н и е к другу (из-за.границы) ».—
Курсив мой.— В. £ .);
комический перено с19:
К милой родине любовь
Пышет.
(Там же).
Интересен вопрос о роли поэтического контекста .для вос­
приятия жанровой природы произведения. (Контекст в данном
случае понимается как люэтическое окружение стихотворения
или ряда стихотворений). .Явление это было замечено Н. Х а д ­
жиевым и В. Трениным, высказавшими мысль, что В. Маяков­
ский «сатириконовского периода» считался сатириком потому,
что его стихотворения в окружении сатирических произведений
других авторов воспринимались как сатирические, не являясь,
таковыми на самом д е л е 20.
Сатирическое наследие іН. А. Некрасова дает немало4приме­
ров такого рода. Современники улавливали, например, горькую
иронию поэта в стихотворении «Перед Дождем» во многом по­
тому, что оно было помещено в юмористическом альманахе
«Первое апреля», среди таких стихотворений с ярко выраженной
сатирической направленностью, как «Женщина, каких много»,
« Он.у нас осьмое чудо...» и др. Такие случаи являются частью
более общих вопросов о роли авторского свидетельства при
определении ж анр а произведения, о комической заданности
и т. д. Нередко исследователи называют один, из разделов сбор­
ника 1856 года разделом сатирических стихотворений, хотя еще
в 1950 году В. Е. Евгеньев-Максимов отмечал, что «не все сти­
хотворения данного раздел а являются сатирами в чистом виде,
в некоторых из них сатирические элементы выражены довольно
слабо»21. Известно также, что Некрасов иногда сам определял
жанр своих произведений. В ряде прижизненных изданий стихо­
творений Некрасова один из разделов назывался «Юмористиче­
ские произведения разных годов». Как мы должны относиться
к этим прямым и косвенным авторским указаниям? Как извест­
но, «стороннее, свидетельство автора, выходящее за' пределы
произведения, может иметь только, наводящее значение и для
своего признания требует проверки < . . . > средствами имма­
нентного анализа»22; и все же эти сообщения автора «как бы
указывают способ слушания вещи, способ восприятия структу­
ры произведения»23..
Думается, что здесь мы'имеем дело "с определенной задан-
ностью комического воздействия. Такие произведения имёют
(хотя и опосредованное) отношение к сатире.
23


Вывод. При классификации обличительных стихотворений
Некрасова их можно как бы расположить внутри трех концен­
трических окружностей: первая (большая) — стихотворения кри­
тической направленности; вторая ( ср е дн я я)— стихотворения,
воспринимающиеся к ак сатирические в определенных условиях;
третья (мал ая) — собственно сатирические стихотворения.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Тург-енев И. С. Поли. собр. соч. в 28 томах. Сочинения. Т. 15.
М,—Л ., 1968, с. 73—74.
2 Маркс К, Энгельс Ф. Сочинения. T. 1, с. 418 .
3 Dziemi,dok В. О. О komizmie. Warszawa, 1967.
4 Пропп В. Я- Проблемы смеха и комизма.— Ученые, записки Ленин­
градского университета, No 355, серия филологических наук, вып. 76, «Рус­
ская литература XIX—XX веков», 1971, с. 163—164.
5 К а р а т ы г и н П. А. Натуральная школа. Шутка-водевиль в одном
действии. СПб., < б . г. > , с. 38—39.
6 Тынянов Ю. Архаисты и новаторы. Л ., 1929, с. 400.
7, Нейман Б. В. Стих Некрасова.— В кн.: Некрасов в школе. М.,
I960,'с. 248.
-
8 См., напр.,, «Словарь древней и новой поэзии, составленный Николаем
Остолоповым», т. 2. СПб.. 1821, с. 382.
9 См.: Розанов И. Стихотворные размеры в донекрасовской поэзии, и
у Некрасова.— В кн.: Творчество Некрасова. Труды Московского института
истории,'философии и литературы. Т. III. М., 1938; указ, статью Б. . В. Ней­
мана.
10 Андреевский С. А. Литературные очерки. СПб., 1902, с. 167.—
Курсив мой.— В. Е.
11 Статью С. А. Андреевского «О Некрасове», написанную в 1889 г., мы
ютносим к откликам современников, конечно, лишь условно.
12Голубев А. Н.А.Некрасов. СПб., 1878, с. 32.
' 13 Вулис А. В лаборатории смеха. М., 1966, с. 18— Г9.
14 Там же, с. 19.
15 Корма.н Б. О. Лирика Некрасова. Воронеж, 1964, с. 48.
16 Пивоварова Г. Некоторые вопросы сатиры в ранних статьях Бе­
линского.— В-" кн.: Тезисы XXVI студенческой научной конференции. Тарту,
1971.
17 Чернышевский Н. Г. 'Поли. собр. соч. в пятнадцати томах.
Т. III . М., 1947, с. І8.
18 Вопрос о множественности объектов сатиры Некрасова разбирается
в статье А. М. Гардави «Становление реалистических жанров в поэзии
Н. А. Некрасова (1840-е годы)».— Ученые записки Калининградского ■уни­
верситета, вып. V, 1971.
..
■
19 «...Тип комического переноса, неожиданно разрешающего создавшееся
после паузы ^ожидание» (Тимофеев Л. Очерки по теории и истории рус­
ского стиха. М., 1958, с. 47).
20 См./ главу «Маяковский и «сатириконовская» поэзия» в книге: X а р д-
жиев Н., Тренин В. Поэтическая культура В. Маяковского. М., 1970.
21 Евгеньев-Максимов В. Ж изнь и деятельность ЧН. А. Некрасо­
ва. T. II. М,—Л., 1950, с. 243.
22 Скафты.мов А. ,П. К вопросу о соотношении теоретического й ис­
торического рассмотрения в истории литературы.— Ученые записки Саратов­
ского университета. 1923, т. I, вып. 3, с. 57.
23 Шкловский В. Кончился ли роман? — «Иностранная литература»,
1967, No 8, с. 220.
•24


В. А. Егоров
ОСОБЕННОСТИ НЕКРАСОВСКОЙ САТИРЫ 1840-Х ГОДОВ
Сатира, пародия сыграли значительную роль в- формирова­
нии стилистической системы Некрасова, где равноправно суще­
ствуют и взаимодействуют нормы предшествующей поэтической
традиции и нормы «натуральной школы». Сатира определила
полемический характер некрасовского творчества: образ музы,
лирический герой поэта, воплощенные в поэзии Некрасова мыс­
ли и чувства — все противопоставлено традиционной дворянской
лирике. '
Общепризнано, что расцвет сатиры Некрасова приходится
на 60-е—70-е годы XIX века. Единодушие .исследователей по­
нятно и объяснимо: именно ,в это время поэт приходит к созда­
нию сатирических циклов, обличающих все привилегированные
классы и сословия — дворянство, чиновничество, буржуазию;-
в них он рисует широкую, хмногоплановую сатирическую карти­
ну русского общества, выступая как «непреклонный борец с ан-.
.ти народным .политическим строем»1. В связи с этим хочется
вспомнить известное высказывание Н. А. Добролюбова:. « Боль­
шая часть Общественных .явлений не может быть изменена про­
сто волею частных лиц: нужно изменить обстановку, дать другие
начала для общей деятельности, и тогда уже обличать тех, ко ­
торые не сумеют воспользоваться выгодами нового устройства»2.
Поэзия «всеобщего отрицания» бы ла вызвана как важней­
шими историческими факторами (кризис феодально-крепостни­
ческой системы, назревание революционной, ситуации), так и
конкретными фактами политической жизни страны (смерть Ни­
колая I, отмена.предварительной цензуры, разрешение на и зда­
ние новых журналов и т. д .).
Но это были внешние причины, сформировавшие пафос и
направленность сатиры. Интереснее н ай ти -ту художественную
основу, те тенденции в поэзии Некрасова, которые определили
своеобразие сатиры «всеобщего отрицания».
«Некрасов за .всю жизнь написал столько сатирических ве­
щей, что они могут составить целый объемистый т.ом. Многие
из этого рода произведений слабы и, как всегда бывает с сати ­
рой, направленной на новость дня, давно утратили значение»3,—
так была дифференцирована художественная ценность сатиры
поэта в одной из первых монографий о нем. Сходную особен­
ность отмечает современный исследователь: «...Те жанры, при
помощи которых затрагивались явления частного порядка < . . ;>
у Некрасова весьма редки»4.
Действительно, тематика зрелой сатирической поэзии Н екр а­
сова отличается от тематики поэтов его ш ко лы 5. Тенденция его
25


творчества к обзорности6 нашла свое отражение в сатире еще
в 40-е годы; это заставляет нас уточнить известную классифика­
цию объектов сатирического наследия поэта.
Классификация,
.в о сн о ву которой: был положен тематико-
хронологический принцип, разрабо тана в содержательных стать­
ях Б.' Я. Бухштаба. Согласно ей, «основным персонажем сатиры
Некрасова 1840—1845-го годов был чиновник»7. 'С 1846 года
объектом сатиры становится помещик. Но любая классифика­
ция не только систематизирует, но и упрощает. Попробуем опре­
делить объекты некоторых сатир Некрасова рассматриваемого
периода.
Направленность стихотворения «Женщина, каких много»
(1846) обычно определяется как критика русского романтиче­
ского идеализма 30—40-х годов. Но, по справедливому утверж­
дению Б. Я. Бухштаба, это произведение молодого поэта яв­
ляется такж е «одним из первых выступлений «натуральной
школы» против крепостного права»?. С антикрепостнической
темой тесно связана проблема дворянского воспитания. Вырос­
шая среди «подобострастной» и «битой» прислуги, героиня з а - •
тем и сама «не без отрады» наказы вает своих крепостных.
Несомненна также и антидворянская направленность стихотво­
рения. Все эти темы, дополняя и продолжая друг друга, указы­
вают на то, что адрес сатиры значительно шире, чем это обычно
определяется.
Тенденция «множественности» объекта сатиры присуща и
другим ранним стихотворениям Некрасова. Так, например, ярко
выраженная установка «Псовой охоты» (1846) на пародирова­
ние панегиристов этого вида дворянского развлечения не засло ­
няет, а, наоборот, усиливает антикрепостнические и антидворян-
ские мотивы поэмы.
Интересно в этом отношении стихотворение .«Секрет» '(1855).
Помимо отмечающейся исследователями направленности сати-'
ры на буржуазное предпринимательство, можно выделить и
другой ее адрес: «славянофильство9. Это. тем более интересно,
что у поэта количество антиславянофильских стихотворений
очень мало. Чем подтверждается предположение? Пер вая стро­
ка «Секрета», к а к известно, читается: «В счастливой Москве,
на Неглинной...» .
. Почему поэт избрал эпитет «счастливая»?
Оказывается, именно так называли Москву славянофилы, счи­
тавшие, что она лишена разлагающих Петербург' капиталисти­
чески х отношений. Всем своим строем стихотворение полемизи­
рует с этим положением.
'<
Заметим еще одну особенность ранней сатиры Некрасова.
Поэт настойчиво избавляется от направленности своих сатир
на персонаж. Стихотворение «Ростовщик» (1844) описывает
историю маловероятную, да и художественная форма ее (само­
разоблачение) заимствована из другого ж анр а (водевиля).
Неправдоподобно звучит заявление героя, хвастающего своей
26


подлостью. Это понимал и Некрасов, которому понадобилась
оговорка: «то есть так лишь говорится...». Это сатира на' порок.
Но вот другое стихотворение — «Нравственный человек» '(1847).
Герой — тоже подлец; использован тот-же прием— саморазоб­
лачение, но наокол'ько это стихотворение тоньше, и как сдвину­
ты его акценты: герой не похваляется подлостью, он живет
«согласно с строгою моралью». Отсюда .и сменаt объекта—
стихотворение обличает мораль общества, дающего возможность
существовать подобным типам.
Наличие произведений фельетонного жанра, определение
объекта которых затруднено в силу их специфики, подтвердит
соображение о том, что уже в 40-е годы у поэта существовала
тенденция адресовать сатиру не только против представителей
правящих сословий, но и против всего политического строя
России.
В стихотворении «Отрадно видеть, что находит...» (1845),
пожалуй, самом остром из произведений указанного периода,
изображена иерархическая подлость общества, в котором не
подлец вынужден находиться на низших ступенях социальной
лестницы. До этого стихотворения только в «Чиновнике» (1844)
была предпринята попытка сопоставить правящие сословия
(в строфе-: «Что ж делать нам?.. Блаженные отцы...»), но законы
ж анр а физиологического очерка не позволили поэту р азвить эту
тему.
И еще одним соображением руководствуемся мы, говоря, что
■именно в ранней сатире была заложена художественная основа
сатиры «всеобщего отрицаниям 60-х годов. Известно, что поэт
поместил в один из разделов сборника 1856 года среди сатири­
ческих произведений два, лишенных главного признака сати­
ры — отрицательного персонажа. Это стихотворения «Пьяница»
(1845) и ;«В больнице» (1855). Единственный отрицательный
персонаж здесь — антигуманный строй общества, враждебный
честности и мысли 10.
**£
Бее вышеизложенное подводит нас к мысли, что при класси­
фикации объектов ранней сатиры Н. А. Некрасова необходимо
учитывать те ее тенденции, которые получат полное развитие
в 60-е—70-е годы. Сатира поэта уже в 40-е годы стремится рас­
ширить объект обличения, направить удар по основам полити­
ческого строя России.
ПРИМЕЧАНИЯ
‘ Горячкина М. С. Карающая лира.— В кн.: Н. А. Некрасов и рус-
• ская литература. М., 1971, с. 152.
г Добролюбов "Н. А. Собрание сочинений в девяти томах. 'Г. 5;
М,— Л .. 1962, с. 315.
3 Голубев А. Н. А. Некрасрв, СПб., 1878, о. 96.
27


4Червяковский С. К проблематике жанров в поэзии Некрасова.—
Ученые записки Горьковского педагогического института им. М . Горького,
вып. XIV, 1949, с. 67.
5 См.: Скатов H. Н. Поэты некрасовской школы. Л ., 1968, с. 158— 197.
6 См.: Г и н М. М. О своеобразии реализма Н. А. Некрасова. Петроза­
водск, 1966 (гл. «Обозрение и обзорная композиция»),
7 Бухштаб Б. Я- Начальный период сатирической позии Некрасова.—
В кн.: Некрасовский сборник. Вып. II. М.— Л ., 1956, с. 150.
8 Бухштаб Б. Я. Сатира Некрасова в 1846:—1847 годах.— В кн.: Н е­
красовский сборник. Вып. III . М .— Л ., 1960, с. 12.
9 См.: ГаркавиА. М. Поэзия H. À. Некрасова в годы «мрачного
семилетия» (1848— 1855). — Ученые записки Калининградского педагогическо­
го института. Вып. 2, 1956, с. 38.
10 См.: Гаркави А..М. Становление реалистических жанров в поэзии
Н. А. Некрасов (1840-е годы)..—
Ученые записки Калининградского универ­
ситета. Вып. V. 4970, с. 58— 59.
Е. С. Роговер
ДРАМАТИЧЕСКИЙ ЭЛЕМЕНТ В ЛИРИКЕ
Н. А. НЕКРАСОВА
Дл я художественного вйдения Н. А. Некрасова в высшей
степени характерна особенность, отмеченная им в стихотворении
«Ванька»: «Мерещится мне всюду драма» . В этом можно убе­
диться', прослеживая весь творческий путь поэта. То, что «мере­
щилось», было в действительности драмой подлинной и получа­
ло в лирике Некрасова соответствующую художественную
реализацию. Поэт смело .вводит ш ткань стихов драматический
элемент, руководствуясь при этом глубоким пониманием того,
что позже выразит советский .поэт М. Светлов: «У нас думают,
что лирика — это дневник. А это драма»1.
Прежде всего Некрасов широко использует монологическую
форму речи. Так, стихотворение «Я за-то глубоко презираю
себя» (1846) представляет собой развернутое высказывание
рефлектирующего героя, упрекающего себя за бездейственность.
Оно потребовало формы интроспективного монолога, исполнен­
ного сомнений, противоречий, особой- сосредоточенности мысли.
Этот персонаж со своим болезненно уязвленным сознанием, ге­
ниально уловленным Некрасовым в самой действительности и
новаторски запечатленным в произведении, чем-то напоминает
мятущегося Раскольникова. Если мы вслушаемся в его монолог,
то услышим нечто, предваряющее теорию «наполеонизма» в ро­
мане Достоевского. С одной стороны, некрасовский герой корит
■себя за то, что является рабом («пресмыкался как раб»), что
■стал, как сказал бы Раскольников, «тварью дрожащей». С дру­
гой, он вынашивает мечту о самоутверждении, идеал властителя
над людьми:
...доживши кой-как до тридцатой весны,
не скопил я себе хоть богатой казны,
28


Чтоб глупцы у моих пресмыкалися ног,
Да и умник подчас позавидовать мог!
(I, 22.— Курсив мой.— Е. Р .)
Как и будущий Раскольников, он «бродцт дикарем», полон
отчаянной злобы на одних и безмерной любви к другим, берется
за орудие наказания '(нож). Острейший драматизм переживаний
героя, пульсация его мысли, сила самопрезрения — обусловили
повторы, восклицания, частые тире, переданную многоточием
недоговоренность и другие синтаксические средства напряжен­
ной речи монолога.
Иного типа монолог — обращенный, имеющий определенно­
го адресата,— использован в стихотворении «Когда из'.мрака
заблужденья» (1845)..Он построен на соотнесении психофизиче­
ского действия героини («ломая руки», «ты разрешилася сле­
зами, возмущена, потрясена») и переживаний лирического героя.
Слож ная драматическая структура монолога,- соединяющего в
себе исповедь и одновременно проповедь, стремление убедить
героиню в .необходимости отрешиться от сомнений, отказаться
от предубеждений, определили патетическую взволнованность
речи, обилие сложных периодов с развернутыми '(ино гда на
14 стихов) придаточными, обилие личных местоимений в лек­
сике, смену вопросов и ответов:
Еще чаще встречаем у Некрасова монолог повествователь­
ного характерна с эпическим рассказом героя о самом себе, с пе­
редачей казусов или обыденных происшествий, только что слу­
чившегося или воспоминаний о прошлом. На таких монологах
со спокойной неторопливой речью строится цикл «Вино» (1848)/
Однако третье стихотворение этой группы, повествующее об эпи­
зоде вопиющей социальной несправедливости, приобретает внут­
реннюю взрыйную силу. Переживания героя достигают особой
остроты,, -в текст монолога вторгаются реплики в форме прямой
речи. Ситуация грозит обернуться трагически: печник готов
ж отмщению (прежнее .орудие возмездия — нож
— сменяется
то­
пором, 'за который берется мастеровой). Монолог завершается
неожиданно, так как драма заканчивается «счастливой» развяз­
кой благодаря вину. Стихотворение имеет •горько-иронический
смысл: кабак оказывается спасением, др ака и полицейский уча­
с т о к — счастливым исходом. Но в потенции своей ситуация
могла разрешиться так, как в «Преступлении и наказании» .
Здесь налицо те ж е детали: купец-кровопийца, «знакомый дом»,-
'«притаился», «топор».
По мере расширения диапазона творчества Н. А. Некрасова
изменяется и. характер монолога, который приобретает все боль­
шую драматизацию.
-J,
•Каждый эпизод второй главы периой части цикла «О пого­
де» (1858—1859) представляет собой Драматическую сцену с я в ­
лением новых и новых действующих персонажей. Получают под­
тверждение слова текста: «Всюду встретишь жестокую сцену».
29


На каждой из картин лежит мрачный колорит, вводятся кон­
трасты света и тени, усиливается жестокость сцен. Д аж е без­
обидное («стали греться») переходит в драматическое («догре-
лись до драки» и .крови).. То, что раньше воспринималось как
торжественно-красивое, становится убогим и жалким, величе­
ственное (статуя Петра) снижается и опрощается. Монологи
персо нажей‘прерываются авторскими ремарками, чужой речью,
высказываниями слушателей, репликами собеседников, включа­
ют в себя внутреннюю речь повествователя. Не случайно одна
из драматических сцен этого, цикла — эпизод избиения лошади—
станет зерном трагического сна Раскольникова в «Преступлении
и наказании» .
_
_
■В 60 и 70-е годы в лирике Н. А. Некрасова все заметнее
становится появление поэтического диалога. Стихотворение
«Наконец, не горит уже лес...»- (1868) начинается.с внешне спо ­
койного повествования. Но драматизм происшедшего внутренне
«подтачивает» это эпическое спокойствие. Черно-белое решение
картины («снег прикрыл почернелые пенья») вносит первую
тревогу. Безысходность положения мужика передается р азлич­
ными драматическими средствами: действием («приуныл»), вы­
сказыванием (вводится его тревожный вопрос), мимикой («лицо
свое хмуря»). Глаголы при этом 'меняют свое время и, вместо
прошедшего, приобретают форму настоящего («говорит»), что
дополнительно драматизирует происходящее. С вмешательством
нового действующего лица — бури — рождается диалог. Пред­
виденье новых страшных последствий («Ты не будешь топить —
будешь пить») сменяет драму на истинную трагедию беспро­
светного существования.
На диалогической основе .строится и стихотворение «На по­
косе» (1874). 'Вслед з а ремаркой — экспозицией следует прямая
речь, вопрос автора к действующим лицам этой сцены. Теперь
слово предоставлено им-,
авторские «подсказки» устранены,
остаются лишь обозначения участвующих в диалоге. Реплики
отца, сына и деда вступают в острый конфликт, но в итоге ис­
ключают положительную оценку происходящего. Ремарку к з а ­
гадочному ответу «дедушки» автор выносит в сноску. Драмати ­
ческая форма диалога отражает драматизм положения обворо­
ванных после реформы крестьян.
Однако Некрасов касается не только драматических ситуа­
ций, но и' комедийных. .В пределах последних его особенно ин­
тересуют положения откровенно фарсовые, находящиеся на
грани гротеска, и они получают адекватное художественное от­
ражение в поэзии Некрасова.^
Так, цикл «Песни о свободном слове», зап ечатлевая трагико­
мическое положение дел в мнимо «свободной» печати, представ­
ляет собой своеобразный драматический жанр — водевиль с при­
сущими ему песнями, куплетами, легким, «бойким» стихом
(трехстопным ямбом и четырехстопным хореем), анекдотическим
30


-«сюжетом», скрепляющим монологи, остроумием и полемиче­
ским -задором. После своего первого «выхода» и представления
публике «рассыльного» автор постепенно самоустраняется, за ­
ставив действовать своих героев: мастерового (его гимн завер ­
шается куплетом хора, поющего в типично водевильной манере),
поэта* литераторов, «фельетонную букашку», «осторожных»,
«публику». Некрасов великолепно разнообразит голоса послед­
ней, вводя тонкую нюансировку в характер ее высказываний.
Не случайно поэтому последние стихотворения цикла состоят
из нескольких частей. Иногда поэт добивается и «внутренней»
драматизации, когда включает в текст песен реплики в сторону
(à p arte), прямую речь, цитаты из Пушкина и Лермонтова,
«песню в песне» (напевы парня Тане). Разумеется, действование
персонажей происходит по преимуществу словесное: ведь насту­
пила пора «свободного» слова... И только в последнем стихо­
творении— «Пропала кйига!» — вновь «на сцену» выходит «ве­
дущий», чтобы внимание воображаемых зрителей переключить
на горестно-серьезные вопросы, связанные с судьбами России.
Так поэтический водевиль Некрасова (здесь весьма пригодился
опыт водевилиста) резко стал кивал комедийно-фарсовое и тр а­
гическое, ничтожное и значительное. Все это и потребовало цик­
лизации ряда поэтических произведений в единое целое.
Некрасов умеет вскрыть драматизм, который может содер­
ж аться в смехе. Д ва эпизода стихотворения «Над чем мы смеем­
ся...» (1874) сталкивают прямую речь повествователя с воскли­
цаниями его «приятелей». Человечные поступки героя остран-
няются, воспринимаются ими как нечто одиозное, ненормальное,
как безнадежный* анахронизм. И это ставит в обеих сценах ге­
роя в драматическое положение, приводит в тупик («хоть пулю
в лоб!»). В мире, живущем по волчьим законам, естественные
человеческие чувства высмеиваются, а комическое оборачивает­
ся трагическим..
В лирике Некрасова с огромной силой показан драматизм
положения человеческой личности в условиях тогдашней рос­
сийской действительности. Но в то же время поэт революцион­
ной демократии верил в перспективу освободительной борьбы,
в светлое будущее народа.
Приведенное нами сопоставление отдельных героев лирики
Некрасова с Раскольниковым может и должно быть продолже­
но. Выступая с протестом, эти .некрасовские персонажи рез­
ко отличаются от находящегося в «тупике» героя Достоевского
уже потому, что всегда за ними, как бы ни были трагичны
их судьбы, стоит автор, которому свойствен исторический
оптимизм.
ч•
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Светлов М. Беседа! М., 1969, с. 364.
31


В. С. Баевский, А. Д . Кошелев
ПОЭТИКА НЕКРАСОВА: АНАГРАММЫ
«Современная ода» (1845) построена на приеме иронии. Она
написана так, что заглавное ироническое слово ода многократно
эхом отдается в тексте (все наши анализы обнованы на исследо­
ваний фонемного состава). Во многих случаях оно прямо вклю­
чено © ткань других слов:/1-й стих — добродетели, 6 -й — злодею,
13-й — породою, II5-й — родню, длиннобородую, 20-й
— добро­
детель, 21-й
—
добродетели. Иногда порядок фонем обращен­
ный: 1-й —’добродетели, 2-й — До, '8-й
— вдов, 12-й
— дочь,
20-й — добродетель, 21-й — добродетели, 22-й
—
до. 'Кроме то­
го, стихотворение насыщено словами, содержащими единствен­
ную* согласную фонему заглавного слова, причем часто на с а ­
мых информативных позициях — в начале слова и перед фоне­
мой в ударной шозиции: другим (дважды), далеко (дважды),
свидетели (дваж ды ), даром, дружбу, делишек.
Складывается впечатление, что выбор слов осуществляется
поэтом все время с учетом не только темы, стиля, требований
метра, но и фонемного состава/
/
-
Исследователи поэтической фоники нередко становились
жертвами аберрации, принимая желаемое за сущее. Поэтому мы
поставили наблюдения под контроль статистики. Предваритель­
но принималась («нулевая гипотеза», согласно которой вероят­
ность появления фонемы в исследуемом тексте равна эмпириче­
ски найденной частоте этой фонемы в русской речи [I, стр. 202].
Дл я проверки нулевой гипотезы применялся критерий х*
[2, стр. 272—273, 286], причем мы отвергали ее, если вероят­
ность о казывалась ниже 0,1, И с вероятностью более 0,9 утверж ­
дали, ч£ю частоту появления данной фонемы следует оценивать
вероятностью, превышающей среднеречевую (что преобладание
данной фонемы в исследуемом тексте неслучайно).
В «Современной оде» вероятность нулевой гипотезы относи­
тельно фонемы < < і> равна 0,001. Это обязывает нас отвергнуть
предположение о случайном скоплении и заменить его альтерна­
тивным утверждением. Принимая во внимание перенасыщен­
ность текста фонемой < d > и многочисленные случаи ее сосед­
ства с гласными < о > и < а > , можем считать доказанным, что
лексика стихотворения формировалась- под влиянием фонемно­
го состава заглавного слова.
Подобный принцип стихосложения был открыт Ф. де Соссю-
ром и был назван анаграммированием. Издание записок, отно­
32


сящихся к теории анаграмм и оставленных автором_ в рукопи­
сях, началось в 1964 г. Первый итог подведен в книге [3]; после
« ее публикация и широкое обсуждение материалов продол­
жается.
Примерно в одно время с Ф. де Соссюром сходное явлёйие
под именем звукообраза описал Вяч. Иванов [4] ; позже в Рос­
сии на эту тему был опубликован ряд работ.
Нередко анаграммы сосредоточиваются в определенных м е­
стах стихотворения, что соответствует моментам обострения
внимания автора к фонемному строю поэтической речи. Так, в
«покаянном» стихотворении Некрасова «Я за то глубоко пре­
зираю себя...» в аж нейшее слово презираю в 1-м стихе стоит
на третьей стопе четырехстопного анапеста. Бл агодар я предше­
ствующей цезуре, проходящей через все стихотворение, третья
стопа выделяется особо. Тематически и фонемным составом
с ним сближается еще ряд слов, стоящих на третьей стопе
в других стихах: бесполезно.(2-й стих), пресмыкался (6-й), пре'
см.ыкалися (9-й), позавидовать (10-й), презираю (11-й), бес­
приютен (14-й), замирает (16-й). Частоты фонем < р > , < г > ,
< z > на третьей стопе резко преобладают над среднеречевыми
частотами; при статистической проверке нулевая гипотеза от­
вергается, ее вероятность равна 0,001. Вне третьей стопы часто­
ты указанных фонем не превышают среднеречевых показателей.
Из ранних произведений анаграмма заглавного слова обна­
ружена в. стихотворении «Безнадежность» («Мечты и звуки»):
особенно высока насыщенность начальных строф, где вероят­
ность нулевой гипотезы относительно фонем анаграммированно-
го.слова равна 0,001, но сильный отсвет озаряет и остальные
строфы, где вероятность нулевой гипотезы относительно тех же
фонем равна 0,01—0,05.
Из стихотворений более поздних в' «живой картине» «Бунт»
анаграммировано слово кровь, в отрывке «Весь пыткой нравст­
венной измятый...» — муза.
В «матрацной могиле» написаны «Зине» (коПододвинь перо,
бумагу, книги!») с анаграммой подвиг и «О муза! Я у двери
гроба!..» с анаграммой Муза (причем это имя, открывая и за ­
мыкая стихотворение, .образует лексическое ко л ь цо ).
Хотя фонемные повторы в других стихотворениях Некрасова
присутствуют постоянно, они недостаточно интенсивны, .чтобы
можно было уловить их с помощью статистики и уверенно гово­
рить о наличии анаграмм.
Рядом с поэзией пушкинской эпохи и поэзией XX в., к о торая
дает примеры значительного распространения анаграмм '(в пе­
чати находится отчет авторов настоящей публикации совместно
с А. А. Агеевым о результатах статистического исследования
анаграмм у Батюшкова, Пушкина, Ахматовой, М андельштама,
Пастернака, Есенина, Мартынова, Самойлова, Винокурова),
муза Некрасова выглядит аскетичной. «Про^аизации» тематики
3 Зак. 10253
33


■и стиля соответствует почти полный отказ от техники анаграм-
мирования.
•
ЛИТЕРАТУРА
•*>
1Cucer.a Н. Entropy, redundancy and functional load in Russian and
Czech. Inr International Congress of Slavists. 5th. Sofia, ‘1963. American con­
tributions. Vol. 1. The Hague, 1963.
4
2 Ван-дер. Варден Б. Л . Математическая статистика. М ., 1960.
3Stгabо1inski J. Les mots sous les mots. Les anagrammes deFer­
dinand .de Saussure. Paris, 197d.
4 Иванов Вяч. О «Цыганах» Пушкина, — В кн.: По звездам. СПб.,
1909.
-
3. Н. Альбина
НЕКРАСОВСКИЕ «ЗАПИСКИ ОХОТНИКА»
В литературоведении хорошо разработан вопрос о многооб­
разии жанров к ак в раннем творчестве поэта, так и в зрелом.
А. Г. Цейтлин признает, что- в произведениях 40—50-х годов
Некрасов тяготел к обрисовке разнообразных типов русской
жизни, «близко подходя здесь к тому, чем занимался физиоло­
гический очерк»1.
А. М. Гаркави, исследуя становление жанра в творчестве
Некрасова 40-х годов, кроме сатирических жанров, отмечает и
«песни», и «физиологические очерки», и «баллады»2. Н . Степа­
нов обнаруживает сочетание признаков разных жанров за ча­
стую даже в одном стихотворении3. /В. В. Гиппиус указывает
на «стихотворения-монологи»4, Л. Г. Фризман — на «элегии-само-
исследования»5. По нашим наблюдениям, «физиологии» дали
прочное основание развитию высокохудожественного очерка
в творчестве Некрасова от 40-х до 70-х годов. Форма этого очер­
ка очень близка к тому жанру, который Тургенев назвал
«записки охотника».
Особенности этого жанр а лучше всего проявляются у Некра­
сова в произведениях, посвященных не столько городским ни­
зам, сколько русской деревне.
Первооткрывателями его были И. С. Тургенев (в 1847 г.) и
С. Т. Аксаков '(«Записки об уженьи рыбы» и «Записки ружей­
ного охотника Оренбургской губернии», 1849—52 гг.) . Книгу по­
следнего Некрасов назы вал «превосходной», но Тургенев ему
был ближе.
Аксаков в своих «Записках ружейного охотника» оставался
скорее натурфилософом, Тургенев — лириком и художником
с темами больших социальных обобщений. Обоих художников
связывали теплые дружеские отношения, строившиеся как на
личных симпатиях, так и на общности литературных интересов,
34


Взаимоотношения Некрасова и Тургенева хорошо освещены
в исследованиях В. Е. Евгеньева-Максимова 6, К. И. Чуковско­
г о 7. Этому же вопросу посвящена и новая статья H. Н. Скато­
ва «Н. А. Некрасов и И. С. Тургенев»8. Преимущественно иссле­
дователей интересовали личные взаимоотношения писателей и
адресат стихотворения4 Некрасова «Ты как поденщик выхо­
ди л...» — Тургеневу или Герцену оно адресовано? Нас интере­
сует один из моментов их творческого общения — одинаковая
приверженность к жанру «охотничьих рассказов» .
Тургенев и Некрасов были «лирическими охотниками».
Обоим охота помогала органичнее почувствовать природу, по­
знать свой край, сблизиться с народом. Во -время охоты оба
работали, собирая материал, изучая язык, формы народного
мышления. Об этом свидетельствуют письма Некрасова к Тур­
геневу (см'. X, 178, 223), воспоминания бывшего егеря Кузьмы
Солнышкова9 и А. А ./Буткевич10. Но, конечно, демократизм
Некрасова был более последовательным, чем демократизм Тур­
генева.
С особым интересом относился Некрасов к охотничьему
фольклору. В рецензии на книгу ■£. Т. Аксакова он констатиро­
вал любопытный факт: «...Охотники первые положили начало
фантастическому миру, существовавшему у всех народов»
(IX, 259). О том ж е говорил и Аксаков в статье «Несколько
-слов о суевериях и приметах охотников»11. Небезынтересно от­
метить мнение одного из наших крупных советских писателей —
Георгия Маркова о силе «волшебной фантазии охотника»12.
Во время охоты Некрасов записал много фактов, «анекдо­
тов крестьянских», не уступающих «анекдотам дворянским»..
Собранные материалы он потом художественно осмысливал,
вводил в поэмы, в сюжетную канву своих произведений. - 'Конеч­
но, не буквально. В поэзии важен для воссоздания правды ,не
сам факт, а художественное, абстрагированное, впечатление от
этого факта.
О сложном характере работы поэта над фактом прекрасно
говорит М. Гин: «Факт может остаться и за пределами произве­
дения, выполняя в отношении его роль толкача, импульса к чра-
боте мысли художника»13.'
В лирике Некрасова часто отсутствует сам фркт, но воспро­
изведение мысли и чувства поэта по поводу этого факта- или
события воспринимается во всей реальности исторического
ощущения.
Закономерно поэтому появление какого-то образа наблюда­
теля и мыслителя, воспринимающего факт. Он все видит, все
слышит из первых уст, он вникает во все тонкости крестьянской
психологии и крестьянского быта. Он детализирует, «овещест­
вляет» то лирическое «я», которое, по градации Б. О. Кормана,
сливается с авторским сознанием поэта.
3*
35


Известно, что лирический герой — самый сложный и неуло­
вимый образ. Благо дар я образу охотника в некоторых произве­
дениях Некрасова он предельно ясен, в своем демократическом
содержании. Во многих стихотворениях мы. воспринимаем его
даже зримо («Крестьянские дети»).
'Ж анр «охотничьего р ассказа» впервые появляется в 1854го­
ду в стихотворении «В деревне».
Очерк, или даже попутная зарисовка, сценка из народной
жизни, дала материал для широких обобщений и лирических
размышлений героя о положении народных масс в предрефор­
менный период.
В стихотворении і«Деревенские новости» (1860) охотник про­
никает в крестьянскую среду, чтобы выяснить уровень сознания
масс. Охотнику крестьяне доверяют, считают его своим, обра­
щаются «на ты», делятся своими бедами. Но все несчастья не
могут убить в них одной тревожной думы, одного всепоглощаю­
щего интереса: «Ну, говори поскорей, Что ты слыхал про сво­
боду?»
'
.
Охотник, облекающий во плоть лирическое !«я», встречается ;
в стихотворениях і«На псарне», «Знахарка» , «Похороны», «Ори­
на, мать солдатская»-, в цикле «Стихотворения, посвященные
русским детям», «Уныние» и др.
В душевной щедрости М азая, неистощимом юморе, любви
к . своему низменному лесному краю охотник видит типичное
проявление крестьянина — поэта в .душе, с богатейшим запасом
творческой фантазии.
f
Если в этом стихотворении охотник является соучастником
деда Мазая, то в стихотворении «Соловьи», включенном в тот
ж е цикл, навеянном тургеневским, очерком «Соловьи», охотника
нет как действующего лица, но генезис его фантазии восходит
к охотничьему опыту.
Охотник подслушал те мысли крестьянки-матери, которые
помогают ему поставить социальную проблему. Его чуткое ухо
улавливает и жажду прекрасного в этом «черном» необразован­
ном народе.
Лирический герой становится голосом народа, он стремится
раскрыть духовные потребности крестьянской молодежи.
Охотник — вечный следопыт, искатель новых крестьянских
характеров. Он приходит на помощь поэту там, где надо уло­
вить в деревне какие-то новые веяния или измерить бездонные
глубины народного -горя. Это особенно заметно в 'Стихотворении
« Орина,'мать -солдатская».
Обычно охотнику принадлежит зачин, он выявляет факт,
дает начало развивающемуся сюжету, потом умолкает, но не
устраняется. Он — молчаливый участник диалога* Орина именно
ему излагает свою горькую повесть, и он заключает композици­
онную рамку ' стихотворения. Внешне охотнику принадлежит
пассивная роль в развитии сюжета, сюжет будто саморазвивает-
/
36


ся, но ему принадлежит оценка, философия факта. Он потрясен
не только трагической судьбой солдата, но и скромно выражен­
ной силой, мужеством и выносливостью крестьянки.
Анализ лексических средств показывает нам, насколько об­
раз охотника сливается с деревней. В его речи крестьянская
мелодичность, песенность, просторечия, афористичность.
Таким образом, охотник — реально конкретное лицо, посред­
ник между поэтом и народом. ,Назначение его быть слухом, зре­
нием поэта,.к амертоном крестьянских настроений. Он выполняет
роль тонкого инструмента в анализе их, в проверке правды чув­
ства и думы народа. Он — социолог, этнограф, психолог, пре­
красный пейзажист. Его наблюдения воплощаются в поэтиче­
ски верную, точную, подкрепленную фактами картину деревен­
ской жизни. Он р ассказы вает увиденное, услышанное, запечат­
л евает сценку, картинку, он организовывает поэтический
очерк, сообщает ему энергию, движение, действенность живого
развивающегося сознания.
/
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Цейтлин А. Г. Становление реализма в русской литературе. М .’
Г965, с. 302 .
'
-
1
2 Г аркави А. М. Становление реалистических жанров в поэзии
Н. А. Некрасова (1840-е годы).— Ученые записки Калининградского универ­
ситета, вып. -V, с. 44.
^Степанов Н. Поэты и прозаики. М., 1966, с. 3041
—305.
4 Гиппиус В. В. От'Пушкина до Блока. М .— Л ., 1966, с. 268.
5 Фризман Л.’ Г. Элегии Некрасова.— Известия АН СССР, серия ли­
тературы и языка, т. XXX, вып. 5, 1971, с. 459.
6 Евгеньев-Максимов В. Н екрасов
и
Герцен.— «Заветы»,
.1913, No 2.
7 Чуковский Корней. Люди и книги. Изд. 2 -е, М., I9601, с. 402—
404.
8 Скатов H. Н. И . А. Некрасов и И. С. Тургенев. — В кн.: Страницы
истории русской литературы. М., . 1971.
9 Некрасов Н. К. Некрасовские места России. Ярославль, 1971.
с. 134.
10 «Литературное наследство», т. 49 —50. М., 1946, с. 179— 179.
11 Аксаков С. Т. Собр. соч. в пяти томах . Т. 5. М., 1966, с. 407.
12 Марков Г. Жизнь. Литература. Писатель. М., 197‘1. с. 226'.
13 Гин М. От факта к образу и сюжету. М., 1971, с. 65.
Г. В. Красное
О НЕОСУЩЕСТВЛЕННОМ ЗАМЫСЛЕ НЕКРАСОВА
(Лирический цикл 1874—1877 гг.)
Некрасов-лирик тяготел к циклам. Они были для него удач­
ной жанровой, сюжетной формой в раскрытии эпических моти­
вов, связанных с лирическим героем (см. «На улице», «О пого­
де», «Песни», «Ночлеги»' и др;).
37


Циклу «Последних' песен», опубликованному в январской
книжке «Отечественных записок» за 1877 г., предшествовал
подготовленный к публикации, но та к и не появившийся в печа­
ти цикл из двенадцати стихотворений. В рукописном отделе
Пушкинского Дома (Ленинград) сохранилась корректура цик­
ла, правленная автором (1877). Она известна, текстологам Н е ­
красова, использовалась при публикации его стихотворений и
до сих пор не рассматривалась как корректура самостоятельно­
го цикла,- особенного замысла поэта.
Состав цикла и порядок расположения стихотворений, судя
по корректуре, был таков: 1) «Даже вполголоса мы не пева­
ли...» с датой «23 июля <1874 г.> » , 2) «Мы в своей земле мно­
гострадальной...» с датой: «ночь с 7-го на §-е январ я
<1877 г . > » . (первая редакция стихотворения «Приговор»),
3) .«Т<ургене>ву» с примечанием: «Писано собственно в I860'
году, к которому относится по содержанию. Теперь я только по­
правил некоторые неловкие стихи», 4) «О. А. Петрову (в день
50-летнего юбилея)» с датой «1875» (известный текст без вто­
рой, средней строфы), 5) «С<алтыко>ву (При его отъезде за
границу)» с датой «1875, 12-го января», 6) «—ну» («Человек:
лишь в одиночку...») с датой «1876, декабрь», 7) «К портре­
ту***» («Развенчан нами сей кумир...» ), 8) «Праздному юно­
ше», 9) «3<и>не» («Ты еще на жизнь имеешь право...») с да­
той «18 мая <1876 г .> » , 10) .'«Старость».
■После текста шестого стихотворения (в нашей нумерации)'
Некрасов сделал помету:
,
«Вставьте сюда же:
1) 2-е Декабря
2) Отрывок
И прилагаемые наберите».
Цикл составлен преимущественно из лирических посланий»
Общая его тема — герой и Россия, призвание поэта, художника
в «стране многострадальной», герой, неудовлетворенный своим-
делом, певец «темной стороны», «певец-горемыка»’, герой, оста­
новившийся где-то на полпути. Стихи обличительные, самоиро­
ничные («Под берегами мы ведра прождали, Словно лентяи-
пловцы», «Мне борьба мешала быть поэтом, Песни мне мешали
быть бойцом»), дидактические.
-
Герой цикла — человек с трудной судьбой, не раз оступав­
шийся, но не утративший веру в свою -звезду, в свои силы.
(«Хоть на прощанье в открытое мЪре, В море царящего зл а»1.
«Слова... Слова... красивые рассказы О подвигах..., но где же их
дела?»).
.
'
Некрасовский герой романтичен, безудержен в сильных, б л а-
. г ородных порывах.
.Д а! будем лучше рисковать,
Чем безопасному безделью
Остаток жизни отдавать
(«С< алтыко> ву»).
■38


Иль теб е все мелко, низко?
Или ждешь труда — без риска?
' Времена не те!
(«Праздному юноше»)^
А я сюда всю душу принесла!..
(«О трыво к»).
В цикле — характерная дл я некрасовской поэзии частая сме­
на эмоционального тона, резкие переходы от патетического
к элегическому стилю, особенная конфликтная ситуация упу­
щенных возможностей, надежд.
И звучит бесцельно наша лира,
Мы певцами темной стороны —
На любовь, на уваженье мира
Не стяжавшей права — рождены.
Погоди, о росс! еще полвека,
Поработай разумом, внеси
Прочный вклад в успехи человека
1
И тогда строй лиру на Руси!
(« М ы в своей земле многострадальной...»)
В цикле.можно найти немало реалий, некоторые стихотворе­
ния написаны с открытым адресом, посвящены реальному про­
тотипу; авторские сентенции неповторимы, как неповторимы ли­
ца, к кому прямо или косвенно обращены послания. Оправдание
поступка «друга... юности», покинувшего родину («Отъезжаю­
щему»), не противоречит другому поэтическому наставлению:
«О нашей родине унылой, В чужом краю не позабудь, И в озвра­
тись, собравшись с силой, Н а оный путь — журнальный путь...»
'(«С<алтыко>ву»).
Лирический герой не отчужден от других лиц, событий. Д л я
него характерны сопереживание, лирическое взаимопроникнове­
ние, лирическая беседа. Он воспринимается как образ реальный,
эпически выраженный, чему способствует соотнесенность лири­
ческого героя с мироощущением народа. Все лирические дейст­
вия, переживания проходят на фоне «земли многострадальной»,
волнения души — от «созерцанья народных страданий». Народ­
ная фразеология, народное словечко подчеркивают соотнесен­
ность мироощущения лирического героя с опытом народа.
В стихотворении «Старость»: «Жизнь смеется,— в глаза гово­
рит...» (первоначально было: «Жизнь насмешливо в очи гл я­
дит...» ); в стихотворении « — ну»: «М ир— «не всяко лыко
в строчку» Спокон веку говорит» (первоначально было: «Бл аго ­
душно говор ит»)2.
Цикл предшествует циклу «Последних песен» и по времени
возникновения, й по основным лирическим мотивам: переоценка
жизненного пути, подведение итогов, обращение к друзьям.
Цикл все же распался. Причин могло быть несколько. Стихи-
эксцромты («О. А. Петрову», «К. портрету***») по художествен­
ным критериям — несовместимы с другими произведениями;
стихи, посвященные И. С. Тургеневу, тогда, при жизни писате­
39


ля, публиковать было не этично; на судьбу цикла могли оказать
воздействие цензурные условия. Три стихотворения из этой под­
борки поэт' опубликовал. «Отрывок» и «Приговор» (в ранней
редакции — «Мы в своей земле многострадальной...») — в ж у р ­
нальном цикле «Последние песни»3, « 3 < и > н е » — в книге «По­
следние песни». До сих пор остается загадкой, о каком стихо­
творении идет речь в цитированной выше записке Некрасо ва
«Встаньте сюда же: 1) 2-е Декабря...»
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Ср. у Н. А. Добролюбова: «И делал я благое дело Среди царюющего-
‘зла...» («Памяти отца», 1857).
2 Черновые варианты даны по корректуре, правленной Некрасовым.
3 «Отрывок» был изъят из части тиража «Отечественных записок» (1877,.
No 1). См.: Саксонова М. М. О стихотворении Н. А. Некрасова «Отры­
вок» («Я сбросила' мертвящие оковы...»).— В кн.: Некрасовский сборник.
Вып. III . М,—Л ., 1960, с. 351 —352,


О ПОЭМАХ НЕКРАСОВА


О НАРОДНОСТИ ПОЭМЫ НЕКРАСОВА «САША»
(Саша и Татьяна)
Сходство поэмы Некрасова '«Саша» с романом Пушкина
«Евгений Онегин» давно отмечено некрасоведами. Наиболее
подробно писал об *этом іВ. Е. Евгеньев-Максимов, 'Который
обратил внимание и на идейное родство двух героинь — Саши
и Татьяны: «... 0 Саше отнюдь не с меньшим основанием можно
повторить то, что Пушкин сказал о Татьяне,—«русЬкая душой» К
Исследователь указал и на отличие Саши от Татьяны, опреде­
ляемое, в конечном счете, тем, что ,'Саша — героиня новой эпохи:
«...Весьма существенны различия в идейном и психологическом
облике Саши и Татьяны, воспитанных в разные эпохи. Это,
в частности, нашло выражение и в там, 'что Татьяна отвергает
Онегина, руководствуясь нравственным, точнее говоря — супру­
жеским долгом, в то время как Саша отвергает Агарина потому,
что разочаровы вается в возможности рука об руку работать
с ним на пользу общественную»2.
В настоящей статье мы ставим своей целью, р азвивая эти
мысли В. Е. Ёвгеньева-іМаксимова, показать, что в образе Саши
нашли свое воплощение новые представления о народности,
которые были свойственны Некрасову и его эпохе.
Татьяна, как известно, выражйла «национально-народный
тип сознания, душевного скл ада» 3. В отличие от этого, С аша —
выразительница демократического сознания, которое, по-види­
мому, должно впоследствии привести ее в лагерь революцион­
ных демократов4. .
Героини воспитываются в одной и той же среде — в русской
деревне, в помещичьей усадьбе. Но Пушкин в жизни русской
деревни отобрал условия, которые формировали тип, подобный
Татьяне. Г. А. Гуковский считал, что на Татьяну о казал а вл ия­
ние «... не семья Лариных, а русская деревня, народная поэзия,
няня»"5. В отборе жизненного материала, в создании среды, окру­
жающей героиню, Некрасов использовал те же компоненты, что
ш его великий предшественник, но придал им иное освещение.
«Для Пушкина,— отметил Г. А. Гуковский,— еще не играет
решающей роли то, что Татьяна — помещичья дочка. Но для
него важно то, что она «уездная барышня», живущая в окруже­
нии исконно-национальной культуры и в тесной близости к н а­
роду»6. Дл я Некрасова, поэта революционной демократии, вы­
бор героини из помещичьей среды был связан с тем, что народ,
закрепощенное крестьянство, в силу социальных условий не бы-
■Л. И . Колесникова
43


ло еще в состоянии подняться до уровня политической созна­
тельности.
Саша растет в помещичьей семье. И хотя средства этой
семьи, по выражению поэта, «убогие»,- тем не менее такой вы­
бор обстоятельств позволяет избавить героиню от тягостных
•повседневных забот, создает благоприятные условия для ее р а з ­
вития. Картины быта провинциальной дворянской семьи в поэме
•почти прлностью отсутствуют, вютдичие от пушкинского романа,
где тщательно выписан быт семьи Лариных-и их соседей-поме-
щиков. Но несомненно, что родители Саш-и, с их «убогими»
средствами, принадлежат к небогатому, захудалому дворянству.
Они гораздо беднее, чем.родители Татьяны. В корректуре поэмы
«Саша» есть строки, в которых родители 'героини сопоставлены
с гоголевскими старосветскими помещиками (см. 1 ,4 78). Прав ­
да, в окончательном тексте их нет. В авторской характеристике
старичков-родителей Саши подчеркнута их близость к народной
жизни, а отсюда как следствие — доброта, гостеприимство, р а ­
душие, отсутствие спесивости. В отличие от Татьяны, которая
была отчуждена о т 1родительской семьи («Она в семье своей
родной Казалась девочкой чужой»), Саша довольно близка
к своим родителям, которые много заботятся о ней, волнуются
за нее (см. 2-ю и 3-ю главы поэмы), хотя, конечно, не могут
понять ее стремлений.
Отчетливо выступает различие и во внешнем облике героинь.
Татьяна обрисовала в романе скупо, но все же мы видим ее —
бледную, худую; у неё бледное лицо ,«изнеженные пальцы»,
«прелестное плечо». Бедность внешних черт заменена «богатст­
вом психологического содержания»7. Читатель при первом же
знакомстве с Татьяной .узнает о ней, что она задумчива, «Дика» ,
печальна, молчалива, К ак лань лесная боязлива». Пушкин ср а­
зу выделил в Татьяне черты ее самостоятельного характера, её
своеобразие и отличие от окружающих.
Внешность Саши в поэме описана более подробно, причем
внешние признаки портрета передают жизнерадостность, физи­
ческое здоровье:
Щеки румяны, и полны, и смуглы,
Брови так тонки, а плечи так круглы!
(I, 1113).
Эти внешние черты повторяются с некоторыми вариациями:
«смуглая Саша»; «Рдеет румянец и ярче и краше» (I, 113);
«Щеки румянцем горят не стыдливо» (I, 120); «Прежний румя­
нец в лице заиграл» (I, 124).
Некрасов подчёркивает физическое здоровье Саши:
В два-то последние года на диво
Сашенька стала пышна и красива
(I, 124).
И даже говоря о чёрных косах и чёрных глазах Саши, поэт от­
мечает резвость и энергию своей героини:
44


Выспится Саша, поднимется рано,
Черные косы завяжет у стана
И убежит....
(I, 114);
. Вот над колосьями в синем венке
Черная быстро мелькнула головка
(I, 116);
Бегает живо, горит, как алмаз,
Черный и влажный смеющийся глаз
(I, 113).
Резвость, жизнерадостность, физическое здоровье Саши, как
это ни парадоксально,, напоминают не о Татьяне, а .об Ольге.
Ольга всегда весела, мила, резва, она «Авроры северной алей
И легче ласточки», у нее румяная свежесть; «Кругла, красна
лицом она» и т. д. Все эти черты.вызывали ироническое отноше­
ние Пушкина’ ибо он их связывал с простодушием, с отсутстви­
ем глубокого внутреннего содержания.
Свой идеал женской красоты Пушкин воплотил в образе
Татьяны. Но у Некрасова был другой идеал, связаннный с на-
* родными представлениями. Примечательно, что Саша по внеш­
ности своей очень напоминает крестьянок, героинь некрасовской
поэзии. Еще в стихотворении «Тройка» (Il846) Некрасов так
оцисал привлекательную, внешность крестьянской девушки:
«Сквозь румянец щеки твоей смуглой Пробивается легкий пу­
шок, Из-под брови твоей полукруглой Смотрит бойко лукавый
глазок» (I, 26).
Образ . девушки физически крепкой, здоровой не случаен
в поэзии Некрасова, .Вслед за Кольцовым Некрасов поэтизирует
народный идеал красоты, который сложился под влиянием тру­
довой жизни народа. Именно этот идеал женской красоты впо­
следствии всесторонне обосновал Н. іГ. Чернышевский в диссер­
тации «Эстетические отношения искусства к действительности»8.
Саша, как и Татьяна, выросла в деревне. В. Е. Евге'ньев-
Максимов писал: «Обе они росли на лоне природы, в. близком '
общении с народом»9. Это указание, в целом 'справедливое, ну ж­
дается, однако, в конкретизации. Природа, на лоне которой ра ­
стет Саша,— казалось бы, та же самая, что окружала Татьяну,
но в то же время она и совсем другая.
Природа для. Татьяны — это, по преимуществу, природа бар­
ской усадьбы. Когда впервые читатель знакомится с Татьяной,
о ее любви к природе говорится: «Она любила на балко не
Предупреждать зари восход» («Евгений Онегин», гл. II — Кур­
сив мой — Л. К .) . Влюбившись в Онегина, она идет грустить
в сад (гл. III). Картина зимнего пейзажа — двор, забор, де­
ревья в зимнем сер ебреІ'(гл. V ) — показана так, как видит*ее
Татьяна из окна.
Другую природу знает и любит Саша. Героиня кажды й раз
показана вне усадьбы. Ей милы просторы русских полей:
45


И убежит, и в просторе полей
Сладко и вольно так дышится ей
(I, 114)..
Здесь она знает название каждой травки,: умеет, различать
птиц, насекомых (см. I, 116). Она любит и хорошо знает лес
(см., I, 114). И первое ее детское горе — это рубка леса, так
вдохновенно, через призму сознания героини описанная поэтом
(см. I, 117—119). Любит Саша бывать у реки за мельницей
(см. I, 114), а зимой кататься в санках с ледяной горы (см. I,
117). Уходя далеко от барского дома, Саша часто наблюдает
■быт и труд крестьян. Она гораздо ближе к народу, чем Татьяна.
Проводя мысль о связи своей героини с народом, Пушкин
окружил ее образ фольклорными мотивами. Фольклорная по
своему характеру песня «Девицы, красавицы», которую Пуш­
кин ввел в роман, важна, по содержанию-.
Перекликаясь с био­
графией Татьяны, она рассказывает о любви девицы к молод­
цу, о смелом выражении любви со стороны девушки из народа.
Поэтому Г. А. Гуковский видит в этой песне «идейный аккомпа­
немент к решающему мгновению душевной жизни героини»10.
В 5-й главе автор окружает Татьяну народной обрядностью,
гаданьями, фольклорными обычаями. И, наконец, сон Татьяны
состоит и з-образов и мотивов народного искусства, народных
представлений, фольклора. Это яркое свидетельство связи ду­
ховной культуры героини с народными началами жизни. Сон
Татьяны в основе своей — это сон невесты из русского фольк­
лора.
Наличие фольклорной стихии, прикрепленной в романе
к образу Татьяны, мотивируется и ролью,- которую в жизни
Татьяны играла няня, внушившая своей воспитаннице любовь
к народному искусству, уважение к духовной культуре трудо­
вого-русского народа. В решительную минуту в жизни тероини
(когда она влюбилась в Онегина) рядом с ней оказывается'
няня. Справедливо заметил Г. А. Гуковский, что образ няни
« ...поддерживает высокую оценку Татьяны как и д еа л а» 11. Но
близостью к няне, по существу, и ограничивается непосред­
ственное знакомство Татьяны с людьми из народа.
У Саши тоже есть няня. Отношения Саши с няней в какой-то
мере напоминают соответствующие эпизоды пушкинского ро­
мана. Воображение Саши развивалось под влиянием русского
народного творчества, воспринятого от няни:
В зимние сумерки нянины сказки
Саша любила.
(I, 117).
Влияние фольклора ощущается в «снах» Саши, в ее «пест­
рых грезах». Содержание этих грез в поэме подробно не изла­
гается (см. I, 120), но связаны они с образами жар-птиц, пере­
несенными в поэму из русских народных сказок. Героям сказок
всегда приходится преодолевать трудности и препятствия, чтобы
46


найти этих птиц, приносящих счастье. Таков же, намекает Н е­
красов, будет и жизненный путь .Саши.
Однако в жизни Саши няня не играет'такой большой роли,
как Филипьевна в жизни Татьяны. Образу няни в поэме Не­
красова вообще уделено меньше внимания, чем в романе Пуш­
кина. Мы знаем биографию Филипьевны, но не знаем ничего
о жизни Сашиной няни. Мы видим только ее доброту, ее предан­
ность Саше.
Надо сказать, что образ няни во всей поэзии Некрасова
осмысляется совсем не так, как у Пушкина. Умиление предан­
ностью дворовых людей, и в частности крепостных нянь, было
Некрасову чуждо; более того, оно вызывало раздражение у по­
эта революционной демократии, ненавидевшего помещичий быт
в целом. В стихотворении «Родина» (1846) Некрасов писал
о крепостной няне: «Ее бессмысленной и вредной доброты На
память мне пришли немногие черты, И грудь моя полна в р аж ­
дой и злостью новой...» (I, 29). Поэма «Саша», где характери­
стика няни близка к пушкинской, .является в этом смысле
исключением. Исключение это имеет реалистическую мотиви­
ровку: в воспитании дворянской девушки в небогатой помещичь­
ей усадьбе няня неизбежно должна была играть значительную
роль.
,
.
Но знакомство Татьяны с народом по существу кончалось
ее общением с няней. Знакомство же Саши с народом лишь
начинается с няни. Саша, в отличие от Татьяны, встречается
нё только с дворовыми,— она видит и труд лесорубов (см. I,
117—119), и, главное, труд крестьян — пахарей, земледельцев.
Ее привлекают и картины пахоты (см. I, 115), и картины обмо­
лота (см. I, 115). Саша задумывается о жизни крестьян, об их
будущем. Сначала они кажутся „ей счастливыми людьми:
Саша в них видит довольных судьбой
Мирных хранителей жизни простой
(I, 115).-
Постепенно перед ней раскрываются тяготы народной жизни,
крепостной доли. Аллегорический -смысл имеет раздумье Саши
у бурлящей реки: «Нет ей простота ...неволя горька!» (I, 114).
Это, конечно, о народной доле размышляет, Саша. И она решает
по мере своих сил помогать народу (см. I, 123). Итак, в отличие
от Татьяны, Саша сближается с народом, с крестьянами.
Здесь ясно чувствуется различие в типах народности этих
двух героинь русской литературы. Цельность характера Татья­
ны определялась ■близостью к национальному, русскому; цель­
ность характера Саши — близостью к трудовому, крестьянскому
миру.
Различие в идейном и психологическом облике Татьяны и
Саши сказалось и в .круге их чтения. Татьяна еще в отрочестве
начала увлекаться романами («Ей рано нравились романы; Они
*
47


ей заменяли всё»). В «Евгении Онегине» (во 2-й и 3-й главах)
эти романы перечислены. Это — английские, немецкие, француз­
ские романы XVIII в. и н ачала XIX в. («Новая Элоиза»
Ж. - Ж . Руссо, «Дельфина» де Сталь, «Грандисон» и «Кларисса
Гарлоу» С. Ричардсона* «Страдания молодого Вертера» И.-В. Ге­
те и др.) . Все эти романы, как известно, имеют психологическое
и .нравственное содержание/прославляют высокие и благород­
ные человеческие чувства. Большое место занимает в них тема
любви. Эта тема особенно привлекала Татьяну. Когда она влю­
билась в Онегина, все герои романов дл я нее «в единый образ
облеклись, В одном Онегине слились». А себя стал а представ­
лять «...героиней Своих возлюбленных творцов, Кларисой, Юли­
ей, Дельфиной...»
Совсем иную роль играют книги ів ж и з н и Саши. Родители не
заботились о ее чтении, исходя из того, что
Книги ребенку — напрасная мука,
Ум деревенский пугает наука...
(I, ИЗ).
Мир книг ей открыл Агарин, когда она была уже взрослой де­
вушкой. Это было столь важно, что в жизни Саши начинается
новый период. Какие это .были книги? В набросках к 3-й главе
Некрасов упоминает Ламартина (см. I, 456), французского по-
эта-романтика первой половины XIX в.; в своих стихах, окрашен­
ных в грустные тона, Ламартин писал по преимуществу о ду­
шевных переживаниях человека. Затем,, в следующей черновой
редакции, Некрасов расширяет круг чтения Саши, сохраняя,
впрочем, имя Ламартина:
Стали французские книжки читать
И до рассвета о них рассуждать.
Как бишь? читали, кажись, Ламартина
(I, 468).
Стоящее рядом с другими французскими книгами имя Ламар­
тина определяло уровень и содержание этйх книг, что не удов­
летворяло Некрасова. Поэтому в окончательном тексте поэмы
о книгах остаются следующие стихи:
4
...он
ей книжки читал
И-по -французски ее обучал.
Словно брала их чужая кручина,
Все рассуждали: какая причина,
Вот уж который теперича век
Беден, несчастлив и зол человек?
(I, 122).
Упоминание, что книги были французские, в сочетании со
стихами о бедности и несчастье людей, о многом говорило со­
временникам, ибо в 40—50-х годах значительной части русской
интеллигенции было свойственно увлечение идеями утопическо­
го социализма. Из Франции мысли о новом общественном
устройстве, о новых отношениях между людьми проникали
48


б Россию с книгами Сен-Симона, Фурье, А. Блана, и особенно,
Ж . Санд.
Как мы видели, книги пробудили у Саши не мысли о любви,
а мысли об общественных делах. Новый этап в чтении Саши
наступает после отъезда' Агарина:
Книжки выписывать стала сама —
И наконец набралась же ума!.
-
(I, 123):
Какие это были книги, в поэме не сообщается. Но, видимо,
здесь были и русские книги. Не исключено, что среди них был
и некрасовский журнал «Современник». Как бы то. ни было,
с р азу после приведённых слов говорится о том, что Саша (ви­
димо, не без влияния прочитанных книг) стала особенно вни­
мательна к бедным крестьянам:
Бедные все ей приятели-други:
Кормит, ласкает и лечит недуги
(I, 123).
Итак, книги способствовали формированию демократических
бз^лядов Саши.
Укажем, наконец, и еще на одну параллель между героиня­
ми Некрасова и Пушкина, которая проводилась уже в некрасо-
ведческой литературе. .Саша, как и Татьяна, отвергла любовь
человека, которого она продолжала любить. Как известно,
Татьяна отвергла Онегина, исходя из моральных соображений,
будучи уже замужней женщиной; этот отказ от личного счастья
свидетельствует о ее воле - и решимости. Саша же отказалась
выйти замуж за Агарина — и ее поступок также говорит о ее
воле и решимости. Но .поступок Саши имеет совсем другое осно­
вание. Ведь Агарин отошел от своих первоначальных передовых
взглядов. Разрыв с любимым человеком, отошедшим о т дорогих
.для Саши общественных идеалов, свидетельствует о быстром
формирование демократических воззрений героини 12.
Подведем итог. Сопоставление Саши с пушкинской Татьяной
позволяет сделать вывод, что в образе своей героини Некрасов
воплотил новый тип народности, свойственный его революцион­
но-демократической поэзии.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Евгеньев-Максимов В. Жизнь и деятельность Н. А. Н екрасо­
ва. T. II. М,—Л., 1950, с. 253.
2 Там же.
3 Гуковский Г. А. Пушкин и проблемы реалистического стиля. М.,
1957, с. 204 .
4 См.; Гаркави А. М. Поэма Некрасова «Саша».— В кн.: Некрасов­
ский сборник. Вып. II. М.— Л ., 1956, с. 151— 152.
' 5 Гуковский Г. А. Цит. соч ., с. 170.
6 Там же, с. 204.
-
4 Зак. 10253
49


7Бродский Н. Л. «Евгений Онегин». Роман А. С. Пушкина. М.„
1964, с. 157.
*
,
8 См.: Чернышевский Н. Г. Поли. собр. соч. T. II . М., 1949, с.. 10.
9 Евгеньев-Максимов В. Цит. соч ., с. 252.
10 Гуковский Г. А: Цит. соч ., с. 211.
11 Там же, с. 210.
12 Ср.: Гаркави А. М. Указ, соч., с. 160'.
С. А. Червяковский
ИЗ ТВОРЧЕСКОЙ РАБОТЫ НЕКРАСОВА НАД ПОЭМОЙ
«КНЯГИНЯ М. Н. ВОЛКОНСКАЯ»
" В центре внимания поѳта -демократа стоит идейный рост его
героини У. Здесь он мог исходить из «Записок» героической жен­
щины, где с. возмущением рассказывается о казни пятерых де­
кабристов и есть немало политически острых мест.
Как дается движение образа Волконской в некрасовской
поэме? Вначале она не знала о политической деятельности свое­
го мужа и на какое-то время поверила словам приговора, что
декабристы опасные заговорщики. - За ’чистую монету приняла
Волконская и вежливость коменданта Петропавловской крепо­
сти, образа которого нет в «Записках». Сухой ж е ответ царя на
письмо княгини в поэме, выглядит мягким. Совершенно очевид*
но, что все это понадобилось поэту революционной демократии,
чтобы в дальнейшем сорвать маски с царя и его приспешников.
Житейски неопытная женщина под влиянием среды и обсто­
ятельств политически растет. Семья Раевских, из которой она
происходила, была довольно близка к декабристским кругам,
откуда Волконская и могла почерпнуть правдивые сведения
о первых русских- революционерах. Поэтому художественно
оправдан гневный отклик Волконской на казнь декабристов:
«Подробностей ряд пропустила я тут... Оставив следы роковые,
Доныне о мщеньи они вопиют»2.
По пути в Сибирь, княгиня останавливается в Москве у своей
родственницы Зинаиды Волконской. Тут она узнает, как вос­
приняла передовая общественность -.решение суда по делу д е­
кабристов: «Всем было неловко и жутко» (первоначальног гово­
рилось: «страшно и жутко»), В салоне Зинаиды Волконской
в числе других были и родные ушедших в Сибирь. Был и Пуш­
кин. Его беседа, с Волконской выливается в страстную призыв­
ную речь. Поэт приветствует разрыв княгини со светским обще­
ством. Политическим острием пушкинской речи служит упоми­
нание о тиране Бироне, чье страшное имя заставляет вспомнить
палача декабристов3. А-дальше при встрече на пути с Трубец­
кой сама Волконская обратится к своей подруге с горячим при­
зывом не терять бодрости и сил.
50


Во всей наготе предстает перед невольной путешественницей
подлинный облик самодержавной России. '
. ..Подняв кулаки над спиной ямщика, неистово мчится
•фельдъегерь. Эта молниеносная зарисовка перерастает в символ
самовластья. Из «Записок» пришел в поэму' образ встречного
офицера. Некрасов не случайно^ несколько перередактировал
реплику этого наглеца и грубияна, врага декабристов. Вместо:
«Быть может, они и здоровы, Да я их не знаю и знать не хочу»,
появится еще более ж есткая и категоричная: «Несомненно здо­
ровы, Но я их не знаю и знать не хочу». Одна счастливо най­
денная деталь, и готов образ другого офицера, бросающего
катор жацам начальственную фразу: «Эй, лестницу, черти!»
(первоначально было: «Эй, лестницу, лестницу!»).
Упорно работал Некрасов над образом начальника рудни­
ков. В рёзультате его творческих поисков появился типичный
образ чинуши, верящего только в силу официальной бумаги.
Даже подпись царя, никем не заверенная, для него пустой звук.
В Сибири Волконская все больше и больше проникается не­
приязнью к врагам декабристов. Она заявит, что в Иркутске ее
терзали всевозможными процедурами (в рукописи сначала го­
ворилось об этом мягче: «пугали») . Сибирские тюремщики име­
нуются героиней поэмы палачами (слово «палач», благодаря
мелкой поправке, получает здесь расширенный смысл — вместо:
«Мы кротостью наших смягчим палачей» дается «Мы кротостью
нашей смягчим палачей»). Окончательно сброшена маска и
с царя. Волконская увидела оковы на муже своем, .и с у ст ее
срывается возглас: «Да, цепи! Палач не забыл никого (О, мсти­
тельный трус и мучитель!»)4.
Не менее существенной проблемой для автора «Книгини
Волконской» была проблема демократизации сознания его ге­
роини. Одно — Волконская, приезж авшая в Петропавловскую
крепость в карете и слушавшая в Москве, концерт итальянских
певцов. Другое — она же, ночующая в лесной сторожке на мерз­
лой рогоже и поселившаяся в курной избе. И как же откликает­
ся княгиня на подобные превратности своей судьбы? Ответ тут
ясный. Волконская от себя и Трубецкой заявит: «Но мелочи эти
нам были смешны, Не то уж елучалося с нами». Отсюда и жгу­
чий интерес ее к жизни простого люда, с которым ее породнили
страдания и который в свою очередь сочувственно относился
к ссыльным декабристам и к их женам.
Особенно много внимания уделено в поэме ямщикам, зябнув­
шим в зимнюю сѴужу: «Обмерзли усы, борода ямщика, Дрожит
он. в своем балахоне», «Я живо ‘Вскочила, как только ямщик
Продрогший в окно постучался»,
* Местами поэт-психолог прибегает к художественному домы­
слу, использует перестановку сцен и картин, оживляет изо бра­
жаемое яркими деталями, цель которых показать, как в борьбе
со' всевозможными препятствиями формируется и закаляется
51
4*


характер его героини. Было бы ошибочным говорить о прямоли­
нейности этого характера. Нет, тут многое сложно и даже про­
тиворечиво. Княгиня часто проливает слезы: «Я плакала,, бод-'
ростъ теряя...», «Поплакали мы...» и т. п. Однако Волконская
умела сдерживаться в самые тяжелые для себя минуты: .«Нет
чувства мучительной тайной грозы. Я клятвой отца уверяла, Что
я не пролью ни единой слезы». Как тонко в этом плане построе­
н о такое ее автрпризнание! Но Волконская почти непрерывно
находится в состоянии психологического накал а. То ее пугает
сцена ночной тревоги, когда Сергей сжигает в камине бумаги..
То она мучится неизвестностью о судьбе мужа. То вступает
в поединок с отцом, не желающим отпускать ее в Сибирь. Мно­
гим доблестная женщина была обязана примеру отца, но, при­
няв решение ехать в Сибирь, борется и побеждает. О столкнове­
ниях этих двух сильных человеческих характеров в «Записках»
сказано бегло. Иное — у Некрасова, где борьба проходит через
ряд страниц. Поэт долго и тщательно работает над сценой про­
щания Волконской с семьей. Он улавливает тончайшие психо­
логические оттенки и правит чутб ли не каждую строчку. Вме­
сто: «Понурясь сидели родные мои» появляется^ «Сурово мол­
чали родные мои». Взамен: «Минуты томительно медленно
ш л и » — «Минуты мучительно медленно шли». Мастерски пере­
дается сочетание7у старика Раевского печали и гнева: «Сидел
он поодаль понуро», /«По сжатым губам, по морщинам чела Хо­
дили зловещие тени».
IV глава несколько р азр яж ает драматический накаЛ поэмы.
Она в основе своей лирична. Особенно трогательна в ней кар ти ­
на прощального концерта. В процессе, работы над текстом Н е­
красов устранял отсюда художественно слабое. Так, прозаиче­
ски звучащая фраза: «Согласно настроены были сердца» заме ­
нена лирически волнующей: «И чудные звуки лились' без
конца».
О силе воли героини поэмы говорит и структура ее речи. Не­
редко* фразы Волконской приобретают четко выраженную
семантическую и синтаксическую категоричность: «Ведь каторга
нас не разлучит?» «Поеду! Я тихо сказала...», «Я еду! Хоть сло­
во, хоть слово, отец!» Кульминационная для 2-й части «Русских
женщин» знаменитая сцена в шахте свидетельствует не только
о возросшей решимости Волконской, но и о том, что она способ­
на собрать в один клубок все свои помыслы и чувства.
Сопоставление второй части «Русских женщин» с перво­
источником дает возможность сделать такие выводы:
1. Мировоззренчески образ Волконской не выходит за грань
декабристской эпохи. Недаром поэт хотел назвать .свое по ­
вествование о героических русских женщинах — « Декабри­
стки».
'
•
2. Вместе с тем «Княгиня М. Н. Волконская» — художест­
венно-агитационное произведение, обращенное к молодежи.
52


3. Путем упорной работы Некрасов добивается гармонии
содержания и формы. С образом Волконской связаны все сю­
жетные нити поэмы, вокруг ее образа собраны все действующие
лица произведения.
4. На материале, почерпнутом из «Записок»,, и 'пу тем твор­
ческого домысла поэт создает типические образы крепостной
России, смело йндвидуализируя каждый характер (например,
-образы ямщиков).
5. О творческой взыскательности великого мастера слова,
говорит хотя бы то, что, фразу'Волконской: «Опять провела я
бессонную ночь, Письмо к государю писала» он редактировал
пять раз. Таковы наши частичные наблюдения над одним из
поэтических шедевров некрасовской музы.
ПРИМЕЧАНИЯ
1
Рукописный материал нами берется из рукописей Некрасова, храня­
щихся в Государственной библиотеке СССР им. В. И. Ленина и в Институт»
русской литературы АН СССР.
. г, з, 4 э ти стихи опубликованы только в советских изданиях Некрасова.
И. Г. Савостин
МОНТАЖНЫЙ ПРИНЦИП композиции поэмы
Н. А. НЕКРАСОВА «СОВРЕМЕННИКИ»
Художественное своеобразие поэмы Некрасова «Современ­
ники» давно привлекает внимание исследователей. Но новатор­
ство Некрасова в организации внутренней структуры поэмы
изучено далеко не полностью. Распространенное определение
поэмы как «портретной галереи» каж ется нам слишком общим
и не -совсем верным. ' Поэт, очевидно, не случайно зачеркнул
этот подзаголовок еще в рукописи. Обзорность — вот тематиче ­
ский принцип композиции поэмы,- представившей внимательно­
му демократическому читателю не сумму портретов, а их связь,
не «портретную галерею» «современников», а «групповой порт­
рет» единого во всех ликах «хищника смелого». Судьба р азви ­
тая капитализма в России составляет предмет изображения Нё-
красова-сатирика. Трудности цензурного характера, грандиоз­
ность сатирической задачи, стоявшей перед Некрасовым,— з а ­
ставили поэта искать наиболее подходящую художественную-
форму для своего обзорного произведения. И Некрасов пре­
дельно активизирует в поэме выразительные возможности ком­
позиции, выстраивая ее по принципам монтажа.
Под монтажом мы вслед за С. М. Эйзенштейном понимаем
такое построение текста, когда «два каких-либо куска, постав­
ленные рядом, неминуемо соединяются в новое представление,
53;


возникающее из этого сопоставления как новое качество»1. Мон­
тажный принцип композиции позволил Некрасову диалектиче­
ски разрешить противоречие между тенденцией ю обзорности,
охвату как можно более широкого социального содержания,' и
задачей целостного изложения этого содержания. Это' было
обусловлено свойствами самого монтажа, и в первую очередь
его способностью передавать смысл, который не содержится
в самих элементах текста, а возникает лишь из их сопоставле-
н и я ’в чувстве и разуме читателя. И знаменательно в этом от­
ношении замечание самого Некрасова, сделанное им еще
в 1841 году: «Уловить именно те черты, по которым в вообр а-
жении
читателя может возникнуть и дорисоваться
сама собою данная кар тина,— дело.величайшей трудности»
(IX, 205 — Разрядка моя — И. С.)'. У Некрасова, Салтыкова-
Щедрина и близких к ним писателей-демократов был свой чи­
татель-единомышленник. Он обозначался часто формулой «Чи­
татель-друг» . В поэме «Современники» Некрасов несколько раз
обращается к нему, настраивая на нужную волну восприятия.
Например, так:
....Журча,
Лился поток суждений, споров...
7
,‘‘
Вот вам отрывки разговоров,
Ищите сами к ним ключа
( 268) 2.
Некрасов как бы приглашает читателя в соавторы, предла­
гая не просто оценить «отрывки разговоров», но и найти к ним
«ключ», отыскать смысл, зашифрованный их расположением, со­
четанием друг с другом.
В этом смысле можно говорить о монтаже как о своеобраз­
ном приеме «эзоповского языка» , органически вошедшем в .х у ­
дожественную структуру поэмы. Но монтаж позволил Некрасо­
ву не только «конспиративно», но и художественно емко, ма ­
стерски воплотить свой замысел сатирического обозрения.
Так, нацример,, монтажно воспринимается сатирический
смысл композиции «залы No 5»: здесь разоблачительный пафос
скрыт в соположении юбилейного спича с крупным планом блю­
да с осетром3. Осетр, поданный крупным планом,— символ жи­
вотной сытости, самодовольного благополучия «современников» . ,
Он появляется, чтобы прервать'парадно-лицемерный спич в са­
мом ответственнном .месте, когда после риторических восклица­
ний оратора «радел ли ты о меньшем брате?», «служил ли доб­
ру?», «стремился ли к истине?» должно было последовать
утверждение: «да! радел! служил! стремился!» — и самим своим
появлением ответил: «нет!».
Некрасов уже здесь обнажил лицемерие сановно-аристокра­
тической ' верхушки, прикрывающей громкими, рассуждениями
о гражданственности свою ж аж ду к наживе, чтобы в следующей
54


картине вложить в уста агрономов совершенно откровенные
фразы:
Оставим бедный наш народ
Судьбам его — и богу!
Без нас скорее он найдет
К развитию дорогу...
(253).
При этом громкая риторика спича еще до появления осетра
•скомпрометирована пошлыми водевильными куплетами, где
утверждается, что «мадам Жюдик — верх совершенства». О тр е з- '
ки текста с темой «пир хищников» еще дважды монтажно ком­
понуются с «юбилейно-риторическими» отрезками, показывая
разумеющим читателям подлинное лицо «юбиляров и триумфа­
торов» и «героев времени».. Так, первая часть поэмы заканчи­
вается оргией обжор-гастрономов (зала No 13). Описанием
сцены кутежа Некрасов кончает торжественную; парадную
часть юбилейного вечера в честь Шкурина во второй части по­
эмы, где тема пира хищников получает свое наивысшее р а з­
витие.
Особое значение приобретает сатирический гротесковый мон­
таж. Так, например, монтажное сочетание портретов барона,
фон Клоппенгорста, в его грозном монументальном «величии»,
и Эдуарда Ивановича Гроша, производящего впечатление от­
вратительной юркой зверюшки «из породы самых близких к че­
ловеку обезьян», ко нтрастно сталкив ает и подчеркивает омерзи­
тельные черты героев, а также бросает резкую тень и на
остальных участников пиршества. А когда предельно нагнетает­
ся та «лежащая на всем фоне угрюмость», о которой говорит
Салтыков-Щедрин, Некрасов разрывает ткань описания пира
хищников горькой бурлацкой песней. И монтажное восприятие
двух контрастных семантических сфер неминуемо наводит чита­
теля на мысль о вопиющем противоречии эпохи. Это предельное
обнажение классового конфликта поэмы, достигнутое средствами
композиции. Эффект сатирического разоблачения еще более за ­
остряется тем, что Некрасов вкладывает песню в уста пьяных
хищников,— тоже своего рода' монтаж.
Широко использует Некрасов в композиционном построении
поэмы и другую существеннейшую черту монтажа, связанную
с принципом «беспереходной игры»4, суть которой в тенденциоз­
ной избирательности изображаемого и прерывности самого и зо­
бражения. В поэме не дается ни одной полной и законченной
фабульной истории какой-либо аферы или биографии героя. Но'
монтаж «точечных» эпизодов, отдельных портретов, реплищ мо­
нологов и диалогов, отражающих суть, как, скажем , такой
диалог
«С какой иконы ты скусил
Тот перл, которым ты украшен?» ■
.
—
«Д а с той, которой помолясь,
;
Ты Гасферу подсыпал яду...»
(268) —
55


. с о здает цельный социально-обобщенный облик капиталистиче­
ской России. Картину преступных махинаций с железнодорож­
ными концессиями дает монтаж «переклички голосов» (до
«8-го голоса»). Монтаж портретов «ренегатов из.семьи профес­
соров» показывает путь, уготованный науке новыми хозяевами
жизни. В результате монтажа диалога между «суетливым ком­
мерсантом» и «процентщиком ярым» с портретом героя, назван ­
ного «Некто-стриженный затылок» , возникает широчайшая к ар ­
тина подлогов и фальсификаций, глубоко разъевших все поры
русского общества и т.- д.
Большинство портретов, фабульных историй представляет
героев%в уже типизированном, сатирически обобщенном виде.
Но восприятие портретов «современников» вне их монтажных
сочетаний не дает читателю представления о размерах изо-,
браженного в поэме зла и его исторических последст-
вИ'Ях.
Замысел поэта, использовавшего в поэме принцип «беспере­
ходной игры», сжал все пространство и время тогдашней Рос­
сии до одного вечера в ресторане Дюссо, а монтажное восприя­
тие искушенного читателя неминуемо''расширяет вечер у Дюссо
до размеров всей России.
'
Обзорность как тематический принцип и монтаж как струк­
турный принцип задают поэме своеобразный композиционный
ритм5, однородный и ' единообразный, слабо, варьируемый до
Эпилога: «зала» сменяется «залой», чередою следуют друг за
другом портреты, спичи, монологи, реплики. Композиционный
ритм поэмы прямо воздействует на читателя, оформляясь в его
восприятии как стойкое ритмическое ожидание. Но компози­
ц и я — это семантический ритмический ряд, элементы которого
значимы сами по себе, а все элементы композиции поэмы «Со­
временники» варьируют одну и ту же тему:
О господи! удвой желудок.мой!
Утрой гортань! учетвери мой разум!
Дай ножницы такие изобресть,
Чтоб целый мир остричь вплотную разом...
(306). .
В восприятии читателя оформляется стойкое ритмическое
•ожидание смысла, вызывающее чувства гнетущие. -Рассказ
следует за рассказом, биография за биографией, и каж дая исто­
рия, каждый портрет выразительны сами по себе. Но какое
удручающее впечатление вызывают они, поставленные в ритми­
чески однородный ряд! Монтажный ритм добавляет важный
штрих к общей картине капиталистической эпохи, хуже которой
бывали времена, «но не было подлей».,
Некрасов в поэме «Современники» показал истинные аппе­
титы капиталистического хищника, самой формой поэмы объ­
единив всех героев в «процветающий, Всеберущий, всехватаю-
щий, Всеворующий союз» (304), который может привести Рос­
56


сию к «кррраху». Новаторское использование Некрасовым мон­
тажного принципа композиции во многом способствовало реа­
лизации его .грандиозного сатирического замысла.
ПРИМЕЧАНИЯ
1ЭйзенштейнуС. М. Избранные произведения в шести томах. Т. 2_
М., 1964, с. 157.
2 Поэму «Современники» цитируем по изд.: Некрасов. Н. А. Поли,
собр. стихотв. в трех томах. T. III. Л ., 1967.
3 «Детали, поданные крупным планом, воспринимаются как особо зна­
чимые, символические , суггестивные, отнесенные не только к их непосредст­
венному денотату...». (Лотман Ю. М. Анализ поэтического текста. Л.,,
1972, с. 212).
'
*См.:Шкловский В. Б. Эйзенштейн. М., 1973, с. 166—170.
5 См.: Зарецкий В. А. Ритм и смысл в художественных текстах.—
В кн.: Труды по знаковым системам (Ученые записки Тартуского универси­
тета, вып. 181). Тарту, 1965.
Ж. Ф. Ананьина.
ИЗ ТВОРЧЕСКОЙ ИСТОРИИ ПОЭМЫ НЕКРАСОВА
«МАТЬ»
В 1877 г. Некрасов усиленно работал над поэмой «Мать»..
В том же году он написал стихотворение «Затворница»1.
В образе главной героини отражены черты матери поэта —
Е. А. Некрасовой. Различие в обрисовке этого образа точно-
определила М.’ М. Саксонова: в «Затворнице» — это страдалица,,
«чужим скорбям бессильная помочь», в поэме «Мать» — по ­
движница, способная на бор ьбу2. Этим обусловливается и р а з­
личие в жанровой природе двух произведений, которое еще не-
совсем прояснено.
«Затворница» — сравнительно
небольшое
стихотворение-
(72 строки). Поэма «Мать» гораздо больше (315 строк).
К. И. Чуковский рассматривал «Затворницу» как черновой,
вариант поэмы «Мать» (см. II, 795). С этим трудно согласить­
ся. « Затворница» — вполне обработанное, законченное произве­
дение, подготовленное поэтом к печати. Некрасов, снабдив его-
подзаголовком «Памяти матери» (см. II, 796), отдал в, набор;,
оно должно было появиться в «Отечественных записках»3.
В. П. Ройзман видит в «Затворнице» «фрагменты будущей*
поэмы» о, матер и4. Это не так. В отличие от фрагментарной
поэмы «Мать» (полное ее заглавие — «Из поэмы «Мать». От­
рывки»), стихотворение отличается цельностью, логической по­
следовательностью . изложения. Оно не яв л я етс я’ и наброском
поэмы, так как в поэме образ матери раскрыт иначе и сущест­
венным образом отличается от героини «Затворницы».
57


Правда, в поэме «Мать» мы встречаем отдельные строфы,
детали, фразы, перенесенные из «Затворницы». Почти не изме­
няя, лишь с небольшими стилистическими поправками, перенес
Некрасов в поэму «гимн печальный», вложенный в уста матери
(приводим текст по «Затворнице»):
Несчастна я, обманутая 5 другом, •
Но пред тобой, о женщина%>аба!
Перед рабом, согнувшимся над плугом,
Моя судьба — завидная судьба.
Несчастна ты, о родина! Я знаю —
Весь край в плену, весь трепетом объят,
Но край, где я люблю и умираю,
Тот бедный край — несчастней во сто кр а т6.'
(II, 532).
Перенос стихов из «Затворницы» в поэму «Мать» объясняет­
ся, очевидно, тем, что Некрасов, отказавшись от мысли напеча­
тать стихотворение, решил использовать его как материал для
поэмы. Между тем, в «Затворницу» ни одна строка из опубли­
кованных ранее (в 1861 и Л869 гг.) отрывков поэмы «Мать»
не вошла.
« Затворница» — это сюжетное произведение, стихотворная
н о в е л л а 7, где повествование ведется от имени сына, скорбящего
по давно умершей матери. Стихотворение состоит из восьми
пронумерованных строф (по 7—8 строк) и эпилога (в котором
10 строк).
Рассказчик-повествователь посетил то место, где родился и
провел детство. В заброшенном саду ему вспоминается мать,,
которая когда-то любила здесь бродить. Дал ее идет лирический
рассказ о жизни матери в «угрюмом доме, похожем на тюрь­
му». В IV и V строфах поэт мысленно возвращается к тому
времени, когда® мать «в чуждый край доверчиво пошла» за
своим будущим «палачом» и деспотом, которого «разлюбить до
гроба не смогла». Последние три строфы повествуют о тяжелой,
слишком рано оборвавшейся жизни затворницы.
Некрасов заканчивает произведение эпилогом, который, под­
нимаясь над конкретными жизненными фактами, звучит как
скорбная эпитафия.
Дл я художественного строя «Затворницы» характерны сю­
жетность, стройность композиции, отсутствие излишних подроб­
ностей, «стремление заострить внимание на важных ф актах из
жизни героини (замужество, размолвка с родными, безотрадная
жизнь, печальная кончина).
В жанровом отношении от этой стихотворной новеллы резко
отличается поэма «Мать», с ее многочисленными лирическими
отступлениями, в которых речь идет и о положении русской
женщины,* и об исторических судьбах России; .на обширном ли­
рическом фоне поэмы в'ви д е отдельных фрагментов выступают
эпизоды из жизни героини.
58


ПРИМЕЧАНИЯ
1 Отдельные фрагменты поэмы «Мать» Некрасов опубликовал еще в 1861
и 1869 гг. (см. II, 742); подготовлена к печати поэма была 9 февраля 1877 г.
(см. II, 743). Стихотворение «Затворница» было закончено 28 января 1877 г.
(см. II, 796).
2 См.: Саксонова М. М. Книга Н. А. Некрасова «Последние песни».
Ташкент, 1960, с. 86 —87.
3 О причинах, в силу которых стихотворение «Затворница» не было напе­
чатано, см.: Саксонова М. М. Указ, соч., с. 94—92; Ройзман- В. П..
Некоторые особенности поэмы Н. А. Некрасова «Мать»,— Ученые записки
Ленинградского педагогического института им. А. И. Герцена, т. 150, 1957,
с. 199.
4 Ройзман В. П. Указ, соч., с. ÎW. '
5 В поэме «Мать»:, «терзаемая» (II, 421).
'..
6 В поэме эта строка читается: «Несчастнее, несчастнее стократ!..»
(II, 421).
7 О том, что стихотворная новелла была одним из излюбленных жанров
Некрасова, неоднократно писали исследователи: См.:
-Гйн М. От факта
к образу и сюжету. М., 1971, с. 97; Червяковский С. .А. Социально­
жанровая проблематика поэзии Некрасова 1870-х годов. — В кн.: Некрасов­
ский сборник. Вып. V. Л ., 1973, с. 179.
В. Б. Соколов
ч
О ТИПОЛОГИИ ПОЛОЖИТЕЛЬНОГО ГЕРОЯ
В ПОЭМАХ Н. А. НЕКРАСОВА 1870-х ГОДОВ
Изучение связи творчества Некрасова с революционно-на­
родническим движением позволяет определить революционные
источники его поэзии 1870-х годов. По мере того, как усилива­
лось влияние «действенного народничества», в произведениях
Некрасова все более могуче звучали гражданские мотивы, н а­
веянные движением семидесятников. Поэт не мог не испыты­
вать на себе влияние «утопии народников», так "как она явля­
лась «спутником и симптомом великого, массового демократиче­
ского подъема крестьянских масс»1. Не мог он не поддерживать
разночинную молодежь в ее самоотверженной борьбе с цар из­
мом. В этот период и тема народа, и тема героических подвигов
во имя его освобождения, и образы борцов за независимость
очень часто подвергались у Некрасова преломлению в духе
идеалов семидесятников, служили задачам движения револю­
ционного народничества.
•
Революционо-народническое движение раскрывалось в про­
изведениях Некрасова в тесной' связи с двумя величайшими
факторами истории: с идеями декабризма, как воплощением
борьбы за политическую власть в стране, и с-определением роли
народа в историческом процессе. От верного сочетания этих
факторов, разработки в связи с этим соответствующей про грам­
мы действий зависела, по мысли Некрасова, судьба революци­
онного дела в России. Поэт, горячо принимавший движение ре-
59


волюционного народничества, но прямо не -высказывавший
своего отношения к идеологическим установкам Лаврова, Б а ­
кунина, Михайловского, в своих произведениях сознательно
ориентировался на поддержку передовой молодежи в ее иска­
ниях. Изображая деятелей первого этапа русского освободи­
тельного движения, Некрасов раскрыл огромную роль декабри­
стского выступления в истории, подчеркнул именно те стороны
декабризма, которые.^должны были быть, по его мнению, вос­
приняты революционной молодежью его времени: готовность
к открытой борьбе с царизмом, личный героизм, самоотвержен,-
ность и непримиримость в борьбе. И, е другой стороны, Н екр а­
сов проводил мысль о необходимости связи революционеров
с народом, говорил об ошибках в тактике декабристов. В поэме
«Дедушка» ^(1870) он писал:
Единодушье и разум
Всюду дадут торжество,
Да не придут они разом,
»
Вдруг не создашь ничего
(III, 15).
Развивая эти мысли, Некрасов в «.Кому на Руси жить хоро­
шо» изобразил могучую народную стихию — величайшую соци­
альную силу истории,-что было особенно важно накануне массо­
вого «хождения в народ».
-
Значительность традиций декабризма и, с другой стороны,
необходимость обращения к народу как к революционной силе
выступает в системе образов поэм очень четко.. Подходя к по­
эмам с этой точки зрения, следует усматривать в них взаимо­
связанные идеи, обращенные к передовой молодежи. В связи
ç идейной общностью неизбежно возникла и общность художе­
ственных принципов. Поэтому возникают интересные аналогии
при сопоставлении двух отдельно взятых героев и тех жизнен­
ных ситуаций, в которых они действуют. Речь пойдет о Дедуш­
ке, генерале-декабристе, в поэме «Дедушка» и дедушке Саве­
лии, богатыре'святорусском, в «Кому на Руси жить хорошо»
(часть «Крестьянка», 1873).
Оба они встали на путь бор ьбы за освобождение народа от
власти самодержавия. Носители идей дворянской'революцион­
ности и стихийного крестьянского освобождения, генерал-декаб­
рист и мужик Савелий, руководствуются в жизни одной целью
и стремлением: «Счастье умов благородных, Видеть довольство
вокруг» (III, 14).. Некрасов создал яркие образы, воспитатель­
ная роль которых не вызывает сомнений. В образе Дедушки
(реальным прототипом которого был С. Г. Волконский) по за ­
мыслу Некрасова раскрылись взгляды декабристов, разбудив­
ших новое поколение,- которое развернуло революционную аги­
тацию. Савелий — это символ не сломленного веками рабства
и готового к борьбе русского крестьянства. Образы двух деду­
шек, так похожих друг на друга и словно переходящих из од­
60


ного произведения в другое, лишь изменяясь в своем обществен­
ном положении, достаточно проясняют основную мысль некра­
совской
поэзии,
которой, по свидетельству народника
Н. А. Морозова, «все зачитывались в переходном возрасте, д аю ­
щем наиболее сильные впечатления»2. Поэтому вполне вероят­
но, что те художественные аналогии, которые замечаются
в поэмах, осуществлялись поэтом не случайно.
Особенность описания судьбы декабриста и крестьянина со­
стоит в том, что о прошлом героев мы узнаем только по их рас­
сказам, которые являются свидетельством твердости убеждений
старых протестантов. К мысли своей о необходимости сопротиз-,
ления оба героя пришли сходными путями. Декабрист говорит:
«Слушал — имеющий уши,. Думушку думал ’свою» (III, 16). Са­
велий словно вторит ему:
Я тоже перетерпливал:
Помалчивал, подумывал:
"«Как ни дери, собачий сын,
А всей души не вышибешь,
Оставишь что-нибудь!»
(III, 264).
Судьба героев во многом сходна: каторга, Сибирь, возвра­
щение на Родину после тяжелых испытаний. И причина возвра­
щения из ссылки одинакова. В «Крестьянке» она определенно
указана: «По манифесту царскому Попал опять на родину»
(III, 269). Обстоятельства возвращения из ссылки Дедушки
были понятны всем читателям: это царский манифест, амнистия
1856 года, возвращ авшая декабристов в Европейскую Россию.
И сожаление об ушедших силах явственно звучит в речи и
того и другого героя. Декабрист: '
.
Видишь; как тратятся силы —
Лучшие божьи дары,
Близким копаешь могилы,
Ждешь и своей до поры...
(III, 18).
Савелий:
Куда ты, сила, делася?
Н а что ты пригодилася?
Под розгами, под палками
По мелочам ушла!
(III, 268).
Но главное, что ^объединяет вернувшихся с каторги героев
Некрасова,— это
их непреклонность, несломленность долгими
годами испытаний. Сильнее чувства личной’ потери вновь про­
явившееся у старых бунтарей стремление к социальным переме­
нам, гордость за свою, сохраненную в ссылке, протестантскую
душу. Наиболее ясно этот замысел «Дедушки» раекр'ыл сам Н е ­
красов в письме к В: М. Лазаревскому от 9—10 апреля 1872 г.:
«Этот дед, в сущности, резче, ибо является одним из действи­
'
61


тельных деятелей... и притом выведен нераскаявшимся, т. е. та ­
ким же, как был» (XI, 208). И в «Крестьянке» Савелий домо­
чадцам: «Да вдруг и скажет весело: «Клейменный, да не раб!..»
(III, 259). Красоту несломленной души как символ подлинной
революционности и неизбывной воли к освобождению Некрасов
подчеркнул и в изображении внешнего облика героев, очень по­
хожих друг на друга. Гордая осанка, твердая поступь генерала-
декабриста и суровость Савелия, похожего на хмедведя,— не ­
вольно объединяют их, наводят на мысль о возможной духовной
близости. Некрасов пишет о декабристе: «Дедушка древен го­
дами, но еще бодр и красив» (III, 9), а в «Крестьянке» Матре­
на Тимофеевна говорит:.
-Сначала все боялась я,
Как в низенькую горенку
Входил он: ну, распрямится?
Пробьет дыру медведище
В светелке головой!
*
(III, 259).
Объединяет героев как признак стойкости их убеждений го­
рячее сочувствие к угнетенному и нищему крестьянству, в про­
шлом приведшее их к ссылке в Сибирь, а после возвращения
с каторги проявившееся в страстном желаний видеть11 народ
свободным и счастливым,.
Крестьянин Савелий возвышается,
у Некрасова до утверждения протестантства как основы ж и з­
ненного поведения, до понимания необходимости социального
протеста. Сила «народных заступников», подобных Савелию,—
в связи с крестьянской массой, в глубоком понимании социаль­
ного положения крестьянства. Матрена Тимофеевна р асска­
зывает:
И долго, долго дедушка
О горькой доле пахаря
С тоскою говорил...
Случись купцы московские,
Вельможи государевы,
Сам царь случись: не надо бы
1
Ладнее говорить!
(III, 279).
Глубокая оценка действительности, опыта социальной борь­
бы (свойственная конечно и Дедушке-декабристу), великая
тревога за судьбу народа дают право Савелию сказать: «За
все страдное русское Крестьянство я молюсь!» (III, 282). Ясна
и определенна цель Некрасова — дать возможность молодому
современнику увидеть борцов за освобождение в массе кресть­
янства, внушить читателю мысль, отчасти утопическую, народ­
ническую, о революционной сущности крестьянина. Так Некра­
сов создает'образы положительных героев, по мнению А. М. Гар-
кави «предугадывая новые формы общественной борьбы»3. Тип
образованного, готового к революционным действиям человека,
62


выросшего и живущего в народной среде, выведен был позже
в Образе Григория Добросклонова.
С жизнью Дедушки-декабриста и Савелия, с их воспомина­
ниями о прошлом, отношением к настоящему, взглядами на бу­
дущее развитие революции и народа связана судьба близких им
людей — мальчика Саши в «Дедушке» и Матрены Корчагиной
в. «Крестьянке». Мудрых- воспитателей, • добрых советчиков
■встретили они в лице старых протестантов. Основной жизненной
заповедью останется дл я Саши слова Дедушки:
Взрослые люди — не дети,
Трус — кто сторицей не мстит!
Помни, что нету на свете
Неотразимых обид.
(III, 422).
Агитационный, воспитательный пафос показа преемственной
связи старого поколения с молодым очень знаменателен. Образ
Саши справедливо рассматривается К. Ф. Бикбулатовой как
образ будущего героя-народника4. Саша с детства «Глупых и
злы х ненавидит, Бедным ж елает добра» (III, 19). Не менее
важно присутствие в «Крестьянке» образа Матрены Тимофеев­
ны Корчагиной, раскрывающего значение протеста, как основ­
ной формы существования, не только в сфере социальных, но и
в сфере семейно-бытовых отношений. В своей трудной жизни
она обращалась за помощью к Савелию, только ему верила.
Весьма существенной особенностью, связанной с образами
Дедушки-декабриста и Савелия, с их отношением к существо­
вавшим условиям, является обращение Некрасова к утопиче­
ским картинам крестьянской жизни. В рассказе декабриста
о сибирской деревне Тарбагатай и в воспоминаниях Савелия
о вольной Корежине вырисовывается яркая социальная утопия,
образец той жизни, о которой говорили крестьянам народники-
пропагандисты. Картина народного довольства в рассказе де­
кабриста нарисована с точки зрения крестьянских интересов и
представлений.
Высокорослы, красивы
Жители, бодры всегда,
Видно — ведется копейка!
Бабу там холит мужик:
В праздник на ней душегрейка —
Из соболей воротник!
(ІП, 12)..
То же наблюдается и в рассказе Савелия о жизни Коре-
жины:
А были благодатные
Такие времена.
. . . Туга мошна корежская!
‘
(III, 261, 263).
Но в «Крестьянке» уже заметно изменение сферы утопиче­
ского изображения счастливой народной жизни, которую Некра-
63


сов рисует в несколько ином социальном аспекте, предполагаю­
щем расширение социальной проблематики, появление револю­
ционно-действенных форм защиты крестьянского благополучия..
Опыт сравнительного изучения отдельных образов двух поэм
Некрасова 1870-х годов позволяет дополнить существующее
мнение о возможном влиянии его поэзии на формирование
взглядов и убеждений деятелей революционного народничества,
шире определить идейно-творческие позиции 'Некрасова в пе­
риод «хождения в народ».
ПРИМЕЧАНИЯ
1Ленин В. И
.
Поли. собр. соч. Изд. 5-е, т. 22, с. 119.
2 Морозов Н. А. Повести моей жизни. Т-.
I. М., 1947, с. 435.
3 Гаркави А, М. Революционное народничество в поэтическом осве­
щении H. А. Некрасова.— «Русская литература», 1960, No 4, с. 203.
4 Бикбулатова К. Ф. Поэма Н. А. Некрасова «Дедушка». — В кн.:
Историко-литературный сборник. М.— Л ., 1957. с. 106.'
Л. Г. Максидонова
ОБ ИДЕЙНОМ СОДЕРЖАНИИ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ ПОЭМЫ
«КОМУ НА РУСИ ЖИТЬ ХОРОШО»
-
Главой «Поп» открывается поэма (если не считать сказоч­
ного1Прол ога). Ч итатель вводится н атмосферу деревни поре­
форменного периода. Грустные картины ранней весны, рассказ
попа о своих нуждающихся прихожанах создают представление
о безрадостной, полной нужды, жизни крестьянства. Но изобра­
жением жизни народа содержание главы не исчерпывается.
Давно уже установлен'факт связи главы '«Поп» с-дискуссией
о духовенстве, развернувшейся :в русской печати в 1860-е годы Г
Однако характер участия Некрасова в этой дискуссии, его в кл ад
в развитие русской демократической мысли по вопросу о роли
духовенства в обществе — еще не изучены. А между тем проб­
л ема духовенства занимает очень большое место в главе, игно­
рирование ее ведет к обедненному пониманию идейного содер­
жания поэмы.
Настоящая работа является попыткой восполнить указанный
пробел. В статье предлагаются результаты анализа основных
направлений в ходе дискуссии о духовенстве, а такж е исследо­
вание позиции автора в монологе персонажа главы «Поп».
К ак известно, первое решительное выступление русской де­
мократии против религии и духовенства принадлежит В. Г. Бе­
линскому. В знаменитом «Письме к Гоголю», страстно опровер­
гая версию о внутреннем единстве духовенства и народа, Белин­
ский назвал церковь «опорой кнута и угодницей деспотизма».
64


Эти гневные строки долгое время не могли быть напечатаны, но-
были хорошо .известны всем, дето считал себя учеником Белин­
ского. Д л я русской демократии 60-х годов «Письмо Белинского
к Гоголю» стало программой.
Провести в печать «вольнодумные» мысли о духовенстве
было крайне трудно. Б 1859 г. за это дело энергично взялся
Н. А. Добролюбов. Среди его работ этого года немало таких,
где ощущается настойчивый поиск формы проведения через цен­
зуру критических суждений о церкви, религии и духовенстве.
Используя жанр рецензии, Добролюбов сумел затронуть до ­
вольно большой круг вопросов f(cM. статьи «Основания опытной
психологии. Сочинения архимандрита Гавриила»; «Голос древ­
ней русской церкви. Речь А. Щапова»; «Описание болезни гос­
пожи Артамоновой. Сост. И. Рклицкий» и дру гие).
Однако- по -настоящему широкую возможность выступить со-
своими взглядами по вопросам жизни и деятельности русского
духовенства получил критик в связи с нашумевшей книгой св я ­
щенника И. С. 'Беллюетина «Описание сельского духовенства»,
вышедшей в Париже в 1858 г.
Автор книги, искренне уверенный в высоком назначении д у ­
ховных лиц, скорбел о чрезвычайно трудном матёриальном по ­
ложении духовенства на -Руси. Беллюстин настаивал на введении
постоянного жалования священнику и освобождении его от не­
обходимости жить поборами с населения. Однако фактический
материал, введенный в книгу, говорил сам за себя. Беллюстин
убедительно показал не только бедность духовенства, ' но и его
низкий моральный уровень, духовное убожество и ограничен­
ность.
Используя полемику, разгоревшуюся вокруг книги Беллюсти-
на, Добролюбов дважды выступил в ее защиту. Ему приходи­
лось быть чрезвычайно осторожным. Он. писал рецензии на.
брошюры об этой, книге, заверяя, что не читает запрещенных,
книг. И тем не менее рецензии Добролюбова «Мысли светского-
человека» (1859) и «Заграничные прения о положении русского
духовенства» (1860) ^ л и . программными выступлениями «Со­
временника» по вопросу о духовенстве. Дббролюбов выделяет
главные аспекты проблемы: значение духовенства в обществе
и в нравственной жизни народа.
Изыскивая возможные в тех цензурных условиях темы д л я
всестороннего освещения в печати жизни духовенства, Добро­
любов предложил рассмотреть организацию обучения в духов-
■ных консисториях и духовных училищах, а такж е взаимоотно ­
шения священников и прихожан. Би ди мая безобидность тема­
тики на самом деле позволила обойти цензуру и приступить
к изучению роли и значения 'священника как «духовного пасты ­
ря» народа.
Мысли, намеченные Добролюбовым, были развиты молоды­
ми сотрудниками «Современника»: в 1861—62 гг. в журнале по-
5 Зак. 10253
65


явились «Письма об Осташкове» В. А. Слепцова, в 1862—63 гг.—
«Очерки бурсы» Н. Г. Помяловского, в 1863 г. — «Ставленник»
Ф. М. Решетникова; в эти же годы был напечатан целый ряд
рецензий на книги о духовенстве. ‘
Все эти материалы вызывали пристальное и недоброжела­
тельное внимание цензуры; многие из них были опубликованы
с цензурными изъятиями и искажениями.
Вопрос о духовенстве был для ж у рнала частью общей пра­
граммы бор ьбы ”за преобразования русской жизни.
Глава «Поп» по времени написания примыкает именно ік это­
му перирду борьбы «Современникам. Она была написана, по-
видимому, не позже 1865 г. (см. III , 638—639). Но напечатана
она была лишь в No X «Отечественных записок» в 1869 г.
Необходимо отметить, что некрасовские !«Отечеетвенные з а ­
писки» также проявляли довольно устойчивый интерес к э.той
проблеме. Именно с 1868 г. в журнале начинают появляться
смелые-статьи б духовенстве, по своему подходу к проблеме н а­
поминающие статьи Добролюбова. Здесь особенно следует вы­
делить No 10 журнала за Г868 г., где была помещена рецензия
А. П. Пятковского нащисеертацию священника Горчакова и «Со­
временные заметки» Л. И. 'Розанова2.
Дел ая обширный пересказ диссертации Горчакова, А. П. Пят-
ковский не согласился с главным выводом магистра о. независи ­
мости церкви от государства. Обращаясь к истории православия,
и церкви,' Qji категорически утверждал: «Христианство распро­
странилось у нас не миссионерством, не пламенной проповедью,
а простым повелением великого князя... Князь и дружинники —
вот естественные союзники, вот единственная поддержка для
духовенства... Духовенство, вместо того, чтобы отстаивать права
народа, перешло на сторону централизующей власти»3.
И хотя рецензент не касался современных отношений, пче-
видна актуальность поставленного вопроса.
Замечательно, что в. этом же номере журнала публикуются
сообщения о событиях крестьянской жизни последних лет, ком­
ментарии к которым перекликаются с рецензией на магистер­
скую диссертацию.
Мы имеем в виду рассказ о возмущении крестьян Сарапуль-
ского уезда. Вынужденные под давлением вызванной военной
команды платить непосильную подать, крестьяне в знак проте­
ста отказались ходить “в церковь. Обозреватель спрашивал:
«...Что здесь общего между сбором подати, хотя бы и при по­
средстве экзекуции, и хождением в церковь, уважением извест­
ных законов и обрядов христианской религии и признанием ду­
ховенства за служителей алтарей? 'Какая может быть связь
между этими двумя совершенно различными предметами? Отче­
го неудовольствие и, пожалуй, озлобление на несправедливый —
по. их мнению — сбор податей перешло и на религию и предста-


вителей ее в лице духовенства?.. Вероятно, были же для этого
какие-нибудь достаточные побуждения»4.
Нетрудно заметить, что Л. И. Розанов здесь совершенно.раз­
деляет взгляд Белинского на церковь к а к «поборницу кнута»,
а в эпизоде современной жизни обнаруживается рост самосозна­
ния крестьянства, поднимающегося до понимания истинного
отношения духовенства к нему. Обе приведенные публикации
«Отечественных записок» смело ставили вопрос о неразрывной
связи церкви с господствующей властью, глубокой вражде ее
к народу.
Публикуя в 1869 году главу «Поп», Некрасов не мог не учи­
тывать, что читатели будут воспринимать ее не только как на­
чало будущей поэмы, но и как еще одно выступление по набо ­
левшему общественному вопросу.
Глава «Поп», действительно, содержала цельный взгляд по­
эта на духовенство, результат раздумий и трезвого анализа дей­
ствительности, сделанный художником-мыслителем.
Дл я осмысления главы и определения позиции Некрасова
в вопросе о духовенстве особенно важно проанализировать мо­
нолог попа, занимающий большую часть текста всей главы.
На первый взгляд, монолог является только выражением мыс­
лей и чувств говорящего, благодаря чему читатель имеет воз­
можность познакомиться с одним из представителей руссского
духовенства 60-х годов и его взглядами на жизнь. Действитель­
но, замечательное мастерство истинного художника проявил
Некрасов в отделке художественной ткани монолога, создаю­
щего впечатление полного отсутствия' автора в речи героя.
самом начале речи заявлено ограниченное представление по ­
па о счастье: покой, богатство, честь. Соответственно этим трем
частям ведется рассуждение, и настолько убедительно, искренне
и воодушевленно доказывает поп, что в настоящем нет у духо­
венства ни покоя, ни почета, ни богатства, что создается впе­
чатление, будто и автор ни о чем, кроме как о горестях и забо ­
тах пореформенного священника, не думает и полностью разде-
, ляет его точку зрения, отчасти даж е сочувствуя ему.
Однако, всматриваясь в содержание так просто \и ясно на­
меченных частей — покой, богатство, честь,— мы видим, что оно
не охватывается этими обозначениями, оно значительно шире.
Внутри названных тем живут и р азвиваются иные, более широ­
кие и важные. О них прямо не размышляет персонаж, они нуж­
ны автору, обнаруживают его способ мышления, его подход
к явлениям.
Отбор материала и его расположение в монологе .таковы, что,
являясь выражением идей героя, монолог в то же время в пол­
ной мере отражает раздумья автора.
На иркусство Некрасова в построении монологов указы вает
Б. О. Корман: «...Монологи героев звучат так естественно, что
читателю начинает казаться: только так они и возможны, толь-
5*
67


ко так и могли бы говорить в стихотворениях герои. 'Но это —
иллюзия. Герои .могли бы говорить по-другому, они могли бы
предстать .перед читателем в другом облике — в зависимости
от того, каким увидел бы их автор. Автор стоит за монологами
героев. Его нет непосредственно в тексте; но он есть в выборе
материала, его расположении й освещении»5.
■Положение это в полной мере'сможет быть отнесено к х ар ак­
теристике монолога попа. Уже первые слова персонажа явно
определены ходом мыслей автора. В них фактически перечис­
ляются те стороны жизни духовенства, о .которых журнал «Со­
временник» уж е достаточно много писал:
Начать, признаться, надо бы
Почти с рожденья самого,.
Как достается грамота
Поповскому сынку,
Какой ценой поповичем
Священство покупается,
Д а лучше помолчим!
(III, 169).
\.
Названные темы остаются пер азівер нуты ми не потому, что
они не важны для говорящего, а потому, что для Некрасова
они уже исчерпаны работой предшественников. Некрасов обра­
щается к другим, важным с его точки зрения аспектам проб­
лемы.
Наиболее определенно авторская позиция проявляется в цен­
тральной части, где поп говорит о почете. Давно уже замечено,
что здесь Некрасов использует слова Белинского. Это пор ази­
тельный пример, художественного мастерства поэта. Вполне бла­
гонамеренный поп произносит одно из самых пламенных изо­
бличений духовенства.• И слова революционера-демократа зву­
чат в его речи вполне органично, не воспринимаясь как чуже­
родные. Тем не менее в этой части монолога нет ни одной мыс­
ли, принадлежащей персонажу, здесь мысль Белинского, р азв и­
ваемая Некрасовым.
Следует заметить, что именно эти слова Белинского пытался
провести через .цензуру Добролюбов в статье «Мысли .светского
человека»-.
Интересно сопоставить два варианта пересказа Б е­
линского— добролюбовский и некрасовский.
У Белинского: «Про кого .русский народ рассказывает похаб­
ную сказку?_ Про попа, попадью, попову дочь и попова работ­
ника. Кого, русский нар од называет: дурья порода, колуханы,
жеребцы? Попов» 6.
У Добролюбова: «Стоит, послушать сказки народа и заме­
тить, какая там роль дается-всегда «попу, попадье,'поповой до­
чери и попову работнику», — стоит припомнить названия, которы­
ми честят в народе «поповскую породу», чтобы понять, что тут
уважения никакого не сохранилось»7.
У Некрасова:
€8


Скажите, православные,
Кого вы называете
Породой жеребячьею?
...С кем встречи вы боитеся,
Идя путем-дорогою?
...О ком слагаете
Вы сказки балагурные,
И песни непристойные,
_
И всякую хулу?..
Мать-попадью степенную,
Попову дочь безвинную,
Семинариста всякого —
Как чествуете вы?
(Ill, 170, 171).
:
'
'
>
Чем можно объяснить такую привлекательность именно этих
строк Белинского для Добролюбова и Некрасова?
Некоторые предположения возникают, при сопоставлении их
с высказываниями.печати шестидесятых годов. Начиная с книги
Беллюстина, юсе авторы, даж е её критики, уже не могли обойти
вопроса о неуважительном отношении народа к духовенству.
Однако это считалось явлением последних десятилетий. Утверж­
далось, будто раньше существовали идиллические отношения
отцов духовных и паствы, и они изменились лишь в последние
годы. Подход В. Б. Белинского был принципиально иной. Н еу ва­
жение и даж е презрение нар ода отразилось в устном народном
творчестве, а, значит, это исторически сложившиеся отношения,
проявление каких-то постоянно действующих факторов-, о траже­
ние глубинных процессов развития общества.
Видимо, 'глубокий историзм Белинского привлек «в свое время
Добролюбова, и он попытался провести это замечательное вы­
сказывание в печать. Но, хотя Добролюбовым был создан мак­
симально смягченный пересказ (были убраны все народные
прозвища, выражение «дурья порода» заменено «поповская по­
рода»), цензура не пропустила его8.
6 Безусловно, Некрасов знал о попытке Добролюбова. Уже
поэтому нельзя думать, что его своеобразное цитирование было
случайным. Это было сознательное указание читателю-едино-
мышленнику на верность идеям революционных демократов.
’ Некрасов полностью сохраняет не только мысль Белинского
об исконном презрении нар ода к духовенству,-но и передает ее
резко отрицательную тональность. При этом он как бы приво­
дит новые доказательства правильности положения Белинского:
не только в сказках и прозвищах отразилось отношение народа
к попу, но и в приметах :(«С кем встречи вы боитеся, Идя путем-
дорогою?») , в песнях, и, очевидно, всевозможных историях и
анекдотах («слагаете... всякую хулу»).
Однако Некрасов не просто цитировал Белинского. Анализ
текста показывает, что это замечательное высказывание было
тем идейным центром в раздумьях автора, который объединяет
весь остальной материал монолога — его первую и третью пасть.
69


Некрасов явно привлекал внимание читателя -к. этой части
монолога. Из общего потока речи попа оно выделено диалоги­
ческой формой. И каждый вопрос, 'сопровождаемый паузой-мол­
чанием растерянно смущенных слушателей, заставл яет4читать
медленно, останавливаясь и размышляя над оказанным. Жалоба
попа на неуважение народа звучит сразу после его убедитель­
ного рассказа о «'безотговорочной» служ'бе народу. Тем самым
намеренно заостряется противоречие: священник трудится для
народа, не зная ни сна, ни -покоя, а в ответ не получает даже
элементарного уважения.
ч
Однако противоречие это мнимое. Рно ж иветв сознании пер­
сонажа и чуждо автору. Для читателя оно разрешается всем
дальнейшим повествованием. В той части монолога, где поп
рассказывает, «откудова ботачес.тво поповское идет», .Некрасов
точно и беспощадно обнажает суть отношений между сословия­
ми, причины враждебности духовенства и народа.
Обращаясь к эпохе расцвета поместного дворянства, поэт
воссоздает ее характерные черты тщательно подобранными,
удивительно емкими Деталями:
Во время недалекое
Империя российская
Дворянскими усадьбами
4
Была полным-полна.
И жили там помещики,
Владельцы именитые...
•
(III, 172).
В те времена укреплялись связи между духовенством и дво­
рянством.' Тогда богатые помещики были в состоянии щедро
платить за церковный обряд, каж дая свадьба или похороны
были «попу поправка добрая» . В уста своего персонажа в кл а­
дывает поэт четко сформулированный закон взаимоотношений
двух сословий:
%
Плодилися и множились
И нам давали жить
(III, 172),
Некрасовский поп не- скрывает ни своего .восхищения дво­
рянством, ни причин этого восхищения. Как верный слуга, он
радуется богатству доброхотного хозяина и готов простить ему
всякое проявление своей власти и силы. Лишь вскользь говорит
он об этом: «Хотя и крутонравные, Однако доброхотные То бы ­
ли господа». Любопытно, что в беллетристике 60-х годов до­
вольно настойчиво звучали жалобы на плохое отношение дво­
рянства ,к духовенству: бесцеремонность, грубость и т. л .
Очевидно, в действительности такие факты имели место. Но Н е ­
красов снимает эту сторону вопроса, так как он выявляет самое
главное и определяющее в отношениях. По характеру доходов
благосостояние духовенства прямо зависит от тех, кто хорошо
70


платит, и оно будет верно им служить. Вот-почему поп и поме­
щик всегда ближе друг к другу, чем к пароду.
Трезвый подход, который применяет Некрасов, исследуя от­
ношение сословий, позволяет ему исчерпывающе точно объяс­
нить чувство глубокого отталкивания, которое испытывает н а ­
род к духовенству. Приношения народа попу очень скромны,
поэт перечислил их: «Мирские гривенки, Д а пироги по праздни­
кам, Д а яйца о святой» (III, 174). С такого не разбогатеешь.
И все-таки духовенство — активный долыцик народного труда.
Глубина художественной мысли Некрасова и ее самостоя­
тельность становятся особенно ощутимы при сопоставлении с
произведениями тех лет. Так, на первый взгляд, есть большое
сходство в сетованиях некрасовского попа и отца Флегонта из
очерка < К . В. ЛаврскОго> «Наша сельская жизнь», появивше­
гося в «Отечественных записках» Краевского-в 1867 г . 9.
Живописно рисует автор резкое ухудшение материального
положения своего героя после реформы. Помещики стали гр у ­
бы, «разом прекратили свое вспоможение», не Хотят ничего д а ­
вать и крестьяне. С пустой телегой движется причет по селу
во гл аве с отцом Флегонтом, ворота домов заперты, на заиски­
вающий оклик попа высовывается голова крестьянина из со­
седней избы:
« — Что, Трофим дома? — спрашивает священник. 4
—
Как же... дома, ...сейчас сидел у .ворот, да, видно, схоро­
нился: увидел вас да и схоронился»10.
Автор не скрывает явно неблагополучных отношений между
отцом Флегонтом и крестьянами. Сегодня обманули его, завтра
-обманет он. И все-таки главный интерес для него составляет
вопрос о путях улучшения материального положения духовен­
ства. Он приводит подробную смету доходов и расходов семьи
■священника. Он взывает: «Необходимо,., обеспечить материаль­
ное положение духовенства, и поставить его в совершенно н еза ­
висимое положение к прихожанам»11.
Проблема постоянного ж алованья священникам широко, об­
су ждалась в 1860-х годах. И то, что некрасовский поп, говоря
об уменьшении доходов, никак не касается этого, столь близкого
каждому русскому священнику, вопроса — явное доказательство
наличия в его монологе той авторской позиции, которая по су­
ществу не имеет ничего общего с позицией многочисленных, за-
“щитников духовенства. Некрасова мало волновали материаль­
ные затруднения этого сословия в пореформенной России. Тема
его доходов была поднята им совершенно "для другой цели.
Главным для Некрасова было исследование характер а взаимо­
отношений между народом и - духовенством, объяснение их
причин.
Внимание исследователей поэмы давно привлекает та часть
монолога персонажа, где воссоздается потрясающая картина
крайней нищеты деревни. Бесспорно, она важна для^ выявления
71


понимания Некрасовым жизни народа в пореформенный период.
Однако и здесь поэта продолжает занимать проблема: народ н
духовенство. Именно здесь логически завершается исследование.
Драматична сцена в крестьянской семье,, потерявшей кормильца.
Мать умершего крестьянина протягивает попу два .медных пя­
така, и тот, сам со знавая всю бесполезность своего посещения,
все-таки не может оказываться от жалких грошей: «Не брать —
так нечем жить» .!(ІІІ, 175).
В этой части монолога некрасовский поп проявляет себя как:
человек чуткий и незлой, он способен даж е по-своему по ж ал еть
крестьянина. Нр как бы субъективно добр и гуманен ни был тот
или другой священник, он живет за счет крестьянских грошей и:
не откажется взять даж е последний 12.
Сочувственные крестьянину нотки, звучащие в словах некра­
совского персонажа, породили в литературе об этой главе нема­
ло всевозможных толкований; поэта пытались объявить защит­
ником духовенства.
Так, цензор И. А. Лебедев нашел, что «рассказ попа, каково
жить у нас священнику, самого грустного свойства», к<в этой
поэме выливается только гражданская скорбь на беспомощность
сельского населения и его духовенства»13. «Довольно сочувствен­
ное, хотя и не без обычного юмора», отношение к сельскому
священнику нашел в .поэме автор «Внутреннего обозрения» ж у р­
нала «Христианское чтение». Он даж е давал такую трактовку
образа попа у Некрасова: к<Для смиренного пастыря его обязан­
ности трудны не 'внешнею только и материальною - стороною,
а главным образом — внутреннею, нравственною тяготою, той:
тугой душевною, с какой сопряжено отправление его обязанно­
стей»14.
-
Но подобная трактовка возможна только при поверхностном
анализе, не .учитывающем внутренней связи, материала. Автор-
обозрения не заметил, насколько ' противоположны его в згл яд
на роль и назначение священника в обществе и взгляд Некрасо­
ва. Он утверждал: «Из образованных классов на Руси сельское
духовенство единственное сословие, поставленное непосред­
ственно, лицом к лицу с народом; оно естественный признанный:
его вождь на пути духовного развития. В его руках больше, чем
в чьих-либо иных духовное будущее нашего народа»15.
В поэме Некрасова .нет ни одного слова ни о задушевных
беседах с прихожанами, ни о влиянии церковной службы и про­
поведи. Лишь однажды мелькнет эта тема в рассказе попа -о его
чувствах в доме крестьянина:
Да слово утешения
Замрет на языке!
(III, 175).
Духовная беседа не только не просветляет, она бессильна
поддержать даже «дух бодр».
72


Некрасов ничего не говорит об учительской и 'воспитательной'
деятельности священника, хотя перечисляет его занятия на про­
тяжении всей главы. Но что это за занятия? Он исполнитель
церковного обряда, непременный участник крестин, свадеб, по­
хорон... Обряда привычного, но в сущности бесполезного для
простого., человека.
« Бог есть творец, люди тварь его, а ты поставлен между
ними, следовательно, ты должен научить людей воздавать твор­
цу должное»,— писал некий автор .«Памятной книжки для свя­
щенника», безусловно, известной Некрасову. (Острая и умная
рецензия на нее печаталась в «Современнике»16). Четко очер­
чивая круг обязанностей священника, Некрасов приземлял по­
добные выспренные определения его роли в обществе, сводил
их фактически к чисто формальному действию.
Содержание главы «Поп» тесно связано с одним из направ­
лений общественной борьбы 60-х годов. Отказы ваясь от обсуж­
дения таких вопросов, к а к необходимость постоянного ж а л о в а­
ния для духовенства, учительская роль духовенства в жизни
простого народа, наконец, противоречия между духовенством и
дворянством, Некрасов привлекал внимание к тезису. Белинско­
го. Определенная в главных чертах формулировкой Белинского,
мысль поэта логически развивалась от утверждения прочной
связи попов с помещиками к обнаружению глубокой пропасти
между ними и народом.
Именно Некрасову удалось в 60-х годах высказать наиболее
глубокие и смелые идеи о духовенстве. Гл ава «Поп» — значи ­
тельный этап в развитии революционно-демократической мысли
в этом направлении.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Кубиков И. Н. Комментарий к поэме Некрасова «Кому на Руси
жить хорошо». М., 1933, с. 19—20; Р о з а но'в а Л. А. Поэма Н. А. Некра­
сова «Кому на Руси жить хорошо». Комментарий. Л ., 1970, с. 63 —64.
2 Авторство .А. П. Пятковского и Л. И. Розанова установлено в кн.:
Б оград В. Журлал «Отечественные записки». 1868— 1884. Указатель со-
• держания. М., 1971, с. 374—375, 368—369.
ѵ
3 «Отечественные записки», 1868, No 10, с. 216.
f
4 Там же, с. 262.
5 Н. А. Некрасов и русская литература. М., 1971, с. 100.
6 Белинский В. Г. Поли. собр. соч. T. X. М., 1956, с. 215.
7 Добролюбов Н. А. Собр. соч. в девяти томах. Т. 6. М.— Л.', 1963,
с. 83—84.
8 См. там же, с. 489.
9 «Отечественные записки», 1867, No 2.
10 Там же, с. 410.
11 Там же, с. 400.
.
ѵ
12 Видимо, прав К. И . Чуковский, который писал: ^Священник, беседую ­
щий с крестьянами в этой главе, резко отличается от других представителей
сельского духовенства, каких изображал в своих стихотворениях Некрасов»
<(Ш, 651). Но в данном случае мы говорим не о личных качествах попа,
73


а о .роли духовенства вообще, как понимал ее Некрасов. Конечно, изображе­
ние*'духовных лиц в некрасовской поэме сложное, но, нам кажется, нет
серьезных оснований для вывода, что «служители культа, а равно «странни­
ки и богомольцы» вмёсте с крестьянами едва ли не главные герои «Кому на
Руси жить хорошо» (Архипов В. А. Поэзия труда и борьбы. Очерки
творчества Н. А. Некрасова, М., 1973, с. 230). Отношение Некрасова к духо ­
венству как к сословию, несомненно, было отрицательным.
13Евгеньев-Максимов В. В руках у палачей слова.— «Голос ми­
нувшего», 1918, No 4—6, с. 85.
14 «Христианское чтение», 1874, март, с. 497.
15 Там же, с. 484.
16 «Современник», 1861, No 2, с. 294. Автор заметки не установлен. См.:
Б о град В. Журнал «Современник». 1847— 1866. Указатель содержания. М.,
1959, с. 394.С
М. М. Уманская
ИСКУССТВО РЕЖИССУРЫ НЕКРАСОВА В ПОЭМЕ
«КОМУ НА РУСИ ЖИТЬ ХОРОШО»
Революционный-демократизм и народность Некрасова, эпи ­
ческая широта замысла лоэмы, ярко проявившаяся в ней твор­
ческая индивидуальность поэта предопределили, в -конечном
счете, следующие четыре сложные и, казалось бы, не во всем
совместимые задачи, стоявшие перед автором «Кому на Руси
жить хорошо»: 1) глубоко и органично войти во внутренний мир
крестьянских персонажей, встать рядом и вровень с ними, прой­
ти рука об руку весь путь в поисках счастливого, т. е. преодо­
леть ту дистанцию, которая обычно отдаляет личность автора
от героев повествования; 2) выразить свое личное, авторское
отношение к происходящему, дать волю гневу, горечи, 'негодо­
ванию, любви, восхищению и излить в лирических отступлениях
свои раздумья над судьбой народа и родины; 3) через ряд жи­
вых сцен и эпизодов развернуть широкую панораму жизни рус­
ской пореформенной деревни; 4) встать над событиями и героя­
ми, подняться выше их, остаться тем всеведущим и всезнающим
автором, который держит в своих руках все нити повествования
и все судьбы героев и незримо управляет ими.
Эти-то четыре аспекта авторского сознания и объясняют
многоликость, многогранность образа автора в поэме: он - - и
«восьмой мужик», и лирический герой, и «всеведущий» автор,
вооруженный революционно-демократическими убеждениями, и,
добавим,— режиесер-постановіцик массовых народных сцен,«осо­
бенно в главе «Пир — на весь імир», где режиссерское искусство
Некрасова проявилось с особой полнотой и блеском.
(X Некрасове, авторе «Кому на Руси жить'хорошо», можно
сказать, не боясь парадоксальности, что он — и драматург, и
сценарист, и режиссер, а в ряде случаев, и ацтер в одном лице.
По своей художественной структуре, близкой структуре сцени­
ческого произведения, глава «Пир...» нап оминает массовый на­
74


родный дивертисмент, режиссером которого и является Н екра­
сов Г Особая сценичность, « театральность» '«Пира...» не- вызы ­
вает никаких сомнений: действие этой главы развертывается
в строгом соответствии с теми специфическими особенностями
драматического .произведения, на которые справедливо указы ­
вает в своей книге :«Вопроеы теории реалибтической драмы»
Е. Горбунова (способность драматического писателя переме­
щаться с позиции рассказчика на место действующих лиц, п ла­
стическое изображение, а не описание их поступков). «Это со­
вершенно особое качество таланта, свойственное далеко не к а ж ­
дому литератору, Гоголь называл пластичностью, Белинский —
драматизмом, Вл. И. Немирович-Данченко — сценичностью», —
пишет Е. Горбунова2. Любой из этих терминов-определений
приложим к поэме «Кому на Руси жить хорошо».
Сама природа художественного времени в поэме, та сиюми­
нутность действия, развертывающегося непосредственно на гл а ­
зах у зрителя, характерна именно для сценического произведе­
ния и является лишним аргументом в .пользу высказанной точки
зрения. Эта особенность поэмы подчеркнута и частым обраще­
нием автора к таким терминам народного театра, как «камедь»,
« балаган» , «раек», «площадка» и т. д. Есть в «Пире...» и спе к­
такль в спектакле, развернутый в массовый народный диверти­
смент: исполнение песен солдатом Овсяниковым под аккомпа­
немент деревянных ложечек при участии «зазывалы», ' в роли
которого выступает озорной Клим, и только большая социаль­
ная острота, сатира, доходящая до сарказма-; отличают этот
своеобразный «раек» с песнями, музыкой, пантомимой, рифмо­
ванным (как у деда-раешника) монологом и вставными эпизо­
дами от традиционного народного райка.
■О режиссерском искусстве Некрасова в главе «Пир...» по­
зволяют судить такж е и самый выбор '«площадки» действия, и
мастерство мизансцен, отличающихся разнообразием и пластич­
ностью, и характер авторских реплик в скобках, близких к р е­
маркам, цель которых, к ак и в драматическом произведении;
1) дать представление о внешности персонажа; 2) уточнить об­
становку и место действия; 3) обозначить характерный жест
героя, часто — жест психологический, подчеркнув единство сло-
ва-дейстзия, как и в драматическом произведении.
,>
Таковы некоторые наблюдения и выводы об искусстве ре­
жиссуры Н. А. Некрасова, которые могут быть развернуты
в более обстоятельное и аргументированное исследование.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Эта мырль, правда, в самой общей форме была высказана С. А. Червя-
ковекпм в примечании к его статье «Проблема жанров в драматургии Некра­
сова» в кн.: Проблемы русской и зарубежной литературы. Вып. IV. (Метод,
стиль, мастерство). Ярославль, 1970, с. 191: «К некрасовским пьесам массо­


вого действия близки по своей структуре поэма «Современники» < . . . > и
«Пир — на весь мир» (1876— 1877) из «Кому на Руси жить хорошо». Первая
из них напоминает собою представление народно-кукольного театра, второй
походит на огромный народный дивертисмент».
2 Горбунова Е. Вопросы теории реалистической драмы. О единстве
драматического действия и характера. М-, 1963, с. 14.
В. Г . Прокшіш
О РОЛИ ЧИСЛА СЕМЬ В СТРУКТУРЕ ЭПОПЕИ
В эпопее «Кому на Руси жить хорошо» число семь появляет­
ся уже в завязке: «На столбовой дороженьке Сошлись семь'му­
жиков...» (III, 153). Оно привычно нашему сознанию но посло­
вицам: «Семеро одного не ждут», '«Семь раз отмерь, один —
отрежь» и т. д. Знакомо по пушкинской '«Сказке о мертвой ца­
ревне и семи богатырях» , а та кж е по сюжетам других ска-зок,
в частности таких как «Семь Семионов», і«Волк и козлята»,-
« Братья Вороны». И, может быть, поэтому не возникало вопро­
са: почему мужиков именно -семь?-
Поиск лучшей, счастливой доли мужиками, взятый в основу
сюжета эпопеи, был очень злободневен для начала эпохи под­
готовки первой русской революции. Свободно и полно такой
сюжет, мог быть осуществлен только посредством сказочной
условности. Она чувствуется даж е в первых стихах: '«В каком
году — рассчитывай, В какой земле — угадывай...» Они написа­
ны в манере сказочного зачина: і«В некотором царстве, в неко ­
тором государстве...» Так же, как и сказочный зачин,, начальные
стихи эпопеи способствуют взлету читателей над повседневной
реальностью. В зачине эпопеи нет сказочного уточнения, но поэт
наполняет пролог историческими деталями, которые дают точ­
н ей ответ, когда и где происходит событие.’
Давно установлено, что спор семи мужиков на столбовой
дороженьке и поиски решенья дела спорного соотносятся с сю­
жетами сказки «О Правде и іКри-вде». В ходе работы над про­
логом поэт ввел образы говорящей птицы, заветной коробочки,
скатерти-самобранки. Сказочные образы и другие детали худо­
жественной условности неразрывно соединяются с сюжетом.
Число семь играет важную роль не только в сказочной услов­
ности центральных глав, но и в предшествующих им эпизодах
пролога, в частности, в изображении спора-побоища. Оно по­
вторяется здесь многократно: семь мужиков, семь (|)HnHHOBf
семь больших деревьев, семь пар горящих глаз. Выкрики у в ­
леченных спором семи мужиков: «царю»,
«попу»,
«по­
пу», «попу» отзываются в клекоте-хохоте .семи филинов и
усиливаются гулким эхом. Семь больших деревьев, на которых
точно на гигантских подсвечниках горят «как воску ярого четыр­
надцать свечей», освещающих арену боя, усиливают впечатле­
76


ние соразмерности, повторяемости и вместе с гулким эхом пред­
вещают эпические повторы заглавного вопроса и шумные мно­
голюдные сцены и споры в центральных главах эпопеи. ■
Эпопея «Кому на 'Руси жить хорошо» осталась незавершен­
ной. Поэтому точное установление роли 'числа семь в ее струк­
туре невозможно. Но создавая «Пир— на весь мир», Некрасов,
как известно, сознавал, что не успеет завершить своего «люби­
мого детища». Есть основания полагать, что, рабо тая над по­
следней частью, над образом (Григория Добросклонова, поэт
стремился вызвать впечатление цельности поэмы. Один из в а ­
риантов «Пира — на весь мир» завершался так: «Эпилог. Гриша
Доб-росклонов»1. іВыделение эпилога в составе «Пира...» каж ется
нам очень значительным. іВедь это эпилог не только -последней
части, но и всей эпопеи, точно так же как пролог первой части
является вместе с тем и прологом всего произведения.
В эпопее два р яд а предполагаемых счастливых. Первый ряд
запрограммирован спором мужиков на столбовой дороженьке
о том, кто счастливее из богатых и знатных, и их договдром
о совместном путешествии по Руси >«для решенья дела спорно­
го». В результате выполнения этого плана были ібы созданы
шесть глав: о попе, помещике, купце, чиновнике, министре, царе.
Судя по двум написанным ■главам, господствующий пафос их
был бы юмористическим или даж е сатирическим. Подлинно сча­
стливого человека в господствующей среде не предполагалось.
Для завершения сюжета требовалась седьмая глава, дающая
положительный ответ на заглавный вопрос эпопеи. Возможность
появления такой главы подготавливалась вторым направлением
поисков счастДивого в, народной среде. По ходу его развития
создавались образы 'Якима Нагого, -Ермилы Гирина, Матрены
Тимофеевны, ^Савелия Корчагина, В ласа Ильича, Кудеяра.
Рассказ о Савелии, богатыре святорусском, мотивирован сло в а­
ми: «Грех промолчать про дедушку, Счастливец тоже был...»
(III, 258). Так можно сказать о каждом названном здесь лице.
Все это — своеобразные -«счастливцы». Ермил Гирин и Матрена
Тимофеевна прославлены счастливыми молвой народною. Осо­
бой любовью окружены в эпопее также Яким Нагой, Влас и
Кудеяр.^ Образами шести названных героев из народной среды
поэт вплотную подводит нас к тому пониманию человеческого
счастья, которое свойственно народному заступнику. Образ
Гриши Добросклонова оказывается седьмым, завершающим и
первый, и второй, важнейший для эпопеи ряд. Этот образ дает
ответ на заглавный вопрос эпопеи, к ак бы -завершая ее.
,-Почти одновременно с «Кому на Руси жить хорошо» Ш ар ­
лем де Костером была создана народная эпопея «Легенда об
Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, об их доблестных, забавных и .
достославных деяниях во Фландрии и' других краях».
-Истори­
ческую основу содержания «Легенды юб Уленшпигеле» состав ­
ляют события -Нидерландской революции XVI века, освободи­
77


тельной войны против испанских поработителей. Тиль Уленшпи­
гель и Ламме Гудзак являются активными участниками этих
событий. Исторический сюжет осложняется любовными отно­
шениями героев и поисками «таинственной семерки».
Кто же они, эти таинственные семь? іВ картине реальных
событий, происходящих в іКуртре — это семь сочувствующих
гезам богатырей, спасающих Уленшпигеля и іГудзака от смерти.
В чудесном видении Уленшпигеля и Неле — это '«семь звездо­
носцев» и «семь призраков». В другом подобном видении Н е­
л е — это две враждебные друг другу семерки людей, сражаю­
щихся на земле и в облаках. В заключительной сцене — это
воплощения семи человеческих пороков: Гордыни, Похоти, Ску­
пости, Чревоугодия, Лени, Гнева, Зависти — семи виновников
страдания и гибели многих людей.
Души погибших явились здесь в виде блуждающих огоньков.
Соединившись, огоньки образовали мощное пламя народного
гнева. Это пламя мщения' господам, пламя обновления человека.
Семь пороков не просто .исчезли в нем, а преобразовались:
Гордыня — в Благородную гордость, Скупость — в Бережли­
вость, Гнев — в Живость, Чревоугодие — в Аппетит, З ависть —
в Соревнование, Лень — в Мечту поэтов и мудрецов, а Похоть —
в Любовь..
•
'
Символика служит художественному воплощению выводов,
следующих из эволюции хар актера Тиля Уленшпигеля, его роли
в освободительной борьбе, а такж е и характеров других гезов.
Уленшпигель — живой, сугубо индивидуальный характер ф л а ­
мандца эпохи нидерландской революции, и вместе» с тем бес­
смертный дух народа, устремленный к свободе и счастью.
«Власть обращенной іСедьмерицы» внушает надежду на то, что
в пламени революционной борьбы человек может'преобразовать
и себя, и мир.
Подобные оптимистические представления и надежды возни­
кают- и у питателя эпопеи «Кому на Руси жить хорошо». Они
вызываются эволюцией характеров семи мужиков из Заплатова,
Разутова, ,Горелова, Неелова, чудесным возвышением обездо­
ленных крестьян до положения Верховных судей о человеческом
счастье.'
Раскрытием диалектической связи «семи смертных грехов» —
семи пороков с достоинствами человека, изображением своеоб­
разного превращения пороков в достоинства Костер преодолева­
ет ограниченность религиозных' взглядов на человека.
Одним из наиболее ненавистных врагов Уленшпигеля яв ­
ляется старшина рыботорговцев Пост Грейпстювер. По доносу
этого жадного предателя отец Уленшпигеля—угольщик Кл аас—
был приговорен к сожжению на костре. 'Грех предательства н а­
родной совестью не прощается. Казнь Клааса народ считал
несправедливой, иазнь же доносчика-лредателя убийцы Поста
78


одо'брялась народом, она -соответствовала^ народным представ­
лениям о справедливости.
.Грех- предательства считается самым страшным, «смертным
грехом» и героями эпопеи «Кому на Руси жить хорошо». Герои
некрасовской эпопеи, так же, как и гезы в «Легенде об Улен­
шпигеле», не ограничиваются .упованием на бога, на небесную
справедливость, а сами творят свой земной суд над -предателя­
ми и эксплуататорами.
Убийство человека считается церковью страшным грехом.
Но убийство эксплуататоров типа потерявшего совесть пана
Глуховского в представлении сочувственно изображенных Н е­
красовым крестьян не .преступление, а подвиг, за который про­
щаются другие грехи, совершенные раньше. Родственная этой
революционная мысль внушается читателю такж е рассказом
о расправе Савелия, богатыря святорусского и его односельчан
с управляющим -Фогелем.
■Внимание создателей «Кому на Руси жить хорошо» и «Ле­
генды об Уленшпигеле» к символике цифры семь могло быть
привлечено и фольклором, и библейскими легендами, но не
только ими,- а та кж е и ранее созданными эпопеями: -«Божествен­
ной комедией», «Потерянным раем» и «Возвращенным раем» .
Центральная часть «божественной комедии», «Чистилище»,,
построена как путешествие Данте и Вергилия по семи кругам,
ведущим из ада в рай. Радостное очищение от семи смертных
грехов и обретение семи добродетелей изображается в -символи­
ческих картинах, озаренных чудесным светом, льющимся от се­
ми священных светильников. По мере приближения их воздух
все более ярко окрашивается семью цветами радуги. В художе­
ственном мире «Божественной комедии» чудесная лучезарная
«седьмица» сближается не только с сиянием семи цветов раду­
ги, но также и с семизвездьями іБолыной и Малой Медведиц.
Образ Семизвездья здесь очень многозначителен, ассоциативен
и изменчив по виду и роли.
-
В «Потерянном рае» и к<Возвращенном рае» Мильтона, как
и в, «Божественной комедии», воплощены результаты глубоких
размышлений о сущности человека, о .прогрессе культуры и об­
щественных отношений. И сделаны-эти обобщения также с по­
мощью художественной условности, опирающейся на библей­
ские легенды, мифы и образы, в частности, на легенду о семи
днях творения мира.
Некрасов, Костер и их современники знали античные эпопеи
Гомера, Вергилия, и испытывали их влияние. В них также
имеется много образов и ситуаций, связанных с числом семь,,
хотя они создавались в дохристианское время.
Естественно возникает -вопрос о причине популярности «таин­
ственной семерки» в фольклоре и литературе. Этот вопрос тем
более закономерен, что число семь встречается не только в биб­
лейских легендах, но и в более дррвних шумерских мифах о со­
75


творении мира, 'рае, потопе, подземном царстве'и даже в произ­
ведениях иультуры палеолитической эры.
Есть основания полагать, что '«магическая семерка» — ровес­
ница изобразительного искусства вообще, а возможно й самого
рода человеческого2.
Став мысл'ящим существом, человек увидел на небе семь
зв езд Большой медведицы и строго соотнесенные с ней семь
звезд Малой медведицы. Позднее он научился с их помощью
ориентироваться на суше и на море. іКогда возникла необходи­
мость ориентироваться во времени, человек заметил периодиче­
скую изменяемость лика луны и установил, что каж дая 'фаза ее
продолжается семь суток. 'Внимательно всматриваясь, в 'о кру ­
жающий мир, человек различил семь цветов сияния радуги,
семь блуждающих светил...
Устойчивая повторяемость числа семь в указанных и других
явлениях природы внушила человеку мысль об особом, чудесном
значении этого числа. Он стал связывать с ним свои представ­
ления об устройстве и происхождении. Вселенной, об успехе
- путешествий, охоты и войны. 'Число семь вошло в мифы, сказки,
легенды, пословицы,^приметы, а затем и в структуру литератур­
ных произведений, в том числе в эпопеи (Гомера, Вергилия, Д а н ­
те, Мильтона, а также Костера и Некрасова.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Рукописный отдел Гос. библиотеки СССР им. В. И. Ленина. Фонд 134,
<ед. хр.‘ 11, л. 4.
2 См. об этом:. Фролов Б. А. К вопросу о содержании первобытного
искусства.— «Советская этнография», 1965, No 1; Национальное содержание
искусства в палеолите, (по материалам орнамента). «Магическая» семерка.—
«Природа», 1972, No 5, с. 52’—5 9 .и др. его работы; Томсон Д ж. Первые
философы. М ., 1959; Окладников А. П . Утро искусства. Л ., 1967.
Е. А:Маймин
ПРОБЛЕМЕ СТИХОВОЙ ИНТОНАЦИИ У НЕКРАСОВА
1.
В работе «Мелодика русского лирического стиха» Б. Эй­
хенбаум отметил ф ак т совпадения периодов развития напевного
„стиля в русской поэзии и расцвета трехдольных р азмеро в1.
Выразительный пример напевного, мелодического стиля он уви­
дел в лирике Фета. Однако еще более очевидный пример рас­
цвета трехдольных размеров и соответственно преобладания
напевного стиля — поэзия Некрасова. О напевном характере
некрасовского стиха сказано достаточно много в научной-лите­
ратуре. Давно уже замечено ,(еійе 'с0 времен Чернышевского)
-и
тяготение Некрасова к трехсложным р а зм ер а м2.
80


2. Напевность некрасовского стиха — фактор не формальный
только, не .внешний, но внутренне определяющий, структурный.
Напевный характер стиха обусловливает многие важные и х а­
рактерные качества поэзии Некрасова. У Некрасова смысловая
.доминанта не в семантике слова, а в интонации. « Художествен­
н а я роль интонации,— писал Б. Эйхенбаум,— к ак форманты,
конечно, гораздо значительнее в лирике напевното типа». И д а ­
л ее: «...B лирике этого типа интонация действует как организую­
щее начало, композиции, так что в градации подчинения друг
дру гу различных стилистических и фонетических моментов она
занимает верховное место»3.
3. "Из этого вытекают существенные особенности стиля н а­
певной поэзии вообще и поэзии Некрасова — в частности.
.Для напевной поэзии такие качества слова как точность и све­
жесть являются не в такой мере обязательными, к а к для поэзии
говорной или декламативной. !К поэзии Некрасова, к слову Н е ­
красова было бы ошибочным подходить с пушкинскими мерками.
Напев, мелодика стиха как бы углубляет слово, открывает всю
глубину его перспективы, обогащает его -за счет дополнитель­
ной, музыкальной образности. Именно поэтому песенное слово
существует в иных измерениях и подвластно иным законам,
нежели слово непесенное.
В напевном .роде поэзии происходит отчасти то же самое,
что в музыкальном произведении, написанном на литературный
текст. «Раз музыка-должна примыкать к'словам,— писал Бе­
тель,— то последним не следует раскрывать содержание во всех
деталях... В этом отношении мы слишком часто заблуждаемся
в оценках совершенства и л и неприемлемости текста»4.
Дл я слова в стихах напевного рода интонационный и ритми­
ческий рисунок речи то же, что музыка. То, что в говорном сти­
л е может- быть воспринято как банальность, стертость, живет
обновленной и полной жизнью в стихии песенных интонаций.
Понятие банальное или небанальное зависит не только от са­
мого слова, но и- от стилистической системы, в которую оно
включено. Некрасовские слова из одного из самых впечатляю­
щих его стихотворений «Треволненья мирского далекая, с не ­
земным выраженьем в -очах, русокудрая, голубоокая, с тихой
грустью на.бледных устах...» и Т. д., если взять их в отвлечении
о т их музыкального звучания, могут показаться не самыми све­
жими и самыми выразительными. И смысловая и эстетическая
. оценка этих слов невозможна без учета их интонационного ри­
сунка, их произносительного, музыкального облика. Здесь му­
зыка слов, их особая, протяжная и напряженная певучесть воз­
действует едва ли не более, чем их прямой понятийный смысл.
И в принципе это справедливо в отношении многих стихов Не­
красова, это соответствует внутренним законам некрасовской
стилистики.
(б Зак. 10253
81


4. Интонационный рисунок стихов Некрасова вы являет осо­
бенно явственно образ автора в его поэзии. Через интонацию»
в речи вообще и в стиховой речи в частности выступает инди­
видуальность говорящего. іВыступает его ' личность, его голос,
его взгляд на вещи и его позиция.
Интонационный облик стиха и связанный с ним образ авто­
ра приобретает тем большую важность, чем серьезнее и р азно­
стороннее оказывается жизненный материал; на котором строит­
ся художественное произведение. Едва ли не особенно важны
интонация и авторский голос в поэмах Некрасова. В поэме
« Кому.на Руси жить хорошо», богатой материалом и героями,
образ автора'становится центральным, главным: он все органи­
зует и все собою направляет. Это очень живой образ — и он
оживляет все картины поэмы, все ее сцены, всех ее героев.
В конечном счете он создает то, что Белинский называл п а ф'о-
с о м произведения — его идейной, эмоциональной, художествен­
ной основой.
5.
' В поэме «Кому на Руси жить хорошо» каждое слово вос­
принимается в его глубокой соотнесенности с пафосом произве­
дения, с образом автора, его взглядом, его мыслью и чувством.
Слово в поэме звучит ласково, грубовато-ласково, с юмором,
любовно — имено звучит так или иначе, а не является тако­
вым по прямому своему значению.. Пафос, который в значитель­
ной мере определяется интонационным строем стиховой речи,
как бы корректирует словарное значение"слова, выявляет его
истинный смысл: Некрасов пишет, например: «Мужик, что бык,
втемяшится в башку какая блажь, колом ее оттудова не вы­
бьешь: упираются, всяк на своем стоит...» Слова этц восприни­
маются у Некрасова не как отрицательное, а как своеобразно
положительное: они звучат ласково, грубовато-ласково, с доб­
рым юмором. Они звучат так не сами по себе, а в особенной
эмоционально-интонационной атмосфере - некрасовского стиха.
Грубое слово перестает быть грубым, , когда оно растягивается,
распевается: втемя-шит-ся. .. Напевность, музыкальность речи
способны трансформировать привычную семантику слова. В ин­
тонации песенной слово приобретает подчас не только не сло­
варный, но и противоположный словарному смысл. Едва ли
нужно говорить, что приведенный пример далеко не единствен­
ный. Он показателен для языка этой поэмы Некрасова и для
языка и стиля Некрасова вообще.
Интонации, в поэме «Кому на Руси жить хорошо» всегда
подвижные, живые. Они меняются в 'зависимости от темы, от
объекта изображения, но при этом можно -говорить и о некоей
интонационной доминанте, более или менее постоянной для поэ­
мы. Как бы. ни менялись оттенки интонации, в основе ее всегда
чувствуется нечто сказовое и песенное одновременно. Напевность
в интонации — это постоянная и характерная ее примета. Напев­
ность интонации придает повествованию особенную теплоту,
82


заставляет увидеть в cà-мых разных и непохожих Одно на другое
словах автора глубокое сочувствие и истинную любовь. В 'и сто ­
ках песни всегда лежит сочувствие и сопереживание. Это же
справедливо и в отношении песенного, напевного интонацион­
ного строя стиха.
6. Поэма «Кому на Руси жить хорошо» написана не трех­
сложным, а двусложным размером — трехстопным ям'бом.
Mo трехстопный ямб у Некрасова звучит не в стиле фамильяр­
ной, дружеской 'беседы, как он звучал, например, в жанре дру­
жеских посланий, а так же напевно, как звучат у Некрасова сти­
хи трехдольных размеров. Напевность некрасовскому трехстоп­
ному ямбу придают в основном дактилические окончания, ко ­
торые доминируют в поэме «Кому на Руси жить хорошо», р ас­
тягивают фразу, создают языковый эквивалент музыкальному
распеву. Дактилические окончания И дактилическая рифма не­
даром так свойственны народной песне и являются приметой
народно-песенного стиха., іБ. Томашевский писал: «Дактиличе­
ские окончания являются приметой народной поэзии, потому что
народная песня, в частности 'былина, обыкновенно имеют подоб­
ные.окончания»5.
7. Таким образом, у Некрасова напевными оказываются и
трехдольные, и двухдольные размеры. Это факт весьма показа­
тельный. Не обращение к трехдольным размерам делает стихи
Некрасова напевными по интонации, а напевные интонации, ко ­
торые определяют его авторский голос, его пафос, приводят
к тому, что он значительно более, чем его предшественники,
обращается к тем формам стиха, которые внутренне связаны
с напевным стилем в' поэзии: и к трехдольным размерам, и
к дактилическим окончаниям в двухдольных.
Напевность в поэзии Некрасова — качество первичное, а не
производное. В ней авторское чувство и сочувствие, авторское
отношение к миру' и человеку, в ней проявляется в конечном
счете и органическая народность-авторского мышления. •
ПРИМЕЧАНИЯ
1 См.: Эйхенбаум Б. О поэзии. Л ., 1969, с. 332—333.
2 «Некрасов вошел в историю русского стиха как классик трехсложных
размеров...» — пишут в статье «Ритмика трехсложных размеров Некрасова»
М. Л. Гаспаров и М: Г. Тарлинская. (Некрасовский сборник. Калининград,
1972, с. ПО).
3 Эйхенбаум Б. Мелодика русского лирического стиха.— В кн.: О по­
эзии. Л ., 1969, с. 331—332.
,
4 Гегель. Сочинения. T. XIV. М., 1958, с. 14æ
5 Томашевский Б. Стилистика и стихосложение. Л ., 1959, с. 429;
О напевности некрасовских стихов и" о преобладании в них дактилических
окончаний см.: Чуковский К. Некрасов как художник. Пг., 1922; о дак­
тилических окончаниях у Некрасова см. также:' Баевский В. С. П е­
сенные структуры в некрасовском стихе.— В кн.: Некрасовский сборник. Ка­
лининград, 1972, с. 114— 117.
6*
83


М. В. Теплинский
О ВРЕМЕНИ РАБОТЫ Н. А. НЕКРАСОВА НАД ЧАСТЬЮ
ПЕРВОЙ ПОЭМЫ «КОМУ НА РУСИ ЖИТЬ ХОРОШО»
В 1868 г. на страницах некрасовских «Отечественных запи­
сок» печатались'очерки Ф. Еленева (Скалдина) «В захолустье
и в столице». Там, в частности, передавалось такое р ассужде­
ние крестьянина:_'«Вот ты, барин," видишь, ка к мужик пропадает
от водки,- а того не
-видишь, как он гибнет от нужды и работы.
А по-нашему это еще не беда, когда мужик спивается и умирает:
значит, было еще на что пить'; а нот то беда, когда наш брат
чахнет и сваливается с работы и нужды». Ф. Еленев предлагает
и меры, которые, по его .мнению, могли бы улучшить жизкь
крестьянина: «Дайте крестьянину религию и-просветите ум его
учением, помогите ему выйти из состояния оседлого, пролетария,
наконец, водворите в деревнях и городах власть закона против
нарушений нравственнноети и благочиния»1— и т. д.
Некрасов с интересом ознакомился с оригинальным кресть­
янским мнением, но рассуждения Еленева его, конечно, удовле^
творить не могли. И великий революционно-демократический
поэт предлагает свое решение. Легко, заметить , что процитиро­
ванные выше слова крестьянина были по существу вложены
Некрасовым в уста Якима Нагого:
Нет меры хмелю русскому.
А горе наше меряли?
Работе мера есть?
Вино валит крестьянина,
А горе не валит его?
Работа не валит?
(III, 194).
Но • -вместо .либеральных причитаний относительно религии,
нравственности, 'закона у Некрасова явственно звучит револю­
ционная надежда на «удаль молодецкую»^ которую крестьяне
«Про случай сберегли!..»
Таким образом, эпизод с Якимом Нагим наполняется совер­
шенно определенным полемическим смыслом, вполне ясным для
читателей тех лет. Достаточно напомнить, что очерк Ф. Еленева
с интересующими нас словами был опубликован в декабрьском
номере «Отечественных записок» за 1868 г., а глава «Пьяная
ночь» (в которой действует Яким Нагой)—в февральском но­
мере того же журнада за 1860 г.
Но это обстоятельство приводит к мысли о том, что обще­
принятое представление о времени работы Некрасова над
Частью первой поэмы нуждается в пересмотре.
Ссылаясь на то, что под главою «Помещик», замы кающей
первую часть, имеется поставленная автором д а т а — 1865 г.,
исследователи полагают, что именно в этот год происходит окон­
84


чательная р абота поэта « ад текстом Части первой «Кому на
Руси жить хорошо» (см. III , 638:—639). "
Между тем, приведенные выше сведения доказывают, что
в конце 1868 — начале 1869 годов Некрасов продолжал работу
над Частью первой, в частности, над главой «Пьяная ночь».
Об этом свидетельствуют и рукописи поэмы, изученные А. М а к­
симовичем: «Как можно судить по рукописям,— писал А. М ак­
симович,— цервоначально гл ава «Пьяная ночь» :(без централь­
ного эпизода — разговора (Веретенникова" с Якимом Нагим) яв-
„лялась концом предыдущей главы'«Сельская ярмонка».
Разговор Веретенникова с Якимом Нагим (ст. 155—403) по­
явился позднее, и разрабатывался независимо (возможно даже,
что первоначально он должен 'был. составить особую главу) и
потом был вставлен в главу «Пьяная ночь», отколовшуюся от
главы «Сельская ярмонка» ‘(III, 675—676).
А. Максимович совершенно прав, утверж дая, что эпизод
с Якимом Нагим появился значительно позднее. Теперь мы име­
ем возможность более точно датировать его возникновение —
по сопоставлению с очерком Ф. Еленева, появившимся в декаб­
ре 1868 г.
Все еще идут споры относительно времени начала работы
Некрасова над Частью первой. Тут необходимы- еще дополни­
тельные разыскания. Что же касается конца работы- « а д этой
частью, то здесь есть все основания для утверждения: Некрасов
закончил эту работу в начале Г869 г.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 «Отечественные записки», 1868, No 12, с. 525.
А. М. Гаркава
ВХОДИТ ЛИ ПРОЛОГ В СОСТАВ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
ПОЭМЫ «КОМУ НА РУСИ ж и т ь ХОРОШО»?
Пролог печатается в современных изданиях Некрасова то
в составе первой части поэмы, то перед первой частью. В двух
наиболее авторитетных изданиях он напечатан в составе первой
части а в ряде других изданий — перед нею2.
Между тем, по содержанию своему (Пролог относится не
только к первой части, но и к поэме в целом. Начатый в Про ­
логе спор о счастливце проходит через всю поэму. Видимо, Про­
лог не должен быть прикреплен к одной лишь первой части.
Об этом неоднократно и справедливо писали, наиболее подроб­
н о — И. В. Шамориков, который, рассмотрев порядок печатания
Пролога в прижизненных и других изданиях Некрасова, пришел»
85


к выводу, что Пролог должен быть помещен перед первой
часть ю 3. Действительно, нет серьезных оснований включать
Пролог в первую часть.
К доводам И. В. Шаморикова хочу добавить еще один.
Поэма «Кому на Руси жить хорошо» при жизни Некрасова,
как известно, целиком не печаталась. Надо еще сказать, помимо
этого, что первая часть поэмы при жизни автора ни разу не
печаталась вместе с другими частями. В 6-м прижизненном
издании «Стихотворений» (1873— 1874)— единственном и зда­
нии, где были помещены 3 части поэмы,— первая часть была
напечатана отдельно от второй и третьей частей. Она открыва­
л а собою 5-ю книгу этого издания4; после первой части «Кому
на Руси» здесь шли «Стихотворения, посвященные русским де­
тям» («Дедушка Мазай и зайцы», «Соловьи»), '«Дедушка»,
«Недавнее время» и «Русские женщины». Что же карается
«Последыша» и «Крестьянки», то они были помещены в. 6-й
книге «Стихотворений»4.
Как же мог озаглавить Некрасов ту часть поэмы, которая
появилась в 5-й книге? Естественно, он озаглавил ее (на шмуц­
титуле) : «Кому на Руси жить хорошо. Часть первая»5 (ибо дру­
гих частей- поэмы в этой книге не было). Но на следующем
листе, где начинается стихотворный текст, напечатано: «Кому
на Руси жить хорошо. Пролог».6. Между надписями «Кому на
Руси жить хорошо» и «Пролог» надписи «Часть первая» нет.
Следовательно, Некрасов отнес Пролог ко всей поэме. Что же
касается шмуцтитула, то пометка «Часть первая» появилась на
нем лишь в результате типографской случайности (поскольку
другие части поэмы, как уже говорилось, не были помещены
в этой книге). Такая пометка, обусловленная чисто внешними,
типографскими обстоятельствами,, очевидно, не может служить
бснованием для включения Пролога в ■состав первой части
поэмы.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Некрасов Н. А. Полное собрание сочинений и писем. T. III . М.,
1949; Некрасов Н. А. Полное собрание стихотворений в трех томах.
Т.3.Л., 1967.
2 Некрасов Н. А. Собрание, сочинений в восьми томах. Т. 3'. М.,
1965; Некрасов Н. А. Собрание сочинений в трех томах. Т. 3. М., 1971;
Некрасов Н. Стихотворения. Поэмы. М., 1971 («Библиотека всемирной
литёратуры»).
'■
.
3 См.: ПІамориков И. В. О расположении частей поэмы Н. А. Н е­
красова «Кому- на Руси жить хорошо».— В кн.: Вопросы текстологии. М.,
1957 с 235-_2 3 8
4 Некрасов Н. Стихотворения. Т. 3. Изд. 2. СПб., 1873; с. 7— 153.
5Тамже, с. 7.
6Тамже, с.9.
86


НЕКРАСОВ И ПИСАТЕЛИ XIX ВЕКА


А. Л. Гришунин
«РОДИНА» Н. А. НЕКРАСОВА В РЯДУ ПРОЧИХ
ПРОИЗВЕДЕНИЙ О «ВОЗВРАЩЕНИИ НА РОДИНУ»
\
Стихотворение Некрасова «Родина» (184.6) начинается как
традиционные стихотворения, имеющие своей темой реальное-
или мысленное «возвращение на родину*. Но уж е со второго-
стиха звучит диссонирующий мотив обличения,, беспримерного^
по резкости выражения. іВстречаются прямые полемические вы­
пады против поэтических банальностей романтической л итер а­
туры и ощущается оппонент.
«Возвращение на родину» — один из симптоматичнейших мо ­
тивов романтической поэзии. Ю. В. Манн относит его к струк­
турным элементам романтической поэмы, связанным с построе­
нием -конфликта: «возвращение центрального персонажа — шаг*
противоположный его изгнанию или бегству» («Изв.АН СССР»,
сер. лит. и. яз.. т. XXXLI, 1973, в. 3, с. 229),— обычному сюжет­
ному ходу романтической литературы, характеризующему о т­
чуждение тероя от общества.
В середине 40-х гг., при классовых смещениях и смене идео­
логических -вех, Некрасов демонстрирует свою приверженность
реализму и полемичен относительно романтического -направле­
ния и романтических жанров. Рецензии Некрасова и некоторые
его высказывания, зафиксированные мемуаристами, также н а ­
правлены на борьбу с поэтическими банальностями вульгарно­
эпигонского . романтизма; иронические замечания со словом
«dahin» («туда») (IX, 164; XII, 249) свидетельствуют о неприя­
тии поэтом этого мотива и в европейской литературе (В. Гёте.
«Kennst du das Land...»).
В стихотворении Некрасова — демонстративное очернение
родного гнезда (т. е., 'биографически — села Грешнева, Ярослав­
ской губ.) — в противоположность полагающимся в таких слу­
чаях традиционно-поэтическим умилениям, восторгам и лириче­
ским медитациям.
Между тем, за ' 6 лет до того Некрасов опубликовал стихо­
творение «Мелодия». (18 40 )— прямо противоположной направ­
ленности, — меланхолическое, в духе Бенедиктова, воспомина­
ние, по-видимому, о том ж е Грешневе, которое он назы вает
страной «сердцу драгоценной» и «лучезарной», где «пела лишь
веселье» вдохновенная и «гармоническая» лира и «Горя -в чашу
радостей... не было -примешано...»
Подобные мотивы особенно характерны для Е. А. Баратын­
ского в стихотворениях «Родина» (1821), «Стансы» («Судьбой
89


наложенные цепи» (1827), «Есть милая страна, есть угол на
земле...» (1834), в отрывках из поэмы «Воспоминания» (1820).
И. И. Козлов в «Чернеце» (1824) представил возвращение
героя в родные места после скитаний по чужим землям. (До пуб­
ликации всей поэмы соответствующий отрывок, из нее был н а­
печатан под заглавием «Возвращение на р одину»).
В «Элегии» поэта пушкинской поры А. А. Башилова
(«К друзьям») ситуация «возвращения на родину» используется
для выявления мотива разочарования романтического героя,
которого «уж не влечет ни зов друзей, ни шум- застольный»
(что, однако, само по себе поэтом не осуждается).
Некрасову, вероятно, было известно при создании «Родины» *
стихотворение Е. П. Ростопчиной «Село Анна», напечатанное
в «Литературном сборнике», составленном гр. В. А. Соллогубом
(кн. I, СПб., 1845, с. 1,15),— лирические воспоминания о воро­
нежском имении, где жила поэтесса в юные годы.
По-видимому, Некрасов противополагался тащке и пушкин­
скому стихотворению «Вновь я посетил...» (1835), напечатанно­
му в посмертном издании 1838'г. под заглавием «Опять на р о ­
дине». Об этом свидетельствуют ряд впечатлений и образов,
констрастирующих с пушкинскими. В вариантах стихотворения
Некрасова «Родина» содержится выпад против Пушкина («о н я ­
нях на Руси;..» и т. п .) . Признаки критического отношения Неч-
красова к Пушкину в этот период отмечаются и в других частях
его наследия, о чем существует обширная литература.
В экивоке о «нянях», кроме Пушкина, может быть усмотрен
также Н. М. Языков, автор стихотворений «КГ няне А. С. Пуш­
кина» (1827) и «На смерть няни А. -С . Пушкина» (1830). Оба
стихотворения естественно ..связаны с усадебным мотивом Ми­
хайловского. В середине 40-х годоіз, когда создавалась «Роди­
на», имя Языкова приобрело злободневность в связи с его гру­
быми выпадами против Белинского, Герцена, Грановского и др.
Некрасо,в вступал в полемику с ним.
Языков тоже отдал дань ностальгической поэзии — в стихо ­
творениях: «Моя родина» (1822), «Чужбина» (1823), «Родина»
(1825).
У Н. Ф. Щербины — в стихотворениях «В деревне» (1847),
«Деревня» (1842) к этой теме примешиваются близкие ей гора-
цианские мотивы; в стихотворении «В уединении» (1843, 1861),
кроме того, звучат еще мо тив ы гражданские, наподобие пуш­
кинской «Деревни», и это несколько сближает его стихотворение
с некрасовской «Родиной».
Все упомянутые произведения принадлежат к явлениям ро­
мантической литературы 1 и противоположны по своей напр ав­
ленности разработке темы Некрасовым, ко'торый таким образом
пародийно переиначивает, преодолевает традиционную тему.
Это связано с существенным изменением самого направления
литературного творчества.
90


«Родина» Некрасова — произведение своеобразного пародий­
ного типа, подобное его же «Тройке» (1846) и '«Колыбельной
песне» (1845), и представляет интерес с точки зрения теории
пародии. Некрасов., неоднократно прибегал к переосмыслению,
переделке, сатирическому заостроению какого-либо широко из­
вестного стихотворения.
«-
После Некрасова тема родного- у /л а в традиционном духе
продолжала существовать в произведениях поэтов-романтиков
(А. Н. Апухтин — «К родине», 1853, и др .) . Особенно часты т а ­
кие стихотворения в реакционные 80-е годы, после смерти Не­
красова, при упадке гражданской.поэзии (С. Фруг. «На родине»,
1885; А. Н. Будищев.' «На родине», 1891; К. Р. « Садик, запу ­
щенный, садик заглохший...-», 1886).
В европейском литературоведении к концу века возникает
определенно связанное с этим жанром и его традициями «этно­
логическое» направление культурно-генетической школы, изу­
чавшее писателя как продукт «родного уголка», детства, проис­
хождения и т. п. (Ср.: А. Зауэр. История литературы и родино-
ведение, 1907).
Реалистическое искусство преодолевает традиционный жанр
и связанную с ним романтическую стилистику. Примером р еа­
листического решения этой темы , можно считать рассказ
А. П. Чехова «В родном углу» (1897). Характерно,-что произве­
дение создано в прозе; герой объективирован; тема '«родного
угла» и связанные с ней иллюзии — развенчиваются.
В жанр е лирического стихотворёния реалистически разр або ­
тал эту тему С. Есенин («Возвращение на родину», 1924), где
дано скептическое -осмысление действительности.
Таким образом, в отношении к романтическим произведени­
ям жанра «возвращение на- родину», «Родина» Некрасова—свое ­
образный антижанр, 'по лемическая обратная реминисценация,
пародийное произведение, созданное в полемических ‘целях в пе­
риод смены литературных вех.
ПРИМЕЧАНИЯ
1
Исключение составляет стихотворение А. С. Пушкина.
Ѳ днако вся пуш­
кинская поэзия воспринималась в то время, в-частности, и Некрасовым, как
романтическое творчество.
О. Я. Самочатова
НЕСКОЛЬКО ШТРИХОВ ИЗ ОТНОШЕНИЙ НЕКРАСОВА
И ТУРГНЕВА В 50-Е ГОДЫ
Дружеские отношения Некрасова и Тургенева в первой по­
ловине 50-х годов общеизвестны, а высокая оценка поэтом
91


«Записок охотника» не была поколеблена и позднее. Однако,
- «ели признание Некрасовым демократической, сатирической н а ­
правленности тургеневской книги было безоговорочным1, то
восприятие им формы рассказов и записок сатирическим, иногда
■сентиментальным оттенком оказалось более сложным и далеко
не 'бесспорным.
Надо сказать, что формы произведений с интимно-биографи­
ческим колоритом — всякого рода записки, дневники, воспоми­
н а н и я — были тогда распространенными. «...Теперь только и пи­
шутся,— заявлял Некрасов в 1853 г.,— что записки, признания,
воспоминания, автобиографии» (VI, 334).
Дл я зарисовок деревенского быта и образов людей из наро­
да наибольшей популярностью пользовались охотничьи записки.
По мнению К. И. Чуковского, охота являл ась в то время одним
из своеобразных путей общения дворянских писателей с наро­
дом и. представлялась удобной для их наблюдений. Обращение
молодого Тургенева к жанру таких записок — очерков и ра сс ка­
з о в — не было новым, но после выхода «Записок охотника» от­
дельным изданием, их успеха в литературных кругах эти формы
•становятся для показа народного быта наиболее характерными.
К. И. Чуковский справедливо заметил: «То была пора охот­
ничьих записок и рассказов— высший апогей этой литературной
формы»2.
Самый термин «записки» заключал в себе не углубленно
психологический, аналитический смысл' дневниковых записей
рефлектирующего героя,— он выступал в значении непосредст­
венном, так что характер .изображения лид и событий органи­
чески сочетался в них с образом наблюдательного, лирически
настроенного на лоне природы охотника, неторопливо ведущего
свой рассказ.
Традиции времени о тр аж ал и первоначальный подзаголовок
к «Хорю и Калинычу» — «Из записок охотника», придуманный
,И. И. Панаевым. Такие подзаголовки к рассказам почеркам из
крестьянского быта были тогда и позже в большом ходу и пре­
следовали различные цели. Боязнь авторов взять на себя слиш­
ком много в охвате народной жизни типична,— отсюда стремле­
ние вызвать известное снисхождение у читателя как к себе, так
и к своим персонажам, что обычно й отмечалось в подзаголов-
как либо предлогом «из», либо иным ' способом. При этом то
подчеркивалась близость автора к действующим лицам («Кири-
лыч. Несколько листков из записок» и «Софья. Еще несколько
листков из записок» Л. Мея), то предмет рисовался как бы со
стороны («Лихач. Из записок праздношатающегося» С. Кало­
шина, «Старобубнов бор. Рассказ землемера» Г. Данилевского,
«Леший. Рассказ исправника» А. Писемского). В одних случаях
подзаголовок указы вал на фрагментарность («Вотяки. Из путе­
вых записок» С. Максимова), в других— напротив, развертывал
содержание («Мои шенкурские знакомцы. Их нравы, обычаи,
92


доверия, суеверия и проч.» А. X.) . іК опубликованной'в «Совре­
меннике» в 1855 г. части «Тонкого человека» Некрасов также
поставил подзаголо вок:' «Его приключения и наблюдения».
Н а обертке рукописи последующих глав он обширнее: «Тон­
кий человек. Его путевые, охотничьи :и сердечные приключе­
ния».
Если форма охотничьих записокТ-была у Тургенева тради­
ционной, то влитое в них содержание оказалось новаторским и
далеко не охотничьим. - Изображение са'мой охоты автора не за ­
нимает, это всего лишь композиционный стержень, элемент
в структуре рассказов, имеющий определенное назначение. Ту же
•роль играет охота -в некрасовских произведениях 40—50-х годов,
в частности, в «Тонком человеке». Отсюда — существенное от­
личие произведений Тургенева и ,Некрасова от многочисленных
охотничьих воспоминаний и записок, вплоть до известных « З а­
писок ружейного охотника Оренбургской губернии» С. Т. Ак­
сакова.
Создавая на материале поездки по Владимирскому краю
«Тонкого человека», Некрасов «захотел,— отмечает К. И. Чу­
ковский,— вслед за своим другом Тургеневым воспользоваться
формой записок охотника дл я изображения тех деревенских
людей, с которыми он встречался на новых местах. Он затеял
большую охотничью повесть, в основу которой, должны были
лечь эти деревенские встречи»3.
Как видим, замысел «Тонкого человека» — единственного
прозаического произведения Некрасова из крестьянской ж из­
н и — относился все ж е не к циклу очерков и рассказов (хотя
элемент'дневниковых записок имелся), а к крупному жанру:
«большая повесть», — фиксировал К. И. Чуковский. Но г л ав ­
ное отличие манеры Некрасова от манеры Тургенева не в
этом.
Некрасов не только следует за автором «Записок охотника»,
но, что дл я того времени необычно и примечательно, пародирует
тургеневскую манеру. Он отвергает интимный характер пове­
ствования в подобных'/записках и иронически рекомендует их
многочисленным авторам совершенствовать изложение с по-'
мощью «действия лопаты», которой успешно пользуются при
«веянии» «только что вымолоченного хлеба», ибо стоит заменить
«торжественное» «я» на «скромное» «он», ка к зерно остается,
а шелуха подробностей, пыль «вылетает сама собою». « .. .Да н а­
учатся «веять» все те, до кого это может относиться» (VI, 334), —
восклицает Некрасов.
В другом отрывке, входящем в замысел «Тонкого человека»,
он непосредственно, упоминает Тургенева, снижая поэтичность
внешнего антуража его рассказа «Свидание» и пародируя ли­
рико-патетический тон в излиянии чувства. «Прощай, М арфа
Алексеевна!» — услыхал «жалобный крик» рассказчик, бродив­
ший с ружьем во время разлива реки по небольшому острову.
93


Тяжкие «стенания и всхлипывания» потрясали воздух. «Осторож­
но» пошел охотник в том направлении, и,— замечает он с явной
усмешкой,— «в воображении .моем уже рисовалась картина де­
ревенского свидания перед разлукой во вкусе г. Тургенева»
(VI, 452). Но никакой Марфы вовсе и не было. А на затоплен­
ных кулях сидел „молодой купчик Холуйский, с аппетитом ел
паюсную икру и оплакивал свое горе. Он не убежал, как герои­
ня Тургенева, от постороннего человека, вышедшего из кустов,
а откровенно поведал историю своей любви к Марфе и возмож­
ную драму. Оказалось, что гибель расшивы с мукой и крупой
легко могла помешать его счастью, так как родители Марфы
требуют от жениха непременно хорошей свадьбы, а ему теперь
негде достать денег.
Все обыденно-просто, а между тем,— полемически заключает
автор,— «поверишь ли, читатель, что я не только не смеялся, но
был тоже тронут... и почему же не так? Неужели паюсная икра,
которую несчастный поливал своими слеза'ми, как будто она
не была и без того достаточно солона,— могла бы изменить что-
нибудь и помешать участию, которое возбудили во мне его сле­
зы и голос, исполненный непритворного горя?» (VI, 452).
Показательно, что, рассматривая воздействие Тургенева -на
журнальную прозу 40—50-х годов, мы не встретили больше ни
одной пародии на рассказы из «Записок охотника». Возможно,
среди многих причин, помешавших публикации «Тонкого чело­
века», была и неудовлетворенность Некрасо ва его формой. Хотя,
повторяем, здесь действовала совокупность факторов.
Главным из них было понимание Некрасовым того сложного
резонанса, который могла иметь 5-я гл ава повести, рисующая
идеального управляющего Потанина. Отмечая, при всей реаль­
ности фактов, его нетипичность, мы должны не только опреде­
лить судьбу этого образа в творчестве самого Некрасова (что
достаточно прослежено, начиная от работ К. И. Чуковского и
В. Е. Езгеньева-іМаксимова до интересного исследования
В. Б. Соколова), но и установить место '«Тонкого человека»
, (особенно 5-й главы) в кругу тематически родственных произ­
ведений 40—50-х годов, в частности, журнальной беллетристики
из деревенского быта. Однако это иной аспект проблематики,
знакомство с которым, нам кажется, даст плодотворные ре­
зультаты.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 См. об этом подробнее: Громов В. А. Н. А. Некрасов и писатели-
орловиы. Орел, 1972, с. 4— 12.
""
2 Чуковский К. Вступительный очерк. — В кн.: Некрасов Н. «Тонкий
человек» и другие неизданные произведения. М., 1928, с. 10.
3 Там же.
94


Ю. В. Лебедев
НЕКРАСОВ И ДОСТОЕВСКИЙ В 60-е ГОДЫ
(эпизод из творческих взаимосвязей)
1. Вопрос о прототипе Крота в 'поэме «Несчастные» (Белин­
ский или Достоевский) до сих пор является дискуссионным.
Упорное стремление Некоторых исследователей исключить До- ■
стоевского из списка возможных,лрототипов едва ли оправдано,
а доказательства, к которым эти исследователи прибегают, не
вполне убедительны.
а. К. И. Чуковский утверждал, что Достоевский не мог быть
прототипом Крота потому, что «повесть Некрасова «Каменное
сердце», где Достоевский изображен такими резко отрицатель­
ными чертами, писалась не в шестидесятых годах, как полагали
исследователи, а в 1855 г., то есть за несколько месяцев до того,
как была задумана поэма «Несчастные» (см. II, 632). Однако
К. И. Чуковский вступал здесь в противоречие с более верной
. точкой зрения, высказанной им по поводу содержания «Камен­
ного сердца» еще в 1918 году. Ученый считал тогда, что Н екр а­
сов в «Каменном сердце» обличал «недобрые нравы» л итера­
турной среды конца 1840-х годов, а Достоевский, «самовлюблен­
ный подросток, пугливо обидчивый» V рисовался в повести как
существо страдательное, с некоторым^ сочувствием.
А. Н. Лурье (см. VÎ, 577) связывает истоки обращения Н е ­
красова в 50-х годах к личности Достоевского со статьей
И. И. Панаева «Заметки • Нового поэта о петербургской ж из­
ни», в которой Ф. М. Достоевский был высмеян как «кумирчик»,
который «стал .совсем заговариваться и вскоре ’был низвергнут
нами с пьедестала и совсем •забыт»2. Исследователю кажется,
что Некрасов был вполне солидарен с Панаевым и замысел
«Каменного сердца» р ождался, в унисон с «Заметками Нового
поэта». Здесь очёвидное заблуждение. Некр асо в,'напротив, от­
талкивался от легковесной панаевской самовлюбленности, пы­
таясь дать в своей повести полемический ответ, где в кар ика­
турном виде предстали либеральные члены кружка, травившие
Достоевского (Панаев в их-числе)'.
б. Пр едположение П. Ф. Якубовича3 о том, что прототипом
Крота в «Несчастных» является В. Г. Белинский, сталкивается
с не менее убедительным свидетельством О. Ф. М ил л е р а4
в пользу Ф. М. Достоевскрго, с которым он был лично зна­
ком.
в.
Стихи о В. Г. Белинском из черновых вариантов поэм'ьг
«Белинский», вошедшие затем* в поэму «Несчастные» и переад­
ресованные Кроту, говорят лишь о том,, что .«образ Крота нельзя
связывать с одним определенным лицом».
2. Замысел поэмы «Несчастные» возник у Н. А. Некрасова
не в 1856 г., а в 1855 году, когда Ф. М. Достоевский напомнил
95


о своем существовании после долгих лет вынужденного молча­
ния « а каторге. Толчком к возникновению замысла могло по­
служить прямое или косвенное знакомство с письмом Ф. М. Д о ­
стоевского к брату Михаилу от 22 февраля 1854 года из Омска.
В этом письме Достоевский сообщает, в частности, печальные-
подробности отъезда его по этапу из Петербурга «ровно в Р о ж ­
дество 1849 года». В отрывке из поэмы. «Несчастные», известном
под названием «Петербургское утро» и написанном в 1855 году,,
уже появляется образ ссыльного интеллигента, увозимого из
Петербурга на каторгу ранним утром, когда.город подобен «опу­
стелой зале, где пировали вы вчера...»
В письме Ф. М. Достоевский подробно рассказы вает и О'
«злобной радости», с которой арестанты из народа встретили
политических ссыльных. «150 врагов не могли устать в пресле­
довании, это было им любо, развлечение, занятие, и если только
чем спасались от горя, так это равнодушием, нравственным пре­
восходством, которого они не могли- понимать и уважали, и не-
подклонимостью их воле»5. В поэме «Несчастные» воспроизво­
дится аналогичная ситуация:
И было нам сначала любо
Смотреть, как губы он кусал,
Когда с ним обходились грубо...
(II, 28).
Затем Некрасов изображает, как нравственное превосходство
Крота, «неподклонимость» злым инстинктам арестантского кол­
лектива снискали, наконец, всеобщее уважение к нему ссыль­
ных из народа.
Почти дословно совпадает характеристика Достоевским рус­
ского народа с известной речью іКрота. «Впрочем, люди — везде
люди. И в каторге между разбойниками я в четыре года отли­
чил, наконец, людей. Поверишь ли, есть характеры глубокие,
сильные, прекрасные, и как весело было под грубой корой оты­
скать золото»6. Сравните у Некр асова о народной России:
Она не знает середины—
Черна — куда ни погляди!
Но не проел до сердцевины
Ее порок. В ее груди ,
Бежит поток жігвой и чистый
Еще немых народных сил:
Так под корой Сибири льдистой
Золотоносных много жил.
(II, 29—30).3
3.
Как мог Н. А. Некрасов познакомиться с этим письмом?
Не исключено, что он прочел его из рук самого Михаила Михай­
ловича. Ведь Ф. М. Достоевский убедительно просил брата:
«...Наведайся у людей знающих, можно ли мне будет печатать,,
и как об этом просить»7. Некрасов в делах печати, разумеется,
96


был одним из самых опытных людей, и М. М. Достоевский не
мог-с этим не считаться8. А знакомство с Некрасовым у него
состоялось, по-видимому, еще в конце 1840 годов, в эпоху увле­
чения идеями петрашевцев.
Но если прямые контакты здесь все ж е не возникли, Не кр а­
сов мог; получить подробные сведения о Ф. М. Достоевском
от Аполлона Николаевича Майкова, близкого друга • семьи'
М. М. Достоевского и самого Федора Михайловича. Известно,
что в 1854—56 гг. Майков был одним из „постоянных сотрудни­
ков -некрасовского -«Современника» и дружески общался с поэ­
том. Между А. -Н. Майковым и Ф. М. Достоевским в 1855—56
годах наладилась переписка.
4. Некрасов несомненно думал о Достоевском в 1856 году,
в Риме, когда р аботал над второй частью поэмы «Несчастные».
Это подтверждают воспоминания П. М. Ковалевского «Встречи
на Жизненном пути»; в которых мемуарист сообщает, что во
время беседы с поэтом в Риме он услышал из его уст следующие
горькие мысли о Достоевском: «Достоевский вышел весь. Ему
не .написать ничего больше»9. О том, что эти предположения
Некрасова не колебали общего, благожелательного отношения
его к Ф. М. Достоевскому, свидетельствует письмо поэта к Ми­
хаилу Михайловичу от 26 августа 1859 года: «Я. всегда ув аж ал
и никогда не переставал любить Вашего брата — печатать его
произведения в моем журнале мне будет особенно приятно»
(X, 405).
Наконец, мы не можем не считаться с известным признани­
ем самого Ф. М. Достоевского в «Дневнике писателя»: «Так
однажды в шестьдесят третьем, кажется, году, отдавая мне то­
мик своих стихов, он (Н. А. Некрасов — Ю. Л .) указал мне на
одно стихотворение, «Несчастные», и внушительно -сказал: «Я туг
об вас думал, когда писал это» (т. е. об моей жизни в Сибири),
«Это об вас. написано»10.
5. Известно, что русское правительство впервые осуществило
на петрашевцах один из изощреннейших экспериментов, « у рав­
няв каторжанина-петрашевща суголовным арестантом»11: По сло­
вам Некрасова, дело Петрашевского «поразило как гром» рус­
скую интеллигенцию. Помещая Крота на одних нарах с уголов­
ными преступниками, Некрасов открыто указал на «родослов­
ную» своего героя.
6. Не исключено и обратное влияние поэмы Некрасова на
оформлёние замысла «Записок из Мертвого дома». В процессе
чтгения стихов поэта в ночь « а 29 декабря 1877 года Достоевский
«узнал и припомнил и те из стихов его, которые первыми прочел
в Сибири, когда, выйдя из ...четырехлетнего заключения в остро­
ге, добился наконец, до права взять в руки- книгу. Припомнил и
впечатление тогдашнее»12. В числе этих стихов могла быть и
некрасовская • поэма, впервые опубликованная во втором но­
мере «Современника» за 1858 год под заглавием «Эпилог не-
7 Зак. 10253
97


написанной поэмы»; за подписью «Н. Некрасов». Нужно ли
доказывать, что эта поэма могла вызвать у Достоевского осо­
бый интерес!
7. Художественная структура «Записок из Мертвого дома»
•явно перекликается с поэмой «Несчастные». Аналогичны типы
рассказчиков: и у Некрасова и у. Достоевского облик рассказ-
’ чика неустойчив и раздвоен, единство -Щ его психологии не вы­
держано (то ли уголовник, то ли политический преступник).
■Такая художественная условность помогает Достоевскому вслед
за Некрасовым ..включить в единый поток повествования пре­
дельно широкий масштаб художественно освоенной действи­
тельности (от быта на уголовном уровне до политических и фи­
лософских обобщений).
8. В то же время, возможен и элемент полемики Достоевско­
го с просветительски-упрощенньш решением у Некрасова кон­
фликта между политическим ссыльным из дворян и уголовными
преступниками из народа. Не потому ли в сравнении с пись­
мом Достоевский еще более обостряет в «Записках из Мертвого
дома» этот конфликт, исключая всякую возможность абсолют­
ного контакта и взаимопонимания. А потом, в «Записках из
подполья», он продолжит полемику с Некрасовым в более пря­
мых и открытых формах.
'
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Памятники русской культуры под редакцией- К. И . Чуковского. Неиз­
данные произведения Н. А. Некрасова с объяснительными статьями й приме­
чаниями К- И. Чуковского. СПб., .1918, с. 5—22, 4^— 45.
2 «Современник», 1855, No 12.
3 Мельшин Л. (Гриневич П. Ф .) . Очерки русской поэзии. СП б., 1904,
с. 129— 132.
.
<
4 М а л л е р О. Русские писатели после Гоголя.— В кн.: Критический
комментарий к соч. Ф. М. Достоевского. Сб. критич. статей. Сост. В. Зелин­
ский. Ч. II, М., 1907, с 146— 147
5 Ф. М. Достоевский в воспоминаниях современников, письмах и замет ­
ках. Сост. Ч. Ветринский (Вас. Е. Чешихин). М., 1912, с. 203. Здесь и далее
курсив мой.— Ю. Л .
6Тамже,с208.
7 Там'же, с. 207.
8 В. С. Нечаева в книге «Журнал М. М. и Ф. М. Достоевских «Время».
1861— 1863» (М., 1972, с. 27) пишет: .«Нам ничего не известно об участии
•М. М. Достоевского в литературно-общественной жизни в течение 1852—
1860 .гг., когда трезво-промышленная деятельность, захватила его силы и вре­
мя. Но можно уверенно сказать, что связи с ней он не порвал: это подтверж­
дает его проект издания журнала в 1858 году».
9 Ковалевский П. Встречи на жизненном пути. Н . А. Некрасов.—
В кн.: Григорович Д . Литературные воспоминания. Л ., 1928, с. 422.
10 Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч. T. XI, ч. I. Дневник писате­
ля за 1877 г. СПб., 1895-, с. 419.
11 Гер нет М. Н. История царской тюрьмы. T. II, М., 1946, с. 215.
12 Достоевский Ф. М. Указ, соч ., с. 418 .
98


Б. О. Корман
ЛИРИЧЕСКИЙ ГЕРОЙ НЕКРАСОВА
В «ЗАПИСКАХ ИЗ ПОДПОЛЬЯ» ДОСТОЕВСКОГО
Полемическое использование лирики Некрасова в «Записках
из подполья» Достоевского несомненно. Оно обнажено в: 1) иро­
ническом «и т. д. и т. д. и т. д .», которое следует за стихотворе­
нием Некрасова «.Когда из мрака заблужденья» , •приведенном
.полностью в качестве эпиграфа к главе «По поводу мокрого
снега»; 2) насмешливом характере у казания на самый источник
эпиграфа «Из поэзии Н. А. Некрасова»; 3) в еще более насмеш­
ливом указании на источник эпиграфа к девятой подглавке
второй главы «Из той Же поэзии». Полемическая ориентирован­
ность на поэзию Некрасова ощутима и в самом названии главы
«По поводу мокрого снега», представляющее собой ироническое
переложение названия •некрасовского цикла «О погоде».
Что же именно в поэзии Некрасова пародийно-иронически
использует Достоевский? Как и с какой целью он это делает?
Каков замысел и каков результат?
Дл я того, чтобы ответить на эти вопросы, ,и прежде, чем на
них отвечать, нужно установить следующее: 1). какова общая
для творчества Достоевского модель полемики против чуждой
ему позиции? 2) какова позиция, выраженная в поэзии Н е кр а ­
сова и ставшая в «Записках из подполья» одним из объектов
полемического изображения?
После раздельного рассмотрения этих моментов можно бу­
дет говорить о том, как модель полемики, характерная для До­
стоевского, реализовалась в данном случае.
■Споря с просветительски-рационалистическим и революцион­
ным мироотношением, Достоевский, как известно, противопо­
ставлял ему и ное—.религиозное и антиреволюционное. Оспари­
ваемое мироотношение он воспроизводил широко и многосто­
ронне. Основным средством полемики являлось дл я „ него не
столько опровержение чужой философской, социальной и поли­
тической идеи как таковой, сколько изображение, тех • о бяза­
тельных пагубных следствий — этических, эмоциально-психоло-
гических и морально-практических, которые из, нее вытекали.
Иными словами, он хотел показать, каким становится человек,
приняв схему мира без бога, и стремясь этот мир перестроить
в соответствии с'' велениями разума и жаждой социальной спра­
ведливости. Писатель приводил своего идеологического героя
к «все дозволено». Эмоциональным; эквивалентом этого этиче­
ского результата являются, по Достоевскому, озлобление, по­
давленность, изцуряющие вспышки ненависти и отвращения
к миру и себе, сменяющиеся периодами полной прострации
(там, где человек отказывается от идеи'бога, он рвет с миром
и людьми). Однако эта аномалия в сфере-эмоциональной есть
7*
99


лишь частное проявление общего разрушения личности: разум
ненадежен, он подводит рационалиста и покидает его (там, где
человек отказывается от идеи -бога, он рвет не только с миром
и людьми, но и с самим, собой). Наконец, «все дозволено» обо­
рачивается и практикой — экспериментальной (для идеологиче­
ского героя) или будничной (для гёроя бездуховного вообще).
Разумеется, здесь описан лишь инвариант полемической схе­
мы, используемой Достоевским. Он реализуется по-разному
в зависимости от конкретной задачи. В «Записках из подполья»
писателю важнее всего было утвердить мысль о том, что разные
стороны отвергаемого им мироотношения органически связаны
между собой. Поэтому «автор» записок выступает одновременно
и как идеолог, и как носитель известного эмоционального строя,
и как герой-практик. іВ «Преступлении и на’казании» и .«Братьях
Карамазовых» задания меняются и соответственно меняется
схема. В частности,, у героя-идеолога (Раскольников, Иван К а ­
рамазов) появляются двойники-^-носители пародийно-аналогич­
ных этических концепций, и соответствующей житейской пр ак­
тики.
Дл я нашего дальнейшего анализа необходимо теперь в с а ­
мом общем виде сказать о сущности и формах выражения не­
красовской позиции. Н ам уже приходилось писать о том, что все
лирическое творчество Некрасова объединяется образом авто­
р а — передового русского человека 40—70-х годов XIX века,
близкого Белинскому, Чернышевскому, Добролюбову. Основны­
ми субъектными формами выражений авторского сознания яви­
лись здесь собственно автор и автор-повествователь, лирический
герой и герои «ролевой лирики». Во внутреннем мире собственно
автора и повествователя сконцентрировано представление авто­
ра о норме: это — человек, каким он должен быть. В стихотво-'
рениях, объединяемых образом лирического героя, автор соотно­
сит с- этой нормой внутренний облик разночинца, а в ролевой
лирике — внутренний облик людей из народа.
Из всех субъектных форм некрасовской лирики Достоевский
использовал в «Записках из подполья» только одну — лириче­
ского героя. Здесь существенны два момента: 1) какие стихотво­
рения отобраны и 2) как введены они в. произведение Достоев­
ского.
Обратим прежде всего внимание на то, что из всего состава
стихотворений Некрасова, объединяемых образом лирического
героя, Достоевский полемически использовал лишь два, причем,
именно такие, которые воспроизводят предельные полярные со­
стояния некрасовского человека. Дело ведь в том, что стихотво­
рения Некрасова, объединяемые образом лирического героя, не
дублируют друг друга ни по воспроизводимой ими идейно-эмо ­
циональной структуре, ни по воспроизводящему эту структуру
типу организации монолога. Они воспроизводят с разной сте­
пенью полноты разные стороны,, грани, слои мироотношения ли-
100


рического героя, которые в полном своем объеме выражены
лишь в совокупности стихотворений.
Достоевский использовал прежде всего стихотворение «Когда
из мрака заблужденья». В лирике Некрасова оно занимает осо­
бое • место. Здесь воплощен тот оптимистически окрашенный
слой мироощущения лирического героя, который связан был
с социально-утопическими и просветительски-гуманистическими
упованиями— связан наиболее прямо и непосредственно.
Важность этого слоя в мироощущении передовых современ­
ников Некрасова несомненна. В художественной культуре эпохи
он вы раж ался с разной степенью полноты и интенсивности.
Степень эта определялась особыми в каждом случае представ­
лениями об исторической ситуации и ближайших перспективах
. общественного развития.
Единство позиций Некрасова и Чернышевского убедительно
.показано
нашей исторической и историко-литературной наукой.
Но единство не есть тождество. В ряде исследований отмечались
и различия во взглядах двух, великих представителей второго
этапа русского освободительного движения, различия, сказав ­
шиеся, в частности, в несовпадении тональности романа Черны-
„ шевского «Что делать?» и лирики Некрасова
В «Что делать?» господствует радостно-оптимистическое н а ­
строение, за которым стоит убеждение в непосредственной бли­
зости победоносной крестьянской революции. В лирике Н екр а­
сова, и особенно в том ее составе, который объединяется обра­
зом. лирического героя, господствует иной эмоциональный тон,
одним из важнейших источников которого была своеобразная'
историческая концепция, столь убедительно охарактеризованная
•одним из современных исследователей 2,
Радостно-оптимистическое настроение, которым проникнут
роман Чернышевского, выступает в лирике Некрасова, особенно
в стихотворениях,, объединяемых образом лирического героя,
лишь как обертон. Оно выразилось здесь полно и свободно толь­
ко в стихотворении ѵ«Когда из мрака заблужденья». Но именно
это стихотворение и понадобилось Достоевскому. Ему важны
были не различия между позициями Некрасова и Чернышевско­
го, а то, что их объединяло: стихотворение Некрасова в скон-
центрированно-лирической форме передавало самую • эмоцио­
нально-идеологическую суть революционно-просветительской
позиции, е которой полемизировал Достоевский.
Стихотворение Некрасова привлекло Достоевского и особым,
«Чернышевским», если можно так выразиться, сюжетом, тоже
вовсе не характерным для лирики Некрасова. Его лирический
герой повествует обычно о любви не просто трудной, но и тр а­
гически разрешающейся. Здесь же — преодоление трагизма, р а ­
достная перспектива взаимного ничем, не омраченного счастья.
Некрасов и Чернышевский по-разному говорили об этической
и нравственной норме. У Чернышевского она выступала в виде
101


двух кодексов. Один был рассчитан на людей особенных, дру­
г о й — на людей обыкновенных. Но оба они, по Чернышевскому,'
могли быть реализованы. В «Что делать?» оба уровня этической
нормы были изображены как реальная жизненная практика.
Должное здесь изображалось как сущее, момент нормативный
превалировал чнад познавательно-аналитическим, .и в этом з а ­
ключался один из источников мощного воздействия романа на
несколько поколений русских людей.
Для Некрасова в лирике существовала лишь одна норма —
революционного служения. Внереволюционный путь, доступный
людям обыкновенным, был для него отклонением от нормы.
Существенно и другое отличие. Д аж е эта высокая норма,
по Некрасову, реализуется не так, как по Чернышевскому.
Дл я Чернышевского в «Что делать?» вполне возможно и есте­
ственно сочетание: «быть революционером» и «жить». Дл я Не­
красова это невозможно. «Жить для себя возможно только в
мире, Но умереть возможно для других». Из этого различия
вытекал самый способ изображения нормы у Чернышевского и
Некрасова.
У Чернышевского нормативное начало передается через об­
раз повествователя и через образы героев, практически, р еал и­
зующих идеал с разными его уровнями в ходе развертывания
сюжета. У Некрасова, как правило, нормативное начало пере­
дается образами собственно автора, повествователя и героев-
революционеров в стихотворениях с -трагическими сюжетами.
Лирический же герой Некрасова это в подавляющем большин­
стве стихотворений — человек, не поднявшийся до нормы и к а з ­
нящий себя за это. Единственное исключение — стихотворение
«Как из мрака» заблужденья». Оно прямо воплощает норматив­
ное начало и через настроение и взгляды лирического героя, и
через особый сюжет.
Итак, 'Стихотворение «Когда из мрака заблужденья», зан и ­
мающее особое положение в лирике Некрасова, было наиболее
близко роману Чернышевского по концепции мира и человека,
способу воплощения нормативного начала, настроению и типу
сюжетной организации. Именно поэтому Достоевский исполь­
зовал его к а к эпиграф — концентрированное выражение той
позиции, которая должна была опровергаться содержанием за­
писок «подпольного человека».
Особое положение в лирике Некрасова, в частности в группе
стихотворений, объединяемых образом лирического героя, зани ­
мал и цикл «О погоде».
Лирический герой, которому плохо в мире и который не
в ладу с собой, изображен был во множестве стихотворений
поэта. Но в них, во-первых, сам мир либо присутствует в сгу­
щенных образах, формулах-обобщениях, и, во-вторых, речь идет
о данном, отдельном душевном-состоянии. В цикле. же «О пого-
102


де» Некрасова интересовал самый процесс воздействия мира
на его лирического героя.
Это была особая задача исследования, которая потребовала
принципиально новой художественной структуры. На компози­
ционном уровне — это особый тип монтажной лирической ком­
позиции, где развернуты бытовые эпизоды. На словесноюбраз-
ном уровне — это, в частности, гиперболизация бытовой детали
. («четырнадцать раз погорал»), за которой .стоит предельность
эмоционального состояния «я»3.
Новая задача и новая, соответствующая ,ей художествен­
ная структура, привели к получению нового содержательного
результата, до известной степени соприкасавшегося с тем, кото ­
рый присутствовал в Других -стихотворениях и все же представ­
л ял новое качество..
И герой, и мир взяты в цикле «О погоде» в особых ракурсах.
Будущее, которое, конечно, светло и прекрасно, — далеко.
Настоящее — неприемлемо. И особенно худо человеку потому,
что он сейчас с этим подлым настоящим один на один: ни книг,
в которые можно уйти, ни друзей, ни гордого сознания, что жил
как надо. А неотступное подлое настоящее взято в своей уныло-
шепросветленной будничности и раздробленности. Великий опыт
Гоголя не прошел даром. Мир, противостоящий человеку, раз-
'анатомирован до бытовых повседневных мелочей: старуха в к а ­
цавейке, сапоги, экипажи; дождь, войско .марширует под музы­
ку, бьют лошадь. И каж дая деталь, вещь, предмет, эпизод —
не случайности, от которых можно отмахнуться,. не кажимость,
за которой можно разглядеть сущность иного, порядка. Увы, это
и есть сущность. Душа обнйжена, и все ранит.
Мир, разанатомированный до бытовых сцен и подробностей,
в каждой из которых проглядывает его жестокий, уныло-угрю­
мый-и тупой лик, изображал ся Некрасовым и раньше — в цикле
«На улице». Но состояния человека, воспринимающего мир, д а ­
ны были там как предполагаемые. Текстом они стали лишь
в заключительных строках стихотворения «Ванька», правда, и
здесь они не представлены в своей единичности и непосредствен­
ности, а суммированы в формуле: «Мерещится мне всюду
драма».
Итак, как уже было сказано выше, в. цикле «О погоде» Не­
красова интересовал самый процесс воздействия мира на его
лирического героя. Не разрозненные отдельные состояния, за
каждым из которых лишь угадывались другие, а их смена, взаи­
мопереходы, сгусток, сплав. Подавленность и раздраженность,
злоба и желчь, р азъедающая самоирония и плохо скрытое от­
чаяние, порывы к действию, тут ж е привычно парализуемые, —
вот слагаемые, эмоционального мира лирического героя, каким
он предстает перед нами в стихотворении «О погоде».
Результат исследования, что и. говорить, был невеселым.
Но Некрасов никогда не страшился самых безотрадных резуль-
103


татов изучения действительности, тем более, а вернее именно-
в силу того, что лирический герой был для него лишь одной
ипостасью современного человека, вовсе не лучшей. Пока су­
ществовали Гражданин, Пророк, Добролюбов, Белинский (по­
следние двое как герои .стихотворений), была надежда. Они бы­
ли нормой и для автора, и для самого лирического героя (вовсе
не случаен в «Утренней прогулке» мотив '«незаметной могилы,,
где уснули великие силы » ).
'
.
,
Как же и с какой целью использовал Достоевский некрасов­
ское стихотворение? Если '«Когда из мрака заблужденья» цити­
руется, то «О погоде» .присутствует в «Записках из подполья»
в намеках и ассоциациях. і«Когда из мрака заблужденья» нужно
'было Достаевскому как враждебная программа, а «О погоде» —
как свидетельство того, к каким эмоциональным последствиям
приводит эта программа на практике. Но как неизмененный сти­
хотворный текст оно для этой цели вовсе не подходило. Его
нужно было освободить, очистить от явно и скрыто присутство­
вавшего в -нем идеального начал а, .сохранив лишь дурные эмо ­
ции и Сблизив их с ’Эмоциональным миром подпольного чело­
века.
Подпольный человек — это у Достоевского один из вариан­
тов безрелигиозного, рационалистического сознания. Писатель
сталкивает в «Записках из подполья» два извода рационализма:
просветительски-гуманистический, стбль ненавистный его герою,
и индивидуалистически-антиобщественный, носителем которого
герой является. Подпольный человек истерически спорит с про­
светительством, но он остается в споре на почве все того ж е
рационалистического сознания. И сознанию этому соответствует,,
■с ним связан и из него вытекает особый эмоциональный строй,,
в котором есть подавленность и- злоба, желчь и- раздражение,
губительная еамоирония и привычно парализуемые порывы
к действию — эмоциональный комплекс, напоминающий душев­
ный строй лирического героя Некрасова, каким мы видим егсг
в цикле «О погоде». Но то, что у Некрасова трактовалось как
результат отклонения от просветительски-рациона диетической и
революционно-гуманистической нормы, характеризовалось Д о ­
стоевским как неизбежное 'следствие приятия этой нормы, ее
дополнение и результат. Д л я того, чтобы так использовать не­
красовское стихотворение, его нужйо было тщательнейшим об­
разом препарировать: ц сохранить дл я читателя связь с некра­
совским текстом, и ослабить ее. Стихотворение вводилось в з а ­
писки подпольного человека системой намеков и ’ассоциаций:
важнейшую роль играл здесь мотив мокрого снега, возникаю­
щий уже в конце первой главы и проходящий через всю вторую.
Он был поддержан разговором о кладбище в шестой подглавке
второй главы, который, несомненно, вызывал у читателей-совре- '
мен-ников воспоминание о соответствующем месте из «Утренней
прогулки»4. Текст цикла «<0 погоде» превращался в предпола­
104


гаемый фон 'читательского восприятия «Записок из подполья»,
а образ лирического героя Некрасова — в такой же фон для.
подпольного человека. Но фон в процессе восприятия не должен
'был оставаться неизменном и равным себе: «Записки из под­
полья» строились так, чтобы с помощы а текста и сюжета пр ед­
ложить читателю особую трактовку поэзии Некрасова и ее ли­
рического гер о я5.
■Полемически-пародийное использование лирических стихо­
творений Некрасова и образа его лирического героя было для
Достоевского не самоцелью, а средством — средством борьбы
с враждебной ему идеологией и практикой, представление о ко­
торых он воплотил в образе подпольного человека и в облике
тех, с кем подпольный человек спорит.
Разумеется, подпольный человек был лишь уродливо-карика­
турно схож с лирическим героем Некрасова и героями Черны­
шевского. Но познавательный результат, полученный писате­
лем, вовсе не совпадал с полемическими намерениями и замы ­
слами. В «Записках из-Подполья» было совершено одно из вели­
чайших открытий Достоевского— были открыты и исследованы
психологический механизм и жизненная практика антигероя —
одновременно и жертвы и палача — в обществе, где отчуждение
стало общим законом и атмосферой.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 К лирике Некрасова по эмоциональному строю гораздо ближе «Про­
лог», чем «Что делать?». О соотношении этих романов Чернышевского — см.:
Лебедев А. А. Герои Чернышевского. М., 1962.
2 Гаркави А. М. Революционное народничество в поэтическом осве­
щении Н. А. Некрасова.— «Русская литература», 1960, No 4.
3 «...Гиперболическое заострение воспроизводит здесь особое напряжение
авторского сознания, авторского «я» ...» (Гин М. От факта к образу и сю­
жету. М., 1971, с. 246).
4 См. Примечания И. 3 . Сермана к «Запискам из подполья» в 4-м томе
«Собрания сочинений» Д остоевского в 10-ти томах (М., 1956, с. 600).
5 Например, рассуждение в IV подглавке I главы «Записок из подполья»
об образованном человеке XIX века, со сладострастием стонущем от зубной
боли, могло восприниматься как пародийное изображение лирического героя
Некрасова. Такое сближение не обязательно: это — одна из возможных ассо­
циаций, подготовленных общей атмосферой антинекрасовской направленности
произведения Достоевского.
Э. Ш. Васильева
'
П. М. КОВАЛЕВСКИЙ — ЗАБЫТЫЙ ПОЭТ
НЕКРАСОВСКОЙ ШКОЛЫ
Несомненна важность и необходймость обращения к творче­
ству так называемых «второстепенных писателей», без которых
картина историко-литературного развития будет неполной. «Ис­
105


тория литературы как наука не может представлять собою толь­
ко серию так называемых «медальонов» — писателей первой ве­
личины. Чтобы познать, какими условиями вызваны переломы,
изменения, новые эпохи в' литературном развитии, нужно, обоб­
щить огромный материал, изучить «массовое» литературное
движение. Тогда .яснее и Полнее представится и значение писате­
лей гениальных, талантов исключительных»1. ^ этими словами
Б. Мейлаха нельзя не • согласиться. Проблема эта приобре­
тает особую актуальность в связи ■с усилившимся в послед­
нее время интересом к социологии литературы. Не случайно, что
именно социологи, литературы настаивают на необходимости
изучения «литературного потока» в целом, 'без деления его на
«мастеров» и «подмастерьев», о чем свидетельствуют, в частно­
сти, материалы Брюссельского симпозиума2. С другой стороны,
как отмечал еще А. М. Скабичевский, анализ творчества «вто­
ростепенных писателей» может дать лучшее представление об
идейно-эстетических тенденциях эпохи, нежели исследование
писателей самобытных, оригинальных3. Эту мысль поддержал
и Щедрин; который полагал, что для понимания той или иной
литературной школы «второстепенные писатели», « подражате­
ли» «почти всегда представляют материал гораздо более разно­
образный и яркий, нежели сами образцы»4. Поэтому существен­
ный интерес представляет творчество одного из забытых поэтов-
некрасовцев П. М": Ковалевского.
Литературная деятельность Ковалевского началась еще
в «Современнике». Здесь им были опубликованы, кроме пере­
водных стихотворений из' Барбье, Берше, Шенье, оригинальные:
«Нашим сверстникам» (1863, No 1), « Ненастье» (там ж е), «В де­
ревне» (1863, No 10), «Осенние голоса» (1863, No 11) и др., близ­
кие По своей идейно-художественной направленности к некра­
совской поэзии. Там же Ковалевский выступал со статьями об
искусстве.
Объединяя в обновленных «Отечественных записках» быв­
ших «современниковцев»,. Некрасов с первых же номеров при­
влекает к сотрудничеству П. іМ. Ковалевского.
Уже в первой книжке нового журнал а Некрасов публикует
две статьи Ковалевского об итальянской опере в ■Петербурге и
о новой драме Островского «Василиса Мелентьева» («Отечест­
венные записки», 1868, No 1). Несмотря на то, что «либерализм
и эстетизм» Ковалевского «плохо гармонировали-с направлени­
ем журнала»5,' его участие в «Отечеетвеннных записках» было
довольно активным и в качестве критика, и в качестве поэта.
Дело в том, что по решению основных эстетических вопросов
Ковалевский был близок к материалистической эстетике, про­
пагандистом которой стал некрасовский журнал. Показательна
в этом отношении, например, статья Ковалевского «Вторая пе­
редвижная выставка картин русских художников» («Отечест­
венные записки», 1873, ■No 1). В ней критик заявил себя, с одной
106


стороны, противником натурализма, оживившегося в конце
60-х — начале 70-х гг., считая, что копиистское искусство явл я­
ется «сподвижником фотографий и послужных списков» (от­
дел II,'с . 94). С другой стороны, Ковалевский не приемлет и
рѳмантически -экспрессивного ‘искусства. Но «добросовестное
воспроизведение действительности в ее реальном виде» способ­
ствует, по мнению критика, «поступательному движению искус­
ства» (там же, с. 95). Ковалевский требует типизации действи­
тельности, передачи в х арактере человека типического, а не
случайного, во избежание перехода реальности в шарж. Ирони­
зируя по этому поводу, Ковалевский пишет: «Я боюсь, к а к бы
на конкурсе памятника Пушкину мы не увидели нашего поэта
с колодою,карт в руках. Ведь ему случалось-таки играть в кар­
ты!» (там же, с. 96). Художник, заявляет сотрудник «Отечест­
венных записок», должен «учиться у натуры, этого первого из
учителей, заимствуясь у него правдою и свежестью ' мотивов»
(там же, с. 96). Особенно показательна для поэта-некраеовца —
защита искусства, обращающегося не «к драмам трескучим»,
а к «сереньким мужичкам», к «будничной покорности простой,
не протестующей и неказистой драмы в ее реально-грубой обо­
лочке» (там же, с. 100).
Эти слова созвучны программе художественного изображе­
ния' народной жизни в щедринской статье «Напрасные опасе­
ния» («Отечественные записки», 1868, No 10),— программы' ко­
торая легла в основу творческой практики поэтов и белл етри­
стов «Отечественных записок». Она находила осуществление
и в поэтическом творчестве 'Ковалевского. В некрасовском духе
решается П. Ковалевским проблема назначения поэта в обще­
стве. . Полемизируя со сторонниками «школы мотыльковой»,
поэт напоминает, что петь -«сладкие звуки» в такую эпоху, когда
«скорбью народной переполнена < . . . > землр> — преступно
(«Не о том мне поет соловей». — «Отечественные записки», 1869,
No 3‘). Ориентация на народные интересы, защита их — прони­
зы вает всю поэзию Ковалевского. іБолью. за «бедную родйую
сторону» проникнуто стихотворение «Родное» («Отечественные
записки», 1869, No 7), которое удивительно созвучно некрасов­
скому «Утру»- («Отечественные записки», 1874, No 2), появив­
шемуся в жур нале несколько п озднее6. Оба стихотворения
рисуют унылую картину русской действительности, где даж е
«с окружающей нас нищетою
природа сама заодно»
(«Отечественные записки», 1874, No 2). Ковалевский пробужда­
ет ненависть к действительности, от которой «стонут, воют бед ­
няки...» В поле зрения поэта не только мужик, селянин, но и
бедняк городской, которому «душно», «постыло» в «пышном и
людном» городе, «куда загнал а навсегда» «его роковая нущда»
(«За городом».— «Отечественные записки», 1868, No 6)-.
Влияние Некрасова сказывается не только в проблематике
произведений Ковалевского, в их «народном критерии» (исполь­
107


зуя формулировку М. М. Гина), но и в жанровых особенностях.
Как и Некрасов, Ковалевский при изображении социальных ас­
пектов действительности обращается к приему антитезы, откры­
то публицистическому выражению своих идей и симпатий,
к элементам психологического параллелизма и т; д. Оказала на
Ковалевского несомненное влияние и некрасовская школа эзо ­
повской речи. Понятие политической реакции, народной пассив­
ности Ковалевский передает через образы-символы сна, тиши­
ны, увядающей природы, непогоды (см. стихотворения
«Непогодь» — «Отечественные записки», 1869, No 3; '«Осень» —
«Отечественные записки», 1872, No 11).
Все это подтверждает плодотворность некрасовского воздей­
ствия на творчество іП. М. 'Ковалевского и дополняет наши
представления о развитии русской поэзии 70-х годов прошлого
столетия.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Мейлах Б. С. Вопросы литературы и эстетпкилСборник статей. Л .,
1958,-с. 363.
2 См.: Канторович В. О некоторых аспектах социологии литерату­
ры.— «Вопросы литературы», 1969, No Г1.
3 См.: Скабичевский А. М. Д . И. Писарев.— «Отечественные
записки», 1869, No 1.
4 Щедрин1Н. (Салтыков М. Е .) . Поли. собр. соч. в 20-тй томах. Т. 19.
М., 1939, с. 394.
'
5 «Литературнре наследство», т. 51—52. М., 1949, с. 314.
6
Эта параллель отмечена в .работе: Смирнов В. Б. Н ./А. Некрасов
.и
журнальная поэзия «Отечественных записок». Уфа, 1972, с.^ 12.
М. Л. Нольман
НЕКРАСОВ И ГЕЙНЕ
Отсутствие работ, в которых поэзия Некрасова была бы со­
поставлена с поэзией Гейне,— явный пробел не только в зару ­
бежном !, но и в отечественном литературоведении. Объясняет­
ся это прежде всего крайней скудостью прямых свидетельств,
очевидных перекличек русского поэта с творчеством его стар­
шего немецкого современника. К тому же подчеркнуто нацио­
нальное своеобразие содержания и формы произведений Некр а ­
сова, пронизывающий их «русский дух», шо-видимому, психоло­
гически исключает мысль о каких бы то ни было зарубежных
литературных связях, в том числе и с Г. Гейне.
При чрезвычайном обилии тогдашних Переводов «из Гейне»
Некрасов, как известно, ограничился довольно-таки вольным
переложением всего одного гейневского стихотворения. (Выска­
зывания Некрасова о іГейне столь немногочисленны, что усколь-
108


зают от внимания даже авторов специальных исследований на
тему «Г. Гейне в русской критике 'XIX века»2.'
^
^
Между тем постановка проблемы типологической общности и
национального своеобразия писателей на примере Некрасова и
Гейне не менее закономерна и необходима, чем ставшее уж е
традиционным сопоставление: Герцен и Г ейне3.
Однако для изучения этой сложной и совершенно не р а зр а ­
ботанной проблемы 4 нужны изыскания, носящие характер част­
ных наблюдений, сугубо предварительных гипотез. К их числу
относится и данное сообщение.
Если «время наиболее интенсивного интереса к Гейне в кри­
тике ^и время массовых переводов — это конец 50-х — начало
60-х годов»5,л о можно сказать, что интерес к Гейне со стороны
Некрасова несколько опередил эпицентр моды. Важно заметить
также, что интерес этот 'был разносторонним, проявившись одно­
временно и в критическом' отзыве, и в творческом контакте.
Гейне ф и гуриру ет^ таком значительном и принципиальном вы­
ступлении Некрасова-критика, как статья «Русские второстепен-'
ные поэты» (1849). Высокая оценка поэзии Тютчева поставлена
здесь в связь с близостью к Гейне, причем Гейне не в русских
переводах, а в оригинале. «Другой род стихотворений у г. Ф. Т,—
пишет Некрасов,— носит на себе легкий, едва заметный оттенок
ироний, напоминающий — сказали бы мы — Гейне, если б не
знали, что Гейне под пером наших переводчиков явился публике
в самом непривлекательном виде» (IX, 213).
Впрочем, Некрасов отдавал себе отчет в трудности поэтиче­
ских переводов на русский язык: «Передавать близко стихи
иностранного поэта русскими стихами вообще трудно, часто
труднее, чем прямо писать русские стихи.'Причин тому множе-
сво, и между прочим длина наших слов, особенно причастий,
деепричастий, прилагательных и пр., так что переводить тем ж е
размером, тем же количеством строк, сохраняя по возможности
самый ^наружный вид стихотворения (а это-то и значит перево­
дить близко), иногда почти невозможно» (IX, 442—443).
Все это Некрасов учел и в собственной переводческой рабо-.
те, в частности, в переводе стихотворения Гейне «Фрау Зорге» ,
датированном 6 декабря 1852 г. Считается, что в своем переводе
этого стихотворения Некрасов «сильно русифицировал его,
ассимилировав специфической фразеологии и тематической
окраске»6. Со своей стороны отметим, что Некрасова интересует
сама ситуация, вернее, смена ситуаций, которую он и воспроиз­
водит весьма близко к подлиннику, почти полностью опуская
блестки иронии Гейне, вроде сквозного сравнения счастья-богат­
ства с солнечным глянцем и друзей — с комарами. Вместо них
Некрасов акцентирует «серьезные», минорные- ноты («сурово»,
«страшно», «изнывшее сердце»).
Примечательно, что внимание Некрасова привлекло стихо­
творение из недавно вышедшего сборника Гейне «Романцеро»
109


(книга вторая «Ламентации»), стихотворение, еще не переве­
денное и потому неизвёстное рядовому русскому читателю.‘Не­
красов усваивал «последнее слово» Гейне, и этому способствова­
л а исключительная популярность Гейне в кругу «Современ­
ника».
Некрасов и его сотрудники по журналу испытали огромное
воздействие поэзии Гейне, прежде всего Гейне — политического
поэта и сатирика, '« представителя немецкого свиста», по в ыр а­
жению Варфоломея Зайцева7. Добролюбов и М. Михайлов
великолепно знали Гейне, много работали над его пер еводами8.
М. Михайлов «уже в 40-е годы активно переводил остросатири­
ческие произведения Г. Гейне»9. Еще в 1847 г. Михайлов выпол­
нил первый полный перевод «Германии. Зимней сказки»10. Текст
перевода не публиковался и ныне утрачен, но можно предполо­
жить, что Некрасову он был известен. Во всяком, случае несо­
мненно, что Некрасов, не владевший немецким-языком, ознако­
мился с поэмой Гейне еще до появления в печати ее первых
русских переводов в 1859— 1863 гг.4 .
Разумеется, некоторые сведения о «главной книге» Гейне
Некрасов мог почерпнуть из многочисленных критических с та ­
тей, появившихся в русских журналах 40—50-х годов 12. Но для
подлинно творческого контакта необходимо было непосредствен­
ное соприкосновение с поэтическим текстом, хотя бы в перево­
де. О том, что оно имело место, говорит некрасовская '«Песня
Еремушке», со зданная1в 1858 году.
Анализ этого стихотворения дает основание полагать, что
его структура представляет собою своеобразное соединение двух
эпизодов из разных глав поэмы Гейне «Германия. Зимняя
сказка».
В первой главе Гейне описывает, как при вступлении в пре­
делы Германии он услышал песню, которую пела «девочка
с арфой». Этой «старой песне», «песне отречения» поэт противо­
поставляет другую, « новую/лучшую песню». Следующая, вторая
главка снова возвращает читателя к песне девочки-нищенки и
одновременно к реальной действительности.
Этот мотив двух, резко противоположных песен; воплощаю­
щих идеалы старого и нового миросозерцания, лежит в основе
некрасовской «Песни Еремушке».^ Как и Гейне, Некрасов вос­
производит ситуацию дороги. Песне девочки с арфой соответст­
вует песня, которую поет «нянюшка» и которую слушает «про­
езжий, городской» — лирический4 герой стихотворения. Осуждая
песню няни («Эка песня безобразная!»), он поет «свою люби­
мую». Конкретное содержание обеих песен у обоих поэтов р а з­
лично, но сам принцип их резкой полярности, противопоставле­
ния старой песни новой (с возвращением в финале к прежней:
«И запела над малюткою Снова песенку 'свою...») позволяет
говорить о типологической общности структуры «Песни Ере-,
мушке» с указанным эпизодом «Германии. Зимней сказки».
•110


Что касается образа «няни-нянюшки» — исполнительницы
«старой песни» — то он мог ібыть Навеян другим эпизодом, за ­
нимающим центральные :(14:—17) главки гейневской поэмы.
В них поэт, проезжая в карете Кифгайзер, вспоминает много­
численные- песни и баллады, которые он в детстве слышал от
своей няни. Подробно воспроизведя одну из них — «старинную
быль .о Ротбарте, кайзере грозном», поэт вслед за тем дает
в форме сновидения свою, остро .сатирическую интерпретацию
этой легенды.
Таким образом, в «Песне Еремушке», как нам представляет­
ся, тесно переплелись ситуации двух эпизодов из поэмы «Герма­
ния. Зимняя сказка» , получив совершенно оригинальное, чисто
русское, некрасовское преломление.
в
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Григорьев А. Л . Некрасов за рубежом. (Итоги и проблемы изу­
чения Некрасова в соёременном зарубежном литературоведении).— «Русская
литература», 1967, No 4, с. 229.
2 Тройская М. Л . Гейне в оценке революционно-демократической
критики.— Ученые записки ЛГУ, No 158. Серия филологических наук, вып. 17.
-Русские революционные демократы. Л .,
1952, с. 377—411; Данилев­
ский Р. Ю. «Молодая Германия» ц русская литература. Л ., 1969; Стад-
ников Г. В. Г. Гейне в русской критике XIX века (30—60 годы). Авторе­
ферат канд. дисс. Л ., 1972.
3 Захаров В. Е. Герцен и Гейне (к вопросу о типологической общно­
сти и национальном своеобразии писателей). Автореф. канд. ди'сс. М ., 1973'.
4 В самом общем-плане («тип поэта-публйциста, поэта-журналиста») она
поставлена в статье: Гиждеу С. Он целиком принадлежит наш ему'ве ­
ку.— «Вопросы литературы», 1972, No 11, с. 135—136.
5 Федоров А. Русский Гейне (40—60 -е годы). — В кн.: Русская по­
эзия XIX века. Сборник статей. Л ., 1929, с. 250.
6 Там же, с. 294.
73айцев В. Гейне и Берне.— «Русское слово», 1863, No 9, отд. 1,
с. 1—34. См. также: Кузнецов Ф. Ф. «Представители немецкого свиста
Гейне и Берне» (статья Варфоломея Зайцева). — «Филологические науки»,
1964, No 2, с. 148— 159.
\
8 После смерти Д обролюбова Некрасов опубликовал в «Современнике»
его переводы из Гейне (см. IX, 423—428;' X, 373,. 406).
9 Стадников Т . В. Указ, соч., с. 10; См. также: Штейнгольд А. М.
Песни Гейне в переводах Михайлова.— В кн.: XXVI Герценовские чтения.
Л;, 1973.
10 В ит к о‘в с к и й Е. Поэзия Гейне в советских переводах.— «Иностран­
ная литература», 1973, No 2, с. 210.
11 Генрих Гейне. Библиография русских переводов и критической литера­
туры на русском языке. Составил А. Г. Левинтрн. М., 1958, с. 492 —493.
12 Там же, с. 65—66.


ИЗ ИСТОРИИ ПЕРЕДОВОЙ
РУССКОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ


А. М. Гаркави
НЕКРАСОВСКИЙ «СОВРЕМЕННИК» О ТРУДЕ И БЫТЕ
РАБОЧИХ
Освещение рабочего вопроса в некрасовском, «Современни­
ке» еще не было предметом специального исследования.
Между тем, на страницах журнала появлялись многочислен­
ные произведения (беллетристические и публицистические), по­
священные русскому рабочему классу. Публикация таких мате­
риалов заметно усилилась после реформы 1861 г., в связи
с быстрым развитием капиталистических отношений.
Сведения об этих материалах,; содержащиеся в 'монографии
В. Е. Евгеньева-Максимова о «Современнике», не отличаются
полнотой. Обобщая их, В. Е. Евгеньев-Максимов писал: «В по­
нятие народ в 60-е гг. входили не только крестьяне, но и рабо­
чие. Однако внимание писателей того времени, в том числе и
писателей, работавших в «Современнике», в несравненно боль­
шей степени было приковано к .крестьянству. Тем не менее
утверждать, что «Современник» игнорировал рабочий вопрос,
■было бы явной несправедливостью»1. Здесь констатирован факт:
рабочий вопрбс получил некоторое отражение на страницах
«Современника». Однако речь идет о важной социальной про­
блеме, которая может и должна быть рассмотрена по существу.
Конечно, в сознании шестидесятников рабочий класс всецело
относился к понятию «народ». Нб ведь само это понятие было
сложным. В своей политической борьбе революционные демо­
краты ориентировались на крестьянскую революцию, они
не дошли до понимания всемирно-исторической освободительной
роли пролетариата. И все же анализ страниц журнала, посвя­
щенных рабочему вопросу, позволяет утверждать, что известное
различие между рабочим и. крестьянином; сотрудники ж урнала
видели. Они задумывались о положении рабочего класса в Рос­
ции, верно отразили многие факты, которые давал а русская
действительность, по-своему, намечали пути решения рабочего
вопроса. Произведения о рабочих помещали в «Современнике»
многие авторы. Ценность этих произведений — прежде всего
в верном показе русской жизни. При этом не все сотрудники
ж у рн ал а могли подняться до революционных выводов. Но, не­
смотря на различия в походе «современниковцев» к рабочему
вопросу, журнал в целом занимал в этом вопросё революцион­
ную позицию. Это и понятно, так как .руководство- редакцией
неизменно осуществляли революционные демократы: Н. А. Не­
красов, Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов.
8!
115


Избранная нами тема затронута в содержательных статьях
Т. М. Ягодиной, Б. В. Сельчук и др.2. Однако в них внимание
■сосредоточено не на изображении труда и быта рабочих, а на
политическом смысле рабочего вопроса. При этом учитывались
лишь публицистические статьи журнала (отнюдь не в с е), тогда
как важным источником являются и опубликованные в жу рн ал е
художественные произведения. Мы же ставим своей задачей
охарактеризовать разработку вопроса о’ труде и быте рабочих
в разнородных материалах некрасовского журнала — как пуб­
лицистических, так и художественных.
Писателем, открывшим тему рабочего класса в русской ли- ,
тературе, исследователи нередко называли Ф. М. Решетникова.
Высказывалась даж е мысль, что ^Решетников был близким пред­
шественником пролетарской л итератур ы3. Действительно, Р е ­
шетников, в отличие от других писателей, в прдавляющем боль­
шинстве своих произведений изобразил рабочих, описал их
жизнь. Но это — лишь количественный критерий, который е щ е'
не говорит об отличии взглядов Решетникова от взглядов дру­
гих «современниковцев». Произведения Решетникова замеча­
тельны правдивыми описаниями труда и быта рабочих; но по­
литический кругозор писателя не всегда достигал той широты,-
которой отличались взгляды руководителей журнала.. И п оказа­
тельно, что своими учителя-ми Решетников считал великих рево­
люционных- демократов В. Г. Белинского, Н. А. Добролюбова,
Н. А. Некрасова4.
В «Современнике» получил свое освещение целый круг во­
просов истории, труда и быта русского рабочего класса.
Журнал -систематически уделял внимание процессу форми­
рования рабочего класса, значительно усилившемуся после ре­
формы 1861 г. В этом вопросе позиция «Современника» проти­
востояла как взглядам консерваторов, считавших усиление
пролетаризации признаком «порчи» народных нравов, так. и
взглядам тех позднейших народников, которые отрицали неиз­
бежность процесса пролетаризации и полагали, будто Россия
может миновать капиталистический путь развития. Сотрудники
«Современника» оценивали рост пролетариата как непрелож­
ный факт и неизменно относились к рабочему человеку с боль­
шим сочувствием. При этом они справедливо евязывали усиле­
ние пролетаризации с разорением и экспроприацией крестьян и
ремесленников.
«Голодный „Сысойка” »5, упомянутый1В. И. Лениным в статье
«По поводу одной газетной заметки»,— это один из, героев по­
вести Ф. М. Решетникова «Подлиповцы»6, бросивших крестьян­
ское хозяйство и от крайней нужды ушедших в бурлаки. Исто­
рию крестьян, издавна, еще с XVIII века "пополнявших ряды
горнорабочих Урала, Решетников довольно подробно изложил
в романе «Горнорабочие» («Современник», 1865, NoNo 1, 2), осо­
бенно — в 1-й глайе романа. Тема ухода крестьян на промыслы
116


отражена и в стихотворении Некрасова «Железная дорога»
(написано в 1864 г., опубликовано в No 10 «Современника» за
1865 г.); здесь говорится, что рабочие, погибшие на постройке
железной дороги,— это 'бывшие крестьяне, которые прибыли из
разных губерний России («Это всё братья твои — мужики!» —
II, 204); .занятые на строительстве, вчерашние «мужики» стали
«рабочим народом» («...Рабочий народ Тесной гурьбой у конто­
ры собрался...» — II, 206). Факт ' массового ухода крестьян из
деревень на заработки отмечался и в публицистических статьях
«Современника»7.-
Авторы, выступавшие в «Современнике», отразили и другой
путь рекрутирования пролетариата — разорение ремесленников.
Об этом писал, в частности, М. Л. Михайлов- в статье «Ино­
странная литература»8. Яркий художественный показ разорения
ремесленников и превращения их в пролетариев находим в очер­
ках Г. И. Успенского «Нравы Растеряевой улицы» (особенно
в первых 4 главах, которые были опубликованы в NoNo 2 и 3
«Современника» за 1866 г.).
В многочисленных материалах «Современника» по казана
бесчеловечная эксплуатация рабочих капиталистами, изображе­
ны страшные условия труда и быта русских рабочих. Таких
материалов, без сомнения, было бы еще больше, если бы они
не наталкивались на цензурные препятствия. Все же, используя
разные способы обхода,цензуры, сотрудники журнала изыски­
вали возможности сообщить читателям о бедственном по л о ж е-,
•нии русских рабочих. Например, рассказывая о тяготах жизни
рабочего класса в Англии, Н. В. Шелгунов вклинил в свою
статью такую фразу: «Разумеется, многие из русских, знакомые
с образом жизни наших ямщиков на больших дорогах, не най­
дут в этом ничего ужасного». И тут ж е Шелгунов ироничёски
добавил: «Но мы просим вспомнить, что здесь речь идет об
Англии...»9., В других случаях публицисты «Современника» пе­
репечатывали и по-своему комментировали- официальные (уже
«дозволенные цензурой») сведения, относящиеся к прошедшим
временам. Тот же Шелгунов в статье «Деликатности в науке»
(представляющей собою развернутую рецензию на клигу либе­
рала Ф. Г. Тернера «О рабочем классе и мерах к улучшению
его благосостояния», ОПб., 1861) привел из указанной книги
статистические сведения о быте петербургских рабочих
в 1840-х гг. (антисанитарные жилищные условия, скучен­
ность и т. п.) и тут же выразил сожаление, что Тернер не сооб­
щил новых данных: «Сведения вышли бы евежеее, полнее и ж и ­
вее. Автор, вероятно, мог бы рассказать тогда; как, например,
живут мальчики у лудильщиков, как, помещаясь век свой
в сыром и холодном подвале и получая в день на харчи 4 ко­
пейки, мальчик от недостатка питательной пищи приостанавли­
вается в росте до того, что шестнадцатилетний смотрит десяти­
летним. Автор мог бы сообщить нам, к а к 1живут модистки
117


y c b ô h x хозяек, сколько часов работают они в день. Да и мало ли
каких интересных сведений мог бы сообщить автор»10. «Совре-
менниковцы» прибегали и к такой уловке: ^перепечатывали
«дозволенные цензурой» сведения о положении рабочих из дру­
гих изданий (другие издания не подвергались такой цензурной
тр авл е, как «Современник», и в них иногда проскальзывали
обличительные материалы ). Замечательный - образец тому —
•статья Н. А. Добролюбова «Опыт отучеНия^ людей от пищи»
(впервые — «Современнник», 1860, No 5; «Свисток», No 5), где
подобраны материалы о постройке Волжско-Донской железной
дороги, извлеченные из «Московских ведомостей», «Самарских
ведомостей», «Северной пчелы» и «Русского вестника». Сопо­
ставив эти материалы, прокомментировав их в революционном
духе,' Добролюбов нарисовал страшную картину тяжелого быта,
голода и массовой гибели рабочих.
Редакция «Современника» пров одила.в печать и некоторые
художественные произведения о рабочем классе: структура ху­
дожественного произведения, ' в силу ее особой сложности,
■иногда способствовала целям обхода цензуры. Яркие, впечат­
ляющие произведения о ‘ страданиях рабочих опубликовали
в журнале Н. А. Некрасов («Железная дорога», «Плач детей»,
«Наборщики» и др.), Ф. М. Решетников («Подлиповцы», «Гор­
норабочие»), Г. И. Успенский («Нравы Растеряевой у5ищы») и
другие писатели.
Материалы, помещенные в «Современнике», =в своей сово­
купности содержат обширные сведения о труде и быте рабочих
•самых разных профессий: Железнодорожных строителей, бурл а­
ков, горнорабочих, ткачей, оружейников, наборщиков и "др.
.Очень широк и географический охват жизни русского пролета­
риата в материалах «Современника»: Петербург, Урал, многие
губернии России п .
В опубликованных в журнале художественных произведени­
ях, очень различных по жанрам («Железная дорога», Некрасо­
ва, «Нравы Растеряевой улицы»' Гл. Успенского), показаны одни
и те же специфические условия труда и быта рабочих, сущест­
венно" отличающиеся от условий труда и быта крестьян: произ­
вол нанимателей, низкая зар аботная плата; пользуясь безответ­
ностью" и неграмотностью рабочих, подрядчики обсчитывают
и х 12; капиталисты спаивают рабочих, чтобы подавить их клас­
совое сознание и т. д.
Особую группу составляют произведения о бурлаках. Начало
разработке этой темы в передовой русской литературе положил
Н. А* Н е кр ас о в13. Проведя детство на берегу Волги, в Грешневе,
Некрасов много р.аз видел бурлаков. В поэме «На Волге» («Со­
временник», 1861, No 1) переданы жалобы бурлака на непосиль­
ную тяжесть труда («А кабы к утру умереть, Так лучше было
бы еще...» — II, 88), которые, по свидетельству Чернышевского,
являются близким пересказом услышанного Некрасовым в дет­
118


стве р а зг о в о р а14. Широкое изображение труда и быта бурлаков;
находим в «Подлиповцах» Решетникова. Тематически перекли­
кающийся .со стихотворениями Некрасова, этот «этнографиче­
ский очерк» «из жизни бурлаков» , очевидно, не случайно посвя­
щен великому поэту. Решетников был в течение многих лет
близко знаком с жизнью бурлаков, поэтому его «Подлйповцы»
имеют значение художественного документа. Жизнь бурлаков,
детально и всесторонне показана во 2-й части «Подлиловцев»:
скудное питание бурлаков — по .большей части, хлеб с водой*
иногда лук, квас, жидкие щи, требуха (главы VI, VII, IX, X);.
воровство от нужды и пьянство (глава V II); тяжесть работы
бурлаков на барках и бурлаков, тянущих бечеву (главы VI, VII,
XIII, XIV); массовые заболевания («Прчти четверть бурлаков
чувствует боль, и половина этих больных лежит»—. глава VII);
многократные случаи гибели бурл ако в, -ко гда тонут натолкнув­
шиеся на скалу барки, обрывается бечева и 'т. п. (главы, II,.
VI, XIV).
'
Труд и быт рабочих Урала реалистически показаны в романе-
Ф. М. Решетникова «Горнорабочие» (1865). Роман основан на.
. н еп о средственных наблюдениях автора, знавшего жизнь горно­
рабочих с ранних лет. В 1863 г. Решетников опубликовал' (в г а ­
зете'« С еверн ая пчела») очерк «Гернозаводские люди», где со­
держалось много статистических и этнографических данных,
(о бесправии рабочих в их отношениях с инженерами, чиновни-
ка.ми и т, п.; об условиях труда и нормах выработки; о скудных
нормах выдаваемого рабочим «провианта»; о заболеваемости
среди рабочих, об убогих казенных лазаретах и т. д .). Прежде,х
чем приступить к написанию романа, Решетников решил «про­
верить» «сам себя на заводах» — поступил на работу на Мото­
вилихинский завод под Пермью, на литейное пр оизводство15..
Все прежние и вновь добытые впечатления писатель использо­
вал в своем романе. Особенно ярко нарисованы картины тяж е­
лого труда рабочих в последней (XII) главе романа — « Петров­
ский рудник». Работа горняков велась вручную, часто в узких,
темных подземных коридорах. Характерно, например, такое-
описание: «Заполз туда Токменцов и стал бить стену кайлом..
Двое разворачивали .сваи, один парень подходил к нему с тач­
кой и утаскивал к шахте землю. Никто из рабочих не знал,,
день ли теперь, или н-очь, не говоря уже о часах». Писатель,
правдиво рассказал об отсутствии охраны труда горняков,,
о том, какие притеснения терпели, они со стороны начальства,
об их гибели (от непосильного труда заболевает и умирает один
из главных героев романа Гаврила Токменцов, его сын Павел
запорот надзирателями на шахте и т. п.).
Среди произведений о строителях железных дорог первое-
место по художественному значению занимает стихотворение-
Некрасова «Железная дорога». Условия труда и быта рабочих
переданы в широко известных ютихах: «Мы надрывались под.


зноем, под холодом, С вечно согнутой спиной, Жили в землян­
ках,' боролися с голодом,' Мерзли . и мокли, болели цингой»
(II, 203). Отмечая факт массовой смертности рабочих, поэт
определил численность толпы мертвецов: «тысяч пять» (II, 205).
В ноябре 1865 г. член Совета Главного управления по делам
печати П. А. Мартынов писал об этом стихотворении: «Не удо-
вольствуясь общими выражениями наглой клеветы, автор позво­
л яет сёбе даж е сделать произвольное исчисление мучеников, по­
терпевших смерть за железную дорогу,— утверждая, что тако ­
вых пять тысяч»16. Разумеется, названное Некрасовым число
«тысяч пять» надо рассматривать не как точный статистический
подсчет, а как художественный образ; характерно, что в перво­
начальном варианте стихотворения количество погибших было
■обозначено иначе: «тысяч сто» (XII, 296). Цензор недобросо­
вестно назвал «клеветой» произведение, которое было основано
на непреложных фактах. Некрасов слышал об этих фактах от
очевидцев, изучал просачивавшиеся в печать данные о положе­
нии рабочих на строительстве не только Николаевской, но так ­
ж е Волжско-Донской и других железных дорог (см. II, 680—
681). В частности, Некрасову, конечно, хорошо известны были
сведения о бедствиях рабочих на строительстве Волжско.-Дон-
ской дороги, содержавшиеся в вышеупомянутой статье Добро­
любова «Опыт отучения • людей . от пищи»; на появившиеся
в печати сведения о рабочих, «голодающих и мрущих» на
Волжско-Донской ^дороге, и сам Некрасов откликнулся в двух
фельетонах «Кювье — в виде Чацкина и Горвица» («Совре­
менник», 1860, No 5, '«Свисток», No 5) и «Причины долгого мол­
чания „Свистка” » («Современник», 1860, No 12, «Свисток»,
.No 12). На основе всех собранных материалов поэт создал я р ­
кую, широко обобщенную картину положения рабочих.
На страницах «Современника» многократно возникал и во­
прос об эксплуатации женского и детского труда.
Л: И. Розанов в статье «О развитии женского труда в Пе­
тербурге» полемизировал с либералом Е. П. Карповичем, кото­
рый в своих публичных чтениях призывал гуманно относиться
к женщинам-труженицам й сетовал на конкуренцию, которую
испытывают они со стороны рабочих-мужчин. Связывая вопрос
•об эксплуатации женского труда с вопросом о положении р а ­
бочих вообще, Л. И. Розанов писал: «Когда автор рассказы вает,
например, что женщины работают на некоторых фабриках на
пару, доходящем до 25 градусов и стоя босыми ногами в воде
по лрдьіжки, и что пыль от льна садится им на легкие и распо­
л аг ает их к грудным болезням, то невольно приходит при этом
на мысль и мужчина, работающий на этих же фабриках и также
подвергающий свое здоровье и свою жизнь опасности: они оба,
и мужчина и женщина, заслуживают равного участия»17. Скры­
той полемикой с публичными лекциями Е. П. Карповича начи­
нается и р ассказ М. «Наборщица» (см. примечание 12).
120


Неимоверно тяжелый труд женщин на швейных фабриках
показан и в знаменитой «Песне .о рубашке» М. Л . Михайлова
(«Современник», 1860, No 9). Хотя эта песня и является перево­
дом с английского (из Т. Гуда), в ней .нет специфически англий­
ского колорита, и читатель вполне мог отнести ее и к русской
действительности.
Бесчеловечная эксплуатация детского тр уда изображена
в большом цикле произведений разных авторов: в стихотворе­
нии Некрасова «Плач детей» («Современник», 1861, No 1), в ро­
мане Ф. М. Решетникова «Горнорабочие», в очерках Гл. •Успен­
ского «Нравы Растеряевой улицы» (гл. IV) и др.
Б «Современнике» неизменно проводилась мысль о противо­
положности интересов рабочих интересам капитал истов18.
Защищ ая интересы рабочих, «Современник» последователь­
но выступал против либерально-буржуазной филантропии.
Н. В. Шелгунов писал, что цель благотворительности — в «без­
опасности .буржуазии» от выступлений рабочих, с другой же
стороны, «милостыня портит рабочего в нравственном отноше­
нии и в то же время она совершенно бессильна спасти его от
нищеты»19. Шелгунов-обличал буржуазную филантропию в ряде
статей20.
«Современниковцев» волновал вопрос о степени политиче­
ской сознательности русского рабочего к л а с с а 21. Авторы неиз­
менно отмечали, что рабочий человек сознательнее крестьянина.
Решетников писал в «Подлиповцах»: «...Наш заводской мальчик
не уступит взрослому заводскому человеку, который толковее и
злее крестьянина» (ч. I, глава XV). В уста наборщиков в одно­
именном стихотворении (впервые опубликованном в No 3 «Со­
временникам за 1866 г.) Некрасов вложил многозначительные
слова: «Полезные идейки Усваиваем мы» (II, 231). Лопухов,
один из героев Чернышевского, ведет революционно-просвети­
тельскую работу на заводе («Что делать?», гл. Ill, р аз­
дел XXVI). О явлениях такого рода «Современник» имел воз­
можность сообщать лишь намеками. В своей совокупности эти
намеки дают основание для следующего вывода: не поднявшись
до понимания подлинной исторической роли пролетариата, пере­
довые русские люди 1860-х гг., тем не менее, видели в рабочем
классе один из важных резервов освободительного движения.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Евгеньев-Максимов В. Е. По сл ед ние годы «Современника».
1863— 1866. Л ., 1939, с. 199.
<
’
:'
2 Ягодина Т. М. Рабочий вопрос в легальной демократической прес­
се 60-х годов_ XIX века,— Труды Московского историко-архивного института.
T. IX. М., 1957; С ель чу к В. В. Рабочий вопрос в публицистике 60-х гг.
XIX в.— В кн.: Из истории рабочего класса и революционного движения М
1958.
"
121


3 См., напр.: Векслер И. И . Ф. М. Решетников в критике. (К истории
классовой борьбы в русской критической литературе).— «Известия АН СССР»,
■отделение общественных наук., 1932, NoNo 6, 8; Асафьев А. В. Роман
-Ф. М. Решетникова «Глумовы».— Ученые записки Щербаковского педагоги­
ческого института. Вып. 1, ч. 2, С Рыбинскѣ, 1956, с. 59 и др.
4 См. об этом, напр.: Панаева А. Я. (Головачева). Воспоминания, М.,
.1972, с. 352 , 353.
5Ленин В. И. Поли. собр. соч. Изд. 5-е. Т.2, с. 428.
6 Повесть впервые была опубликована в NoNo 3-— 5 «Современника» за
1864 г.
■
7 См,, напр.: Жуковский Ю. Г. Проект правил для найма сельских
рабочих.— «Современник», 1862, No 1, отд. II, с. 3.
\
8 См. «Современник», 1861, No 5, отд. II, с. 3—4 .— Статья была напечата­
на анонимно. В. В. Сельчук (указ, соч., с. 226, 227) приписала ее перу
Л . Г. Чернышевского. В действительности ее автором был М. Л . Михайлов,
(см.: Б оград В. Журнал «Современник». 1847— 1866. Указатель содержа­
ния., М., 1959, с. 397, 572).
9 Шелгунов Н. В. Рабочий, пролетариат в Англии и во Франции.—
«Современник», 1861, No 9, отд. I, с. 153.
10 «Современник», 1861, No 12, отд. II , с. 167.
11 Органическим дополнением к материалам «Современника» являются
в данном случае произведения постоянных сотрудников этого журнала, по
разным причинам опубликованные в других изданиях: очерки В. А. Слепцова
-«Владимирка и Клязьма» (1861), очерк Ф. М. Решетникова «Горнозаводские
люди» (1863), его ж е романы «Глумовы» (1866— 1867) и «Где лучше?»
(1868).
12 Об обсчетах рабочих — см. еще, например, в рассказе «Наборщица»,
автор которого скрылся под псевдонимом «М.» («Современник», 1866, No 2,
■отд. I, с. 214).
13 Раньше, всего Некрасов поднял эту тему в «Размышлениях у парад­
ного подъезда» (1858), которые, однако, по цензурным условиях не могли
появиться в «Современнике».
14 См.: Чернышевский Н. Г. Поли. собр. соч., T. I, М., 1939,
с. 75 3— 754.
15 См.: Из литературного наследия Ф. М. Решетникова. Л ., 1932, с. 341,
344.
16 Евгеньев-Максимов В. Е. Цит. соч ., с. 107.
17 «Современник», 1865, No 11— 12, отд. II, с. 121.
18 См. напр., яркое высказывание Н. Г. Чернышевского в . его рецензии
на «Курс политической экономии» буржуазного ' экономиста Молинари.—
Чернышевский Н. Г. Поли. собр. соч. T. VII. М., 1950, с. 468.. Рецен­
зия впервые опубликована в No 9 «Современника» за 1860 г.
.
.
19 Шелгунав Н.. В. Рабочий пролетариат в Англии и во Франции.—
«Современник», 1861, No 11, отд. I, с. 242, 243.
20 См., напр., его статью «Деликатности в науке».— «Современник», 1861,
No' 12, отд. II, с. 168.
4
21 Заслуживает внимания вопрос о рабочих ассоциациях, поднятый в ря­
де материалов «Современника». По этому вопросу нами подготовлена особая
статья.
В. Б. Смирнов
Н. А. НЕКРАСОВ В ОЦЕНКЕ ЖУРНАЛА «ДЕЛО»
«Свидетельство современников,— говорил .Белинский,— как
всегда пристрастное, не может служить доказательством исти­
ны и последним ответом на вопрос; но оно всегда должно при­
122


ниматься в соображение при суждении о писателях, ибо в нем
всегда есть своя часть истины, часто невозможная для потом­
ства»1. Еще большее значение для уяснения места и роли пи­
сателя в литературном процессе имеют не частные литератор­
ские отзывы, а оценка его органом целого направления, ж ур на­
лом или газетой. В этом случае становятся показательными
даж е те пристрастия, та субъективность, с которой оценивается
писатель, ибо в основе их лежит социально-политическая, эсте­
тическая, этическая убежденность целого коллектива едино­
мышленников. Оценка писателя журналом становится и его-
«самооценкой», помо гая прояснить общественный облик период
дического издания. К сожалению, этот аспект практически
не учитывается ни историей критики,; ни историей журнали­
стики 2.
Отношение журнал а «Дело» к Некрасову было чрезвычайно
сложным и противоречивым, порою даж е логически трудно
объяснимым. Оно. отражало и сложность некрасовской натуры,
не поддающейся одномерным определениям, и психологическую
характерность Благосветлова, редактора журнала «Дело», че­
ловека, как мы бы сейчас сказали, «малой коммуникабельно­
сти», и остроту журнальной борьбы 70-х годов, когда «братья
по духу» — «Отечественные записки» и «Дело» — так, в сущно­
сти, и не смогли найти общего языка. Оно отражало и орто­
доксально этические позиции «Дела» , его, если можно так выра­
зиться, плебейский радикализм, и довольно сложное восприятие
эстетических проблем современности, в частности, проблемы
народности. Два последних момента,'пожалуй, и повлияли более
всего на оценку личности и поэзии Некрасова в «Деле».
Журнал Благосветлова воздерживался от развернутой оцен­
ки творчества Некрасова. З а всю историю существования «Де­
ла» в нем так и не появилось ни единой статьи о поэте, если
не считать некролога. Объяснение этому, видимо, следует искать
в том, что позитивной оценки журнал давать не хотел, а для
негативной, во-первых, не было повода, во-вторых, она едва ли
бы встретила понимание со стороны прогрессивной .обществен­
ности, поскольку монополией в этой области владел «Рус­
ский вестник». Это обусловило тактику «партизанских» наско­
ков, уколов, пародирования творчества и жизненных ситуаций
поэта.
«Муравьевская история», серьезно скомпрометировавшая
Некрасова, постоянно напоминается ему сотрудниками «Дела».
Об этом упоминает рецензент стихотворений Н. А. Тенякова
(«Дело», 1871-, No 6). Об этом же говорит и А. К. Шеллер-Ми­
хайлов в эпилоге романа «Лес р у бят — щепки летят» («Дело»,
1871, No 12). Характеризуя эпоху, наступившую после минутного
российского «возрождения», А. Михайлов подчеркивает ренегат­
ство либеральной интеллигенции. И одним из фактов, свиде­
тельствующих об этом, сотрудник «Дела» решил .'использовать
123


эпизод из биографии. Некрасова, прозрачно намекая: «Либера­
лизм сделался господствующим оттенком. Те безымянные лич­
ности, которые едко смеялись над прогрессом с плясками, пени­
ем и свистом, стали такими ж е безымянными защитниками
либеральных идей; < . . . > кто под влиянием минутного страха
прочел оду в каком-нибудь клубе, тот, успокоившись за свою
участь, стал писать сатиры на тот же клуб...» 3.
. «Дело» постоянно говорит о двойственности и двуличии Не­
красова, подчеркивая, что она «плод всей нащей общественной
жизни, а не какое-нибудь выходящее из ряда вон исключение»4.
Особенной резкостью отличается в этом плане статья С. Став-
рина (С./С. Шашков) «Гоголевский период», опубликованная
в февральской книжке «Дела» за 1875 год. Отмечая некрасов­
ские колебания «из стороны в сторону», С. Шашков говорит, что’
эти колебания «переходят в такой хаос понятий и чувств, в та ­
кую двуличность, которую слишком деликатно было бы назвать
■скептицизмом»5. Автор статьи обвиняет Некрасова в отсутствии
искренности, Искусственности его голоса, неопределенности его
идеалов как поэта-сатирика. И на основании всего сказанного,
в типичном для литературно-критических выступлений «Дела»
духе С. Шашков причислил Некрасова к лику «покойников»
нар авне с Л. Толстым, Тургеневым и Достоевским.
Но самым «обширным» выступлением, опять -таки против лйч-
ных качеств Некрасова и вообще редакции «Отечественных
записок» (здесь в пародийном виде представлены и Салтыков
с Михайловским) стал «современный роман-фельетон с консер­
ваторами, либералами, плутократами ц т. д.», «Розы прогресса»
П. Боборыкина («Дело», 1875, No 9, 10, 12). Надо сказать, что
никаких серьезных оснований для выступления Боборыкина
против редакции некрасовского журнала у него не было. Поль­
зуясь покровительством Некрасова, он довольно активно печатал ­
ся в «Отечественных записках» . Однако в общем потоке не всегда
обоснованных обвинений в адрес редакции родственного жу р­
н ал а он отнюдь не способствовал сближению «Отечественных
записок» И «Дела», хотя цензурные репрессии середины 70-х го ­
дов’заставили Благосветлова обратиться к Некрасову с предло­
жением «обсудить наше положение сообща и сообща что-нибудь
предпринимать, чтобы облегчить участь журналов, попавших
так неожиданно под какое-то лошадиное копыто»6.
Даже в некрасовском некрологе.'(«Дело»,Д878, No 1) жур­
нал не удержался от упреков поэту в барско-помещичьем тоне
по отношению к народу, в фальшивости мотивов его поэзии.
Характеристика же личности Некрасова, для которой автор
некролога С. Шашков использовал воспоминания Суворина, до­
стоверность которых весьма сомнительна7, и Достоевского, от­
нюдь не-может быть названа образцом объективности. К чести
П, Ткачева, в июньском номере журнала за 1878 год он подверг
резкой критике воспоминания Суворина и Достоевского, оценив
124


все обвинения в адрес некрасовской личности как «уголовно­
полицейские».
Другим пунктом критических замечаний в адрес Некрасова
была народность его поэзии.' «Дело» отказывало Некрасову
в праве называться народным поэтом в связи с тем, что его
поэзия сосредоточена на мрачных сторонах народной жизни.
«...Ни у одного из истинно народных поэтов,—'писал С. Шаш­
ков,— вы не встретите такого, почти непрерывного стона и пл а­
ча, какой слышится у Некрасова: у всех у них очень много ве­
сёлых, живых, бодрящих и утещающих мотивов; все они не
только страдали с народом, но и вместе с ним забывались в его
. в е с елье, поддерживали его бодрость, старались доставить ему
радость своими песнями. Так поступали и Борне, и Кольцов.
Так поступал и Шевченко»8. Об этом же идет речь и в рецензии
на «Древнюю русскую литературу» П. В. Евстафиева («Дело»,
1877, No 7), и в рецензии на стихи И. Воронина («Дело, 1878,
.No 2), и в целом ряде других материалов. Эхо послужило и мо­
тивом для благосветловской пародии «Кому на Руси жить хоро-
. шо» («Дело», 1875, No 1), последовавшей вскоре после завер е­
ний редактора «Дела», что, «человек, с которым работал
Чернышевский
и которого он любил искренне, имеет
право на признательность не меня одного»9.
Все это свидетельствует о сложности взаимоотношений в де­
мократической журналистике, о сложности самой демократиче­
ской идеологии, о драматизме и напряженности общественно­
литературной борьбы 70-х годов.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Белинский В. Г. Поли. собр. соч. T. VIL М., 1955, с. Ш .
2 Подробнее о методологии и методике подобных исследований — см.:
■Смирнов В. Б. Достоевский в оценке «Отечественных записок». — В .кн .:
Русская литература 1870'— 1890 -х годов. Вып. 3. Свердловск, 1970.
3 «Дело», 1871, No 12, с. 7. Здесь А. Михайлов намекает на только что
появившуюся сатиру Некрасова «Недавнее время» («Отеч. зап .», 1871, No 10).
«Безымянная личность» — это, конечно, Щедрин, автор «Проекта современно­
го балета» («Отеч. зап.», 1868, No '3), в котором сатирик заклеймил призрач­
ность российского прогресса. Так. А. Михайлов «рассчитался» за критику
Щедриным его романов («Отеч. зап .», 1868, No 8; 1870, No 2).
4 Я. Ч. Внутреннее обозрение.—j«Дело», 1873, No 1, 4-я пагинация, с. 142.
5 «Дело», 1875, No 2, 3-я пагинация, с. 12.
6 См. письмо к Некрасову от 20 мая 1874 г.— «Литературное наследст­
во», т. 51— 52, М„ 1949, с. 128.
7 См. «их оценку в статье: Бушканец Е. Г. У истоков мемуарной
литературы о Некрасове.— В кн.: Вопросы источниковедения русской лите­
ратуры. Казань, 1873.
8 С. Ш. СІПашков С. С .> . Н. А. Некрасов. (Некролог).— «Дело»,
1878. No 1, 3-я пагинация, с. 60.
-
9 См. цисьмо Благосветлова к Некрасову от мая 1874 г. — «Литературное
наследство», т. 51—52, с. 127.
125


Г. À. Шпеер
ПРОБЛЕМА СТИЛЕВОГО ЕДИНСТВА
ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОГО И ХУДОЖЕСТВЕННОГО
МАТЕРИАЛА ЖУРНАЛА Н. А. НЕКРАСОВА
«ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЗАПИСКИ»
(середина 1870-х годов)
В журнале этих лет прослеживаются глубокие связи, суще­
ствовавшие между творчеством постоянных сотрудников и кор­
респондентов основных отделов, между художественными и пуб-.
лицистическими материалами.
Подчас эти связи обращают на себя внимание схожестью1
изображаемых фактов, лиц, обстоятельств, почерпнутых из од­
ного жизненного, источника и получивших близкие в принципи­
альном плане истолкования и оценки.
Представляется интересным, ч*то постоянные Хроникеры и
обозреватели журнала, ведшие в эти годы под разными наиме­
нованиями внутренние обозрения, часто оценивали изображае­
мое со ссылками на суждения и художественные обобщения
Щедрина, Некрасова, . Островского, Гл. Успенского, Марко
Вовчка и др. Обозреватели вводили в свои статьи рядом с р е­
ально существующими людьми персонажей художественных
произведений, опубликованных в этом ж урнале (купец Восми-
братов, Осип Дерунов, фон Руге, Кандауровский барин и т. д . )1.
Объединяет авторов первого (художественного) отдела ж ур ­
нала и его «Современного обозрения» (постоянный второй от­
дел) обличительный пафос, направленный против стяж ател ь ­
ских, а то и открыто хищнических устремлений, охвативших
«верхние» круги русского общества. Из номера в номер на стра­
ницах «Современного обозрения» вырастала выразительная
в своем общем объеме и в отдельных деталях картина, рисую­
щая сомнительные
заслуги железнодорожных
магнатов
(фон Дервиз, Губонин, Варшавский, фон М екк), уголовные про­
цессы игуменьи Митрофании й «старца» Овсянникова, скандаль­
ное избрание именитого гражданина Ефимова в правление Об­
щества взаимного кредита. На периферии этой панор амы —■
множество деятелей более мелкого масштаба: жульничающие
адвокаты, полицейские гонители раскола. Наконец, затмившая
всю злобу дня, получившая всеобщую огласку реакционнейшая
теория «всесословной волости» — плод мысли титулованных за ­
щитников интересов дворянства господ Давы дова и Лобанова.
А рядом с ними в литературном отделе журнала обретали
все большую степень выразительности и силу художественного
обобщения новые литературные' типы: Зацепин, Антихристов,
Клоппенгорст, Дерунов, Добрецов, 'Беркутов, Уланбекова. Ж ур ­
нал неотступно следит за этим трагически-повседневным для
126


народа умножением всех видов «современников» . Все эти «дви­
гатели прогресса» ведут непрерывную экономическую борь'бу,
а потому люди-«простецы» «должны нести на себе все неизбеж­
ные последствия и эксцессы 'борьбы, мужественно выносить
эксперименты всех охранителей, начиная от первичных, в роде
Дерунова, и кончая стоящими на высоте охранительных начал
г.г. Бланком и т. п.»2.
Чем более бесцеремонными были походы этих грабительских
корпораций на «карманы благодушных россиян», чем шире ста­
новилась география действий этих «адептов севера и юга», те м
с большим упорством искали литературные сотрудники ж урнала
новых средств художественного обобщения этого калейдоскопа
событий и лип и тем чаще ^.прибегали к приему сатирического
•обозрения. Такое обозрение представляло собой чрезвычайно
широкую, свободную, ёмкую форму для отражения различных
■сторон и типов современной журналу общественной жизни са­
модержавной России.
,
■
•Сатирическое обозрение допускает «свободное отношение
к форме» (Щедрин), а потому благоприятствует видоизменению
и переплетению различных сатирических жанров и созданию ли­
тературного сплава, вбирающего в себя и пародию, и интервью,
и бытовую сцену, и мнимую исповедь отрицательного порсона-
ж а, и комический диалог.
Журналисты «Отечественных записок» в 70-х годах часто
вели обзоры современной жизни в мемуарной манере, в жанрах
переписки, дневника, летописи очевидца, дружеского послания,
в форме интимной беседы, и всякий раз от первого лица. Это
«я» не равнозначно личности автора обозрения, а принадлежит
повествователю, который доверительно и как бы частным обра­
зом делится с читателями своими наблюдениями над события­
ми, "обстоятельствами, людьми. Далеко не всегда этот рассказ­
чик является участником событий, но он хорошо осведомлён,
знаком с суждениями свидетелей, умеет сопоставлять факты.
Зачастую повествователь вы ражает распространенное, бытую­
щее, ходячее мнение, по которому можно достоверно пред­
ставить, как в обществе отнеслись к тому или иному обще­
ственному событию, частному происшествию, скандальной
истории.
Такое построение обозрения позволяет его автору (писате­
лю) то вступать в спор с рассказчиком, то красноречиво умол­
чать о своем мнении, то включить в дискуссию третьих (многих)
лиц, то ставить своими комментариями рассказчика в двусмыс­
ленное или смешное положение, то вводить от себя истории-от­
ступления, призванные осветить сообщение с новой неожидан­
ной стороны. Наибольшую изобретательность в этом смысле в
публицистическом отделе обнаружил Н. К- М ихайловский3, хотя
успешно прибегали к этим приемам и Демерт, и Плещеев, и Ели­
сеев, и Головачёв.
127


Средствами сатирического о'бозрения широко пользуется
Н. А. Некрасов во второй части поэмы «Современники» («Отеч.
зап.», 1876, No 1 ) , г д е все эпизоды происходят в присутствии
князя Ивана, а он в них является своеобразным наблюдателем
происходящего и комментатором настоящих и прошлых «лодви- \
гов» многих персонажей поэмы. Это оказывается возможным
потому, что он «свой» в среде пирующих плутократов. На свой­
ское отношение этого титулованного барина с .дельцами четы­
режды указано в поэме автором. И в то же время его голос
не сливается с голосами «героев времени»: у него есть не только
своя манера оценок всего, но и способность громогласно рас­
суждать о том, о чем другие предпочитают помалкивать.
.Князь Иван никого не боится, ни к кому не расположен, ни
перед кем не высказывает уважения, признательности. В нем
незаметно ни мстительной озлобленности, у него нет даж е иск­
ренней брезгливости, которая всегда характеризует отношение
«человека породы» к плебею: '
И все это потому, что князь Иван циник де мозга костей.
Его цинизм — броня, из-за которой он выступает то мудрецом,
всё видящим, всему знающим дену, то подлецом, которому слад­
ко сбрасывать собственную маску лицемерия и срывать ее
с ближних с тем, чтобы испытать «блаженство падения». Неда­
ром автор-повествователь в самом начале второй части поэмы
вводил читателя в атмосферу происходящего словами:
Теперь цинизм у них царил, .
И разговор был часто страшен...
И сразу же вслед за этим, покрывая шум застолья, голос князя
Ивана возвещал, что каждый из представленных тут понимает
одно: «Что на пути до рудников «Постлать соломки не мешает!»
А он, князь , может и трогательную напутственную речь в та­
кую дорогу произнести! Есть отчего быть веселым и 'Словоохот­
ливым: его каламбуры, насмешки, остроты, анекдоты, гневные
филиппики — оригинальный аккомпане?ѵіент всей переклички
«голосов», вырывающихся из пьяного многоголосья. Имеет
смысл заметить, что из 1615 стихотворных строк этой части
286 строк вложены в уста неугомонного к н я зя4.
Нашел очень своеобразные сценические средства использова­
ния сатирического обозрения и А. Н. Островский в 3-м акте ко ­
медии «Последняя жертва» («Отеч. зап.», 1878, No 1). Во всех
15 явлениях акта присутствует •Наблюдатель, который коммен­
тирует и оценивает совершающееся на сцене с помощью Р а з ­
носчика вестей, Москвича и Иногороднего. Наблюдатель —
единственное лицо пьесы, которому ясен весь механизм «совре­
менной политэкономии». Этот персонаж непроницаем, не под- -
дается житейским соблазнам, знает себе цену и, хотя, не чурает- .
ся слухов, но спокойно очищает их от той шелухи, которая нар а­
стает на них от обращения в людской толпе.
128


Журнал Н. А. Некрасова изобразил типичные и широко р ас­
пространенные в мире стяж ания поиски эффектных средств сло­
весной маскировки неблаговидных экономических и юридиче­
ских операций, изобретение ажурных риторических завес, через
вуаль которых махинации дельцов казались бы «мерами по не­
обходимости», финансовые аферы — опытами «во имя прогрес­
са», ж ал ка я благотворительность — актом гуманного отношения
к ближнему. Демонстрируя растущее растление нравов, журнал
в то же время показывал, как тирады «пенкоснимателей»
«о нравственном долге», «моральных устоях», о «человеческой
совести», «защите чести» уже давно превратились в свод афо­
ризмов, стёршихся от их циничного употребления. Такие д екл а­
рации утратили ' былую •значительность в сознании даж е не­
ухищрённого читателя.
Эти позиции журнала могут быть раскрыты на сопостави­
тельном анализе текстов комедии А. Н. Островского «Волки
и овцы» («Отеч. зап.», 1875, No 11), поэмы-Н. А. Некрасова «Со­
временники» (часть 2-я «Герои времени» — «Отеч. зап.», 1876,
No 1) и цикла очерков М. Е. Салтыкова-Щедрина «Благонаме­
ренные речи» («Отеч. зап.», 1875, NoNo 1, 3, 4 и др.) .
ПРИМЕЧАНИЯ
1<М ихайловский Н. К -> Литературные и журнальные замет­
ки.— «Отеч. зап.», 1873, NoNo 3, 4; сСкабичевский А. М .> Мысли и
впечатления, навеянные текущею литературою. — Там же, No „7; < Е лисе-
ев Г. 3 .> Внутреннее обозрение.— «Отеч. зап.», 1875, NoNo 3, 4;, < М их а fi-
л о в ский Н.' К .> Из'дневника и переписки Ивана Непомнящего.— Там же,
No 4; <Михайловский Н. К -> Записки профана,—Там же, No5;
<Елисеев Г. 3 . > Внутреннее обозрение.— «Отеч. зап.», 1876, No 1.
Фамилии авторов анонимных и псевдонимных статей (выставленные
в ломаных скобках) раскрыты по-книге: Б оград В. Журнал «Отечествен­
ные запиСкн». 1868— 1884. Указатель содержания. М., 1971.
2 < Е лйсеев Г. 3 . > Внутреннее обозрение.— «Отеч. зап.», 1875, No 3,
отд. II, с. 98.
3<Михайловский Н. К -> Издневника и перепискиИранаНе­
помнящего.— «Отеч. зіап.», начиная с No 10 за 1874 г.; Записки профана.—
С No 1 за 1875 г.;-Вперемежку.— С Wb 1 за 1876 г.
4 Вопрос о композиционном принципе обозрения в русской литературе и,
в частности, у Некрасова широко поставлен в кн.: Г и н М. М. О своеобра­
зии реализмд Н. А. Некрасова. Петрозаводск, 1966; О композиционной, роли
князя Ивана в поэме «Современники» — см. там же, с. 225—227.
М. Н. Межевая
ЩЕДРИН И НЕКРАСОВ В ПЕРВЫЕ ГОДЫ ИЗДАНИЯ
«ОТЕЧЕСТВЕННЫХ ЗАПИСОК»
С момента появления обновленных «Отечественных записок»
Щедрин становится их активным сотрудником, а вскоре и соре­
9 Зак. 10253
129


дактором Некрасова. Анализ творчества Щедрина и Некрасова
этих лет убеждает, что их сотрудничество в «Отечественных
записках» — не только дань прежним связям, установившимся
еще в «Современнике», не только обоюдное тяготение к жу рн а­
лу демократической ориентации и взаимное уважение друг
в друге, предположим, деловых качеств и творческих начал, но
в первую, очередь, редкостное единство в понимании задач, стоя­
щих перед новым демократическим журналом, обусловленное
общностью идейных и эстетических позиций каждого.
Щедрин начинает свое сотрудничество в журнале рядом ли­
тературно-критических статей, которые идут без подписи, как
редакционные, и публикацией циклов «Письма о провинции» и
«Признаки времени». Литературно-критические выступления
Щедрина этих лет определяли программу ж у р н а л а 1; очерковые
циклы «Письма о провинции» и «Признаки времени», ка к счи­
тают исследователи, содержат оценку общественно-политической,
идеологической и нравственной атмосферы современности. Спра­
ведливая в целом, эта точка зрения не вскрывает всего своеобра-
. зия
авторской позиции Щедрина в «Письмах о провинции». В от­
личие от «Признаков времени», сосредоточенных на сатирическом
обобщения современности, в «Письмах о провинции» Щедрин
разрабатывал, обосновывал и пропагандировал программу,
предлагаемую демократическому движению России второй по­
ловины шестидесятых годов. Основной тезис ее был сформули­
рован писателем как «сближение с народом», понимаемое как
«изучение нужд и потребностей» мужика. Разви вая традиции
революционной демократии начала шестидесятых годов, в пер­
вую очередь, Чернышевского, во взглядах на народ как на ре­
шающую историческую и социальную силу, Щедрин вносит в
них свои коррективы. Он требует от литературы углубленного
объективного исследования народной жизни, результаты кото­
рого должны подсказать и облегчить путь революционно-демо­
кратической мысли к народу. В отличие от программы револю­
ционной демократии начала шестидесятых годов, пропагандиро­
вавшей крёстьянскую революцию и основанной на ее ожидании
в ближайшие сроки, Щедрин в «Письмах о провинции» акцен­
тирует внимание читателя на мысли о бедности русского мужи­
ка. «сознанием своей бедности» и в связи с этим отодвигает
сроки будущей революции на неопределенное время. В настоя­
щем же революционер-пропагандист — главный положительный
герой современности — дл я Щедрина терпит неудачу в своих
попытках найти общую почву с народом; начиная с «Писем
о провинции» образ революционера у Щедрина приобретает
трагичёский колорит. В конце шестидесятых годов, в момент
кризиса первоначальной тактики революционной демократии и
сложных поисков новых ее форм, в момент р азла да демократи­
ческого движения в стране, Щедрин в «Письмах о провинции»
ее будущее ставит в прямую зависимость.от силы и активности
130


движения масс. С утверждением этой мысли связано основное
содержание эпистолярного цикла Щедрина.
-
То же решение проблемы народа и революции, та же траги­
ческая трактовка героя-революционера,. тот ж е взгляд на роль,
причины силы и слабости общественного движения в стране
определяют позиции Некрасова той поры.
' От полного трагизма неведения — «Ты проснешься ль, испол­
ненный сил, Иль, судеб повинуясь закону, Все, что мог, ты уж е
совершил < . . .> И духовно наве'ки почил»,— характерного
для позиции поэта в отношении общественной активности на­
рода в конце пятидесятых — начале шестидесятых годов, он
идет к твердой убежденности в ней в перспективе народной
жизни. Начинаясь в «Железной.дороге», этот мотив усиливает­
ся в «Дедушке», получая наиболее полное свое выражение
в «Кому на Руси жить хорошо».
Как всегда у шестидесятников, проблема народа неразрывна
дл я Некрасова с проблемой положительного героя времени и
литературы — проблемой революционера-интеллйгента и его
роли в-отношении к народу. В ее трагическом решении Некрасов
единодушен с Щедриным. Он, как и Щедрин, автор «Писем
о провинции» и «Годовщины», преклоняется перед самоотвер­
женностью. революционного подвига, видит в нем высшее про­
явление гражданского чувства, но и по-щедрински подчеркивает
неведенье масс ^относительно своих «радетелей» и их полное
равнодушйе к мотивам, этого подвига. Так'рождаются знамени­
тые строки в стихотворении «Мать» — итог некрасовского пони­
маний этой проблемы в конце шестидесятых — начале семидеся­
тых годов: «Есть времена, есть целые века, В которые нет ни­
чего желанней, Прекраснее терновоТо венка». Смысл этих строк
полностью раскрывается лишь в сочетании с образом — симво ­
лом «вековой тишины в глубине России» («В столицах шум,
гремят витии»), на фоне образов «унылого, сумрачного» бур­
лака, перед которым так и не встает желанный для поэта во­
прос — «чем хуже был бы твой удел, когда б ты менее терпел?»
(«На Волге»), образов крестьян, чья «нищета и терпенье без­
мерное только досаду родит» («Литература с трескучими фра­
зами»), с образом «терпеньем изумляющего» народа («Умру я
скоро...»)2.
Проблема пробуждения сознания масс становится ведущей,
в решении темы народа как у Щедрина, так и у Некрасова.
Естественно, что они сближаются и в общем внимании к воз­
можным путям воздействовать на него в этом направлении.'
Именно с этой точки зрения особый интерес в их творчестве
вызывают «итоги» так называемого «великого десятилетия»,
в оценке которых они полностью солидаризируются..Для Щ ед­
рина русская жизнь вышла «из старой колеи, а новой не нахо­
дит»3, по Некрасову «благодатное время надежд < . . . > обетов
своих не сдержало» , в итоге — вывод: «немного выиграл народ»
9*
131-


(Il; 341, 270). Глубокая идейная общность и творчески сближа­
ет писателей. Поэзия Некрасова этих лет выделяется на общем
фоне его предыдущего творчества публицистичностью, она в а к ­
тивной полемике с господствующими идеологическими програм­
мами; это приводит к появлению новых форм повествования,
к разработке новых жанров и приемов, находящих свое приме­
нение и в публицистике и сатире Щедрина (прямая авторская*
оценка, сатирический собирательный образ, применение полеми­
ческого диалога как способа развития сюжета).
Последующая творческая деятельность Щедрина и Некрасо­
ва, при сохранившейся во многом общности "идейных и эстети­
ческих решений, уже не дает примеров такого полного единства,
как в первые годы сотрудничества в «Отечественных записках»,
что и понятно при величине и самобытной силе таланта каж до ­
го из них. В период же становления нового журнала, оформле­
ния его литературной платформы, принципиальная общность
идейной и во многом эстетической позиций у Некрасова и Щед­
рина обусловливала не только сосредоточенность на близких
или даже одних и тех же темах, но и близость их художествен­
ных решений, что, конечно, способствовало более действенной
пропаганде важных для «Отечественных записок» истин среди
демократически настроенного читателя.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Т е п л и н с к ий М. В. «Отечествённые записки» (1868— 1884). История
журнала. Литературная критика. Южно-Сахалинск, 1966.
2 См.: Г ин М. Народ и революция в поэзии Некрасова.— В книге то­
го же автора «Литература и время». П етрозаводск, 1969.
3 Щедрин Н- (Салтыков М. Е.). Поли. собр. соч .'T. VII. Л., 1935,
с. 273.
В. В. Прозоров
«ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЗАПИСКИ» НЕКРАСОВА
И САЛТЫКОВА О НАРОДНОМ ЧИТАТЕЛЕ
Писать для «своих» или для «всех» — само противопостав­
ление .свидетельствует о ..драматической для художника ситуа­
ции. Русская литература издавна стремилась одолеть реальную
пропасть, разделяющую избранных ценителей изящной словес­
ности, «немногих», «сыновей Фебовых»,* публику (при всей ее
пестроте и исторической подвижности) и до поры до времени
неразбуженные, неготовые к восприятию интеллигентской куль­
туры народные массы. В этом одна из глубинных причин тяготе­
ния профессиональных мастеров к фольклору, к истокам народ­
ной эстетики, народного миропонимания.
132


Второй, разночинский, .период освободительного движения
в России характеризовался, в частности, значительной демокра­
тизацией читающей публики, власть которой в литературных
делах, как отмечал Н. Г. Чернышевский, всесильна 1. К 60-м го ­
дам относятся,и первые непосредственно адресованные нар/оду
стихотворения и поэмы Некрасова, прежде всего «Коробейни­
ки», издания «красных книжек»2. Однако об участии в общест­
венно-литературном процессе не просто традиционной публика,
но читательской, крестьянской, рабочей массы можно говорить,
начиная с последней трети XIX в., примерно с-1880-х гг., когда
особенно явственными становятся последствия вторжения капи­
тализма |В русскую деревню, а интерес к чтению в народе з а ­
метно оживляется.
«Отечественные записки» Некрасова и- Салтыкова с первых
месяцев своего существования чутко прислушиваются к пере­
менам, происходящим в- читательской публике. В программной
статье «Напрасные опасения» Салтыков' в 1868 г. с полемиче­
ским запалом констатирует, что «современный русский читаю­
щий люд совершенно тот же, какой был десять-двадцать лет
тому назад» , что «самую литературу нашу можно почти назвать
кастическим достоянием», достоянием «цивилизованного мень­
шинства». Соратник Некрасова по журналу свои надежды свя-
* зывает с той «новой публикой, которая имеет образоваться
вследствие нового строя жизни» и главной бедой которой на
первых порах «представляется недостаток самосознания»3..
Журнал постоянно и заинтересованно обсуждает проблемы
народного образования. «. ..Народное образование слишком
близко моему сердцу»,— с каж ет со страниц «Отечественных
записок» Л. Толстой на что Некрасов в письме к нему при­
знается: '«Мне Ваша статья очень по душе, и я думаю, что дело
народного образования, которым Вы занимаетесь, есть главное
русское дело настоящего времени» (XI, 377). С. грустью отме­
чая, что литература доселе чаще всего была «одиноким порывом
тесного кружка людей, страдавших только «раздражением
пленной мысли» («многие ли у нас читали Гоголя, Островского,
Некрасова, Щедрина?»)5, журнал подчеркивал: «Нам нечего
ж дать того сказочного времени < с р . с некрасовским: «Эх, эх!
Придет ли времечко ...» — В. /7 .> , когда в народе враз, сама со­
бою, возбудится страсть к просвещению»6. Необходимость обя­
зательного народного образования признавалась безусловно7.
.Русское крестьянство — писал Г. 3 . Елисеев — «лишено возмож­
ности заниматься книгой: у него нет для этого свободного вре­
мени, нет досуга. Образование и досуг — это два понятия не­
раздельные»8. Если для Салтыкова в «Напрасных опасениях»
досуг выступал как синоним праздности, лени, паразитизма при­
вилегированных сословий, то -Елисеев говорит о нем как о не­
пременном изначальном условии приобщения трудового челове­
ка к духовной культуре.
133


Критики «Отечественных записок» ревниво и бескомпро­
миссно встречали любые литературные поделки, имевшие пре­
тензию на внимание народа, ,предавая их публичному осмеянию.
Напечатана была, к примеру, в начале 1869 г. « Краткая исто­
рия России для народного.и солдатского чтения» А. Д. Столы­
пина, в которой вред безграмотности всерьез доказывался в ду­
хе некрасовского Оболт-Оболдуева: «...Сколько таких приме­
ров, что целая деревня не верит в какое-нибудь распоряжение
начальства, потому что, по безграмотству, некому прочесть
внятно присланного приказа, а всякий толкует его вкривь и
вкось! При таких случаях дело не обходится без наказаний: тог­
да мужички начинают понимать — да уже поздно»9. По поводу
этой «книжонки» рецензент «Отечественных записок» ' иронизи­
ровал: '« Наш народ — этот Илья Муромец,, сидящий сиднем и
редко проявляющий признаки своей жизненности — подвергал­
ся и до сих пор подвергается очень странному обращению со
стороны российских сочинителей, которые, очевидно, рассчиты­
вают на то, что в Илье Муромце нёдостаточно развиты умствен­
ные- способности, чтобы отличить мякину от хле'ба, а ерунду от
дельного слова»10.
Расплодились в 70-е гг. дешевые журналы, в которых сердо­
больные баре потчевали простолюдина низкопробно-развлека­
тельной пищей или христианско-назидательными проповедями.
В «духовно-нравственном»' «Русском рабочем», издававшемся
А. И. Пейкер, с народным читателем беседовали как с недораз­
витом младенцем. В статье «Пища как средство сохранения
силы и здоровья» ему внушали, например, что «для пищевари­
тельных частей не одно и то же, что в них попадается, хлеб или
кусок глины. Мы принимаем пищу, но пища пище рознь; от
иной нельзя ждать поддержки и силы, а р азвё только расстрой­
ство здоровья и бессилие»11. С. А. Поль в «народном журнале»
«Сельское чтение» призывал: «Пусть все§ русские люди, от ма ­
лого до великого, от высокого сановника до смиренного земле­
дельца, работают усердно изо всех сил, каждый на отведенном
ему поприще деятельности, и знают, что трудясь над своим де­
лом, каждый трудится не только для себя и своего семейства,,
но и для всего нашего отечества»12. ^
'
С. Н. Кривенко выступил с резкой отповедью подобному чти­
ву. «Единственное употребление, какое русский рабочий может
сделать из «Русского рабочего», это вырвать картинки и н а­
клеить их на стену или на внутреннюю сторону крышки сундука.
Мы вполне уверены, что так именно и делается...» 13. іВ том же
году «Отечественные записки» вновь вернулись к этому вопросу
и поместили большую статью Кривенко «Новые признаки в н а­
шей литературе»14. Размышляя, как писать для народа, Елисеев
категорически утверждал: «...Любить народ значит видеть в нем
совершенно^ себе равного, одинаково полноправного с нами бра­
та и желать и стараться дать ему все то лучшее, чего мы жела­
134


ем и сами себе»15.Народу,— скаж ет Г. И, Успенский, «нужно
самое что ни есть первейшее из произведений ума человеческо­
го»16. 'Вряд ли прав современный автор, когда с излишней по­
спешностью 'берется утверждать, что в решении «проблемы
литературы для народа» в прошлом веке ‘Сторонникам официоз­
ного курса противостояли защитники так наз. «двуязычия», ис­
ходившие «из социально неравноправного положения трудящих­
ся масс, порождающего их отчужденность от. искусства. Это
исторически обусловленное явление утверждалось как органи­
ческое, ничем и никогда непреодолимое. Поэтому как норма
принималось представление о том, что народ не способен адек­
ватно, истинно воспринимать художественные произведения, что
это удел только избранных...»1'7. Отношение журнала Некрасова
и Салтыкова к литературе для народа как-к первосортному ис­
кусству, как к разговору равных о кровном, насущно необходи­
мом большинству, вносит существенные поправки в эти претен­
дующие на важное обобщение строки.
«Отечественные записки» 70-х годов вели 'борьбу во имя
читателя завтрашнего, 'будущего '(по справедливому замечанию
исследователя, «читающий крестьянин — в ту пору явление до­
вольно редкое» 18). Знаменательны слова некролога, опубликован­
ные на смерть іНекрасова: «Он страстно хотел быть не только
для нас певцом народных страданий, а и для самого народа.
И если что лично его повергало в мрачное отчаяние, так именно
сомнение в своей роли, как народного поэта»19. Освещавшийся
на страницах ж урнала вопрос о народном читателе помогает
глубже понять истоки горечи и боли последних поэтических об­
ращений Некрасова к современникам и одновременно неисче­
зающего у него ощущения перспективы, надежды- на признание
его музы — «сестры народа» действительно массовым демокра­
тическим читателем.
ПРИМЕЧАНИЯ
■/ 1 Чернышевский Н. Г. Поли. собр. соч. T. III . М., 1947, с. 305.
2 См.: Евгеньев-Максимов В Жизнь и деятельность Н. А. Н е­
красова. T. III. М., 1952, с. 186—202; Груздев А. И. О фольклоризме и
сюжете поэмы Н. Некрасова «Коробейники».— В кн.: Некрасовский сборник.
Вып. III. М.—Л.. 1960, с. 99—112 и др.
?і Салтыков-Щедрин М. Е. Собр. соч. T. IX. М., 1970, с. 7, 17, 18.
-
Толстой Лев. О народном образовании.^ - «Отеч. зап.», 1874, No
отд. I. с. 152.
5В.В. <\Водовозов В. И .> О воспитательном значении русской
литературы.— «Отеч. зап.», 3870, No 5, отд. I, с. 104.
>
6 Там же, отд. II, с. 56.
7 <Е лисеев'Г. 3 .> Внутреннее обозрение.— «Отеч. зап.», 1876, No 4,
4 отд. ЛІ. Ср.: Воронов А. С. Значение обязательности начального учения
в деле народного образования.— «Отеч. зап .», 1875, No 11, отд. I.
8 «Отеч. зап.», 1877, No 4, отд. II, с. 221.
135


9 Столыпин Аркадий. Краткая история России для народного к
солдатского чтения. СПб.,.1869, с- 3.
10 «Отеч. зап.», 1870, No 4, отд. II, с. 212.
11 «Русский рабочий», 1877, No 4, с. 15.
12 «Сельское чтение», 1878, No 16, с. 187.
13 «Отеч.' зап.», 4878, No 1, отд. II, с. 64.
14 «Отеч. зап .», 1878, No 8, отд. II . Подробно о роли и месте этой статьи
в общем контексте «Отечественных записок» Г878— 1881 гг.— см.: T е п лин­
ек и й М. В. «Отечественные записки» (1868—1884). История журнала. Л и­
тературная критика. Южно-Сахалинск, 1966, с. 303—305.
15 «Отеч. зап.», 1878, No 3, отд. II, с. 124.
16 <У спе некий Г, И .> На родной ниве. II. Народная книга.—
«Отеч. зап .», 1880, No 8, отд. II, с: 254.
17 п о -пов В. А. В. И. Ленин о литературе для народа.— Ученые запис­
ки Душанбинского педагогического института им. Т. Г Шевченко. Т. 78, 1971,.
с. 25.
18 Базанов В. Г. «Хождение в народ» и книги для народа (1873—
1875). Вступ. статья в кн.: Агитационная литература русских революционных. .
народников. Л ., 1970, с. 46.
19 «Отеч. зап .», 1878, No 1, с. 4.


О РЕВОЛЮЦИОННО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ
ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКЕ


А. 3 . Дмитровский
О МЕТОДОЛОГИИ ЛИТЕРАТУРНО-КРИТИЧЕСКОГО
ИССЛЕДОВАНИЯ У БЕЛИНСКОГО
Белинский создал свою методологию литературно-критиче­
ского исследования, которая в качестве глубинной традиции во­
шла в нашу современную науку и _сохраняет в себе для нас
в немалой мере значение нормы и образца.
Известно, что на отсутствии понимания методологии Белин­
ского как целостной системы широко спекулировала русская
дореволюционная наука влице'А. іВ олынского,Ю . Айхенвальда,
а еще раньше. Кс. Полёвого, «обвинявших» Белинского в про­
тиворечивости. и эклектизме- литературно-критических оценок.
Однако, несмотря на то, что начало научного исследования ме­
тодологии Белинского восходит к Герцену, Чернышевскому,
Плеханову, по-настоящему оно развернулось только в советском
литературоведении, в его послевоенный период. З десь следует
особо выделить работы-А. Лаврецкого, М. Полякова, Б. Бур со­
ва, Л. Гроссмана, Н. Гея. Сейчас уж е глубоко изучены обще­
философские предпосылки литературоведческой методологии
Белинского, а также- содержание и эволюция его литературно-
критических взглядов. Однако еще далеко не полностью пр ояс­
нена методологическая система 'Белинского в ее конкретном
литературно-критическом функционировании. Д л я исследования
представляет такж е большой интерес отражение методологии
Белинского в самой жанровой и композиционной структуре его
статей.
Известно определение литературы, которое выдвинул Бели н­
ский еще в «Литературных мечтаниях»: «...Литературою назы ­
вается собрание такого рода художественно-словесных произ­
ведений, которые суть плод свободного вдохновения и дружных
(хотя и неусловленных) усилий людей, созданных для искус­
ства, дышащих для одного его и уничтожающихся вне его, вполне
выражающих и воспроизводящих в св'оих изящных созданиях
дух того народа, среди которого они рождены и воспитаны,
жизнью которого они живут и духом которого дышат, выр аж аю ­
щих в своих творческих произведениях его внутреннюю жизнь
до сокровеннейших глубин и биений» '(Б, I, 24 )Г
Выполняя в «Литературных мечтаниях» роль главной мето­
дологической позиции, это определение не исчерпывает все' те
аспекты рассмотрения литературы, которые содержатся в самой
элегии. И все же оно является'как бы зерном, из которого впо­
следствии развилась теоретико-литературная и методологиче­
ская система Белинского. Представление о литературе как о со­
139


брании художественно-словесных произведений стало учением
о литературе как об особой сфере духовной деятельности чело­
века во всей ее специфике, включая проблемы образа-типа, ро­
д а и жанр а, композиции и сюжета, (Мысль о художнике-творце
стала учением о таланте и гении, о природе художественного
вдохновения и психологии художественного творчества, о пафо­
се творчества как о глубинном специфическом свойстве автор­
ского таланта. Мысль о выражении и воссоздании'в литературе
внутренней жизни и духа народа развилась .в учение о связи
литературы с -жизнью и о народности литературы. Отсюда ж е
выделились специальные отрасли теоретико-литературного уче­
ния Белинского об активной роли литературы в жизни обще­
ства. И уже в самих «Литературных мечтаниях» выступает пред­
ставление о литературе как о целостном историческом про­
цессе.
Таким образом, вырисовываются следующие наиболее общие
теорртико-литературные и методологические принципы Белин­
ского:
—
Литература как сфера словесно-образной деятельности,
■имеющая свою специфическую внутреннюю организацию.
—
Литература как выражение внутреннего и внешнего бы­
тия человека и народа в их национальном и общечеловеческом
содержании.
—
Литература как исторический процесс.
—
Литература как предмет индивидуального и широкого
общественного восприятия и воздействия.
—
Личность писателя-художника и его талант как главное
условие литературно-художественного творчества.
В литературно-критических статьях Белинского эти принци­
пы находятся в сложной взаимосвязи и почти не выступают
в своем «чистом» виде, но в качестве ведущих тенденций они
четко прослеживаются на протяжении всего творчества крити­
ка, обеспёчивая целостность его методологической системы.
При этом следует различать три уровня общего методологиче­
ского аппарата Белинского, где верхний уровень как раз и со­
ставят вышеназванные исходные принципы, средний уровень —
это их выбор и конкретизация в каждом отдельном случае
исследования и нижний уровень — это частная методика ан а­
лиза.
Литературная критика Белинского основывается на единстве
историко-литературного и теоретико-литературного подхода к
произведению. Он писал сам, что «для надлежащей оценки вся­
кого замечательного автора нужно определить характер его
творений и место, которое он должен занимать в литературе»
(Б, I, 283). З адачу критики Белинский видел в том, чтобы
«определить значение поэтд и для его настоящего и для буду ­
щего, его историческое и его; безусловно художественное значе­
ние» (Б, VII, 1Û1).
140


Общественно-исторический подход Белинского к литератур­
ным явлениям определялся его ж е собственным указанием:
«Чем выше явление, тем оно жизненнее, а чем жизненнее явл е­
ние, тем более зависит его. сознание (т. е. литературно-критиче­
ский анализ — А. Д .) от движения и развития самой жизни»
(Б, VII, 101). Поэтому крупнейшие литературные явления не­
изменно характеризовались Белинским через посредство самого
исторического и общественного развития.
Представление Белинского о литературе как об историческом
процессе вело к рассмотрению крупных литературных явлений
в трех временных измерениях; прошедшего, настоящего и 'буду­
щего. Именно так рассматривает Белинский творчество Д ер ж а ­
вина, Крылова, Гоголя, Лермонтова, (Кольцова. Характеристика
писателей меньшего масштаба (Дмитриева, Богдановича, М ерз­
лякова, Хемницера и др.) не требовала столь широких времен­
ных рамок, но и для них оставался незыблемым принцип точно­
го определения их места .в общем историко-литературном про ­
цессе. Исторический обзор русской литературы от Кантемира
до Пушкина и Гоголя имел для Белинского принципиальное
значение, и поэтому в разных вариантах он включал его во
многие статьи.
Белинский различал характер литературно-критического су­
да современников и потомков. Полностью признавая важность
и значение современных оценок, он вместе с тем отдавал пред­
почтение суду последующих поколений как более объективному
и справедливому (см. Б , IX, 498). Самому Белинскому было
в высочайшей степени присуще чувство будущего, он оценивал
литературные явления не только со своих современных позиций,
но и ка к бы с позиций грядущих поколений. Рассмотрение ли­
тературных явлений в перспективе исторического будущего ска­
зывалось у Белинского, во-первых, в прогнозировании того зна­
чения, которое будет иметь творчество великих русских писате­
лей для будупйах поколений и, во-вторых, в, прогнозировании
развития таланта молодых, начинавших писателей.
Принципиально близкими оказываются литературно-критиче­
ские прогнозы, касающиеся творчества Пушкина, Лермонтова,
Крылова, Кольцова: глубина охвата жизни й художественное
совершенство поэзии оцениваются Белинским как залоги непре­
ходящего значения их творчества, широкого, всенародного* при­
знания и большой роли в будущем нравственном и эстетическом
воспитании народа.
Отлично понимая трудности прогнозирования литературных
дарований, Белинский вместе с тем, д а ж е первые свои оценки
молодых писателей (Майкова, ’Алексея Толстого, Достоевского,
Гончарова, Тургенева) осуществлял с учетом их развития и
ориентировкой на будущее.
Белинский осознавал диалектику общего и индивидуального
в процессе художественного творчества. Он рассматривал худо-
141


жественное произведение и как результат выражения народного
духа, т. е. в качестве формы общественного сознания, и ка к
результат индивидуального творческого акта. В 30-х годах, когда
идеалистические представления были у Белиндкого особенно
сильны, он был склонен отдавать предпочтение первому из этих
факторов, что вело к определенному принижению роли творче­
ской личности. При такой трактовке поэт выступал не столько
самостоятельной творческой силой, связанной со своим време­
нем и народом, сколько своеобразным органом, посредством
которого «вечная идея» вы раж ает самое 'себя.' Но в 40-х годах
Белинский всё более склонялся к представлению о творческом
акте как о результате активного освоения поэтом действительно­
сти. А поэтому для анализа художественного произведения под­
нимание личности поэта становилось тем более важным, что
именно ею определялось, по Белинскому, художественное про­
изведение как произведение искусства, а не науки или публици­
стики. Белинский писал: «....Источник творческой деятельности
поэта есть его дух, выражающийся в его личности, и первого
объяснения духа и характера его произведений должно искать
в его личности». (Б, VII, 308). Личность поэта''выступает у Бе­
линского в трех ипостасях: нравственно-психологической, со­
циально-классовой и частно-биографической. По отношению
к разным поэтам эти три стороны анализа личности проявляют­
ся не одинаково. В целом у Белинского на первом плане анализ
нравственно-психологического содержания писательской лично­
сти, которое непосредственно сказывается на всей структуре
художественного произведения. Верно оценивал Белинский' и
роль социального, классового мышления поэта, которое пр ояв­
ляется в художественном произведении лишь опосредованно.
Это особенно явственно выступает в статье «О жизни и сочине­
ниях Кольцова». Анализ личности поэта и его творчества имеет
у Белинского как бы двустороннюю зависимость: личность поэ­
та является исходной позицией для понимания* его творчества,
а само творчество становится главным материалом для понима­
ния ejo личности. Так, Белинский пишет о Пушкине, что «по его
произведениям можно следить за постепенным развитием его
не только как поэта, но вместе с тем как человёка и характера»
(Б, VII, 271).
>
Главная роль в учении Белинского о творческой личности
принадлежит его теории пафоса. Белинский постепенно шел
к созданию этой теории, причем практическое пользование ка ­
тегорией пафоса в качестве инструмента анализа имело место
у Белинского еще до ее теоретического осмысления. Зачатки
представления о пафосе творчества писателей обнаруживаются
уже в «Литературных мечтаниях», а в статье 1835х. «О русской
повести и повестях Гоголя» Прикладное представление о пафосе
выступает уже во всей полноте: «Отличительный характер пове--
стей Гоголя составляют — простота вымысла, народность, совер­
.142


шенная истина жизни, оригинальность и комическое одушевле­
ние, всегда побеждаемое глубоким чувством грусти и уныния.
Причина всех этих качеств заключается в одном источнике^
Гоголь — поэт, поэт жизни действительной» (Б, I, 284).
іК теоретическому осмыслению категории пафоса Белинский
пришел только в 40-х годах. Б 1842 г. в статье о Баратынском
он писал: «...От современной критики требуют, чтобы она р ас­
крыла и показала дух поэта в его творениях, проследила в них
преобладающую идею,'господствующую думу всей его жизни,
всего его бытия, обнаружила и сделала ясным его внутреннее
созерцание, его пафос» (Б, VI, 466). Сущность пафоса пол­
ностью проясняется здесь из того р яд а однородных синонимиче­
ских понятий, который и заключается этим термином; пафос
выступает как внутренняя сущность индивидуального художни­
ческого таланта.
В статьях о 'Кольцове,'(Крылове, Лермонтове, Ап. Григорьеве,
Майкове Белинский пользовался категорией пафоса для опре­
деления сущности, направления, своеобразия каждого художе­
ственного дарования. Но наибольшей полноты и сама теория
пафоса и ее практическое применение достигают в статьях о
Пушкине, где, развивая свои прежние положения о пафосе как
о сущности таланта, Белинский вместе с тем сделал эту катего­
рию точкой пересечения таких важнейших теоретико-литератур­
ных и эстетических проблем, как психология художественного
творчества, соотношение в художественном творчестве рацио­
нального и эмоционального начала, идеи и образа, формы и со­
держания, а такж е свойств художественности и представления
о произведении как о едином художественном целом. Паф ос,
как он трактуется в статьях о Пушкине,— это личность поэта
в ее творческом проявлении, это сама жизнь, ставшая содер жа­
нием нравственного ібытия поэта, это законы художественного
творчества в виде индивидуального авторского художественного
выражения.
В каждом отдельном случае категория пафоса является
у Белинского и результатом и средством литературно-критиче­
ского анализа. Критик приходит к определению поэтического
пафоса в ходе подготовительной аналитической работы, а уже
в процессе -анали за понимание пафоса творчества становится
главным инструментом исследования. Именно так строится цикл
статей о Пушкине, где определение пафоса предшествует кон­
кретному анализу. То же в статьях о Баратынском, Майкове,
Лермонтовет Но в своей ранней статье «О русской повести...»
Белинский, наоборот, поместил определение пафоса Гоголя в
конце статьи, в виде р езуль тата рассмотрения произведений
писателя.
Раскрытию пафоса творчества писателя служат у Белинского
и средства биографического анализа, но лишь в том случае,
«когда они будут в живой связи с его творениями» (Б, VII, 309).
143


Белинский не придавал биографическому анализу решающе­
го значения и использовал его сравнительно редко (преимуще­
ственно в отношении поэтов средних масштабо в), хотя элементы
биографических характеристик обнаруживаются уже в « Литер а­
турных мечтаниях», в отношении Ломоносова и Дер жавин а.
В биографии этих писателей Белинский выделил их социальное
происхождение и положение и важнейшие обстоятельства их
жизни, т. е. то, что в немалой мере определяет мировоззрение
,и творчество художников.
Наиболее широко биографические средства анализа приме­
нил- Белинский в статьях о іКольцове, Денисе Давыдове, Канте­
мире. В каждом случае применение биографического способа
имело особый смысл. Так, в статье о творчестве Дениса Д ав ы ­
дова широкое обращение к биографии объясняется большим зна­
чением автобиографических мотивов в произведениях этого пи­
сателя — не только в его прозе, но и в его стихах.
Иную картину представляет статья «О жизни й сочинениях
Кольцова» . Как это следует из самого заглавия, биография пи­
сателя становится здесь не только средством литературно-кри­
тического анализа, но 'и предметом специальной характеристики,
причём строится эта характеристика на чрезвычайно широкой
базе, включающей в- себя и творчество поэта, и материалы его
переписки, и личные воспоминания критика, и рассказы других
близких ему людей. Белинский впервые создал в русском лите­
ратуроведении образец научной биографии поэта с ее главней­
шими компонентами: хронологией жизни и творчества, х аракте­
ристикой социального положения родителей поэта и его самого,
особенностей его воспитания и обучения, обстоятельств его лич­
ной жизни и быта. Осмысливая жизнь и судьбу Кольцова в духе
революционно-демократического протеста против мерзостей тог­
дашней российской действительности, Белинский воссоздал
реальный облик поэта, проследил зарождение таланта, его ста ­
новление и развитие.
Приступая к анализу отдельных, наиболее крупных произве­
дений или творчества писателей в целом, а также к своим еже ­
годным; литературн-о-критическим образом, Белинский в каждом
отдельном случае создавал специальный теоретический аппарат,
н ал аж ивал свой аналитический инструментарий, который опре­
делялся двумя моментами: исходными теоретическими положе­
ниями критика о*литературе и ее сущности и характером самого
анализируемого материала. Чем значительнее было литератур­
ное явление, тем сложнее и разветвленнее становился р азр аб а­
тываемый для него теоретический аппарат. В этом отношении
наиболее показательны статьи о Пушкине и Лермонтове.
Пушкинская тема — главная в творчестве Белинского. Он
первый в русской критике р азгадал особую роль Пушкина
в истории русской литературы, и творчество поэта на протяже­
144


нии всей деятельности Белинского стал'о и главным предметом
анализа и высшей точкой отсчета в оценке многих других лите­
ратурных явлений. Знаменитые статьи о Пушкине, создававшие­
ся в наиболее зрелый период творчества Белинского, стали круп­
нейшим достижением его методологии. Они вобрали в себя все
лучшее, что было в предшествующем методологическом опыте
Белинского, доведя его до уровня, соответствующего важности,
самого анализируемого материала. П ер ед Белинским стояла
двуединая задача исторического и теоретического анализа твор­
чества Пушкина, и он создал аналитический аппарат, соответ­
ствующий этой задаче. Композиционно Белинский расчленяет
здесь историческую и теоретическую методологию. Принципы
исторического анализа он излагает в начале первой статьи,
предваряющей ту часть исследования, в которую входит общий
историко-литературный обзор и анализ лицейской лирикиуПуш-
хина; все же основные теоретико-литературные принципы он и з ­
л аг ае т в начале пятой статьи, ключевое положение которой как
главной теоретической статьи -подчеркивается ее. центральным
положением в композиции всего цикла.
Кроме того, в каждой статье цикла Белинский выстраивает
также специальный аппарат для анализа отдельных произведе­
ний. Особенно большой аппарат создал Белинский в восьмой
статье цикла по проблеме народности, что, естественно, было не­
обходимо для анализа романа «Евгений Онегин» как в высшей
-степени
народного произведения. Социально-исторический х а­
рактер содержания романа «Евгений Онегин» обусловил у Бе­
линского обширный обзор истории русского общества и его со­
временного состояния. Эта особая методологическая установка
фиксируется самим критиком сразу ж е во втором абзаце вось­
мой статьи: «Прежде всего в «Онегине» мы видим поэтически
воспроизведенную картину русского общества, взятого в одном
из интереснейших моментов его развития. С этой точки зрения
«Евгений Онегин» есть поэма историческая в полном смыс­
л е слова, хотя в числе ее героев нет ни одного исторического
лица» (Б, VII, 432). Иное положение, скажем, в статье о «Герое
нашего времени», в анализе которого социально-историческая *
проблематика 'н е занимает столь большого места, поскольку и
в самом романе она не выступает в своей непосредственной
форме.
Аналитические аппараты Белинского в отношении образов
Печорина и Онегина во много^г близки. Это нравственно-психо ­
логический анализ с опорой на современную действительность.
Но вместе с тем от анализа Печорина (1840 г.) к анализу Оне­
гина (1844 г.) можно проследить значительное усиление со­
циально-исторического подхода к произведению и углубление
понимания диалектики личности и среды. :В анализе Печорина
Белинский еще в немалой мере опирался на старые просвети­
тельские представления о человеческой природе и о различных
10 Зак. 10253
\
145


возрастных периодах- человека. как об исходном моменте его
поведения и поступков. Белинский пришел в конце концов;
к мысли'о реальной действительности как о решающем факторе
характер а Печорина, но эти представления выступают еще в;
суммарной, нерасчлененной форме: «Дух его (Печорина,—
А. Д .) созрел для новых чувств и новых дум, сердце требует
новой 'привязанности: действительность — вот сущность и ха р ак­
тер всего этого нового. Он готов для него, но судьба еще не дает
ему новых опытов й, презирая старые, он все-таки по ним ж е
судит о жизни» (Б, IV, 253).
Белинский не ограничивается анализом художественных об­
разов в том объеме, в каком они выступают на страницах про­
изведения, он прочерчивает также возможные перспективы их
развития, исходя из логики характеров и логики самой жизни.
В одних случаях критик идет за авторами, которые сами дают
материал для суждений о будущем героев '(Ленский, Печорин).
В других—юн сам как бы включается в процесс художествен­
ного творчества и дорисовывает судьбы героев. Вот слова Б е­
линского об Ольге Лариной: «Она очень плакала о смерти Лен ­
ского; -но скоро утешилась, вышла замуж за улана и из грациоз­
ной милой девочки сделалась дюжинною барынею, повторив
собою свою маменьку с небольшими изменениями, которых тре­
бовало время» (Б, VII, 482). Вся вторая половина этой х ар ак­
теристики создана самим Белинским на основе внутренней ло ­
гики характера героини.
Белинский ясно видел ведущую роль содержания в художе­
ственном произведении, но считал художественное произведение
только в том случае оправдывающим, себя как произведение
искусства, если оно выступало в соответствующей содержанию
и самой по себе совершенной художественной форме. Высший:
образец такого единства формы и содержания Белйнскии видел
«в произведениях Пушкина. Единство формы и содержания в са­
мих способах анализа произведения обеспечивается у Белинско­
го по-разному. Во многих случаях он как бы автономизирует
анализ формы и содержания, причем на первом плане обычно
■оказывается содержание. Так, почти исключительно со стороны
содержания рассматривается роман «Евгений Онегин». Содер­
жательная сторона является решающей также в- анализе н
оценке «Героя нашего времени», «Мертвых душ», многих лири­
ческих стихотворений. Лишь в немногих случаях критик прибе­
гал к оценке произведения только через его форму. Это отно­
сится,-в частности, к произведениям безусловно слабым и худо­
жественно несостоятельным.
В анализе самой художественной формы Белинский большое
внимание уделял вопросам композйщи, стиля и поэтического'
языка, тонко улавл ивая и приводя в своих статьях погрешности
стиля. Что ж е касается способов определения ф актора художе­
ственности произведения и его степени, то Белинский в значи-
146


тельной мере полагался здесь на свою замечательную интуи­
цию. Путь анализа произведения от содержания к форме был
у Белинского наиболее результативным, в то время как проти­
воположный способ приводил порой к заметным издержкам.
Так, к анализу поэмы «Полтава» Белинский приступил со сто:
роны ее жанровых особенностей, утверждая, что Пушкин на­
меревался создать в «Полтаве» «опыт эпической поэмы в новом
духе» (Б, VII, 403). В связи с этим Белинский проделал боль­
шой экскурс в область старой классической и классицистиче­
ской -поэмы, доказывая несостоятельность попытки ее возрож­
дения. Белинский прав, что
. «Полтава» представляет собой
«опыт эпической поэмы в новом духе». Однако в анализе
поэмы он шел не столько от самой поэмы Пушкина, сколько
от ее традиций, что привело к определенной недооценке «Пол­
тавы».
Метод литературно-критического анализа Белинского — это
метод конкретно-исторического исследования произведения в
единстве его формы и содержания, в единстве психологии соз­
дани я и психологии восприятия произведения. Однако особый
и в какой-то мере неожиданный случай представляет анализ
маленькой трагедии Пушкина «Каменный гость», о которой
Белинский писал: «Для кого существует искусство как искусство,
в. его идеале,- в его отвлеченной сущности, для того «Каменный
гость» не может не казаться, без. всякого сравнения, лучшим
и высшим в художественном отношении созданием Пушкина»
(Б, VII, 569). Речь идет в конечном счете о приверженцах так
называемого «чистого искусства». Но Белинский и сам как буд­
т о солидаризируется с этой позицией, называя трагедию «Ка­
менный гость» «перлом созданий Пушкина», «богатейшим, рос­
кошнейшим алмазом в его поэтическом венке». Получается п а­
радоксальное явление:1 не «Евгений Онегин», не лирика, не
«Борис Годунов», а «Каменный гость» является высшим дости­
жением пушкинского гения.
Оценка Каменного гостя» дается на основании чисто худо­
жественной стороны произведения и выступает не в аналитиче­
ской, а в метафорической форме: ‘« Какая дивная гармония меж­
ду идеею и формою,,какой стих, прозрачный, мягкий и упругий,
как волна, благозвучный, как музыка! какая кисть, широкая,
смелая, как будто небрежная! какая антично-благородная про­
стота стиля! какие роскошные картины волшебной страны, где
ночь лимоном и лавром пахнет!» (VII, 569). Конкретный анализ
произведения Белинский и здесь, как обычно, ведет от содерж а­
ния. Но завершается анализ той же исходной мыслью, что «Ка­
менный гость» в художественном отношении есть лучшее созда­
ние Пушкина» (Б, VII, 575). Фактически этот тезис только по­
стулируется, но не доказывается. Анализ «Каменного гостя»
•следует расценивать как проявление незавершенности методо­
логической системы Белинского. Если в анализе «Евгения Оне­
10*
147


гина» все главные принципиальные оценки произведения под­
тверждаются ходом конкретного рассмотрения содержания, то
в ‘ анализе «Каменного гостя» нет фактически ничего, что бы
подтверждало высочайшую оценку.
Подобные ж е недостатки обнаружились у Белинского в ана­
лизе некоторых произведений пушкинской прозы. Со стороны
художественной формы Белинский оценивал «Пиковую даму»
как «верх мастерства» , но в содержании увидел только анекдот,
слишком исключительный и случайный.
Теоретический аппарат своих статей Белинский, как правило,
размещал в их первой, вступительной части. Притом очень’часто
эти теоретические части статей далеко выходили за пределы
своей непосредственной функциональной роли и приобретали
более широкое, и даже самостоятельное значение. Это прояв­
ляется даж е в чисто количественных соотношениях. Так, из
67 страниц статьи о «Горе от ума» 51 страницу занимает тео-~
ретическая часть и только 16 страниц аналитическая. В статье
« Взгляд на русскую литературу 1846 года» соответственно 27
и 17; в статье детских сказках дедушки Иринея разрыв в объ­
емах теоретической и аналитической части особенно разителен,
это 38 и 3 страницы. В отдельных случаях подобная «диспропор­
ция» объяснялась незначительностью самого предмета анализа.
Именно так произошло в рецензии на бездарную «Библиотеку
детских повестей и рассказов» Виктора Бурьянова, явившуюся
фактически лишь внешним поводом для изложения собственной
философской проблематики Белинского. Иное положение в ре­
цензии на талантливые .сказки дедушки Иринея — Одоёвского,
где громадный философско-педагогический аппарат, выстроен­
ный Белинским, был достаточным для 'самостоятельной работы
критической мысли читателя и поэтому не требовал детализи­
рованного анализа в 'самой статье.
«Горе от ума» — особая .статья Белинского во многих отно­
шениях. Создававшаяся на переломе мировоззрения критика,,
она сама явилась ареной Методологической борьбы, где пред­
ставления о литературе как простом выражении духа столкну­
лись о новыми представлениями о литературе — как о _средстве
познания, воссоздания действительности и вынесения ей при­
говора. Громадная теоретическая часть этой статьи является как
раз свидетельством невозможности решить поставленную задачу
анализа комедии Грибоедова с тех ложных методологических
позиций, в истинности которых Белинский сам себя старался
убедить. И дело д аж е не в том, что вступительная часть статьи
вышла за пределы своих функций, она своей апологией «Реви­
зора» Гоголя прямо опровергала объективистские тенденции
критика. Но в целом масштабы теоретических частей в статьях
Белинского определяются его исключительным вниманием к во­
просам теории и методологии, а также и условиями журнальной
деятельности, ибо критик был лишен возможности «чисто» тео-
148


рехических занятий, а жанр статьи-рецензии оказывался глав­
ной формой егр работы.
Иногда в теоретические части своих статей Белинский вклю­
чал и аналитический материал, который в одних случаях выяс­
нял исторические истоки данного литературного явления, а в.
других- служил средством доказательства по аналогии посред­
ством сопоставления или противопоставления. Обе эти функ­
ции присутствуют в первых трех статьях пушкинского цикла,,
где всесторонний анализ творчества Державина, Жуковского,.
Батюшкова демонстрирует исторические истоки творчества
Пушкина и способствует выявлению специфики его художест­
венного гейия.
Во многих статьях аналитический аппарат Белинского ка к
бы подразделяется на две части. Во-первых, это самые общие,
принципиальные теоретические положения, которые обычно д а ­
леко выходят за рамки поставленной в статье задачи, и, во-
вторых, это собственно литературно-критический инструмента­
рий, необходимый для анализа данного материала. Общетеоре­
тические вопросы почти всегда выступают у Белинского в нача­
ле статей, а конкретный инструментарий может выступать к
в начале и сопутствовать самому анализу.
Вот статья-рецензия «Стихотворения Е. Баратынского»-
(1842). Здесь Белинский как бы приоткрывает завесу своей ли­
тературно-критической лаборатории, показывая само формиро­
вание исследовательского аппарата. Он пишет: «На такие мысли
навела нас маленькая книжка Баратынского, названная им
«Сумерками». Все, сказанное нами,— нисколько не отступление-
от предмета статьи, ни вступление с яиц- Леды: нет, эти мысли
возбудила в нас поэтическая деятельность Баратынского, и под.
влиянием этих мыслей хотим мйі рассмотреть ее критически»
(Б, VI, 463). Поскольку Баратынский, по определению -самого'
Белинского, поэт мысли, то именно мысль, идейное содержание
его стихов и становится предметом, специального анализа. Всту­
пительная часть статьи, рассматривающая общефилософские и:
историко-литературные проблемы, оказывается таким образом,
«сверхзадачей» анализа, как бы общим теоретическим апп ар а­
том, необходимым для разработки конкретного аналитического*
инструментария, причем сам этот конкретный инструментарий,,
касающийся, например, стихотворения «Последний поэт», дает­
ся вмонтированным в основной текст анализа.
Очень часто Белинский прибегает к своеобразным компози­
ционным мостикам для перехода от теоретической к аналитиче­
ской части статьи. Например, в бтатье о «„Герое нашего време­
ни»: «Все сказанное нами нетрудно приложить к роману Лер ­
монтова. Дл я этого мы должны проследить в его содержании,,
ѵже
хорошо известном читателям, развитие основной -мысли»-
"(Б, IV, 204).,
•
149'


Композиция статей Белинского при всем своем внешнем им­
провизационном характере всегда имеет безупречную внутрен­
нюю логику и служит задаче наиболее полного раскрытия ли­
тературного материала, или иными словами, сама композиция,
выступает в своей методологической функции. Можно выделить
два, вида построения статей Белинского: последовательное и.
концентрическое, — и еще частный случай кольцевой компози­
ции. Последовательное построение особенно характерно для тех
статей, которые охватывают широкий литературный материал.
Именно по этому принципу построены «Литературные мечтания»
и все ежегодные литературные обзоры. Но в статьях, анализи­
рующих творчество одного писателя, или одну конкретную проб­
лему, или даже отдельное произведение, преобладаетNконцен­
трическая композиция, которая осуществляется в виде отдель­
ных как бы расширяющихся или сужающихся ‘кругов. Первая
статья Белинского, построенная по концентрическому принципу—
это «Гамлет». Драма Шекспира. Мочалов в роли Гамлета» .
По этому же композиционному принципу построена статья « Р аз­
деление поэзии на роды и виды». Ярчайший образец подобной
ко мпозиции— статья о «Герое нашего времени». В этой статье
первый круг составляют вступительные замечания, касающиеся
тал ан та Лермонтова в целом, его места в' современной русской
литературе и перспектив его развития. Затем следует характе­
ристика романа Лермонтова со стороны его композиции, после­
довательности опубликования отдельных повестей, входящих
в него, и психологии читательского восприятия, — это второй
круг. Третий и самый широкий круг_— это комментированное
изложение содержания романа с одновременной характеристи­
кой всех его действующих лиц. Четвертый круг — это вторая
характеристика действующих лиц и прежде всего Печорина.
И, наконец, общая заключительная характеристика романа
■с точки зрения его художественной целостности и единства.
. Последний круг возвращает нас к первым, исходным положени­
ям статьи, обеспечивая кольцевое построение и как бы замыкая
-статью
в едином литературно-критическом целом. В этой кон­
центрической композиции нетрудно видеть восхождение мысли
критика от самых общих суждений к конкретному анализу, со­
ставляющему главную часть исследования, и затем восхождение
к наиболее общим суждениям-выводам, но уж е обогащенным
всей суммой конкретных сведений о произведении.
Белинский задумывался над вопросами, касающимися воз­
можностей дедуктивного и индуктивного умозаключения в лите­
ратурно-критической^ практике. В пятой ' статье о Пушкине он
-следующим образом .разграничивает их применение: «Но как
•объяснить и определить пафос — предварительно ли это сделать,
так чтоб указаниями на отдельные пьесы только и подтверждать
•свою мысль; или начать аналитически и из разбора частностей
дойти до определения пафоса? Мы думаем, что первое лучше,
150


ибо творения Пушкина так известны всем и каждому, что можно
говорить об общем значении его поэзии, не боясь не быть по­
нятым. Притом же наше дело — раскрыть перед читателями не
процесс нашего изучения Пушкина, а оправдать результат этого
изучения» (Б, ѴН, 315). Следовательно, индуктивный путь —
это путь индивидуального читательского восприятия и разбора^
произведения. У критика же индукция обеспечивает первый,
подготовительный этап исследования. Но только дедукция обес­
печивает собственно научное литературно-критическое исследо­
вание. Часто оба формальнологических метода сочетаются у Бе ­
линского в пределах одной- статьи или рецензии. Это можно
видеть на примере небольшой по объему статьи 1840 г. «Басни
Ивана Крылова». Она открывается наиболее широкой и емкой
по своему смыслу фразой: «Басне особенно посчастливилось на
святой Руси» (Б, IV, 147), которая выводит за собой целую
теорию басенного творчества, включающую в себя и его исто­
рический очерк. Н а основе этого теоретического очерка р азвер ­
тывается конкретная характеристика басен Крылова, которая
в свою очередь завершается общим выводом о народности басен
(см. Б, IV, 150— 151).
.
•
Большое место в литературно-критических характеристиках
Белинского занимает способ доказательства по аналогии. Так, в
Статье о «Герое нашего времени» художественная замкнутость
и целостность произведения обосновывается посредством сопо­
ставления с замкнутостью в себе и целостностью явлений при­
роды (см. Б, IV, 200). Притом обе части доказательства по ана­
логии уравниваются в своих правах, приобретая обоюдную
зависимость, т. е. целостность художественного произведения
обосновывается посредством • целостности явлений природы,
а целостность явлений природы становится наглядной и убеди­
тельной через ее сопоставление ;с целостностью произведения
искусства.
Белинский широко пользовался приемом сопоставительного
анализа и в историческом и в художественном плане. Истори­
ческое сопоставление проявляется в анализе писателей разных
периодов, главным образом, предшественников и последовате­
лей. Это сопоставительный анализ Пушкина и его ближайших
предшественников,-Державина, Жуковского, Батюшкова; Гого­
л я — такж е с его предшественниками, мастерами русской прозы.
Исторический сопоставительный анализ осуществляется по ли­
нии выяснения того, как накапливаются или утрачиваются в ли­
тературно-художественном процессе те или иные его свойства.
Так,-н а чи на я с «Литературных мечтаний», Белинский осущест­
влял сопоставительный анализ писателей на протяжении столе­
тия русской литературы, выясняя все большее накопление свой­
ства народности и преодоление риторичности и подражательно­
сти. Сопоставление писателей в собственно художественном
плане шло у Белинского по линии сравнения их талантов, Бе ­
»
151


линский разработал целую теорию гения и таланта, а также
литературы собственно художественной и беллетристики. По си­
ле и степени таланта Белинский .сопоставлял писателей-совре-
менников: Кольцова и Пушкина, Мерзлякова и Дельвига. Исто­
рические и художественные сопоставления' осуществлялись
Белинским и в отношении художественных образов, что особенно
наглядно проявляется в статье о «Герое нашего времени», в со­
поставительной характеристике Онегина и Печорина. Эта сопо­
ставительная характеристика основывается на глубоком уясне­
нии основных тенденций развития русского общества и связей
нравственно-психологического склада героев с породившей их
действительностью. Как типы русской жизни Онегин и Печорин
•сопоставляются в историческом плане, но в качестве''" создания
индивидуального творческого гения они сопоставляются в худо­
жественном плане, и в результате этого двойного сопоставления
Белинский приходит к выводу, что насколько Печорин выше
Онегина, как исторический тип, настолько образ Онегина в каче­
стве художественного создания совершеннее образа Печорина.
Такой же результативной оказывается у Белинского сопостави­
тельная характеристика русского фольклора и фольклора дру­
гих народов, где критик приходит к выводу о уом, что «наша
народная или непосредственная поэзия не уступает в
богатстве ни одному народу в мире» (Б, IV, 25). Другой случай
■сопоставительного анализа — это сравнение развития действия
в романе «Герой нашего времени» с сочинениями типа Марлин-
ского. Получается одновременная характеристика двух творче­
ских методов или двойная характеристика, каж дая из частей
которой углубляет и дополняет другую. В некоторых случаях
прием сопоставительного анализа становится жанрообразующим
признаком статей, определяющим их внутреннее построение и
композицию, как это видно на. примере статьи-рецензии о .сти­
хах Ап. Григорьева и Полонского. Такой жанр статьи преду­
сматривает общую теоретическую часть и затем последователь­
ный анализ обоих авторов. Их общая сравнительная характе­
ристика выносится в заключение статьи и в данном случае
•состоит всего лишь из двух фраз: «Полонский находится в об­
ратном отношении к Григорьеву. У него больше самостоятель­
ного элемента поэзии, следовательно больше таланта...» (Б, IX,
598)',
Из сказанного ясно, что Белинский заклады вал основы ти­
пологического анализа литературных явлений и стремился обес­
печить правильное соотношение конкретно-исторического и ти­
пологического подхода к ним. Белинский сам ограничивал
масштаб-сопоставительного анализа, придавая ему подчиненный
характер. Так, он писал: «Равен ли по силе таланта или еще
выше Пушкина был Лермонтов — не в том вопрос: , несомненно
только то, что, .даже и не будучи .выше Пушкина, Лермонтов
пр изван был выразить сббою и удовлетворить своею поэзиею
152


несравненно высшее,-по своему требованию и своему характеру,,
время, чем то, которого выражением 'была , поэзия Лушкина»
{Б, VII, 105). Это еще раз показывает, что ведущая роль в ли ­
тературно-критическом исследовании принадлежала у Белин­
ского конкретно-историческому методу.
.В ходе анализа произведения Белинский постоянно обнаж ал
свои литературно-критические приемы, иногда д аж е давал оцен­
ки их целесообразности и эффективности. З ао стр яя внимание
читателей на методологической 'стороне анализа, он тем самым
учил их самих аналитической работе. Известно, сколь большое
место в статьях Белинского занимают цитирование и коммен­
тированный пересказ анализируемых текстов. Сам Белинский
дает этому приему следующую оценку: «Нет ничего тяжелее и
неприятнее, как излагать содержание художественного произве­
дения. Цель этого изложения не состоит в том, чтоб показать
лучшие места: как бы ни было хорошо место сочинения, оно
хорошо по отношению к целому, следовательно, изложение со­
держания должно иметь целью — проследить идею целого соз­
дания, чтобы показать, как верно она осуществлена поэтом»
(Б, IV, 210).
Белинский обосновывал способ комментированного переска­
за и цитирования^ исходя из психологии художественного вос­
приятия. Задача критика, как замечал он, состоит в том, чтобы
«застав ить говорить само за себя разбираемое творение» (Б, IV,
219). Но он не просто пересказывал содержание. Он раскрывал
внутренний смысл, обнажал глубинные пружины развития дей­
ствия, имеющие как правило общественно-исторический х ар ак­
тер, и'одновременно на этой внешней канве развертывал харак­
теристику главных действующих лиц. Так строятся статьи
Белинского о «Гамлете», «Евгении Онегине», «Герое нашего
времени». Посредством цитирования стихов и комментирован­
ного пересказа прозаических произведений Белинский как бы
воспроизводил сам ^процесс своего литературно-критического
восприятия и анализа и не только давал читателю результат
анализа, как это. делали в основном Добролюбов или Плеханов,
но вел читателя путями анализа, как бы вовлекая, читателя
в литературно-критическое сотворчество.
Статьи Белинского имеют глубоко индивидуализированный,
личностный характер. Но методология его анализа противостоит
субъективизму, вкусовщине, личным пристрастиям.~В этом от­
ношении литературно-критическая субъективность Белинского
была аналогом той художественной субъективности, которую он
теоретически обосновывал и защищал на материале творчества
Лермонтова и Гоголя. Белинский постоянно присутствует сам
в своих статьях со своим гневом и восторгом, утверждением и
отрицанием,. исканиями и раздумьями. И вместе с тем в его
индивидуальных, личных оценках находили отражение своих
мыслей и чувств многие и многие читатели и, что самое гл ав­
153


ное, в них выражались глубинные закономерности литературно­
художественного развития. Иногда, главным образом в рецен­
зиях, наиболее личностными оказываются их вступительные
фразы. В разборе произведения Белинский идет от самого себя,
от того самого общего, суммарного и по преимуществу эмо­
ционального впечатления, которое произвела на него книга. Так
развертывается анализ стихов Ап. Григорьева: «Мы всегда чи­
тали их с интересом, хотя ожидание наше чаще бывало обма­
нуто, нежели удовлетворено. Несмотря на то, книжка стихотво­
рений Григорьева более опечалила нас, нежели порадовала»
(Б, IX, 593). В других случаях Белинский,%наоборот, заканчи ­
вает анализ эмоциональным аккордом на самой высокой ноте.
Так, в статье «О русской повести и повестях Гоголя», х ар акте­
ризуя Гоголя-пейзажиста, Белинский восклицает: «Черт вас
возьми, степи, как вы хороши у Гоголя!» (Б, I, 307). Но бывает
и так, что высокая эмоциональная насыщенность превращает
отдельные пассажи Белинского в своеобразные литературно-кри­
тические стихотворения в прозе. Именно э ти м , характеризу­
ется знаменитый .гимн театру в 9-й главе «Литературных меч­
таний».
Белинского не смущали смысловые и в некоторых случаях
даже текстуальные повторы в его статьях, ему как правило бы­
ли чужды ссылки на первоисточники своих теоретических суж­
дений и на собственные ранее написанные работы. Приступая
к каждому литературному. явлению, к каждой литературной
проблеме как к новой и самостоятельной задаче, он наряду
с разработкой оригинального теоретического аппарата вводил
в действие уже испытанный инструментарий, так ж е обстоятель­
но его излагая. Повторы- проявляются даже в тех статьях, ко­
торые тесно связаны между собой предметом анализа. Так, в
Пушкинском цикле, осуществив в первых трех статьях исчер­
пывающий: анализ литературы от Ломоносова до Пушкина, Б е ­
линский в начале четвертой статьи снова,дает сжатое изложение
‘этого материала, а потом в середине пятой статьи опять воз­
вращается к этому предмету в предельно сжатой и частично
метафорической форме. Затем мысли о допушкинской поэзии
проходят еще в восьмой-и девятой статьях. И все эти повторы
глубоко оправданы как общей исследовательской методологией,
так и психологией читательского восприятия, на которую ориен­
тированы статьи. Действительно, Белинский рассматривал в ис­
торико-литературном аспекте не только творчество поэта в це­
лом, но и отдельные его произведения. И кроме того,ъ он не
просто излагал, но как бы растолковывал читателю особенно
важный теоретический материал.
Уникальный литературно-критический дар Белинского и его
высочайшее профессиональное мастерство обеспечили'его стать­
ям непреходящую жизнь. Дл я нас статьи Белинского — это ли­
154


тературная школа и постоянный источник наслаждения живой,,
блестящей и неисчерпаемой человеческой мыслью.
*
ПРИМЕЧАНИЯ
1 В сокращенных ссылках после буквы Б выставляются римская и Араб­
ская цифры, обозначающие том и страницу издания: Белинский В. Г.
Поли. собр. соч. TT. I—XIII . М., 1953— 1959.


СОДЕРЖАНИЕ
О ЛИРИЧЕСКИХ И САТИРИЧЕСКИХ СТИХОТВОРЕНИЯХ
НЕКРАСОВА
A. М. Гаркави (Калининград). Образ автора-пбвествователя в са­
тирических произведениях Н е к р а с о в а ...............................................................
5
B. А. Егоров. (Калининград). Определение объекта исследования
При изучении сатиры Н. А. Н е к р а с о в а ..................... ..........................................
19
В. А. Егоров (Калининград). Особенности некрасовской сатиры
1840-х г о д о в .......................................................................... !
....................................
25
Е. С. Роговер (Ровно). Драматический элемент в лирике Н. А. Н е­
красова ................................................................. ' . ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... . ,
,
,,
28
B. С. Баевский (Смоленск), А. Д. Кошелев (Смоленск). Поэтика
Некрасова: а н а г р а м м ы ...............................................................................................
32
3. Н. Альбина (Фрунзе). Некрасовские «записки охотника» . . .
34
Г. В. Краснов -(Горький). О неосуществленном замысле Некрасова.
(Лирический цикл 1874— 1877 гг.)
..........................................................................
37
О ПОЭМАХ НЕКРАСОВА
Л. И. Колесникова (Калининград). О народности поэмы Некрасова
- « Саша». (Саша и. Татьяна) .....................................................................................
43
C. А. Червяковский (Горький). Из творческой работы Некрасова
на д поэмой «Княгиня М. Н . Волконская» . ...........................50
И. Г. Савостин (Калининград). Монтажный принцип композиции
поэмы Н. А. Н екрасова «Современники» .........................................................
53
Ж. Ф. Ананьина (Калининград). И з творческой истории поэмы
Некрасова «Мать»
...............................................................
57
В. Б. Соколов (Калининград). О типологии положительного героя
в поэм ах Н. А. Некрасова 1870'-х г о д о в .......................................................... ‘
59
Л. Г. Максидонова (Калининград). Об идейном содержании первой
главы поэмы «Кому на Руси жить х о р о ш о » .....................................................
64
М. М. Уманская (Ярославль). Искусство режиссуры Некрасова
в поэме «Кому на Руси жить х о р о ш о » .....................................................' .
.
74
В. Г. Прокшин (Уфа). О роли числа семь в структуре эпопеи . .
76
Е. А. Маймин (Псков). К проблеме стиховой интонации у Некрасова
80
М. В. Теплинский (Ивано-Франковск). О времени работы Н. А. Н е­
красова над частью первой поЬмы «Кому на Руси жить хорошо» . .
84
А. М. Гаркави (Калининград). Входит ли Пролог в состав первой
части поэмы «Кому на Руси жить х о р о ш о » ? .....................................................
85
НЕКРАСОВ И ПИСАТЕЛИ XIX ВЕКА
А. Л. Гришунин (Москва). «Родина» Н. А. Некрасова в ряду про­
чих произведений о «возвращении на родину» ................................................
89
О. Я■ Самочатова (Н овозыбк ов). Несколько штрихов из отношений
Некрасова и Тургенева в 50-е годы . ^
. ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... . .....
91
156


Ю. В. Лебедев (Кострома). Некрасов и Достоевский в 60-е годы.
(Э пизо д из творческих взаимосвязей) ............................ х
95
Б. О. Корман (Ижевск). Лирический герой Некрасова в «Записках
я з подполья» Д о с т о е в с к о г о .........................................................................................
99
Э. Ш. Васильева (Уфа). П. М. Ковалевский — забытый поэт не­
красовской ш к о л ы ...............................................................................
105
М. Л. Нольман (Костром а). Некрасов и Г е й н е .....................................
108
ИЗ ИСТОРИИ ПЕРЕДОВОЙ РУССКОЙ
журналистики
A. М. Гаркави (Калининград): Некрасовский «Современник» о т ру­
д е и быте р а б о ч и х ......................................................................................... .
115
B. Б. Смирнов (Уфа). Н. А. Некрасов в оценке журнала «Дело» .
122
Г. А. Шпеер (Коломна). Проблема стилевого единства публицисти­
ческого и художественного материала журнала Н. А. Некрасова «Оте­
чественные записки» (середина 1870-х гг .)
.
.........................................................
126
М. Н. Межевая (Уфа). Щедрин и Некрасов в первые годы издания
«Отечественных записок» ..............................................................................
129
В. В. Прозоров (Саратов). «Отечественные записки» Некрасова и
4
Салтыкова о народном читателе
. .... ... ... .... .. ....
132
О РЕВОЛЮЦИОННО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ'
ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКЕ
é
А. 3. Дмитровский (Калининград). О методологии литературно-
•
критического исследования у Белинского .....................................................
139


H. A. НЕКРАСОВ И ЕГО ВРЕМЯ
Межвузовский сборник
Выпуск!
®
Редактор -Соколова А. М. Техн. редактор Мельникова Ё. В.
Сдано в набор 1/V II 1974 г. Подписано к печати 16/1 1975 г. Формат бумаги
60Х90Уіб. Сорт бумаги тип. No .2 . Уел. печ. л
.
10. Уч.-и зд. л. 9,39. КУ 02014.
Заказ 10253. Тираж 700 экз. Цена 76 коп.
Калининградский государственный университет, Университетская, 23.
Типография издательства^ «Калининградская правда»,
Калининград обл., ул. Карла Маркса, 18.


Д Л Я ЗАМЕТОК


для ЗАМЕТОК