/
Author: Панченко Г.К.
Tags: язык языкознание лингвистика литература художественная литература оружие фантастика
ISBN: 5-91134-066-6
Year: 2007
Text
TV
I ■
ГОРИЗОНТЫ
"--оружия
ДРУГАЯ
СТОРОНА
Е
Григорий Панченко
эс
8
я
горазонгаы ору>кая
“ликбез” для фантастов
и не только для них
Москва
ФОРУМ
2007
УДК 882
ББК 84(2Рос-Рус)6-4
П16
Дизайн и оформление серци — Л. Зарецкая
Панченко Г.
П16 Горизонты оружия. "Ликбез” для фантастов и не только. — М.:
ФОРУМ, 2007. — 304 с. — (Другая сторона).
ISBN 5-91134-066-6
Своеобразный оружиеведческий ликбез для читателей и писателей всех
фантастических (и не только!) школ, стилей, направлений.
Герои нынешней фантастики гораздо чаще хватаются за меч, чем за бла¬
стер; да и в доспехи они облачены куда как регулярнее, чем в скафандры.
Другой вопрос - какова при этом степень достоверности...
Итак, если вы прочтете эту книгу, то узнаете, в каком кармане носят ката¬
пульту, на какую пуговицу следует застегивать латы и как правильно стре¬
лять из зенитного арбалета по дракону!
УДК 882
ББК 84(2Рос-Рус)6-4
ISBN 5-91134-066-6
© Г. Панченко, 2007
© «ФОРУМ», 2007
предисповие
Он вспомнил, как совсем недавно на пари разрубил одним уда¬
ром сверху донизу чучело, одетое в двойной соанский панцирь, и
по спине у него побежали мурашки...
А. и Б. Стругацкие. «Трудно быть богом»
— Пошли, — сказал Кин. — Аня разочарована. Рыцари
должны быть в перьях, в сверкающих латах...
— Не знаюу — сказала Анна. — Все здесь не так.
— Если бы пришли лет на двести попозже, вы бы все увидели.
Расцвет рыцарства впереди.
Кир Булычев. «Похищение чародея»
...На левом фланге — самая салажня: в крупнокольчатых
байданах, в шлемах-мисюрках, не спасающих даже от подза¬
тыльника, и с шанцевым инструментом в руках.
Е. и Л. Лукины. «Семь тысяча»
Я не снимал кольчуги, и рубашка из бронзовых колец изрядно
мешала, сковывая движения.
А. Валентинов. «Серый коршун»
Магическое зеркало вдруг прояснилось, и рыцарский конь, по¬
крытый кольчужной попоной, загромоздил его от рамки до рам¬
ки. Глухо застучали копыта по заброшенной дороге, конь ото¬
двинулся вглубь, и виден стал его всадник — воин в шлеме и же¬
лезных наплечниках, в руках длинное копье, на боку огромная
тяжелая секира, и древко еще какого-то оружия выглядывает
из-за плеча...
М. и С. Дяченко. «Ритуал»
3
горазонтоы ору>кая
— jj "Ид j* ^■1 ^ *• ^ ~ -
Как читатель понимает, перечисление завершилось совсем не пото¬
му, что иссяк список цитат. Даже не будем аргументировать: налицо
очевидный факт — темы холодного оружия присутствуют в творчестве
многих, очень многих авторов-фантастов. Молодых и старшего поко¬
ления, мастеров отточенного стиля (вот черт — даже это сравнение зву¬
чит как бы «по-оружейному») и тех, кто делает ставку на «забойный»
(а тут оружейные аллюзии не проскакивают?) сюжет. Серьезных знато¬
ков истории — и, как бы это помягче сказать, наоборот. Людей, изряд¬
но сведущих в практике рукопашного боя — и наоборот. Сторонников
жанра «меча и магии» — и, опять же, наоборот.
Пожалуй, легче найти писателя, у которого ни один герой ни разу
не хватался за бластер — чем за меч. И в доспехи персонажи нынешних
фантастических романов (не только фэнтезийных!) тоже облачены
куда чаще, чем в скафандры. Видно, писатели (и читатели) в глубине
души уже не верят, что мы когда-нибудь по-настоящему выйдем в кос¬
мос; а вот поверить во всеобщее «погружение» в средневековье сейчас
многим стало куда как легче.
Впрочем, если о бластерах никто ничего не знает, то о мечах и дос¬
пехах... Ну, если честно, о них хоть что-то знать полагается. Но — не
всегда выходит. Что там о нас, зачастую осваивающих эти вопросы «ча¬
стным образом», говорить: в самых оружейных из бестселлеров Голли¬
вуда, фильмах знаменитых и даже великих — «Храброе сердце», «По¬
сланница», «Гладиатор», «История рыцаря», «Александр Македонский»,
«Царство небесное» — нет НИ ОДНОГО комплекта вооружения, кото¬
рый бы полностью соответствовал исторической действительности.
Добро бы только хронологические несоответствия (масштаб которых,
кстати, переводит все названные и многие неназванные фильмы в ранг
кинофантастики: как бы сторонникам историзма понравился, напри¬
мер, истребитель «МИГ-25» в эпоху гражданской войны — да еще и не
нашей, а той, что была в США?)! Но даже просто исходя из логики ору¬
жейного боя, применение подавляющего большинства таких вот желе¬
зяк — предельно сложный и дорогостоящий способ самоубийства.
А ведь, по крайней мере, Люк Бессон имел целый штат экспертов-кон-
сультантов; и все равно боевое облачение Миллы Йовович и К° таково,
что Жанна д’Арк выглядит фантастичнее, чем героиня «Пятого элемен¬
та». Кстати, если кто думает, что фильм про первого московского мэра
«Юрий Долгорукий» содержит меньше фантастических эпизодов, тот
весьма ошибается: я даже слегка удивлен, отчего шлем мэ... пардон,
князя был выполнен не в форме кепки. Впрочем, мне как автору, пред¬
ставляющему скорее Украину, тем более злорадствовать не приходится:
что мы противопоставим — кинофантастику в лучших традициях
4
АЧ'1Ь.и»>и1>и,
предисловие
;Ж
■- фЕ
уныло-помпезного стиля 1940-х гг. под названием «Роксолана»? Или ее
бледный клон «Мамай» — куда менее масштабный, но не менее фанта¬
стичный? Имейся малейшая возможность говорить хоть о какой-то из
принадлежащей этим двум проектам линий без позывов к самой не¬
цензурной брани — «оружейный вопрос» в число этих линий уж точно
бы не вошел (более мягко выразиться у меня не получилось, извините).
Если же перейти к обсуждению недавних шедевров именно
ФАНТАСТИКИ (давайте для наглядности продолжим знакомство с ви¬
зуальным, а не текстовым рядом) — то кое-какие выводы можно сде¬
лать хотя бы на примере самого знаменитого из них. Да, не буду спо¬
рить с гласом народа: «Властелин Колец». Но, присоединяясь к боль¬
шинству восторгов, все же скажу: именно фехтовально-стрелковые
эпизоды знающих людей несколько коробят. А уж боевая экипировка
всех действующих лиц вообще повергает в тихий ступор дичайшим со¬
четанием несовместимых, невозможных и просто ненужных в конкрет¬
ном контексте элементов. Назгул вас забери, консультанты (ведь были
же вы в штате?), почему вы не подсказали режиссеру, что человек в бое¬
вой кольчуге (отчего-то без матерчатой «поддевки», зато при нелепой
курточке поверх брони), но с голой шеей выглядит архистранно?! Что
пришлемная бармица не свисает живописно развевающимися «хвоста¬
ми», а подвязывается, надежно прикрывая владельца от нижней части
лица до верхней части груди включительно? Что чешуйчатый панцирь
в виде долгополого лапсердака, во-первых, неподъемен и неудобен
(если уж копируете со знаменитого «гобелена из Байо» покрой доспехов
времен Вильгельма Завоевателя, то будьте любезны думать головой:
там имелись в виду кольчуги!), во-вторых, хронологически и техноло¬
гически несочетаем с латным «ожерельем» (какого черта оно там дела¬
ет?! Вдобавок еще и надето сверху, т. е. не давая опоры нагруд-
нику-наспиннику-наплечникам — каковых, впрочем, и не имеют
стальные лапсердаки гвардейцев Теодена), в-третьих... в-четвертых...
в-двадцать пятых...
Вывод налицо: именно защитное вооружение у большинства твор¬
цов фантастики (не только голливудских) приобретает наиболее
«странные» очертания. Поэтому на первых страницах книги речь пой¬
дет именно о нем.
Глава 1
броня крепка
...Прадед говорил: эти шутки «доспехами» называются.
Дескать, в старину люди их на себя надевали. Были вроде как лю¬
бители этакую тяжесть на себе таскать...
Г. Л. Олди. «Путь меча»
Через каждые полсотни метров, не скрываясь, напоказ, стоя¬
ли неподвижные фигуры. <...> Грубые льняные рубахи — и ника¬
кого намека на доспехи, хотя бы кожаные или из нашитых блях.
С. Логинов. «Свет в окошке»
Как потом выяснилось, медные бляхи (лучше бы это были пласти¬
ны, но уж ладно...) оказались подшиты к исподу «рубах». Надо сказать,
для ассирийцев, о которых идет речь у Логинова, это не вполне типич¬
но, хотя в том пространстве-времени сходные конструкции порой и
бытовали: не усиленная металлом одежда, конечно (никогда!!! У доспе¬
хов — совсем иное происхождение!), а «мягкая» броня с твердым под¬
боем. Однако главная «нетипичность», безусловно, заключается в ином.
Да, некоторые писатели выдают своим героям «боевые костюмы»
эпохи бронзового века или же поздней античности, иные предпочита¬
ют антураж древнего либо средневекового Востока. Но в подавляющем
большинстве случаев используется как раз тот период, о котором Булы¬
чев сказал «...лет на двести попозже». Расцвет рыцарства. Каким бы ни
был конструируемый мир — параллельным, фэнтезийным... Даже
если речь вроде бы идет о более раннем периоде, о времени кольчатой
брони, ее обладатели, как правило, именуются «латниками» (бывает,
конечно, и наоборот: вершининское «Возвращение короля» — явно
мир латных доспехов, но в нем используется термин «кольчужники»).
6
Как видим, некоторые из этих одоспешенных пловцов (шведский рисунок середины XVI в.,
иллюстрирующий реальные события) не только преодолевают реку без помощи каната, но
и на плаву «выясняют отношения» друг с другом!
Отчего так — не будем гадать. Фэнтези такое и «по архетипу» поло¬
жено: вряд ли кто усомнится в том, что один из ее основных корней —
рыцарский роман, причем, как правило, в позднем изложении, то есть
периода Высокого Средневековья. Как бы там ни было, уделим особое
внимание именно латам.
Боевой латный доспех не слишком тяжел: весьма редко он превы¬
шал 30 кг (а вот немногим за 20 кг бывал куда чаще); турнирные, случа¬
лось, тянули и вдвое больше. Движений он не сковывал АБСОЛЮТНО.
В нем можно было танцевать — это, собственно, даже входило в ком¬
плекс тренировок; можно было... плавать и даже чуть-чуть бороться в
воде (в основном просто притапливая противника и стремясь при этом
не последовать за ним). Разумеется, для этого требовалось вообще уме¬
ние хорошо плавать — в те времена нечастое; и, разумеется, Ла-Манш
так не пересечь — но вот неширокая речка, канал, ров «на рывок» бра-
7
горизонты ору>кия
^^рйммаюв==3 * ^ "
лись. Причем иной раз проделывали это, уже будучи раненными — и
серьезно, и неоднократно! Многие авторы со странным злорадством
описывают, как рыцарь, упав в воду, моментально идет ко дну. Но
падали-то не по своей воле: в гуще схватки, с тяжелыми ранами, зачас¬
тую с обломками осадного моста...
Между прочим, лошадь в полной броне под всадником в броне же
тоже могла плыть. Сколько весил конский доспех? 20—40 кг — считан¬
ные проценты от собственного веса огромного рыцарского коня. На
резвость общая нагрузка все же влияла достаточно серьезно: лошадей
пускали в галоп лишь в тех случаях, когда без этого было никак не
обойтись. Прежде всего, конечно, при таранной сшибке с врагом. Впро¬
чем, даже в XV в. конь редко имел полную броню: чаще — налобник,
нагрудник (порой, в зависимости от типа противника, важней оказы¬
вался закрывающий шею наборный «шарф») и/или боевая попона.
Завершая разговор о плавании, скажем: в до-латный период это тоже
было возможно, хотя полная кольчатая броня в целом не легче высоко¬
развитых лат. Особенно когда она усилена каким-либо пластинчатым
набором поверх торса (чаще всего — типа «бригандина», кожаным со
стальным подбоем: забавной пародией на эту броню дополнил свою не
менее забавную кольчугу киношный Арагорн перед битвой за Хельмову
Падь). Вдобавок это защитное вооружение содержит куда больше «раз¬
бухающих» элементов: ведь у него гораздо сильнее выражен толстый
амортизирующий подклад — стеганый, войлочный, даже меховой.
(Читатели, видно, все ждут, когда же, наконец, речь зайдет о Ледо¬
вом побоище. Не дождетесь: каноническое описание этой битвы имеет
к реальности такое же отношение, как фэнтези «Малая земля» к реали¬
ям Великой Отечественной. И по тем же причинам — «генсек» изволил
лично копье преломить! Скажем лишь, что разворачивайся Ледовое по¬
боище так, как призывает нас видеть сложившийся канон, — оно завер¬
шилось бы через миг после начала. Вничью. На дне.)
Теперь — о сроке носки. В латах вполне можно было сражаться
полный рабочий день, особенно если «перерыв на обед» разбить этак на
четыре четвертьчасовые паузы (реально возникали и £олее длительные
перерывы). Шлем в такие перерывы все же желательно снимать: это во¬
обще наиболее «утомительная» часть латной брони. Не сражаясь, но
ожидая сражения, латы можно было и несколько дней носить не снимая
(точнее, время от времени снимая отдельные детали — как вы уже дога¬
дались, не только шлем, но и, извините за выражение, «боевой гуль¬
фик», а также другие детали из числа ниже пояса...). Разумеется, для
этого требовалась дьявольская тренированность — и она действитель¬
но была. Вряд ли меньшая, чем в лучших боевых системах Востока...
8
Полный боекомплект, изготовленный в 1561 г. для Эрика XIV, короля Швеции, и исправно
служивший после него нескольким владельцам вплоть до конца XVI в.
Можно ли облачиться в такой доспех одному? И сколько длится
процесс облачения? Сперва ответим на второй вопрос. Даже при одном
помощнике (а их чаще бывало двое) это занимает считанные минуты.
Все же не такой это и малый срок, особенно при внезапном нападе¬
нии — поэтому иногда в спешке «накидывали» лишь защиту корпуса и
шлем. Иные ландскнехтские доспехи (помощники все-таки будут, а вот
слуг не положено!) для простоты «сборки-разборки» имели кирасу,
шарнирно сочлененную с набедренниками и наплечниками — у рыца¬
рей эти детали чаще пристегивались отдельно. Но вот чтоб совсем од¬
ному облечься... Все-таки требуется не только пряжки и т. п. застег¬
нуть, но и зафиксировать саму броню сквозь специальные отверстия
специальными шнурами, крепящимися на поддоспешном одеянии
(именно они, особенно — в декоративном варианте, образуют на дво¬
рянском — рыцарском! — костюме обилие лент, подвязок и застежек,
столь раздражавшее дона Ру мату). Дополнительный вывод: далеко не
поверх любой одежды можно латы «натянуть». То есть вообще-то —
поверх любой, но тогда не обижайтесь, если на пятой секунде схватки
от вражеского удара всю вашу защитную систему «перекосит» и шестая
секунда станет последней.
Раз уж заговорили о моде... В момент появления лат (точнее — не¬
сколько ранее: порой и на много десятилетий!) следует ожидать вспле-
9
горазонгаы ору>кая
при таком раскладе и университетов
нет, и каравеллы в дальние моря не пла¬
вают, и прото-фэнтези (рыцарский ро¬
ман) не развивается — равно как и про¬
чие жанры светской литературы... В об¬
щем, намек понятен.
В рамках этого намека интересно
сравнить весовые характеристики и на¬
дежность поздних лат с современными
им доспехами Московской Руси (фак¬
тически иранскими по своему типу и,
вплоть до XVI—XVII вв., зачастую даже
по месту изготовления). Очень мощная,
«противопульная» защита торса (впро¬
чем, о противостоянии пулям погово¬
рим отдельно, не в этой статье) в ры¬
царском варианте — 5—6 кг, максимум
7—8. Прикрытие рук, от кончиков
пальцев до плеча, — обычно не более
800 г на каждую; ну, будем щедры, с не¬
которым запасом — еще 2 кг для обеих
рук. Итого — порядка 10 кг (часто —
меньше). А у братьев-московитов как
обстояли дела «выше пояса»? (Братья-
киевляне/львовяне/житомирцы и пр.,
не злорадствуйте: у вас дела обстояли не
ска «модных конструкций» в одежде, прическах, даже архитектуре и су¬
достроении. Ведь сам латный доспех — своего рода следствие игры с
«выкройками», расчета углов, плоскостей, полусфер, сочленений и т. д.;
понимания того, что броня не обязана быть бесформенной или даже
просто повторять контур тела. А до такого понимания цивилизация
должна дозреть. Даже щедрая мыслью античность, например, дозрела
не вполне: «крупноблочных» конструкций хватало, но контуры их в ос¬
новном именно что копировали обводы человеческого тела. Иными
словами: появились латники — значит, Ренессанс уже на носу. Такой
вот культурный срез. А нет в данной
культуре лат — стало быть, или еще
раннее Средневековье, или предренес-
сансный процесс пошел, скажем так,
весьма своеобразно. Не будем утвер¬
ждать, что это однозначно плохо; но
«Максимилиановский» доспех —
высшее достижение позднего
Средневековья, да и едва лине всей
истории холодного оружия!
Ю
глава i
,-фЕ
... ^ ■ ir. Jayij»
хуже лишь в самом лучшем случае!) Примерно так: кольчато¬
пластинчатый набор (хоть бахтерец, хоть юшман, хоть зерцало) —
10—14 кг; плюс наручи (от запястья до локтя!), обычно порядка 500 г
каждый. Или — панцирь (что это значит в данном контексте — см.
ниже) либо поздняя кольчуга, равно весом 7—12 кг, если без рукавов.
Это мы еще не считаем вес подклада: матерчатого или кожаного под-
доспешника, который в «проминаемых» доспехах поневоле делается
особо толстым.
Бывают, правда, панцири и весом примерно в 2 кг, но вот они-то
уже сами скорее являются «поддоспешниками», их только под бахтерец
и пр. надевают (или — под верхнюю одежду, но не в бою, а в городе,
оберегаясь не более чем от ножа). А всякая экзотика вроде байданы —
во-первых, не легче, во-вторых, ее защитные свойства Лукин описал
вполне правильно. Но даже наиболее полный комплект бережет
ОЧЕНЬ намного хуже европейского аналога, по цене и трудоемкости
же он (не тысячи — десятки тысяч колец и пластин, ручная работа!)
явно превосходит изделия «гнилого Запада»; о шлемах говорить просто
не будем — они несопоставимы. Вообще, какой вариант ни возьми —
хоть индийский, хоть самурайский, — результат одинаков: неполный
набор (именно «выше пояса»; ну, на самом деле — до середины бедер)
весит как полные латы, защищает хуже, а в производстве дороже. Да
еще щита обычно требует, а латнику в «общевойсковом» бою щит не
нужен — разве что целевые образцы в нестандартных условиях: проти-
вокопейный, осадный, малый фехтовальный...
Между прочим, преимущества лат признавали и те профессионалы
воинского дела, которым выпало жить за пределами Западной Европы.
Элитные типы самурайских доспехов уже с XVII в. представляли собой
«гибридные конструкции», основой которых были именно латы, в мас¬
совом порядке приобретавшиеся у португальцев и голландцев, которые
на тот момент успели завязать со Страной восходящего солнца проч¬
ные контакты. В оружейных арсеналах Московской Руси европейские
доспехи тоже представлены неожиданно широко. Правда, чтобы по¬
нять это, надлежит ознакомиться с самими арсеналами, а не с их опися¬
ми. Воспитанные в старых традициях писцы оказались куда консерва¬
тивней, чем военное сословие: привычные зерцала и бахтерцы они опи¬
сывали очень подробно, на несколько страниц — каждую пластину,
каждую заклепку; а вот полный рыцарский «скафандр» на всадника
вместе с конем мог удостоиться буквально одного-двух слов.
Можно сказать, рыцарский комплекс вооружения — продукт высо¬
ких технологий. Правда, по этой причине он, хотя и слегка распростра¬
нился за пределы рыцарства, для массовой неэлитной пехоты был
11
vw горизонты ору>кия
JgT |,г~ — -■ I г швдтп. - ■ i—
слишком дорог. Да ведь и кольчуга с зерцалом (а хоть и без!) ей не по
средствам.
В рамках «низкопоклонства перед Востоком» иные писатели обо¬
жают рубить рыцарей булатным клинком. Но латника, честно говоря,
что булатным мечом рубить, что небулатным... Все-таки боевой доспех
на 100% защиты не дает, но для рассекающих ударов он неуязвим. Его
можно расколоть (если повезет); промять сверхмощным ударом мас¬
сивного оружия (если очень повезет); пробить «в точке» клевцом либо
боевым молотом — или рыцарским копьем на таране, опять же если
сильно повезет; атаковать узким клинком по сочленениям... Да, все это
можно, хотя и крайне сложно. Но к разудалой рубке пр-р-радедовской
саблей такая техника боя имеет весьма косвенное отношение.
Ну, о наступательном оружии поговорим в другой главе.
А как же Румата рубил «двойной соанский панцирь»? Во-первых —
это Румата; во-вторых — один св. Мика знает, что то был за панцирь...
Может, аналог поддоспешника или «городского бронежилета» (см.
выше)? В узком смысле русско-византийского термина «панцирь», если
без уточнений, — это кольчатый доспех, кованный не на заклепку, как
классическая кольчуга, а на шип. Существовали же в Арк.анаре кольчу-
Такие турнирные образцы и породили легенду о
броне они имеют примерно такое же отношение, как экипировка хоккейного вратаря — к
бронежилетам спецназа...
12
глава i
ги для потайной носки. Правда, после удара тяжелого копья абсолютно
все равно, будет ли она пробита (а стальная кольчуга, в отличие от ме-
таллопластовой, тычковый удар не держит), — так как без подклада не¬
избежно вомнется в тело с летальным исходом. А термин «двойной»
для кольчатой брони — чаще указание на тип плетения (более плотно¬
го), чем на двуслойность. Но, как видим, именно у нас обычно возникал
резон носить поверх «легкой» кольчатой брони еще и кольчато-плас¬
тинчатую. Притом арбалетная стрела или боевое копье такую защиту
все-таки пробивали или, на излете, проминали с вышеназванным ре¬
зультатом.
В том-то и специфика «крупноблочных» наборов, что даже точечный
удар высокой силы принимает на себя не отдельный элемент, а вся броня.
В кольчатых или даже пластинчатых системах вся эта сила приходится во¬
истину «в точку» — на считанные миллиметры стали, пусть даже хоро¬
шей. Разница — как между кирпичным сводом и отдельным кирпичом,
который сам по себе держит нагрузку в десятки раз меньшую...
Именно по этой причине цельнокованые латы от обстрела лучни¬
ков (любых!) берегли хорошо, что бы ни говорил дедушка А. Конан
Дойл. А если Милле Йовович на глазах у потрясенных зрителей коль¬
чужный бюстгальтер все-таки прострелили — то он, ей-богу, именно
для того и предназначался. Реальная Жанна д’Арк в той ситуации полу¬
чила «привет» из арбалета, причем почти в упор — хотя, разумеется, не
через столь смехотворную броню. Впрочем, действия лучников и арба¬
летчиков — тоже тема отдельной главы. Но несколько слов о них надо
сказать именно здесь. Хотя бы для того, чтобы опровергнуть (точнее —
скорректировать) устойчивое мнение о едва ли не полной беззащитно¬
сти рыцаря перед опытным и умелым лучником.
Современные испытания подтверждают: тяжелая стрела из очень
мощного лука способна пробить стальную пластину, прочность кото¬
рой более-менее соответствует материалу рыцарских лат (правда, наи¬
более легких и тонких). Причем пробить даже не в упор, а со многих де¬
сятков метров. Пожалуй, даже более чем с сотни. Но... это все равно что
утопить в корыте гвоздь и сделать на основании этого вывод о «фанта¬
стичности» кораблей со стальным корпусом. Потому что высокоразви¬
тые латы — не установленная на мишени пластина. Даже если латник
будет стоять неподвижно, «позируя» целящемуся в него лучнику, все
равно на его доспехе чертовски мало участков, куда стрела может уда¬
рить по нормали: не уйдя в сторону, не срикошетировав, не потеряв на¬
правления или энергии, не рассредоточив эту энергию сразу на не¬
сколько деталей (тот самый «эффект кирпичного свода»). Причем вот
на этих-то участках броня не облегчена, а совсем наоборот.
13
ш горизонты ору>кая
«|2р ни- ^птг г—itbi ~oi I 1 •' • ‘ _■ Н1 - " -
Хотите попасть в щель доспеха? Что ж, постарайтесь. Щелей этих
весьма немного, да и расположены они так, что стреле очень трудно
найти туда дорогу. Тем более что стрела, особенно при бое на прилич¬
ной дистанции (которая и является козырем лучника), все-таки идет по
довольно крутой дуге, ударяя не спереди, а заметно сверху. Некоторые
типы раннесредневекового доспеха и в самом деле были уязвимы для
такого «навесного» обстрела, но высокоразвитые латы эпохи расцвета
рыцарства — отнюдь нет! Столь излюбленное многими читателями,
писателями, зрителями и режиссерами попадание стрелы в смотровую
щель забрала было возможно лишь в условиях фактически ближнего
боя: при всех других обстоятельствах тщательно продуманные обводы
шлема не оставляли лучнику шанса на такой выстрел. К тому же везде,
где можно, такие щели перекрыты «изнутри»: элементами кольчатой
брони, дополняющими латный доспех. Ну, под прорезью забрала ниче¬
го подобного, разумеется, не разместишь, а вот в подмышечной пройме
или в паху — запросто. Далеко не всякий выстрел или удар такая коль¬
чуга могла остановить, но ослабить его — да, могла. А если учесть, что
попадания туда и приходили чаще всего уже ослабленные: частичным
отбивом, чиркнувшим по поверхности лат рикошетом...
А как высокоразвитые латы противостояли огнестрельному ору¬
жию? Мнение, что порох и пули тут же привели рыцарское сословие к
полному военному краху — неужели оно тоже неверно?
Да, тоже. Хотя тут история не столь уж проста и совсем не линейна.
Подошедший алхимик в очередной раз чиркнул своим креса¬
лом, факел отчего-то не вспыхнул, а начал тлеть — и кузнец
поднес его к предмету на треноге.
Раздался взрыв, и куски рубленого металла со свистом и гро¬
хотом вылетели из жерла трубки и ударили в лист, разрывая
бронзу.
Кузнец удовлетворенно хмыкнул, потирая ушибленное отда¬
чей плечо, а алхимик торжественно приблизился к пробитому
листу.
<...>
— Будь проклят тот день, — тихо сказал шут, — будь про¬
клят тот день, когда оружию стали давать имена/..
И тень недоумения затуманила ясный взгляд маленького
Абу-т-Тайиба; тень, в глубине которой медленно сгущалась баг¬
ровая пелена.
Г. Л. Олди. «Путь меча»
14
глава i
Огнестрел. Слово всплыло само собой, неожиданно. Гарбуш
замер, моргая. Он находился в дальнем конце мастерской, вокруг
никого не было, из-за ковчегов доносился обычный шум.
Метательный снаряд выталкивается из ствола стой газов
от взрыва горючего песка, силой огня. Значит, штука называет¬
ся огнестрелом. Если ее держат в руках—ручной огнестрел. Руч¬
ной... Рука? Гномороб поднял ладонь, уставился на нее и громко
засопел.
Допустим, мечи: они бывают двуручными, но чаще — одно¬
ручными. Надо уменьшить огнестрел так, чтобы держать од¬
ной рукой. И уменьшить силу выстрела, ослабить отдачу.
И. Новак. «Некромагия»
В первом случае перед нами — нечто полустанковое, во всяком слу¬
чае, еще не совсем ручное оружие. Таким, «промежуточным», оно и
было на заре своей истории. В случае же втором, как видим, конструк¬
торская мысль юного гнома упорно движется к пистолету. Но такие по¬
роховые огнестрелы, как вот-вот получится у Гарбуша (для чего ему
придется за несколько часов раздумий пройти этак 2,5—3 столетия ору¬
жейной эволюции!), — оружие вообще-то ближнего боя. В результате
многие творцы и рядовые потребители фантастики, из разных источ¬
ников узнавая о крайне низкой, всего в несколько шагов, дистанции
пистолетной стрельбы на постредневековом (XVI—XVII вв.) поле боя,
спешат подвергнуть пистолеты остракизму. Вместе с мушкетами, бом¬
бардами, а то и вообще всем техническим прогрессом.
М-да, видно, сперва придется защищать не латы как «оплот феода¬
лизма», а огнестрельное оружие как «идею прогресса». Так вот, пистоле¬
ты первых огнестрельных веков — заменители не лука и не арбалета,
а..* копья. Того таранного рыцарского копья, которым орудует тяжело¬
вооруженный всадник в бою против себе подобного противника. И что
эффективная бронебойность даже на дистанции копья все-таки мала —
не порок пистолета, а достоинство лат. Для копейного удара латник
тоже ох как трудно уязвим!
Броня умеет достойно ответить практически на любой «вызов».
Столетиями раньше, в сухой жаре Ближнего Востока крестоносцы в же¬
лезо облачаться отнюдь не перестали: наоборот — именно в тот период
доспех начинает развиваться особенно бурно. В паровой бане тропиче¬
ских джунглей конкистадоры тоже очень дорожили латами (другое
дело, что их жестоко не хватало — так что порой приходилось «заимст¬
вовать» индейские брони). Пороховое пламя огнестрельных веков тоже
подтолкнуло доспехи не к исчезновению, а к эволюции.
горизонты оружия
мм«М«мр|М|" *-
Пока оставим в стороне пушки (артиллерия, конечно, сильно преоб¬
разила воинскую тактику). Но в тех же самых XVI—XVII вв., когда в пол¬
ный голос заговорили аркебузы, кавалерийские пистолеты, даже мушке¬
ты, доспех сумел к этому приспособиться. Изменился его «покрой»,
иным стало сочетание ребер жесткости, выпуклостей и углов: пуля со¬
скальзывает или рикошетирует по несколько иным законам, чем стрела.
Изменился состав стали: науглероженный для повышения твердости по¬
верхностный слой утратил блеск, стал черным (заодно изменив и воин¬
скую эстетику). Несколько изменился и вес, но не так уж сильно. Элит¬
ные конструкции за счет нового витка «высоких технологий» довольно
надежно защищали от пуль, не требуя особого утяжеления.
Пример, нарочито взятый из крайне дальнего (для европейских
лат) зарубежья: когда Токугава Иэясу осаждал крепость Осака, один из
последних оплотов тех, кто еще смел сопротивляться власти сёгуна-
та, — глава вражеского «спецназа» умудрился лично прокрасться в ла¬
герь осаждающих и подстеречь Иэясу на пути в то заведение, куда даже
сёгун ходит пешком. И с расстояния нескольких шагов выстрелил ему в
грудь не из лука, не из пистолета даже — благо на дворе был уже 1615 г.,
вполне пистолетное время, — а из мушкета! История Японии сложи¬
лась бы иначе, если б этот воин не учел, что во время боевых действий
сёгун даже туда ходит пускай и пешком, но в доспехах: по крайней
мере, «выше пояса». То есть «спецназовец» (а можно и без кавычек: это
был Юкимура Санада, командир осакских ниндзя) такое как раз учел —
потому и мушкетом запасся, — но, видимо, рассчитывал, что этим дос-
пехом окажется традиционная самурайская броня. Однако Токугава
был облачен в испанскую кирасу элитного образца. И удар мушкетной
пули сбил его с ног — но... не нанес даже легкой раны.
Рядовому самураю или западноевропейскому рейтару доспехи та¬
кого уровня были не по средствам. Поэтому для сохранения веса при¬
ходилось кое-чем жертвовать. Например, защитой нижней части ног:
«ширпотребовский» рейтарский доспех стал трехчетвертныму до ко¬
лен. Зато на основном участке защищенность повысилась: поверх на¬
грудника стали укреплять дополнительную «противопульную пласти¬
ну». Прорвавшись сквозь мушкетный обстрел и выйдя на дистанцию,
где уже можно орудовать палашом, рейтар эту пластину обычно сбра¬
сывал — что делалось одним движением.
И все-таки именно XVII в. окончательно подорвал позиции латной
брони. Но причина тому — не столько растущая эффективность артил¬
лерийского и мушкетного огня, сколько... переход к массовому форми¬
рованию регулярных армий численностью в сотни тысяч человек.
1 6
глава i
Рейтарско-кирасирский боекомплект (даже вXVIII в. кирасиры порой сохраняли
не только нагрудную броню, но и «трехчетвертной» доспех!). Дополнительный нагрудник
слева — та самая противопульная пластина. На «первом» нагруднике
хорошо различим паз для ее крепления.
В этой ситуации даже трехчетвертные латы оказываются слишком до¬
рогим удовольствием...
А вообще-то вплоть до середины XIX в. на военных заводах, прове¬
ряя качество новоизготовленной партии кирас, делали по одной из них
пробный выстрел из армейского ружья: не в упор, но где-то с полусот¬
ни шагов. И принимали эту партию лишь в том случае, если пуля ос¬
тавляла в кирасе не более чем вмятину. А если вместо вмятины имела
место пробоина — то производителям предъявляли серьезнейшие рек¬
ламации.
Строго говоря, кираса дожила до появления первых бронежилетов.
Более того: многие из них совершенно явственно продолжили историю
латного доспеха, адаптированного к условиям окопной войны!
...И тут пора остановиться. Хотя бы потому, что и вправду ведь
нельзя объять необъятное.
А что бы еще сказать в этой главе? Ну, хоть немного о том, что
все-таки носить даже самый высокотехнологический доспех — совсем
17
горизонты ору>кая
не такое простое дело, как может показаться. Прежде всего, этому нуж¬
но учиться с детства, что влечет бешеные расходы: к совершеннолетию
юный рыцарь успевает «износить» (перерасти!) несколько комплектов,
каждый из которых, по шкале престижа нынешних анекдотов, равноце¬
нен если не черному мерседесу, то уж и не запорожцу. Кстати, такие
подростковые латы — не битые, не рубленные, отлично сохранившие¬
ся — обильно поступают в музеи, формируя устоявшийся предрассу¬
док о крайней малорослости средневекового люда. На самом деле воин¬
ские костюмы «для детей старше 16-ти» демонстрируют разброс от
среднестатистических 165 см (нормально для предакселерационной
эпохи!) до вполне баскетбольных показателей — ну, разве что несколь¬
ко более редких, чем сейчас.
Кроме того, и для самого умелого бойца 30-килограммовая «лег¬
кость» и подвижность латных сочленений весьма относительны в дол¬
гой муторной сумятице пешего сражения, особенно когда в ходе него
требуется бежать (пусть даже вперед), карабкаться... Так что если было
известно, что назавтра предстоит «штурмовой» бой, — скажем, атака
вражеских укреплений, — рядовые рыцари норовили выходить на него
в неполном облачении. А знатные аристократы могли себе позволить
«спецодежду» — облегченные конструкции с высокой долей кольчато¬
го и мелкопластинчатого набора. Жутко дорогие и, за счет высоких тех-
нологийу достаточно надежные. Силе таранного удара кавалерийского
копья они противостоять не могли — но то-то и оно, что бой пеший!
А от всего прочего спасало личное мастерство и... усилия свиты.
Итак, кольчужный доспех имеет свои достоинства, но есть многие
вещи, от которых он практически не защищает. Между прочим, хотя в
обиходном представлении «панцирем» обычно называют разные виды
пластинчатой брони, в позднесредневековой Руси и Украине этот тер¬
мин имел совсем другое значение. А именно — кольчатый доспех, ко¬
ванный не на заклепку, как классическая кольчуга, а на шип. Так что не
удивимся тому, что двухкилограммовые панцири — броня тонкая,
вспомогательная, чуть ли не «исподняя».
.. .На самый-самый поел едок — несколько слов о бронзовом доспе-
хе, как обещали.
1) Технология его была столь отработана, что даже в железном веке
защитное вооружение предпочитали делать из бронзы. Во всяком слу¬
чае, многие его детали.
2) Притом САМА ПО СЕБЕ бронзовая пластина удар даже бронзо¬
вым оружием держит плохо; а вот когда она закреплена на кожаной,
войлочной или стеганой прослойке — результат куда лучше. Правда,
учтем, что «бронза» — не обязательно тот медно-оловянистый сплав,
18
плава i
«Методическоеруководство» от 1616 г.: как видим> в данном случае пистолет пускают в
ход на дистанции не большей, а даже чуть меньшей, чем дистанция копейного удара!
состав которого дают учебники: разные добавки способны очень силь¬
но повысить ее твердость и упругость. С другой стороны, кожаный дос-
пех и без бронзовой «оболочки» бывает вполне хорош; но уж это — со¬
всем другая история.
3) Даже в лучшей бронзовой броне под прямой удар лучше не под¬
ставляться. Потому щит при ней не утрачивается — наоборот, вовсю эво¬
люционирует. Правда, порой от него отказываются маневренности ради.
4) ГЛАВНОЕ, чем проигрывает бронза железу, — не вес и (на ран¬
них этапах) даже не прочность, а цена! Не случайно даже сейчас скуп¬
щики азартно охотятся за ломом цветных металлов, игнорируя ржавые
железяки. Поэтому когда металлообработка хоть как-то позволила ис¬
пользовать железо — оно разом завоевало популярность: не как
божественно-смертоносный металл, а как дешевый ширпотреб!
5) О бронзовой кольчуге. Лучшие специалисты-оружиеведы отри¬
цают ее возможность даже теоретически. На практике она, как ни
странно, существовала — но... не в бронзовом веке. Вообще кольчу¬
га — кельтское изобретение (не слишком раннее), а бронзовые образ¬
цы — реже, чем железные — изготовлялись уже в Римской империи.
Берегли они от скользящих излетных ударов: основные атаки принима¬
лись на щит. Есть давняя традиция «одевать» в кольчуги скифов, гиксо-
сов, ассирийцев — но это либо неправильная трактовка изображений
мелкопластинчатых панцирей (они получаются как бы «в сеточку»),
либо речевой оборот археологов старой школы, для которых «кольчу¬
га» была синонимом любого металлического доспеха. Итак, даже в са¬
мом «параллельном» мире такую броню стоило бы описывать для куль¬
тур, уже знакомых и с железом, и с ранней сталью.
6) А вот в бронзовых доспехах — не поплаваешь! Даже при эллин¬
ской физической подготовке.
19
горизонты оруЖая
...Итак, всем хороши доспехи. А все-таки: есть ли ситуации, когда
они не применяются?
«Вынесем за скобки» ситуацию всяких там Тридцатилетних войн, в
которых латы стоят гораздо дороже, чем не только мушкет, но и жизнь
рекрута. Опустим также весьма необычные варианты, когда жестко ли¬
митирован вес: для «летающих воинов» (своим ходом? на грифонах? на
птеродактилях? какие там еще возможны случаи?) или «плавающих»
(что б мы ни говорили о плавании выше, это — для коротких дистан¬
ций). Честно говоря, таких описаний в отечественной фантастике, ка¬
жется, и нет. Может, из-за фэнтезийного уклона?
Конечно, лимитирует жара и влажность. Но, если в такие обстоя¬
тельства попадает цивилизация с высокой культурой (да, так!) брони —
как правило, выход она находит. Вспомним крестоносные и конкиста-
дорские этапы.
И все же есть, есть в отечественной фантастике условно-средневе¬
ковый роман, герои которого обоснованно обходятся без брони. Дума¬
ется, не потому, что автор о ней просто «забыл» (такое бывает!).
Все тот же Е. Лукин. «Разбойничья злая луна». Климат — сахар¬
ский: жара возведена в энный градус. Ветер, выпивающий влагу из тела.
Пеший путь — днем, по пустыне — считанные часы, даже если нет гру¬
за на плечах, нет железа на теле...
Обитатели пустыни — как бы «механизированные туареги». А ведь
и вправду у туарегов не применяется броня, при всех их контактах с
очень «одоспешенным» мусульманским миром Египта! Щиты, правда,
были ну так они и у Лукина есть. Наступательное же оружие (и у туа¬
регов, и у Лукина) отчетливо адаптировано к условиям безбронной
схватки.
Все. Вот тут в самом деле пора остановиться. Потому, что объять
необъятное и вправду все-таки нельзя. А заодно — еще и потому, что
«доспешная» информация окажется рассыпана> куда денешься, по мно¬
гим следующим главам.
Глава 2
кпанка звенят
Рубились, неловко отмахивая скованной доспехами рукой,
звенели граненым лезвием по латам противника, старались уда¬
рить под мышку, метили тонко оттянутым лезвием ткнуть
сквозь погнувшуюся решетку глухого забрала.
С. Логинов. «Быль о сказочном звере»
Высверк стали со свистом рассек воздух, и еще раз — слева,
справа; кособоко валится наземь разрубленный до седла кочевник
в мохнатом малахае-треухе, так и неуспевший достать кривой
саблей обманчиво неповоротливого гиганта, беловолосого гуля-
людоеда. Становится тесно, он едва успевает рубить фигуры в
удушливой пелене — рубить коротко, почти без замаха, вороча¬
ясь в седле поднятым медведем-шатуном, снося подставленную
под удар саблю вместе с частью плеча, отсекая бестолково то¬
порщившиеся железом руки. Кажется, он что-то кричал, когда
очередной клинок, устремившийся к нему, легко переломился в
выгнутом бараньими рогами захватнике эспадона...
Г.Л. Олди. «Дайте им умереть»
...Борода вилами, по черной кирасе гуляют кровавые отбле¬
ски, на шляпе шевелятся, точно живые, большие красные перья, в
руках гигантский двуручный меч, поперек обширного брюха на
поясе катценбальгер.
Е. Хаецкая. «Мракобес»
Могучий воин, как бы не целиком закованный в железо... лег¬
ко, будто играючи орудует огромным двоеручным мечом; рядом,
ловко уберегаясь от широких взмахов соратнического оружья,
21
горазонгаы ору>кая
держится голубоглазый красавец, явно только что лишившийся
шлема... Короткий меч голубоглазого смертно встречает тех,'
кто успевает понять, что спасаться от выпадов двоеручного
страшила нужно не назад, а вперед...
Ф. Четко. «Ржавое зарево»
Богатырь и до того был из первых поединщиков в дружине,
знал всякие приемы — и «щелчок с довеском», и «на здоровьице», и
«как свиньи спят», и «громовой поцелуй», требовавший огромной
силы, и «поминай как звали», и даже редкий по сложности и смер-
тоубийственности «стой там — иди сюда». Но все они не шли
ни в какое сравнение с тем, что показал дед Беломор. А всего-то
повернул Жихареву руку каким-то совсем не годящимся в бою об¬
разом, так никто сроду и меч-то не держал, и правый бок остал¬
ся открытым, а вот поди ж ты, как ни крути — нет спасения
от этого удара.
М. Успенский. «Там, где нас нет»
Седой воин останавливается у алтаря и не протягивает, а
бросает в пламя, прямо поперек чаши, громадный меч, рукоять
которого лишь вполовину короче лезвия, лезвие же — почти по
грудь взрослому мужчине. Воин шел, держа его на плече.
Л. Вершинин. «Возвращение короля»
Какое оружие милее всего нашим фантастам? Правильно. Прямое,
длинное и, желательно, обоюдоострое. Во всяком случае — для поло¬
жительных персонажей. Кривыми ятаганами пусть сражаются их про¬
тивники вроде орков. Можно порассуждать о том, что такой выбор
«любимого клинка» словно бы спроецировался на литературный стиль:
типичный фантастический роман сейчас тоже весьма длинен и прямо¬
линеен. А порой и плосок тоже. Но, к счастью, это касается не всех книг
и не всех авторов.
Итак, классическим вариантом оружия-для*положительного-героя
является меч. Довольно часто — двуручный (снова ассоциация с «типо¬
вым» фэнтезийным романом, который зачастую не только длинен, но и
тяжел во всех смыслах).
Мечевая тема проста лишь на первый взгляд. Даже если ограни*
читься эпохой расцвета рыцарства (т. е. позднесредневековой Евро¬
пой) — все равно налицо весьма широкий выбор Мечей и способов вла¬
дения ими. Кавалерийские, боевые и турнирные, «городские», большие
и малые пехотные, «ме^ ландскнехта», «меч рондашера» (это уже, впро¬
22
гпава a.
чем, д’артаньяновские времена)... А ведь многие авторы погружают нас,
например, в миры, «списанные» с эпохи викингов, когда мечевое дейст¬
во выглядело совсем иначе. Да и погружение в параллельные миры ан¬
тичного образца вошло сейчас в моду, не говоря уже о «родных» вари¬
антах, базирующихся на русском Средневековье.
Постараемся все это рассмотреть. Если не все — то хотя бы основ¬
ные типы «мечей фантастики». А также их производных, которые в по¬
следнее время стали частыми гостями фантастических текстов, причем,
что отрадно заметить, именно у наших авторов (западные коллеги
обычно вручают своему герою какой-нибудь недифференцированный
SWORD, после чего считают свой долг перед ним — и перед читателя¬
ми — выполненным).
двуручный meci
в реапъности а фантастике
— Давно бы так! — сказал барон и выволок из ножен огром¬
ный двуручный меч. <...>
Широкое лезвие зловеще шелестело, описывая сверкающие
круги над головой барона. Барон поражал воображение. Было в
нем что-то от грузового вертолета с винтом на холостом ходу.
А. и Б. Стругацкие. «Трудно быть богом»
Начнем уж с этого оружия, раз писателям оно так по сердцу (чест¬
ное слово, не специально цитаты подбирал!). Большинство перечислен¬
ных авторов, да и читатели — кроме разве что самых юных — впервые
знакомились с ним, думается, именно на страницах «Трудно быть бо¬
гом». Что ж, как сказал классик, «все мы вышли из ножен барона Пам¬
пы». Потому и орудуем им «по-памповски», описывая широкие круги и
зловеще шелестя, да еще чтоб длина — за 2 метра, а вес свыше 20 кг.
С величайшим уважением относясь к барону и его создателям, все же
попытаемся отделить мух от котлет, а меч — от вертолета.
Разумеется, не всякий меч, за рукоять которого можно взяться
обеими руками, суть двуручник. Основных типов подлинно двуручных
мечей минимум четыре, даже если считать лишь европейские варианты
и даже если не включать в их число переходный вариант типа «бас¬
тард». А включать его надо, потому что название некорректно, ибо это
не «внебрачная помесь» простого меча с лордом-двуручником, а скорее
исходный образец: лишенный ряда фамильных черт предок, дожив¬
ший до времен потомков. Длина самого большого (ноше самого тяже¬
лого) из известных мне двуручных мечей — чуть более 196 ш, в сред¬
нем же на 10—20 сантиметров покороче. В руках я их держал, каюсь,
23
горизонты ору>кая
»■ т
лишь единицы, видел — немногие сотни,
но данные имею о многих сотнях. Фотогра¬
фию самого тяжелого двуручника — прав¬
да, с неверной датой изготовления — чита¬
тели могут найти в скверной научно-попу-
^ ЩШ ляРной Фэнтези (как ее еще, простите,
назвать?) издательства «Росмэн», серия
ъшшт^шшвшж «Невероятец»... простите, я хотел сказать
«Очевидец», название «Доспехи и оружие»,
стр. 17. Там сказано, что весил этот меч 7 кг
и, будучи слишком тяжел для боя, исполь¬
зовался лишь как парадное оружие. Реаль¬
но весит он ПОЧТИ 7 кг (все равно это
килограмма на полтора-два больше, чем
боевые), для боя, безусловно, плох —
скверный металл, минимальная проработ¬
ка «действующих участков» и еще при жиз¬
ни явно неухоженный вид; для парада, по
тем же причинам, вообще не пригоден.
Скорее всего, это — учебный образец: меч-
тренажер. Потому и утяжелен он.
В общем, вес боевого меча — 4,5 кг
плюс-минус еще примерно килограмм.
Причем минус — часто, зато плюс —
очень, очень редко. А двадцатикилограм¬
мовые монстры появились уже в XIX в. Эти декоративно-коллек¬
ционные экземпляры изготовлялись пронырливыми умельцами спе¬
циально для тогдашних аналогов «новых русских», которых и в Европе
хватало. Когда свежеутвержденный барон а-ля Ротшильд желал выгля¬
деть бароном Пампой-но-Бау-но-Суруга-но... (собственно, как раз
Ротшильды к своему баронству относились достаточно иронически —
однако далеко не все метившие в аристократию нувориши следовали их
примеру), он сразу вслед за титулом покупал «прадедовский» замок и
развешивал по стенам «прадедовское» оружие. Наверно, существуй в
этой среде мода на нынешнюю распалъцовку— эфесы тех мечей неиз¬
менно оказывались бы снабжены некими кольцами (для удобства
двуручно-четырехпальцевого хвата). Тем более что подлинные двуруч-
ники и в самом деле имели особые кольца — пусть не там и не столько.
Ножен у двуручных мечей нет, хотя бывают у них «лезвийные фут¬
ляры»: своего рода чехлы, не прикрепленные к поясу или портупее.
В ножнах носили разве что бастарды — а их огромными не назовешь,
24
щШ щ
sr./\ \
If \L !
Альбрехт Дюрер был не только
великим художником - но также
и очень неплохим мастером бое¬
вых искусств. Этот эпизод из со¬
ставленного им обширного учеб¬
ника фехтования и боевой борь¬
бы показывает, как их приемы
сочетались в тренировочном по¬
единке на двуручных мечах
гпава s
особенно в ручищах барона Пампы. Впрочем, размер — вещь условная:
большой бастард — под 1,5 м, а маленький и даже средний эспад он —
немногим за 1,5 м. Рассчитанный на действия в тесноте строя очень
своеобразный ландскнехтский двуручник — примерно такой же длины,
порой и меньше (ландскнехт, конечно, мог и бастард либо эспадон ис¬
пользовать). Классический двуручный меч, позволяющий использо¬
вать все преимущества данного оружия, — это все же эспадон. Носят
его «в голом виде» (иногда — с зачехленным клинком) справа на плече
или слева под мышкой, придерживая большим пальцем левой руки за
кольцо, о коем речь пойдет ниже. Из такого положения эспадон легко
переходит в боевую позицию: правой рукой — под крестовину, а левая,
плавным движением сбросив кольцо, тут же перехватывает за рукоять
сзади или за навершье.
Длина рукояти у него очень редко достигает полуметра и совсем уж
редко превышает его, т. е. «рукоять лишь вполовину короче лезвия» —
некоторый перебор. Впрочем, для хвата руки служит и клинок за кре¬
стовиной, где он притуплен, иногда даже обтянут кожей: это — рикас-
со, «пятка». Между ней и лезвиями — «усики» контргарда. Захватчиком
контргард называть вряд ли стоит: парировать удар он помогал всегда,
иногда сам предназначался для удара, на заклинивание вражеского
клинка был рассчитан редко, на перелом его — практически никогда.
Заклинивание оружия осуществляли, прежде всего, кольцеобразные
ловушки возле крестовины (тоже не всегда: бывали и чисто защитные
кольца — вот за них-то на марше и придерживали меч большим паль¬
цем; а порой они и вовсе отсутствовали). Размах крестовины бывал и
свыше 50 ш, особенно часто — как раз у «коротких» эспадонов, где
именно перекрестье становилось главной «смысловой частью» оружия,
проводя и блокируя атаки, позволяя задействовать эфес.... Ну, об этом
позже.
Таковы параметры эспад она. Другие типы, как правило, попро¬
ще — без контргарда, со слабо выраженным рикассо... Перекрестье,
правда, почти всегда развитое и сложное, иногда снабженное почти
шпажным набором защитных дужек. Если у двуручника оно действи¬
тельно близко к крестовидной форме — то это оружие скорее не воина,
а палача.
А как же проходит бой?
Прежде всего: двуручный меч есть оружие скорее колюще-поло-
сующее, чем рубящее. Вращать его «по-вертолетному» приходится не¬
часто, даже при схватке одного с несколькими — а вот делать обводки,
досылать в длинном выпаде, резать врагу бок или запястье на этом досы-
ле или на отдергивании... Рубящие удары относительно редки. Конечно,
2?
горазонгаы ору>кая
Через полвека после Дюрера. Тренировочный зал фехтовально-борцовской школы знамени¬
того Иоахима Майера. И это далеко не все приемы, разработанные для эспадона!
такой удар может рассечь неодоспешенного врага от макушки до аппен¬
дикса и ниже, может расколоть даже латный доспех, особенно по слабо¬
му месту, — но дистанция и темп боя препятствуют их широкому при¬
менению. В XVI в. (расцвет эспадонного фехтования) эта дистанция та¬
кова, что, судя по ряду фехтовальных трактатов, при схождении двух
умелых бойцов вертикальный удар мог достать лишь ступню ноги, если
противник запоздал со сменой стойки, — а «игра ног» в этом фехтова¬
нии поистине виртуозна. Она вообще древнее клинковых защит — како¬
вые, впрочем, эспадоном тоже берутся (и преодолеваются) виртуозно.
Кстати, о вертикальных ударах. Положения эспадона в руках были
очень многообразны, но РУБЯЩИЙ удар, как правило, наносился от¬
весно или почти строго в горизонтальной плоскости (поперечный).
По-самурайски «от левого плеча к правому бедру» эспадоном, в общем,
не рубили: у него иная механика движений, он много длиннее и тяжелее
японской катаны. А вот боевой шпагой, кстати, рубили именно наис¬
кось (когда рубили: она все-таки и вправду больше предназначена для
укола).
Уточним: это воздействие на противника, а не на его оружие. Про¬
рубаясь сквозь копейную стену, древки пик воин с эспадоном кроит
под углом. И вообще в смертельной круговерти общевойскового боя
доля рубящих ударов возрастает — как и для любого оружия: в таких
условиях вообще растет доля «неклассических» приемов. Во всех дру-
2.6
глава a
гих ситуациях если мы и видим бойца в широкой стойке, высоко возно¬
сящего над собой эспадон, — то имеется в виду скорее не размашистый
удар, а смена позиции или «длинная» защита.
Каково же место таких меченосцев в отрядной схватке?
Сколько-то их сосредоточено в глубине пеших построений — на
случай, если враг прорвет ряды. Сопровождают они и командиров, яв¬
ляясь скорее не «стражей» (этот термин заставляет думать об оборони¬
тельной, церемониальной, а то и полицейской функции), а как бы отря¬
дами коммандос. Ведь в тех условиях командир — не просто руководи¬
тель: с этой своей свитой он бросается в ключевые места схватки,
развивая свой прорыв или ликвидируя вражеский...
Но главную работу двуручник проделывал не В рядах, а ПЕРЕД
ними. Представьте: копьеносное построение, медленно разгоняясь для
таранного натиска, трусцой бежит на аналогичного противника — ас
флангов, иногда даже перед фронтом (!) рассыпным строем легконого
бегут отборные воины в пехотных латах, с эспадонами, бастардами и
большими ландскнехтскими мечами. Их задача — проделать брешь в
пикинерском строю. Правда, перед вражеским строем бегут такие же
«спецназовцы», так что не всякий раз меченосцам удается прорваться к
вражеским рядам, иногда им даже приходится отступить под защиту
своих. Но когда удается, то мечник сносит несколько пик, порой доби¬
рается и до их владельцев, словом — разваливает первую шеренгу, как
шрапнельный заряд. Если он после этого не успел отойти на фланг,
прежде чем отряды сошлись, — свои копейщики постараются его не за¬
деть (они тоже отменно тренированы, так что даже сверхдлинную пику
не просто держат перед собой, но и направляют в цель), и будет он ру¬
биться в глубине вражеских рядов, ожидая, что пробитая им брешь
вот-вот станет воротами для общего прорыва.
Итак, двуручный меч — оружие отрядное (хотя и на благородный
поединок с ним выходят), оружие элитное. Как ни парадоксально такое
сравнение, он — что-то вроде пулемета: один-два на взвод, несколько
на роту, не всякому по силам, но без него не обойтись. Зачастую сража¬
лись им и рыцари, чаще все-таки неблагородные пехотинцы — но это
были матерые, высокооплачиваемые профессионалы, которым и латы
по средствам.
Впрочем, латы у них специфические. Поножи обычно без наголен¬
ников, шлем чаще всего без забрала (необходимо «широко смотреть»: и
на врагов, и на свой строй, отслеживая маневр). Вместо наплечников
часто — кольчужная пелерина особо плотного плетения. Насчет «не¬
ловкого отмахивания скованной доспехами рукой» — это, конечно,
фантастика, но ЛОВКИМ оно бывает, когда латы «модельные», идеаль-
27
горизонты ору>кая
r jry*- " г-
но пригнаны к фигуре. Ландскнехт такое мог себе позволить не всегда,
потому плечевой пояс, где конструкция латного доспеха особенно
сложна, порой защищал более архаичной броней.
Продолжив парадоксальные сравнения, скажем: кроме «пулемет¬
ной» ассоциации, возникает еще и «пистолетная». Потому что доволь¬
но похожим образом и именно в постсредневековые век-полтора норо¬
вили проделывать бреши в копейной стене рейтары, атакующие пики-
неров или тех же ландскнехтов (для их боевого строя длинная пика уж
никак не менее характерна, чем двуручный меч!). Правда, рейтары в та¬
ких случаях действовали верхом: шеренга всадников налетает на глубо¬
кое построение выставившей копья пехоты, но не врезается в нее (уж
больно это опасный противник!), а с малой дистанции, лишь чуть-чуть
превышающей длину пик, дает пистолетный залп — и заворачивает ко¬
ней; так же поступает и вторая шеренга... третья... Четвертая может
уже и пойти напролом, если в пехотном строю образуется достаточно
приличные бреши.
У пехоты в этой ситуации, разумеется, есть своя контригра. Не го¬
воря уж о том, что для таких-то случаев и существует поддержка других
родов войск: хотя бы той же конницы, не обязательно рейтарской. В об¬
щем, тут — кто кого переиграет...
Описание всех этих «игр» выведет нас уж слишком далеко за преде¬
лы этой главы. Отметим лишь, что разыгрываются они главным обра¬
зом на послесредневековой сцене.
Где еще хорош двуручник? При обороне укреплений (не штурме:
на осадной лестнице с ним не управиться!). Собственно, от «осадных»
мечей XIV в. он, видимо, родословную и ведет, окончательно сформи¬
ровавшись к началу XV в. (а не к середине, как порой утверждается) и
просуществовав как боевое оружие почти до конца XVII в. Фантасты
временными рамками, конечно, не связаны. Но все-таки повторим:
двуручный меч даже в самом параллельном мире должен быть оружи¬
ем «излета» классического Средневековья. Оружием эпохи мощных
доспехов, сложившихся школ фехтования, оформившейся как само¬
стоятельная сила пехоты — и, пожалуй, отчасти размытых граней меж¬
ду «благородным» и «неблагородным» воинством...
Так что для тех авторов фэнтези, которые нарочито замораживают
свои миры в полушаге от подзорной трубы, бомбарды и книгопечата-
нья, любовь к двуручнику не вполне оправданна.
А в ДОсредневековых мирах? Можно попробовать (на то и фанта¬
стика), но — не забывая о сопутствующих обстоятельствах. Так что
если у вас кто-то лезет с аналогом эспадона на аналог, допустим, маке¬
донской фаланги — не грех бы учесть все названное и неназванное. На-
28
глава st
Это изображение ландскнехтов 1520-х гг. является не очень добрым шаржем с явственно
идеологическим подтекстом (он удобно пристроился как раз над их головами). Но при
этом оно отражает некую реальность: соседство мечника и копейщика в качестве симво¬
лически дополняющих друг друга фигур (пары того же типа, как рабочий и колхозница,
красноармеец и партизан...). На поясе первого - тот самый «катценбальгер» Хаецкой:
меч для ближнего боя (его S-образную гарду в данном случае «позаимствовал» и эспадон);
то, что на поясе второго, впоследствии превратится в палаш
пример, продумать, откуда в этом мире берется высококачественная
сталь, без которой двуручный меч ну совсем никак не получится.
Редко, но хорошо работают такие мечи и в корабельных боях: как
при абордаже (корабельный борт все-таки не крепость, его штурмуют
без осадных лестниц), так и при отражении оного. Вообще в таких
схватках порой очень желательно, чтобы на отряд приходилась пара¬
тройка воинов с мощным оружием длиной где-то в человеческий рост,
которым можно рубить людей и корабельный такелаж, проводить заце-
529
горизонты орудия
пы и отталкивания, держать на расстоянии сразу нескольких «стандарт¬
но» вооруженных противников. Даже запорожцы, готовясь к рейдам, в
ходе которых планировалась встреча с турецкими кораблями, норови¬
ли брать на борт своих чаек... нет, все же не эспадоны (может, не отка¬
зались бы, однако почти неоткуда взять их, и совсем неоткуда — специ¬
фические навыки эспадонного фехтования, столь отличные от тради¬
ций сабельного боя), но московские бердыши: Москва их для таких
случаев охотно поставляла, даже когда у нее самой вроде бы был с Тур¬
цией мир.
В фантастике выбор таких «кораблей» (да и укреплений) расширен.
На борту космического крейсера двуручник смотрится странно (хотя —
джедаи?), но все-таки воздушные, сухопутные и пр. аналоги вполне
можно найти. Дирижабли, песчаные или ледоходные буеры, боевые
«сверхколесницы» со впряженным драконозавром или мамонтопота-
мом — мало ли...
Применим ли двуручный меч в конном бою? В схватке «пеший
против всадника» — да (тоже важная сфера его деятельности), в любой
другой ситуации — НЕТ!!! Ряд исследователей предполагал, что эспа¬
дой кавалеристы использовали как таранное копье: рукоять — под
мышку, ладонь — на рикассо (контргард при этом защищает кисть
руки), клинок — вперед. Аз, грешный, и сам развил эту тему в ряде
публикаций 1990-х г., опираясь на французские миниатюры времен
Людовика XIII. Но миниатюра, как известно, миниатюрна — всех дета¬
лей не различишь. После более полного анализа источников выясни¬
лось: это не двуручный меч держат как копье, это копье размером с дву¬
ручный меч — поздний церемониально-тренировочный отпрыск ры¬
царского копья, выполненный в стиле барокко. Оставшиеся от
копейного щитка изукрашенные «финтифлюшки» создают впечатле¬
ние мечевого контргарда.
Но это — верхом на коне. Фантастика способна породить ездовых,
монстров, со спины которых воин (а то и небольшое воинство!) может
сражаться как с крепостной стены или корабельного борта. Мы уже
упомянули их применительно к боевым повозкам — но что мешает по¬
рассуждать и о наспинных «платформах»?
Собственно, даже в нашем мире существовали боевые слоны — но
они территориально (а в северном Средиземноморье — хронологиче¬
ски) разминулись с эспадоном. Впрочем, Индия знала своеобразные
двуручные мечи, однако применяла их только в пехоте. Со слонов сра¬
жались совсем иным оружием, причем в ряде случаев для этого были
изобретены столь специфические копья (с изогнутыми древками!), что
им прямая дорога на страницы фэнтези! Тем более что в реальных сра-
50
глава s
жениях все это слоновье оружие (включая и самих слонов) так и оста¬
лось скорее роскошной экзотикой.
(А вот некоторые боевые копья Европы эволюционировали в на¬
правлении эспадона — и по облику, и по габаритам, и даже функцио¬
нально. Но это уж точно было оружие пехоты, и вообще о них — в дру¬
гой раз.)
...Между прочим, такой меч мог применяться не только для боя с
монстров, но и для боя с монстрами. В данном случае не имеет значе¬
ния, кто они — ездовые животные врага или некие самостоятельно дей¬
ствующие чудовища вроде драконов. Конечно, копье, секира, мощный
арбалет и т. п. в таких сражениях тоже найдут себе место. Но только
двуручник может и глубоко разрубить (а то и отрубить) огромному
зверю лапу, шею, щупальце или что там у него есть уязвимого — и
длинным режущим движением вспороть ему покрытый толстой шку¬
рой бок, и вогнать в его тело на выпаде метр-полтора широколезвий¬
ной стали. По-видимому, такие мечи могут даже увеличить размеры и
поражающие свойства клинка за счет отказа от некоторых элементов,
рассчитанных на «человеческое» фехтование: гарда у них явно приобре¬
тет иную конфигурацию, если не исчезнет вообще... А вот контргард
может и сохраниться, главным образом в качестве «стопора», мешаю¬
щего монстру нанизаться на клинок по рукоять и достать-таки его вла¬
дельца. У «кабаньих» мечей конца XV—XVII в. подобная деталь как раз
возникла: матерый секач — такой монстр, что не всякий фантаст до
него додумается. С другой стороны, двуручники страны фантастика
могут продолжать оставаться универсальным оружием: вдруг к огром¬
ному злому троллю прилагаются мелкие, но тоже злые (возможно,
даже разумные и вооруженные) гоблины?
В нашем мире бытовало сколько-то типов охотничьих мечей, пред¬
назначенных для схватки с опасным зверем: вепрь, медведь, благород¬
ный олень (это отнюдь не умилительный Бэмби!). Но это были или,
так сказать, общевойсковые образцы, или их видоизмененно-ослаб-
ленная форма: меньшей длины, с редуцированной гардой... Пожалуй,
только вышеупомянутый «кабаний меч» приобрел по-настоящему ори¬
гинальные очертания, в чем-то даже приблизившись к эспадону. Одна¬
ко сходство это было лишь поверхностным (да и небольшим): для боя
он не применялся, а прочие охотничьи мечи — тем более. Ну не повез¬
ло земному Средневековью с монстрами! Или наоборот — повезло?
Как орудовать эспадоном в ближней схватке? Ну, во-первых, он,
как никакое другое оружие, позволяет держать противника (или про¬
тивников) на расстоянии. Во-вторых, при ближнем схождении все
типы двуручных мечей допускают разнообразнейшие перехваты: не
31
горизонты ору>кая
шт*ттянттштттт1Ш*ш*тл1 i тнимц1»—i. ■|",г 11 ~ --
только за «пятку», но и за лезвийный клинок! Разумеется, при наличии
боевых перчаток со стальными «бортиками». В ряде учебников
XV—XVI вв. они не изображены, но ведь учебные бои проводились на
затупленном оружии. Крайне необычно выглядят эти схватки: яблоко
эфеса порой работает как булава или копейный подток, крестовина —
как клевец или «цепляющая» часть алебарды, клинок используют в ка¬
честве рычага при болевом заломе... проводя обезоруживающий зацеп
рукоятью, лезвие вражеского меча прижимают к своей шее (!). Да, в
бою она будет закрыта кольчатой пелериной, неуязвимой для полосую¬
щего движения, но на тренировке доспехов нет — и требуется знать эту
специфику, чтобы понять суть этого и многих иных приемов.
Разумеется, такая техника схватки требует серьезнейших навыков
боевой борьбы — владения приемами обезоруживающими, сваливаю¬
щими, болевыми, вообще всеми атрибутами бескомпромиссно-жесто¬
кого боя — но... почти без ударов (латы!). И такая борьба действитель¬
но есть! Это тоже следует помнить, анализируя борцовско-фехтоваль¬
ные (они, как правило, не разделялись) трактаты той эпохи. А так же —
выпуская в рукопашную на аборигенов своего «главгера», пусть даже
прошедшего полугодовой курс карате. А хоть бы и трехгодовой...
Когда и почему истекло время двуручных мечей? По большому
счету — не так уж поздно: д’Артаньян еще успел застать их «вживую»,
правда, лишь в качестве военного оружия, никоим образом не поеди-
ночного. Но именно XVII в., с его постепенным переходом к «стреляю¬
щим», а не «колющим» боевым линиям и редукцией доспехов, стал для
эспадона роковым. В поздних учебниках уже нет хватов за клинок: ла¬
донь его по-прежнему сопровождает и направляет, но лишь лежа на
плоскости. Латные перчатки начали исчезать куда раньше, чем шлем и
кираса...
Применяют ли двуручный меч в паре с другим оружием? Да: с...
дротиком, сравнительно коротким (немногим длиннее бастарда, а эспа¬
дона, возможно, и вовсе не длиннее), но довольно массивным. Держат
такое копьецо широким хватом вместе с двуручником; левая рука, при¬
держивая дротик под наконечником, лежит на мечевом клинке — ну,
это мы уже проходили. За несколько шагов до противника дротик в
него мечут — и если есть нужда, тут же пускают в ход меч (зачастую, не
успев перехватить, — эфесом вперед). Во всех остальных случаях для
другого оружия потребовалась бы третья рука: лишь бастардом можно
какое-то время биться, держа его не двуручно. Эспадон одной рукой
удерживали разве что для добивания поверженного противника (вто¬
рой рукой иногда приходилось придерживать этого самого противни¬
ка, если он был повержен не окончательно и все еще возражал, мешая
52
глава э.
победителю спокойно направить меч
в щель доспехов). Конечно, на поясе
мечника порой висел короткий кли¬
нок (а то и два!), но это — как раз на
случай утраты основного оружия...
Последний вопрос: насколько
остр двуручник? Ну, волос на воде,
как в «Пути меча», он рубить явно не
может (это вообще поэтическая воль¬
ность из ирландских сказаний) — но
все-таки?
Полосующее оружие должно
быть острым, хотя никогда эспадон
не оттачивался, как катана. Однако контакт с латами, копейными древ¬
ками и т.п. даром не проходит: в ходе сражения лезвия первозданную
остроту теряли. Особенно это касается последней трети клинка, самой
«рабочей», — она у ряда сохранившихся экземпляров сильно изноше¬
на. Правда, мало радости, когда таким вот лезвием — пусть и не брит-
венно острым, но как бы иззубренным — проведут с подтяжкой по не¬
прикрытой доспехами части организма...
Был и другой вариант, реализованный в мече типа «фламберж» («пла¬
менеющий»; вот странно — в русском языке такие изгибы называют «вол¬
нистыми», породняя их совсем с иной стихией). Сам клинок, строго гово¬
ря, не «пламенеет» — это для малоразмерного оружия вроде малайского
криса; но вот лезвийная кромка у него действительно волнистая.
Если рубить с подтягом, то такой край идеален для работы по «мяг¬
кому» — мягче железа — материалу. Древку пики, кожаной броне
(даже у высокооплачиваемых пехотинцев — не всегда латы), живому
мясу — в последнем случае еще и болевой шок обеспечен. При попада¬
нии по латной пластине результат хотя и не лучше, но не хуже, чем у
эспадона; зато всякие ремни доспешного крепления и матерчатую за¬
щиту, создающую «эффект свободно висящей ткани» — проклятье для
прямого клинка, — фламберж рассекает успешно. Рикассо и контргард
фламберж имел, но вот за его клинок, будь он свой или вражеский,
даже в латных перчатках лучше не хвататься. Ладонная часть у таких
перчаток кожаная1, а «бортики» от волнистого лезвия, особенно при
подтяжке, не сберегут.
Вообще-то лишь двуручникам такое лезвие прощалось (и то не все¬
гда!). Все же у них оно в основном для честной воинской работы, а не
1 Стальной она бывает лишь в исключительных случаях, и как раз для мечевого боя та- ,
кие прикрытия малопригодны.
Судебный поединок с применением мечей
и...ударно-метательных копий. Эспадоны
уже существуют (на дворе -XV в.), однако
эти бойцы предпочитают бастарды как
более универсальное оружие
2 3-916
33
горизонты ору>ксш
Ландскнехты часто использовали «промежуточные» типы двуручников. У этого
рикассо обтянуто кожей даже более тщательно, чем у обычного эспадонау
а вот контргарда нет совсем
для нанесения «шоковых ран». С теми же, кто использовал волнистую
шпагу или обычный меч, попади они в плен, поступили бы так же, как
поступали в «На западном фронте без перемен» Ремарка с солдатами,
штыки которых имели пильчатую спинку. Потому шпаги такого типа
предназначались главным образом для «гражданской самообороны»
или... для дуэльного поединка (чтоб противник не хватался за клинок
а-ля «Роб Рой» — т. е. не роман, а голливудский фильм).
Наконец, САМЫЙ последний вопрос: бытовали ли двуручники у
нас? Или, если говорить о параллельных мирабе, — в цивилизациях,
приближенных к древнерусскому аналогу позднего Средневековья
(простите за стадиальную несогласованность, но наша хронология хро¬
нически сбита: не то что фантасты, но даже историки называют «древ¬
нерусскими» реалии и эпохи крестовых походов и порой даже времен
написания «Дон Кихота»!)?
Нет. Бастарды изредка проникали — но в боях, видимо, не приме¬
нялись, играя роль эффектного, престижного, импортного «прикида»
(как видим, «новые русские» и в Древней Руси водились). То, что изуче¬
но, не несет боевых меток. А эспадоны, фламбержи и пр. — вообще нет,
хотя теоретически могли попасть в районы, граничащие с Речью По-
сполитой (где они тоже были не очень в ходу, даже если ясновельмож-
54
глава а
ные паны Сенкевич с-Мицкевичем и считали иначе). Из-за татарского
колорита войн XV—XVII вв. у нас была иная роль пехоты, да и городов
как таковых. И у наших «собратьев по параллели», видимо, тоже —
иначе они окажутся на нас совсем не похожи, т. е. и их мир будет глубо¬
ко не параллельным (но, может быть, альтернативным?) нашему.
А ведь оружие, как уже знают читатели, имеет отчетливую цивилизаци¬
онную привязку...
meci как ultima rzatio
...Рванулся вперед, вычертив длинным мечом сверкающую
дугу над головой. Он хорошо владел оружием, и доспехи на нем
были не самые тяжелые — но, так или иначе, он скоро устанет.
В то время как Мак-Расвелл почти не шевелился. Будто вкопан¬
ный в землю, он заперся в глухой обороне, без лишних движений
отражая удары. Он выбрал единственно правильную тактику:
беречь силы и ждать, когда противник откроется.
<...>
Все произошло молниеносно. Массивная зелено-оранжевая
фигура, казавшаяся страшно неповоротливой, внезапно соверши¬
ла неуловимое движение — и длинный меч Черного рыцаря, кру¬
тясь, отлетел на несколько метров в сторону. И тут же острие
меча Мак-Расвелла уперлось в грудь противника.
<...>
— Он не станет его убивать, — пробормотал Литовт.
Я. Дубинянская. «За горизонтом сна»
Ну, и мы не станем. Хотя возникни такое желание — в последнюю
очередь бы пришла мысль упираться острием меча в грудь, прикрытую
латами, пусть легкими. Но еще раз: будем милосердны! Мечевой бой в
доспехах — пеший, рыцарский — здесь показан достаточно обходными
словами, однако нет сомнений: это именно мечевая схватка одоспешен-
ных противников. Уже неплохо. А то что-то уж больно многие авторы
повадились вручать облаченному в штатское герою одинокий меч и от¬
правлять его в странствия по опасной стране фантастики. Да и в филь¬
мах бывает: вот сойдутся герой с супостатом, встанут друг к другу пра¬
вым боком, чтоб щит не мешал (доспехи, правда, обоим мешать про¬
должают, но куда денешься...), и долго с алюминиевым звоном
скрещивают мечи. А потом кто-то — конечно, супостат — получает
единственный удар небольшим одноручным мечом в самую одоспе-
шенную часть организма и падает...
33
горазонгаы ору>кая
Нет, не подумайте, что ме-
чевой бой возможен только
при тяжелом защитном воору¬
жении. И в легком возможен, и
вообще без оного. Но он, при
любом варианте, очень, ОЧЕНЬ
отличен от шпажного фехтова¬
ния. В особенности — от счи¬
тающегося классическим (а на
деле — одного из, причем позд¬
него) стиля, где все атаки и за¬
щиты производятся правой ру¬
кой, причем оружие действует I
исключительно «благородной тренирующиеся подростки с затупленными (но-
частью», острием И лезвиями стальными!) мечами. Как видим, стойки и пере-
ном-то фехтовании на поле боя, именно на нем, применялся ограничен¬
но. Но о шпажном фехтовании — в другой раз.
Специально для тех авторов, которые попытаются применить в ме-
чевом бою своих героев навыки сабельного фехтования (имею в виду
современную его разновидность, олимпийский спорт). Поверьте: труд¬
но найти что-то более далекое от мечевого боя, даже в поединочном ва¬
рианте, чем единоборство на спортивных эспадронах — не путать с эс-
падонами. Эспадронное фехтование, разумеется, является сейчас спор¬
том высших достижений — но оно давно избавилось от «проклятого
боевого наследья». А элементы, восходящие к этому наследью, счита¬
ются в сабельном спорте пороком. Например, манера рубить с проно¬
сом или подтягом, как будто твой клинок действительно врезался во
вражескую плоть; манера по-настоящему беречь руку от серьезной
контратаки; манера парировать случайные удары, которые направлены
в «не засчитывающиеся» зоны — например, в ноги... Все это хоть нена¬
много, но замедляет темп, снижает спортивную эффективность.
А поскольку мы все-таки проводим «ликбез» в первую очередь для
фантастов — то остановимся прежде всего на тех разновидностях хок¬
кея с мечом, которые достаточно активно применяются на полях фанта¬
стики. Прежде всего современной. Причем в первую очередь отечест¬
венной. А это значит, что главным образом нам придется действовать в
пространстве, условно говоря, «от викинга до рыцаря» включительно.
Забегания в зону влияния античности и неких аналогов Древней Руси
(обычно параллельно-«волкодавьих») не исключены, но эпизодичны:
так уж легла карта нынешней фантастики.
клинка. Этот стиль и в шпаж-
мещенияу них очень грамотные!
зб
гпава 9.
ШШ+'ljQlZL
Мы этими забеганиями, при всей их эпизодичности, не преминем
воспользоваться. Но сейчас — пора вернуться к основной «сфере дея¬
тельности». А это длинный меч (но не двуручный, хотя в отдельных
случаях и допускающий хват на обе руки). Короткие мечи не менее ин¬
тересны — но... фантастика их тоже касается лишь «забегами», эпизо¬
дически.
Сначала — несколько слов об общих принципах.
«Брат Петр, чтобы работать мечом, нужно каждый день
тренироваться — и побольше, чем мы молимся! Встать с рассве¬
том, пробежаться, облиться водой — и за дело!»
А. Валентинов. «Овернский клирик»
«Прыгать на одной ноге взад-вперед по заваленной битым
камнем площадке, пока от изнеможения не потемнеет в глазах.
Когда потемнеет — прыгать на другой ноге.
С маху валиться на щебень — спиной, животом, боком —
как угодно, только чтобы с маху и не ушибаясь.
Тяжеленной дубиной попадать по не то перьям, не то пу¬
шинкам каким-то, летящим из подвешенного на ветру дырявого
мешка, пока этот самый мешок не опустеет. Если чаще прома¬
хивался, чем попадал (если ты сам считаешь, что чаще промахи¬
вался, чем попадал), — наполнить мешок вновь.
Той же дубиной отбивать крохотные камушки, которые
внезапно швыряет в тебя нелепый твой учитель — швыряет и
вскрикивает: «Середина! Конец! Рукоять!» <.. .>
А после всего этого драться с Нурдом, с умелым здоровым му¬
жиком Нурдом, у которого две стремительные руки и в каждой
зажата палка».
Ф. Четко. «Посланник бездонной мглы»
Вот именно. Причем вести такой образ жизни надлежит с детства.
Это, впрочем, общий признак: иначе оружием высокого совершенства
владеть нельзя. Будь то меч, будь то лук или кавалерийское копье — в
«комплект» к которому входят также навыки верховой езды и, куда де¬
нешься, владение всем остальным оружием всадника. В комплект к ис¬
кусству мечевой рубки все это тоже входит, особенно в рыцарские вре¬
мена. Однако поговорим пока о мастерстве пешей схватки, тем более
что оно и в современной фантастике преобладает. Логика тут есть: в ка¬
валерийском бою полноценный рисунок боевого искусства присутству¬
ет, но не просматривается. Особенно для малоискушенного взгляда.
37
горизонты ору>кия
г JT"С<
Краткосрочный обмен ударами
(либо, при настоящем мастерстве,
один удар или краткая серия, после
которой противник к обмену уже не
допускается) — и течение схватки
разъединяет бойцов. Редко-редко
всадникам случается повторять «за¬
ходы» друг на друга — или вести
длительный бой, встав бок о бок
(вариант: кружась и маневрируя,
причем «ход конем» тут заменяет
подшагивание — отскок — прыжок
своими ногами в пешей схватке).
Почти всегда это случается в неких
аналогах поединка — пусть и боево¬
го, а не ритуального; ну, порой бы¬
вает до начала общей схватки или в
самом ее конце. И вообще здесь, по¬
мимо человеческого фактора, игра¬
ет роль еще и лошадиный: порода,
рост, наличие брони, степень уста¬
лости, — так что чистота экспери¬
мента, безусловно, падает.
(Между прочим, тут у фантастов полным-полно козырей! Жаль
только, мало кто по-настоящему глубоко продумывает конструкцию
ездовых монстров и технику боя с них: в основном даже под самым
фэнтезийным всадником скачет лошадиный архетип. А если даже что
иное — все равно это не мешает всаднику рубиться так, будто под ним
стандартная лошадь.)
Финал «спортивного» поединка из
знаменитого «Манесского кодекса»:
благородные зрительницы приветствуют
финалиста. Мечи в данном случае
деревянные, а вот «сплетеньем ног»
рыцари не брезгуют
«Игра ног» в пешем мечевом бою куда важнее «скрещивания клин¬
ков». Шаг, подскок, разворот, смена позиции; правильная постановка
ступни — все это мы видим и в первых аналогах фехтовальных учебни¬
ков (XIV—XV вв.), и в более ранних миниатюрах, и в еще более ранних,
викингских времен, текстовых описаниях. Бой в доспехах и без них; по¬
единок; схватка малых, по нескольку человек в каждом, отрядов; экс¬
тремальные ситуации «один против нескольких»... Во всех этих ситуа¬
циях техника и тактика схватки не то чтобы идентичны, но сходства
куда больше. Бой требует высокой подвижности и скоростной вынос¬
ливости, постоянной смены дистанции и этой самой дистанции верной
оценки. Не случайно танцы, в том числе и в доспехах — да еще и мно¬
гочасовые, без перерыва! — считались одним из элементов комплекс¬
38
глава я
ной подготовки (ну, о «тяжести» и «неуклюжести» доспехов мы уже по¬
рассуждали). Столь же не случайно и в акробатическую, и в плясовую
программу бродячих артистов входили упражнения с мечом, а то и дву¬
мя сразу! Причем такие эпизоды порой выделялись в отдельный номер.
Не обязательно это была показательная схватка только между участни¬
ками труппы: порой из числа зрителей желающих выкликали. А там
вполне могли оказаться соответствующие мастера, да и представители
благородных (воинских!) сословий далеко не всегда брезговали при¬
нять такой вызов. Более того: эта театрально-акробатическая практика
отчасти пересекалась с открытыми выступлениями «фехтовальных
братств», являющихся позднесредневековыми аналогами международ¬
ных школ боевого искусства!
Ну да, все правильно: отнюдь не всегда это были состязания в
«фулл-контакт», и оружие чаще всего использовалось притупленное, и
договорные поединки имели место быть (хотя реже, чем может пока¬
заться: ведь цена ранения и даже жизни — куда ниже, чем сегодня, а
подлинных знатоков в толпе зрителей хватает, поди смухлюй!). Верно и
то, что элита таких фехтовальных братств театральными поединками
брезговала. Но ведь и то, что качественное владение мечом требует на¬
выков, сравнимых с акробатическими, — тоже верно!
Многообразие, универсальность подготовки приводила к тому, что
«на выходе» получался не только мечевой боец, но именно воин-уни-
версал. Из-за чего, между прочим, собственно мечевое фехтование
(хотя уместней говорить не о фехтовании> в узком смысле слова, а о бое
с мечом в руках) словно бы растворяется во всех остальных навыках.
Даже на поединке (вариант: на турнире) первый этап схватки сплошь и
рядом включает древковое оружие, и ударное, и метательное — послед¬
нее, правда, не для турнира. В ближней же схватке часто доходит до ру¬
копашных приемов, а уж кинжалы-то тем паче в ход идут, практически
всегда сочетаясь с ножными подсечками и сваливаниями, с захвата-
ми-заломами-ударами свободной (освободившейся после потери ору¬
жия!) рукой...
Для всякого оружия (включая щит) и, конечно, для безоружного
боя (включая элементы «безоружный — т. е. обезоруженный — про¬
тив вооруженного») существовал комплекс приемов. Он чаще всего
не был уж очень обширен по сравнению с изощренно-виртуозным
набором позднейших фехтовальных школ. Многообразие, характер¬
ное для «гражданских», т. е. по преимуществу безоружных — и
опять-таки позднейших! — стилей, для него тем более не характерно.
Но все остальное было не то что в наличии, а прямо-таки в избытке.
Мы уже перечисляли: выносливость, быстрота, реакция, глазомер...
39
горизонты ору>коя
Фрагмент одного из первых учебников фехтования.
Время - рубеж XIII-XIV вв„ еще до эпохи лат
Вдобавок — абсолютная небоязнь крови, своей и чужой. И привитая
с детства способность терпеть боль, продолжать схватку после даже
серьезной раны — причем не одной! Так что я никому из фантастов
не посоветовал бы кидаться хоть на рыцаря, хоть на викинга, хоть на
витязя «с криком кия и с ударом ноги»: из этих двух факторов, скорее
всего, успеет сработать только первый! И тем более нам наивно рас¬
считывать, что ваш средневековый спарринг-партнер растеряется и
пропадет, вдруг лишившись «благородного оружия», т. е. длинного
клицка. Он и с топором, боевым цепом, обломком жерди или выхва¬
ченной у кого-нибудь крестьянской дубинкой будет страшен, да и
без всего этого — тоже. А вдобавок он — не только викинг, но и ры¬
царь — метать умеет все, что угодно, от камней до копий, включая,
разумеется, кинжалы, ножи, а также швырковые разновидности то¬
поров и палиц. Да, в турнирных поединках это не применяется (хотя
на менее высокорейтинговых состязаниях — вовсю), но уж в
боевых-то условиях...
Современники все эти нюансы знали. Поэтому на профессиональ¬
ного вояку, даже когда он лишался полноценного оружия, они — если
сами не были такими же вояками — нападали с большой оглядкой и
еще большим численным преимуществом...
«Запомни первое: драться надо не одним только клинком.
Драться надо всем — землей, которая под ногами, солнцем, кото¬
рое в глаза, дымом, тенью, холодом, дождем... Запомни второе:
стремительность хороша при тяжелом клинке и крепкой руке.
40
глава 2
• -• •••*-- I 1W
Иногда, конечно, всего сподручней оказывается нож, а только если
научишься ловко вертеть тяжестью, так и с ножом сумеешь
управиться, а вот наоборот не выходит. Запомни третье: поло¬
вина бредущих по Вечной Дороге воинов сочли последнего своего
противника неумехой. И теперь бредут по Вечной Дороге».
Ф. Чешко. «Посланник бездонной мглы»
Может быть, и неправильно в одной главе дважды цитировать тот
же источник, но на сей раз нет никакой возможности удержаться: уж
больно вкусное описание. Итак, клинки на самом деле не так уж звенят?
То есть мечевой бой — во всяком случае, до эпохи эспадона и шпаги —
«растворяется» в общебоевой подготовке?
Не совсем так. Все же Его Величество Меч — один из важнейших
предметов вооружения. И отношение к нему было соответствующее.
А мечевые тренировки обычно являлись «элитной базой» пешего боя.
От одного довольно известного в фэндоме оружиеведа (настояще¬
го, т. е. родом не из фантастики, а из исторической науки) я в свое вре¬
мя услышал, что рыцари, собственно, не фехтовали. Более того — до
эпохи шпаги фехтования фактически не было... Эту вторую сентенцию
обожают любители клинкового оружия, пришедшие из спорта. Тут еще
обычно следуют комментарии насчет «примитивности» старых стилей;
хотя перебрось наших саблистов-шпажистов-рапиристов (самого чем¬
пионского уровня!) в эпоху боевого меча — да уж и БОЕВОЙ шпаги, —
жизни им бы осталось, ну, десятки секунд максимум, даже окажись их
противником очень средний мастер. Но если об этом говорит исто¬
рик — то что он имеет в виду?
Имеет он в виду, что фехтование — это парирование вражеского
оружия оружием же. Причем не оборонительным (включая щит или
доспехи), а именно наступательным.
В этом смысле наш оружиевед неправ. Но профессионал весьма ред¬
ко бывает совсем уж неправ, даже когда он ошибается. И вот почему.
Клинком клинок и викинг, и рыцарь действительно не отбивают?
Нет, отбивают редко\ У викингов, у предшествующих им кельтов (ко¬
торые первыми начали «широко вести» длинный клинок, осознав его
как оружие совершенства, а не просто средство умерщвления против¬
ника) и у наиболее продвинутых бойцов античного мира (тех же гла¬
диаторов) это — «прием на крайний случай». Если не удалось уйти от¬
скоком, уклоном корпуса или, что прежде всего, принять удар на щит.
Ну, еще такое случается при взаимной атаке, или когда надо отбить
«внеплановый» удар, в условиях массовой схватки вдруг прилетевший
со стороны, не очень прицельно (если прицельно — тогда худо 6у-
41
горазонгаы ору>ксш
дет...). Или при двуручном хвате.
Или... в конном бою, где как раз
срабатывала скоротечность контак¬
та и вообще определенная «непра¬
вильность», невозможность в таких
условиях полностью проявить мас¬
терство. Вот для таранного копья
конная сшибка — коронный мо¬
мент; пусть лишь на первом этапе,
но этап этот зачастую оказывается
решающим.
« Наступательным оружием ры¬
цари отбивали вражеские удары и в
других случаях. Но при хвате обое¬
ручном. С вышеупомянутым дву¬
ручным не путать: речь идет о комбинации «в правой меч — в левой
кинжал». И с коротким пехотным копьем меч тоже сочетался. И, в от¬
дельных случаях, с другим оружием.
Это, безусловно, фехтование. Так же как — наиболее частое сочета¬
ние! — обоеручный бой с комплектом «меч и щит». Особенно если
щит — маленький, кулачного хвата, фехтовальный (так иногда и назы¬
вается!), которым не «закрываются», а активно отбивают удар. А при слу¬
чае — даже наносят. Его боковая оковка и центральная часть очень даже
приспособлены для нанесения ударов. Ну, приспособлены они и для
того, чтобы на пару с клинком и крестовиной своего меча ловить враже¬
ский клинок.
Это сочетание — меч и «кулачный» щит — в эпоху развитого со-
циа... пардон, Средневековья было, так сказать, базовым. Именно к
нему «пристраивалось» все остальное, о чем шла речь ранее: трениров¬
ки с детства... «игра ног»... глазомер и скоростная выносливость...
«Нарунень будто сам наделся на его левое предплечье; когти,
подчиняясь движению кисти, беззвучно выскользнули из гнезд и
вернулись обратно.
Аннабель натянула и проверила свой.
Берт наручень не использовал. Он дрался двумя мечами.
<...>
Мечный бой скоротечен — и чем искуснее бойцы, тем короче
схватка. Пятеро налетели, и почти сразу откатились — трое;
один чужак и один улан легли под ударами. Теперь инициатива
была уже не их. Аннабель, угрожая острием меча и закрываясь на-
42
Время расцвета лат, но поединок в данном
случае бездоспешный. Впрочем, поединком
эту схватку назвать трудно. Однако у
центрального бойца есть все шансы на
победу: это как раз разработка
фехтовальной комбинации «смечом,
кулачным щитом и леворучным
кинжалом - против двух противников»!
глава а.
- " * ■ —■ II _ • -|— [ГЦ-ЩГИТГ IT1 Д>г -
ручнем от атаки снизу и слева, стала теснить доставшегося ей
в противники чужака...»
А. Лазарчук. «Солдаты Вавилона»
Ну, насчет скоротечности — это известные байки, отчасти бази¬
рующиеся на доподлинном факте: быстроте самурайских боев, особен¬
но — в бездоспешном варианте и, еще более особенно, при участии
Мастера с по-настоящему большой буквы, но в единственном числе.
Если же уровень мастерства не просто высок, а очень близок у обоих
участников, да еще стиль и условия боя вместе с оружием у них не со¬
всем самурайские, — то бой будет долог и утомителен. Скорее всего —
кровав для обеих сторон. Самурайский принцип «одним ударом — на¬
повал!» на самом деле соблюсти не удастся (он и в реальной Японии для
схваток на поле боя требовал существенной корректировки). Ну, разве
что одна из сторон очень спешит: идет на прорыв, опасается подхода
вражеских резервов... А когда оба мастера действуют не в состоянии
цейтнота — очень трудно ожидать, что один из них совершит роковую
ошибку БЫСТРО, не будучи ранен или обессилен. Такому мастеру куда
легче не дать убить себя, чем убить противника; для противника эта
теорема, разумеется, тоже верна. Так что сверхтренированность и спо¬
собность терпеть боль потребуются обоим!
(Вот интересно: если один из них не человек, когда — ив какую сто¬
рону! — это проявится? Задача как раз для фантастики! Может быть,
только таким способом и удастся выявить чужака, будь он инопланетя¬
нин или робот?)
Как видим, все трое героев Лазарчука, мастера-виртуозы, ведут
обоеручный бой. И это правильно: даже при высшем мастерстве не
стоит в реальном бою полагаться ТОЛЬКО на оружие правой руки.
А щит-наруч, которым пользуются двое из них, — одна из возможных
замен кулачного щита. У нас до выдвижных когтей дело не дошло, но
кованые острия на этом месте, простите за тавтологию, имели место.
А когда взамен наруча имела место латная перчатка — то на ней хвата¬
ло стальных выступов, позволявших наносить удары. В защитно¬
фехтовальных разновидностях таких перчаток эти детали получали
чуть большую выраженность, чем в просто защитных — но даже чис¬
то «оборонительной» рукавицей можно приложить супостата, как кас¬
тетом.
Это мы уже подошли к мечевому бою с использованием неполного
доспеха. Следующим шагом, пожалуй, станет описание боя в доспе¬
хах — тоже ultima ratio Средневековья и, отчасти, фантастики. Но пре-
43
горизонты ор,у>кс1Я
ют
Судебный поединок с достаточно специализированными щитами
жде рассмотрим действия двумя клинками, благо этот стиль тоже Ла¬
зарчуком упомянут.
Сразу скажем: связка «меч и щит» настолько универсальна, что
лишь при высшем мастерстве от нее отказывались в пользу «двоемеч-
ного» сочетания. Или не от хорошей жизни, по крайней необходимо¬
сти — которая, правда, без высокого мастерства тоже не реализовыва¬
лась. В исторических романах (включая и фантастическую их часть) ви¬
кинги за милую душу машутся двумя мечами. Но, судя по сагам (в
сборник Стеблина-Каменского и 8-й том БВЛ заглядывать не спешите:
там далеко не все напечатано!), так сражались скорее обедневшие, опус¬
тившиеся мастера — именно мастера! — меча. Одного. Прежде, когда
их мастерство шло в ногу с имущественным и социальным статусом
(обычно так и бывает), они тоже предпочитали меч и щит. Меч-то они
тогда могли себе позволить импортный, дорогой, с сердечником из вы¬
сококачественной стали! Но золотые дни миновали, и вот уже бывший
«новый исландец» вынужден прозябать на мечах местной ковки, кото¬
рые против его прежнего оружия — как запорожец против мерседеса.
Их «домотканые» клинки плохо держат заточку. В безжалостных усло¬
виях серьезного боя лезвия такого меча уже через несколько минут ут¬
рачивают настоящую остроту, им даже ногу не отрубишь (коронная
атака в мире викингов — удар на уровне бедра, под щит ошибшегося
противника). Поэтому волей-неволей приходится и в левой руке вме¬
сто щита держать меч, парный основному. Этот стиль, при всем мас¬
терстве, обеспечивает менее совершенную оборону, но что поделать:
бедность...
(Тут мы затронули еще одну тему, тоже очень важную: технологи¬
ческие возможности. В одном из номеров журнала «Мир фантастики»
мне доводилось видеть высокомерную статью, живописующую омер¬
зительные качества средневекового оружия, для которого, мол, сталь
44
— -•■о
глава a
не употреблялась. Да нет, для «оружия совершенства», в частности
мечевого клинка, именно она и употреблялась, даже если все осталь¬
ное вправду делалось из железа. Но методы предварительной обработ¬
ки, которым подвергалась заготовка, последующей ковки, закалки
и т. п. — все это было дело в высшей степени штучное, медленное, до¬
рогое. А стоимость технологического процесса впрямую влияла на
цену оружия, стало быть — на его элитность. Лишь на исходе Средне¬
вековья ситуация изменилась заметным образом — что, собственно,
стало одним из проявлений его конца. Вот так: не только удорожание
рыцарского «набора деталей» тогда имело место, но и обратный
процесс!)
А вообще-то в развитых школах иногда практиковалось фехтова¬
ние двумя мечами. Левый меч при этом иногда удерживался обрат¬
ным хватом, вдоль предплечья, но это не было распространенным
правилом (вообще-то и «праворучный» меч в сутолоке боя порой пе¬
рехватывали клинком вниз). Но «мэйнстрим» высокоразвитого фех¬
тования главным образом пошел в направлении или разнотипного
оружия для правой и левой руки, или уж на развитие не обое-, а дву¬
ручной рубки.
О двуручных мечах — отдельный разговор, и он уже состоялся.
Скажем лишь, что большой меч «бастард», допускавший, в виде исклю¬
чения, и одноручный хват, считался оружием мастерства уже во вполне
шпажную эпоху. Умение им владеть требовалось от «курсантов» и вы¬
пускников большинства уважающих себя фехтовальных школ весь
XVI в. и первую треть XVII в.
А разнотипное оружие... Тот же леворучный кинжал — еще не
дага — частенько комбинировался с отдельными деталями доспеха. До
полного доспеха включительно.
Бой в любимых доспехах фэнтези (рыцарской броне Высокого
Средневековья) менее прыгуч, но отнюдь не лишен подвижности. Пры¬
гучесть вдобавок «срезается» и реальной обстановкой массового боя,
необходимостью держать строй. Пеший строй рыцарям приходилось
держать редко, но если приспичит — умели они и такое. Сверхтрениро¬
ванность никуда не делась — наоборот! — поэтому бой латников быва¬
ет и весьма длительным, тем более что после выбывания одного про¬
тивника его место может тут же занять следующий, а то и не один. Из
специфических особенностей, пожалуй, стоит назвать манеру париро¬
вать лишь наиболее опасные удары: очень сильные, наносимые «броне¬
бойным» оружием, направляемые в уязвимые зоны доспеха... Все ос¬
тальное спокойно принимается на броню.
4*
горизонты ору>ксш
Турнирный поединок с уже КРАЙНЕ специализированными щитами:
на поле боя им совсем не место!
Тут, конечно, просматривается принципиальное отличие от без-
доспешного стиля, другой вершины средневекового фехтования. Поче¬
му же и эту вершину всегда стремились освоить даже самые благород¬
ные рыцари?
Во-вторых, это был один из путей достижения той самой сверхтре¬
нированности. А во-первых, даже у воинственнейшего из рыцарей
все-таки большая часть жизни протекала вне пределов стального ска¬
фандра — и по ходу этого лишь отчасти «гражданского» времяпрепро¬
вождения он, конечно, тоже желал быть готовым к обороне (или напа¬
дению). Наконец, в такой жизни хватало переходных ситуаций, когда
неполная — а то и почти полная — броня успешно дополнялась тем
или иным щитом. Иногда даже большим: с ним тоже отрабатывались
фехтовальные навыки высокого уровня, хотя и другие. Ну, обо всем не
скажешь, тем более в рамках одной главы!
Все не скажешь, а чуть-чуть — попытаемся. Большой и при этом
надежно держащий удар щит ОЧЕНЬ тяжел, лишь вполовину легче
полного доспеха. Зато он, в отличие от кулачного щита-баклера, и не
только от клинка спасает. Но все-таки сражаются обычно не столько с
ним, сколько из-за него — как из-за переносного фрагмента стены.
А иногда — им: даже как основным оружием.
4 б
гпава a
А как же у викингов, витязей или, того ранее, гоплитов? У них —
тоже переходный вариант. Немаленький, но и не переотяжеленный
щит, которым все же можно активно манипулировать. В принципе он
пробиваем, как и сравнительно легкий доспех, — но вместе они обеспе¬
чивают приличную защиту. В сочетании со сверхтренированностью,
разумеется...
Такая экипировка равно пригодна для действия и в рассыпном
строю, и в плотном. Сам викинг тоже пригоден и для этих действий, и
для абордажной схватки, и много еще для чего. Конечно, тактика тут не
идентична — но в каждом отдельном случае как бы автоматически ин¬
сталлируются дополнительные навыки, совместимые с «программной
оболочкой».
Впрочем, не будем приуменьшать универсальность позднего рыца¬
ря. Он тоже очень многое умел и в самых разных обстоятельствах дей¬
ствовал. Несмотря на свои доспехи. Вернее — благодаря им!
Другая особенность фехтования в доспехах — великое множество
элементов рукопашной схватки. Прохождение в ближний бой стало
скорее правилом, чем исключением. Причина очевидна: очень высокая
защищенность.
Поэтому рыцарский меч, даже не будучи обычно полноценным
двуручником, сплошь и рядом удерживается нестандартным хватом.
В том числе и перехватом за клинок, что у «стандартных» двуручников,
от эспадона до бастарда, применялось либо для парирования выпадов
древкового оружия, либо в ходе «борьбы клинков», когда они надолго
сходились встык, словно — опять же — алебардные или копейные
древка. Правда, за этим тоже частенько следовал прорыв в ближнюю
схватку, где меч служит уже оружием не фехтования, а... борьбы. У ры¬
царей этот этап наступал раньше — но лишь при схватке с равным по
экипировке противником. «Неравный» же выпадал в очень мелкодис¬
персный осадок задолго до этапа ближней схватки... .
Да не покажется вам, что мечевая схватка тяжеловооруженных сво¬
дилась к такому «месилову». Нет, в ней вполне хватало подлинного
фехтования, как дву-, так и обоеручного. Не случайно перекрестья ры¬
царских мечей мало напоминают традиционную крестовину: они име¬
ют большой размах, обычно отогнуты «навстречу» вражескому удару, а
иногда включают и другие детали, характерные для парирующего
оружия.
И все-таки время рыцарей уходило. Время мечей — тоже. Правда,
традиционный меч не столько умер, сколько «трансформировался» в
шпагу, отчасти в палаш. Но, конечно, не для всех его разновидностей
это было характерно.
47
горазонгаы ор^у>кая
я*шттттш*ашщ!штфщ1ттши1 *
...Последние одноручные мечи заканчиваются примерно там, где
начинаются «Три мушкетера». Эспадоны-двуручники завершают свой
путь примерно тогда же, но речь в данном случае не о них. Хотя — поче¬
му бы и нет? Ведь и двуручники, и одноручники применялись против
одних и тех же родов войск — пикинеров. И вместе с этими же своими
братьями-врагами, вытесненными мушкетерами — их ведь в XVII в. ста¬
ло определенно больше трех, — мечи и канули в небытие...
Эти мечи состояли на вооружении рондашеров — солдат, получив¬
ших свое название от «рондаша», круглого щита размерами куда боль¬
ше, чем кулачный баклер. Щит этот был, как правило, стальным; кроме
него, у рондашера защитного вооружения было негусто: шлем, ино¬
гда — наголенники или даже бронированные башмаки. Словом — то,
что либо выше щита, либо уж очень ниже.
О предназначении рондашеров за последние годы сказано, если не
ошибаюсь, лишь в одном русскоязычном источнике. Но уж очень зако¬
выристо:
«Солдаты с менами были полезны при осадах. Они первыми
бросались на казенную часть орудия, прикрываясь тяжелыми
щитами».
«Рыцари» (энциклопедия). М.: Росмэн, 2000.
Бр-р-р. Экая смесь деяний камикадзе и
Александра Матросова. Разве артилле¬
рия — синоним осады? И неужели кто-то
может подумать, что щиты — не такие уж
тяжелые, но пусть — спасут от артилле¬
рийского огня? Да еще изрыгаемого отче¬
го-то сквозь казенную часть оружия...
Переведем с росмэновского на рус¬
ский. Пушки прикрывались отрядами
пикинеров: мушкетеров с их тлеющими
фитилями или, того хуже, обильно искря¬
щими колесцовыми замками, рядом ста¬
рались не ставить — чего доброго, порох
вспыхнет. И именно пикинерское при¬
крытие атаковали рондашеры, чей щит
равно годился для «прикрывания» и ак¬
тивного парирования, а меч — по весу
близкий к боевой шпаге, но предполагав¬
ший более силовую технику боя, — тоже
48
Рондашер - «последний меченосец».
Времена уже д’артаньяновские,
латы - на грани вымирания...
гпава s
• . nr .1» ттшшш*щ0тшщщт****ттт*тт*т'тттШЯ*' Д"
годился для перерубания копейных древков, мощного отбива и пора¬
жения «живой силы». А прорубившись сквозь копейную стену, одолев
и разогнав артиллеристов, рондашеры, естественно, устремлялись пер¬
вым делом к запальным отверстиям пушек. Чтобы не дать произвести
выстрел, да и просто чтобы заклепать орудия. Ведь не будут же они, пе¬
хотинцы, на своем горбу вывозить эти трофеи из вражеского располо¬
жения!
Этакий спецназ, «фронтовая косточка», окопники. В поединке с
каким-нибудь Атосом или Арамисом, виртуозом шпаги, у среднего
рондашера было бы не больше шансов, чем у спецназовского снайпера
на олимпийских играх. Но при штурме пикинерских отрядов команда
из атосов-арамисов, аналогично, имела бы примерно такие же шансы,
как олимпийские чемпионы — в «горячей точке».
Обратим внимание, однако, до чего рондашеры напоминают ран¬
несредневековых воинов-универсалов. С некоторым допуском — хоть
тех же викингов.
Вот так «в моем конце - мое начало». И продолжение - в фантастике,
фелггаовапьные горазонгаы
Мечи «неполноценные»...
Коротко прошипел кинжал, вырванный из ножен. Мондрен
уже стоял на ногах. По странному совпадению, у обоих рыцарей в
это утро оказались на поясах не золоченые стилеты, а длинные
кинжалы-квилоны, более похожие на легкие мечи.
<...> Мондрен отбил первый удар...
Е. Клещенко. «Белый и черный»
Тема короткого клинка — оружия «на грани» меча и кинжала — от
нас как-то ускользнула. А жаль!
Вообще-то для обзора фантастики это почти простительно. Корот¬
кий меч как основное оружие существенно «недотягивает» до Высокого
Средневековья — того самого времени, которое обычно и выступает
прототипом эпохи меча и магии. Но ведь есть еще и SF, которая отнюдь
не только о звездолетах пишет. Да и фэнтези, особенно отечественная,
в последнее время не ограничивается территорией классического Сред¬
невековья!
Однако короткие мечи — «фирменная марка» античных времен.
И хотя эти миры в фантастике тоже есть — откуда в них взяться полно¬
ценному фехтованию? Бронзовый и даже железный клинок не очень-то
годится на то, чтобы парировать им удары, нанесенные с боевой мо-
49
горизонты оружия
Египетские подростки, упражняющиеся на деревянных аналогах мечей
щью. Пусть нанесены они и оружием не стальным, а опять-таки брон¬
зовым или железным. Впрочем, до какой-никакой стали Древний Мир
тоже додумался, но все же такое скрещивание клинков, как в «Гладиато¬
ре», — из разряда фантастики.
Тем не менее короткий меч для фехтования служил. Но не в боевом
варианте.
«Курс молодого бойца» еще в Древнем Египте базировался прежде
всего на спарринге, учебной схватке. И без оружия, и, чаще, на разных ти¬
пах тренировочного оружия. Вот в таких учебных поединках мечи с ко¬
ротким клинком (деревянным!) проявляли себя очень хорошо. И для ата¬
ки, и для защиты, отбива, парирования. «Мэйнстрим» в данном случае
приходился на обоеручный бой, причем тренировочные мечи для правой
и левой руки были одинаковы. По нормам нового времени это скорее ору¬
жие класса «большой кинжал». Правда, обоеручная схватка порой велась и
на «непарном» оружии: в (на?) левой руке — щит-наруч, в правой — до¬
вольно длинный деревянный меч-дубинка с асимметричной замкнутой
гардой, прикрывающей руку, словно... шпажная гарда XVII в.!
Такое вот забегание вперед: даже не на века — на тысячелетия. При
том, что оружейная технология отнюдь не позволяла впрямую исполь¬
зовать полученные навыки на поле боя! На этом самом поле боя в пер¬
вую очередь ценились ровный строй с сомкнутыми край к краю боль¬
но
•-'***• Ir j »
глава я
шими щитами (каждый — очень существенно за полпуда весом) и дей¬
ствия пехотным копьем. Когда же копье утрачивалось — после броска,
после перелома или разрубания древка, а то и просто в тесноте сшиб¬
ки, — дело могло дойти и до клинков. Но, пожалуй, не до фехтования
ими. Короткий обмен ударами с принятием вражеской атаки на щит —
еще куда ни шло...
Итак, фехтовальный меч на раннем этапе своей истории — ору¬
жие тренировочное! Воину он, конечно, необходим, как боксеру необ¬
ходимо умение прыгать через скакалку: иначе не достигнуть должной
легкости ног, искусства смены стоек и перемещений. Но как боксер не
выходит со скакалкой на ринг, так и мастер короткого меча в бою ис¬
пользует свои навыки лишь опосредованно. Отработанный глазомер,
реакция, чувство дистанции — все это, разумеется, на полях сражений
потребуется.
Чем не задача для фантастов: при «заныривании» в глубокую древ¬
ность можно снабдить своих приверженцев клинками лучшего качест¬
ва — и тогда они сумеют без переучивания применить свои трениро¬
вочные наработки непосредственно в боевых условиях! Правда, не сто¬
ит думать, что «на месте» технологический барьер преодолеть так уж
легко, даже если в наличии и знания, и железо, и добавки для легиро¬
ванной стали. Разве что вы еще в светлом будущем, до путешествия в
«золотой век», озаботитесь приобрести оружие для своего отряда, ска¬
жем, элитных телохранителей...
А вот это уже не меч, а «шпага-дубинка», тоже не имеющая параллелей
в боевом оружии Египта
54
горизонты ор^у>кст
Разумеется, кроме качества вооружения, нужен и соответствующий
настрой бойцов. Особенно серьезным этот фактор оказывался, когда
клинок короткого меча приобретал остроту и прочность, достаточную
для... ну, может быть, не для встречи «лезвие против лезвия» с враже¬
ским клинком, но для достаточно серьезного воздействия на самого
врага. Обычно на этом уровне технологии меч переставал быть совсем
уж коротким: его боевая часть заметно превышала 60 ш, порой и 70 см
могла перерасти1. Переставал он быть и преимущественно колющим,
даже в условиях строевого боя. И если одна из сторон успевала осознать
это перерастание — то она получала существенный выигрыш. Особен¬
но когда такое осознание распространялось не на одних лишь полко¬
водцев, а и на всех бойцов.
Кажется, именно в этом свете надо трактовать известный эпизод, в
ходе которого римляне, с огромным трудом пробившись сквозь копей¬
ную стену вплотную к македонской фаланге, мечевую схватку с этой
фалангой выиграли уже без особого труда. Знаменитая фраза Тита Ли¬
вия насчет того, что македонцы привыкли биться колющим оружием (а
таковым у них было не только копье, но и меч) и потому оказались не
готовы противостоять колюще-рубящим клинкам легионеров, способ¬
ным отсечь руку, развалить череп, выпустить внутренности, — так вот,
эта фраза насчет «неготовности», похоже, верна прежде всего в психо¬
логическом смысле. Условно выражаясь, македонские гоплиты, при¬
вычные убивать и умирать от узких колотых ран, «сломались» при виде
столь ужасного зрелища. Примерно в такой же шок впадали кинозри¬
тели советской выучки (которые знали, что если на экране кто-то пада¬
ет от выстрела, то на груди или лбу его появляется не более чем красная
точечка), когда им продемонстрировали голливудский стиль, при кото¬
ром после выстрела в упор во все стороны ДЕЙСТВИТЕЛЬНО летят
клочья окровавленной плоти.
Конечно, это не было единственным фактором победы — ни в том
бою, ни вообще. Однако свою роль сыграло!
(Надо сказать, «дуэль» между легионом и фалангой, дротиком (пи-
лум) и длинной пикой (сарисса), мечом римским (гладиус) и мечом
греческим (ксифос) завершилась не столь однозначно, как пытались
представить римские историки. Главным фактором тут стало не пре¬
имущество оружия и даже не психологическая готовность, а «привхо¬
дящие обстоятельства». И прежде всего — тот факт, что легион был «на
1 На греко-римские рельефы, мозаики и пр. в данном случае ориентируйтесь с поправ¬
кой: там частенько нарушены пропорции. Это касается не только изображений всадников,
лошади которых лишь изредка превышают размером сенбернара, но и любого соотноше¬
ния «человек/оружие».
5*2
г пава a
■- " -v [.-*~т!'тьЧт
подъеме», а фаланга, вместе со всей воинской доктриной эпохи элли¬
низма, — «на спаде». Повстречайся они, когда оба были в расцвете
сил, — трудно определить, за кем осталась бы победа... Ганнибал, ис¬
пользуя высокоразвитую фалангу, отлично бил ранние легионы!)
А ведь не забудем: гоплиты-фалангисты были привычны к страш¬
ной реальности рукопашного боя (пусть и не к НАСТОЛЬКО страш¬
ной). Так что, братья-фантасты, мой вам совет: везите из будущего
лишь улучшенное оружие для ваших телохранителей, солдат или кого
уж там, а не самих этих телохранителей. Какие бы они ни были спецна¬
зовцы, каких фехтовальных высот они ни достигли бы в тренировоч¬
ных залах своего «прекрасного далёка», через какие бы звездные войны
ни прошли — именно тут возможна осечка. Все-таки в просвещенные
эпохи ближняя резня холодным оружием воспринимается как ужасное
исключение. А во времена наших предков это было столь привычным
правилом, что менталитет подстраивался к нему, можно сказать, авто¬
матически.
Не советую я и выпускать на ТАКОЕ поле боя амазонок, даже из
числа самых феминистски настроенных эмансипэ. Их, конечно, и сей¬
час предостаточно, а в будущем станет еще больше, но — не советую,
пускай у вас, уважаемые авторы, и открыт свободный доступ к тонне¬
лю между прошлым и будущим. Дело, конечно, ваше — но в про¬
шлом нашего мира амазонок не было именно по этим причинам. По¬
тому что упражнения со спортивной рапирой, ну пусть шпагой, пусть
не только спортивной — это одно. А лютая резня сошедшихся лицом
к лицу многотысячных отрядов — совсем другое... И не многотысяч¬
ных тоже.
«Сразу пятеро бросились на Люс с дубинками и кинжалами, а
один — так даже с двумя алебардами.
Но это воинство могло только насмешить чемпионку по ис¬
торическому фехтованию. Нападающие, как оно в таких случа¬
ях и бывает, отпихивали друг дружку от желанной добычи, а до¬
быча стояла перед ними, слегка расставив ноги и вытянув руки
по швам.
Насмешница Люс, слегка отклонив корпус, позволила тому,
кто с самой длинной дубинкой, промахнуться и шарахнуть по
плечу того, кто с короткой дубинкой и кинжалом. А тому, кто с
алебардой, она позволила, опять же промахнувшись, сбить с ног
владельца самого длинного ножа, уже смахивающего на изобрете¬
ние более позднего времени — дагу, а также долбануть по лбу еще
£3
горазрнгаы ору>ксш
одного воителя с дубинкой, Тогда она перешла от презрительной
улыбки к делу».
Д. Трускиновская. «Люс-А-Гард»
Ну-ну. Нет, в качестве иронического описания такое, конечно,
можно принять — кроме разве что попытки действовать двумя алебар¬
дами сразу (это на каком же чемпионате по историческому фехтованию
героиня или автор таких балбесов повстречали?!). Но на самом-то деле
юная фехтовальщица, пожалуй, даже не успела бы скривить губы в
презрительной улыбке...
«Первый выпад Лодрин дан-Баэль отразил без особого труда:
рука среагировала раньше глаза, повинуясь то ли приказу крови
семи поколений воинов, то ли безмолвной подсказке Каменного
Лодрина; короткий меч скота прошел мимо, но виллан не от¬
крылся, не подставил грудь под ответный удар, и по этому точ¬
ному, выверенному движению сеньор Лодрин понял, что этот
противник — последний, потому что он умеет пользоваться ме¬
чом и сможет обратить в свою пользу усталость графа, <...>
Тоббо ударил — так, как бил в степи, нагнав конокрада, вниз
и с оттяжкой; ударил снова, с трудом удержал подпрыгнувший
меч, краем глаза увидел, как захрипел и подался вперед сосед спра¬
ва — молниеносный выпад застал того врасплох, и лезвие с хру¬
стом взрезало ключицу; невольно отступил, качнулся, удержался
на ногах и увидел, что графский меч летит прямо на него, и по¬
нял, что уклониться не сможет,,, и в глазах Лодрина полыхнуло
безумное торжество; меч летел все быстрее, быстрее, быстрее;
Тоббо отшатнулся, но железная полоса задела все же плечо, плю¬
нув в глаза соленым»,
Л. Вершинин, «Возвращение короля»
Вот так, пожалуй, ближе к истине!
Вывод: если вам потребуются мастера-фехтовальщики, способные
всерьез противостоять «спарринг-партнерам» из настоящего прошлого,
когда не только клинковое оружие было в ходу, но и практиковалось
совсем иное отношение к боли, страху, крови, увечью, жизни и смерти
(своей и чужой) — то... В общем, лучше уж роботов с собой берите,
только без законов Азимова. Или, может быть, — антропоморфных
«чужинцев», обитателей иного мира. Но если так, то проще все-таки в
нашем, земном прошлом навербовать себе гвардейцев!
*4
глава я
...Возвращаясь же из фантастики в реальность, вспомним: те мечи,
которыми легионеры изрубили гоплитов, были не просто гладиусы —
а гладиусы иберийские, т. е. испанские. Своего рода компромисс между
оружием собственно римлян и иберийских кельтов.
Впоследствии именно кельтская (пусть и не иберийско-испанская)
техника боя большим мечом, гибридизировавшись с римскими (тоже в
широком смысле) достижениями, породит фехтование как высокое ис¬
кусство. И тогда примирятся высококачественный длинный клинок и
кодифицированный для короткого меча набор приемов, потрясающая
сила и точность удара на большой дистанции — и прицельный тычок в
нерасчетливо раскрывшегося противника. Навыки строевого и поеди-
ночного боя. Интуитивный стиль — и дисциплинированное, система¬
тическое разучивание комбинаций.
Собственно, когда такое слияние происходит по-настоящему гар¬
моничным образом — наступает эпоха шпаги. Путь к ней, конечно, до¬
лог: ни римляне, ни кельты до нее не дожили.
...И мечи «сверхполноценные»
Он был Ахиллом Морацци, в прошлом — одним из троицы
любимых учеников прославленного Антонио Гвидо деЛукко, ныне
же свободным и независимым гражданином Венеции, обеспечен¬
ным вполне достаточно, чтобы брать в науку по собственному
выбору и отказываться от заказных поединков, иначе говоря,
убийств по найму.
Он был виртуозом меча, гением шпаги, властелином даги и
кинжала, любимцем алебарды, и даже лишенный оружия он был
страшен.
<...>
«Дритто скуалембрат-
то» — косой удар в правую клю¬
чицу, и, продолжая атаку, рез¬
кий выпад дагой под мышку
противнику. Самый сложный
вариант: длинный клинок меша¬
ет короткому, и дага, подражая
ловкому слуге-пройдохе, должна
быть ниже господина, пропуская
его вперед на треть движения.
Теперь отскочить. На две чер- ^ .
r г Очень юные фехтовальщики в «памперсномз
НЫе плитки: назад. На две крас- возрасте, но с учебными шпажонками
ные: влево. «Аллегро! Аллегро, в ручонках!
5^
горазонтоы ору>кая
дьявол тебя забери!» — явапвенно послышался раздраженный го¬
лос отца. Ахилл-младший молча возразил: «Престо, досточти¬
мый мастер! Не аллегро — престо...» Он действительно повто¬
рил атаку не быстро, а очень быстро. И еще раз. И еще. Если вра¬
гов больше одного, надо двигаться стремительно, разнообразя
уходы бросками в сторону, решаясь на молниеносные сближения, —
мы не какие-то французишки, мы не чураемся грубой стычки...
Г. Л. Олди. «Песни Петера Сьлядека»
Вот именно! Причем — по всем пунктам. Ну, может, кроме предпо¬
следнего: «не аллегро — престо». То есть мастер боевой шпаги действи¬
тельно проделывает повторную атаку очень быстро, человек даже сред¬
ней опытности за его движениями попросту взглядом не уследит. Но
когда сходятся два равных гранд-маэстро, то тут и становится ясно, что
сверхбыстрые повторы самой шпагой, без учета даги — не по итальян¬
ской технике боя, мощной и многообразной, использующей возможно¬
сти обеих рук и всего тела, боевую шпагу в комплекте с дагой или фех¬
товальным щитом. Скорее это по части тех самых «французишек»,
которые абсолютизируют чистое фехтование, базирующееся на сверх¬
возможностях одного лишь шпажного клинка, чуть более легкого и ко¬
роткого, чем у итальянских мастеров.
Кто тут более прав — как всегда, сказать невозможно. «Абсолютизи¬
рованный» французский стиль, пожалуй, более применим в слегка ус-
Одна из «фигур схождения» по Мароццо, рассматривающая бой без использования даги
(у ног участников - «график» траектории подшагиваний и отходов).
Шпаги в данном случае еще почти мечевидные, но это ненадолго...
$6
Другой эпизод из трактата Мароццо,
связанный с применением обезоруживающих приемов
ловном фехтовании: городском, дуэльно-спортивном. Но до абсолюти¬
зации лучшие мастера никогда не опускались, да и мастера средние на
этот путь вступили разве что к финалу «мушкетерского» цикла Дюма.
Когда дуэли начали несколько меньше напоминать безжалостные груп¬
повые (!) схватки, чем во времена юности д’Артаньяна; когда на дуэль¬
ных поединках стал несколько реже употребляться по-настоящему бое¬
вой клинок; когда стало распространенным правилом хорошего тона не
добивать серьезно подраненного противника, но щадить его.
Тогда и начало сходить со сцены «оружие левой руки», от даги до
специализированных форм малого щита. Прежде шпажный поединок
был слишком серьезным делом, чтобы все, ну прямо-таки все вопросы
доверить одному лишь праворучному клинку. Хотя ПОЧТИ все вопро¬
сы французы ему доверяли уже с конца XVI в. Но от даги аж до самого
конца фронды отказываться избегали. Потом, правда, почти отказались
(отчасти заменив ее кинжалом), но лишь потому, что кровавая серьез¬
ность городских поединков резко упала, а на полях сражений столь раз¬
вернулась артиллерия, мушкетный огонь, пикинерские шеренги и пр.,
что до высокого фехтования там дело практически не доходило...
£7
горизонты оруэкая
«Развертка» учебной комбинации по трактату 1587г. Роль даги совершенно очевидна!
И еще. Не путайте дагу с кинжалом, даже если Люс-А-Гард ее с но¬
жом ухитрилась перепутать (она вообще много чего ухитрилась!).
Дага — высокоспециализированное оружие, парное к шпаге. Атакуют
ею главным образом на уколе (а боевой шпагой — не только: клинок ее
колюще-рубящий, удар его вполне способен срубить кисть руки или
рассечь череп от макушки до зубов!). Но главным для даги, конечно, яв¬
ляются не атаки — а, наоборот, парирование атак вражеской шпаги.
Между прочим, именно дага позволяла многим типам шпаги надолго
сохранять привязку к форме узкого меча без переусложненной асим¬
метричной гарды! После отказа от даги почти у всех разновидностей
шпаг гарда резко усложнилась, так как теперь на нее стало приходиться
больше защитных функций.
Ладно, не будем писать трактат по шпажному бою: для этого по¬
требуются масштабы не статьи, но многотомной монографии. Давайте,
оставаясь в рамках этой статьи, рассмотрим хотя бы отдельные тезисы.
— Когда, в каком возрасте впервые берут в руки шпагу? Раньше,
чем впервые надевают штаны. Хотя широко распространившиеся в го¬
родах эпохи Ренессанса и барокко школы были рассчитаны и на подро¬
стков, и на взрослых людей — там, строго говоря, проходила лишь «ог¬
ранка» мастерства. И то на нее, как правило, требовалось несколько лет,
даже если ученик был талантлив, а мастер-наставник — знаменит.
(К сведению фантастов: эти учителя способны распознать «исход¬
ный» стиль поступающего в их школу абитуриента с такой же легко¬
*8
гпава s
стью, как полиглот угадывает скрытый акцент чужой речи. Стало быть,
пришельцу из иного мира или времени лучше с ними не встречаться в
учебном поединке. В боевом тем паче. Дело не в том, что убьют: рас¬
шифруют, узнают чужака!)
— Совместима ли шпага с доспехами? Еще как! Строго говоря, одна
из причин «сдвига» узкого меча в направлении шпаги — развитие лат¬
ной брони, которую можно поразить лишь «по стыку» между пласти¬
нами. Но для боевого меча бездоспешный бой, пусть и с применением
щита или кинжала, есть все же что-то маложелательное: искусство ме-
чевого боя (в его поздней, наивысшей ипостаси) полностью проявляет¬
ся лишь при наличии полной брони — и... полной силы. Если последние
два фактора отсутствуют — то закованный в отличные латы могучий
«середнячок», скорее всего, превзойдет человека с лучшей техникой
боя, но худшей броней и менее развитой мускулатурой. Не легко и не
сразу, но — превзойдет. Для мастера шпаги наличие великолепно раз¬
витой мускулатуры тоже очень важно, да и защитное вооружение зна¬
чение имеет. Но на первом месте все-таки мастерство.
(К сведению фантастов: только не спешите, устраивая «межрегио¬
нальные» поединки, отдавать победу непременно шпажисту. Будь все так
просто, в прославленных школах не стремились бы освоить заодно и
технику боя двуручным мечом, пикой, алебардой... В каждой жизнен¬
ной ситуации — свое коронное оружие! Это тем более верно, если список
предполагаемых противников обширней, чем на нашей Земле...)
— Так что же, идеальный вариант — «шпага плюс дага», а все ос¬
тальное — от лукавого? Как сказать... Наиболее серьезные школы
XVI—XVII вв. обучали и бою на двух шпагах, в правой и левой руках, и
одноручному фехтованию (в т. ч. — только левой рукой! Это на случай,
Обоеручный бой по испанскому трактату рубежа XVI-XVII вв.
$9
горизонты ору>кая
Австрийский трактат того же времени. Любопытен «научный подход»
к работе на тренажере!
если ранят в правую: ведь даже на дуэли, не только на поле боя победи¬
тель все еще не считает бесчестьем от души «добавить» израненному,
обезоруженному противнику). Обучали и элементам боевой борьбы
как важной части боевого же фехтования. Да и практически всем ос¬
тальным оружием владеть обучали, как в сочетании со шпагой, так и по
отдельности. Ну, об этом уже было сказано.
(К сведению фантастов: раз уж налицо столь обширный арсенал —
интересно бы опробовать его весь сразу! У человека на это просто рук не
хватит. Но фантастика способна «пустить в ход» и не только человека!
В качестве враждебного монстра, в качестве дружественного бойца...
можно даже в качестве живого тренажера! Думаю, в этом последнем ка¬
честве многорукие монстры будут нарасхват у учителей фехтования.)
Всё? Да нет, далеко не всё! Но — хватит пока.
Или не хватит? Чего бы добавить пофантастичнее?
Например, вот это. Наиболее выдающиеся фехтовальщики,
мастера-основатели знаменитых школ — они ведь были «людьми Воз¬
рождения», с очень характерной для этого слоя широтой интересов. Тот
же Ахилле Мароццо — так на самом деле его звали — профессионально
интересовался не только всеми видами боя, но и математикой, и архи¬
тектурой... А заодно и психологией: в частности, вопросами оптималь¬
ного для бойца соотношения между волнением и спокойствием!
(К сведению не только фантастов: не думайте, что я уличаю Олди в
неточности! А если кто подумал, пусть перечитает последнюю из «Пе-
бо
глава a
- — о- .*'**,;«
Немецко-французский трактат начала XVII в. Видно, до каких акробатических высот
поднимаются противники в стремлении уязвить друг друга! Их костюм, разумеется,
состоит не только из оружия: просто художник стремится показать игру мускулатуры
сен Сьлядека» — «Петер и смерть». Там все нестыковки с реальностью
мотивированы очень убедительно.)
Так вот: если не у самого Мароццо, то у ряда его коллег в число ув¬
лечений входила еще и мистика на грани магии. А иногда — и за гра¬
нью. Как ни странно, это увлечение зачастую проявлялось через... гео¬
метрию. Уж ее-то значение для фехтовальщиков абсолютно неоспори¬
мо: расстояние, углы, дуги, секторы, расчет оптимальной траектории
удара и отражения, разрыва или срыва дистанции... Известны даже по¬
пытки создать график, чертеж, геометрическую формулу идеального
боя. А ведь в те времена (да и в наши!) от таких исканий к магии самый
прямой путь! К фантастике, правда, тоже...
Ну, и увлечение астрологией сюда же приложим, попытки вычис¬
лить наиболее подходящий день для поединка. Ханс Таллхоффер (мас¬
тер, правда, еще не шпажных, а мечевых десятилетий) в своем трехтом¬
ном трактате этому целую главу посвятил. А еще его очень интересовали
формулы вызова на поединок — настолько, что тут впору заподозрить
веру в магию жеста или словесного обряда.
Насчет некоторых из гранд-мастеров современники были прямо-
таки уверены: им удалось соприкоснуться с некоей Силой, истоки ко¬
торой находятся за пределами нашего мира. О великом Тибо, даже не
мастере, а гроссмейстере французской школы (не дуэльно-спортив¬
ной, а самой что ни на есть боевой!), такое совершенно определенно
рассказывали!
6 1
горазонгаы ору>кая
rjry^-'-o
«Вы мастер. Вы, несомненно, лучший меч Империи. Вы, несо¬
мненно, продали душу дьяволу, ибо только в аду можно научить¬
ся этим невероятным, сказочным приемам боя. Я готов даже до¬
пустить, что это умение было дано вам с условием не убивать.
Хотя трудно представить, зачем дьяволу понадобилось такое
условие. Но пусть в этом разбираются наши схоласты...»
А. и Б. Стругацкие. «Трудно быть богом»
Дон Рэба, упомянув «схоластов», заслуживает извинения: о фанта¬
стах он просто не знал. А ведь у фантастики в данном случае есть пре¬
имущества перед теологией! Поскольку, даже предполагая некий «кон¬
такт» (с кем? чем?), фантастика совершенно не обязана постулировать
его демонологическую природу.
ИНУЮ природу — это да...
А вот в этом испанском трактате самого начала XVIII в. график перемещений,
сближений, выпадов и защит столь сложен, что почти наверняка содержит
закодированное магическое послание. И куда только инквизиция смотрит!
62
тава a
> $Qkz
не совеет теча
Палаш
Сверкнули палаши. Хорошие палаши — пусть и не сталь¬
ные, и не такие острые, как мой кинжал, да только длиннее его
раза в четыре.
С. Лукьяненко. «Холодные берега»
«Не стальные» в данном случае означает — бронзовые. Ничего, в
пределах допустимого: перенос на этот нетрадиционный материал па¬
лаш выдерживает куда лучше, чем сабля.
У археологов существует традиция называть палашом любой дос¬
таточно длинный клинок с односторонней заточкой. Коллекционеры
оружия обычно не различают палаш и боевую шпагу: у обоих, как пра¬
вило, сложные гарды круговой защиты и широкие колюще-рубящие
клинки. С точки же зрения знатоков оружия и «коллекционная», и «ар¬
хеологическая» концепции не совсем верны. Но давайте вначале рас¬
смотрим, чем считают палаш фантасты.
Как ни странно, почти всегда герои фантастических романов ору¬
дуют палашами в пешем строю. У Лукьяненко это скорее полицейское
оружие, которым пользуются не бог весть какие виртуозы. Примерно
такова же функция палаша (правда, уже стального) в «Нам здесь жить»
Олди и Валентинова: там он скорее даже символ, деталь мундира служ¬
бы охраны порядка, так что окружающие весьма изумлены, когда один
из героев начинает этим «символом» тоже
не слишком виртуозно, но эффективно
рубиться. Да, в истории палаша были пе¬
риоды, когда он, в общем, именно так и
использовался. Зато, например, в «Пасын¬
ках восьмой заповеди» все тех же Олди па¬
лаш — как раз пехотная шпага для вирту¬
озного боя, коронное оружие настоящего
мастера. А вот это — вряд ли!
Оружие вроде бы «послемечевого» периода: XVII в.
Справа и слева-турнирные палаши, тупые и
массивные. Во времена Людовика не то что XIII, но
даже и XIV сохранялись традиции открытых пеших
состязаний, в доспехах, с нанесением ударов в полный
контакт - и тренировочные варианты шпаг
(легкие и гибкие) для них не годились.
Между этими образцами «спортивного» оружия-
вполне боевой меч той же эпохи, предназначенный
для ближнего боя конных латников
бБ
горизонты ору>кия
н тин»»1»—*- ’гЛк-^rjc.-^ ~ -
Однолезвийные клинки появились давно, но типичный палаш —
оружие скорее постсредневековое. Он начинает распространяться одно¬
временно с формированием первых регулярных армий. В то время
«массовые» доспехи как раз претерпевают определенный регресс, стано¬
вясь если и не легче (скорее наоборот: надо было держать пулевые уда¬
ры), то проще. Эта же тенденция коснулась и личной воинской подго¬
товки, и оружия рядового воина.
Если место рыцарей занимают рейтары — значит, принципом эли¬
тарности пришлось поступиться в пользу массовости. Рейтарский па¬
лаш — оружие очень серьезное, но орудуют им скорее рубаки, чем фех¬
товальщики. Эта «врожденная особенность» (простое в изготовлении и
применении оружие воинской практики) так и осталась с палашом на
весь срок его существования. Правда, иногда она подвергалась любо¬
пытной трансформации.
В ряде случаев такие рубаки воспринимались скорее не как «солдат¬
ня», а как «фронтовики». То есть люди, возможно, и не владеющие осо¬
бо изощренной техникой боя, но к этому самому бою привычные, не в
пример всяким там светским хлыщам. В таких случаях палаш на боку (а
чаще — при седле: это все-таки скорее кавалерийское оружие, да и тя¬
желоват он для ношения на поясе) воспринимался как антитеза «город¬
ской» шпажонке или, в Восточной Европе, парадной сабле, выступая и
как оружие, и как социально-культурный знак. Такую роль он выпол¬
нял у немецких рейтар, у «железнобоких» Кромвеля, у ветеранов тяже¬
лой кавалерии Венгрии и Польши... По социальному статусу все они
были главным образом дворяне — но дворянство дворянству рознь. Во
всяком случае, от аристократических манер и придворной жизни обла¬
датели палашей как бы дистанцировались, иногда — нарочито.
А вот в более поздние эпохи случалось наоборот. Век кавалергар¬
дов, как известно, недолог, но славен: когда регулярные армии вышли
из младенческого состояния и место рыцаря окончательно занял даже
не рейтар, а офицер, выяснилось, что тяжелая кавалерия — уже не ря¬
довой, но элитный род войск. Соответственно и роскошные красавцы с
не менее роскошными палашами, в кирасах или хотя бы кирасирских
мундирах (с начала XVIII в. наблюдается недооценка брони, явно преж¬
девременная: та же кираса, когда о ней не забывали, неплохо работала
вплоть до середины XIX в.), делали отличную карьеру при дворе. Со¬
временный читатель, видимо, со злорадством предвкушает продолже¬
ние в духе «...но когда они оказывались на поле боя — лоск с них живо
слетал». Так вот: лоск не слетал! Эти блестящие кавалеры очень неплохо
ходили в смертоубийственные атаки, часто решая своими палашами
исход битвы. Но то были «правильные» атаки, четким строем, при под-
64
> 1Г, ,^\ищ 1Ш±Ч$Ш
глава 2
держке остальных родов войск; дисциплина, сила и мужество при них
требовались, а вот индивидуальное мастерство виртуозного фехтова¬
ния — нет: это уже скорее для полупартизанских «эскадронов гусар ле¬
тучих»... Не случайно защиты в бою на палашах часто брались левой
рукой: у рейтар вплоть до XVII в. сохранялся для этого наруч, а у шот¬
ландских горцев вплоть до XVIII в. (!) — щит.
Итак, даже когда палаш становится принадлежностью родовитого
аристократа, техника боя им — по-прежнему «армейский ширпотреб».
Именно поэтому у позднеевроцейского палаша, как правило, очень
развитая закрытая гарда, делающая его внешне похожим на «меч макса-
ров» Брайдера и Чадовича: защиту обеспечивают особенности оружия,
а не мастерство фехтовальщика. Поэтому же и клинок у него однолез¬
вийный: «подрезки» и прочие действия второй стороной — сложная,
высокоразвитая техника фехтовальной схватки, к тому же не очень
применимая в конном строю.
Вообще-то у ранних палашей — почти мечевой клинок (а вот гарда
и эфес заметно отличаются): просто «оборотное» лезвие, как правило,
не затачивается. Правда, на конце палаш обычно сохранял двусторон¬
нюю заточку, но это главным образом служило для облегчения колю¬
щих ударов, иногда — таранных, на полном скаку: тяжелый кавалерист
атаковал легковооруженного противника, держа палаш в выпрямлен¬
ной руке перед собой. Случалось такое и при схватке с себе подобными,
но тогда метили главным образом в лицо (не в кирасу же!). Обоюдоост¬
рый примерно на 1/3 длины клинок не только лучше входит, но и легче
выдергивается обратно.
Это — колющие удары. А при рубке особое значение приобретала
конструкция рукояти (как правило, круто изогнутой, иногда даже поса¬
женной под тупым углом к лезвию). В результате удар получался почти
сабельный, но эффективный «угол резания» обеспечивала не кривизна
клинка, а выгиб эфеса и положение ладони на нем.
Но эта же рукоять, диктующая своеобразный тип хвата, не позво¬
ляла использовать палаш как шпагу. Для специалистов, имеющих дело
с развешенными по стенам коллекциями оружия, такие подробности
неразличимы — а вот для фехтовальщиков имеют первоочередное зна¬
чение.
Так что же, в пехоте палаш совсем неприменим? Да нет, применим,
конечно: на то он и универсальное оружие «армейского ширпотреба»,
чтобы сносно действовать в любых условиях. И, кстати, изгиб рукояти
далеко не всегда так уж выражен. Но все-таки недаром Лайам Нисон в
«Роб Рое» имел весьма бледный вид, когда со своим шотландским пала¬
шом (к сведению читателей и писателей, эта штука называется не
3 3-916 6$
горазонгаы ору>кая
«клеймор», как у нас отчего-то пове¬
лось, а «клейбэг»; «клеймор» же —
шотландский двуручник) вышел на
поединок против умелого шпажи¬
ста. Если бы ему не подыгрывали
все, от режиссера до противника, —
пожалуй, не дожить бы будущему
Квай Гону до «Эпизода I», где его,
наконец, все-таки прикончили, при¬
чем колющим ударом, что в кино
большая редкость: обожают режис¬
серы и зрители эстетику широких
взмахов... Реальный Роб Рой Мак-
грегор уж на что шотландец, однако
как раз предпочитал шпагу (иначе
не быть бы ему столь прославлен¬
ным бойцом) — но этого не упом¬
нил даже сэр Вальтер Скотт.
Наиболее характерны пехотные
палаши для Востока. Это вообще
оружие «пограничное», причем
связь культур имела двусторонний
характер: некоторые типы палашей
порождены турецким влиянием, а
сами турки охотно заимствовали у европейцев закрытую гарду круго¬
вой защиты. Но с восточным оружием наши фантасты знакомы сла¬
бо — даже те, кто подчеркнуто дистанцируется от Запада.
Впрочем, описан в нашей литературе один восточный палаш, при¬
чем именно пехотный. Но его так сразу не узнаешь: он и по имени не
назван, и вообще как бы существует сразу «в двух лицах». Если читате¬
ли думают, что сейчас им радостно укажут на «ляп» именитого автора,
то они снова ошибаются: все гораздо сложнее.
Самый «оружейный» из фантастических романов, кажется, не толь¬
ко русскоязычного культурного пространства — да, правильно, это
«Путь меча» уже дважды упомянутых здесь Г. Л. Олди. Там есть разум¬
ная сабля по имени Кунда и не менее (т. е. даже куда более) разумный
меч Кханда. В таком раздвоении повинны, конечно, не авторы, а неко¬
торые отечественные оружиеведы: вот что бывает, когда термин пере¬
водят с североиндийских диалектов раджастани через посредство анг¬
лийского, где он имеет вид KHUNDA. Это именно палаш: с прямым од¬
нолезвийным клинком, замкнутой гардой и отогнутым в сторону
66
Вы думаете, что этот «горец» - из
глубокого Средневековья? Нет, это
зарисовка одного из эпизодов битвы под
Калоденом (1746), последнего из сражений,
в котором надломилась воинская доблесть
Шотландии...
глава st
лезвия эфесом. Последний имеет уникальную особенность — он снаб¬
жен стальным хвостовиком, которым иногда наносили удары в ближ¬
ней схватке, но чаще за него прихватывали оружие левой рукой, на
миг-другой превращая кханду в двуручник при особо мощном ударе
или отбиве.
В первом издании романа Олди, давая описания Кунды как обычной
сабли, подчеркивали ее кривизну — но после получения этой информа¬
ции данную подробность убрали, так что теперь даже термин «сабля»
нельзя считать полностью ошибочным (у отдельных кханд клинок хоть
и едва заметно, но изогнут — впрочем, и у позднеевропейских палашей
такое порой бывает). А убирать или трансформировать меч Кханду было
уже поздно, да и опять-таки не слишком нужно: даже в оружейных ката¬
логах кханда иногда именуется «раджпутским мечом».
Кончар
...Обликом не воин: руки тонки, а сам худ так, что ткни —
переломится пополам. Однако же сам видел Бурундай: этой са¬
мой рукой ухватив кончар, булгарин на восемь долей в четыре
взмаха рассек подброшенный шелковый платок..
Л. Вершинин. «Двоеу подножия вечности»
Очень интересное оружие, нечасто, но регулярно «применяемое»
нашими фантастами. К сожалению, всегда — без учета его специфиче¬
ских особенностей. А они настолько специфичны, что, как мы постара¬
емся сейчас показать, выводят исследователя за рамки «чистого» ору-
жиеведения.
Например, С. Логинов видит узкий почти до четырехгранности
клинок кончара — и потому считает его то «оглушающим» мечом-
дубинкой, то чем-то вроде шпаги, которой уместно колоть в щель дос-
пеха. Л. Вершинин знает, что кончар все-таки сохраняет лезвия (попе¬
речное сечение даже самого «четырехгранного» из кончарных клин¬
ков — не квадрат, а, в грубом приближении, уплощенный ромб), и бли¬
зок к тому, чтобы считать его мечом классического типа. Для ТАКОГО
меча ТАК рубить ТАКУЮ ткань тоже непосильный подвиг, но уж лад¬
но... К счастью, никто из фантастов не обнаружил, что ряд восточноев¬
ропейских кончаров имеет эфес, в принципе годящийся для двуручно¬
го захвата, да и габариты клинка почти не уступают эспадону. С содро¬
ганием думаю, что какой-нибудь автор, прочтя эти строки, заставит
своих героев рубиться кончаром как двуручным мечом. Во имя Силы,
юный падаван, прочти дальше!
б7
горазонгаы оруЖсш
Предком кончара был совершенно определенный тип восточного
кавалерийского меча, но, с другой стороны, нашим-то предком была
обезьяна, однако большинство из нас не стремится всецело подражать
ее манерам. Кончар в его классическом виде — не меч, не двуручник и
тем более не шпага. Это, если можно так выразиться, «клинковое ко¬
пье». Отсюда его изрядная, иногда свыше полутора метров, длина, от¬
сюда же — узкий, но не облегченный, как у шпаги, а мощный клинок,
обычно с желобами «ребер жесткости». Колоть им в прорезь забрала
или щель лат вообще-то можно: ведь и для стандартного копья такие
виртуозные уколы не заказаны. Но это будет именно «копейный» ты¬
чок, а не фехтовальная схватка шпажного типа. Для фехтования кончар
не то чтобы длинноват (хотя не без этого), но слишком тяжел. Ведь он
является оружием, во-первых, преимущественно одноручным, а
во-вторых — кавалерийским.
Главная же задача кончара — не выискивать бреши в «боевом кос¬
тюме» врага, а пробивать их насквозь — и врага, и костюм. С латным
доспехом такие штуки, как мы уже знаем, не проходят, но зато против
всех типов восточной брони подобная атака очень эффективна. На¬
шивные и ременной сборки пластинчатые панцири, все типы кольчуг,
кольчато-пластинчатые наборы вроде зерцала и, разумеется, «мягкие»
конструкции наподобие тегиляя (для тех, кто не знает: это что-то вроде
«боевого ватника» времен Московской Руси; не надо смеяться — у та¬
кой брони есть ряд серьезных достоинств!) — все это от кончара не спа¬
сало. Особенно если учесть, что хотя выпад кончаром зачастую осуще¬
ствлялся, как и обычным клинком, за счет энергии руки и тела, «корон¬
ный прием» для этого оружия выглядел иначе.
Кончар — великолепное оружие «второго этапа» массовой кавале¬
рийской схватки, особенно в случаях, когда противник относительно
легко бронирован (в смысле скорее прочности, чем веса: зерцальная
броня, как мы помним, потяжелее лат). Первый этап без копья не обой¬
дется, но в таких случаях оно слишком часто оказывается одноразовым.
Укол сделан — и шприц ломается, или его игла в чем-то (ком-то) на¬
мертво застряла, а вытаскивать некогда... Да и ситуация изменилась:
уже позади стремительный встречный разгон тяжеловооруженных
всадников, при котором достойной альтернативой таранному копью
может стать разве что винтовочная пуля, но еще не пришло время
ближней «месиловки», именно такой, о которой было сказано «смеша¬
лись в кучу кони, люди».
В эти бесконечные мгновения и наступает время кончара. Его дер¬
жат в вытянутой вперед руке, что позволяет достать противника, даже
вооруженного казачьей или уланской пикой (у нее-то стандартный
68
глава 2
хват — почти за середину). Сила натиска задается лошадью, идущей
хоть уже и укороченным, но все-таки галопом. На действия кирасира с
палашом эта тактика похожа лишь внешне: тут-то противник брони¬
рован!
Даже просто удерживать оружие в таком положении — нелегкое
дело. А ведь нужно еще и попасть, и пробить... ,
Такие атаки в XII—XV в. выполнялись и рыцарским мечом, но его
чаще упирали в плечо: именно о кавалерийском мече речь, ни кончару,
ни пехотному двуручнику он не родич. Упирали ли в плечо кончар? Я,
честно говоря, не нашел тому подтверждений ни в текстах, ни в изобра¬
жениях. Наверное, потому, что противник в целом был слабее брони¬
рован, зато часто имел на вооружении именно легкие копья средней
длины.
Так что кончар — оружие не для всякой руки. Даже среди рослых и
отменно тренированных панцирных гусар старой Польши (не путать с
гусарами других стран, кои суть легкая конница) далеко не все бойцы
были достаточно уверены в своих силах, чтобы применять этот меч.
Любопытно, что у младших и средних командиров он, кажется,
имелся почти всегда, и явно не в качестве «оружия престижа». Но,
во-первых, командир, как правило,
выбирался из лучших рубак;
во-вторых, эта категория воинов
особенно нуждалась в кончаре, по¬
тому что зачастую не имела «основ¬
ного», т. е. таранного копья рыцар¬
ского образца. Нет, в бою эти сер¬
жанты (именно так они обычно и
назывались) еще как участвовали —
но для того, чтобы эффективно ко¬
мандовать своим отрядом, им при¬
ходилось держаться чуть вне выста¬
вившей копья кавалерийской ше¬
ренги.
В каких еще случаях кончару
нет равных? При добивании упав¬
шего противника. Если уж попадал¬
ся такой враг, которого мало выши¬
бить из седла и из реального участия
в данной конкретной схватке, но
надо непременно отправить на тот
свет, — то сделать это обычным ка¬
69
Несмотря на некоторую схематичность
рисунка (например, копье польских гусар
XVII века реально превышало 5 м
в длину!), он позволяет хорошо
рассмотреть, как носили кончар
в «походном положении»
горизонты ору>кия
валерийским оружием было довольно сложно. «Кони, люди» на этот
момент в кучу, как правило, уже смешались — так что длинные копья
не в ходу. А палашом или саблей гарантированно поразить лежащую,
да еще и бронированную «мишень» с коня чересчур сложно. Приходи¬
лось спешиваться — а это чревато многими неприятностями... Кончар
же позволял пришпилить нежелательную персону к земле и с гаранти¬
ей, и без особого риска.
Порой кончаром наносили и рубящие удары, особенно если второй
этап боя сразу переходил в третий, т. е. в ближнюю схватку. Вот тут-то
порой применялся двуручный хват. Но ведь и копьем в таких случаях
наносили древковые удары! Обычно же, если оставался хоть минималь¬
ный резерв времени, кончар норовили сунуть в ножны — разумеется,
не поясные, а седельные, в походном положении кончар крепился у
всадника под бедром, вдоль конского бока, — и выхватить более подхо¬
дящий клинок.
Наконец, главный вопрос: к какой культуре «привязано» это ору¬
жие — в нашем или параллельном мире?
В эпоху раннего Средневековья кончар распространен по всему
Востоку — разумеется, не Дальнему, а тому, который обобщенно изо¬
бражается как «мир степных всадников». На излете же Средневековья
его позаимствовала у степняков — и с успехом применила против
них — та латная конница Европы, которая имела регулярные «контак¬
ты» с восточной конницей. То есть «цивилизация фронтира», которая
воспринимает свою деятельность как охрану Последнего Рубежа. При
этом она должна быть не очень городской и к пехоте, в том числе и соб¬
ственной, относиться с известным пренебрежением. А к техническому
прогрессу — не обязательно: рядом с кончаром часто был приторочен
седельный пистолет, и где-то неподалеку, в другой седельной сумке,
могла храниться ПЕЧАТНАЯ Библия, а то уже и светский роман в духе
творений Гура Сочинителя.
Кстати, о Библии. Цивилизации позднего кончара, видимо, долж¬
ны были быть достаточно монолитны в религиозном смысле, при том
что вольномыслие — правда, скорее шляхетское, чем интеллигент¬
ское, — для них как раз характерно. Терпеть на своей территории ино¬
верцев, занимающих конкретную социально-экономическую нишу,
они способны, но вот внутренние ереси, церковный раскол и прочее
вряд ли будут терпимо восприняты перед лицом «восточной опасно¬
сти». Междоусобные стычки, разумеется, возможны — но в таких
«схватках равных» кончар не очень удобен, а более уместны мечи-пан-
церштекеры (это немецкий термин, но он, думается, понятен и без пе¬
70
гпава я
ревода) или ранние эстоки. У них
при почти кончаровской форме
клинка чуть меньшая длина и иной,
более фехтовальный баланс.
Кроме того, такие «всадниче¬
ские» европейские культуры, скорее
всего, окажутся цивилизациями ут¬
рированно-феодального типа, при¬
чудливо совмещающими неплохую
дисциплину на низовом, мелкопо¬
местном уровне и почти анархию на
уровнях более высоких. Дело в том,
что при средневековой слабости го¬
сударства и близости Последнего
Рубежа королевское войско эффек¬
тивно лишь в редких случаях,
рыцарь-одиночка с личной дружи¬
ной держать фронт не сумеет, а вот
на магнатов регионального значе¬
ния ложится повышенная ответст¬
венность. На определенном этапе
развития эта система отношений
перестает срабатывать, и вот тогда-
то «страны кончара» оказываются
вынуждены обратиться к централизации, сопровождая сей процесс
массой оговорок и проволочек. В результате центральная власть у них
сразу возникает как конституционная, что само по себе неплохо, но
зато сохраняется изрядный риск опоздать, проиграть историческое со¬
ревнование другим государствам, изначально оказавшимся в более бла¬
гоприятных условиях, либо тем, кто в менее благоприятных условиях
сразу избрал более жесткую схему. Например, стал бороться с азиатски¬
ми соседями их же оружием: абсолютной централизацией по типу ази¬
атской деспотии.
Какое государство пошло этим путем в нашем мире — угадайте с
трех раз. Следует учитывать, что такой подход чреват своим собствен¬
ным РИСКОМ ОПОЗДАНИЯ...
А «цивилизации кончара» в нашем мире — это Австрия, Венгрия
(благодаря далеко продвинувшейся Османской империи), безусловно,
Польша (а вот для нее роль Востока зачастую играли мы, но это уже
особый разговор). Испанцы в данный список не попали: их дела с мав¬
рами примерно с равной частотой вершились в открытом поле, на
71
Турецкий всадник с почти гусарским (в
польском смысле) щитом за спиной,
европейскими шпорами на пятках,
палашом (а не саблей!) в руке и кончаром
при седле. Кстати, его «вынесенный за
пределы кадра» противник (венгерский
рыцарь) вооружен сходным образом, так
что перед нами - классический пример
восточноевропейского фронтира,
пограничья цивилизаций
горизонты ору>ксш
море, в горах и под стенами крепостей, что потребовало создания не
«всаднического», а универсального оружия и тактики боя. Без этого —
совсем бы идеальный кандидат в «цивилизацию кончара», но ЭТО есть,
и оно во многом порождает иной комплекс — не только оружейный, но
и культурно-исторический.
Вот так оно и бывает. И у НАС, на Земле, и у НИХ, в мирах, пока
доступных лишь фантастам.
переходные варианты
Те тоже владели какими-то приемами — слегка, а потом
один из них выволок из-под полы меч. Кривой ритуальный меч.
Олегу сморщившись, сделал движение руками — будто хлопнул в
ладоши, и в руках у него оказалась тонкая цепочка.
А. Лазарчук. «Священный месяц Ринь»
Мы отлично знаем: меч — это то, что прямое. И обоюдоострое. Но
в реальности бывают исключения. В фантастике, как видим, тоже.
Почему в данном случае перед нами — меч, не сабля? Видимо, по¬
тому, что это оружие пешего бойца. Может быть, с двуручным захва¬
том, а то и обоюдоострым клинком (кривизна с двусторонней заточкой
совмещается редко, особенно для оружия класса «меч», а не «кинжал»;
но, во-первых, возможны переходные варианты, а во-вторых, «ред¬
ко» — не синоним «никогда»).
Привыкли же мы катаны и но-дачи называть «мечами»! Они, прав¬
да, отнюдь не только пехотные, уж катана-то наверняка. Но — возник¬
ли на «мечевом поле действия», древнем, еще на прямой клинок завя¬
занном.
«Оружие. Узкое, чуть выгнутое лезвие синей стали. Два лок¬
тя от скоса острия до овальной гарды. Рукоять в полклинка,
продолжающая общий изгиб. Обтяжка — из кожи неведомого
морского зверя, шершавой, как наждак. Не скользила такая руко¬
ять в умелой ладони, и рубил меч бронзу без зазубрин и воздух —
без свиста.
Фехтовать им было нельзя. Не для того предназначался».
Г. Л. Олди. «Сумерки мира»
До чего же интересно узнать: а на каком, собственно, поле действия
развились мечи джедаев? Они-то прямые, но уже у ситхов возникает
оружие нетрадиционной ориентации. То есть конфигурации. У Дарт
Маула — меч не просто двуручный, но еще и двуклинковый: он, кажет-
72
глава s
ся, происходит от масайского ко¬
пья (да и сам ситх под масая рас¬
крашен), однако именуется «меч».
V
Кстати, в «Эпизоде III» древ-
ково-двуклинковой гадостью бо¬
лее низкого класса без особого ус¬
пеха пользуются проситховски на¬
строенные «изменники». Что
поделать: двулезвийный клинок
фантастика, вслед за исторически¬
ми романами, считает оружием
«Конструкторский поиск» приводил многие благородным, а ВОТ двуклинково
из коротких и не очень коротких клинков на ( . '
KVlSUirtrclM, и пь довинтил мипм/и mi f ч
путь, ведущий от классического меча к МУ мечУ (или КОПЬЮ?) уже ОТведе-
«— На стене мен — длинная рукоятка, очень длинная, дву¬
ручная — даже, может быть, длиннее — трех? четырех? — но
лезвия короткие, их два — рукоятка в середине — и каждое лез¬
вие прямое, двустороннее, длиной с локоть..» Рядом с ним маска.
Какая? Слишком темно, трудно увидеть. Лезвия блестят; маска
странная. Выглядит как букет.
— Он на Дистене, пятом мире системы Блейка, — сказал
Сандор. — Сейчас ночь, значит, он на континенте Диденлан.
Луна Бабри, прошедшая сейчас зенит, говорит, что он на восто¬
ке. Мелларская мечеть указывает на мелла-исламское поселение.
Клинок и маска, кажется, хортанские. Я уверен, их привезли с
центра материка. Известняковые вкрапления означают, что он
в окрестностях Ландеара. Он мелла-исламский. Ландеар на реке
Диета, северный берег. Вокруг сплошные джунгли».
' Р. Желязны. «Фурии»
Владелец этого древково-двойного меча, кажется, по духу в той же
степени ситх, что и джедай (любопытно: не его ли экипировка всплыла
в памяти Лукаса?). Но что он не всецело на светлой стороне Силы — это
бесспорно. Оттого, думается, и меч у него такой, и мечеть вместе с
джунглями где-то на заднем плане присутствует.
Да и Граф Дуку пользуется мечом, по которому сразу видно: это —
оружие «главного гада». То есть по клинку-то меч прям: сконструиро¬
вать изогнутый луч не в силах даже ситх. Зато изогнут по рукояти. При¬
чем так, что изгиб этот направлен в сторону, как бы это правильней вы-
палашу и шпаге
на иная роль.
<...>
75
горазонгаы ору>кая
разиться, «главного» лезвия (для светового клинка термин, согласимся,
условный). То есть в стиле не катаны, а скорее мелла-ислам... извините,
просто исламской сабли. Или ятагана (орочьего? исламистского?).
А может быть, все-таки палаша?
Кстати, о палашах, катанах и прочем. Что японские мечи во Второй
мировой использовались как оружие ближнего боя — более-менее из¬
вестно. Очень редко это были именно старинные катаны, но форма ме¬
чей (наши бойцы называли их «палашами»: во времена что Халхин-Гола,
что Квантунской операции) и стиль боя действительно наследуют саму¬
райским традициям. В скоротечной штурмовой схватке, при снятии ча¬
совых и т. п. такой меч бывает очень полезен даже после изобретения ав¬
томата. Гораздо менее известно, что в те же годы для тех же целей и бри¬
танские десантно-штурмовые части использовали полноразмерные
клинки! Не всегда, конечно, — но диверсант или десантник родом из
шотландских хайлендеров (любопытно: а бессмертный горец МакЛауд во
время войны что, в тылу отсиживался?) вполне мог взять с собой «на
дело» фамильный палаш. И с толком применить его.
Так что, может быть, корни джедайской практики растут из вот та¬
ких схваток, имевших место уже почти в космическую эру. Представляе¬
те, что может натворить мастер изогнутой катаны или прямого пала¬
ша — даже без лучевого клинка еще! — если он, мастер, наделен Силой?
Конечно, прямой клинок тоже не гарантирует принадлежности к
светлым силам добра. Дарт Вейдер, перестав быть Анакином, ни на кри-
ворукояточный, ни на древково-двуклинковый вариант не перешел:
только луч-клинок у него символически изменил окраску...
Ладно, это все — западные примеры. Наши писатели к евразий¬
ским (в смысле — азиопским) клинкам и древкам более терпимы:
«Я не стал дожидаться, пока в меня воткнут ножи: сделал
шаг навстречу мужикам, поднимая лоргу на вытянутой руке до
уровня груди. Вертикально. Не прерывая движения, положил ору¬
жие «на горизонт», внимательно следя за поведением противни¬
ков. Они медлили, и мне хватило времени, чтобы показать фо¬
кус, которому вашего покорного слугу когда-то учили. Рукоять
лорги резко и коротко дернулась из стороны в сторону. Щелкну¬
ли пружины, высвобождая опасную «начинку» занятного оружия,
и блики факелов заиграли на гладкой поверхности убийственно
острых клинков, выскочивших с обеих сторон из полированного
дерева. Пируэт плавного полета — и острие одного из стальных
жал остановилось в дюйме от кадыка заводилы».
В. Иванова. «И маятник качнулся...»
74
глава а.
— ■ 1 г j. я—И——|)<И—Р—>Ш—!—*ЧВ». ~*yj
Хм... На практике «выкидушки-составнушки» за пределами ножей
так и остались дорогой, редкостной и малонадежной экзотикой. Впро¬
чем, здесь — не поле боя. Да и лорга при всей ее экзотике — скорее эль¬
фийское, чем азиатское оружие...
Вообще же, если совсем-совсем честно, такое сложнокомбиниро¬
ванное оружие (пусть и не с «выкидными» клинками) чаще возникает
как «ответ» на «вызов» в виде наличия у противника тяжелой конницы
или, в крайнем случае, колесниц. То есть первоначально — именно для
поля боя. И уже потом, проэволюционировав, оно может стать фир¬
менной маркой какой-либо фехтовальной школы, решающим козырем
в руках бойца-одиночки, столь любимого фэнтезийщиками...
Есть еще один тип оружия, «забегающий» то в клинковые, то в
древково-клинковые дебри. Иногда при этом довольно сильно изогну¬
тый. Но даже в клинковом варианте его и при самом сильном изгибе
саблей не называют. А вот мечом — да.
Это широкий массивный «меч» — примем уж такую версию — с од¬
носторонней лезвийной заточкой и, как правило, дополнительными «по¬
ражающими элементами» на обухе. В случае, когда он вместо обычного
эфеса обретает длинное древко, его мо¬
гут и «алебардой» назвать. Хотя это как
раз неправильно: даже знаменитая
японская нагината — оружие скорее
класса «меч», чем «алебарда».
В очень многих мирах фантастики
ориентального, восточного типа мы
его встретим: как оружие и пехотин¬
цев, и всадников. В реальности такая
«восточная» привязка не обязатель¬
на — например, европейские фалъчио-
ны в вышеописанные рамки уклады¬
ваются идеально. Но фантастика для
таких комбинированных схем предос¬
тавляет дополнительные возможно¬
сти. Скажем, допуская их применение
против нечеловека... или — нечелове-
ком: существом иной анатомии!
О фехтовании этим мечом-алебар-
дой-тесаком-много-еще-чем в преде¬
лах одной статьи не скажешь: оно
очень многообразно, да и от конкрет¬
ного типа зависит. От длины и веса, от
Самые «сложносоставные» клинки
нашего мира были у некоторых даг. В
этом случае дага становилась
ловушкой для вражеской шпаги не
только за счет стиля боя, но и
буквально
горизонты ору>ксш
двуручного или обоеручного хвата (тот же фальчион в клинковом — не
древковом, разумеется — варианте частенько бывал оружием парным),
от всаднической или пехотной тактики боя. В общем, возможен как сол¬
датский «ширпотреб», так и гроссмейстерское высокое совершенство.
Полосование, подрезка, работа обеими сторонами асимметричного
клинка, да уж и древка, очень характерны. Но укол, решающий исход
боя, будет скорее «рассаживающим», без глубокого проникновения.
А столь же решающий рубящий взмах — скорее «разваливающим», чем
режуще-секущим. Так что с саблей эти клинки правильно не отождеств¬
ляют! Хотя всегда ли правильно — уже другой вариант: все-таки и реаль¬
ность и фантастика знают массу переходных вариантов. Особенно фан¬
тастика: за счет очень сильно варьирующихся «телесных параметров» не-
человеков.
Только не думайте, что для владения самой большой версией
«меча-алебарды» требуется рост и сила как у тролля! В нашем мире это
вообще сплошь и рядом был... женский вид оружия. Хотя бы потому,
что полностью проявить все достоинства он мог лишь на широком
пространстве, а «мужское дело» — строевой бой, армейский.
Ну, конечно, дискриминация по половому и ростовому признаку
тут не абсолютна:
«Мой дед Лю — как и я — по внешнему виду был чистым
южанином: невысокий, стройный, жилистый, с буйным, но от¬
ходчивым характером и способностью моментально вспыхивать
по любому поводу и без повода. В его старшем сыне и моем отце,
спокойном и неторопливом Янге, волею судеб повторились в ос¬
новном северные черты: мощное телосложение и уравновешенный
нрав, ленивая грация крупного зверя и умение незаметно избе¬
гать любых столкновений. Впрочем, отец в последние годы жиз¬
ни с Единорогом в руках выигрывал у деда, вооруженного Большим
Да, одну Беседу из двух.
Это было немало. Это было даже очень много. Могучий Янг с
легким Единорогом и маленький Лю с огромным Да-дао».
Г, Л. Олди, «Путь меча»
Еще один «комбинированный» класс клинкового оружия — «меч-
копье». Название условное, да и попытка объединить все формы в один
класс, единый по происхождению и развитию, — тоже. Вот уж чего точ¬
но не было!
Здесь основной клинок симметричен, довольно узок, рассчитан на
глубокий пробив — но и рубящие функции им утрачены не до конца.
76
глава a
Происхождение его различно.
Протазан и его «меньший братец
эспонтон» (почему «меньший бра¬
тец» — сейчас узнаем), самые из¬
вестные из таких «копейных ме¬
чей» или «мечевых копий», фор¬
мально ведут свою родословную
от широколезвийного копья со
«стопором» за плоским колюще-
рубящим наконечником. На базе
этого «стопора», характерного и
для охотничьих рогатин, в даль¬
нейшем развились очень сложные
«вспомогательные элементы», то
боевые, то церемониально-парад¬
ные. При этом клинок протазана
все-таки имеет мечевое происхож¬
дение: первые протазаны делались
из отслуживших свое мечей.
А альшпис, наоборот, происходит
Слева - полноразмерный протазан, справа - ОТ КОПЬЯ С наконечником ДЛИННЫМ
его «младший родственник» и МОЩНЫМ, НО узким, бронебой¬
ным; «занаконечниковая» область у него представляет собой диск-
гарду. Вторая такая гарда появляется уже посередине древка (эфеса?)
укороченных альшписов: оружия скорее рыцарского, рассчитанного
прежде всего на «внестроевое» одоспешенное фехтование высокого
уровня. В таком исполнении альшпис становится чертовски близок к
двуручному мечу, и лишь опытный взгляд угадает в нем «копейные»
признаки.
Помните, в одном из прошлых разделов говорилось о некоторых
типах пехотных копий, проэволюционировавших в сторону меча-
эспадона (с эспонтоном не путать!)? Так вот, укороченный альшпис —
как раз из их числа. А протазан в сторону меча-двуручника не проэво-
люционировал, скорее он сдвинулся в сторону алебарды. Настоящей, а
не «меча-алебарды», о котором говорилось выше!
Какова роль таких «гибридов» в военной практике? Мы уже видели,
что порой они становятся оружием совершенства. Предполагается не
только поединок двух мастеров, но и, так сказать, примыкающие облас¬
ти. Протазанами зачастую были вооружены секунданты и «судьи поля»
на формальном поединке: этим оружием сравнительно легко (то есть
ОЧЕНЬ нелегко, но...) удавалось остановить, разнять, даже обезору-
77
горазонпаы ору>кая
«Суд божий оружием»: конец юридических прений. В руках у истца и ответчика -
алъшписы. Впрочем, у одного из участников тяжбы уже возникли столь большие проблемы,
что он даже уронил свой двуручный аргумент...
жить зарвавшихся поединщиков, если те нарушали одно из многочис¬
ленных правил «божьего суда» — скорее до начала самой схватки, так
как сам поединок был воистину боем без правил. Ну, еще случалось, что
один секундант мог, не переступая ограды, длинным выпадом всадить
протазан в щель доспехов вражеского секунданта, который в запале
вдруг выскочил на поле и вознамерился принять участие в судебных
пренияхпэ. стороне своего поединщика. Так сказать, юридическая апел¬
ляция по нормам XVI в. Это, между прочим, реальный эпизод описан.
Эта диковинная область применения — не случайность. Первона¬
чально почти все разновидности «меча-копья» складывались как оружие
поддержки. Не надо из-за этого относиться к нему пренебрежительно:
танк тоже может служить средством «огневой поддержки» наступаю¬
щей пехоты!
Поддержка здесь — занятие лучших бойцов. «Спецназовцев» в пол¬
ном вооружении, поодиночке — по двое усиливающих группу полу-
безоружных фуражиров. Отборных мастеров, рассредоточенных в глу-
78
глава s
• д^Цинт шш*тятштш09тшт*Ш**я*******~ят"^^
бине построений и сосредоточенных на флангах пикинерских шеренг:
основная масса воинов стойко, мощно, но не очень-то изощренно ору¬
дует сверхдлинными пиками — а вот задачи «не для тупых», время от
времени возникающие даже в самом плотном строю, решают именно
эти «средние командиры». Элитные отряды телохранителей, прикры¬
вающих командира высшего ранга (он вооружен штатно, по-рыцар¬
ски). Да не просто прикрывающих, но порой вместе с ним бросающих¬
ся в «ключевые моменты» боя!
(Вот, кстати, лишний повод соотнести альшпис или протазан с эс-
падоном. Двуручный меч на поле боя работает точно в таких же усло¬
виях!)
.. .Именно в качестве оружия поддержки протазан и особенно эспон-
тон сумели перейти в «огнестрельную» эпоху (альшпис, слишком «бро¬
небойный», смерти доспехов пережить не смог). «Особенно» — потому
что, когда доспехи и многие виды холодного оружия сошли на нет, дли¬
на и полновесность протазана понемногу стали ощущаться как изли¬
шество. Поэтому где-то вскоре после времен виконта де Бражелона в
моду вошли образцы облегченные и укороченные, но... вовсе не столь
декоративные, как то иногда считают.
Конечно, линейная тактика сильно меняется в зависимости от того,
вооружен солдат пикой или мушкетом. Но и в последнем случае «сред¬
ний командир» сумеет выполнить функции прикрытия. Да, во время
муштры — зверь и держиморда, а вот на поле боя — солдатам даже не
«батяня-комбат», а именно «свой брат», пусть даже брат старший (как
протазан — эспонтону!). Двое-трое таких «старших» умело прикрыва¬
ют «братишек» во время томительно долгих секунд перезарядки ружей
перед последним залпом — почти вплотную к противнику, уже в пре¬
делах досягаемости! — и даже непосредственно по ходу штыкового боя.
Пожалуй, лишь покончившие с линейной тактикой наполеонов¬
ские войны кладут рубеж боевому применению последних «мечей-
копий». После них эспонтону место находится уже только на параде.
А протазан, между прочим, перекочевывает в руки стражей уличного
порядка: то как «пика» стражника Хозе (не из оперы Бизе, а непосредст¬
венно из текста «Кармен», рожденного путевыми впечатлениями Мери-
ме), то как... «алебарда» российских будочников. Опять терминологи¬
ческий сбой...
С этой терминологией вообще сплошные проблемы! После того,
как ряд материалов этой книги был опубликован в виде журнальных
статей, я получил массу писем от «игровиков», «оружейников», читате¬
лей и писателей фантастики с просьбами дать четкое определение: чем
отличается меч от кинжала? От шпаги? От палаша? Чем эсток от шпаги
79
горазонгтзы ору>кая
^ураммшовава ш'1тттт11*в111Я*'т*111ВЬ&**ШШШ1ШЯ^ "
отличается? А палаш чем все-таки отличается от нее же? А если брать
как типовой пример драгунский палаш 1750-х годов — то можно ли и
правильно ли записывать в палаши любой «броадсворд» XVII века?
А «дагетта» родня даге или нет? А «тесак» — это имя, фамилия, профес¬
сия или национальность? А ландскнетта, она же катценбальгер (или не
она?), характер нордический — это меч или тесак? А чинкведей, он же
чинкуэда, характер романтический (или романский) — он (или она)-то
кто? А...
Ряд затронутых тем постараюсь сейчас осветить, хоть и наспех. При
этом однозначного ответа сплошь и рядом дать не получится: надо
учитывать ряд факторов. И это не чья-то прихоть: в оружиеведении де¬
сятилетиями держатся неурегулированные терминологические разно¬
гласия.
Есть обширный класс оружия (вроде как «пистолет-пулемет» и
«штурмовая винтовка»). Габариты, боевые качества и пр. порой пере¬
крываются — но никто не объявляет из-за этого АКМСУ пистолет-
пулеметом. Так и палаш российских драгун из 1750-х — частный слу¬
чай того, ДРУГИМ частным случаем чего является, скажем, хайленд-
ский броадсворд, который у нас традиционно продолжают называть
«клеймор» и даже «клеймора», а не «клейбэг».
У немцев негласно (тоже боятся давать окончательное определе¬
ние — и правильно делают!) принято отличать палаш от широколез¬
вийной шпаги по степени гибкости клинка. У нее клинок при мощном
пробиве вражеского тела или сильном фехтовальном соударении дол¬
жен упруго дрогнуть и тут же восстановить форму. У него — остаться
жестким (ну, а при сверхнагрузке — сломаться, хотя и упругие шпаги
ведь ломаются...). К упругому изгибу он, конечно, способен, на то и ле¬
гированная сталь; но для такого изгиба требуются не фехтовальные
мощности! Во всяком случае, при «человеческом» бое. Если один из
участников схватки — фэнтезийный монстр, то тут, разумеется, иные
мощности будут задействованы.
С
гггттт
Грузинский (точнее, хевсурский) палаш XVIII в. Казалось бы, он столь оригинален, что
в ножнах (внизу) его даже как клинковое оружие опознать непросто! Однако на клинке -
золингеновское клеймо, а с другой стороны - надпись «Vivat Husar!», так что нет сомнений,
где ковался клинок и кто был первым хозяином этой кавказской «переделки»
80
(Примерно по этим же параметрам в нашем, человеческом мире
отличается от шпаги и колющий меч «стокко», он же эсток. Только он
«сближен» со шпагой КОЛЮЩЕ-рубящей, а не колюгце-РУБЯЩЕЙ, как
палаш. И еще ряд нюансов: клинок скорее с ребром жесткости, чем с до¬
лами... абсолютно симметричная простая гарда, скорее даже мечевая
крестовина...
При этом в некоторых современных языках эстоком можно на¬
звать и разновидность шпаги! Оружиеведческая терминология здесь не
совпадает с «бытовой».)
Простовато, нивелирует ряд деталей — но неглупо! Де-факто такое
противопоставление «гибкость/жесткость» включает и вес, и манеру боя...
А кому надо посложнее — тогда, пожалуй, так (но, что называется,
«попрошу мои слова не записывать!»). Если сочетаются несколько призна¬
ков палаша (как минимум два? три? В разных социумах и эпохах —
по-разному) — то это он, а не шпага и не однолезвийный меч. Прямой
клинок без полной двусторонней заточки (обух может быть и откован как
бы «под лезвие», но заточен лишь на последней трети; при этом в разрезе
клинок обычно все же асимметричен, угол схождения к псевдолезвийному
обуху больше, чем к рубящей кромке). Клинок облегчен и утончен, что
называется, в меру: т. е. не по-настоящему легок и тонок. И уж, конечно,
не узок. Асимметричная гарда, почти всегда сложная, но способная при
этом не только «не пущать» вражеские удары за счет конструкции, но и
вульгарно останавливать прямое попадание за счет прочности.
(Скажете, что в ряде восточноевропейских и откровенно азиатских
вариантов палаша гарды фактически нет? Верно; значит, там другие
2—3 признака учитываем. А какие признаки учитывать в фантастиче¬
ских вариантах миров — это уж самому автору решать!)
Сложный хват с заведением пальца за крестовину или за специали¬
зированные элементы гарды для палаша малохарактерен: удержание
непосредственно за рукоять — «кулачным хватом» при силовой рубке,
а при виртуозном бое, конечно, помягче, но все-таки более «в обхват»,
чем шпагу. Довольно часто (не всегда!!! Даже в кавалерийских вариан¬
тах!) рубка облегчается за счет изгиба рукояти и скольжения по нему
ладони. Стиль боя предполагает изрядную долю мощных рубящих уда¬
ров (отнюдь не случайно рубящую кромку у многих палашей не стре¬
мились доводить до настоящей остроты; хотя при хорошей стали и
умелой руке это все же даст ощутимые преимущества). При уколе глу¬
бокое «пронзание» — скорее исключение, чем правило: эффект дости¬
гается за счет ширины клинка и энергии удара. Не столь уж редко тех¬
ника боя предполагает использование доспехов или парирующего
щита (а вот кинжал или дага — скорее для шпажного боя!).
81
горизонты ор^у>кая
Универсальность и «выносливость» конструкции допускает бой как в
пешем, так и в конном строю (включая и действия «конный против пеше¬
го»: о ездовых монстрах фантастики пока не говорим); если же кавалерий¬
ская привязка преобладает, то уж точно палаш, а не шпага. Баланс и проч¬
ность допускают «таранные» кавалерийские атаки (пусть как исключение).
При рубке нередко усиливающее накладывание левой руки на запястье пра¬
вой, а то и вовсе на удлиненную часть эфеса. Впрочем, последнее и у от¬
дельных шпаг случается, а уж у эстоков тем более.
Ну и эпоха вместе с социумом, фантастические, реальные или
реально-фантастические (допустим, при путешествии во времени).
Иные из германских скрамасаксов сошли бы за палаши — но так гово¬
рить не принято. Иные из французских палашей времен гугенотских
войн, пожалуй, и не вышли бы за пределы массивной колюще-рубящей
шпаги — но они явно воспринимались как оружие не «фехтовальное»,
а военное, кавалерийское, предполагающее схватку в доспехах. С XVI в.
известна масса «нестыковок», когда придворные хлыщи, отлично вы¬
учившиеся у лучших маэстро, вызывали на поединок ветеранов-
фронтовиков — и вдруг оказывалось, что этот
грубый неотесанный вояка оговаривает в усло¬
виях бой верхом, в латах и с «тяжелой шпагой».
А в другом случае — не в фантастике, а в источ¬
нике XVIII в. — я встречал такую фразу: «...Па¬
лашом он владеть умел, но фехтованию не был
обучен». Из контекста было ясно, что речь идет
о противопоставлении боя броадсвордом «ра-
пирному искусству». Кстати, в том конкретном
случае рапира «обученному фехтовальщику»
помогла мало — но вообще-то бывало
по-разному, не надо недооценивать легкий ма¬
невренный клинок.
А иные из польских палашей подверглись
гибридизации уже не со шпагой, но с саблей: и
эфес у них в этом смысле проэволюциониро-
вал, и клинок приобрел слабенький изгиб. Но в
той воинской традиции это — палаши, и никак
иначе!
Аналогичная гибридизация затронула и
польские кончары. Нет, клинок-то у них остал¬
ся прямым — зато эфес нередко становился
почти сабельным! Во времена пана Володыев¬
ского это даже могло считаться отличительным
82
Генерал Иоганн фон Вертц:
не только талантливый
полководец, но и один из
лучших рубак-практиков
эпохи Тридцатилетней
войны. И на надгробье, и на
прижизненных портретах
мы видим его коронное
оружие: нелегкую
шпажонку, а палаш с
удлиненным эфесом,
оставляющим место для
дополнительного хвата
левой рукой
гпава я
" " *='' '-Т/‘жw,i".
признаком (правда, далеко не абсолютным!): «фронтовик» носит кон-
чар с сабельной рукоятью, а вот «светский хлыщ» — с мечевой, зачас¬
тую даже удлиненно-двуручной.
Что, любители ясных и кратких определений разочарованы?
Увы — никак не прийти к однозначности при глобальных формули¬
ровках! Зато почти в каждом отдельно взятом случае ясно: вот это, до¬
пустим — палаш, а это — шпага.
Любопытно, что, «заузившись» для работы с доспехами, ранняя
шпага все-таки сохраняла способность рубить гораздо в большей степе¬
ни, чем такие колющие мечи, как эсток или панцерштекер, да уж и кон-
чар. Поэтому, когда огнестрельное оружие плюс практика формирова¬
ния регулярных армий сильно «подсократили» человеческую и кон¬
скую броню — владение шпагой на поле боя предполагало большую
долю рубящих, секущих, полосующих ударов! Окончательную, жесто¬
ко пронзающую зауженность шпага приобрела как оружие не боя, а по¬
единков — причем поединков смертельных, в которых наносились «не¬
совместимые с жизнью проникающие раны». Если целью было подра¬
нить, обезоружить, наконец, просто отбиться от противника, тем более
нескольких, — то для этого чаще использовался колюще-рубящий кли¬
нок (не будем упрощать ситуацию: «подранка» запросто могли и до¬
бить!). Впрочем, «смертельные» шпаги крайне редко становились
по-настоящему гранеными, исключительно колющими. Эту форму за¬
резервировали в свою пользу шпажные клинки позднего времени: еще
более легкие, предназначенные не для бескомпромиссной схватки, а
скорее уж для поединков по четко обусловленным правилам... И имен¬
но из-за этого редко приносящие гибель!
Такие вот фехтовальные парадоксы.
Аналогичным образом не имеет точного ответа вопрос: при какой
длине следует говорить еще о кинжале, а со скольких сантиметров уже
начинается меч? Тут не в одной длине дело!
Если все же во главу угла поставить длину клинка, то в некоторых
оружиеведческих школах вопрос решен просто. Все, что длиннее
50 ш, -— меч; короче — кинжал. А я бы, при всем уважении, не спешил.
По мне, возможен и меч короче 50 см — если это ОСНОВНОЙ, а не
вспомогательный клинок. Причем он даже может быть не «основным
оружием» (за последнее сойдет копье, алебарда и пр.), но основным из
поясных клинков. Особенно если при нем есть еще и малые клинки, от¬
кровенно кинжальных размеров и функций.
Всяческие катценбальгеры бывали, конечно, на поясе и у тех, кто воо¬
ружен эспадоном. Но двуручник — совсем уж особое оружие, в том числе
и по типу носки. Именно в данном случае я бы его вывел за рамки, учел
83
горазонгаы ору:>ксш
Г-ЖУ*-
Все та же Тридцатилетняя война, время шпаг и палашей. В атаку своих рейтар ведет
граф Антон Гюнтер фон Ольденбург, рубака не феноменальный, но довольно-таки
приличный. В левой руке у него пистолет, а в правой... даже не сказать что. Во всяком
случае, клинок этого оружия - явно мечевой двуострой формы, гарда характерна для
поздних эспадонов и некоторых ранних шпаг, а эфес тоже допускает двуручный хват.
Видимо, это оружие графу в бою по руке: очень вряд ли он «по бедности» не смог позволить
себе современный на тот момент клинок!
«на правах алебарды». А у алебардщика или пикинера ландскнетта (или
«дагетта», допустим, хотя это не синонимы, с датой тем более) сплошь и
рядом оказывается наибольшим из поясных клинков. Значит — меч. Тем
более что обычно все-таки клинок длиннее 50 см\ а если у кого и короче —
все равно ведь это оружие того же класса! В случае же с полюбившейся
ландскнехтам S-образной гардой образуется целый ряд мечей, обладаю¬
щих переходными половыми... нет, все-таки оружейными признаками,
84
наибольшие из которых вообще эспадоны. Ну и как вывести за пределы
мечей их прямых родичей, пусть даже совсем малорослых?
Не говорю уж о том, что как-то трудно называть кинжалом широ¬
кое оружие с большой ярко выраженной гардой и широким, преиму¬
щественно рубящим клинком (при уколе опять-таки не предполагается
глубокое проникновение).
С клинком преимущественно колющим сложней, но все-таки чинкве-
дей, пожалуй, — тоже меч (термин «чинкуэда» более локален). По сово¬
купности признаков. Хотя и предназначен он отнюдь не для полноценно¬
го боя, а больше для «последнего ресурса», когда надо подороже продать
свою шкуру, но... факт продажи сомнений не вызывает. Либо для ситуа¬
ций, в которых расхаживать с настоящим мечом — моветон (или престу¬
пление), но при этом все же «не гоже благородну мужу быть безоружну».
А термин «тесак» указывает скорее на однолезвийность (допускаю¬
щую и асимметрию рукояти, и кривизну — если не спинки, то рабочего
лезвия), предназначенность для рубки (не абсолютную), обычно и ма¬
лую длину (хотя за полметра — запросто!). И — непредназначенность
для высокого фехтования. Отчего и гарды нет обычно, и сталь средняя.
Когда из тесака вырастает, например, ятаган — это уже иной класс ору¬
жия; хотя врожденные черты во многом диктуют его облик и эволюцию.
А вообще-то с «эволюцией» надо быть поосторожнее. Это ведь не
животные, они не размножаются буквально, так что «предковость» все
равно пролегает через руки, глаза и ум изготовителей.
А интересная, между прочим, мысль! Правда, ее очень оригинально
и очень полно развили Олди — но неужели никто из фантастов не захо¬
чет обыграть иные стороны «клинковой эволюции», межвидовых, меж¬
временных и межмировых гибридов?
Глава 3
разтахнисъ, p^ykal
Соевой aeo a a>ke с нагл
...Старый ар-Леад, прихватив вместо оружия жаровенку-
черепаху, вскарабкался наверх. К* счастью, опоздал.
Б. Аренев. «Ветер не лжет»
...Б Пенагонский герб вошло четвертое поле, 0 лазоревом
поле коего положен золотой крест с рукоятью в виде палицы. Не¬
достоверно сказание, что сне дубина тролля; сомнений нет, что
святое сие оружие заменило нам утерянный Пендрагонов меч.
Д. Бадаев. «Пенагонские хроники»
Трудно сказать, какими боевыми свойствами обладает настоящая
дубина настоящего тролля, но в умелых руках она явно сможет заме¬
нить рыцарский меч — особенно если эти руки тоже принадлежат
троллю. А жаровенка сможет заменить оружие лишь в ОЧЕНЬ умелых
руках. Впрочем, она в них и находится: сухонький старичок из «Ветер
не лжет» — не просто мастер боевых искусств, а великий их мастер.
Как бы там ни было, оружие это — из числа ударно-дробящего.
Фантастика (реальность тоже!) широко использует самые разные его
типы. Все из них рассмотреть в этой книге нам никак не удастся, но
кое-какие — попробуем.
1
Рек деловито совещался с мужиками. Заказывал какое-то
особое железо, жердь, веревку, фонарь; ему обещали тут же вы¬
дать все необходимое, и даже больше.
<...>
8 6
•-» ■*’ " Ц-| -|M~ JJB
глава 5
Цеп начал вращение — и сразу же скрылся из глаз. Остался
размазанный в темноте круг, остались свист рассекаемого возду¬
ха и оледеневшие глаза бескорыстного рыцаря.
М. и С Дяченко. «Казнь»
Первая часть цитаты появилась здесь оттого, что из доставленных
мужиками жердей, железяк и веревки бескорыстный рыцарь Рек и со¬
творил весь комплект необходимого ему оружия, включая — как глав¬
ную деталь вышеназванного комплекта — и тот самый боевой цеп.
Вообще-то в «Пещере» тоже фигурирует аналогичный цеп, и орудует
им один из персонажей примерно так же. То есть образуя «защитное
поле» (ну ладно, не защитное, скорее атакующее), когда перед нападаю¬
щим (ну ладно, обороняющимся) сплошным сверкающим занавесом
крутится сталь (ну ладно, дерево) и кажется невозможным прорваться
через этот занавес... э-э-э... похоже, вот именно эта цитата малость не
оттуда...
Как бы там ни было, этот цеп, судя по технике боя, — разновид¬
ность того оружия, которое раньше за пределами Японии называли
нунчакой, а теперь уже привыкли к более правильной форме «нунтя-
ку». Секционное оружие, в котором ударная часть — не компактный
шар, как у кистеня, а именно «секция», равновеликая рукояти. Бывали,
впрочем, и не совсем равновеликие: классический нунтяку — не един¬
ственный вариант в этом классе оружия.
В отступление от темы, просто чтоб больше к этому не возвращать¬
ся, закроем вопрос о происхождении нунтяку непосредственно от кре¬
стьянского цепа. А заодно и прочего оружия совершенства, ведущего
свою родословную якобы впрямую от сельхозинвентаря. Дубинка-
тоньфа все норовит произойти от рукояти окинавской ручной мельни¬
цы, трехзубый сай — помните, в «Пути меча» — от вил... Разного рода
боевые косы (кстати, регулярно «спаренные» если не с секционными
цепами, то уж с цепью и гирькой точно) тоже обожают порассуждать о
своих простонародных корнях...
Все это — «байки», народная этимология пополам с канонически¬
ми легендами боевых школ, фиксирующими в данном случае скорее
впечатляющие образы, чем суховатую реальность. То есть сельскохо¬
зяйственное прошлое порой даже и имеет место — но это прошлое
очень, ОЧЕНЬ дальнее. По-настоящему развитую форму все эти типы
оружия получают после долгой эволюции — причем эволюции ору¬
жейной, которая происходит за пределами деревенского гумна или мо¬
настырской грядки, пусть даже деревня эта трижды окинавская, а мона¬
стырь четырежды Шаолиньский.
87
Император Максимилиан I (кто он в данном случае - догадались? Разумеется,
победитель!), использующий боевой цеп в турнирных поединках. Время действия - чуть
ранее 1512 г.: императору уже крепко за 50! Впрочем, ирония иронией, а Максимилиан
действительно был искуснейшим бойцом, не раз участвовавшим и в по-настоящему
воинских сражениях - причем с самым разным оружием
(Строго говоря, эти легенды не только на оружие распространяют¬
ся, но и на боевые искусства вообще. Причем легенда имеет шанс оттес¬
нить подлинную историю бесповоротно. Например, что карате роди¬
лось как средство самозащиты безоружных крестьян Окинавы, жестоко
страдающих от самурайского террора, — об этом сами каратисты узна¬
ли через ну очень много лет после того, как их искусство родилось и
развилось в довольно-таки привилегированных кругах окинавского об¬
щества, имевших возможность проходить практику у китайских учите¬
лей. Однако вскоре ведущим мастерам ряда наиболее популярных сти¬
лей удалось убедить в этой версии весь внешний мир.
Как видим, не только в покойном СССР существовала мода приду¬
мывать себе неблагородное происхождение...)
Так что пусть свой цеп рыцарь Рек и сотворил из крестьянских заго¬
товок (а это, между прочим, означает, что готового образца у мужичков
не нашлось!) — владеть им он явно научился еще на рыцарском этапе
биографии. Ничего удивительного! Пусть даже его мир соотносится не с
Китаем или Окинавой, а с условно-европейским Средневековьем. В тра¬
диционной Европе (а следовательно — ив фэнтези) боевые цепы для
рыцарства не очень характерны как основное оружие; но как оружие
вспомогательное, дополнительное такой цеп и в руках аристократа коро¬
левской крови уместен, а уж простого трудящегося рыцаря — тем более!
А почему в фэнтези мы таких цепоносных рыцарей видим так ред¬
ко? Ну... Вопрос к авторам. Может быть, потому, что большинство пи¬
сателей со школьных времен слишком хорошо запомнили клиширо-
88
гпава з
ванный образ крестьянина-гусита с боевым цепом наперевес? И «глав¬
гусита» Яна Жижки с цепом же? Но ведь пан Жижка, между прочим,
рыцарь, дворянин! (Как и положено вообще-то организаторам и вдох¬
новителям народных движений, но это уже другая история.)
Цеп рыцарский, цеп гуситский, цеп городской стражи — далеко не
всегда их можно отнести к категории «секционного оружия»: тут есть
ряд разновидностей, которые мы вскоре рассмотрим. Но при всех об¬
стоятельствах это уж совсем не нунтяку. Строго говоря, оружие беско¬
рыстного рыцаря авторы «Казни» тоже один раз назвали «шипастой
вертушкой», т. е. и оно — не нунтяку...
А хоть бы даже и нунтяку! Нужно ли им вот так вращать, имитируя
работу Руматы или грузового вертолета фирмы «Пампа»? Нет, далеко не
всегда... Чаще всего такое «защитное поле» создается против группы не
очень вооруженных, не очень умелых и очень неодоспешенных против¬
ников. Против хотя бы одного, но лишенного, допустим, двух из трех
этих «не», применяется совсем иная тактика! Захлесты оружия или воору¬
женной конечности — можно и с переходом на удушение, если логика боя
это позволит; блокирование с «двуручным хватом» за обе секции, так что
цеп противостоит вражескому клинку (или чему там еще) как подвижный
протектор... Удары, наносимые не из непрерывного вращения, а как бы
«исподтишка», по неожиданным, непредсказуемым траекториям...
Разумеется, если кто-то из участников схватки может держать ору¬
жие более чем в двух конечностях — тогда ему удастся и вращать перед
собой что-то в режиме боевого вентилятора, и активным парированием
не пренебрегать, и наносить удары на поражение. Но для такого монст¬
ра не грех бы вообще разработать какое-то специфическое, с учетом его
особенностей, вооружение! Может быть, на основе пары многозвенных
цепов сложной конструкции? Они и в нашем мире есть, но остаются эк¬
зотическим достоянием немногих мастеров боевых искусств, которые
годами и десятилетиями изощряют свое владение таким вот «фирмен¬
ным» для их школы оружием. Не говоря уж о том, что (при учете чело¬
веческой «всего лишь» двурукости) для одного даже сверхмастера ушу
двух таких цепов все же многовато. А ведь против врага одоспешенно-
го — всерьез, а не по-китайски — это оружие работает с куда меньшей
эффективностью; да и в качестве оружия боевого строя его вообразить
трудно... Даже не только потому, что трудно представить, как можно
собрать в одном месте более чем двух-трех таких мастеров!
В общем, остается уповать или на многоруких троллей, или... на
боевых орангутанов (последние, разумеется, тоже скорее мастера-оди¬
ночки, чем чернорабочие строевой схватки). А ведь это мысль! Но по¬
камест в комическом варианте я такого орангутана видел у Пратчетта
89
горизонты оруЫссш
(там он даже не пытался применять специфически орангутановское
оружие), а в серьезном, кажется, только у Мирера — тоже всего лишь с
дубиной... Ну, в мире «У меня девять жизней» это вообще было охот¬
ничье снаряжение, там с разумным противником никто не воюет! А в
«Планете обезьян» (фильме, причем новой версии) антропоидное вой¬
ско наступает в джунглях полурассыпным строем — идеальные усло¬
вия для применения «оружия четырехруких»! — но вооружено оно
черт-те чем...
Так что, сохраняя привязку к человеческой анатомии, нет смысла
обзаводиться каким-либо цепом лишь ради создания пресловутого «за¬
щитного поля». Оно, между прочим, и простой дубинкой создается,
причем в умелых руках это оружие, при всей его элементарности, очень
грозное: отсутствие нунтяковских удушений и тем более захлестов она
способна компенсировать за счет тычковых ударов.
«...Цэрлэг перекувыркнулся через голову назад, в коридор, а
когда вновь оказался на ногах — выскочивший следом Ьарамир
уже отрезал ему путь к отступлению, а импровизированная ду¬
бинка в руках принца обратилась в размытое облако и перехва¬
тить ее не было никакой возможности».
К. Еськов. «Последний Кольценосец»
Тут самое важное для автора — соблюсти меру. Еськовский принц
все-таки намеревался не прокладывать себе этой дубинкой путь через
толпу мечников, а, подстерегши кое-кого из них врасплох, раздобыть
себе меч — и дальше сражаться им. Совершенно правильно! Лично меня
с души воротит, когда очередной главгер, пусть даже сверхтренирован¬
ный, уверенно сражает небоевым (или экзотическим) оружием готовых
к нападению супостатов, в руках у которых — БОЕВЫЕ клинки.
Полноразмерный цеп — тоже оружие боевое, воинское. Как же он
все-таки выглядит в европейской версии? И каково его место в воин¬
ской практике?
Древко длиной, как у алебарды или даже меньше — примерно до
плеча. Ударная часть может представлять собой шар (чаще всего оши¬
пованный) на цепи, но, раз мы все-таки говорим о секционном оружии,
рассмотрим сперва другие варианты. А эти «другие варианты» — вере¬
тенообразное либо граненое било длиной где-то с локоть, окованное
железом или вообще цельнометаллическое. Соединено оно с древком
почти всегда не цепью, пусть даже короткой, но кольцом-скобой. Это
не мешает ударной части весьма лихо вращаться, хотя о «скрывании из
глаз», «размазанном круге» и т. п. речь отнюдь не идет. Зато удар «обхо-
90
гпава з
*■«*=
дит» любой выставленный блок, если не сметает его ко всем гоблинам:
концентрация мощи тут потрясающая.
Вместо «веретена» возможна и некая «груша» или вообще подобье
булавы, пернача и т. п. Все это тоже соединяется скобой с «основным»
древком. Этот вариант своей формой вызывал у средневекового люда ас¬
социации с церковным кропилом, потому такой цеп именовался «кро¬
пан». Дополнительный смысл шутки состоял в том, что при ударе кропа¬
на во все стороны действительно летели брызги — только отнюдь не свя¬
той воды. Этакий солдатский юмор, тонкий и ненавязчивый донельзя.
Чуть позже мы приведем еще пару примеров аналогичного остроумия.
Кропач наносил более сокрушительный удар, но при этом техника
боя им была относительно примитивней. Что поделать: «ежели где чего
прибавится, то в другом месте всенепременно убавится», этот всемир¬
ный закон никто не отменял.
А как обстоят дела с шипами? На «веретене» их часто вообще нет;
особенно еслй оно цельнокованое, а цеп рассчитан на угощение латни¬
ка — в фантастике допустим и противостояние какому-нибудь панцир¬
ному монстру, естественную броню которого надо не пробивать, а про¬
минать. Но могут иметь место и шипы, и даже режуще-рубящие ребра.
У кропача же почти всегда рабочая поверхность оформлена так, чтобы
на ней были «точки концентрации удара».
Ладно, с конструкцией разобрались. Теперь о самом бое.
Если речь идет не о мастер-классе, но о стражнической или обще¬
войсковой версии (все это как раз для кропача!), то, в общем, приходит¬
ся иметь дело с мощными, грузными, относительно медленными уда¬
рами. Знаменитые цепы гуситов применялись прежде всего для оборо¬
ны укреплений или для преследования уже отброшенного от этих
укреплений, в беспорядке отступающего недруга. Лучшие из гуситских
воинов, очень тренированные, узкоспециализированные по теме «кро-
пач*>, были обучены наносить этим оружием... аж 30 ударов в минуту.
Для спарринга с умелым и не стесненным в маневре противником это
просто смешно, какова бы ни была мощь самого удара. То есть став¬
ка — или на затрудненность маневрирования (когда умелый фехто¬
вальщик лезет хоть на крепостную стену, хоть через телегу вагенбурга,
уклоняться ему крайне проблематично!), или на один удар, первый. Но
вообще-то в тех довольно редких случаях, когда гуситам попадался
полностью одоспешенный рыцарь, им приходилось для достижения
каких-то результатов «месить» его боевыми цепами примерно так же,
как в хемингуэевском «По ком звонит колокол» мужики месили плен¬
ных франкистов цепами крестьянскими. То есть долго и толпой.
91
горизонты ору>кая
(Уже чувствую: читатель, и без
того растревоженный отсутствием
пиетета перед крестьянскими стиля¬
ми, всерьез обиделся за соратников
пана Жижки. Что поделать — бес¬
пристрастный анализ НАСТОЯ¬
ЩИХ первоисточников абсолютно
не дает шансов поверить поздним
чешским сказочкам, согласно кото¬
рым горстка крестьян успешно раз¬
носит многократно превосходящий
ее числом и оружием цвет рыцарст¬
ва, созванного со всей Европы для
оказания интернациональной помо¬
щи местным аристократам. Строго
говоря, достаточно просто логику
включить: как это, вдруг рыцари
ухитрились превзойти числом кре¬
стьян? Крестьян, тоже целенаправ¬
ленно собравшихся из самых разных
краев; накрепко спаянных идеологи¬
ей — будем называть вещи своими
именами — тоталитарной секты; в
рамках этих идей присоединивших массу союзников из воинского сосло¬
вия; имевших достаточное время для овладения солдатскими навыка¬
ми — ибо «ограниченный контингент рыцарей-интернационалистов»
был введен в Чехию отнюдь не сразу...)
Но это, как уже говорилось, «ширпотреб». А мастер-класс, элитная
версия — это не бой с укреплений, а бой в полных доспехах, когда бое¬
выми цепами орудовали сами рыцари. Там много «борьбы древков»,
удерживаемых широким хватом и допускающих сложные перехваты,
как у алебарды. Плюс и ножные подсечки в ход идут, и болевые захваты
при вхождении в ближнюю схватку... Тем не менее перед нами, конеч¬
но, во многом силовое единоборство, в котором не слишком стремятся
парировать скользящие удары. Такие удары, даже наносимые цельно¬
кованым билом, не очень страшны, если приходятся на доспехи. Собст¬
венно, и после «прямого попадания» голова в шлеме скорее не раско¬
лется, а кругом пойдет: добивать придется либо кинжалом, вставив его
в щель доспехов, либо долгим молочением, превращая в металлолом.
В военно-полевых условиях или на «божьем суде» так и делали (хотя
могли перепоручить завершающий этап оруженосцам), а на турни-
92
Гуситский вагенбург. Последовательность
его защиты совершенно очевидна: едва
враги приблизятся, по ним будет дан залп
из арбалетов и огнестрельного оружия,
а потом в ход пойдут кропачи,
палицы и все прочее
глава з
pax — поскольку такие поединки имели место даже там! — просто за¬
считывали победу.
Подчеркнем еще раз: доспехи в данном случае — рыцарские латы.
Китайский или даже самурайский вариант брони тут вообще защитой
не послужит. Справедливости ради скажем: это же касается и ранней
рыцарской брони...
До каких пор такие «разборки мастеров» были обыденным делом?
До первых десятилетий XVI в. — точно. А «ширпотребовский» вариант
и значительную часть XVII в. захватил. Все та же оборона укреплений, а
отчасти даже просто действия в городских условиях, когда надо отстаи¬
вать (именно отстаивать: для штурмующего цеп неудобен!) перегоро¬
женную улицу, вход в здание и т. п.
Фантастика может присовокупить бой в ущельях, лесных завалах и
пр. (это и за пределы реальности не выходит, хотя в европейских вой¬
нах я для цепа что-то не вижу таких описаний применительно к
XVI—XVII вв.; раньше, конечно, бывало). Учитывая силовой уклон и
потребность в тяжелых доспехах, резоннее вручать цепы аналогам гно¬
мов, чем эльфов. И еще — аналогам орангутанов: ну, мы об этом уже
говорили. Последние могут особо успешно подвизаться с цепами на...
спинах боевых монстров драконьего типа: чем не вагенбург?
Пожалуй, с «секционными» цепами все ясно. Теперь перейдем к тем,
у которых — не било на скобе, а шар на цепи. По ряду классификацион¬
ных признаков это уже скорее кистени — но не совсем удобно называть
кистенем оружие с длинной рукоятью (фактически древком: для двуруч¬
ной работы), массивной шипастой гирей и кованой цепью, которая хотя
обычно и покороче древка — но лишь потому, что само это древко раз¬
мером с посох. Устоявшийся образ кистеня — нечто компактное, иногда
даже потайное, с короткой рукоятью или вовсе без нее... Словом — ору¬
жие куда более вспомогательное, а сплошь и рядом вообще не воинское.
Так это или не так — отдельный вопрос (недаром в одной из про¬
шлых статей говорилось о разнобое в терминологии). Но «шаровой»
цеп лучше именовать моргенштерном. Или, чтобы подчеркнуть его
цепной статус, — кеттенморгенштерном: «просто» моргенштерн — это
скорее шипастая булава, ударная часть которой посажена не на цепь, а
непосредственно на древко.
...«Моргенштерн» в переводе с немецкого — «утренняя звезда», а в
каком-то смысле и приветствие: «С добрым утром!» Пресловутый сол¬
датский юмор, обыгрывающий и «звездчатую» форму шипастого шара,
и возможность «звездануть» им. Фламандское название аналогичной
палицы — «годендак», т. е. «добрый день», опять-таки сердечное при¬
ветствие: все тот же юмор, умереть на месте от смеха (или от удара?).
93
горизонты ору>кЕШ
Тут уместно вспомнить, что название моргенштерна-цепа на том ста¬
ролитовском языке, который, собственно, является языком старобело¬
русским, — «звездыш»...Воистину солдатский юмор не знает границ!
Разумеется, были кеттенморгенштерны и малые, класса скорее
«боевой бич» — вот их вполне можно бы породнить с кистенями, но...
уж слишком несомненно их родство с теми цепными моргенштернами,
которые цепы. В общем, отставим на время терминологические споры.
«Вождем же может стать лишь тот, кто сумел сразить
три раза по девять врагов и завладеть их добром и женщинами.
У прочих же не в ходу мечи, раздают они удары железными
цепами с тремя девятизвенными цепочками, на каждой из кото¬
рых по три железных шара.
И семь железных шипов венчают каждый шар, и нет среди
них ни одного, который бы не был связан ядом.
К. Л. Макнамара. «Горец-2»
В жизни бы не стал отбирать в качестве источников «оружейных»
цитат второстепенных американских фантастов. Особенно — таких,
которые в начале 1990-х гг. брались писать романы по уже отснятым
фильмам. Но на сей раз цитату все-таки привожу, поскольку мне точно
известно, откуда сей американец выловил такое описание боевого це¬
па1. А взялось оно из ирландских скьол, которые у современных иссле¬
дователей иногда называются сагами, но содержат при этом гораздо
больше... скажем так, фантастики... чем самые фантастические из
скандинавских саг2. И в данном случае — очень жаль: т. е. эстетическое
воздействие они оказывают потрясающее, но фантастику автор и сам
вправе вставить, ему бы сперва разобраться с реальностью...
В этом отрывке единственное, что добавил лично, гм, Кристофер Ло¬
уренс, '— это смазывание шипов ядом (в первоисточнике об этом ни сло¬
ва, но вполне допустимо; а в фантастике можно, пожалуй, и магией шипы
«смазать»). Все остальное «добавили» сами древнеирландские сказители.
«Треххвостый» боевой цеп сомнений не вызывает, дошли до нас и изобра¬
жения, и записи в арсенальных каталогах, и даже образцы таких цепов.
(Правда, всё — не ирландское, да и не шотландское большей частью; но
1 А известно мне это потому, что (пора признаваться, чего уж там!) «четные» книги
Макнамары именно я и писал. Но только четные! Упреков по тексту первого и третьего ро¬
манов не принимаю!
2 Общепринято деление саг на «родовые», «королевские» и «фантастические» (они же -
«лживые», но в статье, рассчитанной на любителей фантастики, этот термин применять не
хочется). Первые - подчеркнуто абсолютно правдивы, вторые - не всегда подчеркнуто, а в
третьих и вовсе попадаются элементы осознанного вымысла.
94
."•few
- J*
глава 5
-Же
Тройной кеттенморгенштерн в турнирном поединке XIV в. Любопытна
«невыравненностъ» условий схватки: боевой цеп против копья,
да еще в кавалерийском бою, - но это никого не смущает!
тут «диалог культур» допустим. Ведь никто из читателей не возмутился,
когда в Шотландии аж XVII в. вдруг зазвучали, волей Макнамары, древне¬
ирландские строки!) А вот чтобы на каждой цепочке по три шара... Разве
что дополнительные два окажутся не шарами, а «шариками», еще луч¬
ше — просто средними звеньями цепи, несколько усиленными за счет
шипов или режущих граней. При «захлестывающем» ударе это все вполне
работает. Но основная задача таких «звездочек» (они больше характерны
для дальневосточного оружия) — не дать противнику схватиться за саму
цепь цепа и тем сковать действия цепоносца. Собственно, те дальнево¬
сточные варианты — не классический кистень, боевая цепь или боевой
цеп (нунтяку или иной), а... не поймешь что. Иногда они совмещают
признаки всего вышеназванного: средней длины цепочка (со «звездочка¬
ми» вместо некоторых звеньев) и гирьки на обоих ее концах, причем гирь¬
ки эти — не шары, а такие удлиненные пирамидки, которые вполне мож¬
но взять в ладонь, как рукоять нунтяку... Особенно — большую из них:
довольно часто они не одинаковы. Так что в этом смысле перед нами ско¬
рее цеп, а не цепь с гирьками на концах. Хотя если вспомнить, что и вто¬
рой его гирькой можно наносить удары... а само оружие — вращать во
всех плоскостях, перехватывать самым разным образом, даже метать...
Причем ведь это лишь одна из конструкций: «вспомогательное» оружие, в
особых условиях применявшееся некоторыми самураями. Территория
ушу знает варианты и похлеще (во всех смыслах!).
Ну вот, мы как будто вернулись к тому, с чего начинали: быстрое
вращение, сплошное «защитное поле» и прочие сверхвозможности. Но
9$
горазонгаы opy>kast
Учебник фехтования Якоба Сутора (довольно-таки поверхностный курс «Для солдат,
студентов и участников состязаний»). Времена *** д’артаньяновские. Приемы работы с
боевым цепом занимают впятеро меньше страниц, чем техника боя алебардой, и в восемь
с лишним раз меньше, чем двуручным мечом, не говоря уж о шпаге, - но цеп все же не забыт.
Шпажных дел мастеру предписывается цеп не блокировать, а уклоняться от удара -
и тут же контратаковать в подмышечную пройму кирасы (доспех цепоносца неполон:
судя по контексту, речь идет о ситуации, когда штурмующие только-только ворвались
на укрепление, обороняемое городскими отрядами). При схватке двух мастеров цепа дается
совет работать на опережение, «переигрывать» удары в горизонтальной плоскости
действиями в вертикальной, не забывая при этом о возможностях рукояти
все это тоже имеет место в первую очередь при схватке с противником
(или противниками) безоружным, неполноценно вооруженным... не
успевшим выхватить из ножен основное оружие... бездоспешным или
плохо одоспешенным... Иными словами, такой цепью-цепом умелый
воин, «замаскированный» под бродягу или торговца, способен разо¬
гнать группу романтиков с большой дороги, особенно если они не слиш¬
ком серьезно настроены. Он же, воин, уже ни под кого не замаскиро¬
ванный, может прибегнуть к этому оружию как к «последнему аргу¬
менту» на исходе тяжкого сражения, когда у всех участников —
желательно облаченных в броню не страшнее самурайской — излома¬
лись или затупились клинки, пали кони (боевые верблюды? грифо¬
ны?)... Ну и, конечно, тот же воин в качестве стража может оглу-
шить-придушить-скрутить-обезоружить нежелательную персону, кра¬
дущуюся по замковым коридорам. При этом если у персоны есть меч (у
стража тоже!), то в тесноте и при внезапности она не успевает обнажить
клинок, на что и рассчитаны действия стража.
А ведь это уже пошла никак не «тактика цепа», пусть даже мы
по-прежнему говорим об инерционном оружии с гибкой «срединной ча¬
стью», Но в том виде, до которого мы сейчас добрались, оно заслужива¬
ет абсолютно самостоятельного рассмотрения.
2
Он видел — как и все — цепной шестопер на рукояти длиной
в локоть, который держал Нигцука в низко опущенной руке. Он
дб
Ян Жижка с большим пехотным кеттенморгенштерном. Это самое известное
его изображение, часто воспринимающееся как прижизненный портрет - но...
оно века на два моложе гуситских войн. На современных этим войнам рисунках
чаще фигурируют боевые цепы
97
глава з
*— ’*« 1 II ■ ц II И т т ыяятттттяш " ДЗс
знал — как и все, — что время, нужное для заклинания, несрав¬
ненно больше, чем то, какое требуется Нищуке, чтобы раскро¬
ить ему череп.
А. Сапковский, «Меч предназначения» («Предел возможного»)
В данном случае перед нами не классический боевой цеп, не кеттен-
моргенштерн и не кистень. В руках у профессионального охотника на
драконов — один из типов булавы, рукоять которой «нарощена» за счет
цепи. Похоже, шестопер за «цепное кольцо» подвешен к запястью дра-
коноборца. Эта гибкая рукоять, продолжающая жесткую рукоять шес¬
топера, позволяет «удлинить» удар, направить его по более непредска¬
зуемой траектории. В конце концов, увеличить его хлесткость и даже
проникающую силу — хотя на сей раз это, пожалуй, излишество: чело¬
веческой голове (и любой другой части тела) уже вполне достаточно, а
для головы драконьей эффект, надо признать, окажется слишком сла¬
бым. Даже если учесть режуще-рубящие свойства «перьев» шестопера.
Так что даже не совсем понятно, отчего у охотника на драконов эта
штука оказалась в ближнем доступе, чуть ли не как туз в рукаве. Навер¬
но, и впрямь на случай происков конкурентов.
Такой шестопер в основном работает как разновидность боевой ду¬
бинки, лишь при некоторых типах хвата превращаемой в «цепное» ору¬
жие. Но в других случаях соотношение гибкой (цепной, ременной, вере¬
вочной и т. п.) рукояти и полностью жесткой ударной части бывает и
4 3-916
горазонгаы ору>кая
иным. В диаметрально противоположном случае речь вообще идет о не¬
большом ядре на длинном тросе или цепи, свободно удерживаемой в
руке (а то и обеих руках) либо петлей охватывающей запястье. Конечно,
не обязательно ударник имеет шаровидную форму: может он быть и пи¬
рамидальным, и коническим, и даже биконическим; может даже иметь
шипы — короткие «пробойники» или кривые «когти». В умелых руках
такая гирька, независимо от ее формы, буквально порхает, выписывая
круги и восьмерки, «гоня волну» (не в том смысле, как «фильтруют ба¬
зар»!), за счет перехватов троса изменяя дистанцию до противника...
Таким «боевым вентилятором» можно не хуже, чем нунтяку, разо¬
гнать умеренно вооруженную и не очень решительно настроенную тол¬
пу. Или держать ее (толпу) на расстоянии, не давая подступиться. Но
если враги вооружены более полноценно, более умелы и решитель¬
ны — эта тактика не пройдет. Разве что одного удастся «замочить» (и то
не факт: он может принять удар на щит или частично блокировать
древком своего оружия), но это хоть на мгновение, однако разрушит
защитное полеу чем не преминут воспользоваться остальные супостаты.
Напомним: нунтяку, даже парные, в качестве боевых вентиляторов
тоже используются преимущественно в небоевых условиях...
Зато как оружие первого удара такой «грузик на веревочке» равных
почти не имеет. Особенно если условия схватки таковы, что второго уда¬
ра может и не быть — значит, нужно поразить цель с полной гарантией.
«Он согнулся и коротко замахнулся. Железный шар, появив¬
шийся неведомо откуда и когда, свистнул в воздухе и ударил Йен-
нифер в лоб. Прежде чем чародейка успела прийти в себя, она уже
висела в воздухе, удерживаемая за руки Живодером и Нищукой, а
Яррен опутывал ей щиколотки веревкой».
А, Сапковский. «Меч предназначения» («Предел возможного»)
Все тот же эпизод борьбы за шкуру неубитого дракона. С дамой-
чародейкой обладатель цепного шара поступил более галантно, чем об¬
ладатель цепного шестопера намеревался поступить с мужчиной-ча-
родеем. Госпожа Йеннифер оказалась оглушена совсем ненадолго —
хотя достигнут этот эффект был действительно во мгновение ока. Куда
быстрее, чем могло сработать заклинание.
Вообще-то мне такая галантность кажется и несколько странной, и
труднодостижимой в этих условиях. Шутки закончились, противник
СТРАШНО опасен (пусть не мечом, а «незлым тихим словом») — так
что бить его надо не просто внезапно, мгновенно и с гарантией, но еще
и «с запасом». А удар, от которого приходят в себя на той же странице и
9»
глава 5
г JOE
на следующей начинают швыряться заклинаниями, — это скорее уж
для небоевых условий. Когда выводимого из строя противника не толь¬
ко можно не убить, но и воистину нужно не убить. Что, между прочим,
пан Анджей (видно, он очень любит такое оружие!) отлично продемон¬
стрировал несколькими главами ранее:
«Гералып отстегнул от пояса мешочек и подкинул его в руке,
не выпуская ремешка.
— Меня не купить, — гордо произнес Цербер.
—Аяине собираюсь.
Привратник был слишком громоздок, чтобы обладать реф¬
лексом, позволяющим закрыться от быстрого удара обычного че¬
ловека. А от удара ведьмака он не успел даже зажмуриться. Тяже¬
лый мешочек с металлическим звоном саданул его в висок».
А. Сапковский. «Меч предназначения» («Последнее желание»)
Вот таким образом деньги открывают любую дверь. А будь на мес¬
те привратника вооруженный воин, да будь местом действия не город¬
ской особняк, но поле боя — то и вместо кошелька со звонким метал¬
лом был бы, в лучшем случае, кованый шар. Скорее же — гирька с
пирамидально-коническим «острием», способная на таком вот выхле-
сте пробить или хотя бы с силой промять доспехи (не всякие, конечно).
По правде говоря, «малая» разновидность такого оружия — когда
гибкая часть протяженностью равна не длинной пике, а короткому
мечу — и есть русский кистень. То, что «надевается» на кисть. То есть —
безрукояточный вариант. Нет, разновидности с рукоятью тоже были
известны, причем издавна. Но «исходник», по-видимому, именно та¬
ков; небольшая и не шипастая (чаще ребристо-угловатая) гирька на
ремне или плетеном шнуре. Воинское ли это оружие? Нет, вряд ли.
И даже не очень разбойничье, хотя в обиходном сознании кистень од¬
нозначно связан с «романтиками большой дороги».
(Были на Руси воинские кистени, были и разбойничьи. Но вот
они-то все не «кистевые», а «рукояточные». Так что сформулируем вы¬
вод: если в каком-то описании Древней Руси вы обнаружите, как витязь
на поле боя орудует кистенем, состоящим ТОЛЬКО из ремня — а хоть
бы и цепи! — и ударной гирьки... В общем, знайте: перед вами — па¬
раллельный мир. Фантастика.)
Итак, чем не является «кистевой» кистень, мы выяснили. А чем же
он все-таки является?
Прежде всего — оружием уличной схватки. Такой, в которой обя¬
зательное сохранение жизни противника отнюдь не запланировано, но
99
горазонгаы ор^у>кая
обязательная его погибель запланирована еще меньше. Оружие личной
самообороны: в средневековом городе говорить о штатной службе пра¬
вопорядка или вообще нельзя, или можно с очень большими оговорка¬
ми1. Оружие криминальных элементов (т. е. тех, против которых само¬
оборона и рассчитана). Оружие добропорядочного избирателя, кото¬
рым он отстаивает законные интересы своей партии, если какой-то тур
вечевых выборов и т. п. вдруг объявляется нелегитимным...
Что поделать: в те времена действия «стенка на стенку» являлись
практически неотъемлемой частью городской демократии — там, где она
была; а где ее не было — столь
же неотъемлемой частью оли¬
гархических противостояний.
(Подумать только: как далеко
мы ушли от этих нравов...)
Даже во времена Даля такие вот
«гражданские» кистени явля¬
лись важным аргументом сте-
ночных баталий. Во всяком слу¬
чае, составитель «Толкового
словаря» пишет о них — кстати,
как об оружии парном, обое¬
ручном — именно в этой связи.
И особо подчеркивает, что к
мастеру двух кистеней «не было
подступа» в кулачном бою.
Так что же, кистень — за¬
конное оружие проводящегося
по всем правилам кулачного
боя? Нет, конечно. Но город¬
ская — да и сельская — жизнь
тут вскипает такими эмоция¬
ми, что состязательные схват¬
ки порой переходят в нечто го¬
раздо более масштабное. Осо¬
бенно если и затевались они
как «проба сил» приверженцев
разных партий, жителей сосед¬
«Записок о Московии» С. Герберштейна
(издание 1556 г.), показывающий кавалерийское
снаряжение времен Ивана Грозного. Среди прочего
оружия - кистень, называемый, правда,
по-татарски: «бассалык». Шипы на верхней
части рукояти (не на гирьке!), видимо, должны
в ближнем бою помешать врагу перехватить
это оружие за древко
1 На Руси поясное оружие (во всяком случае, полноразмерное: меч, саблю) в небоевой
обстановке, по-видимому, не носили. О позднем Средневековье мы это знаем точно - да,
кажется, и в домонгольский период клинок на поясе характерен лишь для тех представите¬
лей воинского сословия, которые вот прямо сейчас находятся «при исполнении».
ЮО
гпава з
них деревень или городских районов-концов... В Новгороде вообще
существовали специальные «дубинки для кулачного боя» — и никакого
внутреннего противоречия новгородцы в этом названии не видели!
Как действовали такими кистенями? По тому же Далю — «свивая и
развивая ремень». То есть ударами «толчковыми», «выстреливающими».
Скорее в стиле Сапковского, чем Е. и Л. Лукиных («Сталь разящая»), у
которых обоеручные кистени все больше образуют труднопреодолимый
заслон, находясь в непрерывном вращении. Впрочем, пардон: когда надо
не создавать защитное поле, а именно бить на поражение — то кистени
«Стали разящей» как раз выстреливают. Кроме того, этот мир вообще
лишен какого-либо иного оружия — так что манера боя там могла видо¬
измениться.
А как было на поле боя в мирах, соответствующих эпохе Древней
Руси? Московской Руси? Современной ей Запорожской Сечи?
Что в домонгольской, что в допетровской кавалерии кистень —
оружие вспомогательное, но очень распространенное. Он короток, од¬
нако вполне «рукояточен». Гибкая часть — чаще ремень, чем цепочка.
Размеры поменьше западноевропейских (потому, что броне он проти¬
востоит куда более слабой!), время бытования — подольше. Впрочем,
не всегда разница с «цепными» моргенштернами так уж велика, особен¬
но если учитывать их восточноевропейские варианты. А некоторые из
северорусских кистеней чуть-чуть уклоняются в сторону боевого цепа,
обретая массивное било грушевидной формы. Похоже, оно рассчитано
на пробивание-проминание относительно более тяжелой брони. Зато в
других случаях гирька (и округлая, и шипастая) столь мала, что ору-
жиеведы порой считают такие кистени детскими. Кажется, напрасно:
т. е. воинскому делу впрямь обучаются с раннего отрочества, и отчего
бы специальное оружие для этого не иметь — но здесь скорее налицо
традиция «боевого бича», легкого и высокоскоростного, пришедшего
от соседей-степняков.
У запорожцев кистеня как боевого оружия, пожалуй, не увидеть. От¬
того ли, что доспехи у них были редкостью (в среднем! это не мешает по¬
явлению меж казаков кого-нибудь в очень серьезной броне)? Или пото¬
му, что конная схватка, когда она имела место, носила более «степной»,
рассыпной, скоротечный характер, причем дистанция задавалась длиной
пики — которая для московской конницы XVI—XVII вв. нехарактерна?
А может быть, место кистеня у запорожцев занимала плеть с «грузиком»
на конце? Наверно, так: ведь мы и у донских казаков нечто подобное на¬
блюдаем, а позже — у яицких. Все та же тактика степняков...
Хотя вообще-то упоминание о запорожских кистенях есть, но
лишь в контексте «внеплановых» перевыборов атамана с последующим
ХО!
горизонты ору>кия
То же издание: воин дворянской конницы в стеганом доспехе-тегиляе и с кистенем
за спиной. Последовательность применения оружия очевидна: на расстоянии - лук,
при сближении - сабля, а кистень выхватывается из-за пояса уже в тесной схватке
накалом страстей, подсчетом голосов, утверждением на должность од¬
них и, гм, радикальным забаллотированием других. Похоже, это, как и
в новгородской практике, — пример использования нарочито не боево¬
го оружия, применение которого не выводит конфликт на уровень под¬
линной междоусобицы.
Какие то были кистени? Поди угадай... Думается — все та же малая
гирька на кожаном шнуре с петлей для запястья1. Штука, которую мож¬
но держать в рукаве или в кармане — а не выхватывать из-за пояса, как
оружие «настоящее»...
Конечно, может такой вот безрукояточный кистень быть и оружи¬
ем настоящим, боевым, основным. Кроме «выстреливающих» ударов,
он способен закогтить противника — если снабжен шипами-крючьями.
Особенно хорошо это срабатывает при захлестывающем, опутываю¬
щем ударе. Тут в ход идут не только шипы, но и сама гибкая часть (трос
это или цепь — все равно). А захлестнуть можно не только самого вра¬
га, но и оружие... рога шлема и какие-то гребни доспеха (обычно в та¬
кой броне, состоящей сплошь из шипастых выступов, щеголяет «анти¬
герой»)... рога, шипы и гребни естественного панциря, который по¬
крывает тело фэнтезийного монстра... зубец крепостной стены, колесо
1 На месте, где во время битвы под Берестечком располагался казачий лагерь, были най¬
дены остатки «рукояточного» кистеня, вполне традиционного для Московской Руси. Но,
похоже, это он и есть: там вообще обнаружено достаточно «московского» оружия, чтобы
сделать вывод даже не о передаче его запорожцам, а о прямом, хотя и «неофициальном»
присутствии под Берестечком военспецов из армии Алексея Михайловича.
102
глава з
, jQc
-* 1 ir
повозки, фальшборт или рею корабля... Правда, надо заранее опреде¬
литься, что мы имеем: «инженерное устройство», так-сяк пригодное для
боя, — либо оружие, более-менее пригодное для преодоления препят¬
ствий. Полной универсальности тут достигнуть не получится.
В фантастике возможна еще и такая дилемма: оружие против враж¬
дебных монстров — и оружие против вражеских воинов. Впрочем,
«спецсредства», использующиеся для штурма фэнтезийного замка,
военно-инженерным разработкам нашей реальной земли тоже, скорей
всего, будут... несколько параллельны.
Но все эти сверхдостижения (сложные «захлесты», броски-удары
на дальней дистанции), конечно, входят в епархию не малого граждан¬
ского кистеня, а оружия мастер-класса. Требующего многолетних тре¬
нировок, да уж и наличия высокоразвитой школы боя. Результат, ко¬
нечно, мог быть крайне впечатляющим (достаточно сказать, что такая
«летающая гиря», оставаясь оружием ударным, приобретает многие
признаки метательного оружия!) — но на массовое применение рассчи¬
тывать никоим образом не стоит.
Наиболее показателен в этом смысле один из эпизодов фантастиче¬
ского фильма «Убить Билла», когда школьница-якудза чуть было не
прикончила главную героиню. Ну, сама схватка очень крепко приправ¬
лена фантастикой (как и прочие боестолкновения Черной Мамбы), од¬
нако зрелище все равно впечатляющее!
Назвать это оружие кеттенморгенштерном язык не поворачивает¬
ся, хотя гибкая его часть — действительно цепь, а не веревочный трос,
как то часто бывало, и не ремень короткого кистеня. Все-таки она луч¬
ше противостоит мечевому лезвию, особенно столь острому, как у са¬
мурайской катаны. Но — цепь стальная\ Классическое Средневековье
лишь в редких случаях могло пойти на такие затраты: при тех техноло¬
гиях себестоимость легкой, длинной и по-боевому прочной цепочки
сравнима с ценой золотого ожерелья.
Однако если такая цепь все же изготовлена — она на многое спо¬
собна и сама по себе, даже без учета ударной «боеголовки». Наверно,
поэтому в фантастике частенько возникает соблазн перейти от кистеня
к боевому кнуту — рубящему и обвивающему самой своей гибкой ча¬
стью. Оружие реальности тоже порой вступает на этот путь, но доволь¬
но скоро обнаруживает, что, по крайней мере, на поле боя в этом на¬
правлении долго двигаться нельзя.
«Множество бичей с той и с другой стороны разом взлетело
в воздух и разом обрушилось на украшенные белыми и зелеными
венками головы — словно винтовочный залп грянул. Каждый удар
103
горазонгаы ору>кая
Разные варианты пехотного оружия, сочетающего признаки кеттенморгенштернов,
«просто» моргенштернов (палиц), боевых цепов и боевых же молотов. Правда, все это -
наспех изготовленный «ширпотреб»: оружие скорее ополченца, чем
профессионального воина
находил себе жертву. Вверх летели клочья волос и кровавые ош¬
метки кожи. Первые шеренги полегли в течение нескольких се¬
кунд. Вновь слитно щелкнули бичи — и не стало вторых шеренг.
Ров уже доверху был завален мертвыми и ранеными, а две челове¬
ческие лавины, давя своих и чужих, все перли и перли друг на дру¬
га. Хлопанье бичей превратилось в слитный трескучий грохот.
В этой тесноте можно было драться только сложенными вдвое
бичами. Такие удары хоть и не были смертельными, но почти
всегда валили с ног, а упавших сразу затаптывали».
Ю. Брайдер, Н. Чадович. «Евангелие от Тимофея»
В данном случае хлысты — не стальные: металла в мире «Еванге¬
лия...» совсем мало, и он слишком дорог, чтобы расходовать его на
оружие такой вот штрафбатовской мясорубки. Зато в этом мире водит¬
ся масса древогрызов, челюсти которых снабжены прочнейшими и ост¬
рейшими зубами. Вот эти-то зубки и вплетены в тело кнутов-само-
боев1.
1 Наиболее близкая аналогия - полосующие мечи полинезийских воинов: на деревянной
основе укреплены ряды акульих зубов. Но это оружие-жесткое, бьет оно отнюдь не как кнут.
104
глава з
У С. Логинова в «Многоруком боге далайна» сходными боевыми
качествами обладает ус парха, какого-то представителя типа членисто¬
ногих (в местной модификации). Насколько можно понять, это — мно¬
госекционный хитиновый клинок, суставчатый, уплощенный. Сам
парх, надо полагать, в особых тренировках не нуждается — а вот чело¬
веку с «трофейным» усом приходится долго упражняться. Зато обучен¬
ный боец может ввести такой ус в виброрежим, перед которым бес¬
сильно любое оружие Далайна, кроме... кистеня: традиционного, без-
рукояточного.
«Очевидно, Шооранов противник служил в цэрэгах не только
последний год, но и раньше, когда солдат еще учили приемам боя,
особенно против секущих хлыстов, которыми были вооружены
кольчужники старейшин. В его руке мгновенно появился летучий
кистень с увесистым гранитным желваком... <.. .>
Кистень с жужжанием вращался на коротком ремне, но Шо-
оран знал, что он может неожиданно вырасти, и тогда камень
полетит, словно из пращи. Прежде всего надобно погасить его дви¬
жение. Конец хлыста на мгновение словно слился с мягким ремнем,
Шооран дернул хлыст на себя и сам прыгнул вперед. Он не надеялся
вырвать ремень из руки противника, хотел лишь не дать врагу
отступить и замахнуться гарпуном. Бойцы столкнулись, ударив¬
шись грудью в грудь, и тогда Шооран пустил в ход нож».
Что ж, очень интересный бой: попытка противопоставить вибра¬
ции «клинка» вращение инерционного оружия, сочетающего мягкое
опутывание и «выстреливание» твердым ядром, контрприем, смена
дистанции, грамотный переход на вспомогательное оружие, до поры
удерживаемое в левой руке...
Пожалуй, ближайший аналог этому усу — некоторые типы «секци¬
онных» плетей с режущими (стальными!) гранями: такие известны в
ряде дальневосточных школ боевого искусства. А еще — индийский
уруми: вообще-то оружие класса «меч», но полутораметровый клинок
его столь тонок и гибок, что представляет собой скорее остролезвийную
ленту. Но даже если хитин парха превосходит по своим боевым качест¬
вам оружейную сталь (ой, вряд ли!), человеческие руки способны при¬
дать такому усу, плети или гибкому мечу-ленте лишь полосующие
свойства. Между тем в «Многоруком боге...» боевой хлыст не просто
рассекает, но именно рубит: как-то раз логиновский персонаж за счи¬
танные секунды в прямом смысле изрубил на куски аж пятерых врагов
(неумелых и плохо вооруженных). Скорее всего, тут пошла перекличка
Ю?
горазонгаы ору>кая
'jry*. '-С- "
со всякими виброклинками, мономолекулярными нитями и пр. из тех¬
нологической SF, описывающей миры будущего.,А может быть — с со¬
временной бензопилой?
Далековато мы ушли от кеттенморгенштерна. Не вернуться ли?
Если классический боевой цеп — оружие прежде всего пехотинца,
то классический западный кеттенморгенштерн — в первую очередь
оружие всадника. Причем всадника тяжеловооруженного, выходящего
на бой с себе подобными бойцами, облаченными в надежные доспехи.
Фактически такой кистень — средство пробить броневую защиту на ло¬
кальном участке. Не выйдет пробить — хотя бы промять, причинив тя¬
желый ушиб, закрытый перелом, контузию. Ну, а если и это не полу¬
чится — так по крайней мере выбить противника из равновесия, смять
забрало его шлема или наплечник, сковать движения...
Разумеется, бьют не только в голову или корпус. Очень активно ра¬
ботают и по конечностям, сочетая «пробивание» с уже известным нам
«захлестыванием». С этой же целью наносят удары и по вражескому
оружию. Вообще кеттенморгенштерн, особенно тройной, — отличное
обезоруживающее средство: если он даже не запутает в своих «хвостах»
вражеский меч или копье, то с силой отшибет его в сторону, помешает
провести контратаку. Ну, а если это неприятелю все же удастся — то на
рукояти такого моргенштерна, как правило, есть нечто вроде гарды, по¬
могающей парировать вражеские выпады. Но такое парирование все же
вспомогательно. Главная защита — доспехи. И эта защита столь надеж¬
на, что ее очень трудно преодолеть, даже нанеся меткий удар в уязви¬
мое место. Вот тут «цепная» гирька составляет серьезную конкуренцию
мечу, булаве или боевому молоту с обухом, откованным в виде чекана.
Что здесь важнее — сила или точность? Все важно! Такова уж спе¬
цифика боя в тяжелых доспехах. Как будто нет в нем запредельной вир¬
туозности и сверхсложных изысков, особенно если глядеть со стороны
(и издали). Но выжить в таком обмене ударами может только «рав¬
ный». Если какой-то автор захочет противопоставить трудноуязвимо-
сти этой тяжелой мощи подвижность легкого бойца, облаченного в
тонкую и гибкую броню, — ну что ж... Этот автор явно рискует мень¬
ше, чем его протеже. У легко- и средневооруженных воинов, конечно,
есть свои козыри — но разыгрывать их надо где угодно, только не в
ближней схватке с латником.
А раз уж мы заговорили о высокой точности ударов — то интерес¬
но сравнить европейскую традицию с восточной. Не с дальневосточ¬
ной: для «территории ушу» и окрестностей более характерно иное ору¬
жие. Зато в Индии хватает аналогов кеттенморгенштернов, причем
многохвостых!
Ю 6
гпава з
лег; JI т 30>
Л. Дюрер в качестве «военного изобретателя» (ши
фантаста?): попытка разработать экипировку
всадника, позволяющую ему нашучшим образом
прорываться сквозь пехотный строй. Размер
шипастой «боеголовки», пожалуй, показан больше
натурального (а габариты лошади - меньше!), однако
тенденция понятна. Интересно стремление не только
превратить коня в ежика, но еще и подвесить к его
шипастой броне дополнительные цепные ядра
(тоже шипастые)
В Европе эти «хвосты» тянутся обыч¬
но к одному кольцу, соединяющему все
цепи с рукоятью. А вот индийская руко¬
ять напоминает скорее грабли, только
вместо зубцов к Т-образной перекладине
крепятся цепи, увенчанные «головками»
шипастых гирек. Налицо не европейская
тяга к концентрированию удара — но, наоборот, «рассредоточение» его,
охват наибольшей площади. Что ж — тактика боя и форма оружия на¬
ходятся в прямой зависимости от подхода к индивидуальному брони¬
рованию бойца.
Творцы фантастики могут варьировать этот подход еще шире.
Скажем, если противником вашего персонажа окажется существо клас¬
са «тролль» — то не стоит идти на него с «боевыми граблями», рассре¬
доточивая удар; лучше, наоборот, добиться максимальной концентра¬
ции. Зато сам тролль вполне может вооружиться на индийский лад —
что сведет на нет и большую подвижность его противников, и их мно¬
гочисленность. Ведь такого вражину люди наверняка будут атаковать с
серьезным численным перевесом...
(А вообще боевые грабли — страшное оружие: редко кому удается
наступить на них дважды... Хотя иные фантасты этот рекорд перекры¬
вают, причем многократно. Но речь не о них.)
Когда в европейских войнах кавалерийский кеттенморгенштерн со¬
шел на нет? Пожалуй, ко времени раннего детства основных героев
«Трех мушкетеров», причем упадок наметился задолго до их рождения.
Хотя и во время действия собственно «Трех мушкетеров» еще встреча¬
лись достаточно боевые пережитки старины. Как ни странно, многие
из них «сдвинулись» в сторону боевого цепа, причем ударная секция
стала напоминать даже не шестопер, а еще более специализированный
тип палицы: пернач (на каждом ребре-лезвии — по ножевидному
«перу»). Хотя — ничего странного: все реже встречаются противники в
107
ж
горазонпэы ору>кая
по-настоящему полной броне,
значит, можно не так концен¬
трироваться на концентрации.
Почему именно в эти деся¬
тилетия сходит со сцены конная
«утренняя звезда»? Потому что,
наконец, набрал силу кавале¬
рийский пистолет. И в прямом
смысле (т. е. пробивная сила
пули возросла), и надежнее
стал, и дешевле — а значит, рас¬
пространенней. Он же серьезно
изменил тактику конного боя,
«подсократив» и доспехи (не
полностью), и таранное рыцар¬
ское копье (вот его — почти це¬
ликом).
В мирах фэнтези, где до по¬
роха не всегда дело доходит, си¬
туация может сложиться иначе.
Ну, а пехотный кеттенмор-
генштерн и в реальности с вы¬
миранием подзадержался. Осо¬
Экспонаты из коллекции одного музея
Германии: две булавы (венгерская и,
предположительно, татарская), калмыцкая
плеть-кистень эпохи наполеоновских войн
(трофей ши подарок от воина иррегулярной
кавалерии российской армии) и... вполне
немецкий боевой цеп, предназначенный для
кавалериста почти д’артаньяновских времен!
бенно — в тех случаях, когда пе¬
хота действовала «с учетом» каких-либо оборонительных сооружений.
Вплоть до... окопов Первой мировой, когда моргенштернам (и кеттен-,
и просто) было суждено краткое возрождение.
Но это уже совсем особая история, и мы ее, с вашего позволения,
расскажем как-нибудь в другой раз.
0СаЭЬШХ&?ЭГ, + £Л«й>МЙР’4ло- t*'«™*>*
Глава 4
сага о дапъмет Оое
Что-то у них не заладилось. Шуршание и постукивание уси¬
лилось — стрелы посыпались гуще, анракцы готовились к штур¬
му. Кто-то завопил — в него угодила стрела, затем еще и еще.
Горожане оставили попытки оттолкнуть лестницу и тоже
взялись за луки, но, насколько я понял, совершенно бесполезно.
— Колдун отводит наши стрелы! — завопил кто-то на стене.
В. Ночкин. «Меняла»
Когда колдун отводит — это еще полбеды. Гораздо хуже, если их
«отводят» сами авторы, не используя до конца все шансы, которые пре¬
доставляет метательное оружие (не только лук). Правда, как минимум
столь же часто писатели преувеличивают возможности лучной (и,
опять-таки, не только) стрельбы — так что в среднем по фантастике
выходит «баш на баш».
Тем не менее бой на дальней дистанции — одно из наиболее узких
мест, где вероятность авторской неточности очень высока, а плата за
нее крайне значительна. Если же учесть, сколь много скопилось в этом
вопросе «авторитетных мнений», опирающихся на устаревшие, невер¬
но реконструированные, а иногда попросту вымышленные сведенья...
Если учесть все это — то самое время взяться за данную тему всерьез!
Начнем с оружия самого, казалось бы, обычного — и при этом
столь таинственного, что порой кажется, что тут в самом деле не обош¬
лось без магии (или без фантастики). С самых обычных луков. Впро¬
чем — обычных ли?
«Как ты полагаешь, почему благородные рыцари так ненави¬
дят арбалет? Я бы сказал — в этой их ненависти просматрива-
109
звон гаегаавы
горизонты ор^у>кая
ется что-то личное, нет?..» — «Как же, слыхивали: дистанцион¬
ное оружие — оружие трусов». — «Э, нет — тут сложнее. Про¬
тив луков — заметь! — никто особо не возражает. Фокус в том,
что у лучшего лука усилие на тетиве — сто фунтов, а у арбале¬
та — тысяча». — «Ну и что с того?» — «Л то, что лучник мо¬
жет свалить латника, лишь попав тому в щель забрала, в спайку
панциря и тэдэ — высокое искусство, надо учиться с трехлетнего
возраста, тогда, глядишь, годам к двадцати будешь на что-то го¬
ден. Арбалетчик же стреляет по контуру — куда ни попади, все
навылет: месяц подготовки — и пятнадцатилетний подмасте¬
рье, сроду не державший в руках оружия, утрет рукавом сопли,
приложится с сотни ярдов, и крышка знаменитому барону N, по¬
бедителю сорока двух турниров, и прочая, и прочая...»
К. Еськов. «Последний Кольценосец»
Ну, об арбалете будет разговор особый, а так-то ударения расстав¬
лены очень верно. За одним, пожалуй, Исключением: «сто фунтов» (ки¬
лограммов сорок) для современного спортивного лука и лучника-
спортсмена мощность вправду запредельная, избыточная — но для
лучника-воина, действующего в русле высокоразвитой многовековой
традиции, это совершенно «пацанячий», смехотворно низкий рубеж!
Тут автор «Последнего Кольценосца», кажется, не удержался: попробо¬
вал, говоря словами нынешних ролевиков, «отыграть», сделать мало-
мальски постижимой хотя бы одну из реалий лучного боя. И напрасно!
Потому что ВСЕ реалии лучного боя средневековых (и ранее) времен на
полигонах абсолютно не отыгрываются, да и к современному олимпий¬
скому спорту тем более неприложимы. Если уж приводить спортивную
аналогию, то Робин Гуд на теперешних чемпионов должен был смот¬
реть столь же отстраненно, как хоккейный вратарь на мастеров фигур¬
ного катания. То есть меньше ли у них нагрузки — отдельный вопрос; в
любом случае все это совсем другой вид состязаний, даром что тоже на
коньках.
Усилие на тетиве у мощнейших из боевых луков — не под 40, а за
80 кг. Кстати, и собственный их вес порой составляет этак пуд с гаком
(изрядным) — особенно если мы говорим о крупных цельнодеревян¬
ных конструкциях, вроде знаменитых longbow английских йоменов.
Это ведь не рейка, а настоящий брус очень плотного (только-только в
воде не тонет!) дерева, пусть и зауженный к перехвату посередине и к
концам, но зато у основания «рогов» столь объемный, что рукой его
там не охватишь.
НО
глава 4
v’ -b- ».
Bow так стреляли самураи: no дальним целям и на дистанции прямого выстрела
(Так я написал в свое время. Материалы эти — и статьи, и глава в
одной из оружиеведческих книг — были опубликованы, широко разо¬
шлись, не вызвали возражений у известных оружиеведов, но... Беру
свои слова обратно. Во всяком случае, относительно веса лука (насчет
силы его все остается по-прежнему). Вот что значит — без проверки по¬
ложиться на чужие расчеты! А расчеты мне эти сделали, внеся в форму¬
лу... максимальный диаметр лука у основания «рогов». То место, где
«рукой не охватишь».
Но лук, как известно, сужается к концам. Потому реальный вес са¬
мых массивных луков — в два с лишним раза меньше. Килограммов
восемь. Тоже, кстати, немало: полтора — причем вот тут именно «с га¬
ком» — очень тяжелых двуручных меча. Или, если брать средние вели¬
чины, — пара таких двуручников!)
В любом случае вес и сила натяжения таковы, что совершенно ис¬
ключалось «спортивное» прицеливание — с долгим выбором цели,
долгим же удерживанием лука на весу, тщательным оттягиванием те¬
тивы с хвостовиком стрелы к углу глаза. Весь процесс осуществлялся в
темпе удара в челюсть: вскинул лук, противоположнонаправленным
рывком обеих рук («на разрыв») натянул, пустил стрелу. А пока вы чи¬
тали эту фразу — вот уже и вторая стрела полетела...
Нагрузки, как видим, тяжелоатлетические. А требующаяся точ¬
ность — на уровне именно искусства, художественного мастерства.
Так как же целиться? «Элементарно, Ватсон!»: процесс прицелива¬
ния происходит в мозгу, по тому самому принципу, что описан у Булы¬
чева в «Умении кидать мяч». Нелегко? А вот для этого и надо учиться с
трехлетнего возраста, да еще и талант от природы желательно иметь,
111
горазонгаы оруЖгхя
как необходим он для минимально приличного уровня, скажем, музы¬
канту.
По меркам самого что ни на есть большого спорта все эти требова¬
ния — из разряда фантастики. Но вот такими «фантастическими персо¬
нажами» и предстают лучники любой из великих традиций: британ¬
ской, скифской, монгольской (тут, правда, луки сложносоставные, по¬
легче — но все остальное без изменений)...
Кому же и писать о них, как не фантастам!
А вдобавок продолжим аналогию с музыкой: вам, дорогой чита¬
тель, не кажется фантастическим персонаж вроде даже не Паганини, а
любого профессионала-середнячка? Ведь это же совершенно ненауч¬
но — выделывать ТАКОЕ при помощи клееного дерева и конского во¬
лоса (и в космическую эру ситуация не изменилась!), хранить в мозгу
ТАКОЙ объем звуковой информации, ТАК упражняться с ТАКИХ ма¬
лых лет... Представьте себе мир без музыки вообще или хотя бы без
Высокой Музыки: кто из тамошних писателей-фантастов вообразит,
что пальцы и память их соплеменников достаточны для участия в сим¬
фоническом концерте (а его вообразить — сумеют ли?)?
В эпоху Робин Гуда на такое никому бы воображения не хватило:
это как раз был мир без Высокой Музыки. Ну, а мы не вполне можем
себе представить лучное искусство (да!) того мира.
Дополнительный «музыкальный» вывод: не отыгрывается, кроме
искусства стрельбы, и мастерство изготовления луков. Так что все рас¬
суждения реконструкторов о свойствах материала, форме, нагрузке и
пр. заведомо передают лишь часть истины. Контуры скрипки Стради¬
вари или Гварнери можно воссоздать до микрона, но звучать она будет
как фанерный ящик. Тут требуется великая масса «ноу-хау»: режим и
срок сушки (и для скрипки, и для лука — многие десятилетия: шедевр
можно создать только из дерева, заготовленного еще при деде!), состав
клея... опыт глаза и руки...
А дополнительные выводы придется перечислить кратко и сухо,
частью даже опустив аргументацию. Итак:
— Не вручайте луки девушкам и подросткам (обычно это делается,
чтобы послать героев мужеска пола в первые ряды)! Вы уже поняли —
нагрузка тут тяжелоатлетическая.
— С осторожностью наделяйте лучников мощными доспехами,
«станковыми» щитами и вообще носимым багажом (включая даже
по-настоящему большой запас стрел). Причина та же. Нет, все это по¬
рой имелось — но лишь в масштабе отряда: при наличии обоза, гра¬
мотном взаимодействии с «инженерными войсками»...
112
глава 4
■ ■■ m -Ж
— Без энтузиазма хватайтесь за чужой лук, да и на «прадедовский»
лук из родового хранилища особых надежд не возлагайте. Очень это
индивидуальное оружие, оно вполне может оказаться вам «не по руке»,
даже если у вас будет время и полигон для того, чтобы осуществить
пристрелку. К тому же «усталость материала» дает о себе знать: лук, в
отличие от меча или скрипки, с годами стареет> теряет упругость.
— Чтобы это старение не проявилось почти мгновенно, избегайте
хранить лук (особенно сложный!) с натянутой тетивой. Дополнитель¬
ный вывод: при по-настоящему внезапном нападении вам придется
худо — нужны не такие уж малые секунды, чтобы изготовить оружие к
стрельбе. И вообще тут возникает масса дополнительных осложнений,
особенно если лук: а) мощный; б) малознакомый. Вспомните историю с
луком Одиссея: даже не по Олди, а по Гомеру!
Ну и еще несколько слов о возможностях и, так сказать, невозмож¬
ностях лука. Тут мне уж точно придется сокращать аргументацию, но
поверьте — она есть, и все эти законы дейст¬
вительны даже для мира фэнтези. То есть
там их можно и нарушать (допустим, при
помощи магии), но тем более нужно знать:
хотя бы для грамотного нарушения!
Какова максимальная скорострель¬
ность? В отдельных случаях и до 19 стрел в
минуту, но это не для мощных луков; для
них же — не свыше дюжины. Это, конечно,
если стреляет мастер. Иногда говорят и о
«семистрельном» рубеже — но рубежом он
является либо для довольно ленивого «под¬
мастерья», либо... для современного луч-
ника-спортсмена, который сперва медленно
и тщательно натягивает свой непристойно
легкий лук, а потом, целясь, удерживает те¬
тиву 6—10 секунд.
(Мастера боевого лука восприняли бы
это описание как самый неполиткоррект¬
ный из эстонских анекдотов. Но такие мас¬
тера вообще отличались от нынешних
спортсменов — даже лучших, чемпионского
уровня! — примерно как человек, говоря¬
щий на родном языке, отличается от стара¬
тельного иностранца, выучившего этот
язык в студенческие годы.)
У' - ■'
,ЧЛ. V > ;; Л V
' ’.
•“ *
Знаменитые английские
лучники времен Столетней
войны: как видим, они умело
взаимодействуют со своими
рыцарями, да и доспехов не
чуждаются (на первом -
классическое сочетание
«бригандина поверх кольчуги»;
для рыцарей XV в. это уже
устаревшая комбинация, но для
рядовых пехотинцев - нет)
115
горизонты ору>кая
|■ II 1 I rfrwn .г в~Т\\ I ~~a-" -
Ну, конечно, когда счет шел не на минуты, а на долгие часы непре¬
рывной стрельбы — «расценки» были другие. В этом смысле любопыт¬
ны самурайские навыки, как отдельное качество формировавшие даже
не меткость (да нет, о ней тоже помнили — но это особый случай), а
именно «долгоиграющую» прицельную выносливость: многочасовую,
вплоть до полных суток включительно! В чистом виде на поле боя или
даже при обороне замка так стрелять не получалось, просто условий не
было. Но в ходе состязаний — которые суть не спорт, но смесь религиоз¬
ного действа (храмовых церемоний) с воинской медитацией — вошед¬
шие в особый транс рекордсмены выпускали за сутки по 8—10 тысяч
стрел. Правда, из несильных луков; правда, в цель попадало немногим
более половины стрел; правда, мишень эта — не «яблочко», а длинная и
широкая балка, находившаяся от стрелка в сотне с небольшим метров.
Все это правда — но ведь и условия запредельные! В реальном бою это
означало, что лучник может за час сделать этак четыре сотни вполне
прицельных выстрелов, причем из более мощного лука и на более серь¬
езную дистанцию. Фактически пара-тройка таких супермастеров (пусть
даже их прикрывает целая команда щитоносцев: дело того стоит!) спо¬
собна сорвать серьезную атаку или вести столь «тревожащий» огонь по
вражеским укреплениям, что атаки оттуда и не последует.
В Англии или Монголии такие состязания-медитации не были в
ходу — но мастерство лучников экстра-класса в боевых условиях уж ни¬
как не уступает самурайским вершинам. Фантастика? Нет, реальность!
А эффективная дальнобойность какова?
Вообще-то стрела порой летит и под (говорят, даже за) 800 м. Со¬
временному луку из высокотехнологичных материалов и с массой со¬
путствующих прибамбасов (включая суперлегкую стрелу из углепла¬
стика) под силу и километровая дистанция — но о какой-либо при-
цельности тут просто не может идти речь, даже для лучника «старой
школы». Для нынешних стрелков речь об этом не идет уже на паре со¬
тен метров.
В принципе, стреляя по дуге, «с навесом», в очень крупную цель —
вроде вражеского лагеря, битком набитого народом, — можно попасть и
на предельной дистанции. В монгольских источниках XIII в. вроде бы за¬
фиксирован выстрел в «335 маховых сажен», что составляет 713,55 м, —
нет, не просто на дальность, а в цель! Пусть эта цель была здоровенным
валуном, «поражаемая площадь» которого превышала таковую у всадни¬
ка вместе с лошадью: все равно результат феноменальный до сомнитель¬
ности!
Даже если это и правда, здесь все феноменально: и выстрел, и лук, и
лучник. За пределами же уникальных достижений результаты скром-
114
глава 4
А это - та же Столетняя война, но лунники не английскиеу а бургундские. Обратите
внимание, как органично их строй сочетается с тяжеловооруженной пехотой и
«инженерными сооружениями». А ведь у англичан все это было классом повыше
(включая и искусство лучной стрельбы)
нее. Но попасть во всадника и даже пехотинца на почти полукиломет¬
ровой дистанции очень хорошему лучнику все-таки по силам. Правда,
«мишень» при этом должна проявлять готовность к сотрудничеству,
т. е. не ползти по-пластунски и не скакать во весь опор.
И должна она быть лишена брони, даже самой легкой. Стрела на
излете ее, мало сказать, не пробьет, но и сама разлетится вдребезги!
Дальнобойные стрелы — легкие, тонкие, почти хрупкие; бронебойные
куда массивней — а потому их очень редко посылают дальше чем на
200—250 и.
Вот на таком расстоянии друг от друга обычно и располагаются
замковые башни, палисады и пр. Тоже неплохо: дальше, чем прицельно
бьет рядовой мушкет («мушкетер-снайпер» вас и на трех сотнях метров
подстрелит). Другое дело, что обучаться такому мушкетеру нужно даже
меньше, чем еськовскому арбалетчику, да и оружие у него «фабрич¬
ное», массового изготовления. Да-да, дешевле, чем качественный лук!
Уточним: это все человеческие достижения. Соблазнительно пред¬
ставить мир, обитатели которого обладают передними конечностями по¬
мощней, а глазомером поточней. Если у них к тому же растут деревья с
соответствующей древесиной, водятся звери с соответствующими рога¬
ми, когтями и сухожилиями (все это — материалы для композитных лу¬
ков), а также водятся рыбы соответствующего химсостава (клей для них
же; в нашем мире лучший такой клей варится из нёба осетров!), то...
11 ?
горизонты ору>кая
То что?
...То, пожалуй, там не возникнет огнестрельное оружие (может, за
вычетом осадных пушек). Оно ведь в начале пути сильно уступает мо¬
гучему луку. По-хорошему у нас лишь в XIX в. пуля всерьез превзошла
стрелу — и если бы не супервиртуозность, которая требуется даже не от
великого, но от мало-мальски сносного лучника...
Впрочем, не будем торопиться. Ведь неизвестно, как в том мире об¬
стоит дело с доспехами. Мы уже знаем, что латы надежно держат стрелу
(да и раннюю пулю). А вот кольчуга и панцирь — как?
По-разному, но в целом лучше, чем представляется тем, кто в дет¬
стве перечитался «Белого отряда». Кольчугу стрела пробивает не только
вблизи, но при этом изрядно растрачивает энергию. Разного рода пла¬
стинчатые наборы (даже бригандина) не всегда хорошо показывают
себя под «ливнем» стрел: уж одна-две капли найдут, куда просочиться.
Но такая вот пластинчатая, чешуйчатая и т. п. «безрукавка» поверх
кольчуги создает прикрытие, преодолимое лишь для лучших лучников.
Особенно при наличии поножей, наколенников, закрытого шлема и
щита.
А теперь представьте летящую на вас лавину всадников в такой
экипировке (или, скажем, кентавроподобных воинов — на то и фанта¬
стика). Стрелять по ним можно... ну, максимум метров с трехсот —
иначе, даже при великом мастерстве и мощном луке, эффект будет ми¬
зерный. Строго говоря, он и с трехсот метров будет крайне невелик,
лишь на двух сотнях ситуация изменится сколько-нибудь заметно. При
этом, уверяю вас, на каждого надо потратить не одну стрелу. То есть
кто-то, получивший очень удачное (не для себя) попадание, рухнет сра¬
зу — но десятки других будут по-прежнему скакать вперед, со стрела¬
ми, торчащими из щитов, отскакивающими от шлемов, неглубоко вон¬
зившимися в доспехи). Выстрелы следуют друг за другом с интерва¬
лом — будем щедры — 5—6 секунд.
Ну и за сколько секунд конница, пусть даже тяжелая (зато в галоп
коней пустившая только на простреливаемом участке), пролетит эти
300 метров? Теоретически вы успеете пустить 4—5 стрел (на практике
же после третьей стрелы как бы не началась паника!). При равной чис¬
ленности этого хватит, чтобы нанести наступающим серьезный урон —
но вряд ли позволит их совсем-совсем остановить...
Все знаменитые победы английских лучников (кстати, только Ай-
зенкур приходится на эпоху лат!), кроме высочайшего искусства
стрельбы, имеют в активе еще несколько дополнительных факторов.
Полное отсутствие доспехов у самого врага (в Шотландии) или у враже¬
ских коней. Крутой склон. Узкие, раскисшие от дождя дороги между
11 6
глава 4
раскисших от того же дождя полей и виноградников. Дебильное коман¬
дование войсками противника (во Франции — почти всегда: это вооб¬
ще «фирменный стиль» французского командования, регулярно прояв¬
ляющийся и за пределами Средних веков). Собственную систему загра¬
ждений, хотя бы в виде наспех установленных кольев (тоже почти
всегда).
И при всех этих условиях израненные, поредевшие числом, лишив¬
шиеся большей части коней французские рыцари так-таки успевают
прорваться к англичанам вплотную. Но тут их встречают свежие, не¬
вредимые английские рыцари, да и сами лучники берутся за мечи.
А в конных боях — и того похлеще. Конные лучники обычно
встречались с рыцарями на Востоке, причем опять-таки в основном до
создания лат. Кавалерийский лук бывает очень силен и даже не обяза¬
тельно «малогабаритен» — но, как правило, все же и он, и стрела по¬
изящней пехотных. Кроме того, в реальных условиях достаточно тря¬
ской скачки, при ЛЮБОМ мастерстве дистанция эффективной стрель¬
бы сокращается.
Здорово, конечно, маневрировать, осыпая тяжеловооруженных
противников стрелами издали. Особенно лихо это выходит на книж¬
ных страницах — но малыми отрядами получится и во взаправдашней
степи. А при встрече больших войск... да еще если бесконечно,
«по-скифски» кружить нельзя, а надо в конце концов прикрывать свои
города, стада, гавани...
Кавалерийское копье панцирного польского гусара достигало по¬
рядка 5,5 м в длину: где-то на метр больше, чем у среднеевропейского
рыцарского копья. Такой длины, как правило, хватало, чтобы достать
пешего пикинера (потому что, вопреки устоявшемуся мнению, 6-мет¬
ровые копья у этой категории воинов — БОЛЬШАЯ редкость, а
7-метровые — редкость СОВСЕМ большая), но не только для боя с пе¬
хотинцем это копье было предназначено, да и не для одной лишь та¬
ранной сшибки с себе подобным всадником. Дело в том, что такой дис¬
танции хватало и чтобы татарин не пускал совсем уж прицельно самую
опасную стрелу: тем последним выстрелом, который делается перед
вступлением в ближний бой. И чтобы он не метал дротик-джерид или
аркан — т. е. не вообще (это делается на куда большем расстоянии), но
столь же прицельно, хладнокровно, используя последние метры, на ко¬
торых метательное оружие еще имеет выигрыш перед ударным. Между
прочим, длины гусарского копья хватало и для того, чтобы конный ка¬
зак не мог эффективно пальнуть в «панцирника» из пистолета (либо, на
татарский же манер, метнуть аркан, пустить стрелу), — но совершенно
не хватало на тот случай, когда пеший казак стрелял из мушкета. Так
117
горизонты ор<у>кая
Вопреки распространенному
мнению, европейский феодал
обычно умел стрелять излука «в
быту» (например, на охоте). Но в
бою он этим пользовался нечасто,
особенно в бою конном. Впрочем,
этот рисунок из французской
рукописи начала XIV в.
подтверждает: и такое было
что, когда такие мушкеты во времена
Хмельнитчины распространились доста¬
точно широко... особенно когда к ним,
мушкетам, «прилагались» полевые укреп¬
ления, союзная татарская конница и
где-то пятикратное численное преимуще¬
ство (трехкратного могло и не хватить)...
Мы отвлеклись. Вернемся из пост¬
средневекового восточноевропейского
мира (фантастика его описывает редко:
разве что «Небеса ликуют»?) на настоя¬
щий Восток, средневековый и фэнтезий-
ный. В мир, где конные лучники воюют с
рыцарями до изобретения огнестрельно¬
го оружия.
При таких стычках выясняется, что
войну восточная конница выиграть, как
правило, может (за счет очень намного
большей численности и постоянного восполнения резервов), а вот вы¬
играть битву у нее (тоже при численном преимуществе!) не очень по¬
лучается. Рыцарь от попавших в него стрел будет похож на ежика, конь
его, прикрытый хотя бы боевой попоной, — на дикобраза, тем не менее
к конным лучникам врага они сумеют прорваться, объяснить им все,
что намеревались, и умереть последними. Причем зачастую — много
лет спустя, от старости: из десятка истыкавших броню стрел лишь одна
достанет до мяса, да и то не очень серьезно. В этом смысле удар стрелы,
конечно, гораздо менее эффективен, чем удар копья.
Другое дело, что на следующий день рыцарский конь сильно уба¬
вит резвость, а через неделю таких боев и ранений начнет всерьез сда¬
вать и его хозяин. Так что, если у их противников еще останутся люд¬
ские, конские, водные, продовольственные ресурсы... В ходе крестовых
походов они, как правило, оставались...
Между прочим, при таком раскладе очень интересный «вариант
кентавра» окажется менее надежен. Ведь он требует РАВНОЦЕННОЙ
защиты обеих «половинок», что куда сложнее и дороже. Причем, если
одна из них все-таки утратила боеспособность («нижняя», конская в
этом смысле заведомо более уязвима), как воин он закончился. «Верх¬
няя» часть не сможет биться спешившись, да и пересесть на другого
коня не сумеет.
Хотя — кентавры ведь, по фантастическому архетипу, как раз лег¬
ковооруженные лучники! То есть и мечами они порой машут, но что-то
118
глава 4
>-«Qe
—. i?’* V’
не помню, чтобы кто-нибудь из писателей изображал их в рыцарской
броне от человечьей макушки до конского крупа.
Раз уж мы заговорили о таких существах, самое время обсудить
тему «лук и монстры». Или хотя бы «лук и звери».
Сразу скажу: для опаснейшей охоты — боя с грозным зверем (не по
косулям же нам в фантастике стрелять — для этого и реальность есть!) лук
пригоден довольно мало. И даже не сам лук, а лучная стрела. Она ведь осо¬
ба резвая и легкая; даже если мы говорим о ТЯЖЕЛЫХ стрелах, они несо¬
измеримы с самыми ЛЕГКИМИ дротиками. Иначе полностью нивелиру¬
ется дальнобойность, скорострельность и прочее, за что ценят лук.
Кроме того, закон сохранения энергии никто не отменял, даже в
фэнтези. И при всей тренированности лучника его рывок руками «на
разрыв» аккумулирует куда меньше джоулей, чем удар боевым топо¬
ром с размаха или удар тяжелым копьем — особенно всадническим, на
всем скаку.
Как результат — стрела куда скорее, чем секирное лезвие или ко¬
пейный наконечник, «тормозится» в плоти могучего зверя. Ее древко
тоже гораздо менее способно послужить «колом, удерживающим вам¬
пира» (медведя, грифона, тролля), чем древко охотничьей рогатины:
оно просто переломится при судорожном движении звериных мышц,
не сковав по-настоящему движения монстра. От драконьей, скажем, че¬
шуи стрела запросто срикошетирует или опять-таки сломается, если
ударит в нее не под идеальным углом (та же проблема, что и при попа¬
дании в доспехи: тонкое древко в этих случаях испытывает слишком
сильные вибрационные нагрузки). А взмах драконье-грифоньего кры¬
ла или просто турбуленция от несущегося сквозь воздух тела столь же
запросто способна закружить, развеять, сбить с пути лучные стрелы,
как буря — палую листву. Разве что по-настоящему тяжелая стрела
мощного арбалета способна проникнуть через этот вихревой чехол.
(Это же касается преодоления и других «природных стен»: кустар¬
никовой чащи, травяной саванны, даже полуметровой толщи воды —
для стрельбы по озерно-речному монстру.)
Да что там дракон! Вы когда-нибудь слышали, чтобы из лука уби¬
вали «крепкого на рану» зверя: тигра или белого (а хоть бы и бурого)
медведя?! Нет, если тигр загодя выскочит на открытое место в сотне ша¬
гов перед гарцующим отрядом, то его успеют быстро и летально на¬
шпиговать тучей стрел; но во всех остальных случаях... Собственно, и в
остальных случаях может сорваться с тетивы десяток-другой стрел;
треть из них, несмотря на стремительность тигриного броска, даже в
цель попадет. Чего доброго, тигр случайно получит тяжелую рану —
глядишь, даже умрет через пару дней. Это, безусловно, послужит стре-
119
горазонгаы ору>кая
лявшему в него лучнику (а также полудю¬
жине его товарищей) великим утешением
на том свете...
Больше всего в «Двух башнях» (филь¬
ме) меня шокировала сцена успешной
стрельбы из луков — сла-абеньких, по по¬
лету стрелы видно — в гигантских, с ло¬
шадь ростом, и по- хищному вертких гие-
новолков. Братья-зрители, актеры, режис¬
сер — вы хоть понимаете, что такая тварь
неизмеримо менее уязвима, чем тигр?!
Хотя в следующей серии и вовсе появился
эпизод, когда Леголас, взобравшись по
сплошь утыканной стрелами туше мума-
ка, как по крепостной стене (ха-ха! А ведь
в Китае существовал такой метод штурма
крепостей — только это были особые
стрелы в человеческий рост, выпущенные
из станковых арбалетов... Как говорят
классики — «совсем другая история»!), за¬
нимает «стратегическую позицию» у него
на затылке — и... Кто не видел, не пове¬
рит: одним выстрелом убивает колоссаль¬
ного мамонтозавра, пустив ему в этот самый затылок хлипенькую стре¬
лу из по-прежнему сла-абенького и ле-егонького лука.
(Ну да, так, в затылок, убивали погонщики вышедших из повино¬
вения индийских слонов: стальным клином, несколькими быстрыми
ударами тяжелого молота. При чем тут стрела? И при чем тут мумак, у
которого путь от поверхности затылка до спинного мозга минимум
втрое больше, чем у индийского слона: туда пожарный багор отбойным
молотком надо забивать! Ах, простите, забыл ПОДЛИННЫЙ первоис¬
точник всех эпизодов этой мумакомахии: вот так же юный Скайуокер
порхает на флаере вокруг шагающего транспортера, спутывает ему
ноги, разит в уязвимые зоны, повергает наземь, мешая Империи нанес¬
ти ответный удар... Но у него хоть «световой меч» был вместо лука!)
Может, стрела была отравлена? Да нет, все равно не выходит.
К тому же это слишком особая тема, и мы подступимся к ней в другом
разделе.
А в этот раз, пожалуй, вернемся на нашу землю. Именно на нашу,
т. е. на Русь (допустим, Киевскую). Как у нас обстояли дела со стрель¬
бой из лука?
А этот стрелок - не английский
йомен (даром что лук у него как
раз такого muna)t но... немецкий
ландскнехт. Причем - из эпохи
если еще не мушкетов> то уж
аркебуз-то точно: начало XVI в.!
ISO
таза 4
- " * 1 ■ т .1 лI ж*.*** ш ишт \ ^м|<»мим!рмр*м«шшяии»ц<*ши>ммии^~ Дь, -- ^,^^р
«...В книге Марии Семеновой “Волкодав”, главный герой ко¬
торой по всем признакам является нашим идеализированным
предком, мы, помимо всего прочего, встречаем описание веннского
(читай — славянского) лука: "...высотой до груди стоящему че¬
ловеку, спряженный добрым мастером из можжевельника и бере¬
зы, оклеенный сухожилиями и рогом и повитый сверху берестой.
Страшное оружие. Из таких вот и пробивают дубовую доску за
двести шагов”. Приятно, когда человек знает, о чем пишет.
И вдвойне приятно, если написано хорошо...»
(Б. Агрис и Д. Большакова. «Снайперы без винтовки. Луки и ар¬
балеты в истории и фэнтези» И Мир фантастики. 2003. Де¬
кабрь)
Ну, кому как. Я, например, приятственных чувств не испытал. Ни
при чтении «Волкодава», ни при анализе этой вот статьи в «МФ», бази¬
рующейся в первую очередь на реалиях, ей-богу, Diablo II.
Прежде всего, береза — грубоватый ширпотреб (равно как и оклей¬
ка берестой). На изготовление луков эти материалы вовсю шли — но не
элитных!
Потом, дистанция двести шагов — это заметно меньше, чем двести
ярдов. А двухсотярдовое расстояние у английских longbowmen счита¬
лось «кандидатским минимумом» для эффективной стрельбы: с теми,
кто на таком расстоянии не пробивает доску, вообще не разговаривали.
«Докторская степень» наступала на 400 ярдах. И это, кстати, не предел.
Так что Волкодаву особенно хвастать нечем. Даже тем, что он, на
мой вкус, скорее норманн, чем славянин: фрау Семенофф хронически
одержима комплексом неполноценности перед Великим Скандинав¬
ским Мифом и всеми силами отчаянно «славянизирует» варягов. Но
это, как говорили те же классики, опять-таки «совсем другая история».
В любом случае никакому варягу я не посоветовал бы стрелять из
такого лука в прыжке с пируэтом, как ухитряется Волкодав. Все-таки
лук — не винтовка, у которой для выстрела достаточно нажать на
спуск; помимо «разрывного» движения рук в натяжении тетивы участ¬
вует все тело, включая (прежде всего!) опорную ногу. Ну и во что же
она упирается в момент прыжка?
...В домонгольский период Русь луком на поле боя пользовалась
(главным образом — в коннице), но весьма умеренно. Это было вспо¬
могательное оружие начала битвы и «огневой поддержки» натиска тя¬
желых копейщиков (тоже конных). Из великого перечня зафиксиро¬
ванных в летописях сражений известно лишь два, исход которых во
многом определила перестрелка. Видимо, Русь не пошла бы ни по анг-
121
горизонты ор^у>кая
г JT»’*- •
лийскому пути, ни по монгольскому (помните об этом, создатели па¬
раллельных миров!). В «доармейский» период лук, как классическое
оружие засад, играл несколько большую роль — но к XI—XIII вв. стал
постепенно отходить на второй план. Пожалуй, «вектор развития» был
устремлен на создание очень своеобразной, максимально восточной, но
при этом европейской по своему типу конницы как основного войска.
Нет никаких оснований сомневаться, что на этом пути были возможны
столь же впечатляющие результаты, как получились через несколько
веков у тех же польских гусар.
Однако вот тут НАСТОЯЩАЯ восточная конница державы чинги-
сидов переломила нашу военную — и не только — историю. Огромную
роль в этом сыграл кавалерийский лук. Но, безусловно, не сам по себе
(рыцарское копье тоже страшно не само по себе!), а как один из факто¬
ров крайне специфической войсковой культуры, общей тактики боя и
т. п. Ведь по чисто боевым качествам он не слишком отличался от ору¬
жия половцев и крымских либо волжских татар, с которыми вполне по¬
лучалось воевать до и после монгольской катастрофы...
Вообще боевой лук очень во многом — атрибут культуры. Хотя бы
потому, что лучнику, дабы он состоялся как воин, требуется определен¬
ный достаток, досуг (правда, до отказа заполняемый тренировками), да уж
и свобода. С другой стороны, уже состоявшийся как воин лучник — не
одиночка, понятно, а «сословие» — и сам способен вполне эффективно
отстоять эти свои привилегии. И в реальном, и в фантастическом мире!
арОапегаы а ко
— А вот смотри, король, арбалетчик с этой стены мог бы
достать нас здесь, где мы сейчас стоим?
— Отчего же, — сказал Дьялваш, — для лука здесь, пожалуй,
был бы очень хороший выстрел, а их цангры на треть дальше
бьют.
Ю. Горишняя, «Слепой боец»
Из-под белого плаща торчал клюв самострела, расчеркну¬
тый алым лезвием второй стрелы. В тени широкополой шляпы
блеснули глаза. Стрела со звоном пробила воздух.
Н. Ютанов, «Путь обмана»
«Цангра» — это то, что в одном из ранних романов Олди именова¬
лось «цагрой»: в нашей, земной реальности — разновидность раннесред¬
невекового арбалета, о специфических особенностях коей будет сказано
ниже. А ютановский «самострел» — нечто иное. То есть, если судить
122
глава 4
Же
-г*.х.т—«I .jm»щ
только по этой цитате, он мог быть и арбалетом (на Руси это оружие так
и именовалось), но другие описания заставляют предположить, что име¬
лось в виду что-то вроде подводного — в данном случае нддводного —
ружья с пружинным механизмом. Да еще и многозарядного (уж за воз¬
можность двух выстрелов подряд Ютанов ручается твердо).
О таких самострелах поговорим еще ниже. Ну, хотя бы потому, что
земная реальность их не знала (и была в этом незнании глубоко права).
Пока — об арбалетах.
В фантастике отношение к ним неоднозначное. Некоторые авторы,
особенно из «фэнтезийщиков», предпочитают это оружие в упор не за¬
мечать. Кажется, по тем самым причинам, что так убедительно изложе¬
ны у Еськова (см. прошлый раздел). Возможна еще одна причина: фэн¬
тези частенько норовит уж очень демонстративно отделить «мир меча и
магии» от «мира машин» — и арбалет в результате оказывается отнесен
как раз к машинному миру. Однако многие писатели его не гнушаются:
очень уж хорошо вписан арбалет в реалии миров доиндустриальных,
но городских и притом «западноевропейских» по общему колориту.
Впрочем, и мирам восточноазиатской масти («параллельным» старому
Китаю или Японии) он не чужд, да и в мире лесных (не только) охот-
ников-воинов применение себе, честное слово, найдет. Пожалуй, ос¬
новной список общеупотребимых миров на этом и исчерпан.
Ну и разумеется, в самом «лучном» мире арбалет может приме¬
няться врагами. Именно как «бесчестное» оружие механического овер-
килла (особенно хорошо оно смотрится в нечеловеческих лапах): вряд
ли случайно при голливудском штурме Хельмовой Пади из арбалетов
постреливали исключительно урук-хаи — которые вдобавок и сами
есть порождение зловеще-технических экспериментов. При таком рас¬
кладе арбалетчики, конечно, просто обязаны в конце концов проиграть
как лучникам, так и мечникам. Что они с успехом и делают.
А еще есть компьютерные игры, в последние годы очень сущест¬
венно повлиявшие если не на фантастику вообще, то на «оружейные»
представления фантастов точно. Арбалетами они насыщены, но арба¬
лет там — оружие неуклюжее, медлительное, малоубойное и малоупот¬
ребительное (все — отрицательные сравнения!). Особенно впечатляют
арбалеты в Diablo И, разделяющиеся на «легкие» (небезошибочно ско¬
пированы с довольно тяжелых пехотных арбалетов века где-то XIV) и
«тяжелые» (эти скопированы более точно — но с чего?! С «дробовых»
арбалетов XVI—XVII вв„ самых легких, применявшихся для охоты на
птиц и четвероногую мелочь вроде зайцев!). Их возможности там уст¬
рашающе низки — как и луков; пожалуй, это постоянная особенность
всех игр, чье поле неизбежно ограничено пространством экрана, позво-
123
горизонты ор^у>кая
Ф
ляющим стрелять в цель на немногие де¬
сятки шагов, но никак не на многие сот¬
ни. В результате монстры успевают про¬
скочить поражаемый участок прежде,
чем с тетивы сорвется очередная стре¬
ла, — и все преимущества дальнего боя
сходят на нет...
Вообще-то, вопреки легендам, ско¬
рострельность арбалетов не так уж мала.
Даже те из них, что натягиваются блоч¬
ными воротами и — особенно! — зубча¬
то-реечной передачей, позволяют дать
три прицельных выстрела в минуту. Это
если и арбалет силен, и стрелок силен
(да, речь не о мастерстве, а о физической
силе, позволяющей быстро вращать руч¬
ку натяжного ворота). Если силен из них
только первый — что ж, один выстрел в
тридцать секунд тоже обеспечен.
А что такое «силен» применительно
к арбалету? Ну, если мы говорим о тех
его типах, что снабжены наиболее совер¬
шенными из натяжных механизмов (в
нашем мире — это та самая реечная передача, храповик, действующий
по принципу домкрата), то 250—300 кг — довольно рядовая сила мощ¬
ной дуги. 400 кг — сила даже для мощных арбалетов большая: тут чаще
всего идет речь о тяжелом оружии, стреляющем с опоры, хотя и не
по-настоящему станковом. Но и с рук из такого арбалета стреляют, бо¬
лее того — САМЫЕ мощные из «ручных» арбалетов имели силу поряд¬
ка 600 кг\ Стрелять из них, конечно, могли только здоровеннейшие
дяди: законы физики никто не отменял, отдача была лютая, как у «сло-
нобойного» штуцера или вовсе противотанкового ружья (конечно, лег¬
кого). Так что даже такому дяде при малейшей возможности лучше бы
опереть ложе на крепостную стену, на заменяющий сошки край осадно¬
го щита, поваленное дерево и т. д., и т. п. Однако все-таки мы
по-прежнему говорим о ручном оружии, а не о метательных машинах.
Все эти рассуждения, конечно, действительны для людей. В фанта¬
стических разработках возможно многое. Например, если противника¬
ми людей будут троллеобразные монстры — то нашим поневоле при¬
дется использовать исключительно тяжелые арбалеты: ну, может, будет
на отряд один снайпер-лучник вроде Леголаса, для стрельбы по глазам,
124
У заряжающего - блочный ворот,
у уже зарядившего на поясе висит
натяжной крюк, которым он,
видимо, и пользовался. Бригандины
и шлемы обоих арбалетчиков
настолько вычурны, что хоть
прямо сейчас в фэнтези; но это
вина не средневековых оружейников,
а средневекового художника
'ИМ*
Гпава 4
в разверстую пасть, или какие там еще бывают естественные отверстия
у троллей. Если же в роли стрелка выступит сам тролль — то с него ста¬
нется держать такой «тяжелый» (не для него!) арбалет в руке на писто¬
летный манер, да и взвести тетиву он сможет хоть и со всхрапом, но без
храповика. То-то залп будет, особенно если рук у него больше, чем две!
Правда, смотря кто является его противником: для тролля в
по-троллийски мощных доспехах лучше применять по-троллийски же
тяжелые арбалеты («по-нашему» это уже баллиста получится!).
Возможен, конечно, и иной вариант: мелкая злобная нечисть (ка¬
жется, именно такими виделись орки Толкину — Джексон, само собой,
их подрастил, чтоб страшнее было), не способная пробить из лука даже
человеческие доспехи — почему она и использует арбалеты, стремясь
действовать то из засад, то с огромным численным преимуществом,
создавая высокую «плотность огня». А многорукость и вообще нечело¬
веческая анатомия могут, кроме изменения навыков стрельбы, повли¬
ять на темп перезарядки. Кажется, никто еще не описывал сопровож¬
дающего отряд приключенцев дружественного монстра обезьянопау¬
кообразной внешности, который в бою применяют как заряжающую
машинку, а при особых обстоятельствах — и как устройство залповой
стрельбы. Дарю идею! Э, нет, не дарю — дайте ссылку на эту книгу...
Да что там натяжные устройства и руки монстров неведомых ми¬
ров! Спусковые устройства нашей родной Земли выглядели так, словно
предназначались для инопланетных рук, право слово! Думаете, нажи¬
мать на спуск следовало привычным, естественным и вроде бы единст¬
венно возможным движением указательного пальца? Иногда — именно
этим способом, но «естественность» его долгое время не была очевидна.
В самых ранних арбалетах, похоже, спусковой механизм высвобождали
чуть ли не всей кистью, таким движением, как передергивают затвор
винтовки. Впоследствии у арбалетов появился спусковой рычаг (не
крючок!), который следовало прижимать примерно так же, как нажи¬
мают ручной тормоз, укрепленный на руле велосипеда. В разных арба¬
летах разные стрелки делали это движением не назад, а назад-и-вверх,
либо даже просто вверх: указательным пальцем, указательным и сред¬
ним вместе, большим (!), мизинцем (!!)...
Да и приклад с хорошо выраженным плечевым упором земные ар¬
балеты получили совсем уж поздно, под влиянием... мушкетов. До это¬
го у арбалетчиков иная анатомия была, что ли?!
Если же серьезно, то натяжные устройства бывали еще более разны¬
ми, чем устройства спусковые. Для сравнительно слабых арбалетов при¬
менялись те или иные типы рычагов, в основном накладных. Собствен¬
но, боевые версии этих приспособлений всегда выполнялись не зацело с
12?
горазонгаы оруЫсая
самим оружием, перед выстрелом их от¬
соединяли; только в современных спор-
тивно-охотничье-диверсионных моде¬
лях приняты «неотъемные» рычаги и те¬
тивы-полиспасты с закрепленными на
конце дуг колесиками-эксцентриками.
Эти современные модели рассчитаны на
жалкие десятки килограммов; без меха¬
низмов современному стрелку такое на¬
тяжение не осилить (позор!!!). Такие по¬
лиспасты с колесиками в духе «Рэм-
бо-2» — правда, там лук был (вдвойне
позор!!!) — позволяют легко и быстро
натягивать тетиву, но снижают мет¬
кость. Самые мощные из средневековых
рычагов способны взвести 200—250-ки-
лограммовую — не по весу, понятно —
дугу, причем заметно быстрее, чем во¬
рот, хотя и сами требуют приложения большей силы.
Был еще поясной крюк (пояс, разумеется, тоже специальный; часть
оружия!), иногда с присоединенным к нему тросиком и небольшим бло¬
ком, который, в свою очередь, перед натягиванием тетивы присоединял¬
ся к арбалету. Не понимаете? А насчет полиспаста, храповика и «козьей
ноги» все понятно? Уж извините; инженерные подробности здесь обсуж¬
дать вряд ли уместно. Словом, крюк накладывали на тетиву и с силой
распрямлялись из полусогнутого положения. Арбалетную дугу мощно¬
стью 100—150 кг так можно было натянуть за несколько секунд.
Оружие такой мощности порой натягивали и вообще безо всяких
приспособлений — правда, с большей затратой собственных сил. Ступ¬
ню (а иногда и обе ступни) — в арбалетное стремя (у примитивных ар¬
балетов — на сам лук), обеими руками взяться за тетиву — и распрям¬
ляйся, пока тетива не встанет на зацеп. Вот так изготавливают к выстре¬
лу те самые цангры (все-таки с буквой «н»). Если же переходить при
этом не из полусогнутого .положения в стоячее, а из полусидячего в ле¬
жачее — то и за 300 кг можно выжать. Правда, особого выигрыша в ско¬
рости это не даст, зато потребует свободного пространства — что не
всегда удобно в строю. И вообще это скорее китайская манера, а китай¬
ские арбалеты очень своеобразны, о них тоже разговор впереди.
Какова же, при такой силе оружия, дистанция эффективной
стрельбы?
Так сразу и не ответишь. Смотря чем, по кому и с какой целью.
19.6
А вот это - натяжение
зубчато-реечным воротом. Стрела,
как видим, в данном случае не оперена
глава 4
г 30=
' <?***•’
Сразу оговоримся: по назначению арбалеты (не только стрелы, но и
оружие как таковое) бывают дальнобойные и бывают бронебойные.
Первые нужны, чтобы с максимально возможного расстояния дать пер¬
вый залп по несущейся на вас чингисханообразной орде, а потом успеть
максимальное число раз повторить такие залпы прежде, чем противник
доскачет на лучный выстрел. Тоже классическая китайская традиция
полевого боя; против монголов эпохи Чингисхана она не сработала, но
против них ничего и ни у кого не срабатывало — дело тут не только в
оружии.
Стрелы у арбалетов этой школы (да, речь опять-таки о школе боя, а
не о самом оружии) почти лучные. Сравнительно легки, серьезной бро¬
ни им не пробивать, летят далеко. Километровый рубеж для них пре¬
одолим, но для слаженного залпа, даже первого, все-таки предпочитают
дистанцию не более 700 м.
Арбалеты европейской традиции — скорее бронебойные. У них
другая сверхзадача: гарантированно сразить хорошо бронированного
противника на совсем не обязательно предельном расстоянии.
Вес стрелы при этом пугающий: 160 г — довольно рядовая стрела,
но даже и 400 г в высшей степени не максимум. Максимум — порядка
800, но это уже для тех арбалетов, что на грани превращения в станко¬
вые. Довольно часто стрела лишена оперения, но баланс и конфигура¬
ция древка рассчитаны так, чтобы в полете она не кувыркалась.
Понятно, что дальние выстрелы имеет смысл рассматривать лишь
для «легких» разновидностей этих стрел, которые все равно куда мас¬
сивнее самых «тяжелых» стрел боевого лука. Ну, весь полет — метров
600, причем на 450 м даже просто хороший стрелок (а не замечательный
на грани феноменальности, как в случае с луком) уверенно попадает в
человека, пробивая ему кольчугу, кожаную броню, легкий щит — сло¬
вом, то, что для дальнобойной лучной стрелы неуязвимо.
Так что эфемерность «преимущества» даже сильнейших лучников
перед арбалетчиками на дальней дистанции совершенно очевидна.
Другое дело, что в полевых сражениях Столетней войны англичане
сплошь и рядом вели перестрелку с арбалетчиками на двух-трех сот¬
нях метров, «забивая» их скорострельностью и большим боезапасом
(сколько 400-граммовых стрел прихватишь с собой?). Но это уже из
обширного списка примеров дебильного командования, регулярно
проявляемых французской стороной. А вот при обороне (или штур¬
ме) крепостей даже это командование не смогло заставить арбалет ус¬
тупить луку!
Кстати, чтоб не было иллюзий насчет бронебойности: рыцарь в
по-настоящему высокоразвитых латах XV в. — очень сложная мишень
127
горизонты ор^у>кия
вИКУЯ*
даже и для стрелка с мощнейшим пехот¬
ным арбалетом. Если действительно бить
«по контуру», не выбирая уязвимых
мест, — то сотня ярдов и впрямь почти
максимальный рубеж для пробивания
кирасы.
А это значит, что при отражении
конной атаки арбалетчик успеет дать
лишь один гарантированно опасный вы¬
стрел, а перед этим еще один дальний,
сомнительной смертоносности — ну,
пусть менее сомнительной, чем у лука.
Так что вопросы насчет полевых укреп¬
лений и взаимодействия с другими рода¬
ми войск для арбалетчиков тоже крайне
актуальны. В случае недебильного ко¬
мандования (бывало и такое) они успеш¬
но решались — и тогда арбалет действи¬
тельно становился одним из козырей по¬
беды.
Простите, а что значит — «пехотный
арбалет»: разве был и кавалерийский? Да, конечно. Н. Перумова в свое
время многие «знатоки» сильно критиковали за конных арбалетчиков,
и он их действительно описал не без ошибок, но — были такие. Из них
составлялись задние ряды рыцарского «копья» (надо ли объяснять, что
в данном случае это не оружие, а подразделение, «боевая единица»?):
передние состояли из конных латников. При сближении с аналогичным
«копьем» врага арбалетчики успевали дать дальний залп по навесной
траектории (низвергающиеся по крутой дуге стрелы были очень опас¬
ны для бригандин — их крепящиеся «внахлест» пластины гораздо луч¬
ше держали удар спереди, чем сверху, — и для вражеских коней, кото¬
рые даже в эпоху лат довольно редко были закрыты броней целиком:
круп обычно оставался не защищен), а потом... Потом им хватало вре¬
мени перезарядить оружие — чаще при помощи «козьей ноги», чем ре¬
ечного ворота, — и дать следующий выстрел уже в упор, как раз тогда,
когда на галопе сшибались копейщики первой линии обоих «копий».
Понятно, стреляли не в спину своим рыцарям, а в промежутки между
ними или в грудь тому из врагов, кто, выбив «спарринг-партнера» из
седла, прорвался сквозь линию.
Третий раз перезарядить оружие в таком бою не получалось: при¬
ходилось выхватывать меч, а арбалет «брать на ремень» за спину, пари-
128
Арбалет в конном бою имел
не такие уж малые возможности!
глава 4
ровать им вражеское копье — да, был такой прием, даже просто бро¬
сать. Но первые два выстрела (особенно — второй!) впрлне окупали эту
тактику. С теми, кто скажет, что вот тут-то кавалерийский лук более
применим, даже при меньшей бронебойности, спорить не стану: может,
и более — но навыков нет, а их так просто не приобретешь, они тянут
за собой базовые атрибуты цивилизации. Однако в смертельные мгно¬
вения перед вторым выстрелом конные арбалетчики показывали выс¬
ший класс каскадерских спецэффектов — порой даже через плечо назад
стреляли, если враг успевал сманеврировать (не фокус и не гипербо¬
ла — а прием из одного учебника воинского искусства XV в.)!
Между прочим, учтите: арбалеты для конного боя в среднем посла¬
бее пехотных — но стрельба на галопе заметно увеличивает энергию уда¬
ра стрелы (разумеется, не меткость; и, столь же разумеется, при стрельбе
вперед, а не через плечо). Совокупная скорость схождения летящих на¬
встречу друг другу всадников — где-то 30 м/с, даже на реальном поле
боя, а не специально оборудо¬
ванном ристалище. Это лишь
вдвое меньше скорости выброса
нетяжелой стрелы из очень мощ¬
ного арбалета. Следовательно,
ударит она в полтора раза силь¬
нее, чем при стрельбе с места. Не¬
плохо! А ведь в фантастике
встречаются ездовые звери и су-
губее коней: например, дракон,
грифон или птеродактиль в пи¬
кирующем полете... При этом
перед такой «лошадкой» никаких
завихрений воздуха отнюдь не
возникнет!
;А еще фантастика способна
предоставить материалы более
легкие, с большей прочностью и
упругостью, чем сталь, бамбук,
дерево, рог (из всего этого арба¬
летные луки делались у нас —
пусть и в разное время в разных
культурах). Собственно, даже в
нашем мире существует хотя бы
резина — вот только в про¬
странстве-времени она с боевы¬
В XVI-XVII вв. регулярно возникали арбалеты,
спаренные с ружейным или пистолетным
стволом. Спусковой механизм арбалета при
этом бывал самый разный, а огнестрельного
оружия - от фитильного «снаппхана» до
колесцового замка (в эпоху ранних фитильных
«серпентин» эти конструкции еще не
возникли, а ко времени кремнево-ударных
замков-уже вышли из моды). Применялись
такие «тандемы» и на охоте, и как оружие
личной самообороны - но отнюдь не поля боя
5 3-916
129
горазонгаы ору>кая
ми арбалетами не совпала. А если бы? Ведь существуют «арбалеты рези¬
нового боя» — одна из категорий подводных ружей!
Стоп. Мы, кажется, добрались до самострелов а-ля Ютанов.
Сразу скажем: ПРИ ПРОЧИХ РАВНЫХ пластинчатая пружина ар¬
балета способна дать фору и цилиндрической пружине сколько-то со¬
поставимой мощности, и упруго-растяжимым тросам «резинового
боя». Ни один из них не способен передать стреле — или чему уж
там — запасенную энергию со столь же малыми потерями. Впрочем,
нет: как показали современные исследования, один все-таки способен.
Это — плоская резиновая трубка, играющая роль одновременно и дуги,
и тетивы. Сконструированный на такой базе «арбалет» (арбалет ли?)
может быть не только силен, но и чрезвычайно компактен, однако тре¬
бования высоких технологий тут в самом прямом смысле берут конст¬
рукторов за горло. Причем эти требования должны предъявляться не
только к материалу «тетивы», но и к стреле. Хотя бы потому, что такая
«тетива» наилучшим образом работает с очень легкой стрелой. А чтобы
такая стрела сохраняла необходимую прочность (даже не для пробива¬
ния доспеха!), ее нужно делать, допустим, из тонкостенной титановой
трубки. Самое то для Средневековья!
Так что реально «самострелы» арбалетам проигрывают. И при
стрельбе в чистом поле на многие сотни шагов, и при битве за крепость,
где порой важнее на пятидесяти метрах пробить осадной щит вместе с
тем, кто за ним укрылся. Лукам они проиграют тоже: в том числе и по
скорострельности.
Но ведь «прочие» бывают и не равными. Иная среда, более вязкая,
чем воздух (хотя бы наша вода — где пластинчатая пружина, распрям¬
ляясь, жестоко тормозится, а витая пружина, и тем более упругий тро¬
сик, сокращаясь, — нет). Представим себе мир, где воевать приходится
главным образом в воде! Там вдобавок придется решать ряд сопутст¬
вующих проблем: и стандартная тетива в нем размокает, и дерево набу¬
хает, и доспехи нужны с хотя бы нулевой плавучестью.
Мир с очень агрессивной в химическом (или, может быть, магиче¬
ском?) смысле средой, где недолго выдержит сталь-дерево-рог-связу-
ющий клей, зато отлично функционирует некий естественный резино-
пластик.
Очень холодный мир, где срабатывают все те же факторы. Учтем:
оружейная сталь упругой ковки с холодом сражается неумело — даже в
наши, земные морозы хрупковаты становятся булатные мечи и... арба¬
летные дуги! Вот почему в Европе (да, да, не сибирский климат!) «зим¬
ние» арбалеты делались из дерева и роговых пластин.
130
гпава 4
• ж*
• • -*• -**■*:■
Мир без подходящего дерева и без металла — либо просто «доме-
таллургической» эпохи — но с резиной, коллагеновыми волокнами и
изощренным мастерством их обработки.
Наконец, вполне обычные миры — но необычные обстоятельства.
Необходимость «потайной» стрельбы в толпе (случай из «Пути обма¬
на»). Мотивированная сюжетом потребность в стрельбе из узких ще¬
лей, малых отверстий, где требующая широкого хода гибкая дуга не
применима, а все та же витая цилиндрическая пружина или растяжи¬
мый тросик вполне работают. Собственно, у нас «самострелам» на их
основе тоже бы нашлось место — но и традиции не было, и... Честно
говоря, это все же для совсем близких дистанций. Герои Ютанова стре¬
ляют метров с тридцати, со смертоносной точностью и убийственной
силой (если бы хоть отравленными дротиками!) — а вот не верю я, ме¬
жду нами, в такие возможности пружинных дротикометов. Особен¬
но — компактных, потайных. А тем более — многозарядных: даже при
нынешних технологиях дьявольски трудно и создать, и изладить к
стрельбе (в толпе! Тайком! Из-под плаща!) механизм, «рабочее тело»
которого способно на несколько таких выстрелов подряд. Да и лязгнет
он при выстреле достаточно громко, чтобы хоть соседи обернулись.
Арбалет, надо признать, тоже не вполне бесшумен при стрельбе.
И что-то вроде ствола (с боковыми прорезями для тетивы) у некоторых
его типов имеется, хотя это скорее охотничья, чем боевая экзотика.
И компактен он бывает до изумления. Самые маленькие «баллестрино»,
пулевые арбалетики XVI в. — размером с дамский пистолет: и в карман
их можно спрятать, и даже в эту книгу вложить! Причем арбалетики
это сравнительно мощные, со «встроенным» храповиком! На дистан¬
ции ютановского самострела из них разве что по воробьям стрелять, но
вот на дистанции шпажного выпада такая пулька при попадании в глаз
или в висок убить может (как и пулька из дамского пистолетика). Ска¬
зал бы, что шпага надежней — но не скажу: при чем тут надежность,
ведь не для самообороны и не для терроризма предназначался такой
баллестрино, а для тренировочной стрельбы по мелким пташкам и
комнатным мишеням.
Известны и магазинные арбалеты: да-да, не только современно¬
спортивные — а старинные, вроде как боевые. Опять-таки Китай, где
они применялись вплоть до «Боксерского восстания» включительно.
Описывать не буду — взгляните на иллюстрацию; лишь одно уточне¬
ние: спускового крючка нет потому, что «качание» ручки обеспечивает
сразу все — и натяжение тетивы, и подачу стрелы (иногда — двух стрел
одновременно!), и выстрел. Дальность стрельбы, прицельность, про¬
бивная сила — очень малы; а убойный эффект куда выше, чем может
131
горизонты ору>кая
IfcWjr»'*-4*
■W*
Если бы Терминатор не имел в распоряжении помпового ружья - ему очень пригодился бы
китайский магазинный арбалет с «обоймой» на десять стрел (а в сдвоенном варианте -
и на двадцать, выстреливавшихся за те же десять выстрелов!)!
показаться, — стрелы почти всегда отравлялись! Но все равно единст¬
венный «адресат» такого арбалета — слабоподготовленный новобра¬
нец, с близкого расстояния ведущий огонь по густой толпе. Во время
многолюдного безобразия, которое в старом Китае принимали за улич¬
ный, а порой даже осадный бой, применение этого оружия было самой
что ни на есть реальностью; при любых других обстоятельствах —
скверно продуманной фантастикой.
стропа поет
Срезенъ — тяжелая стрела, у которой вместо заостренного
наконечника красуется вогнутое лезвие, формой напоминающее
полумесяц. В полете такая стрела гудит наподобие шмеля, и
звук этот, для земледельца знаменующий мирное начало лета,
воину напоминает о смерти. Срезенъ с легкостью перерубает
руку или ногу, но серповидное лезвие специально изогнуто по фор¬
ме шеи. Именно в шею и ударила проклятая стрела Шамашкара.
Сбоку ударила, так что не помогла даже завитая и умащенная
маслом накладная борода.
С. Логинов. «Свет в окошке». М.: Эксмо, 2003. С. 150—151
«Вот он, наконечник’Срезенъ, выемчатая лопатка в четыре
пальца шириной, которым бьют неокольчуженного врага или
132
—. .>• .*> ю
глава 4
крупного зверя на охоте. Он перекусывает при встрече кость, ру¬
бит, а не протыкает внутренности, а попади в плечо или
руку — снесет напрочь, оправдывая свое название».
Г. Панченко. «Число зверя». Харьков.: Рубикон, 1998. С. 180.
Эк нас обоих на срезни потянуло. У меня — правильней!
Во-первых, срубить голову для лучного срезня — перебор по силе уда¬
ра, а во-вторых — и по направлению: плоская лопатка такой стрелы
ориентирована «поперек» земли (иные типы стрел в полете вращаются,
как нарезные пули, но срезню — не положено). Вот арбалетный срезень
на это способен, а болт с наконечником типа «ласточкин хвост» — тем
более; и у них-то лезвие идет параллельно земле, т. е. поперек шеи. НО
ЭТО НЕ БОЕВЫЕ СТРЕЛЫ! Во всяком случае, те, что экспонируются в
одной из витрин Эрмитажа — откуда они, ей же богу, и перелетели
прямиком на страницы «Света в окошке» (замечательный роман!).
Охотничьи это стрелы, для стрельбы на близкой дистанции по могуче¬
му зверю. Кабана или оленя они валят не хуже жакана: рассекая ребра
или лопатку, широко надрубая легкие...
Чтобы не хвастаться, сразу скажу: а) я
и сам в этой своей повести малость пре¬
увеличил эффективность лучной стрель¬
бы (обычно срезню не до перерубаний —
ему бы чиркнуть вдоль тела, нанести
длинную обессиливающую рану); б) в
этом же конном бою у меня фигурирует
вполне шпагообразный меч-кончар — та
же ошибка, за которую я в одной из про¬
шлых глав придирался к тому же горячо
любимому мной Логинову.
Итак, речь — о стрелковых боеприпа¬
сах доогнестрельной поры. Стрела — она,
как правило, и в Африке стрела, потому
любое «отклонение от нормы» сразу при¬
влекает читательское (и писательское)
внимание. Легче всего заработать дополни¬
тельные очки на нестандартных наконеч¬
никах. Ну, срезень. Ну, томар — дробяще-
ломающий, притупленный и массивный,
как зубило. Зазубрины невозвратных ши¬
пов... нет, это уже привычно. Угловатая
огранка бронебойного острия... тоже при¬
133
Одна из первых европейских
зарисовок... сибирского аборигена:
нет, не чукчи - скорее ненца.
Могучий сложный лук - и тяжелая
стрела с наконечником «обратной
стреловидности»,
промежуточным между срезнем и
«ласточкиным хвостом»
горазонгаы оруЖсш
’чХуЪ'Ъ " г~
вычно, пожалуй. Хотя — малоизвестная деталь: угол схождения к ост-
рию многих из подобных наконечников подобран такой, что твердое
препятствие пробивается с наибольшим для него уроном (попади не в
броню, а в кость — та треснет страшными брызгами оскольчатого пере¬
лома). Сопромат и высшую математику древние кузнецы не изучали —
но и не на одной интуиции держались: экспериментального материала,
конечно, хватало.
Отравленные стрелы? Заслуживают отдельного подраздела — хотя
бы потому, что с ними тоже связано преизрядное количество ошибок.
А впрочем, именно поэтому несколько слов о них можно сказать и пря¬
мо сейчас:
— Иногда отравляющего эффекта можно достичь и без яда. Напри¬
мер, бронзовый наконечник, оставшись в ране (а иные из них крепились
на древке очень слабо, чтобы «сняться» при первой попытке вытаскива¬
ния), очень скоро, в тот же день начинает окисляться так, что спасти мо¬
жет или операция, или ампутация. Магия, наверно, тоже может...
— Очень многие авторы как отравливают единожды стрелы своих
героев, так и носят их потом (вместе с героями) в таком виде
долго-долго: в походно-полевых условиях, да еще, как правило, в от¬
крытом колчане... Нет, носить-то их так и в самом деле можно, и рана
от такой стрелы, пожалуй, будет заживать хуже, чем от совсем не отрав¬
ленной. Но вот о сколько-нибудь быстром действии яда, проявляю¬
щемся прямо на поле боя, следует забыть. Разве что яд какой-то совсем
магический или хотя бы «закреплен» от распада фэнтезийными средст¬
вами. Без них даже кураре очень скоро ослабнет. Он, кстати, чрезвычай¬
но чувствителен к влажности — настолько, что в дождливо-туманный
день лучше смазывать стрелу не просто перед охотой или боем, но пря¬
мо перед выстрелом: разумеется, если вы хотите, чтобы жертва именно
свалилась как подкошенная даже от несмертельной раны... А вообще-то
яд (и жидкий, и кашицеобразный) в походе надо носить не на наконеч¬
никах стрел, а во флаконе с притертой крышкой.
— Кстати, о несмертельных ранах. Если вы как автор озабочены вы¬
шесказанным (т. е. мгновенным поражающим эффектом), все-таки оза¬
ботьтесь ранить своего врага довольно глубоко, да еще и поближе к жиз¬
ненно важным органам. Правда, можно сделать это совсем уж тонкой и
легкой стрелой: например, стрелкой духового сарбакана, которая немно¬
гим толще велосипедной спицы. Но из того же сарбакана на месте кладут
лишь мелкую дичь. Если же требуется проделать такое с опасным врагом
(особенно — двуногим и вооруженным) — то бьют из засады, с мини¬
мальной дистанции, метров с шести, доставляя яд непосредственно в об¬
ласть сердца и легких или к «ключевым узлам» головы и шеи: да, на та-
134
глава 4
ком расстоянии человеческое тело
пробивает и плевок. А если в качест¬
ве врага выступает, скажем, пан¬
цирный тролль повышенной живу¬
чести, то тут роль такой «отравлен¬
ной спицы» может выполнить и
арбалетный болт. При любом ином
попадании супостат, конечно, тоже
скончается — но успеет и выстре¬
лить в ответ, и вскрикнуть, подни¬
мая тревогу.
Правда, это мы говорим о ядах
«реалистических». В фантастике
стрела вместо отравы может быть
«отягощена» заклятьем, проклять¬
ем или иной магией в чистом
виде...
Любопытный вариант: ис¬
пользование метательных боепри¬
пасов против существа, «защищен¬
ного» от магии, образующего во¬
круг себя некое антимагическое поле. Все равно, кто это — могучий
вражеский маг или порождение «прошлых эпох», древний монстр, на
которого человеческие заклинания не действуют: дракон, василиск...
бульдозер... Рецепт: берется крупнокалиберное ядро (или несколько) и
магией уменьшения — распространенная штука — «зачаровывается»
до состояния небольшой пульки (дробового заряда) для обычного ар¬
балета. Выстрел. Абсолютно безопасный для мага или монстра снаря¬
дик долетает до «не поражаемой магией зоны», заклинания с него спа¬
дают, как шелуха, подлинная сущность высвобождается... Враг будет
очень недоволен! И очень разбит.
Вернемся к более традиционным типам доогнестрельных боеприпа¬
сов. Арбалетную стрелу традиционно называют «болт», причем уже не
только в англоязычной литературе. Об отличии болта от лучной стрелы
достаточно говорилось в прошлых разделах. Еще кое-что напоследок:
болт, как правило, стандартизирован, он — один из первых предметов
массового производства, в арсенальных хранилищах собраны тысячи
максимально одинаковых готовых стрел, типовых наконечников, выме¬
ренных и вывешенных заготовок для древков... Лучники тоже высоко
ценят одинаковость своих боеприпасов, но если для современных спорт¬
сменов это прямо-таки свет в окошке, то для лучников-воинов старой
Европейские стрелы-ракеты из трактата
1555 г. Это их «.лебединая песня»: уже и
тогда существовали ракеты куда более
современного облика!
1зе
горазонгаы ору>кая
школы характерен чуть иной подход.
Да, все их стрелы должны быть подхо¬
дящими для их лука, т. е. почти стан¬
дартными, но при этом каждую из них
стрелок «узнает в лицо», а также по име¬
ни и по голосу! Ему твердо известно,
чего от нее ждать, на какой дистанции,
при каком ветре и влажности... Часть
фантастических достижений таких луч¬
ников базируется именно на подобном
знании! Для залповой стрельбы на пре¬
деле поражения, когда особой меткости
все равно не достичь, — стрелы из за¬
пасных чехлов, «ширпотребовские», ве¬
зомые в обозных телегах; а когда враг
приблизился — свои, знакомые...
В прошлом разделе тоже шла речь
об арбалетных пульках и дроби. Стре¬
ляющие этим арбалеты у оружиеведов
традиционно называются баллестрами
(или «баллестрино», если совсем уж
малы). Их тоже много видов. Сам удив¬
ляюсь почему, но все они использова¬
лись ТОЛЬКО для охоты: от птиц до ко¬
сули! Не было попыток ни стрелять яд¬
рышками в бою (конечно, такой снаряд
«тормозится» броней, плотью и даже воздухом куда больше, чем стре¬
ла, — но хоть в городских распрях, где расстояния малы, а доспехов нет,
могли ведь они применяться!), ни забрасывать из них во вражеские укре¬
пления уже известные типы зажигательных снарядов. Зажигательные
стрелы — не то: они, конечно, применялись (тоже отдельная тема!), но
не для баллестров же...
Фантастика такими ограничениями не связана — но, вводя в сред¬
невековые реалии «арбалетный гранатомет», будьте осторожны: из
чего-то ведь исходила наша реальность, пренебрегшая этим вариантом
аж до... Первой мировой войны! Тогдашние арбалеты-гранатометы,
учтите, были слишком громоздки для стрельбы с рук, а гранату они по¬
сылали на десятки метров. Может, в этом все дело: то, что подходит для
окопной войны («мертвая зона» между ручным броском и миномет¬
ным выстрелом!), не очень хорошо при штурме замка. А все-таки инте¬
ресно бы попробовать!
Вот так взводят охотничий арбалет
(изображение схематическое,
арбалетное ложе не показано, так
что может создаться ошибочное
впечатление, будто это лук). Сила
дуги позволяет обойтись без
натяжных механизмов - а массивный
и округло-тупой наконечник стрелы
заставляет предполагать, что охота
идет на некрупную дичь с ценной
шкурой. Впрочем, такая же
стрела может применяться
и в «полицейских» целях...
1 зб
глава 4
-"* "и.; I mm гпмтшшт тг I 3&
Ведь Китай пошел своим путем: ядрышки тамошних баллестров
(свинцовые и керамические) использовались в «гражданских разбор¬
ках». На войну их, правда, и там не пустили.
Стреляли такими снарядиками и из луков (со специально обустро¬
енными тетивами), тоже на охоте по мелкой дичи. Но вот камнестрель-
ный лук и в боях, кажется, применялся! Правда, не в «фэнтезийную»
эпоху: наш Кавказ, эпоха Шамиля-первого (не Басаева) и Хаджи-Му¬
рата. И вроде бы только для «тревожащего» огня по окнам-бойницам,
позволяющего экономить ружейные пули. Но все-таки! Мелкий каму¬
шек такой лук, говорят, посылал на 200 му вблизи же бил камнями раз¬
мером с гусиное яйцо...
А рогатка — со снабженной упором в предплечье рукоятью, с че¬
тырьмя резиновыми тяжами, со специальной скобой на «кармашке»
для снаряда (металлический шарик), допускающей кулачный хват, —
бьет на... 250 м1 В США даже общенациональные чемпионаты прово¬
дятся; на них, безопасности ради, вместо цельнолитых шариков ис¬
пользуются полые баллончики с водой (а если пренебречь безопасно¬
стью, то можно их и зажигательной смесью наполнить!). Так что не зря
Лазарчук в «Ином небе» дал рогатку в руки главному герою, который
не юный хулиган, а матерый диверсант!
Сапковский же в одном из романов «ведьмачьего» цикла решил
применить боевые арбалеты, бьющие
какими-то стрелопульками: неоперен-
ными снарядиками размером с гвоздь,
которые при попадании вонзаются так,
что целиком исчезают в теле — видно
только входное отверстие. При этом на¬
зываются они «бельтами» (хотя это, ка¬
жется, вольность переводчика, имевше¬
го в виду арбалетные болты). В принци¬
пе такое возможно — но опять-таки
скорее для «гражданской самообороны»
или разбойного нападения, а не для пе¬
рестрелок на боевых дистанциях.
Стоп. Это уже идет обсуждение си¬
туаций, когда мало того, что лук не лук,
но и стрела уже совсем не стрела. А чем
еще все-таки может быть стрела, хотя
Лучная .пулька» на охоте бы формально оставаясь сама собой?
употребляется для стрельбы по г
животным размерами от воробья Может копьем: тонким и сравни-
долисицы тельно легким, но почти трехметровой
157
горизонты оружия
^^Жтяаштяшв1^ »”,Г|'' ■***-<ч:' ~
длины. Причем это стрела лучная! Применялась и применяется она (в
бассейне Амазонки) для стрельбы по... рыбе. «Рыбные» стрелы бывают
и короткими, облегченными, но — для стрельбы по водной живности,
держащейся совсем неглубоко. А эта трехметровая пика при стрельбе
почти «в упор» (считая за таковой поверхность реки) мгновенно про¬
низывает водную толщу на глубину, близкую к длине своего древка, и
прицельно накалывает добычу. Как там насчет перестрелки с себе по¬
добными — трудно сказать, но для борьбы с монстрами этот вариант,
наверно, приемлем. Не обязательно даже в воде: такой «гарпун» опти¬
мально сохраняет точность и силу на малой, но коварной за счет сопро¬
тивления среды дистанции.
Может — «авиационной пулей» (точнее — чем-то вроде неразрыв¬
ной бомбочки): острый, тяжелый, компактный стержень, не выстрели¬
ваемый, а сбрасываемый с большой высоты. В таком случае это скорее
«кассетное» оружие, для него должны существовать некие обоймы, по¬
зволяющие осуществлять сброс десятков стрел одновременно. Во время
детства боевой авиации эти устройства довольно широко использова¬
лись для работы по наземным целям. Кажется, именно так удобнее всего
«стрелять» по ним не только с аэроплана, но и с дракона, грифона и пр.
Может — артиллерийским снарядом. В эпоху самых-самых первых
европейских пушек (ну, не только пушек: там было много причуд¬
ливо-переходных конструкций, иные из которых вплотную приближа¬
лись к ручному оружию) ядро еще не доказало своих преимуществ пе¬
ред стрелой. Между прочим, в «артиллерийских» версиях осадных арба¬
летов оно таких преимуществ действительно не имело. Огнестрельное
оружие все-таки вскоре от использования стрел отошло, но попробо¬
вать их успело. То — как небольшие «летающие тараны» для стрельбы
по станковым щитам и замковым воротам (а замковые стены и ядрам
Первая треть XIV в.: одно из самых ранних изображений европейской пушки. Как видим,
стреляет она отнюдь не ядром! Любопытно, что пушкарь, судя по «гербовым»
наплечникам, — не простой ратник, но рыцарь
138
глава 4
*
долгое время были недоступны: ситуация изменилась лишь на подсту¬
пах к XVI в.!), то — даже при ведении огня по живой силе, но огонь этот
был весьма ближний и велся как минимум из-за полевых укреплений. В
фантастике я ничего подобного не встречал, да и в реальности такое
встречалось редко: «стреловидный элемент» ряда современных винто¬
вок — не совсем то и совсем не тогда...
Может — ракетой. Собственно, даже классическая ракета сохраняет
стреловидность, а в первые ракетные века довольно часто «сопла» про¬
сто крепили к древку мощной стрелы над оперением. Ближе к наконеч¬
нику крепилась дополнительная емкость, чаще уже не с «ракетной», а
просто с зажигательной смесью. Иногда это даже была не какая-то осо¬
бая смесь, а просмоленная пакля, как на лучно-арбалетных «огненных
стрелах». Аналогична и дальность полета — сотни метров, не тыся¬
чи, — и наконечники: жуткие зазубрины предназначены совсем не для
того, чтобы стрелу (или ракету) было тяжело вытащить из раны, да
хоть бы и из деревянной стены. Эти зубцы позволяли «зажигалкам»
удерживаться на крышаХу причем не крепостных башен, а зданий внут¬
ренней застройки. Пущенные издали, по крутой дуге, они неприцельно
падали на осажденный город — и, если повезет (не осажденным!), заце¬
плялись этими зубцами достаточно надолго, чтобы пламя успевало пе¬
рекинуться со стрелы на домовые кровли.
Бр-р-р, недостаточно рыцарственно для типовой фэнтези!
Использовались ли стрелы-ракеты в полевом бою? На Востоке слу¬
чалось, хотя в общем-то для них требуется цель, по которой промах¬
нуться не легче, чем по осажденному городу. Но — бывало. Огромные
массы пехоты в тесном построении, место дислокации вражеской кон-
Китайский трактат 1621 г.: стрелы-ракеты и детали устройства для залповой
стрельбы. Дальность полета этих «огненных стрел» - 400м: меньше, чем может
обеспечить мощный лук. Точность, даже при залпе, тоже не слишком высока...
139
горизонты орудия
ницы (именно место дислокации отряда, а не отдельные всадники!)...
И все равно противника удавалось скорее рассеять, чем перебить. Коро¬
че говоря, это оружие применимо в основном против армии, которая
не столько хорошо умеет сражаться в плотном строю, сколько катего¬
рически не умеет сохранять боеспособность без такого строя.
Любопытно, что, судя по ряду китайско-корейских трактатов, ак¬
тивный интерес к таким «ракетострелам» (иногда — залповым, в духе
«катюши»!) возобновляется, после долгой паузы, в XVI—XVII вв. Это
очень напоминает поиск «асимметричного ответа» на вызов начинаю¬
щей проникать в регион полноценной европейской артиллерии. В ре¬
альной истории «асимметричность» отнюдь не помогла сравнять шан¬
сы, но фантастика могла бы и обыграть эту модель. Могла бы — но, на¬
сколько мне известно, этого не делает. Место и время, что ли,
неподходящие — нефэнтезийные края, постфэнтезийные века? Но от¬
чего бы SF не взять на себя эту ношу? Да ведь и в фэнтези подобные
«катюши» прямо-таки просятся — как асимметричный ответ на есте¬
ственную монополию драконьего огнеметания!
И снова: стоп. Это вновь начинается уровень, за которым стрела пе¬
рестает быть стрелой.
Ну, а раз мы заговорили о постфэнтезийных пластах — то вспом¬
ним и дофэнтезийные. Ведь ни те, ни другие для фантастики на самом
деле не закрыты!
Каменный век. Арбалетов, ракет и прочего, понятно, не существу¬
ет — только луки. Наконечники стрел — кремень и обсидиан (где есть).
Как эти стрелы проявят себя против доспехов, если контакт с одоспе-
шенным миром все-таки состоится? Случилось ведь это в Америке все
того же XVI в.! «Выносим за скобки»: неметаллические доспехи и щиты
там были, что-то вроде армий — тоже, так что конкистадоры, как и
монголы, побеждали не только оружием как таковым.
Для деревянного щита, войлочной или кожаной брони обсидиано¬
вый наконечник, чтоб не искать других слов, страшен: за счет естест¬
венного микропильчатого края он «вгрызается» в цель лучше стально¬
го. Кольчугу (нет, не латы и даже не пластинчатый набор) он тоже про¬
бьет без труда, но... лишь при попадании по нормали: при любых
других углах попросту разобьется.
В общем-то это действительно и для европейских стрел с металли¬
ческими остриями, но не так критично. В индейской же Америке скла¬
дывалась парадоксальная картина: облаченный в кольчугу идальго
шутя выдерживает полсотни попаданий — а пятьдесят первая стрела,
угодив под нужным углом, не то что слегка повреждает кольчатый дос-
пех, но пронзает его как бумагу. С понятным результатом... А ведь у
140
.10 '"«'JMIbl.H
глава 4
конкистадоров зачастую и не было ничего, кроме кольчуг: имей они
средства на латы — вообще остались бы дома!
Но об этом тоже было сказано. И даже не здесь, а в первой главе.
не дура, но а не совеет пупя
(«нестандартное» тетатепьное ору>кие)
...Наемники варвары, никудышные в рукопашном бою, но
страшные вот так, на расстоянии, своими длиннющими духовы¬
ми трубками, стреляющими отравленной колючкой.
Л. и Б. Стругацкие. «Трудно быть богом»
Дю Бартас покосился на тряпку, под которой лежала выну¬
тая мною колючка, потер лоб, задумался.
— При зрелом размышлении, а также учитывая, что этот,
гм-м, сарбакан, без сомнения, является оружием... Однако же,
друг мой, насколько сие оружие благородно?
Я с трудом смог удержаться от улыбки.
— Касики, сиречь вожди племен, кои пользуются этими «ду¬
дочками», еще полвека назад были возведены Его Католическим
Величеством во дворянство. Так что в Новом Свете — это ору¬
жие рыцарей.
А. Валентинов. «Небеса ликуют»
Между прочим, достойный шевалье мог бы и не так глубоко заду¬
мываться. То есть «Графиню Монсоро» он по вполне уважительным
причинам не читал (на дворе — середина XVII в.!), но очень модные в
ней сарбаканы — не выдумка Дюма. И со времен описываемых в «Гра¬
фине...» событий из моды они отнюдь не вышли. Ни в Европе вообще,
ни во Франции.
«Духовое ружье» (сарбакан) было завезено в Европу еще в начале
эпохи Великих географических открытий и сразу же стало любимой
«игрушкой» самых разных слоев общества. Оно использовалось и для
забавы, и для отработки навыков прицеливания, иногда даже — как
средство тайной связи (пульки сарбакана порой скатывались из секрет¬
ных записок, которые таким образом можно было беззвучно «перепра¬
вить» в окно или прямо в руки адресату). Как развлекательно-игровой
снаряд эта «плевательная трубка» бытует до сих пор, прежде всего — у
подростков. У фантастов, как видим, тоже. Но все-таки мало кто из
подростков, фантастов и любителей фантастики представляет ее воз¬
можности как боевого или охотничьего оружия.
141
горазонгаы ору>ксш
Первое и главное. Почему-то
все, ну прямо-таки все обожают
стрелять из сарбакана колючками,
сорванными со ствола ближайшей
пальмы или ветки ближайшего кус¬
та. Напрасно! Надо делать очень
ровную и чрезвычайно тщательно
обработанную стрелку длиной сан¬
тиметров 20—30, толщиной — по¬
меньше вязальной спицы, надо об¬
матывать ее черенок близ середины
специальным уплотнителем, чтобы
как следует прилегала к стволу,
надо кропотливо заострять нако¬
нечник, порой даже делать на нем
надрезы перед острием, чтобы он
обламывался в ране (ну и, соответ¬
ственно, чтобы яд, скапливающий¬
ся прежде всего в глубине этих над¬
резов, без помехи мог делать свое дело)... Попроще, чем изготовление
лучных стрел, но тоже целая история.
Разве что в мирах фантастики растут какие-то особо шипастые де¬
ревья или водятся звери с поразительно подходящими иглами (в таком
случае они — и флора, и фауна — наверно, эти иглы во врага выстрели¬
вают: у просто «колющей» иглы, наподобие дикобразьей, форма и ба¬
ланс не годятся для стрельного полета). Почему бы, собственно, и нет:
тогда эти шипы вдобавок могут быть и изначально ядовитыми! Вот
только не путайте эти миры с нашими реальными джунглями, ладно?
Хотя — вообще-то «снаряд» сарбакана может напоминать собой не
спицу, а> извините за выражение, тампакс. Но это уже оружие исключи¬
тельно «межчеловеческих» отношений, причем — только совсем ближ¬
него боя, городского, даже скорее коридорного. Плотный короткий
жгут волокнистого (не обязательно ватного) «тела», пропитанного
ядом, — и торчащее из него тройное игольчатое жало в виде мини¬
остроги. Вот этот наконечник, разумеется, кованый. А стрела-спица
обычно обходится без металла на острие.
... Это все еще «первое и главное». Переходим ко второму. В нашей
реальности сарбакан отмечен, прежде всего, в индонезийско-малайском
и пр. регионе — а также в регионе южноамериканском. Сарбакан Ста¬
рого Света чуть-чуть мощнее и удобней в обращении, потому что снаб¬
жен (ну, не всегда — но часто) раструбом-нагубником. Именно он-то и
Сарбакан к бою готов! На бедре -
колчан, на груди - сумочка с «запасными
обоймами»: плотно закупоренным
отрезком бамбука, полным
кашицеобразного яда
14 2
глава 4
• -* »• .«у»..! .Jfc, ,j—«И wui.fim
попал в Европу на еще только-только постсредневековом этапе. Совре¬
менные читатели «Графини Монсоро», наверно, никак не могут понять:
через какой раструб один из ее героев ухитряется издавать замогильные
звуки, смущая королевскую душу. А это — воронка нагубника. В стре¬
ляющих бузиной или рябиной «харкалках» нынешних тинейджеров
ничего подобного не имеется, но ведь они — деградировавший тип
«оружия», для смертоубийства не предназначенный (и слава богу!).
«Боевой» выстрел из такого сарбакана осуществляется сильным и
резким выдохом: не реберным, а диафрагмальным. По-индейски, без
нагубника, стреляют иначе: следует плотно обжать его губами и закупо¬
рить отверстие языком, а затем мощным, но плавным выдохом (тоже
за счет диафрагмы) до отказа надувают щеки — и за миг до этого само¬
го «отказа» убирают язык.
(Вы, дорогой читатель, в отрочестве обходились без таких ухищре¬
ний? Но — спорим на что угодно! — вы из своей тогдашней «харкалки»
ни одного конкистадора не застрелили, да и ягуаров, скорее всего, на ва¬
шем счету немного.)
...Пробивать броню из сарбакана, кажется, еще ни один фантаст не
пробовал. А те же конкистадоры (доспехов у них, как мы уже знаем, ка¬
тастрофически не хватало) обычно норовили прикрывать себя и своих
коней специальными «халатами», выкроенными из... одеял. Полной га¬
рантии это прикрытие не давало, но все-таки позволяло сохранять не¬
мало «хитпойнтов». Правда, все же поменьше, чем в Diablo, где
индейско-пигмейского вида дикарята (куда смотрят адепты политкор¬
ректности?!) бьют по вам залпами почти в упор, но ухитряются лишь
минимально испортить самочувствие...
Но все-таки, если без шуток: какова боевая дистанция такой стрельбы?
Наиболее полные данные появились после того, как во время Вто¬
рой мировой войны американские и австралийские инструкторы про¬
веряли возможность привлечения даякских племен Индонезии к парти¬
занской борьбе против оккупировавших острова японцев. Даяки дейст¬
вовали, естественно, своим традиционным оружием, из которого в
джунглевой войне лучше всего показали себя сарбаканы.
На расстоянии 20—25 м духовая стрелка уверенно поражала цель
размером с апельсин, вонзаясь в нее достаточно глубоко. На дистанции
порядка 35 и (а дальше в джунглях не стреляют) она пробивала армей¬
скую униформу — но в том, собственно, не было нужды, так как мет¬
кость сохранялась достаточная, чтобы на выбор попадать в части тела,
не прикрытые плотной одеждой.
Максимальная дальность выстрела не проверялась — и даяки, и ин¬
структоры подходили к делу практически. Однако на расстоянии
143
горазонгаы opy>kasi
10—15 и острейшая легкая стрелка гарантированно пробивала человеку
грудную клетку, что в условиях джунглей могло обеспечить верную
смерть и без применения яда, и даже без попадания в сердце. За послед¬
ним дело бы не стало: на такой дистанции опытный стрелок попадал в...
канцелярскую кнопку!
Вывод: на двойной-тройной длине трубки (чуть далее мы увидим,
что это за длина!) уж одеяло-то стрела пробьет. Вот только сделать на та¬
ком расстоянии боевой выстрел не всегда удастся. Разве что из засады...
А габариты охотничье-боевого сарбакана довольно солидные:
2—2,5 м в длину. Иногда он был снабжен даже прицелом и своеобраз¬
ной мушкой (!), иногда — легким подсошником (!!). В совсем особых
случаях «подсошник» мог быть и живым: тогда сарбаканом управляли
вдвоем с «оруженосцем», клавшим ствол себе на плечо или согнутую
спину (!!!).
Обычно все-таки стрелок обходился без таких крайностей. Но за ду¬
дочку мощный сарбакан не выдашь! Тут даже от бесшумности выстрела
(если честно — to далеко не полной) не так чтоб очень много проку в
смысле маскировки. Имеется в виду, конечно, ситуация, когда, кроме по¬
раженной первым попаданием «мишени», в наличии есть еще и ее това¬
рищи, вооруженные и готовые к бою. Если даже никто из этих кандида¬
тов в новые мишени и не услышит на 20—35 метрах мощный «толчко¬
вый» выдох — а он звучит как приглушенный кашель, так что в шуме
листвы, волн, копыт действительно может раствориться, — то все равно
они способны задаться вопросом: отчего это во-он тот совсем не подоз¬
рительный прохожий вдруг
совершенно непринужденным
и естественным движением не¬
винно поднес к губам абсо¬
лютно ничем не привлекаю¬
щую внимания оглоблю в
полтора своих роста?!
Не волнуйтесь, читатели:
бывают сарбаканы и помень¬
ше. И с тросточку, и с флейту.
И даже с авторучку. Уверенно
стрелять из них на десятки
метров, пусть и немногие, я
бы все-таки не рекомендовал,
пробивать одежду толще ру¬
бахи — тоже. Но это — при
наших легких! А кто может
Вот таковы габариты мощного сарбакана! Как
видите, конец его в данном случае еще
и снабжен копейным наконечником
144
глава 4
^^ттътятетяттт+идткттттяьттт»*****"***^""^' Дь ~
запретить фантастам (именно им!) ввести в действие существо с более
высокими, чем у человека, «наплевательскими» способностями? Кто
мешает сделать сарбакан вообще частью его организма? «Стрелы» в та¬
ком случае тоже могут быть его природным боезапасом — возобнов¬
ляемым и самовосстанавливающимся, как иглы дикобразов, стреловид¬
ные перья стимфалийских птиц, чернильные «бомбы» кальмаров
или... драконье пламя.
Умолчим в таком случае, через какое из естественных отверстий та¬
кого монстра эти боеприпасы будут выстреливаться. Вот хесотсан, поро¬
ждение гаррисоновского «Эдема»: как бы полуживой — и притом дейст¬
вующий за счет горячих сжатых газов! — сарбакан; правда, именно у
него шип вылетает как раз из... гм... Молчу, молчу — я ведь обещал!
А если серьезно — то у монстров-из-иного-мира могут быть и не
предусмотренные нашей эволюцией естественные отверстия.
Если же яд все-таки не является продуктом чьей-либо жизнедея¬
тельности — значит, он или магический, или неорганический. Это уже
не для индейцев с даяками: тут подавай алхимию!
Кстати, стойкость таких ядов (за магические не поручусь, а...) куда
выше, чем у кураре. Может, при попадании стрелы в руку или пятку
они не свалят вот так сразу, за доли секунды (разве что именно в той
пятке укрылась душа!) — но дело свое сделают, причем тоже очень бы¬
стро. Зато и «подзарядки» не требуют, так как высыхать на стрельных
наконечниках могут без утраты боевых свойств. Соли свинца, сурьмы,
меди, да и мышьяка, конечно; цианиды и роданиды (не обязательно ка¬
лия — хоть той же меди)... Не всегда они водорастворимы, но даже в
нашем мире довольно легко найти растворитель, чтобы приготовить
жидкость-для-смазывания-стрел. А в фантастике — и того легче. Вон,
полный арсенал: драконья слюна, орочья кровь, грифонье молоко...
* * *
.. .Над ухом у Лефа что-то завыло — тонко, страшно, — и
; когда он оглянулся, втягивая голову в плечи, то оказалось, что
это Ларда раскручивает пращу.
Вскрикнул воздух, раздираемый рвущейся на волю гирькой;
под звонкий веселый лязг над головой бешеного взметнулось об¬
лачко глиняной пыли, и он медленно, словно нехотя, осел на коле¬
ни, уткнулся лицом в траву, нелепо вывернув локти.
С какой-то пониманию недоступной тревогой смотрел Леф
на его мучительно дергающуюся спину, гадая, сможет ли опра¬
виться от удара казавшееся неуязвимым чудовище. Похоже, что
нет, похоже, что уже ладится оно на Вечную Дорогу.
Ф. Четко. «На берегах тумана»
14*
горазонгаы ору>кая
Чуть позже выяснилось, что тот удар не убил чудовище (оказавшее¬
ся, как выяснилось еще позже... закованным в стальные латы вои¬
ном) — но контузил изрядно. Да, вполне реалистично: для каменного
или керамического ядра «убойно» пробить даже бронзовые доспехи —
нелегкая задача, тем не менее и одиночное попадание высокой метко¬
сти, и плотный обстрел вражеского строя способны нанести очень серь¬
езный урон. Он порой даже может решить исход боя.
В античные времена пращники бывали и элитным войском, а вот в
Средневековье и/или фэнтези — не более чем вспомогательным. В
постсредневековый (и, соответственно, постфэнтезийный) период пра¬
ща использовалась крайне ограниченно: для метания ручных гранат, да
и то к концу XVII в. гренадеры уже предпочитали делать это из специ¬
альных мортирок или просто рукой. Но... Хотите знать, когда «класси¬
ческие» пращники дали свое последнее из войсковых сражений?
Оказывается... в 1810—1811 гг., во время первой попытки Мексики
выйти из-под власти испанской короны. Восставшие крестьяне (боль¬
шей частью — «вчерашние» индейцы) на первых этапах успешно при¬
меняли это «родное» для них оружие против правительственных войск.
При огромном численном преимуществе
оно сразу обеспечило высокую «плотность
огня», так как отпала нужда беречь боепри¬
пасы (камни!), а эффективная дальнобой¬
ность в реальных условиях боя составляла
те же десятки метров (максимум — около
150 му но это уже не камнем, а специально
изготовленным ядром; неприцельный бро¬
сок — еще на сотню метров дальше), что и
у испанских мушкетов. Причем в тот уже
бездоспешный период удар камня на десят¬
ках метров, даже на многих, выводил из
строя гарантированно: чуть ли не как пуля!
Но решающее сражение при Кальдероне
повстанцы проиграли. Во многом потому,
что их цивилизованные белые руководители
решили, будто все происходит очень уж
«по-дикарски», — и, перейдя от историче¬
ской фантастики на индейские темы к реаль¬
ности начала XIX в., превратили основную
часть пращников в гренадеров, снабдив их
большим запасом кустарно изготовленных
гранат. В результате дальность и точность
146
Ассирийский пращник с запасом
снарядов у ног. Почему он
держит пращу «в полхвата» -
трудно сказать: толи
вольность художника виновата,
толи малая дистанция боя
(поддержка штурма крепостной
стены). В последнем случае,
наверно, нам просто не виден
тонкий шнур, за который один
из концов пращи должен быть
привязан к большому пальцу
глава 4
г* вс
броска таким снарядом из пращи заметно
упала, а убойный эффект, возможно, не
очень повысился по сравнению с обычным
Праща-ложка. Египетское
изображение «дани оружием» из камнем.
более-менее библейских краев Братья-фантасты, учтите это! А то вы
тоже что-то пренебрегаете пращой, забывая, что сильный пращник вы¬
стреливает во врага гирьку весом свыше 400 г и на полусотне шагов по¬
падает в глаз... ну не белке, конечно (белке таким снарядом можно по¬
пасть не в глаз, а сразу во все)> но, допустим, быку. И убить быка он тоже
способен, причем не только попаданием в глаз. Хотя, разумеется, и не
на полутораста метрах.
Да, между прочим: кроме классической ременной или веревочной
пращи, есть и другие варианты, древковые и полудревковые. Собствен¬
но, можно метать камни и из петли, свитой на конце плети или кну¬
та, — однако это скорее «оружие неожиданности». Оно порой бывает
эффективно, но поговорим о фирменных разработках.
Праща-ложка, например: некий посох или, в коротком варианте,
облегченная палица с «ковшом», в который закладывается камень.
Очень грозное оружие «последнего рубежа» перед вхождением в
ближний бой; у египтян и кое-где в библейских краях плюс-минус
бронзового века была распространенным оружием... десантников. Не
совсем шутка: речь идет о мастерах штурма крепостной стены и пер¬
вого, самого ожесточенного этапа осадной схватки. В фантастике этой
пращи не помню, но большинство грамотных читателей с ней знако¬
мы, хотя это знакомство остается тайной для них самих. Дело в том,
что, видимо, из такого оружия был убит... Голиаф (интересно, счи¬
тать его фэнтезийным персонажем или нет?): вот почему он обратился
к своему юному противнику с издевательским вопросом — «Зачем ты
идешь на меня с камнями и с палкою?..» Вроде не был писателем-
фантастом — а все равно недооценил «десантный» тип пращи, из-за
чего и вышел в тираж...
Есть еще и «фустибула» — промежуточный вариант между пращой
ременной и древковой. Очень серьезная штука: управляемый двуручно
шест с особой петлей, при взмахе «раскрывающейся» и выпускающей
камень или ядрышко. Расстояние броска, пожалуй, больше, чем у
пращи-ложки: на определенном этапе фустибуларии входили в штат¬
ный состав римской армии, отвечая за как-никак дистантный бой и дей¬
ствуя в промежутке между классическими пращниками и метателями
дротиков. Ну, римские дротикометатели — отдельная история: и воо¬
руженные легкими копьецами вспомогательные войска, и особенно ле¬
гионеры с пилумами (тут вообще не все так просто, как кажется знато-
147
горазонгаы opy>kciя
кам римского военного строя, — и уж конечно гораздо сложнее, чем
представляется незнатокам).
У всех этих промежуточных конструкций, кроме совершенно оче¬
видных недостатков (относительно малая дистанция «выстрела» и, на¬
оборот, довольно большие габариты самого оружия), есть и ряд досто¬
инств. Во-первых, на своей дистанции в немногие десятки метров оно
действует отлично, сочетая большую силу броска со вполне достаточ¬
ной меткостью. А если вести «огонь» по укреплениям или плотному по¬
строению врагов, как то обычно и бывало, — тогда можно и на многих
десятках шагов действовать.
Во-вторых, приличная скорострельность. Нет, со своих 150 при¬
цельных метров пращник, конечно, успеет дать несколько выстрелов,
будет у него время и на маневр, и на взаимодействие с сослуживцами из
других родов войск. Но когда до вражеских шеренг осталась всего
пара-тройка дюжин шагов — то у него в активе окажется только один
бросок. А у фустибулария — минимум два-три, причем первый он сде¬
лает не второпях, очень прицельно. «И так семь раз», как в анекдоте, —
поскольку при таком раскладе метателям все же обычно удается «пас¬
тись» в штрафной зоне вокруг вражеского войска, особенно когда то
уже сковано боем. Ну, а если ближняя схватка все-таки настигнет — то
«древковая» праща тоже может послужить оружием, хотя бы в первые
секунды, пока не выхвачен свой меч, не подоспела подмога... Особенно
если древко комбинировано с неким острием или лезвием!
В-третьих, возможность использовать большие снаряды. Из ремен¬
ной пращи тоже бьют порой и свинцовыми ядрышками или «желудя¬
ми», причем вес их измеряется обычно в тех же сотнях граммов, что дос¬
тупны и древковой, но тут снова встает дилемма «многие — немногие»
(наконец-то речь не о дистанции идет!). А вообще-то рубеж в 1—2 кг,
труднодостижимый для пращи, для фустибулы вполне преодолим. Вот
как раз в таких пределах весят примитивные гранаты, в земной истории
использовавшиеся почти исключительно при осадах и штурмах, т. е.
бросок — по навесной траектории, снайперская меткость не очень нуж¬
на... Но праща для них малоудобна — а про древково-ременные устрой¬
ства никто в реальности, скажем, «Трех мушкетеров» не вспомнил.
Может, в фантастике вспомнят?
* * *
Один из стражников, отбиваясь от нападавших, заслонил ее
спиной. Они так и остались стоять: копье, пущенное из праще-
вой метательницы, пробило медный нагрудник воина, пронзило
его и Калецию и глубоко вошло в деревянную стену.
В. Забирко, «Вариант»
148
глава 4
Ну вот, все-таки не вспомнили.
Мир Забирко почти римский — но
когда в нем естественным образом
начала возникать фустибула, автор¬
ское виденье вдруг «гибридизирова¬
ло» ее с копьеметалкой. Как жаль...
Несколько слов о копьеметалке.
Австралийский вариант деревянной
копьеметалки (вумера) известен мно¬
гим. В нашей фантастике это, кажется,
пока единственное ее проявление, не
австралийское (что правильно: копье¬
металки бытуют не только в стране
кенгуру!), да еще под именем пращи;
но реальностью оно проверено.
Судя по данным постоянно дей¬
ствующей группы экспериментаторов при Кембриджском университете,
уже много лет работающих в русле такой междисциплинарной науки,
как «культурная антропология», дальность полета копья — а вумера по¬
зволяет метать не только короткие дротики, но и копья свыше 3 м дли¬
ной, которые способны поразить цель, не отклоняясь, и сквозь сплетение
веток кустарников или сквозь толщу воды, — не менее чем 150 ярдов.
Правда, на расстоянии свыше 30 ярдов копье сохраняло весьма не¬
важную прицельность. Но вспомним: такие результаты показывает
копьеметалка в руках университетского специалиста. Вот как описыва¬
ет очевидец это оружие в руках охотника-аборигена, причем не в пого¬
не за рекордом* а именно на рядовой тренировке:
«...Копья были очень легкие и удобные, с наконечниками, вы¬
резанными в форме сердца. Не обращая на меня никакого внима¬
ния, он стал упражняться, метая копья в старый лист рифлено¬
го железа, прислоненный к дереву. Своими копьями он пробивал
лист железа с расстояния в шестьдесят ярдов. Скорость была
так велика, а траектория такая пологая, что наконечники про¬
ходили сквозь лист, не ломаясь. (Отметим, что наконечники
эти — деревянные! — Авт.)
Я был поражен. Прежде я думал, что аборигены метают ко¬
пье под углом вверх. А он держал копье на уровне уха, делал не¬
сколько резких взмахов, чтобы придать ему устойчивость, и ме¬
тал прямо, как дротик. И копье летит в цель по такой плоской
траектории, что его очень трудно увидеть, а о том, чтобы
увернуться от него, не может быть и речи...»
149
Классическая копьеметалка. Кстати, в
ближнем бою она употреблялась как
щит, причем «фехтовальный» (для
активного парирования)
горазонгтаы ору>кая
Раз такая точность и сила дос¬
тигалась на 60 ярдах (примерно
55 м), значит, и дистанция в 150 яр¬
дов — не предел. Отличное оружие
для охоты на драконов! В «челове¬
ческих» боях оно все-таки уступает
луку.
Но вообще-то метательное ко¬
пье в них применимо. Нет, мы го¬
ворим даже не о швыряемых рукой
дротиках, а о неких устройствах
для их метания. Это гибкие «троси¬
ки», с помощью которых тоже
можно повысить силу копейного
броска, причем копье в полете при¬
обретает вращение, словно пуля
нарезного ружья. Такими приспо¬
соблениями (они существовали в
диапазоне от прикрепленного к ко¬
пейному древку ремня до совер¬
шенно отдельного «хлыстика», даже снабженного легкой рукоятью)
широко пользовались древние греки, ирландцы, викинги, северные на¬
роды, некоторые племена индейцев и жители Полинезии... Очень под¬
робное описание такой «гибкой копьеметалки» оставил Г. Форстер, уча¬
стник второй экспедиции Кука:
Новозеландец с «копейным ремнем».
Чем он намерен вести ближний бой -
сомнений не вызывает
«...Копьем житель Танны редко промахивается мимо цели,
тем паче с небольшого расстояния. В этом ему помогает кусок ве¬
ревки длиной 4—5 футов, сплетенной из древесного луба и имею¬
щей на одном конце узел, на другом — петлю. Пользуются ею сле¬
дующим образом. В петлю вставляется указательный палец, за¬
тем этим пальцем и большим берется дротик, а другой конец
бечевки обертывается один раз вокруг древка дротика поверх
руки. Теперь при броске дротик не может отклониться от данно¬
го ему направления, покуда с силой не вырвется из петли, которая
остается на указательном пальце метателя. Я видел не один та¬
кой бросок, когда зазубренное острие дротика, брошенного с рас¬
стояния 30—40 футов, пробивало столб толщиной 4 дюйма».
Добавим, что несколькими строками ниже эти копья были охаракте¬
ризованы Форстером как «не очень прочные» и «тупые» (ведь их нако¬
нечники тоже вырезаны из дерева!). Что до дистанции, то спутник Кука
15^0
глава 4
наблюдал не просто рядовые, а тренировочные броски. А вообще-то
даже средне тренированный копьеметатель способен послать такой «на¬
резной» (вращающийся) дротик на 75 и\ при рекордных бросках копье и
на расстоянии до 90 м сохранит способность попадать в цель!
А на какую дистанцию может метнуть такой дротик тролль — бо¬
язно и подумать. Чтоб це бояться, лучше сразу завербовать его в свой
отряд драконоборцев в качестве гарпунера-дальнобойщика (извините
за невольный каламбур). Тогда ваша «межрегиональная» группа полу¬
чит хорошую фору перед конкурентами, которые выходят на монст¬
ров, имея в активе лишь человеческие мышцы и оружие...
Глава 5
реальность а фантастика
доогместрепъной артипперии
В следующее мгновение стену, от верха до основания, сотряс
тяжелый удар. Послышался грохот осыпающихся камней.
Катапульта!
Проломили-таки, в святителей их равноапостольных!..
А Валентинов, М. и С. Дяченко, Г. Л* ОлЭи. «Рубеж»
Замечательная фантастика... Это я об эффекте, произведенном вы¬
стрелом катапульты. Надеюсь, авторы «Рубежа» за эту сентенцию на
меня не обидятся: ОЧЕНЬ люблю «Рубеж», ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ фанта¬
стика (на сей раз — без малейшей иронии)!
Кстати, катапульта ли перед нами? То есть мы ее, собственно, так и
не увидели — но сама «постановка вопроса» (против замковой стены
при «правильном» штурме) и результат удара снаряда (да, да, гипербо¬
лизированный — и хватит об этом!) заставляет думать о машине совер¬
шенно иного класса, скорее всего — из семейства фрондибол.
Метательные машины... Так уж вышло, что к ним прилепилось
обобщающее название «катапульта». Лучше бы так обобщать не надо:
доогнестрельные орудия реальности очень четко разделялись по прин¬
ципу действия на три основные группы и, пожалуй, одну сомнитель¬
но-дополнительную. Так вот, катапульты — законные представители
одной-единственной группы, в античности доминирующей, а во време¬
на фэнтезийные (средневековые) как раз близкой к вымиранию. Фанта¬
стике здесь совсем незачем идти поперек реальности: к тому же она,
фантастика, имеет шанс предложить читателям несколько добавочных
групп.
Итак — о первом из основных классов. Том самом, который ката¬
пультами ну уж никак не является.
- JI "VMUft
глава s
арОапеганая аргаапперсш
...Вороток на баллисте никак не хотел отпустить тетиву.
Заело. Беатор в отчаянии ковырял его ножом, впрочем, безо вся¬
кого успеха. Эльф опустошил половину колчана и ни разу не про¬
махнулся. Но его стрелы одна за другой отскакивали от гоблин-
ских доспехов. Кое-что, кажется, застряло во вражьей шкуре, но
что им, исчадью Ангмара, эльфийские стрелы? Не страшнее
шильных тычков. <...>
Наконец Беатор, призвав Илуватара и все его небесное воин¬
ство на помощь, бьет деревянным молотком по непослушному
воротку. Тот разлетается на части, содрогается станина бал¬
листы, и с верхнего самострела сходит тяжелое метательное
копье. Зато на нижнем заедает пусковой крюк...
Д. Володихин, С. Петров «Возвращение в Форпост»
Название «баллиста» требует дополнительных комментариев. Дело
в том, что оно является правильным и законным для двух совершенно
разных типов метательных машин. Они могут быть похожи по манере
стрельбы, эффекту попадания, месту в структуре боя, даже по внешне¬
му виду (отчасти). Различаются же лишь по такой «малости», как прин¬
цип действия.
В данном случае перед нами — машина, действующая за счет рас¬
прямления гибкой дуги, этакий сверхарбалет. Но бывают баллисты, у
которых точно так же ходит над станиной тетива, точно так же работает
натяжной механизм (т. е. при внезапном нападении гигантских тролле¬
образных гоблинов — со спешкой, руганью и заеданием), а вот рабочее
тело у них иное. Не арбалетная дуга, а два пучка скрученных волокон,
установленных над ложем по обе
стороны. А от дуги остаются толь¬
ко соединенные с этими пучками
кончики «рогов», передающих
энергию на тетиву.
Классические баллисты антич¬
ности относятся именно ко второ¬
му (торсионному) типу, о коем
речь, как уже было обещано, ниже.
Но и первый, арбалетный тип то¬
гда применялся, пусть более огра¬
ниченно. Мало того: именно с него
и началась история метательных
машин как таковых!
Европейский осадной арбалет эпохи
классического средневековья. Основная дуга -
деревянная, но со стальной «подкладкой»!
1$3
горизонты орзокия
jyp—*=Э ‘1тяаштшШт*тштштш**ШШ19ШШШЯШт*тШеттшюШ!1дМЧ*т*-. п» ' ~
Гастрафет, первая из метательных ма¬
шин Древней Греции и, пожалуй, всего Сре¬
диземноморья (со Средиземьем не путать!).
Стало быть, и всего Запада вообще, хотя ре¬
гион включает в себя и такой вроде бы Вос¬
ток, как Египет, Вавилон и Ассирия.
Корень «гастр» указывает именно на то,
о чем вы подумали, исходя из этимологии
слов «гастрит», «гастрономия» и пр. Живот.
Оружиеведы до сих пор препираются: не то
существовал особый рычаг, на который на¬
валивались животом, не то в живот упира¬
лись тыльником приклада, чтобы ухватиться за тетиву обеими руками
и рывком на себя взвести ее. Второе более вероятно. Так или иначе, пе¬
ред нами — механизированный лук, который, выходит, в баллисты
«поступил» раньше, чем в арбалеты. Сила у него заметно меньше, чем
у высокоразвитых ручных арбалетов (ведь натяжного механизма,
строго говоря, нет, да и дуга не стальная), габариты и вес — побольше,
но не так чтобы очень. Тем не менее гастрафет — оружие не ручное, а
станковое.
Сам по себе он имел смысл только на фоне тогдашних и тамошних
луков («ан масс», как говорил известный эксперт Выбегалло, очень пло¬
хих). Но послужил «стартовой площадкой» для всех рстальных мета¬
тельных машин античного мира, среди которых были вполне артилле¬
рийские варианты. В основном, правда, из класса катапульт и «класси¬
ческих» баллист, торсионных, — но и баллисты с гибкой дугой тоже
продолжали существовать и развиваться. Уже в римское время из них
выработались настоящие арбалеты: как ручные, так и станковые. Соб¬
ственно, термин «арбалет» — производное от их латинского названия
«аркбаллиста», т. е. баллиста лучная, а не торсионная.
Такой компоновки луков, как в «Возвращении в Форност», ни одна
реальная аркбаллиста не имела: наверное, потому, что не было нужды
отражать атаку группы троллегоблинов, каждый из которых даже на
ближней дистанции для обычной стрелы неуязвим. А вот на повозках
или колесных лафетах они размещаться могли: не для ближней стрель¬
бы по гоблинам, а для дальней — по вражескому строю, еще не подо¬
шедшему на лучный выстрел. Сама по себе эта стрельба не решит исход
боя — но вкупе с другими факторами... Ведь только эти метательные
машины могли найти свое место в по-настоящему полевых сражениях
(битвы за укрепленный лагерь или осажденную крепость проходят по
иному ведомству)!
Вот так, скорее всего, выглядел
древнегреческий гастрафет
1*4
глава s
Китайские аркбаляисты. Впечатляющая сила творческой мысли!
Если честно, то аркбаллисты с несколькими луками известны.
Но — в Китае, где ручные арбалеты появились в гастрафетное, по за¬
падному календарю, время, а вот станковые аркбаллисты — попозже,
зато достигли большего совершенства. И их многолучная компоновка
совсем иная. Предназначалась она для повышения не скорострельно¬
сти — как видите, дуги хитроумно синхронизированы друг с другом,
чтобы срабатывать по-настоящему разом, — но мощности.
Неужели им не хватало мощности? Ведь прицельная дистанция в
любом случае лимитирована, даже при стрельбе по неприятельским ря¬
дам, не то что по отдельным целям. И она гораздо меньше расстояния,
на котором огромная стрела, выпущенная из ТАКОЙ машины, сохра¬
няет силу, достаточную для летального исхода! Даже будь цель (скажем,
vip-персона: вражеский полководец или правитель) облачена в латы и
прикрыта щитом.
Ну, вообще-то при «работе» с такими персонами возможны прелю¬
бопытные варианты. Например, китайский мастер-дальнобойщик (в
смысле — снайпер) мог одним выстрелом накрыть сразу весь «гене¬
ральный штаб» противника: самого полководца и группу его прибли¬
женных, с чувством глубокого удовлетворения и уверенности в зав¬
трашнем дне расположившихся на вершине соседнего холма, откуда
удобно командовать битвой и куда стрелы, по их мнению, не долетают.
Да, вот так «одним махом семерых побивахом»: мощные аркбаллисты
Китая пускали не одну стрелу, а целый пучок из 3—6, а то и 10 штук.
Но это все-таки исключительные обстоятельства. А в остальных
случаях? Не является ли все же сила «сложносоставных» аркбаллист из¬
быточной? Вот если бы в нашем мире водились драконы... Но они не
водились. Даже в Китае.
Однако эта великолепная в своей завершенности «артиллерия»
предназначалась не против монстров. И вообще не против живой силы.
Во всяком случае, не прежде всего.
горазонгаы ор^>кая
Во-первых, помните о зажигательных стрелах (фантастическая по¬
правка: «заряженных» магией или несущих на себе легких, но прочных
гоблинов в качестве десанта). Тяжелые аркбаллисты способны пролить
на осажденный город огненный ливень с огромного расстояния — ки¬
лометров с полутора. Достаточно, чтобы их самих нельзя было подйсечь
в ходе внезапной отчаянной вылазки. И из городских метательных ма¬
шин их не достанешь, т. е. достать-то можно, но срабатывает тот самый
предел ПРИЦЕЛЬНОЙ дальности — поражаемая площадь куда как
меньше, чем у города...
Во-вторых, страшный удар такой стрелы, а особенно — стрельного
пучка (он, конечно, расходится в полете, но все равно бьет кучно, как
картечь), в щепу разносит вражескую «артиллерию» и легкие деревян¬
ные укрепления. Собранные из балок и осадных щитов штурмовые или
обзорные башни, навесные галереи на крепостной стене, такелаж и па¬
лубные надстройки кораблей... Ну, не так чтобы все это разваливалось
от первого же попадания, но концентрированного огня не выдержива¬
ет. Кстати, об огне, эта тактика вполне совместима с использованием за¬
жигательных стрел! Впрочем, тут и некие контрмеры возможны: и про¬
тив огня, и против магии, и против десантных гоблинов.
«— ...Чем они пропитывают древесину, идущую на обшивку
кораблей? А также паруса?
— В лучшем случае... я мог бы тебе ответить, чем пропиты¬
вали древесину европейцы в моем мире. К сожалению, я не могу тебе
сказать даже этого. Я просто не знаю. Скорее всего — ничем.
— Ты хочешь сказать, что их корабли ГОРЯТ?»
Е. и Л. Лукины. «Миссионеры»
Но главное, конечно, «в-третьих». Китайская специфика: даже в
элитных городах-крепостях стена, во всяком случае на отдельных уча¬
стках, представляет собой нечто вроде глинобитного дувала, лишь по¬
верху надстроенного чем-то более твердым. И вот такую стену залпы
аркбаллисты буквально истыкивали тяжелыми стрелами, как бы
выстраивая из них подобье... штурмовой лестницы! Затем по этим глу¬
боко всаженным в стену «ступеням» лихо карабкались солдаты штур¬
мовых групп, а попытка сбивать их — и ступени, и солдат — по воз¬
можности блокировалась стрельбой не только из сверхмощных и
сверхдальнобойных аркбаллист, но вообще из всего, что было в распо¬
ряжении осаждающих. Конечно, не всегда успех оказывался на стороне
групп штурма и прикрытия, но, во всяком случае, они были избавлены
15*6
— " *• ж. У«иеуд|
гпава s
Осада Владимира войсками Батыя. Точнее - рисунок из
летописи, сделанной три с половиной века спустя;
летописец явно не представлял, какими орудиями
пользовались монголы, но, может быть, видел старые
русские аркбаллисты-«самострелы», которые в его
время уже не применялись, однако еще могли храниться
в арсеналах. Одна деталь художником передана верно:
из этих осадных машин не разрушают стены, а бьют
поверх них, по защитникам
от очень неприятного этапа: подтаскива¬
ния тяжелой осадной техники вплотную
к вражеской стене. А этот этап — прокля¬
тье любой осады!
Далеко ли били такие «создатели ле¬
стниц»? Китайские трактаты рекоменду¬
ют, для верности, ставить их «поближе» к стене: метрах в семистах. Если
для этого не было условий — можно и в 1000—1200 му но при подоб¬
ных обстоятельствах количеству и качеству «ступенек» надо уделять
особое внимание.
Оцените силу этих суперчерезарбалетов! Да не забудьте, оценивая,
учесть толщину и прочность крепления в стене «ступеньки», способной
выдержать штурмовика в полном вооружении! Учтите вдобавок, что
карабкается он в горячке боя, ему некогда мягко ставить ногу и тща¬
тельно распределять по опорам вес...
Спрашивается: надо ли ограничиваться только облегчением штур¬
ма, почему бы из таких метательных машин, как из осадных пушек, не
разрушать капитальные стены? Представьте, не получится: это стрело-
меты, а не камнеметы. Ядрами из них стрелять пробовали — и... отка¬
зались от этой идеи. Для сколько-нибудь приличной силы удара «ядер-
ную» аркбаллисту надо подвести гораздо ближе — туда, где она и ее
расчет (5—10 человек или кого уж там...) уязвимы для стрелометов
осажденных. Даже если ее прикрывать инженерными сооружениями:
они ведь окажутся сравнительно легкими, переносными. А эта защита
от залпов вражеских аркбаллист не очень-то спасает.
(В миниатюрах к ряду русских летописей изображены аркбалли¬
сты — попроще, однолучные, но все равно станковые — стреляющие
каменными ядрами. Почти всегда это — оружие осаждающих крепость
«врагов-с-востока» (не обязательно монголов, но их — в первую оче¬
редь). И, всегда без малейших признаков «почти», летописный текст не
указывает прямо, что камни, разрушавшие стены, выстреливались
именно из таких сверхарбалетов, а не других типов метательных ма¬
шин. Похоже, тут дело в «художественной вольности», да и зарисовки
15*7
горазонгаы ору>кая
Реконструкция русского «осадного самострела» (пожалуй, слишком произвольная, но пусть
будет так). Стреляла такая машина, конечно, не несколькими ядрами сразу, но лишь
одним ядром весом примерно в полпуда (а скорее - большой стрелой размером с копье).
Лук - деревянный, обмотанный берестой
ведь делались никак не с натуры, даже не синхронно исходному тексту.
Впрочем, если у горожан не было собственной «артиллерии», то враг
мог расположить свои баллисты и невдалеке от стен. Другое дело, что
монголы, как мы сейчас увидим, в этом не нуждались.
Единственный «снаряд» аркбаллисты — кстати, не вражеской, а соб¬
ственно древнерусской, — найденный у нас\ представляет собой цельно¬
кованую стрелу почти в человеческий рост. А вообще-то плоховато было
в Древней Руси и с по-настоящему серьезной фортификацией, и с мета¬
тельными машинами. В том-то и беда, потому что монголы, одолев Ки¬
тай, пришли к нам именно с китайской «артиллерией», идеально подхо¬
дящей для наших крепостей: насыпной вал, деревянный тын...)
Сама по себе стрела, даже «артиллерийская», стенную кладку или
глинобитный (а хоть бы и земляной) вал разрушить не способна. Так
что совет фантастам: не полагайтесь только на «сверхоружие» — на
этом уже погорело столько военных всех времен и народов, что незачем
увеличивать число жертв за счет писателей вместе с читателями! Дума¬
ется, даже при штурмовом взбегании на мумака или отражении дра¬
коньего налета арбалетная артиллерия должна сочетаться кое с чем
еще. С ракетострелами. С необычным, «ненашим» мастерством форти¬
фикации и традицией обучения войск. Да мало ли с чем!
Мало ли, много ли — но хорошо изображенных аркбаллист в фэн¬
тези явно недостает. В SF тоже. Почему? Неужели только в привязке к
Востоку дело? Но ведь уже появились произведения, основанные на ки¬
тайском колорите!
Да ведь и не нужен Китай как таковой: в принципе многолучные
аркбаллисты могут бытовать и в Европе, если так уж необходимы за¬
падные реалии. Они, возможно, там действительно были — но я не
1 Эта стрела хранится в Оружейной палате Московского Кремля.
1^8
глава ?
—. V* о-»***•,
вполне уверен, что эти конструкции осуществлялись «в металле» (ну и
дереве, конечно).
Дело в том, что по-настоящему средневековые фрески и миниатю¬
ры, равно как и описания битв либо осад, подтверждают существование
только аркбаллист «простых». Хотя и мощных, разумеется. Порой даже
с усиленным, сложносоставным луком — но одним. А вот начиная с
XVI в. в разных трактатах (но на полях ли сражений? на стенах ли кре¬
постей?) появляются очень сложные конструкции. Громадный арбалет
Леонардо да Винчи, например. Размером больше Царь-пушки, с как бы
одним, но многослойным луком рессорного типа. Будь он построен —
ему, по замыслу Леонардо, полагалось бы стрелять ядрами. Правда, не
«пробивными», а взрывающимися и зажигательными: уже были такие.
Уточним: даже если составители трактатов порой увлекались из¬
лишним теоретизированием (да увлекались они, увлекались!), все же
часть таких осадных арбалетов действительно была построена. Может
быть, без оглядки на трактаты, а то и вопреки им. Зачастую это были
очень сложные машины с «многоступенчатым» механизмом натяже¬
ния, который тем не менее требовалось взводить силами нескольких че¬
ловек. А стрела порой напоминала скорее подкалиберный снаряд со
стабилизаторами! Но во всех известных мне случаях лук у них один:
правда, очень мощный, стальной — так что, видимо, оригинальность
китайских аркбаллист объясняется хронической невозможностью соз¬
дать по-настоящему большую дугу из по-настоящему хорошей стали.
Тем не менее в одном из музеев Мюнхена хранится трактат XVI в.,
являющийся трансформированным для современных (с точки зрения
его автора, конечно) условий переизданием «Epitome Rei Militaris» позд¬
неримского автора Вегеция. В одном из отступлений, обращенных к со¬
временникам, содержится очень интересное описание и рисунок совер¬
шенно замечательной аркбаллисты, построенной (?) якобы с оглядкой
на книгу Вегеция. В смысле «первоисточника» это уловка: аркбаллисты
Вегеция — просто арбалеты, то ручные, то станковые (повышенной
мощности, но конструктивно вполне стандартные); а все прочие его ме¬
тательные машины действуют по принципу торсиона, за счет скручен¬
ных волокон. Что поделать: тогдашние теоретики и практики с гораздо
большим уважением относились к -разработкам, опирающимся «на
древних». Любопытно, что во времена Вегеция действовали те же зако¬
ны (только состав «древних» менялся!) — так что его собственный
трактат вообще-то является не очень грамотным «дайджестом». Но че¬
рез 12 веков он обрел столь благородную патину, что уже и сам мог ак¬
тивно стимулировать милитарную фантазию тогдашних реалистов!
15^9
горизонты ор(У>кс4Я
т
Тем не менее эта метательная
машина, если она была реально из¬
готовлена — отчего бы и нет! —
вполне могла найти себе место
даже в пушечно-пороховом шест¬
надцатом столетии. Синхронизи¬
ровать работу шести полудуг, ра¬
зумеется, сложно — но это задача
из числа выполнимых...
А вообще-то эпоха метатель¬
ных машин в нашей реальности
еще не прошла, хотя и двигалась к
закату вместе со Средневековьем.
Какое-то время спустя они вос¬
кресли как небоевое оружие-для-
охоты-на-монстров: на... китов!
Этакая гарпунная мини-пушка
пружинного действия. Но у просто
опытного гарпунера а-ля Нед Ленд
из «20 тысяч лье...» имелись свои
преимущества, у пороховых гарпу-
нострелов — свои, а станковый ар¬
балет оказался словно бы «ни на¬
шим, ни вашим», так что вскоре
был вытеснен и с этих позиций.
Был у него и еще один шанс, когда в обеих мировых войнах очень
ограниченным тиражом, но все-таки возродились арбалетные гранато¬
меты (кстати, в Первой мировой они даже соседствовали с торсионны¬
ми гранатометами типа легких катапульт!). Об этом уже мельком упо¬
миналось в «арбалетном» разделе, так что уточним еще раз: речь идет
об оружии станковом, весом и габаритами приближающемся к станко¬
вому же пулемету.
К сожалению или к счастью (скорее — первое: ведь глобальный
уровень милитаризации с тех пор, мягко говоря, не понизился!), даль¬
нейшее развитие военной техники обошло его стороной. Сейчас арба¬
леты спецназначения — легкие, маленькие, да и применяются они даже
в самых специальных операциях куда реже, чем в голливудских филь¬
мах. Разве что охота им открыта, но она-то тем более не для станковых.
Были у аркбаллист и кое-какие «гражданские» специальности.
Например, можно ведь забрасывать не только гранату в неприятель¬
ский окоп, но и спасательный буек — в окрестности утопающего (не
1бО
Метательная машина как бы «по Вегецию».
Зажигательные снаряды, стрелы для
поражения живой силы и техники (скорее
всего, «срезень» - не против людей,
а против инженерных сооружений) - все
законно! Смущают только ядра - но и они
вполне пригодны для стрельбы по
подступающей к бастиону пехоте
•ic< ■ iг ,иич1шьда»
глава ^
в него самого!!!). Однако и тут дело как-то ограничилось редкостной
экзотикой...
Фантастика, конечно, способна предоставить им более благоприят¬
ную среду обитания. Во-первых и в-главных — «проблема монстров»:
конечно, не таких беззащитно-миролюбивых, как наши киты. Уже
один этот факт может породить великое многообразие конструкций,
способных удержаться даже в самое что ни на есть огнестрельное время.
Ведь в таком мире именно стреломет будет иметь ощутимое преимуще¬
ство перед камнеметом, а нередко — даже перед пуле... ну да, пожалуй,
перед пулеметом тоже, особенно если этот термин употреблять расши¬
рительно. А как стреломет аркбаллиста равных не имеет: все остальные
метательные машины ей не чета.
(Ведь зрители, кажется, видели ее главным образом в фильме
«Сердце дракона» — а там как раз шла речь об ну о-о-очень спецприме-
нении! Один раз дракон, правда, сумел увернуться, используя противо¬
ракетный маневр, а вот второй раз — нет.
Стоп, ведь был еще и старый фильм о каком-то там приключении
Синдбада, где артиллерийских масштабов арбалет тоже конструировал¬
ся с учетом монстров. Собственно, рассчитывали на циклопа — но за¬
валили, как и положено, все-таки дракона.
И во «Властелине Колец» присутствовала аркбаллиста, тоже крайне
своеобразная, предназначенная для штурма крепости — но отнюдь не
по китайской схеме.)
Уточнение: хорошо смотрится это оружие и на спине ездового
монстра, каким бы он ни был — ходячим, летучим или плавающим.
С точки зрения отдачи она (аркбаллиста) гораздо благоприятнее для
нее (спины монстра), чем катапульта. Почему — об этом в следующем
разделе.
Пожалуй, даже у нас боевой
слон мог стать сносной «платфор¬
мой» для не слишком большой
аркбаллисты. Да вот не выпало им
счастья повстречаться... То есть в
Риме и ряде эллинистических го¬
сударств они даже встречались, од¬
нако как-то не были представлены
друг другу.
Допускаю, что их союз мог
оказаться малоудачным (скорее —
по вине слонов). И все-таки жаль
несбывшейся альтернативы!
1б1
А вот это уже настоящая, не
«фэнтезийная» римская аркбаллиста (для
осады, а не боя в открытом поле - поэтому
она выполнена на неподвижном лафете)
6 3-916
горазонгаы ору>кая
Да и неживые «платформы» типа палуб кораблей в мирах фанта¬
стики многообразней. Ведь там корабли тоже могут быть и сухопутны¬
ми, и летающими (дирижабли, например: отчего бы им не появиться в
до- или раннеогнестрельном мире!). Вопрос о тяге — моторной, парус¬
ной, даже «драконьей» — оставляю за кадром: фантастика способна
найти решение...
проверка на скруааванае
Единственный шанс — проломить борт возле самой воды...
Но как там можно целиться из этих катапульт с прыгаю¬
щих по волнам кораблей в прыгающие по волнам корабли?
«Дубовый Борт» лишился двух щитов с правой стороны —
их попросту смело в море.
А все остальное, раз за разом, пролетело над головой.
Ю. Горишняя. «Слепой боец»
...«Бархан», одномачтовик судьи, лег в поворот, а потом на
нем сработала катапульта. Косматый клок смоляного огня
всплыл над пустыней и расплеснулся пылающим озерцом в десят¬
ке шагов от «Саламандры». Караванный выругался и приказал
отсигналить судье, чтобы немедля шел на таран. В ответ в
темное от зноя небо воспарил еще один зажигательный снаряд.
Теперь уже ошибки быть не могло: первый выстрел не был слу¬
чайным — «Бархан» обстреливал «Саламандру».
Е. Лукин. «Разбойничья злая луна»
Надеюсь, что на «Бархане», одно-
мачтовике судьи, стояла все же не на¬
стоящая катапульта, а что-то из разряда
аркбаллист (хотя для этого, пожалуй,
слишком по навесной траектории сна¬
ряды летят). Потому что галера, откуда
был выпущен снаряд по «Дубовому
Борту» (который конструктивно близок
к викингскому драккару), — особой по¬
стройки, на стрельбу из катапульт рас¬
считанная, с оборудованными именно
для этой цели площадками и конструк¬
цией корпуса. То-то «драккар» ей не от¬
вечает: на обычных парусно-весельных
кораблях катапульту не установишь. То
162
Античная баллиста: по данным и
современных ученых, и
кайзер-вилъгелъмовских «военспецов».
Прежде всего - именно последних!
гпава f
• — - [- лг in яштшшттттт**^*"^"***1'*^"***'
есть установить можно, но вражеское судно она потопит ли, нет ли,
зато своему судну после нескольких выстрелов точно проломит палубу,
если не днщце.
Так что катапультный корабль всегда выполнен по спецпроекту, тя¬
жел и «ширококостен». Причем катапульт на нем сравнительно мало.
И всякие там драккары, если им повезло не угодить под первый вы¬
стрел, вполне могут воспользоваться преимуществом в ходе и маневре.
(Как результат: корабельные катапульты — оружие скорее не «ис¬
требителей», а «штурмовиков». Для штурма укрепленной гавани или
подступающих почти к воде городских стен. Для крупномасштабных
флотских боев с участием кораблей разного типа, в том числе и тяже¬
лых. Наконец, как в данном случае, для охоты на судно, оказавшееся —
вроде бы! — в ловушке.)
Дело в том, что отдача аркбаллисты, как и корабельной пушки, на¬
правлена назад. А отдача катапульты — очень сильная! — вниз. И га¬
сить ее, откатываясь по орудийной палубе на колесном лафете или пе¬
редавая инерцию на сложные сплетения талей, метательная машина ни¬
как не может.
А «Бархан», равно как и «Саламандра», — суда не морские, а сухо¬
путные. Подлинные корабли пустыни — не верблюды, конечно, но па¬
русные буеры на колесном ходу, с резервным подключением человече¬
ской тяги (некий «барабан», вращаемый ногами всей команды, нале¬
гающей на него, как на галерные весла — или... на колесо водного
велосипеда). Трудно представить, что такой буер, даже огромный,
включает в конструкцию массивные балки и мешки с амортизирую¬
щим материалом (обычно шерстью), необходимые для оборудования
«рабочего места» катапульты. Тем более — двух: вряд ли одну так быст¬
ро успели перезарядить...
(Ну, и десятками человек команды я его бы по этой же причине не
загрузил. И на таран тоже бы не погнал, будь это мой корабль. Разве
что в стиле камикадзе, чтоб и самому разбиться, и супостата потопи...
нет, засушить: пустыня ведь вокруг. Кстати, при такой сухости воздуха
и корабельных досок не рискнул бы я баловаться с горящей смолой:
тут, еще в процессе подготовки выстрела, скорее собственное судно
вспыхнет, чем вражеское. Странное вообще-то дело — ведь «Луна» яв¬
ляется сиквелом «Миссионеров», а в «Миссионерах» отлично было из¬
вестно, что корабли ГОРЯТ. Даже в океане, а не в пустыне.
Гм... Пожалуй, у кого-то сейчас сложится впечатление, что это —
завистливые придирки к мастеру экстра-класса. Да нет же, я в целом
очень высокого мнения о «Луне», потому она у меня и под рукой оказа¬
лась в момент выбора цитат!
1бЗ
горизонты орудия
Так что оставляю эти свои соображения в скобках. А читать их ре¬
комендую только про себя, можно даже с закрытыми глазами.)
Итак, катапульта. Метательная машина, действующая за счет рас¬
прямления не согнутой дуги, а скрученных волокон. Короче говоря, по
торсионному принципу.
Не будем утомлять читателей обильной терминологией: «скорпи¬
он» и «онагр», «эвтитон», «палинтон», «монакон»... Они не то чтобы
взаимозаменяемы, но слишком часто разные авторы (да не наши, а ан¬
тичные!) их «тасуют». К тому же, когда греческие термины, разные для
разных городов и наречий, прошли через римское горнило, ситуация
вдвойне усугубилась.
Например, мы все с детства знаем, что катапульта — это камнеме¬
тательная машина с «ложкой», в ковш которой вкладывается снаряд, а
основание вставлено в жильный или волосяной «канат», находящийся
внизу станка; баллиста же имеет два таких канатика, расположенных в
специальных зажимах по обе стороны станины, — и мечет она в основ¬
ном стрелы, хотя и камни тоже метать способна. Мы это знаем — а
римляне, представьте, знали нечто противоположное (во всяком слу¬
чае, сперва): самые ранние из римских источников «ложечные» камне¬
меты называют баллистами, а стрелометы с боковым расположением
двух жильных пучков — катапультами...
Потом в этой путанице разобрались — но нагородили много но¬
вой. И античные теоретики, и практики (военные). В результате чуть ли
не все эти слова стали синонимами обобщающего понятия «метатель¬
ные машины». Так что предлагаю, хотя бы только ради простоты, вер¬
нуться к тем самым, привычным нам с детства определениям катапуль¬
ты и баллисты.
Тут тоже потребуются кое-какие коррективы, вот до них мы скоро
и дойдем. А пока — две очень интересные цитаты. Нет, на этот раз не из
фантастики (хотя, по совокупности данных и трактовок, — как знать!).
Итак, внемлите:
«БАЛЛИСТА (лат. ballista, от грен. ballo — бросаю), мета¬
тельная машина, действовавшая силой упругости скрученных
волокон (сухожилий, волос, веревок и т. п.). Б. существовали с
древнейших времен (Др. Восток, Греция, Рим) до конца 5 в. и при¬
менялись обычно для разрушения крепостных стен. Б. метали на
расстояние 400—1000 м камни (до 30 кг), тяжелые стрелы, око¬
ванные железом бревна (длиной до 3,5 м, пробивали 4 ряда плот¬
ного частокола), бочки с горящей смолой и т. п. На подготовку
1б4
глава ?
выстрела требовалось от 15 мин до 1 ч; обслуживало Б. неск. че¬
ловек».
«КАТАПУЛЬТА (лат. catapulta, от греч. katapeltes) (воен.),
метательная машина, приводимая в действие силами упругости
скрученных волокон — сухожилий, йолос м др. Применялась в Др.
Греции и Риме до кон. 5 в., гл. обр. при осаде крепостей, а облег¬
ченные образцы (с 4 в. до н. э.) — ив полевом бою. К. метали на
расстояние неск. сотен метров каменные ядра, бревна, бочки с го¬
рящей смолой и др., а также стрелы длиной до 185 см и массой до
1,5 кг на расстояние до 150 м».
Узнали источник? Неужели нет? «Большая советская энциклопе¬
дия», том второй («Ангола — Барзас», год издания от рождества Хру¬
щева 1970) и, соответственно, одиннадцатый («Италия — Кваркуш»,
год от того же рождества 1973). Собрание, при всех моих иронических
намеках, солидное и почтенное, не чета ряду нынешних скороспелок.
Но откуда такие данные, такие расстояния, размеры и масса, такая точ¬
ность в деталях?
Из энциклопедии мы этого не узнаем: фирма веников не вяжет и
ссылок не дает-с. Но все сведения о таких вот ТТХ катапульт и баллист
восходят — обычно не впрямую, а через ряд промежуточных переска¬
зов — к одной-единственной работе (ну, циклу связанных друг с дру¬
гом работ). Большинство иллюстраций — тоже, и тоже не впрямую.
Включая рисунок баллисты в томе втором БСЭ и, в определенной сте¬
пени, даже рисунок катапульты в одиннадцатом (на долю последнего
досталось куда больше «посредников», и кто-то из них забыл про
спусковой механизм, имевшийся в оригинале, — так что катапульта
вышла одноразовой, как шприц: натяжной трос только обрезать и
можно).
Работа эта была написана, а точнее — проведена, в Германии, в два
приема, задолго до (в 1901—1902 гг.) и сразу после Первой мировой
войны. Историк военной техники Дильс и артиллерийский полковник,
военный инженер Шрамм тщательнейшим образом воссоздали не ма¬
кеты, а несколько образцов самых что ни на есть полноценных ката¬
пульт и баллист. Мало того, что воссоздали — так еще и провели дли¬
тельные и всесторонние испытания на военном полигоне, стреляя вы¬
шеназванными и вышененазванными снарядами по вышеназванным
(не названным тоже) целям, проверяя силу и направление отдачи, ско¬
рость перезарядки при разной мощности жильного или волосяного
торсиона и разном количестве заряжающих...
16?
Кайзер-вилъгельмовские специалисты в процессе испытаний.
Руководит ими полковник Шрамм (в штатском)
Примерно тогда же над этим работали британские исследователи
(сэр Пейн-Гэлви, например), еще раньше — французские, но все-таки
классикой стала работа Шрамма и Дильса, С той поры было осуществ¬
лено еще сколько-то реконструкций, но ни одна не являлась столь де¬
тальной и уж тем более не сопровождалась военно-полевыми испыта¬
ниями такого уровня. Так что исследования двух этих военных специа¬
листов кайзеровской выучки ДО СИХ ПОР остаются каноническими.
Приведем здесь пару фотографий. Кстати, стоящий справа от ката¬
пульты человек со спусковым шнуром в руках — полковник Шрамм
собственной персоной. А что он в штатском — так ведь мирное время
на дворе, да и помогают ему не солдаты, а студенты...
(В античности, насколько известно, шнур не использовался —
спусковой зацеп выбивали молотом: прямо как в «Возвращении в Фор-
ност»! Но опасное это было дело: при малейшей ошибке кисть руки
могла улететь вслед за катапультным снарядом.)
...Энциклопедия, надо сказать, неправомерно «свалила в кучу» все
результаты. Они существовали порознь: данные о стрельбе на макси¬
мальную дистанцию — и снарядом максимального веса; способность ме¬
тать стрелы обычные, стрелы огромные, аналоги метательных копий (те
самые «бревна»: на самом деле — жерди!) — и способность пробивать
всем этим «частоколы» (на деле — фашины, плетеные загородки); спо¬
собность выстреливать галечные окатыши, каменные или свинцовые
ядра — и «неформатные» боеприпасы вроде бочек с зажигательным со¬
ставом. Вдобавок часть данных является экстраполяцией (может быть, и
справедливой — но...) на ТТХ метательных машин, параметры которых
известны по античным описаниям. Типовыми снарядами Шрамма были
все-таки свинцовые ядра весом, в разных экспериментах, от одного до
четырех фунтов и «короткие стрелы», длина которых указана с противо¬
естественной для наших стандартов дотошностью: 70,976 см...
166
r .» Wmfmu
глава $
*— <r .*v
Машины были воссозданы, по античным меркам, ниже средних
размеров и мощности. Тем не менее даже они позволяли «короткой»
стреле на расстоянии свыше 300 м при стрельбе против ветра (!) на¬
сквозь пробивать окованный железом толстый щит из прочных сортов
дерева. При этом стрела входила минимум до половины древка — т. е.
«в реале» не поздоровилось бы и щиту, и щитоносцу.
(Упрочненные доспехи такая стрела, по габаритам близкая к луч¬
ной, могла и не пробить. Но вот после попадания тяжелой стрелы-
копья из мощной баллисты доспехи если и уцелеют — то, пожалуй,
только они одни! Разумеется, если «мишенью» служит воин-человек.
У воина-тролля иной резерв прочности. У его доспехов — тоже.)
Полковник Шрамм предполагал, что «торсионные пучки» его ма¬
шин скручены менее умело, чем то делалось в древности, а обслужи¬
вающий персонал тоже уступает слаженной команде квалифицирован¬
ных баллистериев. В этих предположениях полковник, несомненно,
был прав!
(Итак, по-настоящему далеко или по-настоящему метко стреляли
одним типом боеприпасов, а для по-настоящему разрушительного эф¬
фекта использовали другой. Однако настоящие «старые мастера» могли
достигнуть куда более высоких результатов, чем реконструкторы. Что
ж, ситуация знакомая...)
Тем не менее результаты экспериментов оказались столь впечатляю¬
щими, что не только в Первую мировую, но и в 20-е гг. XX в. ими всерьез
заинтересовались некоторые специалисты по современному (для 20-х гг.
XX в.) вооружению. После подведения теоретической базы и полигон¬
ных испытаний речь вроде бы зашла о создании баллист/катапульт/стан-
ковых арбалетов нового поколения: из высокотехнологичных (опять-
таки по меркам 20—30-х гг.) материалов, с современными натяжными
устройствами... Снаряды, разумеется, тоже должны были соответство¬
вать канонам, выработанным артиллерийско-минометной реальностью
той мировой войны, которую тогда еще не называли «первой», а называ¬
ли — ив этом,увы, ошибались — «последней»...
(Чем не сюжет для фантастики?! Еще немного — и осуществится
криптоисторический, а то и альтернативный поворот!)
Не осуществился. Этим опирающимся на древности планам поме¬
шала... агрессивность тогдашних вояк. И на родине Шрамма с Диль¬
сом — и, скажем так, на противоположном рубеже.
Ведь что могло получиться, поступи такие баллисты с катапульта¬
ми на вооружение? Они, по военным меркам, бесшумны (сравнительно
с артиллерией): взрыв снаряда слышен, но выстрел «не пеленгуется».
Притом все же слишком велики и громоздки для диверсионных дейст¬
167
горизонты ору>ксш
вий. Значит — вспомогательные «орудия» стационарных позиций, ме¬
нее уязвимые за счет большей скрытности. Позиционная война, ста¬
бильный фронт, оборонительно-выжидательная тактика... Нет уж, из¬
вините! Для кого угодно — но не для стратегов поколения Геринга и
Жукова!
Мы отвлеклись. Вернемся из миров «почти наших» в более древние
и тем более фантастические.
Несколько слов по поводу транспортабельности, раз уж о ней за¬
шла речь:
«Шестерка быков тащила деревянную платформу, на кото¬
рой было укреплено нечто вроде столовой ложки для великана.
— Что это? — спросила Анна.
— Катапульта, — сказал Кин».
К. Булычев. «Похищение чародея»
«Почему их бросили здесь и сожгли, уходя, — сожгли вместе с
ременным приводом, вещью дорогой и самой главной в катапульте,
которую после осады всегда вынимают и забирают с собой! — в
общем-то понятно. Хотя на самом деле очень, очень много неясно¬
го во всей этой осаде, такого неясного, которое так и останется
неясным навсегда. Вот и эти катапульты, например».
Ю. Горишняя. «Слепой боец»
Как видите, опять приходится обратить¬
ся к «Слепому бойцу» — и, кажется, не по¬
следний раз. Дело не в том, что этот роман,
начало так и не опубликованного цикла, мне
нравится (хотя и в этом тоже): будто мне
«Похищение чародея» не нравится! Просто
он предельно достоверен в таких вот жиз¬
ненно важных деталях. Да, в этом вопросе
Юлия Горишняя права, а Кир Булычев —
нет. На место осады и с места осады (хоть
удачной, хоть нет) возят не саму метатель¬
ную машину, а ее «смысловые детали». Во¬
локонный привод-торсион — наверняка;
прочие элементы конструкции — как полу¬
чится. В лесистом бездорожном районе ос¬
новную часть станка уж точно соорудят пря¬
мо перед осажденной крепостью, из мест¬
ных материалов.
Редкостное и довольно
примитивное изображение
довольно примитивной
катапульты. Но на дворе-XIV
век, а не Римская империя,
пусть даже времен упадка!
168
глава ?
— - у иг
(Само собой разумеется, что ма¬
шинных дел мастера, сведущие в
сборке и стрельбе, тоже входят в «бое¬
комплект». В Средневековье для таких
мастеров существовало обобщающее
название: инженеры. Профессия пре¬
стижная, высокооплачиваемая, ино¬
гда даже дающая право на рыцарское
звание... Фантастика, да?)
Время действия «Похищения
чародея» — отнюдь не античность,
хотя «расцвет рыцарства еще впереди». Тем не менее торсионные ма¬
шины тогда пусть редко, но все-таки встречались.
Почему — редко? На этот вопрос можно ответить, только «сложив
вместе» данные историков, реконструкторов и археологов.
Археология подтверждает реконструкцию: общеупотребительные
ядра весили 10—15 кг> редко 20. Были ядрышки и поменьше, размером
с апельсин — это только для поражения живой силы; были и побольше.
30-килограммовые снаряды могли, в крайнем случае, и выстреливаться
мощной баллистой (максимальное расстояние — несколько за 200 м:
обычно этого хватало), но чаще их скатывали по специальным жело¬
бам на головы осаждающим — или на крутой, но не отвесный склон
примыкающего к стене вала. После чего они на врагов не падали, а
опять-таки катились грозно и стремительно, воздействуя на головы
уже скорее психологически — что не исключало вполне механического
воздействия на ноги и все прочее.
(Узнаете? «Жанна д’Арк» по версии Люка Бессона. Метод, правда,
на сей раз чисто античный — так что при снятии осады Орлеана он ни в
какую катапульту не лезет. Да, учтите: метательные орудия «Жанны
д’Арк», она же «Посланница», — не катапульты. О том, что они такое,
вы узнаете в следующем разделе.)
Очень тяжелые ядра, весом свыше центнера, посылались в цель
только из чрезвычайно специализированных катапульт и баллист. Не¬
далеко: вряд ли больше, чем на 100-метровую дистанцию. И только в
ходе «правильной» осады с использованием массы разнообразных осад¬
ных орудий, полной блокадой, стационарным лагерем-крепостью...
И вообще это — редчайшие явления. Предназначаются они для взятия
конкретной крепости, ради этого не то что строятся, но даже проекти¬
руются каждый раз заново. Чтобы сбивать возведенные над стеной ка¬
тапультные башни, сбивать зубцы и верхний край самой стены, ру¬
шить вражеские устройства, которыми осажденные, в свою очередь,
стараются повредить тараны и башни осаждающих...
16д
Тут тоже примитивно и изображение,
и баллиста (хотя ее колесный лафет
очень интересен!). Однако баллиста эта,
несомненно, торсионная, а на дворе -
все то же Средневековье
горазонгаы ору>кая
Вот так-то: быстро и с
уверенностью (весьма отно¬
сительной) могут вредить
серьезной стене только уни¬
кальные по силе торсионные
машины. При этом даже они
скорее разносят идущие по¬
верху боевые галереи, сгоняя
с них защитников. А «тело»
самой стены они способны
скорее не проломить, но вы¬
крошить, начиная опять-таки
сверху. Очень-очень неспеш¬
но, многими залпами с небольшого расстояния. И практически всегда
вопрос решится намного раньше, чем стена истает до основания. На¬
пример, эти бреши, уже достигнув солидного размера, облегчат осаж¬
дающим штурм. Или же у одной из сторон еще до этого кончатся при¬
пасы. Или...
Уточнение: речь идет о трудностях проламывания Ее Величества
Крепостной Стены, прошу любить и жаловать! Просто городские зда¬
ния, пусть и каменные, метательные машины так-таки разносят. На¬
пример, пожарные команды Древнего Рима имели на вооружении бал¬
листы — сравнительно легкие, транспортабельные в городских услови¬
ях, — при помощи которых быстро превращали горящие здания в
груды дымящихся развалин, откуда огню уже было никуда не переки¬
нуться. Что поделать: Париж стоит мессы, а Рим — пожарной балли¬
сты, даже если она негуманна к воспламенившейся недвижимости...
«Несерьезную», наспех сложенную для защиты лагеря стену, будь она
хоть трижды каменной, стандартные и даже легкие катапульты тоже
развалят, причем в два счета. Но при осаде капитальной крепости они
вполне могут отнять все лето, да так и не помочь. Впрочем, катапуль¬
ты-гиганты — тоже.
Увы. В этом конкретном смысле до пушек им далеко.
Не злорадствуйте: торсионные машины (даже не самые большие),
как-никак, способны выстреливать стенобитные снаряды — а аркбал-
листам (кроме САМЫХ больших) это фактически не под силу, если сте¬
на из камня или кирпича. И вообще именно после распространения ка¬
тапульт стало возможно по-настоящему штурмовать крепость: рань¬
ше для этого требовалась либо затяжная осада, либо колоссальный
перевес сил. В том числе и по осадной технике: штурмовые лестницы,
тараны, подкопы... военная или невоенная хитрость... Вспомните Тро¬
170
Катапульта с пращой (античный вариант,
реконструкция XX в.). Хорошо различимо
спусковое устройство, в нужный момент
освобождающее натяжной трос
глава $
янскую войну: хоть по Олди с Валентиновым, хоть по Гомеру с Еврипи¬
дом, Проклом, псевдо-Аполлодором и пр., хоть по Вэ Петерсону с Бэ
Питтом (бр-р-р! ну, спасибо хоть за то, что катапульт там все-таки еще
нет, а горящие «снаряды» просто скатывают по склону вниз).
Дополнительное уточнение: теперь ясно, зачем нужно разделение
на катапульты и баллисты — ну да, в НАШЕМ понимании? Для пря¬
мого выстрела, как у пушки, — баллиста: по людям, амбразурам, даже
зубцам крепостной стены. Для навесного, как у гаубицы, — катапуль¬
та: сами крепостные стены (прогрызаемые, как помните, не «в лоб», а
сверху), корабельные палубы, уязвимые зоны вражеских осадных
машин...
Именно поэтому тяжелыми снарядами, дающими не очень высо¬
кую точность, бьют в основном из катапульт (по римской версии —
«онагров»). А стрелометы снайперского боя (по той же версии — «скор¬
пионы») — это уже нетяжелые баллисты. Терминология вполне пере¬
дает суть: брыкающее, швыряющее камни могучее копыто — и
прицельно-точечный «ужал». Справедливости ради не забудем, что на
практике у баллист и катапульт постоянно встречались пересекающие¬
ся сферы интересов.
Видели ли мы торсионные машины на кино- и телеэкране? За¬
трудняюсь вспомнить: обычно там фигурируют совершенно невнят¬
ные конструкции, словно перенесенные прямиком из фантастики (не
мне бы этот поклеп писать, не вам бы, дорогие любители фантастики,
читать!). Кажется, только в старом британском фильме «Возвращение
Робин Гуда» наличествует грамотно выстроенная катапульта. Самые
забавные устройства представлены в эпической голливудской фэнте¬
зи «Гладиатор» (той самой, с Расселом Кроу) — имелись в виду малые
«скорпионы», но это понял, боюсь, чуть ли не я один. Помните
пехотно-колесничную баталию в Колизее пред лицом злодея-импера-
тора Серрванта... ох, простите — Коммода? Там в «наших» стреляют
из чего-то крайне малопонятного — к счастью, почти безуспешно.
Похоже, один из консультантов фильма видел репродукцию из изда¬
ния Вегеция XVI в. (ту самую, которую вы видели в прошлом разде¬
ле! )i где под названием «скорпион» изображена сверхсложная станко¬
вая аркбаллиста. А еще он, эксперт, краем уха слышал о малых, руч¬
ных «скорпионах» (ну да, были такие: скорее всего, арбалетного типа).
И вот увиденное причудливым образом совместилось у него с услы¬
шанным...
Подводим итог. Использование торсионных метательных машин
прежде всего в качестве осадной техники чрезвычайно облегчало осаду,
171
горизонты ору>кия
'^^ттшяш^ттттшштщттш"Ш^^^т ■■ тищтниц..г*»-1 " -
позволяя «прикрывать огнем» всю остальную осадную технику, а по¬
рой даже делая за нее часть работы. Но не всю работу.
Любопытно, что осаждающие обычно имели фору: античное гра¬
достроительство слишком долго сохраняло остатки докатапультных
традиций — и, как результат, легче было грамотно разместить торсион¬
ную «артиллерию» вокруг города, чем на городских стенах и башнях.
В тех редчайших случаях, когда это все же проделывалось, атакующая
сторона могла рассчитывать на успех лишь при том самом «колоссаль¬
ном перевесе». Похоже, Архимед даже не столько усовершенствовал си¬
ракузскую технику, сколько расположил ее долящым образом: умно и
продуманно, с учетом секторов обстрела, ключевых высот, возможно¬
сти «маневра огнем» и координации действий.
Итак, взаимодействие с другими родами войск, тактика и страте¬
гия. Для реального Средневековья это все-таки характерно в большей
степени, чем для фэнтезийного квази-средневековья, но... меньше, чем
для римской эпохи, чего уж тут спорить.
Хотя — магия! Она, наверно, может обеспечить фугасно-зажига¬
тельный эффект почище, чем тяжелое ядро или бочонок с горящей
смолой! Вот поэтому-то фэнтези с катапультами знакома лучше, чем
допороховая Европа.
На дворе - не античность и не Средневековье, а просвещенный XVI в.
Но катапульта в данном случае скорее виртуальна, чем реальна
172
гпава ?
И еще. Такие замечательные результаты пучок скрученных воло¬
кон показывает только при тщательном и умелом уходе. Более тща¬
тельном и умелом, чем требует аркбаллиста. Торсионную баллисту или
катапульту надо все время обхаживать: подкручивать «разболтавшие¬
ся» жгуты и станину, чистить и смазывать, холить и лелеять... Беречь
от влаги (из-за чего на кораблях, даже тяжелых, эти машины все-таки
редки)... А она, неблагодарная, все равно регулярно «зависает», как сис¬
тема Windows...
Препятствия, как видим, не абсолютные. Однако, суммируясь, дан¬
ные факторы предопределили выбор Средневековья в пользу совсем
других метательных машин. Таких, которые, при отсутствии ряда ката¬
пультных преимуществ, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО могут ломать крепостные
стены!
Но об этом — см. ниже. А пока еще несколько слов о катапультах
купно с баллистами:
— Ренессанс, открывший для себя величие античности, естествен¬
ным образом испытал и чувство неполноценности перед катапультами.
К счастью для военной практики, оно главным образом выразилось в
создании «виртуальных» образцов, так и оставшихся в разработках во¬
енных теоретиков и гениальных (а также не слишком) художников.
— При умелой команде «наводчиков» в катапульте эффективнее
использовать не «ложку», а особого рода пращу, укрепленную на том
самом рычаге, который в упрощенных конструкциях венчает ложка.
Он в этом случае как бы превращается в фустибулу, направляемую си¬
лой торсиона, а не человеческой рукой.
— Когда рычаг катапульты, выстреливая ядро и гася энергию, с
силой ударяется о покрытую войлоком поперечную балку — очень со¬
блазнительно попытаться использовать силу этого удара, не дать ей
пропасть вхолостую. Для этого там могли расположить длинную стре¬
лу, которую рычаг и «вышибал» в полет. Но широкого применения
такие катапульты двойного действия не получили: очень трудно най¬
ти этой стреле достойную цель, расположившуюся на той же, хотя бы
в общих чертах, прицельной линии, что и для основного снаряда
(ядра).
— Кстати, о стрелах и двойном действии. Баллисты умели выпус¬
кать несколько стрел одновременно, хотя до совершенства «пучковой»
стрельбы китайских аркбаллист, кажется, не дошло. Стрельная картечь
бьет куда кучней, чем каменная. ведь на ложе обычно делаются
направляющие- «стрел оводы».
В фантастике именно таких машин что-то не видно. А ведь для нее,
фантастики, это просто замечательная находка!
175
горизонты ору>кая
боевые коротыспа
Здесь, пожалуй, следует объяснить, что же такое требучет.
Это простое, но очень эффективное метательное оружие —
большой рычаг, свободно вращающийся вокруг некоей точки опо¬
ры, длинное плечо рычага заканчивается корзиной для метания
снаряда, а на короткое кладется камень весом в несколько тонн.
С использованием блоков этот камень поднимается наверх, в
корзину кладут снаряд, затем рычаг освобождают, груз падает,
а длинное плечо с корзиной поднимается, описывает большую
дугу и швыряет снаряд.
П. Андерсон. «Крестоносцы космоса»
Впервые привожу «дальнозарубежный» эпиграф: ну не нашел ни¬
чего у наших! Термин «требучет» фигурирует и в ряде компьютерных
игр. У русскоязычных читателей (геймеров тем более) он вызывает
смех именно своим «бухгалтерским» звучанием. Между тем это — клас¬
сическая ошибка переводчиков. Озвучиваться слово должно согласно
не английским, а французским нормам. То есть — требюше.
(Сами англичане эти нюансы отлично знают! За рядового амери¬
канского пользователя поручиться не могу — но уж Гаррисон-то, безус¬
ловно, «имел в виду» французское звучание. К слову: ведь и фамилию
одного из известнейших фанта¬
стов Америки, Р. Хайнлайна,
принято произносить именно на
его «родовой», т. е. немецкий, ма¬
нер — иначе получился бы
«Хейнлейн». Правда, именно тре¬
бюше средневековые немцы пе¬
реименовали по-своему — в
«трибок».)
ТребюшеXIV0.: изготовка к выстрелу.
Пропорции отдельных частей на этой
миниатюре несколько нарушены -
но принцип ясен
Также часто используется
термин «блида». В научной же
литературе этот класс метатель¬
ных машин в основном именует¬
ся «фрондибола» — так что пе¬
рейдем к этому названию и мы.
Однако напоследок — еще не¬
много филологии.
«Требюше» в переводе озна¬
чает... «коромысло». Это у нас
оно дугообразно. В Европе же ос-
174
глава s
■SDe
новой этого оружия, т. е. орудия (не
метательного!), служит, как правило,
прямой шест, на концах которого
оборудованы «зацепы» для ведер.
Словом, равноплечий рычаг с одина¬
ковыми грузами на обоих концах и
точкой опоры ровно посередине.
Вот таков же и принцип устройст¬
ва фрондиболы, только система гру¬
зов у нее не уравновешена, точка опо¬
ры сдвинута, и рычаг соответственно
получается не равноплечий. На одном, более коротком плече шарнир¬
но подвешивается тяжелейший груз: обычно громадный ящик, запол¬
ненный камнями или землей (есть и другие варианты, но один много¬
тонный камень — вряд ли!). А второе плечо представляет собой длин¬
ный «шест», снабженный пращой (не корзиной!), в которую
закладывается снаряд. Если продолжить водоносную ассоциацию, то
машина действует по принципу колодезного журавля. При помощи
системы воротов или, в легких вариантах, просто вручную длинное
плечо опускают до земли, заряжают пращу — и отпускают... На верх¬
ней части траектории свободно закрепленный конец пращи соскакива¬
ет с зацепа, после чего снаряд летит по крутой дуге, в цель или мимо —
это уж как повезет!
Вместо груза к короткому плечу иногда подводили веревки, за ко¬
торые брались люди. В Европе на «человеческом факторе» работали
обычно легкие фрондиболы: число обслуги колебалось от нескольких
человек до нескольких десятков. Зато в Китае человеческая тяга исполь¬
зовалась, наоборот, для обслуживания самых тяжелых машин: тро¬
сов — десятки, людей — тысячи...
Легкая фрондибола не больше того же колодезного журавля, и
да^се стреляет она довольно далеко, хотя и не так, как мощный лук. Но
снаряды ее — именно что из числа легких. Небольшое ядро или голову
перехваченного лазутчика в осажденную крепость забросить получит¬
ся, вести тревожащий огонь по живой силе — тем более (меткость
фрондиболы недостаточна, чтобы прицельно бить по отдельно взято¬
му человеку, но ведь можно обстреливать, например, пролом в стене,
где суетится ремонтная бригада). Однако чтобы этот пролом сделать,
требуются «коромысла» иной мощности и габаритов.
Длина их рабочей части составляет порой 15—20 м, если не более, и
это еще не считая пращи! Вес груза — примерно столько же тонн.
А вес снаряда? И вообще, что это были за снаряды?
17?
Вот так вылетает ядро
из пращи фрондиболы!
горазонгаы ору>кая
Разные, в зависимости от назначе¬
ния. Хорошо обработанные каменные
ядра весом в несколько десятков кило¬
граммов — для дальней стрельбы, по¬
зволяющей разрушать бревенчатые ук¬
репления или, скажем, неукрепленные
постройки внутри крепости, по ту сто¬
рону стены. Если же требовалось разру¬
шать саму стену, то в ход шли огромные
глыбы весом в несколько центнеров. Их
Элемент «биологического оружия»: даже тяжелая фрондибола могла послать
дохлая лошадь в подарок осажден,,ым! ^ дальше чем ш 200—300 м\
Максимальный вес такой глыбы — не центнеры, а тонны. Полто¬
ры, даже две. Но дистанция броска в таком случае измеряется десятка¬
ми метров; ну, может, до сотни дотянет. Так что тут уже приходится
действовать совсем близко к вражеской стене — следовательно, и осад¬
ные сооружения, прикрывающие фрондиболу, тоже надо подвести
почти вплотную. А это возможно только при правильной осаде...
Впрочем, как уже говорилось, и «нормальные» фрондиболы дейст¬
вуют на расстоянии, не спасающем от лучного или арбалетного обстре¬
ла. Будем справедливы: и катапульты с баллистами от этого тоже не за¬
страхованы. Так что орудийную обслугу, а в случае нужды и сами ма¬
шин, всегда следовало либо располагать за бруствером, на «закрытой»
позиции, либо прикрывать, допустим, развешенными на столбах пле¬
теными матами или войлочными «коврами». Эффект свободно вися¬
щей ткани хорошо гасит энергию и стрелы, и даже ядра легкой фронди¬
болы. При попадании снаряда ТЯЖЕЛОЙ фрондиболы, конечно, воз¬
никнут проблемы...
Именно из тяжелых фрондибол в осажденный город забрасывали,
например, туши павших лошадей, рассчитывая вызвать эпидемию. По¬
этому, когда космические крестоносцы зарядили свой «требучет» совсем
небольшой (зато атомной!) бомбочкой — ничего удивительного, что
сами они в результате не пострадали, оказавшись за пределами разру¬
шительного воздействия малого ядерного взрыва. Снаряд весом в не¬
сколько килограммов мощный требучет пошлет на километры!
Другое дело — собрать и установить его не так-то просто. Пред¬
ставьте себе станину, требующуюся для такого «коромысла»! Да и «гру¬
зовой отсек» еще надо заполнить, пусть даже просто землей (чаще —
все-таки мешками с песком или щебнем).
Если же отвлечься от ядерных технологий, то не забудем: к снаряду
фрондиболы требования особо высоки. Его надо хоть как-то отцентро¬
176
гпава s
вать. Его надо доставить на место (почти вплотную к вражеским укреп¬
лениям!). Он — если это камень, как обычно и бывало, — должен обла¬
дать достаточной твердостью, чтобы не разлететься вдребезги при
встрече с Ее Величеством Крепостной Стеной...
При соблюдении этих условий несколькими точными попадания¬
ми полуторатонных глыб действительно можно развалить даже Ее Ве¬
личество. Можно это сделать и многими попаданиями 200-килограм¬
мовых ядер. Но и в том, и в другом случае для этого потребуется, счи¬
тая перезарядку и доставку боеприпасов, изрядное количество дней.
А за это время много что может произойти с фрондиболой, установ¬
ленной в 60 и от врага (случай первый) или даже в четверти километра
(случай второй)...
Прежде всего, конечно, ее может «накрыть» городская артиллерия,
даже доогнестрельная. На фреске в сиенском «Палаццо Публика»
(1328 г.) изображен рыцарский замок, во внутреннем дворе которого
установлена огромная фрондибола. «Коромысло» ее, возвышающееся
не только над стеной, но и над башнями, собрано из нескольких балок,
каждая из которых могла бы послужить корабельной мачтой!
(Между прочим, из мачт их действительно собирали. Когда при¬
бывшее на кораблях войско с ходу приступает к осаде приморского го¬
рода — в дело идет именно этот «строительный материал».)
Эта исполинская «праща» расположена так, чтобы держать под об¬
стрелом сектор, выходящий к воротам: предполагалось, что враги свою
осадную технику будут подтягивать именно туда. А вообще-то наво¬
дить на цель тяжелую фрондиболу крайне трудно (у легкой «коромыс¬
ло» обычно закреплено на подвижном вертлюге: с горизонтальной на¬
водкой проблем не возникает). Обычно ее как в начале кампании уста¬
навливали против конкретной цели, так потом до конца боевых
действий и вели по ней огонь. Эта тактика, вроде бы примитивная, на
деле требовала большого опыта и сложных расчетов. Очень уж велика
плата за ошибку — одного труда и времени на «перезагрузку» сколько
потребуется!
Соответствующими навыками довольно часто владели и рыцари, и
даже высшие аристократы: в воинской среде такое считалось «хорошим
тоном», а дворянское пренебрежение к неизбежным при этом элемен¬
там черного труда в данном случае как бы не инсталлировалось. Но
обычно это все же был кто-то из, в широком смысле слова, «книгочеев».
Или — инженеров.
...Итак, разница между фрондиболой и метательными машинами
иных классов ясна. А поскольку именно фрондибола является класси¬
ческим оружием пролетариа... виноват, Средневековья, то и фантастам
177
горизонты ору>кия
не следует ею пренебрегать. Все-таки фэнтези, как ни крути, крепко свя¬
зана со средневековым «местом действия»...
А в античное время почему фрондиболы нет? Отчего же, она почти
есть — только «коромысло» с пращой размером поменьше, и запускает
его не сила тяжести, а торсионный жгут. Катапульта типа «онагр» —
именно этот вариант. Ну и фустибула, древково-ременная праща —
тоже: она вообще без станка и «двигателя» обходится, одной человече¬
ской силой.
(А вот, скажем, тролль мог бы с захваченной у противников-людей
легкой фрондиболой как с фустибулой обращаться, стреляя «с рук», будто
Арнольд-Терминатор из пулемета! Да и к тяжелой можно дюжину трол¬
лей приставить: они ею будут орудовать не хуже, чем люди — легкой!)
В нашем же мире фрондибола появляется где-то к VII в., на терри¬
тории Византии. Почти наверняка она является переосмысленной, с
учетом новых условий, позднеантичной техникой: скорее всего — вы¬
шеназванных «смысловых элементов» катапульты или фустибулы (а
может, все же колодезного журавля?). Довольно скоро эти машины
проникают в Европу, а веку к XII и Русь начинает с ними знакомиться.
Века же с XIV фрондиболу уже помаленьку начинают теснить пушки,
однако еще примерно столетие доогнестрельная артиллерия не всегда и
не во всем уступает огнестрельной. Но к XVI в. вопрос уже решен.
Тяжелый вариант легкой фрондиболы оказывает «огневую поддержку» осаждающим,
помогая им отразить вылазку осажденных. Хорошо видны натяжные тросы:
«артиллерийская команда» действует на человеческой силе. А повисший на пусковом тросе
«наводчик» обеспечивает корректировку пращи уже в момент выстрела -
надо сказать, с большой опасностью для себя!
178
11 • тьл*
гпава ?
• — Ж'
И, как всегда в таких случаях бывает, немедленно после этого в са¬
мых разных трактатах начинают появляться сверхсложные, сверхог¬
ромные и много чего еще «сверх...» проекты фрондибол! Голливуда,
правда, еще не было — потому в постсредневековые «экранизации»
они не попали. На полях сражений им и в классическом Средневековье
места бы не нашлось. А вот тогдашняя фэнтези (рыцарские романы)
уделила им не больше внимания, чем нынешняя!
Пожалуй, не буду сейчас критиковать Голливуд: в «Жанне д’Арк»
Люк Бессон с доспехами перемудрил — а вот фрондиболы у него вос¬
созданы безупречно! Разве что эффективность выстрела преувеличена
(где-то двухпудовое, судя по виду, ядро с многосотметрового расстоя¬
ния для крепостной стены не очень опасно) и о пушках отчего-то все
забыли (а под Орлеаном именно они уже играли основную роль!). Ну,
на то и фантастика. А что, вы этот фильм — прекрасный, выдающий¬
ся! — к иному жанру относите? Или вы к иному жанру относите «Цар¬
ство небесное», где установленные очень далеко от городской стены
фрондиболы элементарно разрушают эту стену, стреляя с пулеметной
частотой и кучностью? Ну, а фильм «В ловушке времени», к счастью, и
не стремится выйти за рамки фантастики...
И еще несколько слов о фантастике. Сейчас в Европе распространи¬
лась мода на... прыжки из фрондибол (спортсмен помещается в праще
вместо ядра!). К счастью, не на сотни метров и не в стену крепости — а
на десятки, с приземлением на оборудованный по всем каскадерским
правилам воздушный суперчерезсверхматрас слабого надува. Совсем
недавно эта мода дошла и до городов СНГ: про Москву пока не скажу,
но до Киева точно. Причем в столице Украины такая фрондибола (на¬
зываемая «катапультой», но уж ладно...) была выставлена в качестве
платного аттракциона, доступного всем желающим! Следующим эта¬
пом будет, вероятно, организуемая таким же способом экспедиция на
Эверест. Вообще-то на Западе такие прыжки являются экстремальным
видом спорта, требующим особой подготовки.
то, с|его nociraci не было
...В военном деле много такого, что в теории или даже на
учениях весьма действенно, но в поле не применяется. Одно вре¬
мя, к примеру, поговаривали о катапультах, управляющихся сжа¬
тым воздухом, но до дела так и не доилло — видимо, невозможно
заставить поршни работать согласованно. Я-то сам прежде ни¬
когда не видел Скорпиона в действии, но от тех, кому это дово¬
дилось, я слышал о большом количестве затруднений. К примеру,
зачем всаживать в человека шесть стрел, когда и одной хвата¬
179
горизонты ору>кая
ет? Как ты сам видел, у стрел нет разброса — поскольку отвер¬
стие установлено против одной цели, траектория более-менее
попадает в один сегмент круга. Одного, может, и убьешь, а ос¬
тальные, ежели у них мозгов хватит, отскочат в сторону, пре¬
жде чем в них попадешь. Опять же нужно помнить, что ты не
просто тратишь хорошие стрелы, но и снабжаешь ими врага.
Однако можно сказать, что их сразу в ход пустить не удастся,
поскольку у них нет бороздки. Ты сам знаешь, что ее выреза¬
ние — дело важное и требующее времени. Нет, искусство войны
зависит от маневренности, быстроты передвижений, быстрого
приспосабливания к новым условиям. Боюсь, у нашего дружка
Скорпиона ничего такого нет.
Н. Толстой. «Пришествие короля»
Вот черт, опять не нашел подобающего описания у отечественных
фантастов. Николай Толстой на самом-то деле — Nikolai Tolstoy: писа¬
тель он английский, хотя и прямой потомок ТОГО САМОГО Льва Ни¬
колаевича. В результате цитировать этого автора (фантастом себя, ка¬
жется, не считающего — но им являющегося!) мне все-таки приятней,
чем совсем уж «ненаших» (шутка).
Римский «военспец» Руфин, который в «Пришествии короля» про¬
износит эту тираду, оказался удручающе прав. Слишком многие из тео¬
ретически осуществимых метательных машин на практике... ну, не то
чтобы совсем работать отказывались, но не демонстрировали каких-
либо преимуществ перед старыми добрыми конструкциями. Это каса¬
ется и машин, использующих энергию сжатого воздуха. Античные ав¬
торы упоминают о них как об устройствах не только изобретенных, но
даже и работающих. Однако от такой «работы» до применения в бое¬
вых условиях — дистанция огромного размера. Оружейникам антич¬
ности ее преодолеть не было суждено.
А вот создать метательную машину с автоматным — ну, почти —
темпом стрельбы им как раз удалось. Именно ее Руфин называет «Скор¬
пионом»: заглавная буква — ладно, ведь даже пушкам давали имена соб¬
ственные. По механизму выстрела это действительно «скорпион», будь
он хоть аркбаллистой, хоть баллистой торсионной. Если же говорить о
механизме взведения тетивы и подачи стрел (из специального «магази¬
на» над ложем!), то эта машина относится к классу «полибол». Натяжной
ворот, который непрерывно вращали двое дюжих мужей (в крайнем слу¬
чае и один мог, но уж совсем дюжий!), цепь типа велосипедной, соеди¬
няющая его с хитроумным заряжающим устройством, описание которо¬
го на этих страницах ну никак не уместится, увы...
180
гпава 5*
’ ^ " -v **1 ML. ja!*i.toiiiu \штетттш0втттшж
Да, недостатков у полибола хватало, римлянин указал их правиль¬
но. Но на близком расстоянии такая «стрельба очередями» действитель¬
но обеспечивала и убийственный темп, и высокую точность. Все тот же
Шрамм, проводя полигонные испытания баллист, и этот «стрелопуле-
мет» в деле опробовал. Выяснилось, что при обстреле, к примеру, иду¬
щего на прорыв противника (все условия соблюдены: малая дистанция,
плотная масса атакующих, узкий сектор обстрела, настоятельная по¬
требность в непрерывной стрельбе) полибол действительно может ре¬
шить исход схватки не хуже, чем автоматическое оружие! Как ни стран¬
но, он даже в работе безотказен: при должном уходе ничего там не за¬
едает и не соскакивает.
При наличии достаточного числа обслуги (рабов?) на полях фанта¬
стических сражений полибол мог бы развернуться даже лучше, чем в
реальной истории. В нашем мире для него все же чересчур редко нахо¬
дились адекватные мишени: возможность наведения на цель слишком
отстает от «пулеметного темпа», особенно на дистанции чуть выше ма¬
лой. Да и на безотказность доиндустриальной техники положиться если
и можно, то далеко не всегда.
И все-таки: представляете, как возрастет темп и дальность стрель¬
бы, если к натяжному вороту приставить троллей! Правда, они — на¬
род не технический: у них эту баллисту живо заклинит. Ну, значит, тех¬
ника иной расы им придадим, гоблина или человека.
Стоп. Возвращаемся к пневматическим катапультам, точнее — бал¬
листам. Не фантастики, а нашего мира!
Такая машина (согласно Филону Александрийскому — «аэротон»)
действовала или должна была действовать по принципу баллисты.
Только вместо скрученных пучков волокон у основания каждой полу¬
дуги располагался закрытый с одной стороны бронзовый цилиндр, в
который при натяжении аэротона (натяжной механизм — опять-таки
как у стандартной баллисты) вдавливался поршень. А когда срабатывал
спусковой механизм (тоже «баллистический»), оба этих поршня, дви¬
жимые энергией спрессованного ими воздуха, совершали обратное дви¬
жение, передавая толчок на полудуги... а те — на тетиву... а та, в свою
очередь — на снаряд...
Но это — в теории. Практике же воспрепятствовала совсем не необ¬
ходимость синхронизировать работу поршней (будь дело лишь в
этом — можно бы соорудить вместо баллисты катапульту: с единствен¬
ным поршнем у основания единственного же рычага). Просто античная
технология не позволяла создать достаточно герметичную систему
«поршень — цилиндр». Давление начинало падать почти сразу. В прин¬
ципе его можно было поддерживать при помощи насосов — но... до
181
горизонты ору>кая
•nuuaijr^m’W^,. ~ —
этого античная технология (а пожалуй, что и инженерная мысль) тоже
не дошла. То есть не до насосов вообще, а до такого их применения.
Все вышесказанное — не теоретические рассуждения, а самая что
ни на есть подтвержденная практика. Полковник Шрамм, воссоздавая
разные типы катапульт, и до аэротона тоже добрался. Причем если, го¬
воря о выдержке дерева или мастерстве плетения тросов, можно было
допустить преимущество древних мастеров перед новейшими реконст¬
рукторами, то здесь этот довод неприменим. Бронзовое литьё, точность
стыковки деталей, беззазорное прилегание поршня к стенкам цилинд¬
ра — все это даже в железном веке не было самым сильным козырем
античного Средиземноморья...
А вот для фантастики такого запрета нет! Вполне можно предста¬
вить себе некий полутехнологический мир, в котором аэротон той или
иной конструкции — привычная реальность поля боя. Между прочим,
если уж в этом мире насос (а то и компрессор!) используется для обслу¬
живания катапульт — то можно придумать и нечто поэффективней,
чем такой вот цилиндр, нуждающийся в непрерывном подкачивании.
Допустим, при каждой пневматической катапульте будет запас уже за¬
ряженных «магазинов»: емкостей со сжатым воздухом. Пожалуй, они
могут и в качестве «боеголовок» использоваться, особенно если ставка
делается не на энергию взрыва, а на разбрасывание им, взрывом, пора¬
жающих элементов. Хоть заряженных магией игл (но тогда, наверно, и
энергия взрыва может быть магической?), хоть зажигательной смеси (а
вот такие смеси — прямой путь к полноценной взрывчатке, да уж и к
огнестрельному оружию: мир ведь не без технологии!).
Конечно, надо продумать, кто, как и где будет эти баллоны (или
что уж там) заряжать. Рабы вручную? Работники тыла на неких фабри¬
ках? Или же у нас (да нет — у них) цивилизация биологическая, и такие
«пузыри» просто растут на деревьях?
А вообще — есть ли смысл в такой боевой пневматике, даст ли она
выигрыш перед чисто механическими «средствами запуска»? Может, и
даст... У нее хороший потенциал, когда речь идет о запуске «медленных»
(летящих с дозвуковой скоростью), но довольно крупных снарядов!
Для этой же цели, наверно, может послужить и катапульта, работаю¬
щая по принципу двигателя внутреннего сгорания. Толчок поршня вряд
ли сам по себе окажется способен отправить в полет приличных разме¬
ров снаряд с приличной скоростью — но такой двигатель вполне приго¬
ден для взведения торсиона или пружинной дуги. Нечто подобное мы
видели в ручном арбалете Ван Хелсинга (правда, грохотать он должен
был, как мотоцикл!); в станковом же оружии тем более получится!
182
Принцип действия халкотопа (по Филону и по все тем же кайзер-вильгелъмовским
реконструкторам): бронзовые пружины сжимаются, когда баллисту натягивают, -
и в момент высвобождения тетивы резко разжимаются
Правда, очень трудно представить мир, где такие двигатели уже в
наличии, а вот огнестрельное оружие — нет. Зато мир, где чудом пере¬
довой техники окажется катапульта с приводом от паровой машины,
представить куда легче. Он, собственно, уже описан: «Специалист по
этике» Гаррисона.
В нашем мире до таких изысков дело не дошло. Но это не значит,
что наш обзор завершен!
Кроме дэротона, Филон Александрийский упоминает еще и халко-
тон. Источником энергии в данном случае служил не сжатый воздух, а
витая бронзовая пружина. Точнее — две пружины, расположенные
точно так же, как цилиндры аэротона и, по правде говоря, как торсион¬
ные пучки стандартной баллисты. Энергию они запасали (или все-таки
должны были запасать?) на сжатии, а выдавали, разжимаясь, толчком.
Будь эти пружины стальными — может, метательная машина и потяга¬
лась бы с этими самыми стандартными баллистами. Но тут опять сра¬
ботал «технологический барьер», для фантастики не обязательный: от¬
чего бы параллельному миру, стадиально соответствующему временам
Филона (I в. н. э., расцвет средиземноморской надцивилизации!), не»
иметь более продвинутой металлургии? Собственно, ведь и тогдашнее
Средиземноморье до стали доросло: просто не было готово изготавли-
вать;из нее массивные цилиндрические пружины.
Кстати, о цилиндрических пружинах. Пожалуй, использовать их по
схеме халкотона не совсем рационально: ход разжимающейся пружины
неизбежно окажется короток. При «нормальном» метательном раскла¬
де — т. е. когда требуется придать приличную скорость снаряду ката¬
пультных параметров — лучший разгон витая пружина обеспечит не
на разжатии, а на сжатии, резком сокращении. Или при торсионном
«раскручивающем» эффекте: кто сказал, что на это способен только пу¬
чок волокон?!
Именно так и работали цилиндрические пружины в реально повое¬
вавших на Первой мировой метательных машинах.
183
горазонгаы ору>кая
Образцов, где применялась бы ТОЛЬКО
работающая на растяжение-сжатие пружина,
кажется, не было. Но у французов существовал
«комбинированный» станковый арбалет-гра¬
натомет, у которого тетива крепилась не непо¬
средственно к луку, а к соединенным с ним
пружинам. Немцы для этих же целей применя¬
ли классические аркбаллисты, без пружиняще¬
го посредника между дугой арбалетного лука
(тоже ведь пружина, хоть и плоская!) и тети¬
вой. Зато у немцев были торсионные катапуль¬
ты-гранатометы: с цилиндрической, но рабо¬
тавшей на скручивание пружиной у основания
рычага- «ложки».
Единственное общедоступное изображение такой катапульты со¬
держится в русском переводе безнадежно американской энциклопедии
«Иллюстрированная история оружия» (Минск: Попурри, 2000). Там го¬
ворится, что это — русская катапульта, захваченная немцами в ходе од¬
ного из наступлений 1915 г. На деле история этого образца несколько
причудливее: изготовлен он был соотечественниками все того же
Шрамма (между прочим, прямое следствие его довоенных эксперимен¬
тов!), повоевал на стороне немцев, был оставлен ими при отступлении,
повоевал уже на стороне русских, а при новом немецком наступле¬
нии — отбит назад. Но нью-йоркские энциклопедисты в этих европей¬
ских пертурбациях за давностью лет не разобрались...
Во всяком случае, принцип действия этих метательных машин по¬
нятен. И для фантастики опять же нет запрета на использование их в
иных мирах, в иные времена. Да и Первая мировая — чем не
пространство-время для фантастики?!
...Есть и еще один принцип действия, которого «почти не было» в
нашем мире. Метательная машина, работающая за счет растяжения
даже не пружин, а... упругого троса. Иными словами — сверхрогатка.
Старый Свет с резиной познакомился фантастически поздно, а до
вулканизации додумался уже в пароходно-паровозные времена. Индей¬
ские же цивилизации Нового Света оказались столь нетехнологичны,
что дальше использования «сырого» каучука вообще не пошли. Так что
у нас все свелось чуть ли не к одной только рогатке как оружию тиней¬
джеров. Конечно, мы уже говорили о подводных ружьях, квазиарбале¬
тах и рогатках в руках диверсантов тоже. Не забудем и о том, что стан¬
ковые конструкции резинового боя порой применялись в уличных
беспорядках начиная с 1905 г. (точно знаем: есть мемуарные свидетель-
184
Катапульта 1915 г., успевшая
пострелять и из немецких
окопов по русским, и из
русских по немецким
глава ?
•*>-«>чв?»^м5^мяиааямч1|тцимнмвР1**«***»|ам#' SDi
ства!) и вплоть до нынешних антиглоба¬
листских акций (а вот тут даже видеокад¬
ры имеются). Но, по большому счету, все
это безнадежно опоздало. В реальности.
Для фантастики же тема катапульт рези¬
нового боя отнюдь не закрыта!
Запомним этот вариант — и оставим
его как несбывшийся. А из сбывшихся ди¬
ковинок есть ли хоть что-нибудь?
Как ни странно — есть. Это катапуль¬
ты (назовем уж их так), действующие за
счет упругости гибкой доски или шеста.
Но — не по арбалетному принципу!
Тут возможны два варианта. В первом из них используется дейст¬
вительно доска, гибкая и широкая. Стрелу (обычно — несколько стрел
сразу; да ведь и досок бывает несколько, только они «сшиты» в одну
пластину) она вышибает в полет ударом. Контакт со стрелой (стрела¬
ми) при этом резок и кратковременен, метательная машина отнюдь не
может разогнать их до такой скорости, как делает это баллиста с длин¬
ным ходом тетивы. Зато эта машина (обобщающее название — «ман-
гонель») идеальна для залповой стрельбы на ближнем расстоянии.
Полибол, нацеленный на брешь в стене или проем выбитых ворот, по¬
зволяет слать по валящей оттуда толпе стрелу за стрелой; мангонель
же разом простреливает широкий сектор сразу на двух, а то и на трех
уровнях. Если это все-таки не остановило атаку, то перезаряжать его
придется долго — но, как правило, на прорывоопасных участках уста¬
навливают по нескольку таких машин. Они ведь, при всей их экзотич¬
ности, очень просты в изготовлении, да и для стрельбы особого мас¬
терства не требуется.
Знаком ли нам мангонель по кинематографу? Почти да (ну, у нас
вся глава посвящена этим «почти»). Все та же «Жанна д’Арк»: эпизод,
когда французы врываются в английское укрепление на подступах к
Орлеану. Там по ним хлестнула залпом какая-то диковинная машина,
принцип действия которой, правда, больше напоминает торсионный,
но горизонтальный веер стрел (почему-то на одном уровне) — от ман-
гонеля. Часть из этих стрел пронизала не успевшего отступить в сторо¬
ну английского латника насквозь: через бронированную спину и грудь.
Это вряд ли, конечно: стрелы почти лучные, для них даже один слой
латной брони пробить — задача из тяжелых...
Тем не менее мангонели использовались и в «рыцарские» времена,
хотя в римскую эпоху — чаще (но все равно редко: область их примене-
18?
Мангонель: реконструкция
боевого образца
горазонгаы ордркеш
ния очень узка). Некоторые современ¬
ные исследователи полагают, что они
применялись в абордажных боях. Тео¬
ретически это логично: малое расстоя¬
ние, у многих участников схватки —
легкий или неполный доспех (ведь
нужно лазать, карабкаться, прыгать с
борта на борт, может быть, даже спа¬
саться вплавь!), да и страдающих от
влажности деталей мангонель имеет
куда меньше, чем баллиста. Но отче¬
го-то я не нашел ни одного первоис¬
точника — будь то труды античных ав¬
торов или настенные рельефы, — где
эта машина фигурировала бы в таком
качестве. Фантасты, у вас есть шанс
опередить флотоводцев!
Если же серьезно, то самое подходящее место для мангонелей — ру¬
беж «огневого прикрытия» мощной стеноломной техники: таранов,
фрондибол... И как эта техника взаимодействует с залповыми стреломе-
тами ближнего боя — так с ними же, на своем уровне ответственности,
должна взаимодействовать «немеханизированная» пехота: лучники, меч¬
ники, копейщики. Для них жизненно важно с толком использовать дра¬
гоценные секунды сумятицы, возникающие, когда мангонельные залпы
сбили натиск атакующих, проредили их число, отбросили или до неук¬
люжести отяготили щетиной стрел штурмовые щиты...
А вот так изображали мангонель
в XVI вуже кое-что позабыв
«...Л когда она показала себя, тогда и выяснилось, что это
копьеметательная машина.
В это время к стене подходила очередная колонна, и машина
ударила по ней, по переднему щиту. Те щиты, которые по бокам,
это ведь (по правде говоря) просто кожи, те самые, которыми
груз от дождя накрывать, кожи, растянутые на двух вертикаль¬
ных палках, стрелы в них застревают, а копье пробило бы, как
воздух; ну пробило бы и все, разве что за щитом надело бы на себя
кого-нибудь. Но оно ударило куда сильней. Звук был как тараном
в борт. Оно ударило в верхний передний щит, деревянный,
наискось, и застряло в нем, пробив, и отбросило шагов на пять,
вместе с людьми, что там были. А в открывшуюся для них дверь
сразу просунули свои жала стрелы. Покуда люди там успели
опять закрыться (а это были дружинники «Зеленовласой»), пол-
186
гпава ?
тора десятка человек можно было уже нести обратно: кто ра¬
нен, а кто и убит».
Ю. Горишняя. «Слепой боец»
.. .Если кто-то еще не забыл — то, кроме упругой доски, упоминал¬
ся еще и упругий шест. Он используется во второй разновидности ра¬
ботающих на этом принципе машин. Принятое для них условно-
обобщающёе название — «рутта»; вообще-то этот термин на средневе¬
ковой латынц означал любой гибкий стержень, до розги включительно.
Популяризаторы частенько отождествляют эту «розгу» с мангоне-
лем. Но рутта — не стреломет, а камнемет. Снаряд помещается на неза¬
крепленный ее конец и выстреливается не при коротком резком ударе, а
в момент упруго-гибкого распрямления всей конструкции.
Конструкция эта, как легко понять, по своей сути затрудняет «снай¬
перское» прицеливание, необходимое для стрельбы по живой силе.
Если же говорить об осадной войне — то в нашем мире нет материалов,
которые позволили бы строить рутты, хоть сколько-нибудь соизмери¬
мые по силам с катапультами, фрондиболами и пр. Когда военные тех¬
нологии «созрели» до того, чтобы выделять на это пружинную сталь,
метательные машины остались уже в далеком счастливом прошлом. Но
в войнах Востока бамбуковые рутты сыграли свою роль, вспомогатель¬
ную, однако немаловажную. Стенобитные ядра все-таки не по ним
(хотя самые мощные рутты делались из нескольких бамбуковых ство¬
лов!) — а вот зажигательные снаряды они швырять могут, могут и кру¬
шить легкие деревянные прикрытия. А еще — запускать в воздух нинд¬
зя на «дельтапланах». В современной фантастике это явно получится
лучше, чем в самой средневековой Японии!
Европейские же материалы — ясень, тис и пр. — фактически не по¬
зволяли рутте посылать снаряд дальше, чем это делает умелый пращ¬
ник. И снаряд был примерно таких же габаритов. А поскольку самая
компактная рутта неизмеримо менее компактна, чем любая праща, —
то какой в ней смысл?!
Смысл этот виделся только составителям оружейных трактатов
XVI в., когда военные (и гражданские) теоретики изо всех сил искали
«адекватный, но асимметричный» ответ программе СОИ... в смысле —
артиллерии. Мы уже сталкивались с тем, что на страницы этих тракта¬
тов выплеснулось великое множество фантастических идей. И ката¬
пульты там были, и фрондиболы... и мангонели, обычно на одну стре¬
лу, что полностью их обессмысливало... И всякого рода гибридные
конструкции...
187
горизонты оружия
Среди этих гибридов — рутта-прагца-фрондибола, разработанная
Леонардо да Винчи. Заранее готов к немилости читателей, но все же ска¬
жу: если говорить об изобретательстве, то великий Леонардо был чело¬
веком не типа Эдисона, а скорее типа активного лентяя Полесова из
«Двенадцати стульев». Все, именно все его проекты великолепно заду¬
маны, но абсолютно не продуманы! И «танк», и «парашют», и эта вот
боевая розга двойного действия. Мало того, что ей тоже просто «не хва¬
тило бы сил» заметно превзойти пращника. Мало того, что даже теоре¬
тически невозможно представить, как это сразу оба ядра — они долж¬
ны полететь на ОЧЕНЬ разное расстояние! — сумеют попасть в цель,
будь она хоть с крепостную стену размером. Мало того, что рутта в ре¬
зультате приобрела все недостатки фрондиболы без ее достоинств...
(А среди этих недостатков, между прочим, — профессиональный
риск попасть под собственное ядро, если праща сойдет с зацепа прежде¬
временно, взметнув снаряд почти по вертикали. Фрондибола — единст¬
венная из метательных машин, которой грозило такое «самоубийство».
То-то раздолье для магов, если они умеют «насылать порчу» на враже¬
ские машины!
Может быть, и не умеют: далеко не всегда воздействию магии под¬
властны чисто механические устройства. Но тогда, наверно, маг может
постараться воздействовать на обслуживающий персонал, заставить
кого-то совершить ошибку...)
Так вот, всего этого мало. Великий Леонардо для полноты картины
позабыл про стопор-ограничитель: аналог «рамы», о которую тормозит¬
ся метающий рычаг катапульты. Для гибкой рутты он тоже необходим!
(Так я написал в одной из «оружейных» статей, созданных задолго
до этой книги. И — приношу да Винчи извинения, во всяком случае по
Рутта по версии Леонардо. Может быть, именно при взгляде на этот рисунок
лицо Джоконды озарилось столь загадочной улыбкой?
188
глава s-
— " III Jl> IW'MM»
последнему пункту. Про ограничитель Леонардо НЕ ЗАБЫЛ, просто
изобразил его отдельно, в стороне от рутты.)
Тем не менее все остальные пункты, увы, остаются в силе. Единст¬
венным оправданием гениальному фантасту служит тот факт, что тво¬
рил он через десятилетия после того, как основные классы метательных
машин сошли с исторической сцены. Но ведь десятилетия — не века!
В любом случае не будем осуждать тех практиков военного дела, кото¬
рые — известная песня — «не доросли до понимания» кода да Винни...
...Последнюю из метательных машин старой Европы тоже, кажет¬
ся, строил специалист, начитавшийся фантастики XVI в. Время дейст¬
вия — 1521 г. Место действия — как раз не Европа, а... Мексика! Войска
Кортеса, испытывая дикую нехватку огнестрельного оружия (аркебуз
куда меньше, чем арбалетов, а пушек всего несколько, да и те малокали¬
берные!), штурмуют яростно сопротивляющийся Теночтитлан — и
вдруг один конкистадор заявляет, что ему известно, как построить не¬
огнестрельную машину, «метающую камни размером с ведро, которые
могут разрушать крепостные стены и здания в городе». Но выстроенная
под его руководством машина посылала снаряды по такой траектории,
что они падали исключительно вокруг нее самой. Лишь чудом никто не
пострадал, даже сам изобретатель (для чего Кортесу, наверно, при¬
шлось медленно сосчитать до ста и обратно, а вдобавок напомнить кон¬
кистадорам, что у них каждый человек на счету).
Что это было? Неумело сооруженная фрондибола? Или умело со¬
оруженная рутта «гибридного» образца?
Вряд ли мы это когда-нибудь узнаем. Так или иначе, разочарование
от этого последнего опыта оказалось столь велико, что лишь в XX в. Ев¬
ропа сумела от него избавиться...
Будем надеяться, что конструкции, изобретаемые нынешними
фантастами, окажутся более жизнеспособными!
* * *
Раз уж постоянно приходится говорить о времени, когда «прототи¬
пы» глав книги публиковались в виде журнальных статей, — попробу¬
ем превратить это из недостатка в достоинство. Потому что за мино¬
вавший срок не только появилось довольно много книг, авторы кото¬
рых активно используют всю эту информацию (и правильно! А для
чего еще она публикуется?), — но вдобавок накопилось множество во¬
просов. Особенно по доогнестрельной артиллерии!
У многих (включая и известных писателей, затрагивающих в своем
творчестве оружейные вопросы) вызвала сомнения максимальная дис¬
танция выстрела из аркбаллисты. Как написал один весьма уважаемый
189
■ЗЕ
горизонты ору>кая
«Wrjr»'*.4* Г*
мной автор: «Неужели полтора километра? Простой расчет показыва¬
ет, что начальная скорость стрелы при этом — не менее 150 м/с, И это
при угле 45 гр,, то есть прицельность только по азимуту!»
Да, именно так. По сравнению со сложной аркбаллистой даже само¬
му мощному из средневековых арбалетов доступна (в лучшем случае!)
половинная скорость выброса стрелы. Обратите внимание, о чем идет
речь: об «артиллерийских» системах из трех синхронно действующих
луков, каждый из которых пусть и не стальной, но зато достигает дли¬
ны 2—3 м. Причем попасть нужно в цель размером с город. Если же
требовалась более высокая прицельность или пробивная сила, то бал¬
листы все-таки придвигали поближе.
Но при использовании зажигательных (вариант: заряженных маги¬
ей) стрел большая дистанция иногда выгоднее средней. Скажем, в полу¬
километре метательную машину можно установить только ниже кре¬
постной стены — зато километрах в полутора есть замечательная гряда
холмов...
Использование в неогнестрельной артиллерии огненных стрел
тоже кое у кого вызвало сомнения: «Любая тряпка на стреле, да еще го¬
рящая, сильно собьет ее с курса. При малейшем ветре не будет вообще
никакой прицельности. На современных танках и то стоят датчики вет¬
ра, а ведь у их снарядов скорости далеко не те!»
Это возражение пришло от весьма известного писателя. При всей
любви к его творчеству вынужден вступиться за честь метательных ма¬
шин. Во-первых, «курс» — это, как уже говорилось, общее направление
на город. А зажигательный боекомплект — не тряпка, но пропитанный
неким составом волокнистый «чехол» или даже шнур, плотно обмотан¬
ный вокруг древка с учетом его центра тяжести. За время полета он не
очень разгорается: «доходит до кондиции» уже на городских крышах,
если стреле посчастливится там оказаться.
(Добавим: стрелы для таких сверхдальних выстрелов используются
облегченные — по артиллерийским меркам, само собой. Весят они не
больше, чем самые тяжелые из стрел, выпускаемых ручными арбалетами.)
Ну и, конечно, наличие бокового ветра — серьезный ограничиваю¬
щий фактор. Иногда и впрямь приходилось дожидаться затишья. Но
ограничивающих факторов и помимо этого хватало, потому-то осады
порой бывали затяжными. Десятки, даже сотни дней, сотни и тысячи
выстрелов метательных машин... подкопы, тараны, осадные башни,
тролли, драконы — уничтоженные «на полдороге» или успешно подве¬
денные вплотную к стенам... штурмовые драконы и птеродактили, то
сбитые огнем зенитных баллист (а может быть, заклинаниями?), то ус¬
пешно выполнившие боевое задание... Короче — все как у нас!
190
rnasa s
Массу вопросов (опять-таки со стороны действующих фантастов!)
вызвали корабельные баллистк, причем почти все просят разрешения
как можно шире использовать их в тактике «флот против флота». Лич¬
но я тут, понятно, ничего ни разрешить, ни запретить не могу, а вот ре¬
альная практика запрещает многое. Все-таки наши земные торсионы
надо беречь от влаги. Так что на кораблях, даже тяжелых, эти машины
редки, причем тактика «флот против берега» для них более естественна,
чем участие в маневренном морском бою. Я ВООБЩЕ не знаю сообще¬
ний, чтобы в таком бою баллисты проламывали вражескому кораблю
борт или сшибали мачту; правда, по такелажу и парусной оснастке из
них в эпоху морского могущества Рима действительно стреляли. И яд¬
рами, и тяжелыми стрелами, и «гарпагами»: стрела-копье типа услож¬
ненного срезня с многоветвистым наконечником...
Еще был вопрос о том, почему все-таки осаждающие обычно при¬
меняли катапульты успешней, чем осажденные. А вот это как раз не¬
обязательно для «ненаших» миров! Но в мирах «наших» античное гра¬
достроительство оказалось старше метательных машин. Если же во¬
круг города действительно вырастет новая система укреплений — то
установленные на специально оборудованных для этого башнях тяже¬
лые катапульты гарантированно смогут подавить все вражеские анало¬
ги, что будут размещены вокруг стен. Ведь хоть какой-то стенобитный
эффект достигается лишь ОЧЕНЬ тяжелым снарядом с ОЧЕНЬ неболь¬
шого расстояния, вряд ли большего, чем выстрел из пращи. И тут уж
фору, безусловно, получит городская катапульта, за счет высоты распо¬
ложения более дальнобойная! Не говоря уж о том, что дальнобойность
ей обеспечит и использование более легких снарядов: ведь осажденным
надо не ломать ядрами стену, а подавлять огнем (может быть, и бук¬
вально: зажигательными «бомбами»!) вражескую технику.
...Надо сказать, что за малую способность катапульт (баллист
тоже) проламывать стену читатели и писатели обиделись на меня силь¬
нее всего. Но — «на сем стою и не могу иначе».
Разве что магическую энергию использовать? Или могучих боевых
монстров, которым по силам быстро перезаряжать легкие катапульты и
медленно — сверхтяжелые, способные метать снаряды, которые лишь
самой громадной фрондиболе по праще?
Но тогда ребром встанет вопрос и о материалах, способных выдер:
жать такие нагрузки. Или их тоже будем магией подстраховывать?
Не слишком ли много магии?
Впрочем, кто справится с этой задачей (с магией ли, без нее) —
тому честь и хвала.
Глава 6
путъ тадиатора
Приз остается в студии. После часа пойманный последним
получает Главный Приз. Пять миллионов. Все просто. Внима¬
тельно следите за бонус-временем других гладиаторов. Может
статься, что в финале все решат эти пять—десять минут.
Всем все ясно? Отлично. Тогда прошу в студию.
С. Чекмаев. «Гладиаторы каменных джунглей»
Так сказать, «Гладиаторы, не мешайте посадке! И отойдите от края
платформы!». В последнее время обнаружилось резкое «опрощение»
достаточно зловещей сути этого термина. Не только в фантастике, во
всяческих рекламных шоу-играх тоже — но мы сейчас говорим о фан¬
тастике.
Быть (или хотя бы называться) гладиатором сейчас — круто. Пре¬
стижно. Модно. Но это с одной стороны; со стороны же другой — по¬
стыдно и страшно. Причем связанный с гладиатурой позор и ужас от¬
нюдь не полностью определяется ее главным (для современных читате¬
лей и не менее современных писателей) грехом: вполне реальной
угрозой гибели.
Однако баланс между «грехами гладиатуры» — главными, побоч¬
ными, взаправдашними и фантастическими — очень трудно опреде¬
лить. Даже сформулировать возникающие по этому поводу вопросы —
и то нелегко.
Попробуем?
1
Желтый песок арены, казалось, обжигал глаза.
Я поморгал воспаленными веками и медленно двинулся по
дуге западных трибун, стараясь оставлять центр строго по ле-
199.
глава б
'ФЕ
вую руку. Я был левшой. Некоторых зрителей это почему-то
возбуждало.
<...>
Выкладываться не хотелось. Для кого? Игры Равноденствия
еще не скоро, к нам забредали лишь ремесленники со своими тол¬
стыми сопливыми семействами, бездельники с окраин да унылые
сынки членов городского патроната. Все это были солидные, пол¬
новесные граждане, у всех у них было Право, и плевать я на них
хотел.
Г. Л. Олди. «Право на смерть»
«Право», на обладателей которого бесстрашно поплевывает глав¬
ный герой, гладиатор Марцелл, — это то самое право на смерть. В дан¬
ном случае — право (и самая способность) умереть на арене, в котором
бессмертным гладиаторам из мира Олди отказано. Так что плюет Мар¬
целл, безусловно, сквозь зубы, показным презрением маскируя горест¬
но-завистливое чувство собственной неполноценности. Сильный и
оригинальный ход, с первых строк позволяющий четко обозначить
кастовое самоощущение профессионального гладиатора: совершенно
не такое, как у «бойца вообще».
Возможно, осознавая эту разницу, но не умея ее выразить, многие
наши фантасты гладиаторской тематики... избегают, что ли. Или упо¬
минают ее мельком, причем большей частью — в отрыве от «исходно¬
го» культурно-исторического контекста. А вне этого контекста она
чаще всего предстает просто «боями без правил», организуемыми на
потребу любителям острых зрелищ, иногда подпольных и всегда со¬
провождающихся тотализатором, сверхвысокими ставками и прочими
атрибутами неспортивного (допустим) поведения. По крайней мере,
для «непосредственных участников» такие бои, как правило, являются
вынужденными, подневольными (ну еще бы: какой современный автор
отдаст на них полюбившегося героя с его, героя, доброго согласия?!).
Впрочем, иной раз подобная гладиатура приходит в обличье впол¬
не добровольного «кровавого спорта», очень престижного и/или высо¬
кооплачиваемого. Правда, в этих случаях она чаще напоминает руко¬
пашные, а не фехтовальные схватки, да и жизнь участников обычно
хоть чем-то подстрахована. Строгим «высокотехнологическим» кон¬
тролем над ходом поединка в одной из ранних вещей тех же Олди, по¬
смертной (изначально!) неубиваемостью в «Свете в окошке» Логинова,
всемогущим и всеблагим сверхразумом в дяченковском «Пандеме» (где
даже беспандемные обитатели «Красного слоя» реально отнюдь не под¬
вергаются ПОЛНОЙ МЕРЕ риска)...
193
7 3-916
горизонты оружия
Собственно, гладиаторы «Права на смерть» (не все!) тоже защище¬
ны: бессмертностью и лишь временной уязвимостью своего «самовос-
станавливающегося» тела. Но для них это не защита, а проклятие. Вро¬
жденное «уродство», которое мешает воспользоваться правом на смерть
и тем самым сравняться с полноправными, добропорядочными, смерт¬
ными гражданами. Выверт психологии и мироустройства совсем не
гладиаторский, скорее даже антигладиаторский. Но именно этот кон¬
траст роднит их — по духу и социальному статусу — с обитателями
того «антимира», которым являлась гладиатура нашей реальности.
Почти во всех остальных случаях имеет место не «анти», а просто
«не». Ну, есть еще и «квази», когда фантасты моделируют псевдогладиа-
торские преломления идеи дуэльного или турнирного поединка. А ино¬
гда даже поединка судебного. Тут.возможны очень интересные модели
в духе, например, «Тут, на глубине» Д. Володихина — но такое все же
случается редко. Уж слишком это разные темы, чтобы легко удавалось
гармоничное слияние.
Разве что в «Любимце» Булычева, вообще-то совсем о другом напи¬
санном, мы тоже увидели гладиаторский социум изнутри. И опять на¬
лицо совершенно «не та» обстановка, время, действующие лица, но дос¬
товерность модели выдержана вполне. Равно как и глубинное сходство
ее с нашей, т. е. древнеримской, гладиатурой.
Но о «Любимце» — в другой раз. Хотя бы потому, что с недавних
пор фантастика обогатилась книгой, без упоминания которой теперь не
может вестись ни один разговор о «гладиаторском вопросе». Да, вы уга¬
дали: это «Спартак» А. Валентинова (а теперь уже и «Ангел Спартака»).
«Это для нас те, кто на арене, — тренированные парни в
доспехах и с мечами. Римлянин видел иначе, для него это — чем¬
пионат зомби».
Сразу уточню: я очень высокого мнения об этой книге, сочетающей
отличный литературный уровень и систему доводов действующего уче¬
ного. При этом с рядом валентиновских постулатов мне сейчас (и в
дальнейшем) придется полемизировать. Итак:
«Итак, гладиаторы — жертвы мертвецам, то есть самые
настоящие покойники. С того момента, когда пленный стано¬
вился гладиатором, он считался принадлежащим душе того, в
честь которого ему и надлежало умереть. Если коротко: гладиа¬
торы уже «ТАМ», на «том» свете. Подчеркну: не приговоренные
к смерти, а те, что УЖЕ умерли».
194
Гладиаторские бои по фреске из т. н. «Керченского грота» (к сожалению, от него
сохранилась лишь не очень профессиональная зарисовка XIX в.). Один из бойцов -
«ретиарием» его, за отсутствием сети, назвать трудно - похоже, вообще выступает
в «сольной программе»: без противника, показывая комплексы обращения с трезубцем
наподобие японских ката. Сражения со зверями, считая за таковых и боевых собак,
тоже нехарактерны для римской школы звериной травли: они проводятся
по привившемуся в Черноморье «скифскому образцу»
Да, вот с этим спорить не приходится: в первооснове гладиаторский
«матч» являлся древней и грозной мистерией — искупительной жертвой.
Сперва — за усопшего родственника (одно время такие сражения быто¬
вали только на погребальной тризне), потом — за весь римский народ:
«государственное жертвоприношение»... Однако и не скажешь, что эти
жестокие игрища лишь «притворяются» сверхзрелищным «кровавым
спортом», по сути им не становясь. А уж предположение насчет «чемпио¬
ната зомби» — существенный перебор.
Никуда не деться от таких вот фактов — в римских школах одна из
наиболее излюбленных тем для ученического сочинения звучала при¬
мерно так: «О бедном, но благородном юноше, завербовавшемся в гла¬
диаторы, чтобы собрать денег на достойное погребение для своего
отца». Этакий аналог нашим «Луч света в темном царстве» и «Образ
“лишнего человека” в творчестве Тургенева». Школьные сочинения с
истиной всегда соотносятся весьма сложно, но проблема тут для всех
участников явно видится иначе, чем «чемпионат зомби». К тому же
римская история знает примеры и похлеще. Например, благородней¬
ший патриций мог по ходу гладиаторских игр — не только заупокой¬
ных, но и государственных или «спонсорских» — вдруг выйти на арену
и принять участие в бою!1 Мотивы у него могли быть разными: жела¬
1 Во всяком случае, такое случалось на раннем этапе бытования игр. В дальнейшем для
свободных римлян, гордящихся своим происхождением, это начало считаться как бы «за-
падло».
19^
горазонгаы ордркая
ние блеснуть перед всем народом воинским искусством, ответ на дерз¬
кий вызов (со стороны гладиатора? или кого-то из «подзуживающих»
дружков-аристократов? не знаем...), даже выполнение данного себе или
тем же друзьям обета. Собственно в гладиаторы такой аристократ, разу¬
меется, не записывался, однако эти его действия считались участием в
гладиаторских играх — экстравагантным, но далеким от зомбирования.
Да и позже, когда такое поведение уже считалось неподобающим, в экс¬
тремальных ситуациях — допустим, при тяжелой болезни императо¬
ра — многие почтенные римляне давали обет в случае его исцеления
сразиться как гладиаторы! Правда, надо было быть совсем уж Калигу¬
лой, чтобы по выздоровлении заставить их сдержать эту клятву бук¬
вально...
Именно Калигула и заставил — для чего ему пришлось как бы «сде¬
лать вид», что он и его современники живут в прежнем Риме, в те ста¬
рые добрые (?!) времена,, когда такие клятвы давались всерьез. Но даже в
те времена их давали не с тем, чтобы превратиться в «зомби» на всю ос¬
тавшуюся жизнь! Скорее — для того, чтобы заключить единоразовый
контракт... со смертью? Не совсем так; скорее — со смертельной опас¬
ностью.
(А благородный юноша из древнеримских сочинений и, хотя бы
отчасти, из римской действительности заключал контракт, скорее всего,
не «разовый», но «краткосрочный». Впрочем, контракт этот вполне мог
оборваться гораздо раньше, чем тому юноше представлялось... Но бы¬
вало такое, кажется, не слишком часто. Почему — об этом чуть позже.)
Дело в том, что загробному миру посвящалось скорее само сраже¬
ние, чем его участники. История это давняя, еще догладиаторская и
даже с заупокойными играми, пожалуй, не связанная. Было у совсем
древних римлян представление, что в отдельных случаях — перед ре¬
шающей битвой, например, можно заранее подгадать желательный ис¬
ход, «посвятив смерти» кого-либо из своего войска. Судя по всему, эту
почетную обязанность торжественно принимал на себя не изгой и не
«штрафник», а... главнокомандующий. Во всяком случае, первоначаль¬
но. А приняв — в торжественной обстановке приносил клятву на спе¬
циально освященном (или следует сказать — проклятом?) оружии, по¬
сле чего выходил из рядов и вступал в бой со всем вражеским полчи¬
щем: первый, один, далеко впереди своих воинов-сограждан...
Враги римлян, надо сказать, эти штучки знали и далеко не всегда
решались принять такие условия игры, тем самым «подставившись»
под ответный удар Царства Мертвых. А как их можно было не принять?
Например, просто отступив! Либо выставив перед своими рядами тако¬
го же «проклятого героя»... Тоже предводителя, или, как и у римлян
глава 6
вскоре начало практиковаться, кого-то из числа его заместителей. Доб¬
ровольцев? Чаще всего — да; но вообще-то «генерал» мог и назначить
кого-нибудь в почетно-принудительном порядке. Кажется, сознавая
это, кандидаты (их круг был ограничен, но в любом случае — не
«штрафники», а, так сказать, адъютанты его превосходительства) пред¬
почитали проявить героизм, не дожидаясь приказа. И, опять-таки ка¬
жется (в этой жутковатой архаике много неясного!), из-за таких «за¬
мен» этот обычай постепенно перестал восприниматься всерьез, сошел
на нет. Помощь загробного мира, «посвящение смерти» — со всем этим
мухлевать не приходится! Или, если уж «мухлевать», то всерьез. Вы¬
ставляя против смерти на специально подготовленных играх столь же
специально подготовленных «шулеров» (раз уж добровольцев на такое
дело не напасешься!)...
Тройной поединок Горациев и Куриациев, еще благородно-по¬
четный по всем параметрам, но уже почти гладиаторский по форме —
не отголосок ли эпохи, когда римляне играли в такие игры (пока что не
гладиаторские!) сами, не доверяя их «дрессированным специалистам»?
Да, римские авторы представили мотивацию участников слегка ина¬
че — но ведь эти мотивы уже были малопонятны и для цивилизован¬
ных римлян «письменной» эпохи! А те, что еще понятны — уже мало¬
приятны; волей-неволей приходилось их облагораживать.
Добавим, что какой-то особо римской или даже италийской уни¬
кальности тут не видно. И у кельтов с германцами бытовали сходные
представления о таком вот священном «войне-жертве», и у славян...
И даже в евразийском племени эсэсэсэров, мифология которого требо¬
вала от канонизированных героев не просто мужественной смерти, а
вычурно-фантастических жертвоприношений типа затыкания своей
плотью пулеметной амбразуры или прыжка под танк со связкой гранат
в обнимку.
Между прочим, в допулеметное время такие «посвященные смер¬
ти» могли и не погибнуть (или по примеру последнего из Горациев, или
просто потому, что битва не состоялась, противник отступил). Тогда
как быть? У «нордических» воителей, похоже, именно отсюда начинал¬
ся путь в берсерки, ульфхеднеры и т. п., чуть ли не до вервольфов
включительно; славный и страшный путь бесстрашия уже не человече¬
ского, а скорее «мертвого» или звериного. Римляне же забредать в такие
дебри фантастики избегали. Ничего страшного: обратный путь для них
не был наглухо закрыт. Существовал сложный и длительный, но впол¬
не доступный даже в военно-полевых условиях обряд «снятия» посвя¬
щения. А вот оружие, на котором приносилась клятва, в любом случае
хоронили — как павшего в бою воина! И к его, оружия, могиле прибли-
197
горазонпэы ор^уЖая
жаться после этого было nefas— «нечестиво», чревато опасностью зама¬
раться смертным проклятием. Чем не фантастика?!
Вот одна из причин (но не единственная!), по которой к гладиатору
относились настороженно. Он ведь — раб, осужденный преступник и
т. п.; никто не будет с ним возиться как с «генералом» или пусть даже
адъютантом, проводя обратный обряд, снимая — пожизненно или по¬
смертно! — это «освящение-проклятие». Приводя христианские анало¬
гии, он — кандидат на «смерть без покаяния», не «очистившись», не
подготовившись. Переведя это на язык народных аналогий, в том числе
и близких к нашим временам, гладиатор — такой же кандидат в «за-
ложные покойники». А это — образы известные: умерший «нехоро¬
шей» смертью (особенно — после столь же «нехорошей» жизни) дере¬
венский колдун, разбойник, убийца или самоубийца... Просто неиз¬
вестный деревенской общине-«миру» чужак... «Дикий барин», начиная
с обсуждаемых пастушками в «Бежином луге» персонажей и завершая
Владом Цепешем с Жил ем де Рэ включительно...
Всех их, при малейшей возможности, норовили хоронить за огра¬
дой кладбища, на скрещении дорог — и даже после этого ждали от них
каких-нибудь вампирских сюрпризов. В чем нынешние фантасты с бу¬
колическими пейзанами, кажется, готовы солидаризоваться...
«Гладиаторов, если они были не рабы, а свободные (то есть
сами в гладиаторы записались), надлежало хоронить на кладби¬
щах для САМОУБИЙЦ. Вполне логично — что петлю на шею
накинул, что гладиатором стал».
Римляне, как видим, и тут не оригинальны. Хотя — стоп! Они,
ПО БОЛЬШОМУ СЧЕТУ, поступали цивилизованней. Потому что
нет никаких сведений о «глобальном» запрете хоронить гладиаторов
на общих кладбищах. А то, что есть, — это несколько «частных» по¬
желаний особо озабоченных этим вопросом землевладельцев. До¬
пустим, умирал такой сторонник «чистоты идеи» — и завещал маги¬
страту свой земельный участок под кладбище, но с оговоркой: «толь¬
ко для белых»... точнее, в данном случае, «только для римских
граждан, не запятнавших себя гладиатурой». Не удивлюсь, если и
всем своим остальным имуществом этот завещатель мог распоря¬
диться столь идеологически выдержанно, что в его-то семье и рожда¬
лась тема для сочинений «О бедном, но благородном юноше, завер¬
бовавшемся в гладиаторы».
Так или иначе, но прикосновенность к миру мертвых действитель¬
но осеняла гладиатора на всю оставшуюся жизнь. Порой довольно дол-
198
гпава 6
гую: он мог и освободиться, и разбога¬
теть, и завести семью1 — но все равно
оставался infame, «обесчещенным», ряд
гражданских прав на него не распро¬
странялся. При этом какой-то
(может быть, неполно-сокращенный?) '
«освобождения от посвящения смерти»
он явно проходил и живым мертвецом
уж точно не числился. А в реальной
жизни возникали всякие варианты:
бывший гладиатор мог даже стать по¬
четным гражданином (но — в греческих
провинциях).
Почему не в самом Риме? Тень «того света» здесь, кажется, ни при
чем. Прежде всего дело в том, что римляне очень высоко, болезненно
высоко ценили права и привилегии римского гражданства. Причем —
целиком, в полном комплекте. А раз уж гладиатор, подневольный боец,
был хоть какое-то время в части этих прав поражен — обратного хода
это не имело. Особенно если он записывался в гладиаторы по своей
воле (аналогия с «добровольцами-жертвами» тут неуместна: то была се¬
дая древность, да и повод требовался государственной важности).
Странная, но точная аналогия этому — отказ от партбилета: к просто
беспартийным отношение куда как спокойней, а вот тот, кто священ¬
ную книжицу выбросит или порвет, автоматически окажется infame, и
общаться с ним станет nefas. Как уж выходили из такого положения
«бедные, но благородные юноши» — понятия не имеем. Видимо, никак.
Но уцелевшие после арены фанаты Калигулы своего гражданского ста¬
туса отнюдь не лишались. Попробовал бы кто усомниться, что они
имели «повод государственной важности»!
А при чем тут греческие провинции? При том, что гладиатура рас¬
пространилась по всей римской ойкумене. И эллинский образ мыслей
не служил от нее абсолютным противоядием, хотя относительным все
же — да, служил.
Так. Что-то мы пока ни слова не сказали о гладиаторском вооруже¬
нии и тактике боя. Пора исправлять ситуацию.
Известно, что гладиаторы подразделялись по своей квалификации
на четыре категории, причем разница между ними была столь велика,
что, по неписаным правилам, состязания проводились лишь внутри ка¬
тегорий, иначе финал был бы мгновенен. Гладиаторы «утренней сме-
На этой кипрской (опять греческая
колония!) мозаике отлично видно:
мечи у гладиаторов - со «срезанным»,
ради меныиейубойности, острием.
Впрочем, такое и в самом Риме
нередко имело место
1 Впрочем, и разбогатеть, и даже обзавестись семьей гладиатор вполне мог ДО расстава¬
ния с ареной.
199
горизонты ор(у>ксгя
— inтшттшшштшттт*****-* ■ т^ —
ны», предназначением которых было главным образом разжигать инте¬
рес зрителей (основные поединки проводились после обеда), сражались
не вполне смертоносным оружием. Иногда это был аркан (у локвеари-
ев), иногда — боло (у велитов), еще чаще — палки и хлысты (ими сра¬
жались пагнеарии). Хотя в другой руке боец, как правило, имел доста¬
точно убойный предмет (короткое копье, палицу или кинжал), до рез¬
ни обычно дело не доходило: утро — время сражений на расстоянии...
Правильно?
Насчет пагнеариев — да. А вот что касается первых двух названных
категорий...
Кто сказал, что локвеарий, «арканщик» — гладиатор из числа сра¬
жавшихся на арене? Все основные исследования так гласят, научные и
научно-популярные? И я сам к этому мнению присоединялся, в т. 1 че¬
тырехтомника «История боевых искусств» (ACT, 1996—1997)? А потом
повторил это же в двухтомнике «Нетрадиционные боевые искусства»
(Фолио, 1997)? Гм... Ну, может, это мнение и верно. А может, нет. Све¬
дения в древнеримских текстах слишком скупы, чтобы можно было
подробно рассуждать о локвеариях, столь любимых авторами популяр¬
ной литературы (фантастика, кажется, до них еще не добралась). Зато
что абсолютно точно — так это полное отсутствие локвеариев во ВСЕХ
сохранившихся «батальных полотнах» (мозаики, фрески, рельефы и
мелкая пластика), где запечатлены открытые схватки перед публикой.
Недавно возникло предположение, что локвеарии — специальность из
«гладиаторского закулисья». Скорее всего, из тренировочных залов гла¬
диаторских школ тюремного типа. «Вертухаи», заградотрядовцы —
пусть и тоже подневольные. И их аркан — не для честного боя (хотя —
что это такое в гладиаторском понимании?), а против тех, кто посмел
ослушаться приказа идти в бой.
Может показаться, что гладиаторы обмениваются копейными ударами.
На самом же деле это - «сближенное» изображение щитоносных велитов,
обменивающихся бросками дротиков
200
глава б
*MW
**~t£
(Необходимость таких «заградотрядов» четко осознана и в «Праве
на смерть», однако у Олди этим занимаются все же не сами представи¬
тели гладиаторского сословия, но солдаты. «Паучья центурия», воору¬
женная не ловчими петлями, а сетями, наподобие... да, безусловно, ре-
тиариев — другой категории гладиаторов.)
А велиты как метатели боло — это откуда? Все оттуда же, включая и
мои книги? Ладно, это все-таки не ошибка. Велиты и боло тоже сража¬
лись. И пращой, и дротиком. Они, по-видимому, метатели «вообще»,
широкого профиля (т. е. когда мы встречаем велитов в описании ар¬
мейских сражений — это не мобилизованные гладиаторы, что тоже по¬
рой имело место, а легковооруженные пращники и дротикометатели с
солдатским статусом). Причем на арене, кажется, тоже преобладали
пращники и метатели дротиков. Последних могли сопровождать своего
рода «оруженосцы» (обычно — подростки), собиравшие дротики, кото¬
рым промахнулся про!ивник, и подававшие их своему «шефу».
Разрешалось ли велиту брать на прицел вражеского оруженосца — не¬
известно. Если даже разрешалось, он, скорее всего, без крайней необхо¬
димости избегал это делать. Ведь утренняя смена — не для гарантиро¬
ванного смертоубийства.
Иногда ориентация на это приводила к «постановочным» пере¬
стрелкам (из луков или пращей), где и определенные меры безопасно¬
сти предусматривались, и результат был отчасти «договорной»... Впро¬
чем, это характерно и для части «дневных сеансов», особенно — вклю¬
чавших массовые сражения; при этом какой-то процент взаправдашних
смертей, безусловно, имел ме¬
сто. Как днем, так и утром.
Поединок пагнеариев: хлыст и дубинка против
двух дубинок, кожаная «спецодежда», на левой
руке - особый щит, совмещенный
с боевой рукавицей
Но прежде чем перейти в
«дневную смену», — несколько
слов о лучной перестрелке, ко¬
торая абсолютно выпала из
поля зрения интересующихся
гладиатурой фантастов, реали¬
стов и голливудских кинемато¬
графистов. Римляне, как извест¬
но, — лучники прескверные. На
поле боя их порой крепко под¬
держивали стрелки из союзни¬
ческих войск, для которых лук
являлся «национальным ору¬
жием». Но во всех случаях это
были легковооруженные отря-
201
горазонпаы ору>кая
■frlgTl
ды, вспомогательные по своему статусу и по реальному вкладу в победу
(или поражение).
Тем более странно, что на гладиаторскую арену лучники (сигитта-
рии) выходили в ОЧЕНЬ тяжелом вооружении: в чешуйчатых «скафанд¬
рах» и закрытых шлемах! А ведь выступали они преимущественно ут¬
ром, в «смену легковооруженных». Добро бы речь о всадниках шла (рим¬
ляне еще до знакомства с парфянами имели представление о восточной
кавалерии, сочетающей неплохую бронированность с искусством луч¬
ной стрельбы), так ведь нет — пехотинцы... Луки же у них были, по вос¬
точному образцу, сложносоставные, потенциально очень мощные, но...
почти игрушечного размера! И стрелы им под стать. Наверно, специаль¬
но для того, чтобы доспех не пробить, даже на ближней дистанции, усту¬
пающей расстоянию броска дротиком. Или чтобы у сигиттария не воз¬
никло соблазна сделать снайперский выстрел в направлении трибун, а
конкретно — «президентской» (шучу, но не совсем) ложи?
Как, интересно, определялся победитель при стрельбе из этих му¬
хобоек? Может быть, по количеству стрел, засевших во вражеской бро¬
не (отскочившие — не в счет)? По первой ране? По первой СЕРЬЕЗНОЙ
ране, лишающей возможности сражаться? Но при подобном соотноше¬
нии лука и доспеха, чего доброго, за все утро не управишься — если из¬
бегать попаданий в глазную прорезь шлема, а такие попадания не очень
согласуются с традициями «утренней смены».
По моменту, когда у одного из участников просто опустеет колчан?
Но такое тоже не вполне согласуется с нравами «утренней смены»,
только теперь уже в другую сторону.
Не знаем. Пора привыкнуть к тому, что мы о гладиаторах очень мно¬
гих вещей достоверно не знаем. Даже вроде бы совершенно очевидных.
Вообще-то отклонений от классической гладиатуры существовала
масса. Самым неприглядным из них было... использование в качестве
гладиаторов женщин! Как ни странно, именно они чаще всего записы¬
вались в гладиаторы по своей воле: это были «выдвиженки из низов»,
мучимые тщеславием и готовые завоёвывать восторг публики даже
такой ценой. И — вот загадка! — римские авторы пишут о них обыч¬
но без малейшей теплоты, но в описаниях этих скорее проскальзывает
отношение как к беспутно-бездарно-амбициозной «звизде эстрады».
Ни намека на смертельный риск и по-настоящему кровавый род заня¬
тий, даже когда вооружение вроде бы предполагает бой в «дневную
смену». И на подневольный, рабский характер женской гладиатуры —
тоже ни намека (контракт-то, может, и добровольно подписывают, но
ведь дальше все должно происходить по стандартной схеме? или как?).
На гладиаторских надгробьях (такие известны в достаточном количе-
202
глава б
, .1-г- — • —
стве) опять-таки нет ни одного
женского имени. Если не ошиба¬
юсь, то и на древнеримских афи¬
шах — а там, кроме имен и бое¬
вой специализации участников
игр, содержались данные об их
победах, как «чистых» (для гла¬
диатора это нечто большее, чем
нокаут!), так и «по очкам», — ни
разу не фигурирует летальный
исход рядом с именем гладиато¬
ра амазонского пола.
На арене-.дамская пара,. Хотя по фигурам Похоже, ЭТО значит, что древ-
этого так сразу не определишь, неримские феминистки все-таки
по оружию тоже выступали в куда более мягких ус¬
ловиях, чем те их коллеги по несчастью (или по славе?), которым не по¬
везло с полом. Ну, подобное не только в Древнем Риме имеет место...
Так это или не так — с полной достоверностью опять же не знаем.
Но, надеемся, нам удалось убедить читателей: в истории гладиаторов
хватает и устоявшихся легенд, и неоправданно смелых толкований, и
подлинных загадок.
2
Кровь входила составным элементом в зрелище, но отнюдь
не главным. Что же до решения публикой судьбы побежденного
бойца, то, опять-таки, он крайне редко обрекался на смерть.
Хотя бы потому, что «общественное мнение» обычно организо¬
вывалось устроителями игр. Разумеется, смерти были, бывали и
убийства. Но ведь и профессиональный бокс не для слабонервных.
<...>
В более поздние времена — во времена империи — даже иные
императоры (например, Калигула, Коммод и другие) с удовольст¬
вием выступали на арене. Иной раз читаешь о них, что, дескать,
эти поступки свидетельствуют о развращенности и даже о пси¬
хической ненормальности названных выше лиц. Думаю, в таком
случае следует признать развращенными и ненормальными, на¬
пример, значительное число российских политиков, с удовольст¬
вием обряжающихся в трусы, майки и бутсы и гоняющих мяч «на
потеху толпе».
Д. Клугер. «Наш человек в Риме»
203
горазонпаы ор<у>кс1я
■Г1|Г| 1
QVI BVS PVG NANTIBVS SIMMA CHIVS FERR\>
Поединок «дневной смены». За спинами участников - «рефери», которые должны удержать
победителя от необдуманных действий, пока организатор игр не распорядится:
жить или умереть побежденному
Любопытная точка зрения! И не сказать чтобы совсем неверная —
хотя тут Д. Клугер «перегибает» в противоположную сторону по срав¬
нению со сторонниками теории зомби. Но что касается реакции «выс¬
ших кругов истеблишмента» — да, примерно так оно и было, причем
уже ПОСЛЕ того, как участие в гладиаторских игрищах твердо перешло
в разряд неподобающих поступков. Видимо, побывав под запретом,
оно приобрело дополнительный соблазн. «Средний слой», римскую
интеллигенцию это весьма шокировало, а вот народные массы и импе¬
раторское окружение — далеко не всегда. Калигула со своим гладиатор¬
ским «спецназом» все-таки устраивал фехтовальный спарринг вне пре¬
делов арены, точнее на некой «внутренней» дворцовой арене, перед
высшими чиновниками, свитой и прихлебателями. Но спаррингом, ус¬
ловным боем это было лишь для гладиаторов: они никогда не забыва¬
ли, что при императоре в данном случае им надлежит быть охраной,
тренерами и т. п., даже если Его Величество (нет-нет, я понимаю, конеч¬
но, формальную неуместность применения к принцепсу «царского» ти¬
тула) и настаивает на бое в фулл-контакт. Зато само Его Величество из¬
волило вести себя в худших гладиаторских традициях. Когда тренер-
гладиатор в таком бою нарочно «подставился» императору, чтобы дать
своему противнику красивую победу (и, по общепринятым среди гла¬
диаторов высокого класса правилам, ждал для себя скорее пощады, чем
смерти), — тот, в восторге от собственного мастерства, немедленно и
самодовольно прикончил его, даже для приличия не поинтересовав¬
шись мнением зрителей. Зрители, само собой, разразились бурными
аплодисментами (что им еще оставалось?!).
В этом смысле император Коммод, отнюдь не замеченный в особом
человеколюбии, поступал порядочнее. Был случай, когда он открыто
204
глава 6
-•*0*=
вышел на гладиаторскую арену (римский пролетариат был от этого в
полном экстазе!), а в качестве противников фигурировали... молодые
люди из приличных семей, выставляемые против императора-глади-
атора один за одним. Трудно сказать, сами они вызвались участвовать в
этой баталии (не исключено, что даже конкурс был: шутка ли — выйти
на татами с президентом... извините за анахронизм...) или им сделали
пресловутое «предложение, от которого нельзя отказаться». Зато точно
известно, что этим юношам было открытым текстом поведано: фехто¬
вание предстоит именно фулл-контактное, острым оружием, но пра¬
вом убивать при этом обладает лишь император. Самого же его уби¬
вать или даже ранить НЕЛЬЗЯ: себе дороже обойдется.
А порядочность императора проявилась в том, что он — надо ска¬
зать, действительно мастер боевых искусств, хотя и со «спортивно¬
безопасным» (для себя) уклоном — правом своим не воспользовался.
Вместо этого он всех своих противников поочередно легко ранил и
обезоружил, причем «в честном бою» (допустим). И немедленно награ¬
дил их по-императорски, от всей души обняв и расцеловав на глазах у
всего Рима. Как там говорится в старом анекдоте: «А ведь мог бы
убить!»
Ну, а как этот эпизод трансформировал голливудский кинемато¬
граф — зрителям фильма «Гладиатор» хорошо известно. Впрочем, Ком-
мод действительно погиб насильственной смертью (это вообще — «про¬
фессиональная болезнь» императорского Рима), и почти от рук гладиа¬
тора. «Почти» — потому что с участием гладиатора проходило не
последнее, а предпоследнее покушение на Коммода, неудавшееся. В лю¬
бом случае оно происходило не на арене. Гладиатор тот был доверенным
телохранителем императора — и, как опять-таки крайне типично для
императорского Рима, злоупотребил служебным положением. Хотя для
гладиатора-телохранителя это типично в наименьшей степени...
«Гладиаторам верят, им дают в руки оружие и позволяют
защищать спину “босса”. Перед лицом опасности гладиаторы не
бегут, а дерутся до конца».
А. Валентинов. «Спартак»
Эти телохранители-гладиаторы — особая статья. Отбирались ли
они из доказавших высокий профессионализм аренных бойцов? Во
многих случаях — да, несомненно. Но столь же часто имел место и дру¬
гой вариант: сенатор, патриций или даже просто нувориш из «новых
римских» отдавал команду своих рабов на выучку в гладиаторскую
школу, а затем пользовался ими по своему усмотрению. Прежде все¬
90$
горазонпэы ору>кая
го — для защиты своей персоны. Но бывало, что и для нападения на
конкурентов.
Итак, мы опять сталкиваемся с ситуацией: существуют гладиаторы, в
гладиаторских сражениях не участвующие и для них не предназначенные.
Конечно, такой «босс» мог и сдать их в аренду как гладиаторскую
команду: это приносило колоссальные барыши! А мог, в ходе предвы¬
борной борьбы, выставить их на арену бесплатно, к полному восхище¬
нию избирателей. Но даже в таких случаях они представляли для него
что-то среднее между очень ценным вкладом (за который надо поста¬
раться получить хорошие проценты, но и «основной капитал» при этом
желательно не растратить!) и... своими, проверенными ребятами, поч¬
ти членами семьи.
Это для нас сочетание двух таких подходов кажется совершенно не¬
мыслимым. А для римского хозяина-патрона тут не было никакого па¬
радокса! И, что самое интересное, для его «гладиаторской семьи» —
тоже. Возвратившись к нему (в поуменыиенном числе) после оконча¬
ния арендного срока или рекламной кампании, эти «детки» служили
ему с прежней верностью, ощущая себя не жертвами предательства и
уж тем более не «живыми мертвецами» — этот вопрос, пожалуй, вооб¬
ще снят, — а... Да, пожалуй, членами «большой семьи». И, если патрон
считал нужным вести себя как «добрый барин», он мог их впоследствии
перевести на положение вольноотпущенников, выдать им подъемные,
как-то обустроить их судьбу... Собственно, «добрые господа» и с обыч¬
ными рабами так поступали после многолетней службы, которая вы¬
глядела — а порой и была — достаточно верной...
Между прочим, такая вот «гладиаторская семья», похоже, была
очень характерна для провинциальной гладиатуры. Только там в роли
отца-командира выступал... сам ланиста. Не богатый владелец школы
тюремного типа, а, условно выражаясь, хозяин бродячего цирка, тре¬
нер, антрепренер и менеджер, ведущий почти такую же жизнь, как его
«актеры».
Если так, то ему вовсе незачем было возить по стране свою труппу в
железных клетках. То есть неопробованных новичков — может быть.
И наиболее свирепых буянов. А заодно — диких зверей (медведей, лео¬
пардов), служивших «приправой» для наиболее масштабных заказов.
Остальные же ехали свободно, иногда даже вместе с чадами и домочад¬
цами. В дороге охраняли тех, кто в клетках, а во время выступлений —
выходили с ними на арену. Может быть, и друг против друга, но
чаще — против аналогичной команды под управлением иного лани-
сты. При этом в отдельных случаях таких новичков-«салабонов», еще
не занявших прочного места в команде, могли сдать, выставить их на
5Юб
глава 6
Ретиарий удачно набросил сеть, но бой проиграл. Теперь он жестом левой руки апеллирует
к публике, прося пощады, - но зажатым в ней кинжалом все-таки готов отражать атаку
противника. Впрочем, за противником - третье слово; второе за судьями, а первое за
распорядителем игр (который чаще всего прислушивается к мнению публики)
убойную схватку, если уж публика твердо желала видеть не только сра¬
жение, но и чью-то смерть. Зато в другой ситуации «конвоиры» и «под¬
конвойные» вполне ощущали себя единым братством: «Наших бьют!»
Хотя очень похоже, что не просто иногда, но даже КАК ПРАВИЛО хо¬
зяева предварительно обговаривали исход «матча». По крайней мере,
когда речь шла о командных схватках.
В «личном зачете» (включая ситуацию с одновременным выступле¬
нием нескольких ОТДЕЛЬНЫХ пар) приходилось быть более осторож¬
ным: там квалифицированные зрители легче могли распознать под¬
ставные схватки. Известен скандальный эпизод, когда сразу пятеро
ретиариев из очень сильной команды слишком откровенно «подстави¬
лись» рядовой команде секуторов (гладиаторов в относительно тяже¬
лом вооружении: большой щит, меч, шлем, броневая защита правой
руки полностью и левой ноги до колена), за которых, как всем было из¬
вестно, болеет присутствующая на трибунах крупная шишка импер¬
ского масштаба. Публика, оскорбленная в лучших своих чувствах, по¬
требовала прикончить сдавшихся ретиариев, шишка решила ей не от¬
казывать — но тут один из ретиариев, поняв, что терять уже нечего,
подхватил ранее брошенный трезубец и... убил всех противников.
-Но это — «если выпало в империи родиться». А если «жить в глухой
провинции у моря», то там частенько имело место нечто весьма похожее
на ситуацию в булычевском «Любимце», когда всем участникам боя за¬
ранее известно и кто победит, и кто будет ранен, и даже куда — так что
лишь внезапная гибель одного из участников (ну уж слишком нарвался!)
приводит к незапланированному прорыву массового зверства.
«Спартак был женат — по крайней мере, так утверждает
Плутарх. Не знакомых с текстом древнего грека, но читавших
Джованьоли этот факт удивит...»
А. Валентинов. «Спартак»
207
горизонты оруЖоя
7~»г'~'г г— **
Можно этому не так уж удивляться. Гладиаторские семьи — вещь
известная. Правда, известны они больше по надгробьям, которые без¬
утешные вдовы устанавливали на могилах «кормильцев». Но вряд ли
это так уж отличается (включая статистику смертей) от, допустим,
ландскнехтских или... казачьих семей XVI—XVII вв., когда батальный
и мирный быт тоже переплетались весьма причудливо. К тому же не
всегда такое надгробье — свидетельство смерти в гладиаторские годы
жизни. Бывает, уже несколько десятилетий с тех пор прошло, дети
взрослые, мирная профессия, богатый дом — а все-таки глава семьи с
чувством законной гордости и глубокого удовлетворения завещает уве¬
ковечить на плите свою гладиаторскую специальность, список побед,
перечень предложений о даровании свободы, которые он получил по
требованию восхищенных зрителей — но надменно отверг...
Если искать современную аналогию, то сразу вспоминаются
ветераны-орденоносцы: в каком полку служил, за что получил награды.
Похоже, так оно и воспринималось самим отставным гладиатором,
членами его корпорации (уже не удивимся тому, что в число «старых
однополчан», с которыми поддер¬
живают связи всю жизнь, порой
входил и ланиста, и кое-кто из об¬
служивающего персонала гладиа¬
торской школы), даже «граждан¬
скими» членами семьи. Продолжив
аналогию, согласимся: на каждого
такого «почетного кавалера множе¬
ства орденов» приходится по многу
безвестных могил...
(Недавно были опубликованы
результаты исследования немецки¬
ми археологами кладбища гладиа¬
торов в Эфесе. На каждый десяток
из захороненных там девятеро име¬
ют следы смертельных ран. Боль¬
шей частью это — «добивающий»
удар, который наносился лежащему
лицом вниз человеку: клинком
сквозь лопатку, а не спереди в шею,
как повелось со времен Джованьо¬
ли. Для некоторых же роковым стал
копейный удар в лицо — похоже,
сквозь забрало шлема.
208
Тяжеловооруженный гладиатор
с «противосеточным» оружием на левой
руке: кинжал-наруч, клинок которого
конструктивно напоминает
нож-стропорез парашютистов -
однако предназначен для разрезания не
парашютных строп, а сети ретиария
глава 6
Видимо, это кладбище новичков. Но забыть о кровавой стороне
действительности оно не позволяет!)
И все-таки коллективный менталитет того пространства-времени
не требует выделения гладиаторов в какую-то «инфернальную» катего¬
рию. Да и писаные законы — тоже, хотя ряд ограничений они и накла¬
дывают. Почему же такой оттенок создается? Пусть в фантастике боль¬
ше, чем в реальности, — но ведь и в реальности?
Мало ли! Добрые римляне, народ весьма идеологизированный, на
такое отношение были горазды: у них существовал очень широкий
список «позорных» профессий, недостойных гордого имени древнерим¬
ского человека. Не только палачи и гладиаторы вместе с ланистами туда
попадали, но и «просто» работорговцы, бродячие акробаты, актеры-ми¬
мы, содержатели трактиров... Последние угодили в список потому, что
считалось, будто эта должность всегда совмещается со скупкой краде¬
ного и прочими неформальными взаимоотношениями с разбойным
людом. Так ли это — вопрос спорный: похоже, из-за каких-то 99% все
остальные трактирщики, работорговцы и гладиаторы незаслуженно
пользовались дурной славой...
Дополнительным мотивом мог послужить вот какой факт. Что гла¬
диаторы не обычные рабы, а в массе своей «уголовные элементы» —
это еще полбеды. Но и в гладиаторские школы они попадали не всегда
законным путем! Кто был перекуплен из военнопленных, которых в
общем-то полагалось выставить на «общедоступные» торги. Кого-то
ланиста сторговал по пути у стражников, ведущих на предварительный
допрос арестантов, заподозренных в причастности к разбойничьей
шайке. А кого-то прямо у разбойников или пиратов купил, не уточняя
его прежний статус (т. е. с настоящим римлянином такую комбинацию
мог провернуть лишь крайний беспределыцик, а вот с обитателем дале¬
кой колонии или подданным союзнического государства — почти лю¬
бой ланиста!),1
Короче говоря, ланиста воспринимался словно бы как наркоторго¬
вец, букмекер или реализатор краденого, работающий в контакте с
«продажными ментами». А сами гладиаторы, по этой логике, были
чем-то средним между сверхпопулярными звездами эстрады или спор¬
та — и... «паленой» водкой, крэком, укрытыми от налоговой службы
«грязными» деньгами.
1 Добровольная запись в гладиаторы тоже выглядела криминально. Формально запре¬
щена она не была, но законы с ней активно боролись: в частности, при «вербовке» разреша¬
лось выплачивать лишь смехотворно малую сумму. Вербовщиков это не остановило -
просто львиная доля авторского гонорара стала выплачиваться через «черную кассу»!
209
горизонты ору>ксш
Мораль, конечно, двойная — но не самая двойная в нашем, гм,
многомерном мире. Благовоспитанные американцы-южане тоже раба¬
ми вовсю пользовались, а вот профессиональных негроторговцев и
негроловов дальше прихожей не пускали. О более близких хронологи¬
чески и территориально аналогиях уж лучше помолчим, их и так доста¬
точно накопилось!
.. .И опять у нас глобальные рассуждения оттеснили на второй план
анализ техники боя, оружия, связанных с этим истин и легенд. Испра¬
вим ситуацию?
Некоторые из «утренних» категорий сумели завоевать сомнитель¬
ную честь перехода в «дневную смену». Димахер, «обоеручный» боец,
вооруженный, скорее всего, двумя короткими мечами. Ретиарий, сжи¬
мавший в левой руке сеть и кривой нож (для ближнего боя и... добива¬
ния поверженных), а в правой — боевой трезубец. Он мог потягаться с
любым из тяжеловооруженных, но... Умелое маневрирование легко¬
вооруженного бойца по арене, его блестящие броски и уходы при всей
их эффективности публика рассматривала как унизительное трюкаче¬
ство. Во всяком случае, «чистая» публика: не та, что на галерке. Симпа¬
тии знатоков обычно были на стороне тех, кто с мечом и щитом. Такие
мечники, при всех отличиях, как бы продолжали традиции легионер¬
ского боя, строевого и общевойскового: «со щитом или на щите».
А может быть, дело и не только в том. Очень похоже, что ретиа-
рии — по крайней мере, иногда — «работали» и в гладиаторском закули-
сье тоже: их сеть была для взбунтовавшихся (или для тех, кто в яростном
азарте продолжает атаку даже после того, как прозвучал древнеримский
аналог команды «брейк!»), их трезубец — для разнимания сцепившихся,
понукания оробевших, добива¬
ния раненых... Ретиарии СТА¬
ЛИ такими, их назначали «вер¬
тухаями», осознав, что этому
способствуют боевые навыки и
экипировка — как у аркан-
щика-локвеария? Или... Или
ретиарий был таким закулис¬
ным бойцом, «стражником»,
«карателем» ИЗНАЧАЛЬНО,
еще на заре гладиатуры — и
лишь потом был поднят до
сражений на арене?
Именно этого не могли
ему простить ценители гладиа-
Как понять эту сцену: ретиарии выступают в
качестве «судей поля» -или, наоборот, это
рефери вышли на поле в оснащении ретиариев?
210
’иг,
гпава 6
г «Е
торских боев? Или того, что трезубец — оружие не только не воинское,
но как бы и не мужское? С одной стороны — это рыбачья снасть, а с
другой — трезубцем, согласно римским поверьям, сражались амазонки
из свиты Дианы и сама предводительница этой свиты (не богиня Диана,
а ее и. о. на земном поле боя царица Камилла)...
Что до классических гладиаторов «дневной смены», то описывать
все их разновидности придется слишком долго. Утешимся: ни в одном
популярном фильме или книге нет НИ ЕДИНОГО мало-мальски досто¬
верно поставленного боя, да и оснащение сражающихся очень далеко
от истины. Например, тигры в момент «чемпионского» поединка
Максимуса-Кроу появиться вряд ли могли: зверей на арену выпускали
в совершенно отдельных «раундах», и противостояли им бойцы особой
выучки — бестиарии. А его противник абсолютно зря прикрывает лицо
«портретным» забралом, характерным для римской аристократии.
У гладиаторов были совсем иные шлемы. У кого были: подавляющее
большинство легковооруженных бойцов «утренней смены», да и «днев¬
ные» ретиарии обходились без них!
Хотя — как знать, всегда ли? Один из римских поэтов, например,
яростно бичует в своей эпиграмме представителя славного рода, кото¬
рый мало того что вышел на гладиаторскую арену, но и — о, позор!!! —
сражается не как тяжеловооруженный боец, а как ретиарий, «трюкач»,
«гимнастишка» (а может быть — как «легавый», если верно наше пред¬
положение насчет его давней, но не до конца вымершей профессии?).
Последнее * обстоятельство задело римскую гордость эпиграммиста
больнее всего: настолько, что он в праведном гневе игнорирует и уро¬
вень боевого искусства, и смертельный риск, которому ретиарий под¬
вергался абсолютно на равных со всеми «дневными» коллегами. Похо¬
же, такое возмущение носило распространенный характер. И, судя по
некоторым косвенным данным, порой такие ретиарии «из хороших се¬
мей» могли и носить шлемы: достаточно закрытые, чтобы черт лица
нельзя было разобрать даже с биноклем (каковой, впрочем, в амфитеат¬
ре мог оказаться лишь у туриста из будущего). Этакий аналог «бойца в
черной маске» на борцовских чемпионатах XIX в. Впрочем, тут можно
и о сценических псевдонимах вспомнить. Например, как то получилось
с Расселом Кроу, он же Максимус (там, правда, все в тяжеловооружен¬
ном варианте происходило, так что шлем с полумаской вопросов не
вызывал). Или, возможно, с самим Спартаком — если это действитель¬
но не имя, а «эстрадное» прозвание с оттенком собачьей клички, о чем
речь впереди...
«Нечестно» по отношению к товарищам по гладиаторскому классу,
лишенным романтической легенды, а потому и шлема? Ну, строго го-
211
горазонгаы ору>кая
Тф' ||Г" ■■■■■ ! ши*тп ттшшш-**-т тш ~ —
воря, гладиаторское вооружение далеко не всегда было полностью «вы¬
равнено». У тех же ретиариев очень заметно варьировалась степень за¬
щиты пояса и бедер (то там есть отдельные элементы брони, то вовсе
никаких нет), а также левой руки (в диапазоне от полного, включая
кисть и плечо, бронирования — до чуть ли не одного только наплечни¬
ка). Да и в руках не обязательно был наряду с сетью знаменитый трезу¬
бец: иногда — копье.
Интересно: а не выставлял ли порой хозяин труппы или устроитель
игр такого «замаскированного» (шлемом либо прозвищем) бойца
НАРОЧНО? Чтобы дополнительно пощекотать нервы публике: мол,
какие люди сегодня на арене! Это не всегда приносило дополнительные
деньги за билеты — потому что о билетах вообще речь шла лишь в глу¬
боком захолустье, в мегаполисах же доступ на игры был бесплатным
(иногда даже беспроигрышная лотерея устраивалась, при которой тем,
кто занимал места с определенным номером, выпадал нечаянный выиг¬
рыш1), но дивиденды от политической рекламы еще как могло принес¬
ти. А ведь ради этого «спонсоры»-устроители все и затевали, нередко
влезая в долги, даже разоряясь...
Чтобы «массовый» зритель-избиратель случайно не забыл, за кого
именно ему голосовать или, если игры давал действующий император,
кого именно обожать, — такие сведения оглашались не только перед и
после шоу, но и в его начале. Для этого существовала специальная про¬
цессия, торжественно-пышная, которая медленно тянулась по перимет¬
ру арены, потрясая транспарантами и скандируя лозунги. Называлась
эта процессия... помпау причем переносный смысл слова вышел на пер¬
вый план еще в Древнем Риме. Когда помпезное зрелище излишне затя¬
гивалось — избиратели начинали шуметь: «Заканчивай с рекламной
паузой! Даешь “экшн” и спецэффекты!»
А спецэффектами обычно бывали разного рода «вставные новел¬
лы» — анималистические, этнографические, исторические и, так ска¬
зать, юридические — всегда менее спортивные, но частенько более кро¬
вавые, чем классическая гладиатура. Или же менее затратный вариант:
вкрапление элементов всего этого в ту самую классическую литературу.
Похоже, тут и использовались сюжеты «рабыня-амазонка» (не Изаура
1 Вроде корзинки жареных соловьев, амфоры вина или половины копченой говяжьей
туши. Правда, в императорском Риме этот приз порой доставляли «в студию», т. е. на три¬
буны, из... катапульты, обстреливавшей «приятными сюрпризами» определенные секто¬
ры амфитеатра. Однако в ТАКИХ случаях это были ценные, но мелкие (или мягкие)
подарки, а то и просто жетончики с кодом, премии по которым выдавались уже по завер¬
шении программы. Иначе зритель, выигравший амфору вина или бычий окорок, даже не
успел бы пожалеть о своем счастливом жребии...
212
глава 6
же!), «бедный, но благородный юноша», «опальный генерал» (оба — в
закрытых шлемах) и прочие атрибуты вечных, как мир, сериалов.
(Предлагаю фантастический ход: «турист из будущего», с биноклем
или без, за какую-то важную услугу или просто за талант — в золотом
эквиваленте — передает древнеримскому «режиссеру» ряд сценарных
наработок своей эпохи. А в другое время другой турист прибывает на
поставленные по этим канонам игрища, лихорадочно записывает ряд
наиболее впечатляющих сюжетов — и при аналогичных обстоятельст¬
вах сбывает их какому-нибудь представителю древнего киноконцерна
последних десятилетий XX в., откуда те уже плавно перекочевывают в
будущее, образуя временное кольцо...
Такие вот плагиаторские игры.)
Еще несколько слов о гладиаторских шлемах, а заодно и связанных
с ними легендах:
«Ребята уже решают, с каким оружием пустить этого тол¬
стяка на арену. Как по мне, быть ему андабатом. Андабатам
ведь бегать не нужно, стой себе, размахивай ножичком, пока не
зарезали!..»
А. Валентинов. «Спартак»
Всем известно, что андабаты сражались «вслепую»: в шлеме, закры¬
вающем глаза. А откуда мы это знаем? И как быть с конными анда-
батами-эквесторами, которые тоже были очень популярны? На слух
ориентировались? Или просыпающееся в бойцах высокого уровня
«шестое чувство» им помогало? Допускаю это не только для фантасти¬
ки. Однако похоже, что реально
поле зрения у этой разновидности
гладиаторов было сужено, но не
закрыто вовсе: да, «андабат» озна¬
чает «закрытолицый», но этимо¬
логия слова такова, что указывает
на преграду не сплошную, а ре¬
шетчатую, т. е. фактически на...
забрало шлема!
Если же всерьез задуматься о
выравненное™ шансов — то гла¬
диаторы высшей категории даже в
недоговорных боях довольно ред¬
ко убивали друг друга. Намеренно
«затягивали» схватку, демонстри¬
ровали чудеса фехтования, наро-
213
Проигравший андабат взывает о милости.
Как видим, андабатские шлемы не наглухо
закрыты! Любопытно сочетание
высокоразвитой гарды круговой защиты -
и «небоевого», слабого, легко гнущегося клинка
горизонты ору>кия
г jr*a-S>
чито подставлялись под не очень опасные удары... В этом был тонкий
расчет: публика, восхищенная их мастерством и мужеством, могла по¬
требовать прекращения боя (чтобы сохранить обоих его участников), а
то и свободы для полюбившегося бойца. Как мы уже знаем, тот мог и
отказаться: на таком уровне его уже ожидала вполне приличная карьера
с не слишком большим профессиональным риском!
В общем и целом — 3—5 лет на арене (причем вторая половина
этого срока — высокооплачиваемая и не очень опасная, вплоть до воз¬
можности обзавестись своим домом за пределами гладиаторской
школы-казармы, приходя на бои как на работу!). Еще примерно столь¬
ко же — в качестве «играющего тренера», с плавным переходом то на
вольные хлеба, то в почти офицерский статус армейского инструктора,
то на еще более оплачиваемую (и вряд ли более опасную, чем просто
военная служба) должность элитного телохранителя (иногда — с кил-
лерским уклоном). А что положение infame не позволит «избирать и
быть избранным» — так далеко не для каждого это важно...
До столь завидной перспективы надо было еще дожить. Вообще
развитая гладиатура балансировала между двумя крайностями: высокое
искусство ветеранов — и жестокая бойня «рядовых», без особого мас¬
терства, но с огромным количеством «взаправдашней» крови... Причем
требования публики, «заказывающей музыку», все более склоняли ее ко
второму варианту. А если учесть, что с нарастанием массовости и той
самой «развитости» гладиатуры в ней все чаще имели место поединки
по слепому выбору, при котором жребий мог выставить новобранца
против опытного воина...
Вот так: наиболее «адские» признаки гладиатура приобретала по
причинам не сакральным, а социальным. Причем то-то и оно, что ско¬
рее обретала их, чем обладала ими изначально. Из-за той самой безог¬
лядной «масштабности», на которую римская цивилизация вышла во
всех своих проявлениях: завоевания, строительство, рабовладение, сте¬
пень урбанизации, эволюция политических институтов... И все это —
без «предохранительного клапана» (точнее — с гладиаторскими играми
в качестве него!), без поиска альтернативных вариантов, неостановимо,
«только вперед и ввысь»...
Но для того, скажем прямо, каторжного быдла, из которого глав¬
ным образом и формировался гладиаторский состав (нужно ли уточ¬
нять, что типаж «опального генерала» либо «благородного юноши»,
даже не будучи полным вымыслом, все-таки представлял собой редко¬
стную экзотику?), это был на редкость завидный путь! Более того: ка¬
жется, ТОЛЬКО на гладиаторской службе такие перспективы и открыва¬
лись. Осужденный раб, осужденный же разбойник, военнопленный, де¬
214
■«я
глава б
зертир — все они не имели иных шансов «вписаться» в современное им
общество. Даже полноправный по рождению представитель городского
плебса (без «стартового капитала» и влиятельного дядюшки) или
новобранец-легионер вряд ли мог получить на выходе лучший резуль¬
тат. Разве только ценой долгих лет лишений и непомерного труда (что
для многих хуже ран и опасностей), а в случае военной карьеры — и тех
самых ран с опасностями вместе. И, собственно, ради чего? Чтобы через
много больший, чем у удачливого гладиатора, срок достичь положения,
условно говоря, отставного унтер-офицера? Гладиатор (удачливый!!!) к
тому времени уже давно бы освободился (в ту или иную сторону — но
уроженцы эпохи, когда человеческая жизнь стоит мало, об этом не все¬
гда задумываются) и жил бы себе в достатке и довольстве, осененный
славой «суперзвезды». Или даже освобождаться бы не стал, причем не
обязательно с прицелом на карьерный рост — а потому, что он очень,
ОЧЕНЬ доволен своим статусом, образом жизни и мерой риска.
Неудивительно, что гладиаторы (в отличие от просто рабов или
даже легионеров!) фактически не бунтовали. Солдаты всех времен и на¬
родов, случается, и восстают; но кто слышал о восстании прапорщиков?
3
...Руки бинтовались жесткими ремнями, на которых, ка¬
жется, были налеплены даже какие-то бляхи. <...> Первые удары
пришлись кулак в кулак, глухо клацнул сминаемый свинец. <...>
Зал немедленно после появления первой крови завелся и теперь
бесновался, распаляясь с каждой секундой. В мире, где невозможно
умереть иначе чем естественной смертью, где даже пощечину
обидчику нельзя дать без немедленной сатисфакции, из людей
выползали такие инстинкты, что не снились римлянам времен
упадка.
<...> Кулак грека снизу ударил в незащищенное горло. Илье
1 Ильичу почудилось, что даже сквозь единодушный вопль толпы
он слышит хруст, с которым бронированный кулак дробит хруп¬
кую гортань.
С. Логинов. «Свет в окошке»
Здесь налицо, если можно так сказать, «гладиатура кулачного боя».
А сказать так — можно: в том же Риме это была известная штука. Ко¬
нечно, формально такие единоборства продолжали традиции Олимпии
(не случайно лучшими из кулачных бойцов по-прежнему были греки!),
но по форме и по духу уже отличались от них где-то как ритуальное са¬
мопожертвование военачальника — от гладиаторской схватки. И, по-
21^
горизонты ор<у>кия
добно классической гладиатуре, они
охватывали весь спектр: бой теат¬
рально-постановочный (сравнительно
безвредный), бой спортивный (в чис¬
том виде — большая редкость)... бой
«боевой»... К последней разновидно¬
сти общественность относилась прак¬
тически как к гладиатуре!
Так что вряд ли случаен тот факт,
что гладиаторские игры в самых «эл-
ладоцентричных» краях все-таки уко¬
ренились: и довольно скоро, и очень
прочно. Причем оружие с «ограничен¬
ной убойностью» на них в конце кон¬
цов стало применяться не чаще, чем в
собственно Риме — и городе, и стране.
Кстати, Логинов еще, пожалуй,
проявил милосердие: иные типы «бок¬
серских перчаток», в которых сража¬
лись на аренах римских амфитеатров,
представляли собой уже не ременную обмотку со свинцовыми бляха¬
ми, а подлинные кастеты-накулачники. По убойной силе они превосхо¬
дили многие образцы вооружения «утренней смены», да и иные из
«дневных» мечей (например, те, у которых были милосердно срезаны
острия).
Неудивительно, что такие поединки порой были пострашнее гла¬
диаторских боев (во всяком случае, в период ранней империи, когда
гладиаторы демонстрировали не резню, а фехтование: без стремления
непременно убить противника, с нередкой пощадой побежденного
и т. д.). Вот, например, что говорит один из римских историков (Свето¬
ний) об императоре Августе, причем говорит в похвалу, высоко оцени¬
вая императорский гуманизм и заботу о духовных ценностях народа:
«Женщинам он даже на гладиаторские бои не дозволял смот¬
реть иначе, как с самых верхних мест, хотя по старому обычаю
на этих зрелищах они садились вместе с мужчинами. Только дев¬
ственным весталкам он предоставил в театре отдельное место
напротив преторского кресла. С атлетических же состязаний он
удалял женщин совершенно; и когда на понтификальных играх
народ потребовал вывести пару кулачных бойцов, он отложил
это наутро следующего дня, сделав объявление, чтобы женщины
не появлялись в театре раньше пятого часа».
216
Нет, это не космонавт и не водолаз
в скафандре, а гладиатор в лишь слегка
утрированном снаряжении
Тут несомненный интерес представляет факт, что именно импера¬
тор считал наименее подходящим для женского взгляда...
Приходилось мне встречать мнение, что это он проявил августей¬
шую заботу не столько о вообще нравственном облике римских ма¬
трон, сколько об их целомудрии. Потому что боксеры сохраняли олим¬
пийские традиции и в смысле костюмов — т. е., кроме боевых перчаток,
на них, в общем, ничего и не было. Едва ли, однако, дело в этом: ведь
попытки оградить матерей семейств от лицезрения гладиаторов даже
предшествуют их «недопущению» на кулачный бой. К тому же и набед¬
ренная повязка в среде древнеримских спортсменов-постолимпийцев
не была, полностью запретным предметом (хотя выступавшие на аре¬
нах Рима греческие атлеты видели в ней явственный признак мораль¬
ного упадка — куда более вопиющий, чем использование перча¬
ток-кастетов).
Вопрос о спортивном костюме, конечно, глубоко «смежный», но
дело тут не только в италийском «акценте»: на состязаниях, проходя¬
щих в отдаленных греческих городах-колониях, древние принципы
тоже соблюдались не всегда! Эллинская метрополия считала такой под¬
ход симптомом варваризации — и пуритански боролась с набедренны¬
ми повязками (но не с перчатками-кастетами!), не допуская их на арены
«старых», уважаемых стадионов с хорошей репутацией. Уж там-то — в
Коринфе, Дельфах, Немейе, Александрии и, конечно, самой Олим¬
пии — даже римлянин, пожелай он участвовать в играх, оказался бы
вынужден «надеть» костюм, который носил Ахиллес во время погони за
черепахой.
Но и на таких стадионах в «эпоху развитой античности» этика, тех¬
ника, да и перчатки кулачных бойцов очень сильно отличались от ран¬
неолимпийских. Что бы такие боксеры о себе ни думали, реально они
почти полностью стали «гладиаторами кулачного боя»: даже в регио¬
нах, гордящихся своей эллинской духовностью, противопоставляе¬
мой — фи! — римскому хамству. Кстати, такие «противопоставления»
в позднеантичном — и уже достаточно космополитичном — мире при¬
вели к неожиданным результатам: греческие спортивные общества
вдруг стали рассадниками агрессивнейшего реакционерства по типу
боевых организаций НСДАП, РНЕ и т. д. А гладиатуре они если и про¬
тивостояли, то не из-за ее жестокости, но скорее как «конкурентному
явлению», отвлекающему молодежь от подлинно важных националь¬
но-культурных задач.
Пламенный привет коричневым «Штурмовым отрядам» от красного
«Союза Спартака» (гм...)! Пожалуй, протянув ассоциативную цепочку,
мы тут и до арканарских серых дотянемся. Дальше цветовую гамму уж
217
горазонгаы ору>ксш
лучше не просматривать. Но именно тут вспомним: одна из причин не¬
любви к гладиаторам — в том, что они, находясь на службе власть иму¬
щих, действуют как «черный спецназ», киллеры, «силовые структуры»,
не подконтрольные никому, кроме собственного хозяина.
М-да, похоже, вопрос оказался не таким уж «смежным»... И, безус¬
ловно, представляющим интерес для фантастики — с ее возможностью
строить модели иных миров, иных цивилизаций.
А раз так — то не проанализировать ли для начала «гладиаторопо¬
добные» (но не собственно гладиаторские!) игрища в нашем мире?
Во-первых, они имели место в ойкумене не просто «околорим-
ской», но и, прямо скажем, антиримской. Тот же Ганнибал ими бало¬
вался: правда, выставляя на них не самих пленных римлян (как то ска¬
зано в «Спартаке»), а их сознательных или случайных союзников из
числа горских племен, пытавшихся остановить карфагенскую армию в
ее беспримерном переходе через Альпы. Да и во время Иудейской вой¬
ны пленных легионеров порой выставляли на импровизированную
арену.1 Тут, пожалуй, и вправду имеет место «подражание врагу». Плюс
чисто практические сложности, всегда возникающие во время войны с
неприятелем, который не просто обладает колоссальным численным
превосходством, но и постоянно стремится перейти в наступление — а
у вас нет сил держать большую охрану, нет и далеких надежных тылов,
куда теоретически можно угнать пленных, чтобы они вдруг не превра¬
тились в «пятую колонну». Кстати, эти сложности и у Спартака имели
место — так что его обращение с пленниками по сути можно расценить
как «вынужденную необходимость». Но вот по форме... По гладиатор¬
ской форме...
Хотя одного у такой вот квазигладиатуры не отнять: она действи¬
тельно атрибут военного времени и воинского быта. И зрители — не
«штатская» толпа, требующая хлеба и зрелищ, но те, над кем право войны
довлеет в полной мере. Люди в чрезвычайных обстоятельствах. Не отто¬
го ли сквозь привычную, неосуждаемую жестокость вдруг может просту¬
пить и какое-то мрачное благородство? Тот же Ганнибал ознаменовал та¬
кими играми завершение одного из наиболее тяжких этапов альпийского
пути; а победившим в поединках (да, речь шла не о схватке «отряд на от¬
ряд», но о множестве «парных» схваток, проводившихся одновременно,
на глазах у всего Ганнибалова воинства) он пообещал свободу, коня и
1 За эти сведения, сообщенные после публикаций журнального варианта гладиатор¬
ских глав, благодарю А. Валентинова. Специально к сведению тех авторов, которые, судя по
многочисленным отзывам, все-таки считают мой «гладиаторский цикл» частью сознатель¬
ной антивалентиновской кампании (?!) и с малоприятным ажиотажем призывают меня то
свернуть ее, то, наоборот, развернуть пошире.
218
глава б
припасы в дорогу. К величайшему сму¬
щению римских историков, это обеща¬
ние карфагенянин выполнил. А ведь он
имел дело со смертельными врагами,
уже успевшими причинить его войску
существенный урон...
Наверно, тут самое время вспом¬
нить, что другое проявление подобной
окологладиатуры (уже совсем никак с
Римом не связанное) — чисто добро¬
вольные, даже почетные бои, которые
дают друг другу представители воин¬
ской элиты1. Нет, не о дуэлях и не о
турнирах речь — хотя корни турниров,
безусловно, отсюда тоже растут. Про¬
сто в самых разных цивилизациях и в
разное время считалось приличным уча¬
ствовать в таких вот состязаниях: не
всегда (но часто!) совсем уж боевым
оружием, не всегда без ограничений,
скорее до раны или обезоруживания,
чем до смерти, — но было такое. Все страны Востока, причем не только
Дальнего и Древнего: от мусульманских регионов до Индии XIX в.
(княжества Раджпутана и Лакхнау)... уже вполне христианская Визан¬
тия... Европа всех степеней средневековости (включая эпоху «Роб
Роя» — опять имею в виду высокоточную кинематографическую ре¬
конструкцию, а не литературный первоисточник, где сэр Вальтер люби¬
мых хайлендеров куртуазно причесал и завил, явно считая, что незачем
изображать их совсем уж лицами горной национальности)...
У фантастики выбор вариантов еще шире!
' А раз уж мы заговорили о соотношении боевого и гладиаторского
(пусть даже «в широком смысле») оружия — продолжим эту тему:
Гладиатор категории «самнит».
Вместо положенного «по уставу» меча
у него - короткий тесак
«Плутарх:
“Прежде всего гладиаторы бросились на пришедший из Капуи
отряд и, захватив много настоящего военного оружия, с радо¬
стью переменили на него свое прежнее вооружение, презирая его
как позорное и варварское вооружение гладиаторов”.
1 Впрочем, и для воинской аристократии Рима были характерны публичные «Марсовы
игры»: нечто среднее между парадом и турниром, с использованием оружия не совсем тре¬
нировочного и более чем символического.
219
горазонпэы ору>кгхя
<...>
А Плутарха слегка поправим. Хорошо ему в мирной Греции о
“позорном и варварском оружии”рассуждать. В бою не до санти¬
ментов, и брали гладиаторы то, что больше по руке. Значит,
немало было среди них тех, кто к настоящему оружию привык».
А. Валентинов. «Спартак»
Вывод, скорее всего, верный, но... поправим не только Плутарха.
Гладиаторское вооружение чаще всего адаптировано к условиям по¬
единка на арене — а не воинского сражения или тем паче воинского по¬
хода. Очень тяжелые шлемы, хорошо защищающие лицо (и всю голову
до плеч!), но ограничивающие поле зрения, малопригодные для дейст¬
вий в строю и марш-броска. Доспехи, отлично, лучше армейских, пре¬
дохраняющие от «нелетальных» ранений — но умышленно открываю¬
щие убойные места (руки прикрыты, дабы скользящие удары не приве¬
ли к тому, что зрителям придется раньше времени прервать лицезрение
фехтовальных чудес, — а вот грудь не защищена, спина тем более).
Клинки довольно часто не только лишены острия — это как раз скорее
исключение, — но из-за слабой закалки легко гнутся, слишком коротки
или вычурно, не по-боевому, искривлены: специально чтобы не нанес¬
ти СМЕРТЕЛЬНУЮ рану при первом же верном попадании.
Последнее слегка прокомментирую. В ряде прежних «оружейных»
работ я писал о том, что определять длину античного клинка по его изо¬
бражению на античной же мозаике, рельефе и т. п. надо с большой осто¬
рожностью: практически всегда «виртуальный образ» существенно ус¬
тупает реальности. Вообще-то так и есть, но... снова поправим кое-кого,
на сей раз не Плутарха и не Валентинова. Археология подтверждает:
многие гладиаторские мечи, формой близкие к легионерскому гладиу-
су, — «содержанием», т. е. размерами, уступали ему этак вдвое. В дру¬
гих же случаях различие затрагивало и форму. Кривой меч-ятаган (ма-
хайра, копие, фалката, тот же фракийский меч, который «по уставу»
вроде бы был положен Спартаку) — оружие страшное что в конной,
что в пешей рубке. Но и тут у гладиаторов в руках чаще всего — укоро¬
ченные, облегченные разновидности, скорее с «сабельной», чем с «ята-
ганной» заточкой, — что при тех параметрах и материале клинка колю¬
щему удару отнюдь не помогало, да и рубку лишало «разваливающего»
эффекта, сводя ее скорее к нанесению резаных ран.
Именно тут никаким гуманизмом и не пахло: все эти ухищрения —
та же «забота о публике». Современно выражаясь, «оборудование для
спецэффектов», позволяющих оттянуть простой и грубый финал, ук¬
расить бой кровью множества «лишних» ранений. Да, такого оружия и
220
глава 6
—. * .» • »
На редкость полная защита головы и «рабочей» руки, столь же полная незащищенность
корпуса - и... ослабленный, не слишком боевой вариант «фракийского меча»
в качестве наступательного оружия
впрямь можно стыдиться, как тюремной робы, — и, вне зависимости от
эмоций, при первой же возможности заменять его общевойсковыми
образцами!
* * *
Кроме зрителей живых, предполагался все-таки и «взгляд с того
света» — поскольку начало классической гладиатуры, как ни крути,
привязано к заупокойным играм. Мы уже говорили, что «виновникам
торжества», кажется, был важнее процесс, чем результат: непременная
смерть участников им не требовалась, оружейные спецэффекты тоже
интересовали мало. Так что же им было нужно?
Тут действительно есть резон первым делом вспомнить об этру¬
сках, у которых погребальная церемония сопровождалась поединками
рабов (скорее — обращенных в рабство пленных): друг с другом и с жи¬
вотными (о чем еще скажем). Но... Во-первых, не факт, что это всегда
были рабы, а не родичи и не «братья по оружию» — им, возможно, по¬
добало вот так почтить память покойного. Во-вторых, этрусская тризна
вообще-то включала в себя массу ритуальных действий: и классические
жертвоприношения (в последнюю очередь — людей, но если да — то
уж точно пленных рабов!), и разного рода «половецкие пляски»... И на¬
конец, почти точные аналоги греческих спортивных состязаний (явно у
эллинов позаимствованные!), включая бокс, борьбу, метание диска...
На уровне современных знаний очень трудно определить, где заканчи¬
валось все это — и начинались сугубо протогладиаторские игры. Дума-
221
горазонпзы ору>кая
* JT»*- ЧС' •* --
ется, сие мудрено было определить и самим этрускам. А также, пожа¬
луй, и остальным италийским народам (включая непосредственных
предков римлян), у которых тоже что-то подобное бытовало — хотя,
может, и не в полном комплекте.
Да и надо ли «зацикливаться» на Италии? Еще у самого Гомера мы
встречаем аналогичные сцены, когда на тризне происходит и жертво¬
приношение пленных, и сопровождающиеся раздачей ценных наград
гонки на колесницах, состязания лучников, борцов, бегунов, бойцов
при полном оружии (!)... Правда, последних «развели», опасаясь смер¬
тельного исхода для обоих: ведь они мало сказать не рабы, но даже не
рядовые воины — а знатнейшие и прославленнейшие военачальники,
герои, цари\ А самые серьезные, без малого смертельные травмы в ходе
этой же тризны получает... один из кулачных бойцов. Причем его
противник-победитель изображен почти сатирически — никакой он не
герой и не великий воин, а звероподобная груда мускулов, пригодная
лишь для таких вот «условных» поединков. Вполне гладиаторское от¬
ношение к персонажу!
Эта сцена почти один к одному перекочевала из «Илиады» в «Энеи¬
ду». Ну, что Вергилий занимался плагиатом — ладно, боги (римские и
греческие) ему судии. Важно другое: римские читатели воспринимали
его писания не как «историческую фэнтези», а как «исторический ро¬
ман», фантастикой им это не казалось, они и по другим преданьям знали
о таких вот «многокомпонентных» тризнах. Звериной травли тут, прав¬
да, не видно — но она и у этрусков бывала в лучшем случае через раз.
То есть протогладиатура «растворена» во многих древних мистери¬
ях, совсем не обязательно являясь самой зловещей их частью. Если же
считать все такие мистерии демоническими — то, пожалуй, мы слишком
далеко зайдем. Ну да, да, что-то от жертвоприношения там было, как
иначе чтить богов и предков? что, в наше время научились обходиться
СОВСЕМ без «однокоренных» элементов (ну, проанализируйте до до¬
нышка ритуалы и обычаи, принятые в современном обществе!)? и поче¬
му вдруг само наличие такого элемента предполагает жертвоприноше¬
ние ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ? Если так, то ведь и вся европейская драматургия
происходит от специфически афинского жертвоприношения Дионису
(от которого дважды в году полагалось «откупаться» пьесами), и весь
спорт — от аналогичного же жертвоприношения Зевсу Олимпийскому...
Едва ли мы ошибемся, предположив: рост масштабов гладиатуры,
превращение ее в необходимый элемент функционирования государст¬
ва, в общенациональный допинг — все же из серии «это нужно не мерт¬
вым, это нужно живым». Хотя толпа, исступленно требующая все но¬
вых и новых игр, равно как верховная власть, идущая навстречу этим
222
глава 6
требованиям, вполне может убедительно объяснить себе, насколько это
необходимо для душ отдельно взятых предков или «коллективной
души» страны.
(Опять-таки: у фантастики, в отличие от реальности, есть возмож¬
ность и иной мотивации!)
Так что Август, постаравшись чуть-чуть скорректировать ситуа¬
цию, действительно совершил едва ли не подвиг. В дальнейшем уже
почти никакой император не решался накладывать на зрителей вообще
какие-либо ограничения: безопаснее было лишить народ хлеба, чем
зрелищ...
* * *
«...Имя “Спартак” действительно существовало, но не во
Фракии. Имя это — греческое и не такое уж неизвестное. Вот
только людей этим именем не называли. И вот почему.
Была в Греции такая богиня — Артемида. Как-то увидел ее
возле ручья охотник Актеон. Богиня в это самое время изволила
водные процедуры принимать. Заметила Артемида, что за нею
подсматривают — озлилась. Озлилась и Актеона в оленя превра¬
тила. Псы жеАктеоновы, хозяина не распознав, на клочья бедня¬
гу разорвали.
История известная. Менее известно, как псов Актеона зва¬
ли. А звали их так: одного Омарг, второго Борее, а третьего...
Одни авторы пишут “Спарт”, а вот другие — “СПАРТАК”.
Так неужели “Спартак” — собачья кличка? Неужели нашего
великолепного парня звали Бобиком?»
А. Валентинов. «Спартак»
Насчет «собачьего» имени — пожалуй, можно согласиться! Хотя,
по мне, это не имя, а порода. Как раз римские мастера художественного
слова, пересказывая данный миф, имя-кличку «Спартак» не называют,
по-моему, ни разу — зато упоминают примерно на этом месте пса «ла-
конской (т. е. спартанской!) породы». В общем, вождь восставших по¬
лучил прозвание примерно в том же духе, как главный герой романа
Ф. Разумовского «Волкодав» или даже М. Семеновой «Смилодон»... ой,
кажется, наоборот.
Своры таких вот специально обученных псов обычно имели профес¬
сию охотничью (включая и травлю опасного зверя) или охранную (вплоть
до патрулирования окрестностей военного лагеря). Но они же составляли
довольно распространенную принадлежность «крутой» гладиаторской
арены. Причем использовали их не только против животных...
223
горазонгаы ору>кая
Звери и бестиарии «в одной упряжке»У на одном «поводке»
Еще с этрусских времен существовал такой тип аренных сражений,
как бой не вполне вооруженного человека со свирепым псом, причем
оба участника находились друг по отношению к другу «на привязи»,
длину которой регулировал судья. В римское время эта «связка» ис¬
пользовалась уже для более эффектных животных — львы, медведи,
леопарды (такую экзотику этрускам было не потянуть!), — и более воо¬
руженных гладиаторов.
Собственно, животных порой выпускали на арену свободно (но то¬
гда они, не способные проникнуться человеческим зверством, могли и
разочаровать публику; так что для подстраховки среди них обычно
было несколько обученных зверей, знающих, что им надлежит делать
при встрече с бестиариями). Людей же, наоборот, далеко не всегда вооб¬
ще снабжали оружием: могли их выгнать прямо-таки на убой, на рас¬
терзание. Если римская юстиция или устроители игр желали кого-то не
просто вывести на арену, но обязательно убить — то обычно это дела¬
лось при помощи диких зверей (или все той же собачьей своры, свире¬
пость атаки которой обеспечивала никак не меньший эффект, чем на¬
падение льва!), не дававших осужденному шанса завоевать сочувствие
публики1. (В «стандартной» гладиатуре такой шанс у него был: завоевав
в нелегком поединке победу, он мог рассчитывать не только на помило¬
вание, но даже на свободу! Если и не сразу, то по прохождении обычно¬
го «гладиаторского пути».) Но имелась среди бестиариев-звероборцев и
«звездная» профессия: венатор. То есть «охотник». Не жертва и даже не
1 За всю историю Древнего Рима, кажется, лишь герои фильма «Звездные войны. Эпи¬
зод II» ухитрились не только обойтись без сочувствия публики, но даже одержать победу
над всеми своими четверо- и болееногими противниками!
22 4
глава 6
просто один из участников звериного шоу, но обученный, профессио¬
нальный боец со зверями. Иногда ему вообще полагалась отдельная
группа поддержки (вроде той, что опекает матадора на современной
корриде), в которую входили, помимо прочего, и обученные псы.
«...Насчет “Бобика”я пошутил, “Спартак” для тех, кто по¬
нимал, кто мифы греческие знал, звучало грозно. Спартак —
тот, кто своих же на куски рвет, не жалеет. Почти Пес Баскер¬
вилей!»
А. Валентинов. «Спартак»
Разумеется, в «звериный час» собачьи своры являлись лишь при¬
правой. Основные спецэффекты создавались, как уже говорилось,
зверьем пострашнее или хотя бы поэкзотичней. Причем хищники из
«ближнего зарубежья» — леопард, даже лев — вскоре стали совсем ря¬
довым блюдом. Устроитель игр, желавший провезти предвыборную
кампанию с максимальной отдачей, должен был позаботиться о более
диковинном зрелище. Тигры, крокодилы, удавы, даже белые медведи
(да, да! Было такое — правда, лишь единожды)... Бегемоты, туры, зубры
и зебры (одну такую зебру — большая по тем временам редкость! —
торжественно прикончил сам
император Коммод, а потом он
и первого в Риме страуса не по¬
щадил: воистину экзотика при¬
влекала его куда больше, чем
опасность!)... Какие-то не всегда
определимые обезьяны, порой
слишком крупные, чтобы соот¬
нести их с известными видами
(и вправду: уж не Валентинов-
ские ли дэрги?)... Вовсе непонят¬
но какие создания... Например,
Нерон сумел заполучить в Егип¬
те загадочного «людоеда», вроде
бы не зверя, а вполне на двух но¬
гах — и приложил немало уси¬
лий, чтобы привезти его в Рим
живым, выставить на арену и
дать возможность — «Спешите
видеть! Только у нас!» — проде¬
монстрировать перед почтенной
Фауна из всех стран, готовящаяся к отправке
на арены Рима. Если подсчитать масштабы,
то в целом «омерщвление труда» получалось
едва ли не большее, чем при строительстве
египетских пирамид!
8 3-916
2.SLS
горазонгаы ору>кая
публикой свои людоедские навыки. Что это было? Слегка загримиро¬
ванный маньяк? Неизвестный науке вид, пережиток древности? Или же
персонаж фантастики: дэрг, вервольф, вампир... кто там еще...
Вывод, специально для фантастов, не заставит себя ждать: если вам
необходимо отыскать затерянное в Хроносе существо вроде динозавра,
гигантопитека, тролля, робота или инопланетного звездолетчика негу-
маноидной внешности (а может быть, в скафандре?) — вовсе не обяза¬
тельно гоняться за ним по всей планете. Со значительной долей вероят¬
ности его в конце концов доставят в Рим (куда, как известно, ведут все
дороги), так что главной вашей заботой будет — суметь изъять объект
с арены живым. Это, между прочим, может оказаться посложнее, чем
отыскать его где-то в дальних джунглях!
«...Юноши вызвались сойти на арену сами — в надежде, что
им удастся одолеть чудовищ и положить конец унизительным и
страшным жертвоприношениям. Эглы позволили им взять с со¬
бой лучшее оружие, нашедшееся в деревнях их родного края, —
длинные копья, усаженные обсидиановыми иглами дубины и даже
древние, принадлежавшие еще приплывшим из далеких земель
предкам, мечи и кинжалы. Копья сломались о белую чешую, разле¬
телись на куски обсидиановые палицы, под леденящим взглядом
подземных гадов выпали из рук героев старинные мечи. Змеи об¬
вили юношей своими кольцами, и в тишине, внезапно повисшей
над ареной, раздался отчетливый треск ломающихся костей.
А потом медленно поднялись решетки, и чудовища, не торопясь,
уползли во мрак туннелей, унося с собой обездвиженную, но живую
добычу...»
К. Бенедиктов. «Орихалк»
Ну, тут монстров не привезли в метрополию — пришлось самим к
ним ехать. Очень примечателен «национально-этнографический коло¬
рит»: оружие и приемы боя, бытующие в «деревнях родного края».
А заодно и колорит исторический: оружие «славных предков». И то и
другое на римских аренах обыгрывалось! Из-за чего венаторам порой
приходилось перевоплощаться в туземных охотников и брать в руки
странное, по их римским меркам, оружие (интересно: если в качестве
противника будет фигурировать инопланетный робот — не выдадут ли
бестиариям бластеры, найденные среди обломков того же инопланет¬
ного корабля?). Точно так же, как и «стандартным» гладиаторам, обу¬
ченным для боя в отрядном строю, время от времени приходилось изо-
226
глава б
• II ■ от III яштетящ^$1Ьттщтвшттттв*т1*шшт1ш**''
бражать то македонскую фалангу, то парфянских катафрактриев, то
британское колесничное войско.
Пожалуй, венаторов бы такое сопоставление оскорбило. Они
ведь — гладиаторская аристократия! И «гладиаторами» их можно назы¬
вать, лишь трактуя термин крайне расширительно. Возможно, они
даже infame не считались...
Но «в широком смысле», конечно — аренные бойцы. Пусть и не
против людей выходящие.
А если не «человек против зверя» (вариант: «звери друг против дру¬
га»), не «отряд на отряд», а — «техника против техники»?
Отчасти такое даже имело место, если считать за древнюю технику
те же колесницы, корабли (правда, «навмахия», корабельная гладиату-
ра, проводилась в римской истории считанное число раз: уж больно до¬
рогое это удовольствие!) или осадные орудия — эпизоды штурма и
обороны крепости тоже воссоздавались в гладиаторском варианте. До
поединков в воздухе (на аналогах дельтапланов? или на крылатых ко¬
лесницах, запряженных драконами?) римская гладиатура все же не
дошла.
Правда, вместо этого случалось кое-что похуже, подлее и кровавее.
«Тех, кого надо убить» иногда даже не выводили против диких хищни¬
ков или псов-лаконцев (Спартаков), а в принудительном порядке за¬
ставляли повторять те или иные «смертельные моменты» из известных
мифов. В том числе — полет Икара, например. Обслуживающая арену
техника (машины очень сложные, а по прошествии веков вообще зага¬
дочные!) обеспечивала осужденному очень высокий^ и красивый
взлет — но отнюдь не мягкое приземление...
А были еще сюжеты «Дар Медеи» (кто не знает — горящий плащ),
«Суд Марсия», «Вознесение Геракла», даже «Зачатие Минотавра» (обыч¬
но входившее как составная часть в «звериное шоу»)... Комментировать
все это уж совсем не хочется. Рекомендовать для «воссоздания» фанта¬
стам — тем более.
Хотя бы потому, что тут мы уже гарантированно выходим за пре¬
делы гладиатуры, даже если трактовать ее в самом «широком смысле».
А значит — и за тему данной главы.
Приложение 1
краткое введение
в драконоведение1
(военно-пракпадьчые асгзекгаы)
в соавторстве с Константином Асмоловым
... А кто сказал, что вопросы оружиеведения — это ТОЛЬКО вопро¬
сы применения, изготовления и т. п. оружия как такового? Даже в ре¬
альности дело обстоит иначе! А уж в фантастике, где «основным ору¬
жием» сплошь и рядом являются боевые животные, — тем более...
Эта тема давно уже заслуживает, так сказать, персонального обсуж¬
дения. Во всяком случае, «ляпов» (и, наоборот, очень удачных прозре¬
ний) тут накопилось вполне достаточно, чтобы потребовался обшир¬
ный курс ликбеза и для читателей, и для писателей.
Попробуем этим заняться...
kpokogcin с крыпьята
cinci огнетега с кпыката?
Драконы, как известно, бывают разные. Но обсуждение их биоло¬
гических особенностей отнюдь не входит в задачи данной работы: это
тема чрезвычайно интересная и потому — в высшей степени достойная
отдельного исследования. На страницах же этой статьи мы, с опреде¬
ленными оговорками, будем следовать фэнтезийному архетипу. Со¬
гласно нему «классический» дракон — животное с высоким интеллек¬
том, мощной броней, с трудом пробиваемой обычными мечами и стре¬
лами, летающее (причем достаточно маневренно — хотя по летным
1 Анонс книги «Бестиарий страны фантастики» (часть первая - «Сказания о боевых
монстрах»).
228
прапо>кенав х
качествам дракон может и уступать другим крылатым, из фантастики
или из реальности), долгоживущее, огромное и способное разить дыха¬
тельным оружием. Огнем? Не обязательно: фэнтези щедро снабжает их
способностью бить на несколько десятков метров, кроме струй огня,
также и ядовитым газом, кислотой, молнией, холодом и т. п.
В какой-то мере дракон оказывается сродни даже не оружию, а скорее
непосредственно боевой магииу направленной на причинение вреда живой
силе. Большая часть заклинаний этой группы рассчитана, как и драконий
«выстрел», на поражение не точечной цели, а определенной территории.
Пусть даже маленькой, в несколько квадратных метров — но и такой эф¬
фект малодостижим для реальных технологий средневекового уровня.
По эффекту, оказываемому на поле боя, все это не слишком сильно
отличается от взрыва гранаты или действия огнемета. В крайнем случае
можно ожидать эффекта, аналогичного локальному действию химиче¬
ского оружия.
Изобретение орудийной гранаты и шрапнели, конечно, вынудило
отказаться от наступления сомкнутым строем. Огненный выдох драко¬
на в этом смысле тоже может на многое повлиять. Но способность дра¬
кона раз за разом изрыгать смертоносную струю (а также способность
мага творить боевые заклинания), похоже, гораздо более конечна, чем
число стрел или снарядов. Причем явно лимитировано и общее количе¬
ство залпов (скорее всего, десяток-другой за время «единоразовой» бит¬
вы: не больше, чем катапульта выстрелов сделает!), и способность к
стрельбе в автоматическом режиме (между первыми выстрелами-вы¬
дохами, возможно, даже секунды, но в дальнейшем интервалы выраста¬
ют до многих минут, а под конец едва ли не часов). А для восстановле-
Иллюстрации из трактата по дрессировке драконов? Нет, все-таки по запуску «драконов»
(именно так в Европе называют устройства, у нас нареченные «змеями»). Конный
«драконоводец» - из начала XV впеший - из финала того же столетия
229
горизонты ору>ксш
ния полной «огнебоеспособности» дракону, наверно, потребуется при¬
мерно столько же времени, как боксеру на подготовку к новому
поединку чемпионского уровня.
Так что знающие дело пехотинцы, рассыпав строй в начале сраже¬
ния, вполне могут потом сомкнуть ряды и показать своему клыкас¬
то-когтисто-чешуйчатому противнику, где гиппогрифы зимуют. Прав¬
да, тут, как и в «ковбойских» сюжетах, всегда останется вопрос: уже два¬
дцать раз дракон изверг пламя — или все-таки еще девятнадцать? Не
осталось ли у него «последнего заряда»?
(А когда в фэнтезийных мирах, где, собственно, драконы и водятся,
наступит их аналог XXI в., то знатоки, смотря первую часть многосерий¬
ной исторической кинодрамы Питера Бэггинса «Архипелаг Колец» — «В
круге первом. Обратно и туда», будут иронически улыбаться при виде
Смога, который уничтожает Эсгарот полусотней огненных выстрелов
подряд. Зато с полным доверием отнесутся к фантастическому блокба¬
стеру «Великолепная шестерка», где столько же выстрелов без перезаряд¬
ки дает неведомое оружие под названием «revolver», способное бить на
сотни метров, каждым попаданием разрушая каменную стену.)
Итак, дракон (как и магия), при всех своих достоинствах, не являет¬
ся «абсолютным оружием». А безудержное восхваление боевой мощи
драконов (и, опять-таки, магов) сразу заставляет вспомнить некоторых
военных стратегов нашего XX в., утверждавших, что войны будут выиг¬
рываться исключительно танками или исключительно авиацией.
Но все-таки боевой дракон — это штука посильнее, чем «Девушка
и смерть» Горького. И что делать, если он действительно может вдруг
появиться на поле боя или над ним?
Ороне>капега дгш горыныад
Линейным ответом станет попытка одомашнить дракона и создать
из драконов новый род войск. Однако в такой ситуации обычно начи¬
нают срабатывать стереотипы, и всадник на драконе воспринимается
как «продолжение» рыцаря на лошади. Между тем, как ни странно, на¬
личие всадника, вооруженного рыцарским комплектом оружия, снижа¬
ет боевую эффективность дракона. Он не может выполнять определен¬
ные маневры высшего пилотажа, закладывая виражи: при этом всадник
вылетит из седла или, будучи надежно пристегнут, окажется для своего
«крылатого коня» в лучшем случае бесполезным балластом. Из-за боль¬
ших размеров дракона по сравнению с лошадью рыцарь фактически не
может пользоваться мечом. Длинное (ЧРЕЗВЫЧАЙНО длинное!) копье
250
—, "■ .?’» X.1
предложение l .
гЖJc
JJI '«МЛ!»
ему в ход пустить еще кое-как удастся, но оно, скорее всего, окажется
более громоздким и менее управляемым.
Кроме того, для «стандартной» лошади рыцарь все-таки является
еще и защитой. Разумеется, боевые скакуны довольно часто прикрыты
доспехами, да и норов, а заодно телосложение у них соответствуют бое¬
вым задачам: с современными спортивными породами они соотносят¬
ся... ну, не как дракон с лошадью, но уж как бультерьер с пуделем —
точно. Но даже у самого-самого рыцарского коня основным «орудием
поражения» являются не его собственные копыта и зубы, а меч и копье
сидящего на нем всадника. Хотя, конечно, система «лошадь-всадник»
работает комплексно: и при встречной сшибке с равным противником,
и при прорыве пехотного строя. Но в системе «всадник-дракон» упор
будет сделан на вторую составляющую, даже если по каким-либо при¬
чинам дракону придется вести бой «вручную», полагаясь только на
свои зубы, когти, хвост и т. п., а не на огненное (в широком смысле) ды¬
хание. Допустим, потому, что лимит «вздохов» уже исчерпан. Или на
дракона дружно насели сразу после очередного огнеметания, пользуясь
его накопившейся усталостью и не давая «перевести дыхание». Или бой
происходит в замкнутом пространстве — пещере, замковых коридо¬
рах, — где при использовании огнестрельного оружия возможны рико-
шеты. Или над вражеским отрядом висит «отражающее» заклинание.
Или, наконец, первая шеренга выставила перед собой зеркальные щиты
(может быть, тоже с какой-нибудь магической амальгамой).
В общем, расклад «огненная струя — дура, клык — молодец» от¬
нюдь не исключен.
Очень любопытно бы обыграть в фантастике ситуацию с драконьи¬
ми доспехами, надеваемыми поверх его естественной брони! В такой
«спецодежде» он сможет прорвать строй ОЧЕНЬ хорошо оснащенного
и стойкого воинства (противодраконьих спецподразделений?), на кото¬
рое ему при обычных обстоятельствах лучше бы не нападать. С другой
стороны, отягченный этой дополнительной броней дракон, наверно,
утратит способность к полету. А это резко сузит возможность боевого
маневра даже при «наземной» схватке. Пожалуй, главной задачей всад¬
ника (или целой «ездовой группы»?) в этом случае будет... расстегива¬
ние пряжек драконьего панциря в те ключевые минуты, когда их «жи¬
вому танку» стратегически выгоднее превратиться в вертолет. А задачей
врагов будет — помешать этому. Плотным обстрелом перебить экипаж
или вынудить его залечь на драконьей спине, не подпустив к панцир¬
ным креплениям; подловить дракона в момент сброса брони; создать у
него либо у «главного всадника»-командира ложное впечатление, что
именно сейчас настало время взлетать (или, наоборот — обманом за¬
231
горизонты ору>кая
ставить его биться пешим> не используя шанс на взлет?). Ну, и с утроен¬
ной яростью кромсать специальным противодраконьим оружием те
части тела, которые все-таки окажутся не прикрыты броней.
Значит ли это, что такой панцирь — одноразовое оружие защиты?
Если не выиграна битва, то противник может и не дать шанса за ним
вернуться! Сколько таких комплектов сумеют изготовить драконовла-
дельцы без превышения военного бюджета? Тут и вопрос воинского
престижа может быть поднят: утратить в бою драконий панцирь — это,
наверно, все равно что для полководца XIX в. потерять пушку, если не
целую батарею!
К тому же достаточно понятно, что определенные виды оружия,
обеспечивающие прорыв в военной технике и военном искусстве, появ¬
ляются только при определенном уровне развития технологии, для
которого, в свою очередь, должны возникнуть определенные предпо¬
сылки. Страна, позволяющая себе и своим драконам иметь полный
комплект таких «комбинезонов», смотрится не хуже, чем квазисредне-
вековое (?) государство, способное одеть всю свою пехоту в рыцарские
латы наиболее совершенного образца. Тут требуется не только высокий
уровень металлообработки, но и поточное производство, для чего, в
свою очередь, нужен больший уровень организации общества, чем до¬
пускает натуральное хозяйство.
...А вообще-то подобный доспех может быть для дракона и не
слишком тяжел: вопрос в том, какой дополнительный вес способны
поднять его крылья. Ведь даже у боевого слона броня тоньше (относи-
Так «фэнтезийщик», иллюстрировавший одно из первых изданий Марко Поло, изобразил
разные виды азиатских драконов. Любопытно, что в тексте самого Поло ничего подобного
нет (он фантастику не писал!), но читатели жаждали именно фэнтезийных
подробностей. И, как видим, художник ожиданий публики не обманул, создав даже более
хитроумные «конструкции», чем нынешние мастера голливудских спецэффектов!
приложение х
тельно!), чем у рыцарской лошади. В данном случае вполне достаточен
нежесткий, проминаемый панцирь, только «смягчающий остроту» вра¬
жеского оружия без защиты от силы удара. Ведь нанести слону удар,
который окажется опасен за счет одной лишь «дробящей» силы, — за¬
дача не для человеческих рук.
Дракона, наверно, это тоже касается? Или конный рыцарь, атаковав
дракона на всем скаку и с тяжелым таранным копьем наперевес,
все-таки способен заставить своего противника ощутить дискомфорт
даже сквозь панцирь? А может быть, на это способен воин драконьей ка¬
валерии?
Это тоже крайне интересно: реконструировать схватку ДВУХ (или
более?) драконов, тяжело- и легковооруженного. Какова при этом роль
их всадников, если им тут вообще найдется место? И не уместно ли по¬
думать о разных драконьих породах (видах? расах?), «боевых» и «скоро¬
стных», в бою соотносящихся друг с другом именно как бультерьер с
пуделем, а в воздушной гонке — как массивный рыцарский конь с чем¬
пионами ипподромов?
гзроопеты вербовой езды
Кажется, таких реконструкций фантастика не знает. Потому — вер¬
немся к стандартной ситуации, когда на дистанции ближнего боя дра¬
кон в состоянии постоять за себя сам, причем эффективней, чем его
всадник. Думается, и в этом случае всадник может быть реально поле¬
зен, прикрывая от атаки (чьей? врага или вражеского дракона?) те места,
которые самому дракону защитить сложно. И, соответственно, атакуя
зоны, труднодоступные для его «ездового зверя». Например, копьем —
в брюхо вражескому дракону на вираже, позволившем подойти снизу.
Кроме того, не следует забывать, что дракон — не самолет и кон¬
тролировать заднюю полусферу он может только за счет нарушения ре¬
жима полета. Следовательно, весьма уязвим для ударов сзади с полого¬
го пикирования, где к тому же хуже работает защитная чешуя. Именно
так — «сзади под крыло» — тоже могут наноситься копейные удары, и
именно от таких ударов может (и должен!) защищать дракона всадник.
Кстати, прежде не встречавшаяся с равным противником драконница
(или — «дикие» драконы в схватке с драконьей кавалерией) может
очень крепко пострадать от противодраконьих копий при первом их
применении, пока секрет еще не раскрыт.
И все-таки значительно интереснее вариант, когда на драконе раз¬
мещаются стрелки. В данном случае ограничение маневренности тоже
имеет место: при размещении всадников в стрелковых башнях или от¬
крытых седлах (любой конструкции!) выполнять «противоракетный
233
горизонты оруЖая
маневр» дракону будет не с руки... т. е. не с крыла. Но это перекрывает¬
ся возможностью поражать противника с дистанции, превышающей
ту, на которой дракон в состоянии достать его своим дыханием. Впро¬
чем, можно проработать и вариант чего-то типа гондолы или закрытой
кабины: в результате драконница становится подозрительно похожа на
штурмовую авиацию.
Пожалуй, тут вообще следует придерживаться не «тактики истре¬
бителя» (активный бой с воздушным противником), а «тактики штур¬
мовика» (столь же активный бой с противником наземным). Ведь в
схватке «дракон против дракона», скорее всего, победит участник, не
отягощенный гондолой. Правда, стрельба тут все-таки может помочь,
особенно если драконий огонь в таких поединках применяться не будет
(почему — см. ниже). Но очень трудно представить себе стрелков и
оружие, способных серьезно повлиять на ход подобной баталии. Тут
ведь нужно сочетание скорострельности — которую в мирах фэнтези
могут обеспечить разве что луки, — с совсем не лучной силой выстрела.
А тяжелые стрелометы, способные успешно обстреливать драконов с
земли (о чем опять-таки см. ниже), для воздушного боя именно что тя¬
желы: дракон с такими машинами «на борту» имеет все шансы проиг¬
рать поединок противнику, полагающемуся только на оружие собст¬
венного тела.
Зато штурмовой обстрел вражеских позиций или нелетающих
монстров осуществить куда легче! При этом дракону не придется тра¬
тить драгоценные и трудновосстанавливаемые «огнезапасы», не при¬
дется и снижаться до десятков метров эффективного огнеметания, под¬
ставляясь под вражеские стрелы.
(На полноценную «тактику бомбардировщика» вряд ли хватит воз¬
можностей. А впрочем — ведь экипаж дракона можно вооружить «кас¬
сетным» боеприпасом, не выстреливаемым, но сбрасываемым! Легкие
острые стрелки-стержни, сбрасываемые на врага из специальных
«ящичков» сотнями и тысячами, при падении с большой высоты наби¬
рают ужасную силу, позволяя при этом бить по площадям. Собственно,
в эпоху детства военной авиации это было едва ли не самое эффектив¬
ное — и дешевое! — оружие для борьбы с наземным противником...)
Еще остаются функции безусловно военные, но при этом — не со¬
всем боевые. Во всяком случае, для самого дракона. Тут дракон опять
словно бы «заменяет» магию: не мага, а скорее его заклинания.
Например, магию наблюдения. Разведчик на драконе способен за¬
менить чары дальнего обнаружения и, следовательно, вообще вторгает¬
ся в нишу космической разведки. Впрочем, тут разведчику дракон как
таковой не нужен: подойдет и иной представитель летающей фауны.
254
прапсЫсенае i
Зато, соответственно, и дракону (если он хотя бы ПОЛУразумен) в та¬
ком рейде не очень-то нужен разведчик...
Или «магию перемещения». Со спин транспортных драконов мож¬
но если не телепортировать, то уж просто десантировать мобильный
отряд в самый центр вражеской обороны. А это во многом делает бес¬
смысленной систему укреплений как таковую. Ну, то есть не совсем, но
по сравнению с нашим миром в ней очень многое придется менять.
А дальше возможна любопытная комбинация. Высадив десант и за¬
маскировав или уничтожив сброшенную гондолу, как диверсионная
группа маскирует доставивший ее на место планер, отряд разделяется.
Десантники делают свое дело, а дракон (разумный — самостоятельно,
полу- или неразумный — с одним всадником) отправляется в «свобод¬
ный поиск» по вражеским тылам. Нападает на фуражиров, жжет мосты
и склады (в таком диверсионном режиме работы «боеприпасы» будут
восстанавливаться без проблем: это ведь не режим фронтового огнеме¬
та на переднем крае!), терроризирует тыловые учреждения... В специ¬
ально назначенной точке встречается со своей диверсионной группой,
перебрасывает ее на новое задание, а заодно вывозит из расположения
противника раненых... или, если дело сделано, остатки всего отряда
вместе с пленными vip-персонами...
(А самой крупной диверсией может стать оставление на вражеской
территории... замаскированных кладок драконьих яиц. Предполагает¬
ся, что у врага нет специалистов, способных приручить или хотя бы по¬
бедить «магически-биологическим оружием» эту многочисленную
орду бесстрашных от юной глупости, прожорливых, крылатых, «жгу¬
чих», трудноуязвимых и совсем не таких уж мелких хищников.)
Даже одиночный рейд, как видим, может натворить достаточно.
А широкое использование таких вот «летучих отрядов» способно изме¬
нить сам подход к военным действиям!
Заметим, однако, что содержание драконницы ОЧЕНЬ затратно.
Снабжение драконьего подразделения на порядок или два сложнее, чем
поддержание «в форме» отряда боевых слонов. Не говоря уже об особен¬
ностях драконьего аппетита (предполагается, что автор знает, чем пита¬
ются драконы, кроме прекрасных принцесс). К тому же обучение драко¬
нов (если они живут действительно долго) может требовать нескольких
поколений людей-тренеров, и все это время обучаемых надо кормить...
Обучающих тоже... Похоже, что во многих случаях это приведет к тако¬
му драконьему спецналогу, который ударит по собственным владениям
«повелителя драконов» больнее, чем проигранная война.
Отсюда — распространенность вариантов, когда дракон или спит и
будится в нужный момент, или занимается своими делами, выполняя
233
г*
горизонты ору>кия
союзнический долг в критической ситуации, или откуда-то вызывается
(договор, магия и т. п.). Отсюда же — ставшая нормой высокая агрес¬
сивность «повелителей»: нужно успеть захватить как можно больше,
пока не кончились необходимые для поддержания драконницы ресур¬
сы. Кроме того, война — единственное время, когда драконница хоть
отчасти подпитывается (в самом прямом смысле!) за счет ресурсов
противника.
Впрочем, всякая палка, как известно, о двух концах, даже в самом
фэнтезийном мире. Слонов действительно лучше не одомашнивать
(слишком долго длится взросление детеныша, и все эти годы никакого
прока нет не только от него, но и от его матери), а получать в виде, так
сказать, «полуфабрикатов», отлавливая взрослых и молодых животных
в специально для этого сохраняемых участках джунглей. Да, в тропиче¬
ском лесу эти растительноядные гиганты могут вырасти без затрат со
стороны человека — и при этом до момента отлова не создавать особых
проблем. Но стоит только подумать, где и за счет каких ресурсов будут
«вольно расти» исполинские хищники (пусть даже полуразумные!
ОСОБЕННО — полуразумные!!!), — и сразу возникает мысль: а может
быть, содержать их на полном Кошту еще не самый дорогой вариант?
Хорошо, если драконы обитают где-то в крайнем отдалении, в «за¬
морских землях». Но тогда, между прочим, основная межгосударствен¬
ная борьба и разгорится за контроль над этими землями или над путя¬
ми туда (морскими? воздушными? магическими?). Да и сама экспеди¬
ция в те края представляется очень нелегким делом, а уж возвращение с
драконом — тем более. Ведь путь этот, скорее всего, дракон не может
преодолеть на своих крыльях: иначе он регулярно наведывался бы в со¬
предельные земли, как дикие слоны наведываются на кофейные и бана¬
новые*'плантации. Только визит дракона обойдется куда дороже, чем в
несколько поломанных деревьев!
Оптимальным, наверно, будет создание в МЕСТАХ-ГДЕ-ВОДЯТ-
СЯ-ДРАКОНЫ некоей «звероводческой базы». А именно — укреплен¬
ного пункта с обширным штатом ловцов, ветеринаров, дрессировщи¬
ков (возможно, подлинный контакт удастся установить только с совсем
юным драконом?)... может быть — даже и штатных магов, которые об¬
легчают «переброску» уже обученных драконов к месту службы...
Далеко не всякая фэнтезийная держава сумеет обеспечить нормаль¬
ное функционирование такой «базы». И, как бы там ни было, обитате¬
лям базы придется решать массу проблем, связанных с жизнью в дра¬
коньем крае. А это уже приближает нас к нелинейному ответу на драко¬
ний «вызов».
236
ирапо>кенае х
Средневековый «дракон» - тот, который «воздушный змей», - отнюдь не только забава!
В данном случае перед нами фрагмент подлинного трактата о военной науке, датируемого
1326 г. К «дракону» осаждающих подвешен зажигательный снаряд, а осажденные пытаются
отклонить его при помощи своего «дракона» (от которого на пострадавшей иллюстрации
остался только трос). Подъемная сила и парусность «драконов» столь велики, что для
управления мало усилий целой команды: вдобавок еще требуется пропустить трос через блок
оройпеты «крысиа»
Итак, нелинейный ответ. Средневековый замок, подготовленный к
нападению дракона, должен быть рассчитан на атаку с воздуха и иметь
достаточный запас прочности, чтобы даже в «слабых местах», обычно
не подвергающихся нападению, суметь выдержать натиск зубов, лап и
хвоста по-динозавровому огромной рептилии. Крыши всех замковых
строений (в крайнем случае хотя бы кровлю главного донжона) следует
буквально усеять шипами или острыми шпилями, чтобы дракон не на¬
шел там места для приземления. Угол скатов тут, безусловно, тоже ва¬
жен. Кроме того, материал не только стен, но и той же кровли должен
быть огнеупорным. Степень этой огнеупорности зависит от «базовой
модели»: среди огнедышащих драконов мы встречаем как тех, кто из¬
рыгает струи пламени, носящие все же скорее опаляющий эффект, так
и более страшных тварей, плюющихся аналогом напалма, который спо¬
собен разъесть даже неорганику.
Тут уместно вспомнить, что «средневековый замок» мира фэнтезщ
по-видимому, должен противостоять еще и воздействию боевой магии.
Впрочем, признаки «антидраконьей» и «противомагической» устойчи¬
вости опять-таки во многом совпадают.
Итак, ни о каких гордо возносящихся над землей стенах речь не
идет. Скорее замок должен напоминать вкопанный в землю линкор:
237
^ горазонгаы ору>кая
даже со внутренними переборками. Это нужно для того, чтобы одно
площадное заклинание, если ему удастся пробить защиту, не нанесло
слишком большой вред — да и огнедышащий дракон, проломив
все-таки крышу или стену, при такой архитектуре тоже сумеет причи¬
нить лишь локальный ущерб.
Необходимость в огнеупорных материалах все равно сохраняется.
Правда, возможен и некий «громоотвод», способный отводить в сторо¬
ну энергию магическую или, так сказать, драконическую, если последняя
не является собственно пламенем. Если же является — тогда...
Тогда прежде всего приходит в голову керамическое покрытие. Оно
вдобавок способно защитить не только от огня, но и от электричества
или кислоты. Впрочем, при опаляющем типе дыхания или кислотной
струе даже дерево скорее обугливается: воздействие на нижележащие
слои минимально. Значит, надо рассчитать уклон всех поверхностей
так, чтобы струя как можно быстрее стекала по ним; для этого тоже
важна продуманная конструкция крыши.
«Газовое дыхание» (скорее аэрозоль, способный, наверно, поражать
и через кожу) или кислотные испарения, если они попадают в более-
менее замкнутое помещение (бастионы, смотровые окна или бойницы,
да и просто жилые комнаты), — действительно проблема. Хотя и от
этого может спасти система переборок. А вдобавок — нечто вроде ин¬
дивидуального комплекса ВПХР и противогаза (может быть, с магиче¬
ской «подпиткой»). В сочетании со средневековыми доспехами это бу¬
дет выглядеть поистине впечатляюще!
Безусловно, замок должен иметь систему ПВО. На уровне допоро-
ховых или раннепороховых технологий наилучшим вариантом подоб¬
ной техники являются баллисты и ракеты, способные бить под боль¬
шим углом возвышения. При этом надо учитывать, что от орудия для
стрельбы по воздушной цели требуется высокая скорострельность.
В условиях отсутствия пулемета, вероятнее всего, будут использоваться
станковые арбалеты с возможностью залпа 5—10 стрелами веером или
конусом. Аналогичный эффект создают и торсионные баллисты, тоже
способные стрелять залпом.
Однако всех проблем это не решит: «дротикометы» с возможностя¬
ми залповой стрельбы обладают относительно малой дальностью боя и
невысоким приведенным импульсом, т. е. проникающей способно¬
стью. К тому же у них довольно низкая точность, при этом отсутствует
основное достоинство пулемета — возможность произвести «доводку
на цель». Так что стоит комбинировать их с более мощными баллиста?
ми, а то и просто с отрядами стрелков, вооруженных тяжелыми луками
239
орс4по>кенае i
или арбалетами. Ведь далеко не всегда дракон уж так спокойно выдер¬
живает лунный обстрел!
И все-таки обычная стрела против дракона малоэффективна. Даже
попав в крыло (по «стандарту» — нечто среднее между крылом сверх¬
гигантского птеродактиля и еще более колоссальной летучей мыши),
она, пожалуй, оставит лишь небольшую дырку, почти не влияющую на
способность к полету. Значит, имеет смысл стрельба или срезнями с
увеличенным наконечником (по крыльям), или бронебойными стрела¬
ми в корпус. Плюс, конечно, магическое (технологическое?) усиление
метательных машин и самих стрел: раскрывающиеся в теле наконечни¬
ки, яд и т. п.
Можно попытаться вдобавок нарушить драконью аэродинамику.
Для этого вполне подойдет арбалетообразное оружие, выстреливающее
сеть с грузами. Менее приемлемо использование гарпунного типа бое¬
припасов в виде тяжелой стрелы с невозвратными шипами наконечни¬
ка и... гарпунным линем. В идеале такое попадание может резко оста¬
новить, «одернуть» летящего дракона, так что он при этом врежется в
землю на приличной скорости и под очень неудачным (для него) уг¬
лом. На практике же, если сравнить вес дракона и вес баллисты, возни¬
кает вопрос: кого мы таким образом выведем из строя? А при стрельбе
по меньшим целям гарпунная тактика не имеет смысла — их выведет
из строя сама стрела.
Можно, конечно, привязать трос к стене. Но в любом случае вес
этого самого троса сильно затруднит попадание. Или придется замоти-
вировать, откуда в этом мире берутся сверхпрочные и сверхлегкие ве¬
ревки.
Если такая мотивировка окажется убедительной — тогда, пожалуй,
гарпунометательным машинам самое место в замковых бойницах. Бо¬
лее того: им и в полевом бою место найдется! Особенно если крепить
линь не к стене или совсем уж массивному бревну, а к сравнительно
легким, «переносным» грузам, которые в данном случае сработают, как
в нашей реальности срабатывали надувные кожаные поплавки на кито¬
вой или моржовой охоте. То есть они не остановят плывущего (изви¬
ните, летящего) гиганта, но, волочась за ним, существенно снизят его
ходовые и боевые возможности.
Таким «поплавком» может послужить и... лошадь. Согласимся, не¬
обычный вариант: конный рыцарь выходит на дракона не с копьем, а с
тяжелым полустанковым арбалетом. Причем, кроме того коня, на кото¬
ром этот рыцарь едет (его седло, возможно, оборудовано некоей арба¬
летной турелью), в поводу он еще ведет и плохонького, какого не жал¬
239
горизонты ор^у>кая
ко, «росинанта» со сбруей, включающей в себя что-то вроде увеличен¬
ной катушки для спиннинга...
(А разве привычней рыцарь, из-под забрала которого виднеется
«антидраконий» противогаз?)
Кажется, в использовании тросов мы на правильном пути. Хоро¬
ший эффект могут дать и тросовые заграждения в сочетании со стан¬
дартными аэростатами (на которые, возможно, еще и наложена магия
иллюзии). Помимо прочего, это очень дешевый метод...
Наконец, возможно и «встречное использование» собственной не¬
драконьей авиации. А именно — маневренных летунов (типа грифо¬
нов, горгулий, пегасов), несущих на себе стрелка.
Но это мы уже окончательно вернулись от обороны к активному
драконоборчеству. Что ж, быть по сему.
советы маиинаюшит драконоОораат
Толстая шкура дракона, безусловно, будет стимулировать военно¬
техническую мысль на поиск «бронебойных боеприпасов», ибо оружие
Вот на этой старинной (но все-таки
постсредневековой) иллюстрации главным
оружием рыцаря является не меч, а
специальные «противодраконьи» латы,
усеянные шипами: ни пастью его дракон
ухватить не может, ни лапой прижать.
Слаботемпературное пламя, видимо,
тоже не в силах повредить человеку
сквозь этот колючий «скафандр»
с длинным рубяще-режущим клин¬
ком менее эффективно из-за по¬
верхностного характера поврежде¬
ний. Когда доблестная фрау Йовин
одним взмахом снесла голову дра¬
коноподобной назгуловской «птич¬
ке» — ну, что тут поделаешь: это,
видать, входило в пророчество, по
которому Король-призрак должен
был погибнуть от руки воинствую¬
щей феминистки. А без учета про¬
рочества антидраконью пехоту сле¬
дует вооружать не столько мечами,
сколько копьями, клевцами, топо¬
рами (не широколезвийными секи¬
рами) или увеличенными варианта¬
ми стилета: в конце концов, даже
наш мир знал двуручные мечи с
«протыкающим» граненым клин¬
ком, рабочая часть которого по
длине существенно превышала
метр. Впрочем, эта «двуручная за¬
точка», равно как и клевец, тоже не
идеальна протйв дракона: во-пер-
240
прапокенае i
— ^ чг, ДРсг- ‘■■«jtf j-
вых, из-за застревания слишком часто превращается в оружие одного
удара, а во-вторых, при небольшой (по драконьим меркам!) длине бое¬
вой части у такого оружия есть шанс войти недостаточно глубоко, что¬
бы достать до жизненно важных органов. Поэтому таранный удар тя¬
желой кавалерийской пикой в стиле Георгия Победоносца действитель¬
но незаменим...
Против более мелких и менее бронированных существ этого типа хо¬
рошо срабатывает сложное древковое оружие типа билля, гвизармы или
некоторых форм алебарды: вогнутое лезвие (не столько рубить, сколько
цеплять и подсекать, особенно конечности или связки), шип-пробойник
на обухе и достаточно длинное центральное острие. Укороченная версия
неплохо смотрится как оружие для боя в подземелье.
Конечно, могут пойти в ход и специальные боеприпасы, заставляю¬
щие вспомнить принцип симметричного ответа. Огнесмеси с напал¬
мообразующими добавками (чтобы воздействие было продолжитель¬
ным), кислотные смеси (как наиболее быстро разрушающие органику),
контактные токсины (наиболее вероятно — нейропаралитического ха¬
рактера)...
На первый взгляд «ядохимикаты» сравнительно малоэффективны
против драконов, которые все-таки остаются пресмыкающимися: су¬
хая, покрытая чешуей кожа малопроницаема для газов и жидкостей, тут
как бы самому стрелку или метателю не пострадать, пусть он и на неко¬
тором отдалении. Но даже слегка поврежденная шкура (не говоря уж о
попадании на слизистую: глаза, пасть... какие там еще у драконов есть
естественные отверстия...) может сделать дракона чрезвычайно уязви¬
мым для этих средств массового поражения. Очень вряд ли у драко¬
на — огромного, подвижного, летающего и вообще «горячего» — так
вот, очень вряд ли у него физиология близка к таковой крупных репти¬
лий. Вряд ли она даже «птичья» или «динозавровая». Скорее всего, об¬
менные процессы там идут со сверхвысокой активностью, во всяком
случае — пока дракон разгорячен боем (тут снова вспоминается фэнте-
зийный архетип дракона, спящего, пока его не «призовут», где-то в под¬
земелье).1 * * * И хотя физиологический механизм огнеметания для нас по-
прежнему загадка, «иммунитета» он, пожалуй, не обеспечит. Ведь у со¬
временных змей отнюдь нет какой-то особой устойчивости к яду — за¬
то есть очень жесткий запрет на использование ядовитых зубов во
внутривидовых поединках.
1 Неожиданная мысль: а может быть, дракон потому и спит, что он уже сыт7. А сытый
дракон - при такой-то физиологии! - впадает в «небоевое» состояние, близкое даже не к
благодушию, но к анабиозу? Воюет же он, следовательно, лишь до тех пор, пока не наестся
вдоволь, на несколько веков спячки.
9 3-916
241
горизонты оруЖсш
тш л»>■—uj■”1' ■■»«*•»*• *•*"
(Неожиданный вывод: если хочешь обезопасить свой замок от ог¬
ня— нет, не от нападения вообще! — драконьей армии, то лучше всего
обзавестись хотя бы одним собственным драконом. И продемонстри¬
ровать его нападающим, как бы «сделав заявку» на то, что замок — то¬
же драконье логово. По всей видимости, табу на внутривидовое огнеме-
тание у драконов окажется совершенно необоримым. Только так и мо¬
жет быть у существ, чье дыхание по смертоносности превосходит яд
королевской кобры сильнее, чем этот яд — обычную слюну!)
Но вообще-то в фэнтезийном мире боеприпасы «особого назначе¬
ния» могут быть и магическими. Тут наиболее перспективной пред¬
ставляется широко известная «паутина» (предмет с заложенным в него
заклинанием). Также вероятно применение парализующих заклятий.
Не говоря о том, что в «магическом» мире очень вероятно относитель¬
но скорое появление специальных противодраконьих заклинаний по
аналогии с теми, которые направлены против нежити или демонов. Уж
эти-то заклинания — в ТАКОМ мире! — должны быть давно известны
и широко применяемы.
Но это, как говорили классики, уже совсем другая история...
«нестандартные» драконы
А действительно: сводима ли проблема дракона к существу типа
«крылатого динозавра», наделенного огнестрельным — в широком
смысле — оружием? Не рассмотреть ли нам и другие варианты? Хотя
бы в самых общих чертах?
Прежде всего приходит в голову возможность левиафана: чего-то
среднего между обычным драконом и «морским змеем» наших ле¬
генд — и, видимо, реальности (ну, не будем сейчас об этом). Степень
его привязанности к воде может быть
различна: от «китовой» до «тюленьей» и
даже меньше. Пожалуй, до «выдровой»
включительно. В последнем случае нали¬
цо вариант монстра, который и на суше
отнюдь не беспомощен, хотя ДОЛГИЙ
бой «на своих четверых» — или сколько
их там у дракона — окажется для него,
видимо, слишком изнурительным. Рав¬
но как и длительный переход в пешем
порядке.
(К сведению драконоборцев! Учиты¬
вайте все это в своих тактических планах.
Но не забудьте при том, что «на рывке»
24 2
Этот раннесредневековый
«морской дракон» изображен
столь непродуманно, словно его
какой-нибудь современный
фантаст сочинял!
npcinokeHCie 1
такой полуводный дракон может сохранять преизрядную скорость, верт¬
кость и прочие качества сухопутного бойца.)
А как у него с полетом? Вероятно, как у гидросамолетов. То есть для
абсолютно бескрылых противников он, конечно, летающий. Но в воз¬
душной схватке с «не земноводным» драконом шансов у него, как бы
это сказать помягче, немного. Разве что попытается такого дракона по
ходу боя к воде заманить? Тогда роли переменятся, пусть даже тот хо¬
рошо летающий противник — создание не класса «воздух-воздух», а
«воздух-земля», то есть плавать все-таки умеет, как и большинство на¬
земных хищников.
Похоже, если уж как-то породнить дракона с водной стихией (не
обязательно морем: озеро или полноводная река тоже подойдет) — то
оптимальным будет именно такой вариант, полуводный. Не случайно
многие драконы в фэнтези, да и в дофэнтезийных легендах, столь часто
«базируются» на острове... на прибрежной скале... в конце концов,
просто охраняют некий «источник»... В крайней выраженности леген¬
ды этот источник может превратиться в родник или даже колодец (за
право доступа к которому приходится платить дань прекрасными дев¬
ственницами), но тут мы уже явно вступаем на территорию сказки.
А вот что дракон способен гнездиться возле уединенного озерца — в та¬
кое здравомыслящий фантаст поверить может! И, если таких озер в ок¬
руге совсем мало, то очень даже понятна свирепость дракона, яростно
отстаивающего жизненно важную для него и его выводка территорию!
Зато на границе, на дальних подступах к озеру с драконом вполне мож¬
но поладить миром, приручить или, при наличии разума (у обеих дого¬
варивающихся сторон!), установить союзнические отношения. Может,
дракону только и нужно, чтобы люди не вторгались в его «озерный за¬
поведник» с доблестными красавицами и спасающими их девственны¬
ми рыцарями... т. е. наоборот...
Вообще такая «очаговость» обитания, привязанность к затерянным
среди гор и лесов озерам или, напротив, затерянным среди моря остро¬
вам — хорошая основа для приручения, установления первоначальных
контактов. А если этот водоем либо клочок суши дракону воистину не¬
обходим (для «вызревания» потомства, как у тюленей или плезиозав¬
ров? а может быть, дракон-выдра все-таки не может проводить в воде
круглые сутки, и ночевать ему нужно на берегу?) — то люди могут и на¬
вязать ему такое приручение или союзнический дом.
Зачем вообще разрабатывать такую вот водную модель? Для обес¬
печения пищей, зачем же еще! Ранее уже говорилось, что экосистема
далеко не всякой планеты (и не всякого фантастического романа!) вы-
2 43
горазонгтзы ору>ксш
держит нашествие таких вот сухопутных хищнозавров. Зато водные ре¬
сурсы в дотехнологический период исчерпать гораздо сложней.
(Стало быть, возвращаемся к варианту дракона морского: в лесном
озере, наверно, выращивают свой молодняк сухопутные драконы, во
взрослом состоянии промышляющие скорее не рыбу, а диких оленей,
домашних овец и прекрасных принцесс.)
Хотя... Нам же нужен не «пожиратель планктона», а нечто доста¬
точно клыкастое, так ведь? Значит, нужно населить море достаточным
количеством не таких уж мелких охотничьих объектов и, кто знает, мо¬
жет быть, даже естественных противников.
Впрочем, если в море вашей фантастики стаями ходит рыба вроде
трески или крупной сельди — этого, на крайний случай, хватит: ведь
даже волк может прокормиться не только оленятиной, но и мышами.
А вообще-то средневековые картографы (фантасты, не отставайте!) на¬
селяли океаны великим множеством самых разнообразных тварей, так
что и драконозаврам, и драконоцетусам нашлось бы на ком оттачивать
охотничьи навыки. Боевые тоже.
...Вот мы и подошли к полностью водным драконам. Что можно
сказать о них?
Какие-то это совсем чуждые человеку существа. Скорее всего, в
мире любой степени фантастичности их место — на ролях «морских
чудовищ», а не соратников, союзников, ездовых животных. С другой
В серединеXVI в. авторы уже предлагали читателям гораздо более продуманный
ассортимент морских обитателей
244
— ■' 11Г-, .л
гэрапо>кенае i
стороны, вряд ли следует отказывать им хотя бы в дельфиньем интел¬
лекте. Следовательно, люди (особенно при помощи магии!) все же мо¬
гут договориться с ними и насчет охраны порта (от кого? от вражеской
эскадры? или от чудовищ моря?), и, с много большим трудом, по пово¬
ду возможности «верховой езды». Отметим тут же, что вообще-то раз¬
работать правдоподобное «седло» или гондолу для морской твари —
задача не из легких. Проблем здесь не меньше, чем при сочинении сбруи
для летающего монстра. А если дракон плавающе-ныряющий вдобавок
оказывается еще и летающим...
Очень трудно представить себе экипировку, которая выдержала бы
такую «смену режимов» (по крайней мере, если речь идет не о «броске»
в иную стихию, а о сколько-нибудь длительном пребывании в ней).
Скорее всего, дракона придется переседлывать — а это дело долгое и
непростое, требующее множества рабочих рук. Даже у нашего «родно¬
го» слона легко ли заменить наспинную боевую башню на, скажем,
охотничий паланкин?
(А уж всякие там катапульты морского боя — пусть даже не для
под-, но надводной стрельбы — тем более придется заменять на «авиа¬
ционные» варианты с принципиально иными ТТХ.)
Между прочим, и самого дракона, который выдерживает такую
«смену режимов» — от водно-подводного на воздушный, минуя при
том сухопутный этап, — тоже представить нелегко. Вообще-то это дав¬
няя мечта военных: совместить самолет и подводную лодку. Фантомасу
нечто подобное удавалось, героям «Небесного капитана» — тоже. У ос¬
тальных успехи скромнее, что в технике, что в биологии. Ну, еще Джан¬
го Фетт из «Эпизода II» плавал-летал на твари, срисованной, однако, не
с ящера, а с манты, гигантского ската. Но в бой он отправлялся отнюдь
не на ней: маневренность не та!
Биология нашего мира допускает сочетание способности хорошо
нырять и плохо летать, но — лишь для существ размеров где-то с гага¬
ру.! При малейшей попытке увеличить рост эволюция тут же перево¬
дит «пациента» в аналог пингвинов, у которых с полетом, гм, не очень.
В мирах фантастики предел допуска, конечно, шире. Но все же не
зря, думается, в схватке за Андромеду (не ту, которая туманность, и не
ту, которой штамм, а исходную) «крылатым» был именно Персей, а
дракон от поверхности моря так и не оторвался ни разу.1 2 И не зря в дя-
1 Любопытная подробность: самые первые реконструкции птеродактилей изображали
их как... плавающих ящеров: крылья были приняты за ласты.
2 В греческом мифе это чудовище, собственно, зовется не «дракон», а «кетос». От этого
термина происходит название... да, именно китов (научная, латинизированная версия -
«цетус»).
24^
горизонты орудия
ченковском «Ритуале», где подвиг Персея повторяет дракон (а подвиг
дракона — какой-то крабоспрут непомерного роста!), вода для него яв¬
ляется самым опасным рубежом...
А вот интересно: если китообразный дракон все-таки взлетит —
сможет он приземлиться без аварии, или ему необходима посадка на
воду? Скорее — последнее. И уж взлететь-то с Земли он точно не суме¬
ет. Думается, даже и над морем летать он должен в режиме не самолета,
а как бы экраноплана: отрываясь от водной глади максимум на десятки
метров.
Интересно: а как в этом случае обстоят дела с драконьими доспеха¬
ми? В «морском» варианте они явно должны обладать нулевой плавуче¬
стью (значит — не сталь! Да она ведь и ржавеет так, что лишь в XIX в. ее
во флотостроении применять научились). А в воздушном варианте су¬
ществу со взлетными качествами ухудшенной гагары, наверно, вообще
не стоит себя броней отягощать. «Им, гагарам, недоступно!»
Интересно: а может, вместо морской брони или вместе с ней стоит
навешивать на дракона... таран? Конечно, на такого дракона, который
ихтиозаврокит, а не плезиозавровыдра.
И уж совсем интересно, что сумеет противопоставить такому
дракону-триере-«Наутилусу» вражеский флот. А ведь сумеет: как в рам¬
ках «симметричного» ответа, так и «асимметричного».
А как у морского дракона обстоят дела с огнеметанием — это инте¬
ресно вдвойне и втройне. Полагаем, что ему все-таки удобней разить
неприятелей электричеством или обдавать их какой-нибудь едкой жид¬
костью.
Да, все это интересно. Но мы пока оставим читателя в неведении.
Потому что такие вопросы невозможно решить в рамках одной статьи,
да и цикла статей тоже. А представить себе, что какое-либо издательст¬
во решится выпустить книгу, посвященную этим вопросам, — чистая
фантастика! Или все-таки нет?
Приложение 2
сага оО атазонкалс1
В соавторстве с Владимиром Лещенко
Тут мы оказываемся в странном положении. Работа — общая (за¬
мысел у каждого из авторов созрел порознь, но ведь созрел же!), а вот
авторские позиции отличаются. Причем очень сильно. Так что один из
нас выступит в роли «докладчика», другой — «оппонента». Кто есть
кто? А вы угадайте!
1. итак, поговорит оО атазонках...
Докладчик:
...Накачанная особа, словно сошедшая со страниц культуристского
журнала, с искаженным яростью лицом прорубающаяся сквозь охва¬
ченных ужасом врагов. Царственного вида дама верхом на единороге,
закованная в чеканные доспехи. Лучница, напряженно целящаяся в уже
нависшее над ней чудовище.
Корела-Ястреб — подруга Конана. Рыжая Соня, Анастасия из Пре-
светлой Сибирской империи. Кэтти-бри из Забытых Королевств. Все
это женщина-воительница в разных ипостасях. Проще говоря — ама¬
зонка. Один из любимых персонажей фэнтези, и не только.
Она знакома, пожалуй, даже тем, кто фантастикой не интересуется:
ведь именно амазонок издатели почему-то очень любят помещать на
глянцевые обложки романов, что в изобилии лежат на лотках и прилав¬
ках. (При этом вовсе не обязательно, чтобы в тексте они хотя бы упо¬
минались.)
Итак, амазонка — кто же она такая?
1 Анонс книги «Этнография страны фантастики» (часть первая - «Почти не такие же»).
247
горизонты ору>кия
Начать разговор о ней нужно с одного
важного обстоятельства.
Большинство персонажей фэнтези:
эльфы, гномы, орки, демоны, драконы,
маги, оборотни и прочие «Иные» — если
пользоваться терминологией «Ночного
дозора» С. Лукьяненко — пришли из ле¬
генд и сказок (во всяком случае, их реаль¬
ное существование достоверно ничем не
подтверждается). Что же касается амазо¬
нок, то здесь ситуация обратная — о них
как о сугубой жизненной правде свиде¬
тельствуют не только древние мифы и не
менее древние хроники, но и вполне ре¬
альные факты вплоть до многочисленных
археологических находок и даже наблюде¬
ний очевидцев. Рассказы о воительницах
распространены повсюду: от Бразилии и
Африки до Филиппин, и островов Поли¬
незии, и даже у якутов и бурят.
Оппонент:
Да, мифы, рассказы и находки дейст¬
вительно распространены по всему миру,
а вот амазонки — не совсем. Точнее, так:
все эти свидетельства (включая археологи¬
ческие) касаются целого «куста» явлений, разных порой даже не по
форме, но и по сути. Причем самые «амазонские» детали чаще всего
или требуют уточнения, или могут быть истолкованы неоднозначно.
А порой и то и другое.
Вместе с тем отрицать существование этого «куста» не приходится!
Имеют ли его «ветви» общее происхождение, срастаются ли они поз¬
же — другой вопрос. В дальнейшем мы постараемся на него совместно
ответить.
Докладчик:
При раскопках сарматских курганов рядом с женским скелетом,
вместе с браслетами и ожерельями, регулярно находили мечи и доспе¬
хи. И все это не было просто украшениями или церемониальными
предметами: останки погребенных женщин имели многочисленные
прижизненные повреждения, вроде следов колотых и рубленых ран и
намертво засевших в костях обломков наконечников стрел. А в одном
248
Этот рисунок традиционно
считают изображением амазонки.
На самом деле греческий
художник, похоже, изображал
легковооруженного скифского
юношу - но, зная об «амазонских
мифах», допустил возможность и
такого толкования
<•' O' -* * lk'1
npano>keHcie s
из таких погребений обнаружено тринадцать черепов, причем, как по¬
казала экспертиза, они были отделены от тел задолго до того, как захо¬
ронены. Можно предположить, что это головы врагов, сраженных по¬
койницей при жизни.
Оппонент:
Это как раз характернейший цикл случаев, допускающих не то что
двойное, но крайне многообразное толкование. Впрочем, уже было обе¬
щано: продолжение — следует. А пока не вернуться ли к фантастике?
Докладчик:
Хорошо, вернемся к фантастике. Можно смело сказать, что совре¬
менная фэнтези выросла из двух произведений — во-первых, это «Вла¬
стелин Колец», во-вторых — во всех смыслах бессмертный говардов-
ский «Конан».
Оппонент:
Э-э-э... Ну ладно. Пожалуй, в рамках «амазонской» темы не найду
что возразить.
Докладчик:
Дж. Толкиен ориентировался на старинный рыцарский роман ар-
туровского цикла и классический исторический роман с его католиче¬
ской традицией а-ля Вальтер Скотт. Поэтому амазонок там быть не
могло, за исключением Эовин — но она именно уникальное исключе¬
ние. Что же до Роберта Говарда и его последователей, то они были на
редкость непривередливы в выборе первоисточников и тащили в свои
В «Суде божьем оружием» допускались и
межполовые поединки, но оружие при этом
всегда использовалось не совсем боевое (наименее
боевое - у мужчины), к тому же мужчине условия
предписывали занять неудобное положение
(в прямом смысле: по грудь в тесной яме). Нам
удалось найти лишь одно изображение схватки
в вольных условиях, и вот она-то завершается
победой женщины! Увы, это - миниатюра из
швейцарской хроники XV в., символически
изображающая финал «дела об изнасиловании»
от 1288 г., так что о реальных подробностях
поединка по ней судить нельзя
249
горизонты оруэкия
т~~тшттттштшшт*ь*~* "1 m^г"'rjey* ^ " --
произведения буквально все, что попадалось под руку. Именно так в
фэнтези попали и амазонки. А поскольку первую скрипку играли авто¬
ры из Нового Света, для которых древние мифы были чем-то если и не
чужим, то уж очень далеким, то и образ воительницы претерпел нема¬
лые изменения. Так что от классических амазонок в этих персонажах,
кроме названия, почти ничего и не осталось.
Тем не менее все же можно проследить исторические и фольклор¬
ные корни той или иной вариации на тему «девушки с топором».
2. основные разновадносгаа атазонок
Докладчик:
Всего их четыре.
Во-первых — это обитательницы государства или племени, где
женщины стали «сильным полом» во всех смыслах, и заправляют всем,
и воюют. А мужчины варят обеды, доят коров, присматривают за деть¬
ми и стирают белье, и заодно сочиняют стихи в честь своих могучих
подруг.
Обычно это государство небольшое: что-то вроде греческого поли¬
са. Классический пример — Коргал у Бушкова, где оказывается в плену,
не лишенном приятных аспектов, рыцарь Сварог. (Бывают, впрочем, и
исключения — вплоть до межзвездных империй, но это уже несколько
другая епархия.)
Оппонент:
Ужасная ситуация, что бы ни вынес из нее рыцарь Пиранья или
спецназовец Сварог. То есть если в этом мире мужчины еще и рожать
способны — ладно, тогда он будет не менее устойчив и не более жесток,
чем известные нам миры людей и животных. Просто поменяются мес¬
тами понятия «женщина» и «мужчина». А в менее фантастических слу¬
чаях все, что мы знаем об эволюции, подтверждает: сражаться должен
нерожающий пол...
Дело не только в том, что он менее ценен для воспроизводства по¬
пуляции — хотя и это тоже. Простой пример: если детей все-таки про¬
изводят на свет сами амазонки — то их социум чрезвычайно, до нежиз¬
неспособности, чувствителен к боевым потерям. Никакой избыток ми¬
ролюбивых мужчин не сумеет восполнить уровень деторождения (а
значит — и пополнение числа воительниц). Единственный для них вы¬
ход — вести войны так, чтобы практически не нести потерь. А посколь¬
ку при наличии хоть мало-мальски серьезного противника это вряд ли
получится — то амазонское войско или должно, по авторскому произ¬
волу, такого противника не иметь (ну и зачем это читателям? Так ли
2£0
орапюкенае a.
■tr“ 1П-J '
интересна комбинация «молодец против овец», даже со сменой пола
участников?), или... Вы уже догадались: действовать очень осторожно,
даже робко, если не застенчиво. Это чтобы не искать других слов. Снова
вопрос: надо ли менять традиционное шило на такое мыло?
Но дело, как уже было сказано, не в том.
Слишком многое «заточено» эволюцией под традиционную мо¬
дель. Вульгарные отличия костяка и мускулатуры, глазомер, «чувство
пространства», гормональный фон... Устойчивость к конкретным ти¬
пам стресса: у «нерожающего» пола — высокая к страшным околосмер-
тельным уровням и гораздо более низкая к бытовой нервотрепке; у «ро¬
жающего» — наоборот... В общем, не только традициями объясняется
статистическое преобладание у одного из полов таких профессий, как
генерал, солдат, шахматист, хирург и хороший-политик-для-крити-
ческих-ситуаций, а у другого пола — профессий врача поликлиники,
школьной учительницы и хорошего-политика-для-мирного-времени...
Базовые инстинкты, в том числе социальные, без которых не обходи¬
лись даже ранние приматы рода Homo, а не только вид sapiens, да что
там — даже собаки или стайные птицы не обходятся...
Нет, отдельные исключения возможны, они могут быть даже не¬
редки. И горе тому обществу, которое пытается подстричь их под одну
гребенку. Но горе и тому, которое пытается выстроить на этих исклю¬
чениях постоянно действующие правила. Пусть даже общество это —
размером с античный полис...
Что, социальные законы выше биологических? Да, выше. Они и за¬
конов Ньютона выше, только куда от них денешься. Та же статистика
подтверждает: «леди-босс» может чувствовать себя даже очень ком¬
фортно (во всяком случае, в делах мирного времени), зато пресловутый
«мистер-мама», мужчина-домохозяйка, непрерывно пребывает на гра¬
ни нервного срыва. И удерживается он в этом статусе либо абсолютно
против воли, по неодолимым жизненным обстоятельствам — либо...
потому, что его, гм, психофизиологическая ориентация (как бы это по¬
корректнее выразиться?) резко отличается от традиционной.
Ну и представьте себе традиционный социум, коллективно сменив¬
ший именно это шило на именно это мыло! Да еще — социум воин¬
ский! Нет, какое-то время он просуществовать сможет (идя поперек
множества инстинктов, прежде всего именно воинских и примыкаю¬
щих к ним), но цену ему придется заплатить за это слишком жестокую
во всех смыслах. И эффективность его неизбежно окажется ниже тра¬
диционной. Намного. Очень.
Короче говоря, вывод таков: этот социум может быть устойчив;
лишь если он базируется на нечеловеческой основе. Довольно хорошо
254
горазонгаы ору>кая
Реальные перспективы амазонок в биологии. Пройдя путь от воинствующего
«рабовладения» через разные фазы паразитизма (в числе которых - «диверсионное»
проникновение царицы в жилище муравьев-хозяев, «ликвидация» законной царицы и
занятие ее ниши в муравейнике), постамазонские виды приходят к паразитизму
классическому. Этот «период декаданса» характерен тем, что царицу хозяев даже
не убивают, а просто держатся рядом с ней (и на ней!) как мелкие нахлебники, принимая
от рабочих муравьев долю корма и ухода, в том числе и за своим потомством, которое
рабочие-хозяева не отличают от потомства собственной царицы. Соответственно
и весь «амазонский муравейник» сводится к нескольким плодовитым мини-царицам,
а грозная каста бесполых воительниц исчезает как ненужный балласт...
его сумел описать Пол Андерсон в «Зиме мира». Еще убедительней по¬
лучилась картина у Гаррисона в «Эдемском» цикле; может быть, пото¬
му, что его воительницы-рептилии сдвинуты в сторону от людей не
«чуть-чуть», как то сделал Андерсон, но очень сильно? Пародийно, но
не без достоверности сходную ситуацию обыграл и Пратчетт в ч. 1 сво¬
ей подростковой трилогии о Джонни Максвелле: единственный воинст¬
венный самец в том сообществе амазонок (опять из рептилий создан¬
ных!) ведет себя не как настоящий мужик среди баб> а как истеричная
суфражистка среди фронтовиков!
А убедительней всего (на практике подтверждено!) все это склады¬
вается у общественных насекомых. В их сторону, собственно, и сдвину¬
ты разумные динозавры «Эдема»; у Гаррисона это получилось, как там
будет с реальной эволюцией иных миров — не знаем. Однако это
СОВСЕМ иная биология. Кстати, только в ней и возникли настоящие
амазонки. Но и здесь — на базе нерожающей касты самок, при сведении
самцов фактически к нулю, к репродуктивным функциям.
Любопытно, что чем «амазонистей» эти виды, тем больше у них
увядают вообще все инстинкты, кроме воинских, да и число невоин¬
ских каст сокращается. Так что эволюция тут заканчивается даже не
«рабовладением» (когда приходится добывать представителей рабочих
каст в других муравейниках), а попросту паразитизмом: суперчерезама-
гзрапокенае я.
зонки даже воевать разучиваются... М-да. Трудно сказать, способна ли
такая линия развития создать разум. Во всяком случае, описание его и
контакты с ним — задача для авторов SF, а не фэнтези!
Докладчик:
Действительно, фэнтезийщики редко используют даже версию
«амазонского полиса». Куда чаще встречается другой вариант: амазон¬
ки — участницы неких боевых братств, иногда тайных. И в самом деле,
тайные женские сообщества, зачастую весьма воинственного характера,
не стеснявшиеся пускать в ход стрелу и яд, существовали буквально по
всему свету: от Бразилии и Африки до Филиппин.
Третий вариант, отчасти схожий с предыдущим, — женские воин¬
ские союзы, связанные с культом воинственных богинь. Женская стра¬
жа охраняла храм Артемиды в Эфесе — впрочем, не помешав Геростра¬
ту сделать свое дело.
Оппонент:
Очень точное замечание. Когда женские военные структуры дейст¬
вуют как часть воинского «мира вообще» — их роль неизбежно оказы¬
вается или крайне вспомогательной, или просто церемониальной. Разу¬
меется, если эта роль сводится к воинской в первозданном смысле. Круг
магичек, действующий у А. Сапковского в завершающих романах
«ведьмачьего» цикла, действительно сумел какое-то время править
судьбами нескольких стран на манер очень крутого (хотя и тайного) ге¬
нералитета.
Докладчик:
Из других исторических примеров можно вспомнить полинезий¬
ский военно-религиозный орден «ареои», участницы которого сража¬
лись наравне со своими товарищами-мужчинами.
Про ареоев очень мало кто знает — вообще мифы и история неев¬
ропейского мира фантастами еще недостаточно освоены. А зря: нако¬
пать там можно много интересного.
Оппонент:
Например, тот почти несомненный факт, что женщины там играли
весомую роль прежде всего в «ролевых играх» — которые совмещали
функции именно ролевых игрищ (не по Толкиену!), эстрадного шоу,
военного парада и жреческого богослужения. А когда наступал этап
сбора спонсорских приношений — в диапазоне от добровольно-вос¬
торженной оплаты ареойского выступления до откровенного сбора
дани или вообще погрома с плавным переходом к каннибальскому
пиршеству, — то тут на первый план выходили «ролевики» мужского
горизонты ору>кая
пола. И вообще у ареоев, независимо от пола, существовал милый обы¬
чай убивать всех детей, прижитых членами ордена во время таких вот
концертов, затягивавшихся иногда даже не на месяцы. Теоретически та¬
кое ведет к «гнездовому паразитизму» похлеще, чем у общественных
насекомых. Практически же, поскольку у приматов вида Homo sapiens
другие общественные инстинкты, это привело к исчезновению ареой-
ского ордена — далеко не всегда мирным путем.
Докладчик:
Так или иначе, мы, наконец, подходим к самому распространенному
типу амазонок. Это женщины, выросшие в народе или племени, где пре¬
красный пол владеет оружием так же, как и сильный. Либо в крайнем
случае — где к женщинам, избравшим профессию воина, относятся тер¬
пимо. Тут в качестве первоисточника видим (наконец-то!) кельтскую
традицию, столь любимую фэнтезийщиками. Ибо именно в кельтских
легендах подобные воительницы встречаются чаще всего. В кельтских
землях бытовала легенда об управляемой женщинами стране (УБразил,
или Хай Бразил. А ирландские и валлийские предания и летописи бук¬
вально пестрят именами амазонок. Нэсса, возглавившая замковую дру¬
жину после гибели родителей и отмстившая за них. Дихтайн Отважная,
ставшая колесничей у своего отца, короля Конхобара, и ходившая с ним
в битвы. (Видимо, с нее и списана Эртан из эпопеи М. Семеновой о Вол¬
кодаве.) Можно еще вспомнить многочисленных любительниц помахать
мечом, наставниц и отчасти жен великого ирландского героя Кухулина:
Скатах, Уайтех, Айфе и Дорналл, носившую выразительное прозвище
Большой Кулак. Кстати говоря, по мнению ряда исследователей, именно
женщины-воины народа киммерийцев-кельтов в большой степени ста¬
ли прообразом амазонок греческих мифов.
Оппонент:
Ну, если киммерийцы — непременно кельты... Ладно, проехали
(проскакали). Что до кельтских реалий — скажу так: с кельтскими же
легендами они соотносятся неоднозначно. Но все-таки соотносятся.
А вот с фантастикой кельтские легенды (именно эти!) безусловно
соотносятся. Так что снова — проскакали (или все-таки проехали: на '
боевой колеснице?).
з. атазонка как боевая еданааа
Докладчик:
Как правило, амазонка — это боец-одиночка или участница ма¬
ленькой группы не связанных присягой или служебным долгом вои-
2S4
гзрапо>кенае 2
нов, искателей приключений, неформальных борцов со злом и т. п. То
есть воительница эта скорее не солдат регулярной армии, а «вольный
стрелок».
Нечасто авторы включают женщин в состав полноценных регуляр¬
ных частей (как Ф. Кресс в его небезызвестной эпопее про Громберланд
и уже упоминавшийся А. Сапковский). Еще реже фигурируют отдель¬
ные женские отряды, а уж тем более — армии. Разве что у Ольги Ели¬
сеевой в романе «Сын Солнца» (Азбука, 2004) присутствует армия чер¬
нокожих воительниц верхом на зебрах, сражающаяся на стороне Ат¬
лантиды.
Оппонент:
Зебра в боевой кавалерии — это круто! Впрочем, во времена Атлан¬
тиды (постольку, поскольку о них вообще можно говорить) конница
должна была пребывать в состоянии раннего детства, когда и в самом
деле еще не очень ясно, кто из скаковых животных чего стоит. Тот же
Египет экспериментировал с несколькими видами непарнокопытных...
Докладчик:
Пожалуй, сочинители напрасно избегают ситуаций, когда на поле
битвы появляется женское войско — при всей внешней невероятности,
Современная версия воинского танца зулусских девушек, в руках у которых-
крайне символические аналоги щитов и ассегаев. «В оригинале» имелся в виду...
вооруженный гарем: у зулусов было военизировано вообще ВСЕ,
вплоть до образа жизни жен верховного правителя
25^
горизонты ору>кая
еJR**- ''С' ** •--
это как раз доподлинный факт. Армии в тысячи и даже десятки тысяч
воительниц уже в новейшее время имели место в Африке — еще в
XIX в. Последний раз они вышли на поле боя в 1898 г. (чуть больше ста
лет назад!) при завоевании французами Дагомеи. Тогда вооруженные
луками, копьями и старыми мушкетами женские полки доставили не¬
мало проблем европейцам, несмотря на наличие у тех пулеметов и
дальнобойных орудий.
Оппонент:
Да, проблем было немало, потому что французы как-то не сразу
осознали, что с этими гаремными частями (без шуток: женская гвардия
Дагомеи формировалась на гаремной основе, правда — в широком
смысле слова) надо воевать всерьез. То есть не стоять, отвесив челюсть,
и не пытаться с улыбками и заигрываниями брать в плен — а садить по
ним залпами, как по воинам мужского пола. Но когда этот факт был
осознан по-настоящему — проблемы тут же кончились. В общем, не
похвалю я дагомейских «гаремовладельцев», жизнями прекрасных вои¬
тельниц сумевших несколько оттянуть свое всеконечное падение...
Кстати, ранний этап дагомейской тактики (на котором враг еще «не
осознал») описан в «Последнем Кольценосце» Еськова. Там этот эпизод
заметно трансформирован — но в результате стал даже ближе к под¬
линной воинской практике, чем «дагомейская легенда». Даром что тот
виток харадримско-кхандского конфликта в целом списан не с истории
Дагомеи, а с отношений между армией зулусов и мусульманскими ра¬
боторговцами. Впрочем, у зулусов что-то подобное тоже было, пусть и
в меньших масштабах.
4. атазонка He^enoBetieckajc народов
Докладчик:
Конечно, прежде всего вспоминаются эльфийские лучницы, ни в
чем не уступающие своим остроухим спутникам жизни. Некоторые ав¬
торы даже прямо указывают, что у людей амазонки завелись именно
под благотворным (или тлетворным) влиянием Старших Рас.
Между тем всякий, хоть мельком прочитавший «Сильмариллион»,
помнит, что толкиеновские эльфийки в драматических ситуациях ве¬
дут себя вовсе не героически: стеная, покорно бредут в плен, заламыва¬
ют руки, проливают слезы — точь-в-точь, как благородные дамы Сред¬
невековья. Причем не реальные, не раз дравшиеся наравне с мужчина¬
ми на стенах осажденных городов и замков, а именно как героини
рыцарских романов. Стало быть, эльфийская амазонка — это уже
что-то вторичное, изобретенное последователями Профессора.
гзрапокенае а.
.-ЗОЕ
Благородная дама защищает замок
па равных с мужчинами. Эта знаменитая
иллюстрация из «Мапесского кодекса»
изображает событие редкое, но все же
реальное. Средневековые хроники приводят
несколько случаев такого вот активного и
результативного участия в'бою против
осаждающих (хотя почти всегда речь идет
о горожанках, а не дамах из
аристократических кругов): оборона Лаона
в 1111 г., оборона Амьена в 1115 г...
Перумов в «Хранителях ме¬
чей» был в этом смысле точнее: у
него эмансипированных лучниц
поставляют не классические эль¬
фы, а их короткоживущая разно¬
видность — народ Дану.
Оппонент:
О благородных (и не только)
воительницах средневековья —
особый разговор. Что касается
эльфиек, то я бы еще назвал прекрасных альвинь «Меча без имени»
того же Андерсона, которые в безнадежной ситуации сперва отдаются
на милость звероподобных победителей, действуя при этом «женским
оружием — чтобы воспользоваться которым, нужно открыть воро¬
та», — а потом, усыпив бдительность врагов и размягчив их души, бе¬
рутся уже и за кинжалы или луки.
Но в научной фантастике иных миров амазонок «нелюдского типа»
и вправду больше...
Докладчик:
Действительно, в фэнтези вспомнить, пожалуй, больше и некого.
Разве что брокилонских дриад А. Сапковского или лесных гаррид, вью¬
щих тетивы из собственных волос у все того же Ника Перумова.
А вот кого среди амазонок не замечено, так это гномих. Впрочем,
творческий процесс не стоит на месте — и, возможно, мы еще познако¬
мимся с непобедимым хирдом грозных подземных обитательниц.
Оппонент:
Наверно, снова в биологии дело? У гномов, кажется, очень выражен
половой диморфизм (извините за сравнение — как у горилл... а может
быть — как у неандертальцев?). Гномихи, конечно, тоже очень силь¬
ны — но тут вопрос не только в соотношении сил. Просто в таких слу¬
2.S7
горсдзонгаы ору>кая
чаях исходные инстинкты и выросшая на них воинская этика образуют
неразрывный сплав. Гном НИКОГДА не сможет поднять оружие на
женщину своего вида. Соответственно гномиха НИКОГДА не изберет
воинскую стезю, да и вообще дела мужского мира (не только воин¬
ские!) ей глубоко чужды. А гному — дела ми{эа женского. Очень может
быть, что «женская история» гномов еще более насыщена событиями,
чем мужская, — но от таких, как Толкиен, этот параллельный мир со¬
крыт. Возможно, от таких, как Гимли, — тоже?
А у эльфов все наоборот! Эльфы очень андрогинны, сильный пол у
них вполне прекрасен, а прекрасный — не совсем слаб (физическая
мощь эльфов велика: за счет быстроты реакции, точности движений,
выносливости и способности быстро восстанавливать энергию, нако¬
нец, за счет особой мудрости телау порожденной многовековым опы¬
том). И поэтому у их «самцов» (еще раз извините, никого не хотел оби¬
деть!) нет надежного запрета на убийство «самок» (снова извините!)...
Так что эльфийкам воистину только и остается демонстративно зала¬
мывать руки и лить слезы — это в генах заложено, ведь при малейшей
попытке сопротивления их не пощадят. Может быть, не пощадят даже
в случае просто спокойного («мужского»!) поведения — откуда и исте¬
рический надрыв...
Докладчик и оппонент вместе:
Впрочем, с того момента, когда «заготовка» этой главы была опуб¬
ликована как статья в журнале «Реальность фантастики», читатели (а
особенно — писатели!) накидали нам множество дополнительных при¬
меров фэнтезийного амазонства. Прежде всего — в дальнозарубежной
фантастике, литературной и «игровой». Сальваторе, Каннингем, Виль¬
ямс, чуть-чуть и Пратчетт, сверх названной повести... «Забытые коро¬
левства», «Паучья королева», «Трон из костей дракона», «Король бурь»,
«Ноги из глины»... Но интересно отметить, что эльфоподобные вои¬
тельницы в таких моделях не обязательно сражаются просто наравне с
мужчинами своей расы: иногда квазиэльфийки возвышаются над ква¬
зиэльфами примерно как рыцари над простыми ратниками, «пушеч¬
ным мясом» — да и относятся к ним соответственно! А гномообразные
воительницы появляются скорее не как альтернатива воюющему муж¬
скому полу, но как его дополнение — в тех случаях, когда, по воле авто¬
ра, полового диморфизма у гномов практически не заметно и оба пола
равны по силе, задиристости, телосложению и даже длине бороды...
С нашей точки зрения, в расе подземных рудокопов такая «выравнен-
ность» вряд ли возможна — или уж всяко более затруднена, чем в расе
лесных охотников! — но авторского права на вымысел никто не отме¬
нял. Тем более — в фантастике!
2?в
орапокенае si
Однако крайне симптоматичен «сдвиг полов»: у гномов, троллей и
пр. — в маскулинную сторону, у эльфов — в андрогинную!
Люди, получается, оказались в точности посередине... Missing link,
однако! Вот только хорошо бы знать: между кем и кем? В какую сторо¬
ну ведет эволюционный мэйнстрим этих миров? От гномов через лю¬
дей в сторону эльфов как более грацильной формы — причем
эльфийско-мужской пол оказывается затронут этой грацилизацией
почти фатально, превращаясь в атавизм, «пережиток прошлого»?
И стало быть, претензии эльфов на «перворожденность» — лишь мас¬
кировка, реально же они самый поздний побег на древе разумных рас?
Уж не по этой ли причине они столь часто культивируют свою избран¬
ность, свое презрение к «иновидцам»: грубым, примитивным, патриар¬
хальным, мужеподобным...
Что, эльфы везде — «застывшая», не техническая цивилизация?
Верно; зато — магическая. А ее «статичность», возможно, тоже маски¬
ровка. Ведь долгая жизнь и малое количество детей в семье — это как
раз признаки современной структуры!
...Трудно сказать, получится ли такое за счет одной только биоло¬
гической революции. Все-таки не зря НАШ мир выбрал не эльфов и не
гномов — а людей. Как «золотую середину»?
Хотя не будем перехваливать человеческий путь: он тоже сплошь и
рядом заводит в тупики, которые совсем недавно показались бы чистой
фантастикой. То есть скорее грязной. Как вам парадокс ряда развиваю¬
щихся (куда?!) стран «третьего мира», которые, страдая одновременно
от перенаселения и от хронического беспредела гражданской войны,
комплектуют воинские формирования полутеррористического склада
из подростков — причем не только мальчишек, но и девчонок?
Впрочем, для миров классической фэнтези этот вариант создания
«амазонского корпуса», пожалуй, закрыт. Потому что с перенаселенно¬
стью он будет сочетаться ОЧЕНЬ недолго. Такое сочетание возможно
лишь в мире высокотехнологическом, щедро одаривающем свои же
собственные «горячие точки» всяческой гуманитарной помощью,
включая медицинское обслуживание, а также страховку от окончатель¬
ного военного поражения и, по крайней мере, от крайнего голода....
opy>kcie а доспехи
Докладчик:
Во всяком случае, это не секира, не алебарда и не длинный тяжелый
меч. Хотя именно с ними амазонок частенько изображали художники и
дизайнеры — последователи незабвенного Бориса Вальехо. Всякий раз
2?9
горазонгаы ордрксш
при виде подобной картинки воз¬
никает невольная жалость к бед¬
ной воительнице...
Если уж брать меч, то лучше
легкий кривой, вроде ятагана (не
грубого орочьего, а классического
турецкого) — как у персонажа
игры «Камень ночи».
Оппонент:
Да как сказать... Такой ята¬
ган — оружие ближнего боя. Того,
который почти всегда включает в
себя элементы рукопашной. И во¬
обще на резню (со включением
сверхжестоких приемов боевой
борьбы) похож гораздо больше,
чем на фехтование. Разве что это
не воинское сражение, а какая-то
внезапная, скоротечная стычка в
нестандартных условиях и с ма¬
лым количеством участников.
К примеру, нападение из засады.
Сандро Боттичелли: аллегорическое
изображение «Сила». Аллегория аллегорией,
но в руках у девушки - цельнокованый
шестопер, который в равной степени может
служить и «полководческим жезлом»,
и абсолютно боевым оружием
Иначе на лице воительницы типа трускиновской Люс-А-Гард появится
не гримаса презрительного превосходства, а скорее уж выражение типа
«Ой, мамочка!».
А вот небольшой (но, возможно, длиннорукояточный) топорик в
руках амазонки — отчего бы и нет. Равно как и компактная булава,
шестопер, клевец и т. п. — для концентрации удара «в точке».
Докладчик:
Наилучшим оружием девы-воина все же будет сабля, особенно
удобная для всадницы — вспомним «кривые зерриканские сабли» у
спутниц Белого дракона в «Ведьмаке».
Но, разумеется, «оружием № 1» героинь этой статьи является лук.
Ведь именно лук (и шире — метательное оружие) позволяет женщине
сравнять счет в схватке с физически более мощным противником.
Оппонент:
Особенно если автор фэнтези считает, что для лучной стрельбы не
требуется ни долгих изнурительных тренировок, ни большой физиче¬
ской силы, ни филигранной сложной техники — как, например, для ис¬
2бО
гзрапо>кенае а.
кусства фехтования. Многие авторы именно так и считают... лук им в
руки, полк навстречу...
Докладчик:
Кроме того, могут присутствовать дротики, метательные ножи или
что-то совсем экзотическое, вроде сюрикэнов или дисков-чакр — осо¬
бенно если у повествования восточный колорит.
Зато арбалеты как оружие амазонок почти не встречаются. Тут, ви¬
димо, дело во мнении авторов-мужчин, что для женщины любой меха¬
низм сложнее прялки — почти табу.
Оппонент:
А я бы вообще-то не сказал, что прялка проще арбалета. Вспомним к
тому же «Летающих колдунов» Нивена, где «настоящие мужики», свято
уверенные в полной неспособности женщин овладеть техникой (как раз
ткацкой, а не боевой!), вдруг испытывают подлинный культурный шок.
Другое дело, что арбалет тяжел, и запас стрел для него тяжел, и от¬
дача тяжела. Тяжел и станковый щит, без которого арбалетчик в поле¬
вом бою редко обходится. А сколько-нибудь быстрая перезарядка ору¬
жия в боевых условиях тоже требует немалой силы.
Во всем этом «мачистские» авторы амазонкам отказывают. Не
слишком обоснованно... Уж при снайперской-то стрельбе из засады или
со стен укрепления арбалет в женских руках может иметь даже ряд пре¬
имуществ!
Докладчик:
Стандартная тактика боя для амазонки — это не схватка лоб в лоб, а
уклонения, уход с линии атаки, стремительный танец вокруг противника.
Если говорить о доспехах... Да, тут вопросов, пожалуй, больше всего.
Касаемо тех изделий, напоминающих выкованные из жести ку¬
пальники с голой спиной и бронированными лифчиками (вот ужас!),
или ажурных наручей, не защищающих ни от чего, в которых амазонок
частенько изображают... Что ж — как церемониальный доспех вполне
сгодится. Сколько в таком можно всерьез сражаться до летального ис¬
хода — пусть каждый прикинет сам.
Немногим лучше, если авторы одевают женщин-воительниц в
сплошную рыцарскую броню. Она требовала не только атлетического те¬
лосложения (печальна была бы участь современного олимпийца, сошед¬
шегося врукопашную с рыцарем), но и непростого умения его носить.
В качестве доспехов амазонкам куда больше подойдет нечто менее
претенциозное, зато более удобное — нагрудники из толстой кожи (во¬
ловьей или драконьей), усиленные металлическими накладками, или
961
Женская школа спортивного фехтования (Вена, 1879 г.). Любопытно сочетание рапиры
с леворучным кинжалом, в стандартных «мужских» школах давно уже не применявшимся.
Правда, в «нестандартном» фехтовании владение и кинжалом, и дагой культивировалось
минимум до 1920-х - по из мужских стилей это характерно для НАДспортивных,
, действующих в «зоне повышенной убойности». Здесь же кинжал используется скорее на
ДОспортивном уровне, компенсируя слабо поставленную защиту. Впрочем, основные
претензии -не к фехтовальщицам, а к их тренеру!
кольчуги тонкого плетения. Главное требование — доспехи не должны
быть слишком тяжелы и стеснять движения, лишая воительницу ее
главных преимуществ — ловкости, гибкости и быстроты.
Оппонент:
Не знаю, не знаю... Полноценный кожаный доспех — такой, чтобы
не просто облегал тело, изящно подчеркивая формы, но еще и защи¬
щал всерьез, — довольно тяжел. И между прочим, разному оружию
противостоит в разной степени. Так вот, легкому остроотточенному
клинку — не слишком хорошо. А подобные клинки, согласен, для ама¬
зонок наиболее органичны: в виде рапиры, сабли или тонколезвийного
меча — зависит от мира. Следовательно, в междуусобных сражениях
эти воительницы вряд ли будут в такую броню облачаться; иное
дело — сражаясь против «внешнего врага», сволочей-мужиков. Особен¬
но когда те вооружены оружием себе под стать: грубым, тяжелым и ту¬
пым (авторы феминистской фантастики, вы с этими определениями
согласны? Еще бы нет!). Правда, от удара по-настоящему ломовой силы
кожаный доспех спасет не вполне, как и любой тип «проминаемой»
брони. И боюсь, что амазонское содержимое такой вот «кожанки» имеет
гораздо более высокий шанс получить несовместимые с боеспособно¬
стью повреждения уже после первого же пропущенного удара. Покры¬
того аналогичной «кожанкой» мачо а-ля Конан-терминатор для дости¬
жения такого же результата придется лупить куда более долго и целе¬
устремленно. Особенно по шлему (допустим, тоже кожаному).
Разве что это кожа драконья, покрытая естественным чешуйчатым
панцирем. Тогда... А собственно, что — тогда? Возвращаемся к ситуа-
9.69.
прапсокенае s
ции чешуйчатого доспеха, вряд ли более легкого и прочного, чем сталь¬
ной. Или он «пропитан» остаточной магией?
Возможна ли магия с избирательным сродством к полу («Что Коре¬
ле хорошб, то Конану смерть»)? Трудно представить: все же дракон —
не единорог. Во всяком случае, ни один фантаст пока такой разработки
не представил. А кожа экзотической фауны нашего мира — моржовая,
носорожья... акулья... роговая чешуя панголина и окостеневшие покро¬
вы броненосца — как материал доспеха работала порой очень даже ус¬
пешно, но с вышеназванной спецификой по весу и прочности. Которая
дает выигрыш полу скорее сильному, чем прекрасному.
Кольчуга? Да, многие авторы сладострастно описывают тонкие,
гибкие, отлично сидящие по фигуре мелкокольчатые рубахи, перчатки,
капюшоны, только что не бикини. Все это, разумеется, мыслится не
только красивым, эротичным и легким, как кружева, — но еще и на¬
дежно защищающим от любых типов холодного оружия. Однако по¬
смотрим правде в глаза: боевая кольчуга — штука тоже тяжелая и не
очень гибкая (потому что «сопряжена» с толстым поддоспешником,
амортизирующим силу удара). И разумеется, крупнокольчатая. От ама¬
зонских — и не только — сабель она как раз бережет хорошо, особенно
если про амортизатор не забывать (хотя даже с ним кольчуга остается
доспехом «проминаемым»). От легкого, не специфически бронебойно¬
го копья или такой же стрелы тоже может сберечь. И от совсем уж лег¬
кого колющего клинка типа рапиры. Но в целом тычковые удары —
это не для кольчуги. Даже удары стрел. Или луки амазонок — тоже ору¬
жие против «внешнего врага», а в схватках с себе подобными они та¬
буируются?
6. koe-cirao оО атозонскои плоде
Докладчик:
Обычная одежда амазонок и в фильмах, и в играх всем хорошо из¬
вестна.
Мини-юбки или шорты, жилетки и блузки с глубокими декольте на
шнуровке, топы вполне современного вида, мало что прикрывающие
набедренные повязки с передником, высокие лакированные сапоги и
ботфорты, а также перехватывающие пышную прическу банданы. Лю¬
бимый материал — мех и кожа плюс изрядное количество металличе¬
ских заклепок. Одним словом, одеяние не столь практичное, сколь
имеющее цель подчеркнуть красоту и привлекательность героинь. Мо¬
жет быть, еще и отчасти эпатировать окружающих, лишний раз под-
263
горазонпаы ору>кая
В разработанной Хансом Талхоффером «методичке» по проведению «божьего суда оружием»
есть специальный раздел, описывающий межполовые поединки. Оба участника сражаются
босиком, в кожаных «гидрокостюмах», способных защитить от скользящих ударов. Согласно
давним, еще задолго до Талхоффера сложившимся правилам, оружие «кавалера» - короткая
деревянная палица, а «дамы» - каменное ядро в длинном матерчатом рукаве. Фактически
это кистень, позволяющий бить, захлестывать и использовать большую подвижность
поединщицы: ее маневр не скован ямой. Мастер Ханс как инструктор рукопашного боя
бесстрастен, он уделяет почти равное внимание и женским приемам, и мужским
контрприемам - но... все-таки, кажется, слегка «подсуживает» прекрасному полу
черкивая независимый нрав воительницы и наплевательское отноше¬
ние к условностям.
Анджей Сапковский (ну вот опять!) в своих сочинениях здорово по¬
смеялся над подобным снаряжением. Тем не менее вряд ли подобный
прикид совсем нереалистичен. Правда, скорее он подходит в качестве, так
сказать, «парадной формы» или повседневной одежды мирного времени.
Оппонент:
Интересно: «парадной формы» по отношению к кому? К амазонско¬
му социуму (есть же у них парады, церемониальные шествия и т. п.!) —
или к внешнему миру?
А может быть (и даже наверняка), кроме парадов, у амазонок есть
еще и состязания? Тогда то оснащение, которое большинство авторов
принимают за боевое, а мы считаем церемониальным, на деле — спор¬
тивные костюмы? Собственно, для занятия большинством видов «ама¬
зонского спорта» прекрасным участницам, скорее всего, никакая форма
одежды не потребуется. По той же причине, что и греческим атлетам.
Но у них практически не было аналогов оружейных поединков — во
всяком случае, в олимпийской программе (за ее пределами — имелось
кое-что, но там и специальные доспехи применялись!). А в таких по¬
единках, не говоря уж о «командных играх» с оружием, — дополни¬
тельная защита более чем желательна. И то, что выглядит совершенно
смехотворным в качестве воинской брони, не столь уж плохо смотрит¬
ся как спортивный протектор, выполненный зацело со «спецодеждой».
Если же учесть, что многие амазонки страны Фантастика слегка «ос-
редневековлены» — то из состязаний впору вспомнить еще и... рыцар-
2.6 4
приложена© а
•ЯЭе
—■»* -**»>*'" «г jj••mm*.*!*
ские турниры. Для них тоже существовали доспехи специальные, не
боевые (правда, и не «амазонские»!).
Где-нибудь «на стыке» всего этого мы, пожалуй, и получим иско¬
мое! Кстати, вот интересная задача для фантастов: придумать и описать
тот «амазонский спорт», в котором применяются такие доспехи-про¬
текторы. Скорее всего, он будет объединять в себе разные элементы
конных игрищ, фехтования и метания.
Что же касается «повседневной одежды мирного времени», приме¬
нявшейся в быту амазонок, то она как раз может не очень сильно отли¬
чаться от костюма, который носили древнегреческие спортсмены до
изобретения фигового листика...
Докладчик:
Допустим. Но если говорить о боевой обстановке — в таком одея¬
нии невозможно провоевать и суток. Каково садиться на коня (что в
седло, что без) в мини-юбке? А в жилетке и шортах — преодолевать
водные преграды, пробираться сквозь дремучий лес, густой кустарник,
заросли крапивы... Ночевать в сыром лесу, без огня, но с комарами
(или чем-то еще более кусачим и опасным)... Лазить по деревьям, вое¬
вать под дождем, в грязи, в горах...
Так что волей-неволей в походе или квесте произведения высокой
моды лучше сменить на обычные куртки, рубахи, широкие, не стесняю¬
щие движений штаны и грубые сапоги на низком каблуке.
Оппонент:
Логичнее всего — именно так. Но кто их знает, неистовых воитель¬
ниц, с их амазонской логикой...
Нет-нет, никаких женских намеков. В нашем мире воинственные
народы традиционного образа жизни сплошь и рядом ухитрялись об¬
ходиться минимумом одежды-обуви — что в походе, что в бою. При
всем «мужском» колорите их войн. Зулусы, индейцы, полинезийцы,
малайцы с даяками... Да, климат теплый, но остальные превратности
походного быта — налицо. Они в тропических широтах скорее уж пре¬
увеличены: и колючки, и дожди (правда, сезонные), и обилие кусачей
гнуси.
Против всего этого можно закалить тело, но начинать такую закал¬
ку нужно с детства, а потом поддерживать ее на протяжении всей воин¬
ской карьеры. Огрубленная кожа (на подошвах ног — вообще орого¬
вевшая!), выработанный шаг (или «лаз», если речь идет о проскальзы¬
вании через кустарник либо карабкании по деревьям), выработанный
иммунитет против жгучих трав и жалящих укусов... «Мудрость движе¬
ний», почти эльфийская: когда человек, даже на бегу, знает, куда поста¬
26f
горизонты ор^у>кая
вить ногу, знает, какую ветку лучше не отводить в сторону, а подныр¬
нуть под нее, не касаясь... знает, где можно разбить лагерь, а где пусть
враг лагерем становится...
Дополнительный плюс: что в засаде, что в погоне такой «исконный
воин» (воительница?) будет иметь ряд преимуществ перед заезжими
цивилизаторами, которым, несмотря на их комбинезоны, сапоги, дос¬
пехи, накомарники и пробковые шлемы, придется непрерывно с про¬
клятьями хлопать себя по всем открытым местам, выдергивать шипы
из пяток и занозы из ладоней, шарахаться от попадающихся на пути за¬
рослей. Но, увы, на всякий плюс есть свой минус. Стандартно-циви¬
лизованный отряд с хорошей подготовкой — а также хорошей защит¬
ной обувью и одеждой, мачете, противомоскитными сетками и т. п. —
он в долгой игре, скорее всего, переиграет «исконников» независимо от
их пола. Да, цивилизаторам, кроме экипировки, потребуется опыт и
тренированность — но в гораздо более достижимых пределах, чем «ту¬
земцам». Для последних, между прочим, эти пределы таковы, что серь¬
езно затрудняют возможность пополнения рядов. Когда мы видим ве¬
ликолепного, почти неуловимого и трудноубиваемого «туземного вои¬
на» (воительницу) — то обычно забываем учесть, сколько детей и
подростков буквально истратилось, ушло в отходы на пути к этому со¬
вершенству. И если воители еще способны поддерживать свою числен¬
ность за счет жен и детей, оберегаемых в более-менее надежном
тылу, — то у воительниц с этим, похоже, возникнут нерешаемые про¬
блемы. Сражающийся пол при таком образе жизни никак не сможет
быть рожающим!
Среди зарисовок Джорджа Катлина, современника индейских войн, есть и вот такое
изображение схватки команча и осейджа (одно из племен группы сиу). Оба - в «амазонском
прикиде», особенно атакующий команч. Бой явно предполагает действия прежде всего
метательным оружием, но и ударное копье в ход удается пустить; правда,
при своеобразном хвате и еще более своеобразной посадке
2бб
прапокенае a.
Впрочем, это уже вопрос из серии «откуда берутся новые амазонки».
А как проблемы обуви и костюма решались в кавалерийских стыч¬
ках? Да примерно так же: индейцы прерий, которым был известен и
доступен «всаднический» комплекс одежды, в бой — конный! —
все-таки чаще отправлялись, облаченные лишь в перья и боевую рас¬
краску. Про щит — не забывали, про куртку-доспех из нескольких сло¬
ев оленьей кожи — тоже не забывали, у кого она была. А вот одежду, за
которую враг может ухватиться в рукопашной схватке, предпочитали
оставить в лагере. Даже леггинсы-ноговицы, в которых куда сподруч¬
ней (гм...) скакать верхом.
При любой закалке тела для долгой скачки, тем более боя, тут тре¬
буется что-то вроде мягкого седла-попоны, «опоясывающего» тело ло¬
шади. Такое снаряжение, разумеется, ограничивает возможности всад¬
ника. А всадницы, пожалуй, чуть меньше (см. главу «“Конь” и “всад¬
ник”»). Но все равно это не «правильный» кавалерийский бой, а именно
стычка, налет. В ряде ситуаций у него есть преимущества перед «пра¬
вильными» военными действиями, однако чаще случается наоборот.
Докладчик:
А вот это уже рассуждения из серии «На каких животных ездят ама¬
зонки». Тоже тема, достойная отдельного раздела.
Так что продолжим пока разговор о моде. В частности — о внеш¬
нем виде дев (или дам)-воительниц.
Наверное, читателю часто приходилось видеть изображение скачу¬
щей на коне амазонки, за которой развевается длинная — чуть ли не до
самого... седла — пышная грива. Пожалеем героинь: на войне, да с та¬
кой шевелюрой! Очаровательные (ну, или не очень) головки воитель¬
ниц более пристало украшать нечесаной копне коротких волос, собст¬
венноручно и неровно подрезанных кинжалом где-нибудь на бивуаке,
в промежутках между битвами.
Таким образом, реальная амазонка в боевой обстановке внешне
должна походить вовсе не на знаменитую Зену, а скорее на Мильву Бар-
ринг (она, к сожалению, так и не появилась в неоднократно показанной
телеэпопее о Геральте Ривском).
Оппонент:
Ну, еще возможно, что волосы воительницы не обрезаны коротко,
а плотно уложены в довольно объемистую и тугую прическу, выпол¬
няющую функции подшлемника. Шлем на босу голову «в реале» носят
столь же редко, как и кольчугу на голое тело.
Тут, вообще говоря, возникают интересные варианты! Например,
«типовое» забрало рыцарского шлема XIV — начала XV в. (позже рас-
267
горизонты ору>кая
^урмммоввааа 11 >>-«*■ ^ "
пространились иные типы забрала) довольно сильно натирало подбо¬
родок — в результате если кто из «фронтовиков» носил бородку, то она
чаще всего получалась раздвоенной, с проплешиной по центру. Осо¬
бенно это характерно для... тевтонцев: вот они-то точно не модники,
но — рыцари-монахи, и с принятием этого сана переставали стричься и
бриться. В результате бородища — до пояса, и как ее разместить в за¬
крытом шлеме? А вот так: скатал в два жгута, пропустил по обе стороны
от подбородочного крепления забрала, укрыл под пришлемной барми¬
цей — ив бой!
(А вы представляли их чисто выбритыми и коротко остриженными
офицерами-пруссаками с монашеской тонзурой и эсэсовским ментали¬
тетом? Ну, извините: фильм «Александр Невский» — это ведь фанта¬
стика, фильм «Крестоносцы» — тоже...)
В результате мода на раздвоенные бороды быстро распространи¬
лась по германским княжествам, охватив не только аристократов, но и
придворных щеголей, усиленно косящих под фронтовиков. Да, всем им
доводилось носить и боевые шлемы — однако далеко не столь система¬
тически, чтобы такая потертость образовалась естественно, без вмеша¬
тельств парикмахера.
Как реагировали на таких вот модников настоящие тевтонцы — све¬
дений не сохранилось. Думается — примерно так же, как ветераны «горя¬
чих точек» реагируют на столичных скинхедов. Скорее всего, эти «вило¬
бородые» денди вообще рисковали им показываться только будучи в
свите имперских князей, с которыми приходилось соблюдать политес.
Похоже, «что у тевтонца на подбородке, то у амазонки на макушке»
(висках, затылке — нужное подчеркнуть в зависимости от типа шлема).
А попадись настоящим амазонкам придворная щеголиха с прической
«под амазонку» (если в тех мирах существуют и аристократические дво¬
ры, и мода!) — ей, наверно, лишь в лучшем случае срезали бы всю эту
красоту только вместе со скальпом. Можно ожидать и более радикаль¬
ного урезания: подобно тому, как «на зоне» неправильную наколку-
перстень отрубают по меньшей мере вместе с пальцем.
Докладчик:
Мы постоянно уходим в сторону. Правда, как раз «Амазонский ор¬
ден», организованный на манер военно-рыцарских орденов средневе¬
ковья, — вполне логичная структура. Но фантасты обычно не выстраи¬
вают амазонские сообщества по типу монашеского братства (т. е. —
«сестерства»?). Может быть, оттого, что в таких сообществах подсозна¬
тельно ощущается что-то глубоко языческое...
Так что амазонки — никакие не монахини. В результате они (если
верить художникам и рисовальщикам «игрушек») не чужды женскому
9.6 8
opcino>keHcie а
Отряд прекрасных воительниц эпохи крестовых походов. К сожалению, именно это -
чисто литературный сюжет (проиллюстрированный средневековым миниатюристом
отнюдь не в стиле Вальехо!). В реальности участие женщин в войнах того времени
отмечено куда как более скромно - но отдельные эпизоды все же встречаются
пристрастию к украшениям, хотя и предпочитают массивные брасле¬
ты — при необходимости им можно воспользоваться как кастетом или
«кольцевым ножом». А вот ожерелье для амазонки — наверно, излише¬
ство, даже если иллюстраторы обложек и считают иначе. За него слиш¬
ком уж удобно схватиться в драке, подцепить крюком алебарды, гви-
зармы или иного оружия (вплоть до грифоньих когтей: кто сказал, что
противником будет именно человек?!) — и повалить воительницу на¬
земь либо подтянуть под удар.
Оппонент:
Разве что амазонка нарочно бравирует опасностью? Подобно тому,
как многие воители, выбривая голову (чтобы противник в бою не схва¬
тил за волосы), демонстративно оставляют прядь или гребень на ма¬
кушке («Если ты, враг мой, такой мастер, что все же провел захват, —
попробуй воспользоваться этим шансом, а я попробую тебе поме¬
шать!»). Нет-нет, это скорее не о запорожцах речь, а о тех же индейцах.
Откуда и выработался обычай коллекционировать скальпы...
Если подобная бравада в ходу у амазонок — то она может распро¬
страниться не только на прически, украшения и одежду, но и на доспе¬
хи! Однако, честно говоря, трудно в такое поверить: это чрезвычайно
«мужской», даже, шире того, «самцовый» путь превращения схватки в
ритуальное действо. Так что очень чувствуется: визуальный образ ама¬
зонки создан художниками, а не художницами...
7. атазон к а на экране
Докладчик:
Фильмов про амазонок было снято столько, что уже и смысла нет
искать, кто первый обратился к этой теме. Перечисление одних лишь
более-менее заметных кинокартин займет не одну страницу.
горазонггзы орузкая
Диапазон широчайший — от откровенно пародийных «Амазонок
на Луне» (50-е гг., Голливуд) до полупорнографической «Любви ама¬
зонки» (Франция, 2001). Случались весьма забавные курьезы. Так, аме¬
риканский режиссер Питер Богданович снял в свое время фильм под
названием «Путешествие на планету доисторических женщин», просто
перемонтировав советский фильм 1960-х «Планета Бурь».
Что можно сказать об этих фильмах в целом? Главный их эле¬
мент — это героини, одетые в основном именно так, как у Вальехо и его
последователей. Впрочем, тут, наверное, ничего не поделаешь: ведь
главной своей задачей создатели видят именно показ молодых трени¬
рованных тел воительниц в разных ракурсах. А вот будет ли востребо¬
вана героиня в совсем невыигрышных (хотя и реалистичных) грубых
сапогах и шароварах — большой вопрос.
Сюжет, как правило, на редкость прост и незатейлив. Классический
пример — прогремевшая в свое время «Рыжая Соня» (1985 г., режис¬
сер — создатель «Конана-Варвара»), Героиня — рыжеволосая дева-воин
Соня (супруга С. Сталлоне Бриджит Нильсен), которой покровительст¬
вует богиня Великая Мать. Вместе с богатырем Калидором в исполне¬
нии все того же Шварцнеггера Соня спасает мир от злодеев, мечтающих
завладеть волшебным кристаллом, дающим абсолютную власть.
Но самая знаменитая киноамазонка — не Соня-Нильсен-Стал-
лоне, а Люси Лоулесс, т. е. Зена (она же Ксена). Бесконечная история
этой современницы Геракла буквально завоевала зрителей во всем
мире. В новозеландском сериале с ее участием все «амазонские» штам¬
пы любовно собраны и утрированы до предела. Временами даже непо¬
нятно — то ли это все всерьез, то ли сценаристы и режиссеры откро¬
венно занимаются пародией и самопародией. Тут и политкорректные
отношения двух главных героинь (но опять же оставляющие простор
для зрительских домыслов), и бог Марс, напоминающий обкуренного
рокера, и сражения Зены с японскими самураями. Но, так или иначе,
фильм собрал уже порядка ста миллионов зрителей, а Л. Лоулесс была
названа в числе 50 красивейших актрис планеты (по результатам оп¬
роса журнала People, 1997).
Изрядную долю в фильмографии об амазонках занимает не класси¬
ческая НФ и фэнтези, а исторические, вернее — псевдоисторические лен¬
ты, посвященные Риму или Греции. Которые, при всех своих претензиях
на реализм, даже ближе к фэнтези, чем недавно прогремевшая «Троя».
Как характерный пример этих картин, наверняка знакомых читате¬
лю, можно привести достаточно известный фильм «Амазонки и гла¬
диаторы» (2000), в котором, например, главной героине — испанской
амазонке Сирине — в 60-м г. нашей эры противостоит не кто иной, как
270
г- Лж
гзрапокенае 2
-Юс
римский полководец Красе, победитель Спартака (старичку должно
быть уже хорошо под двести!).
Кстати, из того же разряда — фильм ставшего в одночасье знаме¬
нитым создателя «Ночного дозора» Тимура Бекмамбетова «Гладиат-
рикс» 2001 г. Но о нем ниже.
Отечественный экран тоже в стороне от темы не остался, хотя, по
понятным причинам, и не может похвалиться большим количеством
амазонок.
В почти сказочной «Руси изначальной» («Мосфильм», 1984) мелька¬
ет полуобнаженная хазарская лучница — первая любовь главного героя.
И конечно, как не вспомнить совместный советско-чехословацкий
фильм 1990 г. «Подземелье ведьм» по Киру Булычеву, с очаровательной
и храброй Биллегури-Белогурочкой в исполнении, увы, покойной Ма¬
рины Лефтовой. Фильм, правда, получился неизмеримо слабей своего
литературного первоисточника — но без образа Биллегури о нем вооб¬
ще не нашлось бы чего говорить.
Наконец — своего рода шедевр — упоминавшийся «Гладиатрикс»
Бекмамбетова и знаменитого голливудского продюсера Роджера Кор-
мана. (В американском прокате он шел под названием «The Arena».)
В главных ролях снялись наша рок-звезда Юлия Чичерина и известные
штатовские топ-модели и актрисы Карен Магдугал и Лайза Дерган.
Думается, эта история о восстании, поднятом очаровательными
гладиаторшами в германских лесах (глубинка Ленинградской области),
могла уже тогда сделать Бекмамбетова знаменитым и даже поспорить
популярностью с его последними работами. Но — увы! — фильм этот
не имел даже сотой доли пиара «Ночного дозора» и вообще весьма ог¬
раниченно прокатывался на нашем экране из-за неких маловразуми¬
тельных проблем с авторскими правами; ныне он распространяется
только через интернет-магазины.
Возможно, после успехов «Дозоров» отечественное фантастическое
кино ожидает если не расцвет, то подъем. А значит — есть надежда, что
кто-нибудь из его представителей обратит внимание на тему воительниц.
Тем более что ни спецэффектов, ни компьютерной графики это не
потребует, особых затрат не сулит, а зрителя в любом случае привлечет.
Оппонент:
По-моему, снять качественный фильм об амазонках более чем не¬
просто: тут едва ли удастся обойтись показом полуобнаженных краса¬
виц в милитарном «прикиде». Так что спецэффекты с компьютерной
графикой — это то, что хорошему режиссеру очень даже поможет, а
плохого — не спасет.
271
горазонпаы ору>кая
Между прочим, подспудно «амазо-
нистость» присутствует и в ряде филь¬
мов с современным или футурологиче¬
ским антуражем. «Пятый элемент», на¬
пример! Там даже костюм Миллы
Йовович близок к канону Вальехо: куда
ближе, чем облачение воительницы
Жанны д’Арк в исполнении все той же
Миллы! А цикл (пока еще, к счастью,
краткий) «псевдовампирских» боеви¬
ков «Обитель зла» позволяет сочетать
амазонские повороты сюжета с совре¬
менным технологическим антура¬
жем — и... черной «готикой», пусть
даже маскирующейся под SF.
Впору и «терминатрикс» Кристан-
ну Локен вспомнить. Она, правда, ан¬
тигероиня, да еще и киборг вдоба¬
вок — но чем не амазонка! А также
всех женских персонажей «Убить Бил¬
ла» и «Ангелов Чарли», вампиршу
Кейт Бекинсэйл из «Другого мира» —
и еще многих, многих, многих...
(Надо сказать, ни «технологиче¬
ский», ни «вампирский», ни даже «от¬
рицательно-героический» поворот для
этой темы — не новость. Еще в 1914—1915 гг. специально под кино¬
звезду Перл Уайт был снят цикл, как сейчас бы сказали, сериалов— где
главная героиня, воплощая силу и энергию современных зрителям аме¬
риканок, успешно сражалась с многочисленными бандитами. Под
влиянием этих короткометражек буквально через несколько месяцев
был развернут французский цикл аналогичных фильмов, ориентиро¬
ванных на прославленную Мюзидору — причем если в многосерийни-
ке «Жюдекс» кинодива исполняла роль женского аналога профессора
Мориарти, то в «Вампирах» она успешно сражалась с нечистью, дейст¬
вуя — с поправкой на время — в стиле все той же Йовович или Локен.)
Эту фотографию Миранделлы
в роли Баффи... точнее, Ирмы,
истребительницы вампиров (1915),
французские солдаты брали с собой в
окопы как талисман!
Да, вот еще где амазонкам потенциально раздолье: в анимации!
К сожалению, наши анимационные полнометражки нового поколения
пока «амазонский вопрос» не поднимают. Зато он слегка прозвучал в
«Шреке», а в «Принцессе Мононоке» прославленного Хайяо Миядза¬
ки — даже не слегка, но полногласно!
272
гэрапокенае 2
► ЗОЕ
8. аглазонка на тонагаоре
Докладчик:
История компьютерных игр гораздо короче, чем у кинематографа.
Поэтому мы можем достоверно сказать — в какой из них впервые поя¬
вилась грозная и прекрасная воительница.
Кто же не знает очаровательную разорительницу могил Лару
Крофт в ее облегающей майке и с двумя непрерывно палящими кольта¬
ми (1986)? Имя Лары Крофт стало известно даже далеким от компьюте¬
ра людям; и неудивительно, что было принято решение снять по игре
фильм.
Впрочем, классическая амазонка компьютерных игр — это все же
не Лара Крофт, а Лучница из Diablo I и Амазонка из ее второй версии.
Число компьютерных амазонок непрерывно растет. Не так давно
появились Рэлия из «Камня Ночи» и Лесная Эльфийка из «Князя
Тьмы». В недавних играх Nightmare Creatures и Excalibur 2555 A.D. дей¬
ствует немало дам в обтягивающих костюмах и великолепно владею¬
щих клинком. А в «Мечах амазонок» на фоне космических армад дале¬
кого будущего занятно смотрятся очаровательные спасительницы
мира, вооруженные не только мечами, но даже японскими боевыми
веерами.
Женщины из самурайских семей традиционно обучались владению мечом и коротким, и...
огромным, «древковым» (потому что нагината - меч, а не алебарда!). Роднит их то, что
обоих случаях такой меч - «нестроевое» оружие индивидуального бойца
10 3-916
5L73
горизонты ору>кия
Больше всего амазонок в играх системы Dungeons & Dragons —
хоть людей, хоть не совсем.
Взять хоть Neverwinter Nights — сколько их там! Великолепная
леди Арибет де Тильмарандэ. Непревзойденная воровка-дроу Замитра,
которую все убивают и никак не могут убить. Боевой маг Натирра. Бое¬
вой менестрель Шарлис.
Сравнительно с обычными фэнтезийными амазонками, у компью¬
терных амазонок есть ряд особенностей. Например, поскольку в вирту¬
альном пространстве нет ни крапивы, ни комаров, они и во время кве-
стов остаются облаченными в кожаный купальник и перфорированный
доспех. (Подсказка разработчикам — как испортить жизнь тем, кто лю¬
бит играть в этом классе.) Точно так же, поскольку виртуальное оружие
ничего не весит, то и махать двуручным мечом или громадными древ-
ковыми монстрами им приходится куда чаще.
Оппонент:
Докладчик:
И еще — если книжные воитель¬
ницы обычно магию не очень уважа¬
ют или даже враждебны ей, то ама¬
зонка виртуального мира, напротив,
пользуется ею весьма активно. Ама¬
зонка из игр не слишком живуча, од¬
нако играть в нее, пожалуй, легче все¬
го — из-за относительной простоты
управления и тактических преиму¬
ществ, даваемых этим образом. Она
стремительно передвигается, ловко
уходит от нападения, отлично прыга¬
ет, быстро забирается наверх. А глав¬
ное — ее оружие может легко пора¬
274
А сколько вообще весит европейский двуручник? 5 кг — очень ред¬
ко; куда чаще — 3,5—4 кг, что для воительницы не запредельно, даже в
режиме боевых нагрузок. Алебарда сплошь и рядом — еще легче.
Другое дело, что сфера применения и европейского эспадона, и але¬
барды всегда лежала вне женской тактики боя. Зато длинномерное ору¬
жие Востока — вполне для прекрасного пола! Хотя бы потому, что по¬
зволяет хорошо «держать дистанцию». Уточним еще раз: нагината,
даже если ее в ряде оружейных спра¬
вочниках трактуют как алебарду, на
деле — длиннорукояточный меч.
Нет, это не амазонка - но
лучница-ведьма, пускающая в объект
колдовства «обезноживающие» стрелы,
сплетенные из колдовских трав и
действующие как заклинание. Гравюра из
«фармацевтически-антимагического»
трактата 1489 г.
гарапокенае 52
жать противника на расстоянии. У врага с чем-то вроде дубины или то¬
пора шансов против нее крайне мало.
Коронный прием — быстро перемещаться по полю боя, при этом не¬
прерывно осыпая врага стрелами — как обычными, так и магическими.
Оппонент:
Да, это серьезно. Магия вдобавок способна компенсировать недос¬
таточную силу амазонского лука (в мужском варианте он будет помас¬
сивней двуручника, да и мощность натяжения боевых луков предпола¬
гает тяжелоатлетические нагрузки). К тому же вот магические-то спо¬
собности наверняка могут обладать избирательным сродством к полу.
Во всяком случае, у «охотников на ведьм» в этом и тени сомнений не
возникало!
д. откуда взялось названае?
Докладчик:
Общеизвестно и распространено по сию пору мнение, что слово
«амазонки» происходит от греческого «а мазон», в буквальном переводе
«безгрудые». Якобы в племенах воительниц девочкам выжигали пра¬
вую грудь, дабы она не мешала натягивать тетиву лука. И это при том,
что абсолютно на всех дошедших
до нас греческих памятниках:
статуях, барельефах, росписях и
вазах — амазонки изображаются
с обеими грудями (и при этом с
весьма красивой и развитой фи¬
гурой). Да и в самом деле — вся¬
кий, кто хоть немного интересу¬
ется спортивными новостями,
знает: современным спортсмен¬
кам особенности их телосложе¬
ния стрелять не мешают (а луки
у них заметно мощнее древних).
Во всяком случае, из этой посыл¬
ки исходят большинство нынеш¬
них писателей-фантастов, созда¬
вая образы амазонок.
Оппонент:
«Большинство нынешних
писателей-фантастов» может ис-
27£
Стрельба из легких луков была любимым
женским спортом еще до рождения
понятия «спорт»
горазонгаы ору>ксш
ходить из чего угодно. На самом деле мощность современных спортив¬
ных луков (20—23 кг у мужчин, 14—18 у женщин) для мастеров древ¬
них стилей боевой стрельбы совершенно смехотворна: даже мужской
вариант покажется им в высшей степени «детским». Силы эти мастера
экономили на другом — в частности, на статическом напряжении. Они
не держали тетиву натянутой по 6—10 секунд, как современные спорт¬
смены, а стреляли с интуитивным или полуинтуитивным прицелива¬
нием, в темпе кулачного удара — или, если угодно, псевдоковбойского
«ганфайта» Дикого Запада. Так или иначе, нагрузки тут тяжелоатлети¬
ческие, а точность прицела сродни не спорту, но изучаемому с раннего
детства высокому искусству наподобие скрипичной игры. Подробнее
06 этом см. в соответствующей главе.
Для современных стрелков такой стиль — абсолютная фантастика,
но фантастам следует иметь его в виду, если они не желают получить на
выходе офэнтезиенный «женский роман» или «боевиковый трэш». Не¬
которым авторам, разумеется, на это плевать. Скажем, у М. Пейвер в
«Брате-волке» (британская разновидность «пионерского романа» с
готически-неолитическим уклоном) одна из героинь в 14-летнем воз¬
расте гордо демонстрирует читателям свой лук, при помощи которого
она завоевала почетный титул лучшего стрелка племени, — после чего
тут же объясняет, что именно с этим самым луком начала упражняться
7 лет назад. Бедный ребенок... А. Сапковский, при всем к нему уваже¬
нии, в «амазонском вопросе» подобного опрощения тоже не избежал —
пусть и в меньшей степени: его Мильва стреляет из 65-фунтового лука,
80-фунтовые считает «перебором»... стреляет на десятки шагов, очень
редко свыше сотни, а под двести — лишь единожды... целясь, удержи¬
вает тетиву секунды — пусть даже немногие... При этом, хотя пан Анд¬
жей подчеркивает, что оружие и манера стрельбы пани (фрау?) Барринг
главным образом «засадные», т. е. на зверя размером с оленя или чело¬
века без доспехов, — в дальнейшем Мильва слишком часто и слишком
успешно разит врагов не из засады, а в откровенно боевых столкнове¬
ниях.
Фунты бывают разные, но польский фунт — Yq пуда, т. е. около
400 г. Стало быть, лук этой «амазонки» ближе к оружию современного
спорта, а це средневековой войны.
...Вернувшись из европейской фантастики в реальную античность,
признаем: все греческие толкования, да уж и изображения амазонок —
«постмифического» периода. Той эпохи, которой эти воительницы
представлялись уже персонажами... да, пожалуй, фантастики. И изо¬
бражали их, условно говоря, «в стиле Вальехо с эллинским акцентом», а
точнее — согласно канону то вакханок, то спутниц Артемиды.
276
гзрапо>кенае я.
Чуть-чуть добавился еще канон изо¬
бражения восточных всадников, хотя
как раз луков у амазонок почти не
видно: все больше копья, дротики,
легкие «амазонские» щиты... из всад¬
нического же вооружения — только
узкие топорики (что вполне реали¬
стично!).
Кстати, о луках. Эллины, стрелки
менее чем средние, тетиву натягивали
не к плечу или уху, а к груди! Так что
«одногрудость» амазонок — это их,
эллинская и мужская, историческая реконструкция. Аналог хоббитских
и пр. игрищ по-древнегречески. Сначала — миф (в котором амазонки,
похоже, выглядели не безупречными красавицами с дальнобойными
луками, а... звероподобными демоницами с «оружием каменного
века»!), потом — его реалистическое осмысление, подбор соответст¬
вующей (осмыслению, а не мифу!) тактики боя... попытка «приме¬
рить» ее на амазонскую стать... После чего античные ролевики тут же
приходили к выводу: чтобы стрелять из лука доступным им способом,
женщине придется пойти на очень существенные жертвы!
Докладчик:
Откуда же все-таки появился термин «амазонка»? Да, есть еще вер¬
сия — «мужеубийцы». Но, например, видный британский лингвист
Р. Грейс предположил, что слово это означает «лунные женщины». Не
будет ли слишком смелым предположение, что амазонки первоначально
были членами тайного женского общества (а такие общества, существо¬
вавшие издревле у многих народов, часто были связаны с поклонением
Луне)? Что общество это поклонялось некоему воинственному женско¬
му божеству типа греческой Артемиды, латинской Дианы, кельтской Эй-
поньу? Что где-то «в регионе» мог существовать древний интернацио¬
нальный культовый центр с женской боевой общиной при нем?
Правда, это тоже, кажется, скорее «позднее осмысление», чем научно
обоснованная реконструкция. Но для фантастики оно вполне законно!
ю. атазонка антиыь-юсти,
ала «еспа верагаъ Геродоту»...
Крито-микенское изображение лучника
на колеснице. Тетиву он натягивает к
груди -что и для гораздо менее древней
Эллады характерно
Докладчик:
А вот об амазонках Италии упоминает лишь Вергилий (разумеется,
в «Энеиде»). Если верить ему, их царица Камилла даже сражалась на
277
горизонты ору>кс1я
стороне древнеиталийцев против Энея, мифического прародителя рим¬
лян — ив этой войне погибла. Хотя вообще-то она изображается как
«носительница исконно римского духа», и ее участие в войне против, а
не за — трагическое недоразумение, искупаемое трагически-геройской
гибелью (от рук «не совсем римлянина», так что руки и совесть самого
Энея как бы чисты). Поэтический вымысел?
Оппонент:
Скорее плагиат! Я не об Энее, а о Вергилии: ему не впервой «пере¬
дирать» у греков, заменяя их, греческие, мифологемы своими, италий¬
скими. В действительности же война с амазонками и похищение их ца¬
рицы — одна из классических версий эллинского мифа. Вариант: цари¬
ца сама уходит с возлюбленным «мачо», а потом погибает, сражаясь
рядом с ним против взбунтовавшихся амазонок, возмущенных таким
беспределом. (Иногда «раскаявшаяся амазонка» даже закрывает своего
героического избранника собственным телом — что античные авторы
воспринимали в высшей степени спокойно... М-да.)
Современные авторы гораздо лучше чувствуют, что такой поворот
событий героя отнюдь не красит. Думается, именно поэтому в «Поку¬
шении на Тесея» К. Булычева присутствует лишь неузнаваемый «крае¬
шек» этой истории. Столь же мельком и малоузнаваемо она представ¬
лена в «Герой должен быть один».
Докладчик:
О скифско-сарматских амазонках Причерноморья мы уже говори¬
ли (вслед за многими древними авторами). Впрочем, к ним проблема
амазонок Средиземноморья не сводится.
Согласно Диодору Сицилийскому, ливийские амазонки жили на
тысячу лет раньше черноморских. А Геродот, побывавший в Северной
Африке в V в. до н. э„ упоминает, что на озере Тритонида (в Тунисе) за¬
стал племя, жившее еще по обычаям амазонок: на ежегодном празднике
местные девушки, «разделившись на две партии, сражаются друг с дру¬
гом камнями и палками». Больше о них ничего не известно, кроме со¬
общения, что ливийские амазонки происходили с «острова Вечерней
зари» и были светлокожими блондинками (мечта Бориса Вальехо!).
В «Илиаде» Гомер упоминает могилу их царицы — Мирины, хотя
вообще-то о воевавших на стороне Трои амазонках писал не столько
сам Гомер, сколько другие авторы поэм «Троянского цикла».
Оппонент:
Тень этих битв пала и на современную фантастику: они присутст¬
вуют в цикле — правда, не «Троянском», а «Микенском» — Олди и Ва¬
лентинова. Но давайте в очередной раз вернемся к реальности.
278
гзрапо>кенае а
* -- " 11Г - ж**» и unts* Ю^- ~
Во-первых, несколько слов о месторасположении «державы амазо¬
нок». Похоже, что во время, когда мифы были маленькими, греческая
Ойкумена была совсем маленькой, да и сами греки были совсем уж
древними — амазонки располагались «где-то за соседним холмом». Как
страна лапифов, местообитание кентавров, остров циклопов... Посте¬
пенно государство амазонок пришлось отодвигать все дальше и даль¬
ше, а так как именно с Востока эпизодически приходили «вторичные
подкрепления» в виде сведений о женоуправляемых народах — то «Ама¬
зонии» оказалась прямая дорога как раз на Восток. Или в Африку. Сло¬
вом, на периферию все более и более расширяющейся Ойкумены. Даже
странно, что никто из античных авторов не «загнал» амазонок в кельт¬
ские края, где такие воительницы и на самом деле почти были...
Тем не менее искать, где страна амазонок располагалась на самом де¬
ле, — бессмысленное занятие. Везде — и нигде. Так же, как «богатырское
поле» русских былин, пускай по нему и разбросаны узнаваемые топонимы.
Теперь о «женоуправляемых народах». Вот тут и не грех разобрать¬
ся с тем, что было на самом деле — и как оно представлялось античным
историкам.
В мире степных всадников — сарматов, их коллег, врагов, предше¬
ственников и последователей — «амазонка» существовала в следую¬
щих, более-менее установленных учеными обличьях:
— Вариант Жанны Д’Арк. То есть как раз не буквально ее самой,
по духу — вообще наоборот, но вот по форме — в чем-то похоже. Жан¬
на свои воинские подвиги возложила «на алтарь Франции», юные же
воительницы всаднических народов возлагали их скорее «на алтарь
брака». Мода такая была у самых разных племен, древний и распростра¬
ненный обычай: перед вступлением в брак отметиться на ниве воин¬
ских подвигов. До подвигов как таковых дело могло и не дойти, но уча¬
стие в воинских походах или разудалых набегах воспринималось как
обязательный этап. Вряд ли для всех девушек, но для юниц из среды во¬
инской аристократии — точно. А собственно, чем не контингент для
легкой кавалерии, для дистантного боя метательным оружием? Особен¬
но если учесть, что в этой среде привычка к коню и луку (пусть даже
легкому) — с детства, вне зависимости от пола.
«— ...Ош вытащила ему занозу из пятки и рассказала, как
однажды в детстве они на пару с братом защищали свой табун
от степных волков... Слушай, а они там, на Севере, и вправду де¬
лают все своими руками?
—Да»,
К. Еськов. «Последний Кольценосец»
279
горизонты ору>кая
Интересно: образовывали ли юные амазонки отдельные отряды
или же были рассредоточены по всему войску — при своих отцах, стар¬
ших братьях, будущих мужьях? Сведений не сохранилось, но, похоже, в
степном пространстве-времени случалось и так и этак. В случае наибо¬
лее «этак» вообще возможен вариант степной принцессы, окруженной
десятками сверстниц-из-хороших-семей, каждая из которых в принци¬
пе может отдавать приказы воинам мужского пола — хотя бы
самым-самым рядовым, которые на поле боя скорее выполняют функ¬
ции «обслуги».
Увидев подобное чудо, любой эллин без колебаний бы утвердился
в мысли, что перед ним амазонки. А пересказывая этот эпизод своим
внукам, запросто мог упустить такую «мелочь», как многотысячное
войско традиционной ориентации, при котором амазонский отряд и
состоял.
При тогдашнем образе жизни и вполне достаточном количестве
врагов такой «предсвадебный девичник» проходил более-менее всерьез.
Более-менее — потому, что в норме эти девичьи отряды были, разуме¬
ется, «на подхвате». Так что захоронения девушек в амазонском прикиде
существуют — но это большая редкость на общем воинском фоне. Тут
ведь требовалось как-никак погибнуть в бою при исполнении амазон¬
ских обязанностей — а «амазонничать» отправлялись совсем не за
этим, иначе история степняков пресеклась бы в первом поколении.
Стало быть, правильнее сравнивать этих воительниц не с Жанной
Д’Арк, ас... Петрушей Гриневым, военные приключения которого ока¬
зались много жестче запланированных лишь из-за пугачевского
форс-мажора.
— Вариант Екатерины II. Пройдя, условно выражаясь, службу в
амазонках, «степная принцесса» становилась «степной царицей». И если
судьба племени складывалась так, что именно царица на какое-то время
становилась его реальной главой (вариантов сколько угодно: муж по¬
гиб, сын еще маленький... или вовсе нет наследников, по крайней
мере — достойных), — то племя далеко не всегда считало это наруше¬
нием естественного порядка вещей. Особенно если правительница сра¬
зу показывала, что дело свое она знает лучше, чем какой-нибудь даль¬
ний родич погибшего правителя, рвущийся «порулить» степняками ис¬
ключительно на основе права мужского наследования.
А знать свое дело в ту эпоху означало, помимо прочего, и управлять
войском в бою — хотя бы постольку, поскольку такая конница вообще
поддавалась управлению. Не будет ничего удивительного, если при
этом в состав, по крайней мере, ближней свиты правительницы войдут
280
.»• Л*Х'
гзрапо>кенае я
'ЯЪ.Ъйт ч» тт^ттттшттштттмт^ттШШтшят^' to*" - -‘ '^Е*р
ее бывшие подружки по амазонским годам или их дочери в амазонском
возрасте.
Кажется, этот вариант тоже «тенью мелькнул» по современной
фантастике, во всяком случае — по одному из периферийных эпизодов
«Ангела Спартака» А. Валентинова.
Должность военачальника не самая безопасная в мире — пусть
даже правитель (или правительница) со своей свитой чаще занимает
стратегическую позицию на холме, чем участвует непосредственно в
сражениях. И видимо, за какую-то часть амазонских захоронений «от¬
ветственны» не девицы^ а царицы.
Культурный представитель античного мира, разумеется, считал все
это явным признаком «женоуправляемости», а то и вообще данниче¬
ских отношений с каким-то далеким племенем амазонок. С него даже
сталось бы выдать исключение (может быть, и нередкое) за правило.
Реальную женоуправляемость во всем этом увидеть трудно; однако
если у диких сарматов мужчины выходили на первые роли лишь ПРИ
ПРОЧИХ РАВНЫХ, то у цивилизованных эллинов — ВСЕГДА. Даже
если абсолютно не годились для этих «первых ролей».
Не оправдания ради, а объяснения для постараемся расшифровать
«эллинский секрет». Воинское бытие проецируется на представления о
социуме неизбежно и во многом — но то, что сходит с рук в рассыпной
легкокавалерийской перестрелке, кажется совершенно диким человеку,
привычному к тесному строю тяжеловооруженной пехоты!
Фантастам, создающим амазонские миры, тоже следует на строй
оглядываться. И на социальный, и на боевой.
11* атазонки еврогзы
Докладчик:
Хоть про Средневековье говорят: «Века были средние, а нравы и
того хуже», однако женщины-воины не были чем-то невозможным
даже тогда.
То тут, то там на страницах летописей встречаются упоминания о
единичных случаях посвящений женщин в рыцари. Более того, целое
женское подразделение было в знаменитом испанском ордене Калатра-
ва. Женщин стали принимать в этот орден начиная с 1219 г. Но — о чем
почему-то не знают даже завзятые феминистки — существовал и чисто
женский рыцарский орден: каталонский «Орден боевого топора»
(«Orden de la Hacha»), основанный Раймундом Беренжером, графом
Барселоны, в 1149 г. Создан он был в память о подвиге женского отряда,
сумевшего снять осаду с крепости Тортоса. Увы, в доступных источни-
281
^ горизонты ору>кая
-Sf "1^"' ■■■in .niHiiiiiiii.himi
ках об этом ордене сказано очень
мало, и просуществовал он очень не¬
долго.
Существовал еще один рыцар¬
ский орден, в который принимались
женщины — для них был даже учре¬
жден особый ранг «милитисс». То
был «Орден славы Святой Марии»,
основанный в Италии в 1233 г. бо¬
лонским дворянином Лодериго д’Ан-
дало и утвержденный папой Алексан¬
дром IV в 1261 г. Орден просущество¬
вал до 1558 г.
В «Ордене Дракона» (да-да, том
самом, где состоял Влад Цепеш) по
уставу дамы, совершившие воинские
подвиги, «могли представлять свои
гербы так же, как и все рыцари».
А Изабелла И, королева Испании
и глава дома Бурбонов (1833—1868),
была Магистром знаменитого «Орде¬
на Золотого руна».
Оппонент:
Все так. Но давайте сразу договоримся: это речь о светских орденах,
которые есть нечто совершенно иное, чем ордена духовно-рыцарские.
Светский орден, пусть даже рыцарский, пусть даже утвержденный Па¬
пой Римским, — нормальная феодальная организация со множеством
«подразделов». Довольно скоро в ней появляется место и для жизни
светской в современном понимании этого слова: «светской хроники»,
почти клубного времяпровождения. А поскольку милитарный колорит
для Средневековья характерен уж никак не менее, чем для антично¬
сти, — то практически все престижные клубы формально развивались в
рамках рыцарских орденов...
Докладчик:
Ну и чтобы завершить тему средневековых амазонок, вспомним
историю личного отряда Элеоноры Аквитанской — хотя это уже скорее
исторический курьез.
При подготовке первого крестового похода Элеонора набрала три¬
ста доброволиц из числа придворных дам и даже лично их тренирова¬
ла. Трудно сказать, насколько хорошо были натасканы «рыцарши коро-
282
Одна из средневековых иллюстраций к
«Житиям святых». Как видим, пока
мужчина, готовясь принять
мученичество за веру, «уповает
на Бога» - его спутница предпочитает
«сама не плошать»
орапо>кенае s
левы», хотя, по свидетельству современников, упражнениям с мечом и
копьем они уделяли немалое время. У отряда была даже своя военная
форма — длинная белая туника, плащ с разрезом, красные сапоги и
красные же штаны в обтяжку. (Церковь против ношения дамами шта¬
нов не возражала.)
Какие на дамах были доспехи — неизвестно. Впрочем, доспех
XII в. — все же не «максимилиановская» броня века XV и ничего не¬
подъемного (во всех смыслах) даже для обычной женщины не пред¬
ставляет.
Об участии отряда в боях сведений тоже нет. Во всяком случае, от
провала крестовый поход он не спас.
Оппонент:
Я бы сказал, что максимилиановская броня, да и вообще цельноко¬
ваные латы — вполне подъемный груз для тренированного человека,
вне зависимости от пола. И носится он даже легче, чем полный рыцар¬
ский доспех более ранних времен, — за счет того, что равномернее рас¬
пределяет вес по фигуре. К тому же доспех начала крестовых походов
работает в комплексе с совсем не легким щитом, да и боевые оголовья
XV в. куда менее утомительны, чем «горшковидные» шлемы (до кото¬
рых, впрочем, оружейная эволюция тоже должна еще дойти: в XII в. у
спутниц Элеоноры было что-то иное — более легкое, но не столь на¬
дежное).
Вообще же история этого отряда слишком напоминает, забегаю
вперед, литературное преломление судьбы «амазонского войска», яко¬
бы созданного в Крыму при Потемкине. Уже свыше двух веков из кни¬
ги в книгу кочует версия, что там был организован женский вооружен¬
ный отряд, хорошо проявивший себя в сражениях. На самом же деле
все его существование свелось к единичной парадной встрече царского
кортежа.
Докладчик:
Ну и конечно, самая знаменитая амазонка той эпохи — Жанна
д’Арк. Говорить о ней не будем: тема воистину неисчерпаемая. Отме¬
тим лишь, что ее биография подтверждает весьма высокое владение во¬
инскими искусствами эпохи позднего рыцарства — а этому надо было
учиться не один год. А также то, что до самого ее пленения церковь не
имела к ней претензий по поводу неподобающего для женщин поведе¬
ния, а тем более — ношения мужской одежды.
Оппонент:
По большому счету — не спорю. Но, пожалуй, история Жанны —
это скорее путь военачальника, пусть даже очень необычного, чем соб-
283
горазонгаы ору>кая
ственно рубаки. А человеком
она, безусловно, была сильным
и тренированным — так что
вряд ли требуется привлекать
всякие там «тайны рождения»,
«рыцарское воспитание» и т. п.
Все, что сверх допустимого —
это скорее уж заслуга Миллы
Йовович и комбинированных
съемок. А изолированность от
боевых тренировок и крестьян¬
ского сословия, и женского
пола не надо считать чем-то аб¬
солютным. В конце концов,
В комплексе приемов для «суда божьего оружием»
мастер Ханс советует мужчинам и женщинам
по-разному использовать одни и те же козыри:
например, ближнюю дистанцию схватки.
Женщине - для удушающих и болевых приемов,
а мужчине - для того, чтобы опрокинуть
противницу к себе в яму и завязать уже чисто
рукопашный бой
ведь те женщины, на которых
был рассчитан «Кодекс поединков» Талхоффера, тоже не получали сис¬
тематического воинского образования — но это не мешало им приме¬
нять боевые приемы, без определенной подготовки попросту невоз¬
можные!
Что же касается одежды, то традиционный женский костюм и для
степняцкой-то тактики не подходит, а для управления рыцарским ко¬
нем — тем более. Эта зверюга, обладающая нравом и телосложением
БТРа, разумеется, с большим недоумением отнесется к любой попытке
разместить на ее спине дамское («амазонское»!) седло. Нет уж, даже при
просто езде в военно-полевых условиях (не говоря о таранной атаке в
конном строю!) требуется как минимум глубокая мужская посадка и
твердый упор в стремена: широко разведенными, выпрямленными но¬
гами. Так что мужское одеяние здесь — необходимая спецодежда, в духе
тех кожаных комбинезонов, что применялись для «божьего суда».
Инквизиционный трибунал, разумеется, может счесть иначе — но
лишь при крайней нехватке иных юридических «зацепок»...
А вообще-то это интересный поворот сюжета: амазонки и ездовые
животные. Если рыцарский конь и тактика конного боя все-таки требуют
от всадника рыцарского телосложения, то в остальных случаях... Пред¬
ставим, что в каком-либо из миров нет лошадей, зато есть существа с ве¬
сом и конституцией кулана, северного оленя и т. п. Взрослого мужчину,
даже легковооруженного, они смогут везти лишь шагом, максимум лег¬
кой рысью (недолго!). Отказываться от боевой кавалерии? Или сажать на
их спины подростков? Но чем последние лучше дев-воительниц?
Другой вариант: лошади-то есть, но в избранной авторами нише
им делать нечего. Скажем, как на значительной территории даже реаль¬
284
гэрапокенае я
ной, нефантастической Африки: из-за мухи цеце. А устойчивые к сон¬
ной болезни ездовые звери — либо тяжеловесны (буйвол), либо
опять-таки мелковаты для взрослых мужчин (антилопы и — да! — те
же зебры). Похоже, разделение на легкую и тяжелую «кавалерию» здесь
естественным образом проляжет по половому признаку! Правда, в этом
случае пресловутая забота о каждом сантиметре талии — объект насме¬
шек мужских анекдотов — окажется абсолютно воинским качеством!
Это даже если не говорить о «воздушной кавалерии» (дракон хоть
целый взвод воинов поднимет, а вот орел, пускай фэнтезийный, — раз¬
ве что одну воительницу). И если не говорить о существах типа едино¬
рогов, густо населяющих фэнтезийные аналоги средневековой Европы.
Докладчик:
Вернемся в реальную Европу, причем уже постсредневековую. Как
ни странно, но упоминания о женщинах-воинах эпохи нового времени
Во 2-й половине XIX в. женщины довольно часто осваивали те стили фехтования,
которые применялись для дуэльных поединков, - пусть инее непременной целью
участвовать в дуэлях, но все же...
28^
горизонты op<y>ktm
•^ypMBneKsssa " -
встречаются там куда реже. Причем в сюжетах, заставляющих вспом¬
нить скорее о юмористической фантастике — правда, юмор этот места¬
ми мрачноват.
В середине XVII в. две француженки, Бопрэ и Арли, дрались на
шпагах. Обе до дуэли были необычайно красивы, что и оказалось при¬
чиной столкновения. Во время боя дуэлянтки наносили удары исклю¬
чительно в лицо. Каждая старалась изувечить соперницу. И обе преус¬
пели в этом.
В 1701 г. в Турине графиня Рокка дралась на шпагах с маркграфи¬
ней Белльгард. Дело происходило в закрытой комнате и без секундан¬
тов, поэтому мы не знаем подробностей поединка. Но известна, что обе
получили ранения.
Это, конечно, не рыцарский «батальон» королевы Элеоноры, но та¬
кие факты говорят о том, что владеющих оружием дам было немало.
Оппонент:
Но, как видим, дуэльным оружием — а не боевым. Что уже совсем
особая тема, к амазонкам имеющая весьма косвенное отношение.
12. атазонка востока, юга, запада
Докладчик:
Были амазонки и у мусульман.
«Книга завоевания стран», VII в. «В битве при Рмуке принимали
также участие женщины-мусульманки, сражаясь с ожесточением. ХинЬ,
дочь Утбы, мать Муавии-ибн-Абу-Суфьяна, восклицала: “Колите этих
неверных мечами под мышки!”».
Если брать Восток в широком смысле, то предания карачаевских и
черкесских племен повествуют о борьбе их предков с враждебными
женщинами-воительницами, обитавшими на Северном Кавказе. В эпосе
осетин амазонки, наоборот, сражаются вместе с их предками — нартами.
В XVII в. итальянский архиепископ Арканджело Ламберта совер¬
шил путешествие на Кавказ, где якобы встретил амазонок. По его сло¬
вам, там жили три племени дев-воительниц, которые непрестанно вели
войну с татарами и калмыками.
Косвенно это подтверждают сообщения о калмыцких и кавказских
лучницах, охранявших гаремы пашей и султанов Оттоманской Порты.
Оппонент:
Через столько лет и верст трудно рассмотреть реальность — но, по¬
хоже, тут имеет место что-то в духе «степных принцесс» со свитой. Или
«гаремной стражи» (не все евнухам раздолье!). Причем даже если вои-
5296
приложение а.
- ** .,*к>
тельницы и выступают в качестве самостоятельной силы — они все же
ни при каких обстоятельствах не противостоят «мужскому миру» в це¬
лом. Вместе с мужчинами своего племени сражаться против чужаков —
это да, такое даже не в сарматские времена началось. А можно и отдель¬
но от мужчин — но не слишком посягая на исторически сложившееся
мироустройство. В фантастике, пожалуй, таковы йор-падды — амазон¬
ки пустыни из мира «Паломничества жонглера» В. Аренева...
Очень любопытно, что одна из воительниц кабардино-черкесского
эпоса (сугубо мифических? мифологизированно-реальных?), богатыр¬
ша Ридада, кажется, попала в русскую «Повесть временных лет» под
именем богатыря Редеди, которого князь Мстислав после долгой борь¬
бы одолел и зарезал. Надо сказать, этот бой русский князь провел чер¬
товски близко к канону «Шах-намэ» — и я не очень удивился, обнару¬
жив, что кабардинская версия тоже близка к этому канону. Только ре¬
зультат там обратный (кто бы сомневался!): богатырша успешно
одолевает своего противника, который, к счастью, на Мстислава похож
даже меньше, чем сама эта воительница похожа на касожского князя
Редедю из «Повести...».
В общем, перед нами — типичный образец восточного мифа, кото¬
рый окрестные народы усваивают столь же активно, как ранее они пе¬
ресказывали миф греческо-амазонский. Если при этом «пересказители»
сталкивались с какими-нибудь реалиями, подтверждающими предания
о восточных воительницах, — то эти подтверждения с благодарностью
включались в концепцию мифа; если не сталкивались — что ж, миф об¬
ходился и без них.
Между прочим, в XVII в. ИЗДАВНА сражаться с калмыками было
затруднительно, они только-только появились в хоть относительно
доступных окрестностях Кавказа. Но это так, к слову...
Докладчик:
Лейб-медик Петра I Шоббер, тоже участвовавший в экспедиции на
Кавказ, пишет о племенах, где женщины не только обладали властью
над мужчинами — но, более того, мужчинам запрещалось даже прика¬
саться к оружию, которым их жены, кстати сказать, владели в совер¬
шенстве.
Оппонент:
А если бы герр Шоббер более внимательно прислушивался к исто¬
риям, которые рассказывались непосредственно в петровской держа¬
ве, — то он, несомненно, поведал бы нам о русской амазонке по имени
«Baba Yaga»: могучей лесной женщине, которая «лося на скаку остано-
5287
горазонгаы ору>кая
вит, медведя живьем обдерет». И при этом в совершенстве владеет ору¬
жием, напоминающим пест или метлу.
Кстати сказать, в этой шутке есть доля правды: демонический, «ди¬
кий», звероподобный образ амазонки нет-нет да и проступает сквозь
поздний туман окультуренного мифа. В современной фантастике —
тоже. Например, «Дикая энергия. Лана» М. и С. Дяченко показывает
нам амазонок всех трех типов: Безымянная — юница, стремящаяся
проявить себя в боевом испытании (потому и «безымянная»: еще не за¬
воевала право на имя!), Царь-мать — амазонка-правительница (с силь¬
ным магическим «подтекстом»)... И наконец, Охотница — амазонка-
зверь (без самого малого), «фрау Яга».
Обращаю внимание тех, кто не заметил: социум людей-волкову в ко¬
тором действуют все три «фрау», — офэнтезиенный мир Карпат, с гу¬
цульской обрядностью, пропущенной через опять-таки фэнтезийный
фильтр.
Докладчик:
Ну, о российских и вообще славянских амазонках — в свое время.
Хотя, действительно, последние упоминания о воительницах-горянках
можно найти уже в российских рапортах с театра военных действий
Кавказской войны XIX в...
Не остался в стороне и Новый Свет.
Испанцы и португальцы регулярно сообщали о «государствах ама¬
зонок» то в Южной Америке, то на тихоокеанских островах. Правда,
важно отметить: этих амазонок практически ни один из хронистов не
видел, зато все дружно ссылаются на истории типа «кто-то что-то слы¬
шал от того, кто говорил с людьми, заслуживающими доверия».
Единственное исключение — история того, как река Амазонка по¬
лучила свое название.
На берегах ее испанский конкистадор Франсиско де Орельяна, по
его словам, сражался с отчаянно храбрыми женщинами. Что характер¬
но (привет Вальехо!): женщины, по его словам, шли в бой полностью
нагими, и были они длинноволосые, высокие и светлокожие.
С одной стороны, конечно, долго не видевшим женщин пылким
идальго мог показаться красавицей кто угодно, но с другой — невольно
приходит на ум: а не научились ли к тому моменту конкистадоры ис¬
пользовать замечательные свойства листьев коки? Если и не впрямую
от инков, знавших в этом толк больше всех прочих (до инков испанцы
добрались уже после экспедиции Орельяны — на чем история инков и
закончилась...), то от других народов?
288
прапо>кенае s
- «0=
* ♦*»*>*' ’ 1Г TjMb.*»»
Оппонент:
Пожалуй, наркотик мог быть доставлен «к месту назначения» и на
наконечнике стрелы. Ведь эту историю мы знаем не от самого Орелья¬
ны, а со слов хрониста экспедиции: смиренного монаха Гаспара де Кар-
вахаля. А сей доминиканец, несмотря на всю свою смиренность, актив¬
но участвовал в этой битве и был ранен дважды. Причем первую стрелу
он получил в самом начале сражения, еще до выхода на сцену 10—12
амазонок, а вторую (в глаз!) — уже после того, как эти воительницы,
потеряв 7—8 человек, отступили. Неудивительно, что эпизод между
двумя стрелами ему запомнился «словно сквозь бред» — тут наконеч¬
никам даже не требуется быть отравленными!
Но, думается, на «глюки» можно списать скорее отдельные детали
того боя, чем весь его целиком. Например, гиперболизацию воинской
доблести амазонок: по Карвахалю, они десятикратно превосходили муж¬
чин (трудно понять, в чем это выразилось: ведь менее полусотни остав¬
шихся на тот момент в живых испанцев все же отбились от многих сот
индейцев — причем в этом сражении отряд Орельяны понес потери
только ранеными). Или их неясное место на поле (водном) боя: то ли
они сражаются с луками в руках, впереди всех, как «capitanes», — то ли
все-таки позади, как «заградотряд», убивая своими палицами каждого
индейца-мужчину, который посмел обратиться в бегство. Смиренный
брат Гаспар ухитряется отстаивать оба этих тезиса одновременно...
...А что это были не просто отважные женщины, дочери и сестры
вождей, но амазонки, безмужние воительницы, держащие под своим
управлением обширный край, — обо всем этом конкистадоры узнали
лишь на следующий день, опросив пленного. Можно представить, что
понял из этого допроса Орельяна, к тому времени научившийся
чуть-чуть (!) понимать один из (!!) местных языков. И что запомнил
Карвахаль, вообще не знающий тамошних наречий, страдающий от
ран, полуослепший.
Как бы там ни было, все понятое и непонятое было воспринято
сквозь фильтр подготовленного сознания, знакомого с античным ми¬
фом. Так что в записи израненного доминиканца рассказ пленника абсо¬
лютно совпадает со сведениями Гомера, Геродота и прочих авторитетов.
И не приходится удивляться, что, когда через пять лет Орельяна отпра¬
вился в следующую, роковую для себя экспедицию по той же реке — все
(и он сам?) уже твердо знали: это — «поход в страну амазонок»...
Если же серьезно, то некоторые показания пленного индейца о
«стране амазонок» слегка расходятся с античностью. И это «слегка»
явно указывает на его знакомство с цивилизацией... тех же инков! Вот
289
^ горазонпэы ору>кая
так мэйнстрим превращается в фантастику при участии всего-навсего
одного переводчика.
Если еще более серьезно, то многие хронисты-современники —
причем не «тыловые крысы», а те, кто сам хаживал в подобные экспеди¬
ции, — высказывались в том духе, что «...не следовало бы ни называть
женщин, кои сражались, амазонками, ни утверждать со столь слабым
основанием, что таковые вообще были, ибо среди индейцев вовсе не
новость, что женщины сражаются либо стреляют из лука, выказывая
себя столь же отважными, что и мужчины». По-видимому, тут возмож¬
ность дистантного боя обеспечивалась за счет джунглевых засад и ис¬
пользования каноэ (как бы «заменивших» степные просторы и отсутст¬
вующую конницу). Ведь именно на армаде таких челнов «амазонки» —
то есть многочисленный отряд, среди предводителей которого было с
дюжину женщин, — и атаковали две испанские бригантины.
А если менее серьезно — то одеяние амазонок брат-монах описал
примерно так: «в чем мать родила, в одних набедренных повязках» (а
остальные индейцы — что, носили более закрытые костюмы? В тропи¬
ках, в условиях речного боя? Как говорил классик — «не верю!»). Валье¬
хо на его месте сделал бы эти повязки кольчужными — но у каждого
фантаста своя манера...
13. славянское атазонка
Докладчик:
Вот тут можно с чистой совестью сказать — да, такие были.
VII в.: византийские летописцы сообщают, что греки во время оса¬
ды Константинополя (626 г.) меж телами убитых антов находили жен¬
щин в воинском облачении. Оставаясь на той же византийской почве,
приведем еще одно свидетельство, более позднее, уже X века. Иоанн
Скилица — «О войне с Русью императоров Никифора Фоки и Иоанна
Цимисхия», описание битвы при Доростоле (971 г.):
«...Снимая доспехи с убитых варваров, ромеи находили между
ними мертвых женщин в мужской одежде, которые сражались
вместе с мужчинами против ромеев...»
Оппонент:
Ох... Ну ладно, эти два постоянно фигурирующих в популярной
литературе случая (на самом деле, скорее всего, один, а точнее — еще
меньше) заслуживают детального разбора. По косточке, по винтику, по
кирпичику. Именно как образец того, «откуда берутся амазонки».
290
прапоЖенае а.
— * -’'‘ХЛ**!! I , .Л ■«
Айты в VII в. — это было бы еще круче, чем зебры в «амазонской»
кавалерии. Теоретически византийцы могли их так именовать по ста¬
рой памяти, но в действительности (т. е. в первоисточнике всех этих
сведений: повести-хронике Феодора Синкелла, современника, очевидца
и участника событий) не именовали. У Синкелла речь идет о персах и
аварах как основном враге — и о называемых вполне своим именем
славянах (может, действительно из Поднепровья, а может, с Дуная или
Балкан) как «вспомогательных» союзниках авар. А еще существуют два
поздних «клона» византийской повести: древнерусский и старогрузин¬
ский. На Руси персов оставили персами, а аваров и славян «слили» в
один флакон, превратив их в скифов, — зато грузины хотя и объедини¬
ли в один народ вообще ВСЕХ осаждающих, назвали свой перевод так:
«Осада Константинополя скифами, кои суть русские».
Кто же из них, описывая подробности неудачной осады, сообщает
об аваро-славяно-скифо-русских амазонках? Византийцы, грузины или
древние русичи?
Никто.
Эта «версия», да будет ей земля битым стеклом, родилась лишь в
трудах современных популяризаторов. Почти дословно перескочила в
626 г. из повествования Скилицы, которое на три с половиной столетья
моложе!
Простая ошибка, патриотическое желание «быть древнее древних
русов»? Не спешите: кое-какая связь между этими событиями все же
есть. Но и не радуйтесь: это совсем не та связь!
Итак, хроника Иоанна Скилицы. О реальности приводимого в ней
факта, именно этого, пока умолчим, однако упоминание — несомнен¬
ное. Только вот очень странное. Сейчас объясним почему.
Во-первых, войско Святослава, вторгшееся в Византию, с Древней
Русью соотносится неоднозначно. В данном конкретном случае это
(суммируем мнения специалистов) — «варяжский корпус», норманны,
пускай и несколько славянизированные. Тут встает проблема отнюдь
не «пятого пункта», а организации дружины и ее действий в бою. Имен¬
но то сражение (вторая битва под Доростолом) — пешее, во всяком
случае, со стороны Святославовых русов, которые бьются в плотном и
глубоком строю, щитоносном, копьеносном. Византийцы именуют его,
на свой манер, «фалангой» — реально же это, пожалуй, викингский
skjaldborg.
Очень трудно представить, чтобы в нем нашлось место «амазон¬
кам»! Ну, одна еще может чудом проникнуть по методу Йовин, но ведь
их довольно много... Или в норманнскую дружину валькирии завербо-
291
горизонты ору>кая
вались, а-ля Кристанна Локен (не из «Терминатора-3», а из телефильма
«Кольцо Нибелунгов»!)?
А если это земные женщины — то откуда они вообще взялись?!
Все-таки из восточной конницы, малочисленной, союзной, прикры¬
вающей фланги skjaldborg’a? Чуть раньше союзниками русов были пе¬
ченеги и венгры, но к моменту Доростола — уже нет. Сам Святослав и
его ближняя дружина тоже обеспечивают кавалерийскую поддержку
своей «фаланги», однако в этой малой и сверхотборной группе амазо¬
нок тем более представить трудно1. Болгарская конница? Может быть...
Военная знать Болгарии на тот момент по образу жизни (да и происхо¬
ждению) — почти степняки, уж их-то княжны с подругами вполне спо¬
собны поработать амазонками. Но ведь болгар Святослав пригнал в
Доростол под конвоем, скованных цепями, как пленников и заложни¬
ков. Возможно ли при этом сохранить хоть с какими-то из родов союз¬
нические отношения? Гнать же их в «штрафбат» — поступок, при тех
обстоятельствах и тогдашнем менталитете достаточно немыслимый.
А что, интересно знать, пишут о сражениях под Доростолом другие
византийцы? В частности, Лев Диакон? Он ведь тоже современник и,
видимо, участник событий; его «История» хорошо дополняет писания
Скилицы. Временами их тексты совпадают почти один к одному — но
тем ценнее разночтения!
Это «один к одному» распространяется и на описание той самой
битвы. С единственным исключением: о воительницах, которых визан¬
тийцы обнаруживают под доспехами отдельных воинов Святослава, —
ни слова. Зато именно в соответствующем месте текста говорится о
других женщинах (других ли?).
Итак, византийцы одержали победу, но далеко не столь решитель¬
ную, чтобы совсем уж «закупорить» русов внутри городских стен. И че¬
рез несколько часов после завершения того боя...
«Как скоро наступила ночь и явилась полная луна на небе, то русы
вышли на поле, собрали все трупы убитых к стене и на разложенных ко¬
страх сожгли, заколов над ними множество пленных и женщин».
Вот в чем дело! Скилица (или его информатор) перепутал: женские
тела были обнаружены ромеями на поле битвы не в тот же день — а ве¬
чером следующего дня, когда дружина Святослава снова оказалась от¬
теснена в Доростол, причем под самой стеной опять бушевала столь
1 В первом сражении под Доростолом верхом сражалась значительная часть русского
войска - но сшибка ее с византийскими катафрактриями завершилась такой неудачей, что
в дальнейшем русы действовали уже в пешем строю. Тем не менее из описаний двух сле¬
дующих битв ясно: по крайней мере, Святослав и его телохранители продолжают воевать
на конях.
202
гэрапс»кенае а
яростная схватка, что погибшие вчера и сегодня буквально наложились
друг на друга. Столь же «наложились», переплелись, запутались расска¬
зы участников о том, кто из убитых был в кольчуге — а кто просто ле¬
жал рядом...
Уверен: вот сейчас, после рассказа о жертвоприношении, большин¬
ство читателей облегченно приготовилось согласиться с тем, что выше¬
названные русы — да, да, безусловно, норманны, а не славяне. Увы, по
приверженности к этой церемонии (отчасти тризна, отчасти — жертво¬
приношение «на удачу» в грядущей битве) трудно провести националь¬
но-культурную грань между славянами и германцами — да уж и грека¬
ми на их соответствующем витке!
В любом случае надо делать скидку на тогдашние нравы. Например,
в том духе, как это делает один из героев «Командирского огнива» Далии
Трускиновской, описывая славяно-варяжско-фэнтезийное бытие:
«Иная — пленница., а иная, может, сама за парнями увяза¬
лась. Эти девки тоже были обучены бою в пешем строю, но в дра¬
ку лезли не часто, а только когда мужикам туго приходилось.
А так — кашеварили, лечили, полюбовной части служили.
Но кто про них плохо подумает, тому я вот что скажу. Бы¬
вало, так морского грабителя с девкой спаяет — кузнец крепче
не скует, чем их любовная тяга сковала. И если мужик гибнет в
бою, она за ним следом уходит — понимаете? Никто не застав¬
ляет, а сама с его друзьями уговорится, они ее дурманным зельем
подпоят и — следом за дружком... И жгут на одном костре...»
Вот вам и амазонки! Причем в гораздо более достоверном обличье,
чем предлагает «Люс-А-Гард»! Увы, для ситуации под Доростолом та¬
кая схема вряд ли подойдет, она срабатывает скорее в масштабе малой
«соседнической» дружинки (которую Трускиновская иронически по¬
равняла с... партизанским отрядом!), а не раннефеодального воинства
максимальных по тем временам размеров...
Но... Помните, было обещано вернуться к событиям 626 г.? Так вот: в
их описаниях почти теми же словами говорится о погребальных обрядах
осаждающих. Да, о воительницах-амазонках или их телах по-прежнему ни
звука, зато тризна — очень похожа. Возможно, Лев Диакон, человек весь¬
ма образованный, даже читал ту повесть об осаде Константинополя и на¬
рочито воспользовался ее словами для описания сходных обычаев. Такое
часто случается в византийских хрониках — и во всяком случае, Льву это
куда более простительно, чем нашим «хронистам», которые ничтоже сум-
няшеся прибегают к двойному «ходу конем». Сначала «рокируют» сооб-
293
Полуосыпавшаяся фреска рубежа XIII-XIV вв., иллюстрирующая известную
восточноевропейскую легенду, по которой некий половецкий хан (а в другой версии
легенды -лично Батый!) собственноручно похитил сестру словацкого короля Ладислава
(венгры, впрочем, претендуют на то, что речь идет об их короле Ласло), а славянский или
венгерский король опять-таки самолично отбил ее в рукопашной схватке. Причем одолеть
хана ему удалось лишь после того, как освободившаяся пленница схватила оброненный
кем-то из участников схватки боевой топор и подсекла похитителю ахиллово сухожилие,
а потом еще и саблей добавила. Достоверность этой легенды много ниже нуля,
но характерно, что доблесть девушки превосходит королевскую!
щение Льва Диакона с описанием тризны славян VII в. — а потом перено¬
сят на этот самый эпизод ошибочное наблюдение Иоанна Скилицы. И вот
результат: славянские (допустим) амазонки дважды подряд патриотиче¬
ски устилают своими телами греческую землю — очевидно, демонстрируя
таким образом (кому?!) непобедимость Руси...
Докладчик:
Хорошо, не будем исходить из таких крайностей. Саксон Грамма¬
тик в «Деянии данов», описывая битву при Бравалле 770 г., упоминает
славянскую воительницу Визну (или Вижну?), возглавившую отряд
воинов и погибшую в этом сражении.
Неожиданная аналогия: поскольку старинные топонимы часто «пе¬
рекликаются» с родовыми именами предводителей воинской аристо¬
кратии — то не от имени ли этой, условно говоря, княгини происходит
город Вижна из «Ведьминого века» М. и С. Дяченко? Ведь, вдобавок ко
всему, Вижна — столица славянского государства, расположенного на
границе с Западной Европой; и в мире «Ведьминого века» амазонок
(правда, они воительницы не «от меча», а «от магии», причем магии не¬
доброй) куда больше, чем хотелось бы обитателям того мира...
Если вернуться к наиболее фантастическим преломлениям реаль¬
ной истории, то, по преданиям, в опять-таки VIII в. на территории Мо-
294
прало>кенае а
>'2Qe
равии существовал своеобразный аналог Запорожской Сечи — с той
разницей, что на его территорию не допускались мужчины. Центром
этого своеобразного государства амазонок была крепость Девин, кото¬
рая не раз и не два с блеском выдерживала осаду войск соседних коро¬
лей. Во всяком случае, о чем-то подобном по одной и той же схеме рас¬
сказывается и в раннесредневековой «Хронике» аббата Региниона, и в
полусказочной «Чешской хронике» Козьмы Пражского, и в «Истории
лангобардов» Павла Диакона...
Канонический «свод» этих легенд создал уже А. Ирасек — конечно,
писатель XIX в., при этом даже отчасти фантаст, но ведь в данном слу¬
чае он не сочинял, а скорее систематизировал уже существующее. Со¬
гласно этому канону получается, что более восьми лет славянские ама¬
зонки во главе с Властой, родственницей и соратницей национальной
героини чехов — Любуши, — успешно отражали попытки королевской
власти сломить их силой оружия, отвергая все предложения о капиту¬
ляции. В конце концов после годичной осады, ценой огромных жертв
мужчинам удалось одержать верх над слабым полом.
Оппонент:
Нет времени и сил снова проводить такой же анализ, как в
«славяно-византийских» легендах. Но поверьте, что вообще-то в науч¬
ной среде он проведен, причем уже давно. И как минимум с начала
XX в. нет сомнений: эта история — АБСОЛЮТНАЯ легенда, причем
даже без тех «запоздалых» подпорок, которые обеспечивала эллинской
фантастике сарматская реальность. Зато налицо мифофантастическая
классика: история «умеренной» амазонки Любуши (как-никак она вы¬
шла замуж за короля, имела детей), история мятежа «фундаменталист¬
ки» Власты, дикой воительницы, свирепо расправляющейся со всеми
мужчинами в пределах досягаемости... И история героически-само-
убийственной погибели государства мятежных экстремисток, после ис¬
чезновения которых мифологическое время сменяется историческим.
Докладчик:
Увы — думаю, эти сообщения разочаровали многих «амазонофи-
лов». Тем не менее я все же не исключал бы, что за «чешским мифом»
стояли некие события. Не случайно итальянец Пиколомини (позже
ставший римским папой Пием II) по результатам своей поездки в Че¬
хию уже в XV в. дал описание женской боевой «общины», сражавшейся
на стороне гуситов.
Не исключено, что воительницы Табора у бивуачных костров спер¬
ва просто рассказывали друг другу о своих героических предшествен¬
29?
горазонгаы ору>кая
ницах — а потом и сами в них поверили и своими деяниями заставили
поверить других.
Зато уж достоверно известно, что в другой славянской стране —
Черногории — до относительно недавнего времени существовал обы¬
чай, в соответствии с которым, если в семье больше не оставалось муж¬
чин, одна из женщин (как правило — старшая дочь) принимала муж¬
ское имя, надевала мужскую одежду, обучалась владеть оружием и ста¬
новилась главой семьи.
Ну и конечно, наши русские «поляницы», которых нет-нет да и
упомянут былины. Женщины-богатырши, выезжающие в «дикое
поле», владеющие всеми навыками боя: от поясной борьбы до искусной
стрельбы из лука. Былины да сказания — вещь, конечно, не очень на¬
дежная, хотя если копнуть совсем уж глубоко, то южные праславянские
племена имели тесные контакты с сарматско-аланским этносом. А если
не копать глубоко — то, возможно, свою роль сыграла половецкая тра¬
диция. Но нет ничего невозможного в том, что по крайней мере на Юж¬
ной Руси женщина порой могла быть воином.
Оппонент:
А в позднесредневековом своде законов русского Севера, Псков¬
ской судной грамоте, за женщинами признавалось право на... судеб¬
ный поединок! Правда, на такой поединок не выходили собственной
персоной, а выставляли наемного бойца (это была не слишком почет¬
ная, но очень высокооплачиваемая профессия). Однако если предпола¬
галась судебная тяжба меж двумя «жонками», то псковские законоведы
четко оговаривали ее условия: наемного профессионала ни с одной сто¬
рон не выставлять, биться лично!
Как там было на практике — не знаем: в Пскове не нашлось своего
Талхоффера. Но юридическая формулировка сомнений не вызывает.
Докладчик:
Последнее сообщение о русских воительницах — тоже Русь Север¬
ная, точнее Северо-Восточная, XIV в. В ростовских летописях упомяну¬
ты княжны Феодора Пужбольская и Дарья Ростовская, сражавшиеся в
одном строю с мужчинами в Куликовской битве. Судьба Дарьи неиз¬
вестна, а княжна Антонина была тяжело ранена, но выжила.
(Правда, есть мнение, что и это всего лишь легенда, возникшая
опять-таки в XIX в.)
Оппонент:
Она и есть, только не легенда, а... как бы это помягче назвать... Был
такой А. Я. Мартынов, мини-Фоменко дореволюционного издания и,
гзрапсЫсенае а.
главное, ростовского разлива. Его мания проявилась не столько в пере¬
краивании глобальной истории, сколько в насильственном введении во
все ее ключевые эпизоды отважных ростовчан и ростовчанок. С боль¬
шинством вышедших из-под его пера «летописей» наука разобралась в
том же XIX в., но цитаты из них до сих пор кочуют по околонаучным
кругам.
Интересно, какая доля амазонских мифов не базируется вообще ни
на чем, кроме ископаемой фоменковщины? Ведь если через век-пол-
тора «первоисточник сведений» еще можно отыскать, то через много
веков... А тем более — тысячелетий...
14. атак — атазонка: кто >ке она такая?
Докладчик:
Если попытаться вывести некий собирательный образ «фантасти¬
ческой амазонки», то получится примерно следующее.
Среднестатическая амазонка — это особа в возрасте где-то между
20 и 30 годами, может быть, не очень сильная, но весьма ловкая и вы¬
носливая. Из одежды она предпочитает предельно открытые костюмы,
из доспехов — кольчугу. Любимое наступательное оружие — легкий
меч и лук, который она ценит весьма дорого: за хороший лук готова от¬
дать все, что угодно, иногда даже свою долю добытых в очередном кве-
сте сокровищ.
Шотландские хайлендеры очень гордились тем, что у них при случае и женщины могут
взяться за оружие. В данном случае, правда, перед нами изображения актрис
начала XIX в. в театральных костюмах (нет, пьеса называется не «Горец»!) -
но сюжет имеет отношение к реальным событиям XVIII в.
2.97
горизонты ору>кая
'*лшшшвшштшшешшттттттш*яф**~**и* ■» 111ЧМ»Р!Д1^ " -
Характер амазонки — не то чтобы грубый, но по-солдатски резкий
и в то же время полный достоинства. Она обычно поклоняется ка¬
кому-то женскому божеству, чаще — воинственной богине-деве. Но
вообще-то на добрый клинок и плечо товарища полагается больше, чем
на высшие силы — и крепкое словцо слетает с ее губ куда чаще, нежели
обращение к любимой богине.
Проживает она в основном в эпоху похожую на средневековье, а
также в античных или, скорее, псевдоантичных декорациях.
(Что интересно — бывает, амазонок помещают в технотронные
миры, но почти никогда — в эпоху мушкетеров, шпаг и фрегатов.)
Оппонент:
Этот образ, у многих отечественных авторов сформировавшийся
«под знаком Сапковского», все-таки несет на себе явственные черты
войн XX в., в которых воительница — офицер (иногда высокого ранга),
стрелок-снайпер и т. п. Довольно часто — боец небольших иррегуляр¬
ных отрядов околопартизанского типа (тоже польский опыт?).
Поэтому «уставные отношения», техника фехтования, условия
лучной стрельбы — все это сильно попахивает смазкой от трофейного
«шмайссера», засадами возле заминированных мостов, тщательно сбе¬
регаемым последним патроном и пр.
К сожалению, при таких обстоятельствах моделируется оружие и
тактика скорее «универсальная», чем та, что позволит реально исполь¬
зовать силу слабого пола. А как бы интересно попробовать! Например,
в нашем мире женщины-военнослужащие ощутимо превзошли своих
«сильнополых» коллег в управлении ПТУРами: особенно раннего поко¬
ления — не теми, что действуют по принципу «нажал и забыл», а тре¬
бующими управления по проводам. Как выяснилось, мужской «реф¬
лекс действия» — не лучший подарок в ситуации, когда нужно, поймав
объект в прицельную рамку и уже сделав выстрел, спокойно и твердо
удерживать прицел до конца, сохраняя управление.
В принципе фэнтези способна создать оружие или магическую тех¬
нику, позволяющую «корректировать» полет стрелы уже после того,
как она сорвалась с тетивы. От привычной перестрелки такой бой будет
отличаться примерно как игра на старинном клавикорде (контакт со
струной сохраняется и после нажима на клавишу: именно нажима на, а
не удара по!) отличается от фортепьянного стиля. И, по аналогии, вряд
ли позволит на равных удерживать большую аудиторию (не случайно
клавесин, а потом рояль сумели-таки потеснить клавикорд!), но мас¬
тер — мастерица? — «камерного стиля» сыграет столь проникновенно,
как никакой другой инструмент не позволит!
298
гэрапо>кенае s*
Уж не так ли «доводят» свой снайперский выстрел эльфы? Тогда
дополнительное объяснение получает и их андрогинность, и тяга к
снайперскому засадному бою (каковую склонность они разделяют с
дриадами!), а не к большим битвам в «правильном» порядке!
Докладчик:
Может быть, «подсознательно» (для авторов!) эти особенности у
фэнтезийной амазонки проявляются в том, что она, при всей отваге,
обычно не обладает (вопреки мифам-первоисточникам) дикой, безум¬
ной храбростью берсерка: обычно сперва подумает, а уж потом ввяжет¬
ся в драку. И хитрость — ее третье оружие (после лука и меча). Тем не
менее в фэнтезийные авантюры амазонка чаще ввязывается из любви к
приключениям, чем ради платы, как заурядный наемник. Впрочем, если
речь идет о борьбе добра со злом, то амазонка, как правило, сражается
на стороне Добра, вернее — Света.
Она вовсе не мужененавистница, но в данном вопросе предпочита¬
ет делать выбор сама, и герою требуется приложить немало усилий,
прежде чем завоевать ее расположение. В то же время она тайно мечтает
о достойном ее во всех смыслах спутнике жизни, которого в конце ро¬
мана иногда обретает.
Оппонент:
Все это, надо сказать, сильная инверсия мифа. Вообще-то отношения
«изначальных» амазонок со всем внешним миром — сплошной джихад.
Мужчинам Средневековья всегда казалось, что женщины, став воительницами,
немедленно поступят с ними вот так!
299
горазонпаы ору>кая
Докладчик:
Ну, это «мужские страшилки». Может быть, древние «фантасты»
еще до Геродота и Гомера пугали своих читателей-слушателей властью
женщин и нашествиями амазонок. Да ведь и теперешние фантасты со¬
чинили немало романов, где правящие миром женщины загоняют ос¬
лабевший сильный пол на кухни и даже в рабские ошейники.
Докладчик и оппонент вместе:
«Страшилка» — жанр заразительный и опасный. Прибегнуть к
нему гораздо легче, чем задаться вопросом: почему образ амазонки
все-таки столь привлекателен и любим творцами и читателями фанта¬
стики?
Ведь не просто потому, что «голую девку с мечом» (выражение
А. Бушкова) удобно напечатать на обложке для привлечения покупате¬
лей! То есть — да, и поэтому, наверно, тоже. Но — не только. Отнюдь.
Не знаем, удалось ли нам на этот вопрос ответить — однако мы, во
всяком случае, постарались.
содержание
Предисловие 3
Глава 1. Броня крепка 6
Глава 2. Клинки звенят 21
Двуручный меч в реальности и фантастике 23
Меч как ultima ratio 35
Фехтовальные горизонты 49
Не совсем мечи 63
Переходные варианты 72
Глава 3. Размахнись» рука! Боевой цеп и иже с ним 86
Глава 4. Сага о дальнем бое 109
Звон тетивы 109
Арбалеты и Ко 122
Стрела поет 132
Не дура, но и не совсем пуля
(«Нестандартное» метательное оружие) 141
Глава 5. Реальность и фантастика доогнестрельной артиллерии .. .152
Арбалетная артиллерия 153
Проверка на скручивание 162
Боевые коромысла 174
То, чего почти не было 179
Глава 6. Путь гладиатора 192
Приложение 1. Краткое введение в драконоведение
(Военно-прикладные аспекты).
В соавторстве с Константином Асмоловым 228
Крокодил с крыльями или огнемет с клыками? 228
Бронежилет для Горыныча 230
Проблемы верховой езды 233
Проблемы «крыши» 237
301
горизонты ору>кая
iz+r-je?*- N5»
Советы начинающим драконоборцам 240
«Нестандартные» драконы 242
Приложение 2. Сага об амазонках.
В соавторстве с Владимиром Лещенко 247
1. Итак, поговорим об амазонках 247
2. Основные разновидности амазонок 250
3. Амазонка как боевая единица 254
4. Амазонки нечеловеческих народов 256
5. Оружие и доспехи 259
6. Кое-что об амазонской моде 263
7. Амазонки на экране 269
8. Амазонки на мониторе 273
9. Откуда взялось название? 275
10. Амазонки античности, или «если верить Геродоту» 277
11. Амазонки Европы 281
12. Амазонки востока, юга, запада 286
13. Славянские амазонки 290
14. Итак — амазонка: кто же она такая? 297
Григорий Панченко
Горизонты оружия
“Ликбез” для фантастов и не только
Редакционный совет серии:
Борислав Береза, Мария Галина, Маргарита Каганова,
Олег Поль, Аркадий Штыпель
Редактор О. Поль
Корректор О. Н, Картамышева
Компьютерная верстка А. Я. Сильванович
Сдано в набор 8.9.2006. Подписано в печать 9.10.2006.
Формат 60x90/16. Гарнитура. Уел. печ. л. 19,0. Уел. изд. л. 18,8.
Печать офсетная. Бумага офсетная. Тираж 3000 экз.
Заказ № 3-916
Издательство «ФОРУМ»
101831, Москва - Центр, Колпачный пер., д. 9а
Тел/факс: (495) 625-32-07,625-52-43
E-mail: mail@forum-books.ru
www.forum-books.ru
Отпечатано в типографии ОАО ПИК «Идел-Пресс» в полном
соответствии с качеством предоставленных материалов.
420066, г. Казань, ул. Декабристов, 2.
"П 5;
г, - VA
Пожалуй, легче \ /Г
найти писателя, у
которого ни один герой
ни разу не хватался за бластер -
чем за меч. И в доспехи персонажи
нынешних фантастических
романов (не только фэнтезийных!)
тоже облачены куда чаще, чем в
скафандры.
Видно, писатели (и читатели) в
глубине души уже не верят, что мы
когда-нибудь по-настоящему
выйдем в космос; а вот поверить во
всеобщее «погружение» в
средневековье сейчас многим
стало куда как легче.
Впрочем, если о бластерах никто
ничего не знает, то о мечах и
доспехах... Ну, если честно, о них
хоть'ЧтО-т;р знать полагается. Но -
не всегда выходит.
Впрочем, в этом вам и поможет
а**»*.* книжка "Горизонты Оружия".
А./
т
пт
ФОРУМ
ISBN 5-91134-066-6
919 59 1 1 340666