тш

¥

в д н и ОТЕЧР.СТВЕННОЙ
. ВОЙНЫ

ИЗДАТЕЛЬСТВО

ПРАВДА
19)2

1912-1942
ТРИДЦАТЬ ЛЕТ БОЛЬШЕВИСТСКОЙ

„ПРАВДЫ"

17

ИЗДАТЕЛЬСТВО
„П Р Л В Д

1942

А"

БИБЛЙОІІААІ

HKiatni
Ѵ^.Ц.ЛЕНЖ»

2014079881

В сборник «Фронтовые зарисовки» вош.™ избраиные военные корреопонденции,
опубликованные в «Правде» за время
великой отечественной войны.

БЕССТРАШНЫЙ СЫН КРЫЛАТОГО НАРОДА
Вл. СТАВСКИЙ

— По самолеха'м! — звучит команда.
Над посадочно'й площадкой взлетает, шипя, сигнальная
ракета. Грозные истребители стремительно взмывают в воздух, ложатся на курс и исчезают вдали.
Погода пасмурная. Несутся низкие, рваные облака. Наде
зорко смотреть и не прозевать жестокого и коварного врага
Командир эскадрильи старший лейтенант Николай Терехин
пристально наблюдает за воздухом.
Где-то поблизости идут бомбардировщики фашистов. Они
летят бомбить цветущий город N. Они хотят сбросить с.мертоносный груз на жителей гоірода, на женщин, на детей, на
стариков. Нельзя пропустить немецкие
бомбардировщики
к городу N.
Эскадрилья Терехина рыщет в небесных просторах, она
ищет врага, чтобы истребить его. И вот в серых глазах Терехина блеснула острая радость. Крепкая рука его легким движением качает самолет с крыла на крыло, подавая сигнал
остальным. Старший лейтенант Терехин и его товарищи бросают свои послушные боевые машины на врага.
П я т ь «Хейнкелей», только что вынырнувших из облаков,
видят неотвратимо грозную погоню и расплату. Старший лейтенант видит, как фашистский стрелок-радист, судорожно
вертя маленькой черной головой, ведет по нему огонь из
своих пулеметов. Терехин чувствует, что несколько пуль
врага попали в его боевую машину. Но у него хватает выдержки, чтобы, несмотря на огонь врага, подойти на верную
дистанцию к бомбардировщику и лишь тогда ударить по нему
в упор. Наверняка! Терехин очень ясно видит озверелое, перекошенное злобой и ужасом лицо фашиста.
— Вот теперь пора! — решает Терехин.

Он крепко жмет гашетку своих пулеметов. Огненные мечи
его трассирующих пуль хлещут по бомбардировщику, убивая
фащистов. Буйное пламя возникает над фюзеляжем, неуправляемый «Хейнкель» валится книзу.
Терехин оглядывается. Он видит еще два «Хейнкеля»,
т о ж е в пламени и дыму. Расстрелянные товарищами Терехина, они падают вниз. Победа! И сердце старщего лейтенанта Терехина сжимается в сладком волнении.
Но надо уходить к себе на посадочную площадку. Мотор
работает о перебоями, что-то произошло с управлением, оно
плохо слушается. При посадке на аэродром истребитель вдруг
бросило в сторону. Только хладнокровие и умение Терехина
предотвратили неминуемую аварию. Товарищи, подбежавщие
к самолету, поздравляют Терехина с победой. Старший лейтенант Терехин застенчиво улыбается. На смуглом от загара
лице его блестят белые зубы. Безгранично смелый в бою, на
земле он скромен, тих и ласков. И это еще более усиливает
уважение и любовь к нему.
В его эскадрилье летный состав — это молодежь. Но
и сам Терехин т о ж е еще молод — ему всего 25 лет. Он из
села Ч а р д ь м а , Лопатинского района. Пензенской области.
Отец и мать его и сейчас живут там. Они колхозники. Ж и з н ь
Николая Терехина проста и обычна: щкола, пионерский отряд, 10 лет в комсомоле, на работе в руководящих организациях.
Все эти годы — мечты, мечты об авиации. И только об
истребительной! Волнение, что его не при.мут в авиацию
в 18 неполных лет. И неудержимая, буйная радость, когда
приняли в щколу. Это было в 1934 году.
Сейчас, осматривая с товарищами свой самолет, Николай
Терехин думает о том, как бы скорее получить новую мащину. Да, ему нужна новая мащина, потому что в этой
60 пробоин, разбиты два цилиндра, пневматика щасси, продырявлен винт и повреждено управление.
На другой день в 7 часов вечера старший лейтенант Терехин снова подымается в воздух. Задача такая ж е — перехватить группу немецких бомбардировщиков и уничтожить ее.
Как и вчера, пасмурна погода. К а к и вчера, нелегко разыскать врага среди этих серых облаков.
Но так же, как и вчера, старший лейтенант Терехин находит группу немецких бомбардировщиков и атакует ее. Он

стремительно бросается на крайний, самый близкий к нему
бомбардировщик, в упор стреляет по нему .и сразу убивает
стрелка-радиста. Следуют короткие, меткие очереди. Бо'мбардировщик валится вниз, и на земле взметывается пламя
взрыва.
Но впереди еще два немецких бомбардировщика. Они
удирают. Их нельзя отпустить! Терехин преследует стервятников. Он ведет огонь по ближнему бом'бардировщику, но
вдруг патроны кончились! Теперь враг может уйти. Но ведь
этого не может быть! Врага надо уничтожить любой ценой,
любым способом.
В неуловимую долю секунды в сознании Николая Терехина проносятся события последних дней, встают лица товарищей, погибщих в бою за родину, за честь советского народа, встают картины пожаров, зажженных фашистами и полыхающих над родными землями. И отчетливо и радостно
сознавая, что вот сейчас он сам погибнет, охваченный восторгом смертельного удара по врагу, Николай Терехин бросает
свой истребитель на фащистский бомбардировщик, как таран.
Струя газов от удирающего самолета сбивает Терехина
чуть в сторону, и плоскостью своего самолета он рубит не по
міотору, а по хвосту врага. Навсегда остается в памяти, как
срывается віниз немецкий бомбардировщик, а своя правая плоскость задирается вверх и корежится.
Н о истребитель еще управляем. А впереди последний
бомбардировщик врага. Его т а к ж е надо уничтожить! Не думая ни о чем, кроме этого, Николай Терехин стремительно
сближается о бомбардировщиком. По его истребителю бьют
пули немецкого стрелка. Терехин быстрыми и точными движениями отбрасывает борт кабины, отстегивает ремни, сбрасывает со лба очки, и тотчас его истребитель тараном бьет
по бомбардировщику врага. Тот разлетается в куски.
Йо и боевая мащина Терехина т о ж е разлетается в куски.
И сам Терехин, ошеломленный ударом, о рассеченным об
управление лбом, падает вниз. На высоте 400 метров, полностью придя в себя, он раскрывает парашют. Он видит, как
под ним приземляются два немецких парашютиста и бросаются наутек. Но им не уйти! Терехин радуется, видя, как немецкие летчики попадают в руки красноармейцев.
И сам он попадает в эти ж е руки. Но для него какие они
ласковые и родные, эти советские руки.

*

*

*

Д в е недели войны, и у старшего лейтенанта Терехина десятки боевых вылетов.
Теперь он знает, что собой представляет враг, фашистская
авиация. Немецкие летчики не принимают лобовых атак, они
вообще уклоняются от боя. Они нападают при своем перевесе в три — четыре раза, они нападают разбойничьи, внезапно, исподтишка. Н о и это им не помогает. И в воздухе
и на земле фашисты будут биты!
— К о г д а я узнал о речи товарища Сталина, у меня дух
захватило,— говорит Терехин волнуясь. — Ведь теперь весь
советский народ поднялся на заклятого врага!..
8 июля

1941

года

МОРСКИЕ ОХОТНИКИ
BceswiOA ВИШНЕВСКИИ

Д о войны морские охотники — быстроходные катеры —
несли дозорную, сторожевую и пограничную с л у ж б у . Они
были скромны и, конечно, не блистали на рейдах. Стояли
укрыто в бухточках, в укромных местах гавани. А в нужный
момент вылетали, а ж вода и ветер с&истели за кормой.
Охотники показали свою силу, быстроту и, если хотите,
универсальность еще в войну с белофин,нами. Где только не
были охотники! В десантах, дозорах, конвоях, обстрелах,
в погонях за подводными лодками...
Сейчас масштаб работы увеличился.
На охотниках — о т б о р н ы е команды: браівые, рослые ребята.
Один к одному, в признанной флотской форме и в синих беретах (бескозырки неудобны: ветер срывает).
Море и военно-морское дело экипажи охотников знают
отменно. Перед самой войной заняли по боевой подготовке
передовое место. С ¡началом войны первы.ми ударили врага,
за.метив вместе с тральщиками его минные постановки.
Охотники ринулись в борьбу в первую ж е ночь. Когда радио оповестило о начале войны, от одного к одному передалась весть: «Нападение, атаковать (противника!».
Ночи в Балтике стоят несказанно хорошие — белые ночи
севера. Потухшие маяки. На огромном притихшем пространстве идет жестокая борьба... С обеих сторон сыплется град
ударов — воздушных, торпедных, минных. Промчится с белым
буруном катер-охотник, а вслед за ним, как стервятник, кинется
ночной, окрашенный в темноватые тона, немецкий самолет
«Юнкерс-88». Б ночи и разыгрывается схватка.
На упругой вибрируюшеій палубе катѳрэ с т о я т пулеметчики и комендоры. Зенитные средства у них отличные. Сливается гул моторов наших и немецких. Тот хочет «пикнуть»,
эти ловят момент — снизу пропороть птице пузо.
Маневр» другой. Секунда, вираж, поворот — и в какое-то
мгновение охотник запускает в небо четыре—пять огненных

8

струй. Секунда, другая... «Есть, дымит!». Птица обвисает и валится вниз... Всплеск, круги по воде, неміного пятен от бензина, масла. И все.
Равнодушная природа попрежнему прекрасна. С берега
тянет целебны.м хвойным запахом. Высоко-высоко
идут
облака. Как-то странно в этой серебристо-розовой светлой
ночи светит желтоватая луна.
Охотники идут и идут, высматривая все, что в поле
зрения.
Современная война — сложная. Проверять, «прощупывать»
надо буквально все. Правила цовой войны быстро постигаются нашими молодыми командами. Они много читали о морской войне — народ в лучшем смысле военно-интеллигентный.
Гладь Балтики, т о темная, то светлая, стелется на многие
'МИЛИ. Притаились финские шхеры. Там гнезда вражеских
катеров. Встречаться с охотниками у ж е це любят. На-днях
наши налетели, прыснули из крупной автоматики—белофинны
перестроились, ДЗ'ЛИ дымовую завесу и, теряя строй,— наутек.
Досадно.
Охотники идут, обследуя море квадрат за квадратом.
Отмечены береговые огоцьки, курсы мелькнувших вдали кораблей.
— Лодка!
Катер делает легкий поворот. Молниеносные подсчеты. На
корме у глубинных бомб стоят готовые к делу.
Бомбы! — первая, вторая, третья... Черные т я ж е л ы е цилиндры летят вниз. Они рвутся на задацной глубине. От этих
взрывов гаснут на лодке лампочки, корежится аппаратура,
вминается обшивка, а при близких разрывах лодка разламывается.
Бомбы! Четвертая, пятая, шестая... Пригнувшись, охотники
смотрят за поверхностью.
— Масло!
Так из очередной лодки цачали вылезать внутренности.
Радист ловит отчаянный, без шифра, радиопризыв лодки.
«Бомбы!». Еще четверть часа, и все кончено.
И снова нежная гладь моря. Тянет хвойным ароматом
солью, прибрежной иодистой прелью. Под этой гладью дол
жны быть новые минные поля, поставленные, может быть
час назад. Глаза впиваются в прозрачную зеленоватую воду
Еще одну минную банку обнаружили. Сноровисто ее отме
чают.

9

Охотники
продолжают
поход — низко, кормой уходя
в воду. Подняв воротники, стоят пулеметчики и комендоры,
обшаривая взглядом свои сектора неба и моря.
Где-то вдали встали к небу черные гейзеры извержений.
Там |Наши бомбардировщ.ики подняли на воздух очередной
об'ект противника. Утром узнаем' — какой именно.
На полчаса, четверть часа ночь делается темнее, мутнее.
Вглядываться пристальнее! В эту пору противник старается
успеть сделать свою операцию. Передовой пост радирует:
«Три парашюта, курс...».
Ara! Парашютные мцны на вероятных путях наших кораблей, в том числе возвращающихся на базу охотников. Отмечено, будут вытралены... Те, что представляют интерес, будут
изучены. Техникой моряки вообще интересуются.
Охотники, меіняя курсы, просматривают район за районом.
Где-то зажегся подброщенный на необитаемый островок
маячный огонь.
— Взять!
Ход прибавлен. Огонь (ориентир для подводіной немецкой
лодки) затушен. И снова вперед!
Где-то у берега бомбардировщики противника атакуют
нащ заградитель. Зенитки бьют. Бомбардировщик, кренясь
тяжело с бомбами, «пикирует» в воду.
Вперед! Лица охотников покрыты хо.тодными солеными
брызгами. Кожа обветренная, потемневшая.
На севере световое пятно — вероятно, ракета. Видимо,
наши торпедные катеры кого-то застигли. Померцала ракета,
и опять все по-ночному тихо. Пока ракета мерцала, разыгрался е щ е один эпизод морской войны, жестокий и необыкновенно скоротечный. Наши ворвались на рейд противника...
Уточненное дЪнесение будет утром...
11 июля 1941 года

т •

HR КОНСТЯНЦУ!
л.

КОРОБОВ

и А.

БАКОВИКОВ

1. К румынским берегам

Штиль. Над морем непроглядная ночь.
Фосфорится взбудораженная винтами вода, пенится, вскипает пузырями за кормой, с шумом бросая по сторонам' фонтаны брызг. Все стремительней ход корабля. И кажется стоящему на .мостике командиру Мельникову и артиллеристу
Хулге, что ветер вовсе не стихал, что он попрежнему резок и
свеж.
— Скоро начнет светать,— сказал командир.
— Наблюдение усилить,—іперетніуівшиоь о мюстика, передал
капитан-лейтенант Хулга краснофлотцам Ендовицкому и Доронину.— Заметите берег, немедленно доложить.
— Есть, немедленно доложить!
И опять бинокли наблюдателей и сигнальщиков шарят по
кромке горизонта, по безлунному ¡небу, по черной заштилевшей воде.
Тихо.
— Не ждут,— заметил командир. И в это время кто-то из
наблюдателей доложил:
— Вижу берег!
С наступлением рассвета серая береговая полоса проступала все отчетливее. Теперь у ж е можно было в общих очертаниях разобрать и маяк, и крыши домов, и зам'зскированные
вышки нефтяіных баков.
На корабле раздался сигнал боевой тревоги. Смолкли разговоры, бойцы у орудий насторожились.
Старший политрук Фомин спустился с мостика. Он
отыскал секретаря партийного бюро главного старшину Яновского.
— Задача ясна?
Так точно, товарищ старший политрук.

11

— Мы д о л ж н ы уничтожить немецкие баки с горючим.
Я думаю, коммунисты, как и всегда, покажут пример.
Фомин переходил от поста к посту.
2. Баки горят

Старший краснофлотец комсомолец Крапин по приказанию управляющего огнем н а ж а л кнопку, и мощный орудийный
залп потряс воздух. Корабль чуть дрогнул, качнувшись на
левый борт. Орудия были мгновенно заряжены вдовь. Старшина второй статьи Куцев приготовился к очередному залпу
на две с половиной секунды раньше установленного срока.
Озаряется вспышка.ми палуба. Со свистом проносятся снаряды.
На берегу поднялись огненные столбы, и дым пожара ¡начал застилать Констанцу.
Через несколько залпов Хулга заметил на берегу причудливой формы диски. Сомнения не было.
— Замаскироваінные баки!
Хулга приказал наводить по nnMi. Баки вспыхнули, как гигантские костры.
В это время м е ж д у кораблемі и берегом поднялся столб
воды. По кораблю открыли огонь фашистские батареи.
Д а в несколько залпов по вражеским батареям, Хулга
опять перенес огонь на серые круглые крыши баков. Снова
взвились к інебу языки пламени.
У пятого орудия старшина второй статьи Субботин восторженно крикнул:
— Баки горят!
Репродукторы передавали по кораблю: «Баки горят!».
Но вот слева на берегу вновь вспыхнули огни. В бой
с кораблем вступили две крупные береговые батареи врага.
Разрывы "снарядов приближались к кораблю.
Послушный ГОЛОСУ командира, рулевой Леонов мастерски
перекладывает руль. Рвутся в стороне от корабля фашистские
снаряды.
Боевой приказ выполнен. Корабль ложится на куос отхода.
Но и теперь не ослабевал артиллерийский огонь. Старшина
первой статьи Заика и старшина Субботин из кормовых орудий посылали залпы по батареям врага.
Сигнальщики увидели, как со стороны Констанцы вышли
три эсминца. Они пробирались вдоль берега, обходя свое
минное поѵпе, Вместе с береговыми батареями они начали

12 zizizizzzzzizizzizzzzzzzziiiiizzz^zz:
беспорядочную стрельбу. Но открытого боя эсминцы принять
не решились.
Хулга вышел из баШ|НИ. Он знал, что враг попытается сейчас ввести, кроме артиллерии, и другое оружие против советского корабля.
— Трофименко! — крикнул он.
Командир отделения пулеметчиков появился перед капитан-лейтенантом.
— Принесите ручной пулемет.
Пулеметчик понял: командир боевой части готовится к отражению торпедных катеров. Через минуту в руках Хулги
был ручной пулемет.
3. в раскаленном котле

В котельномі отделении ровно гудят форсунки, полыхает
в топках желтоватое пламя. Обливаясь потомі, котельные машинисты молча прислушиваются к работе пасосов, вентиляторов, к действию каждой форсунки. Здесь привыкли понимать
друг друга без слов, по скупым жестам рук, по взгляду, по
свисту.
На управлении горением заднего фронта котла стоял комсомолец Гребенников. Неожиданно пар начал садиться. Значит, лопнула трубка. Он мгновенно выключил форсунки, снизил давление в нефтяной магистрали.
Командир отделения Боидаренко приказал ему открыть
лаз топки и осмотреть трубки. Гребенников щекой припал
к палубе — лопнула трубка во второмр ряду. Надо немедленно
действовать.
С верхней палубы кто-то принес асбестовый костюм. Гребенников начал одеваться. Ему заботливо помогали краснофлотцы Резников, Козлов и Даниленко. И когда он был у ж е
одет, врач смазал его лицо вазелином и забинтовал голову,
оставив узкие щели для глаз.
Спустили воду. И теперь в раокале;ННое нутро котла долж е н проиикнуть он, Гребенников, и заглущить лоіпнувшую
трубку.
Секретарь партбюро Яновский приготовил заглущки. Гребенников взял их и влез в полыхавший жаром паровой коллектор. Он нашел ощупью отверстие лопнувшей трубки и,
вставив заглушку, забил ее кувалдой. Краснофлотец затаивал
дыхание. Временами он высовывал голову и, отдышавшись,
лез снова, На животе проник он потом в водяной коллектор.

13
Краснофлотец Тарасов лил на него .из шланга воду, и она,
нагреваясь, стекала горячей струей по асбестовому костюму,
по забинтованной голове.
В коллекторе от воды образовывался пар. Гребенников
знал, что если он ослабнет, то никто его не в состоянии будет
вытащить. Он торопился. За семь минут заглушка была поставлена. Марля моментально высыхала, и, когда голова прикасалась к стенкам котла, он слышал, как трещали волосы, и
лицо обдавало горячим паром.
Котел был введен в строй.
4. Отражение атаки врага

Солнце у ж е высоко поднялось над морем.
— Бдительно следить за воздухом! — приказал наблюдателям Хулга. И не успел он договорить, как один из сигнальщиков доложил:
— Правый борт, курсовой 80... самолеты врага.
На большой высоте шли два самолета. Моряки уз,нали
в них двухмоторные пикирующие бомбардировщики.
— Открыть
огонь! — передал
с
мостика
лейтенант
Беспалько. Д р у ж н о ударили зенитные орудия.
Верхний бомбардировщик качнулся и пошел в пике. Не
выходя из стремителыного падения, он последний раз сверкнул на Солнце черными мазками свастики и погрузился
в воду.
Зенитчики перенесли огонь на другую машину, и со второго залпа она, повернувшись, т о ж е упала в воду.
Наступило минутное затишье.
Сигнальщики без устали следили за утренним небом.
Вскоре сно.ва раздался голос:
— Самолеты!
Самолеты серебрились в утренних лучах солнца.
Маляр Василенко и строевой Хлынин мгновенно устанавливали трубки. Заградительный огонь преградил путь. Самолеты отвернули от курса и бросили бомбы в міоре.
Томила наступившая жара, ,но снять бушлаты было некогда.
Вот снова с правого борта показались два фашистских самолета. Орудия дали несколько залпов, и один самолет пошел
на снижение. Атаки с воздуха не прекращались. Как коршуны, подступали бомбардировщики. Не умолкая, гремели орудия, рвались в в о з д у х е снаряды.

14

Самолеты врага не выдержали ураганного огня и рассыпались по небу. Они начали атаковывать корабль поодиночке.
И к а ж д ы й р а з огонь дениток отгонял «х.
Потом самолеты исчезли. Молча вели наблюдение на корабле.
Хулга краснымі флажком указывал зенитчикам на мелькнувшие тени бомбардировщикой. Гул выстрелов
опять
слился в единый звук.
Краснофлотцы восторженно следили за боевой работой зенитчиков. Один из самолетов пытается зайти то с одной, то
с друиюй стороны. Наі нем сосіреідоточіиши зенитчики отоінь.
Он сворачивает и заходит в новую атаку. Зенитчики били с
ожесточецием. Самолет качнулся и пошел на посадку.
На смену ему летело еще звено. Налетчики заходили
в атаку со стороны солнца. Хулга оглядел зенитчиков. Те
ждали его команды. И Хулга поднял красный флажок.
Раздались залпы.
Зеленые шары вспыхивали и потухали в ослепительном
блеске востока. Вся зенитная артиллерия, пулеметы стреляли
теперь по блестящему диску соднца. Самолеты не появлялись. Сигнальщики увидели их у ж е вышедшими из атаки
в стороне.
— Не удалось и не удастся!
Не успели отбить атаку самолетов, как к кораблю устремились белые нити — след торпед. Командир корабля резко
повернул, и торпеда прошла за кормой. Вот Мельников снова
делает отворот, и новая торпеда проходит теперь у ж е впереди, по курсу.
Опять над морем появились самолеты.
Головным летел к кораблю огромный четырехмоторный
бомбардировщик в сопровождении истребителей. Зенитчики
изготовили орудия, но Хулга д е р ж а л красный флажок опущенным!. Он видел нетерпе,ние артиллеристов, их лица были
в копоти и грязи, белки глаз светились на задубеневших лицах. Хулга всматривался в очертания машин, и складкіи іна его
переносице постепе,нно расправлялись. Летел наш, свой, родной тяжелый бомбардировщик. Покачивая могучими крыльями, он сделал круг над кораблем, передав: «Вы находитесь
в районе подводных лодок врага».
Самолеты скрылись. В воде опять закипели следы торпед.
Артиллеристы открыли огонь. Ныряющие снаряды вздымали
столбы воды. После четвертого выстрела поднялся клуб черного дыма, и лодка больше «е появлялась.

15

5. Родная земля

Корабль с победой возвратился к берегам родной земли.
Через несколько дней на юте собрался весь личный состав.
С глубоким волнепие.м они слушали выступление по радио
товарища Сталина. И здесь ж е было решено послать письмо
в Москву, к тому, кто вдохновлял бойцов на бой, с чьим именем они одержали победу.
Письмо начиналось словами:
«Дорогой Иосиф Виссарионо'вич!
В бою с врагом мы испробовали свои силы, проверили свои
ряды. Наши артиллеристы хладнокровно и метко вели огонь
по военным об'ектам Констанцы, предав их огню и разрушению. Наши зенитчики метко стреляли по вражеским самолетам, отправив три из них .на дно нашего Черного моря. Мы
точно выполнили приказ командира.
Мужественно и стойко сражались с врагом артиллеристы:
капитан-лейтенант
Хулга, лейтенадіт Беспалько, старшины
2-й статьи Шейн, Куцов, Татаринцев, краснофлотцы товарищи
Наволочный, Дьячков, Механин и котельные машинисты: инженер капитан-лейтенант Вуцкий, воентехник 2-го ранга Передник, главный старшина Яновский, краснофлотцы Гребенников, Каиров и многие другие.
Прослушав вашу речь, нам всем хочется сказать одно:
в этой борьбе народа с фашистскими варварами советские
моряки займут подобающее имі место.
Мы готовы в бон! Наши ряды не дрогнут ни перед какой
вражеской силой».
13 июля

1941

года

ЧЕТЫРЕ ТОВЯРИЩЯ
А. БЕЗЫМЕНСКИЙ

Это был дружіный экипаж. Командир танка лейтенант
Бровцьгн и механик-водитель Северин крепко любили заряжающего—весельчака Финкельштейна и башенного стрелка—
медлительного Щербину. Те в свою очередь платили нм полной взаимностью. Д р у ж б а этих четырех людей была скреплена в ^іепрерывных боях, общей трудной работой, совместным ОТДЫХОМ' и по-мужски нежной помощью друг другу.
*

*

*

Спать экипажу не пришлось более двух суток. Танк несся
по дорогам и тропинкам, по лесу и пашням, выполняя одно
задание за другим. Едва успевал экипаж загрузить свою 'машину снарядами, как приказ командования бросал отряд
в атаку.
Привычно и четко работала четверка людей, ведя в бой
стальную громаду танка. С полуслова понимали они друг
друга, движением' рук передавали приказ. Сейчас они мчались
в обхо'Д колонне противника, чтобы разгроміить артиллерийский
дивизион, пристрелявшийся к позиции, на которой находились
советские войска.
Сверх ожидания обходная дорога была пуста, и танк легко
мчался по ней, подымая за собой густые облака пыли. Бровцын позволил себе д а ж е роскошь — открыть верхний люк.
Вместе с Семеноим Финкельштейномі 'подставил лейтенант, голову под освежающий поток ветра. Командир любовался видом высоко поднявшихся холмов.
Но долго любоваться |Не пришлось. У далекого леска
сверкнуло пламя. Это была батарея противника.
Мигом захлопнулся люк. Позиция выгодна, батарея
видна — огонь! И снаряд за снарядом стал подавать Финкельштейн Щербине. Все реже случался недолет или перелет.
Одно за другим' замолкали вражеские орудия.

ZZIIZIZZZIZZIZIIZ^Zi^^^^^^^^ZZZZZr 17
— Давай, Сеня, давай!
Танк переменил позицию, потому что разорвавшийся рядом с ним снаряд был у ж е послан крупнокалиберной пушкой.
И все так ж е четко подавал снаряды Финкельштейн, все так
же метко стрелял Щербина.
Громовой разрыв потряс огромное туловище танка. На
минуту Бровцын потерял сознание, но мигом очнулся от резкой боли в руке. Однако не это его испугало. И Финкельштей;Н, и Щербина застыли около стальных стенок танка в каких-то неестественных позах. Н е у ж е л и убиты?
— Д р у з ь я ! Р о д н ы е мои! Ч т о с вами?
Ответа не последовало. Вглядевшись в их лица, лейтенант
вздрогнул от ужаса и горя.
— Сеня, что с тобой? Щербина, что с тобой?
Обе р у к и к а ж д о г о из них были прижаты к глазам. Сквозь
пальцы проступала кровь.
— Ничего |Не вижу,— прошептал Финкельштейн.
— Ничего не вижу,— медленно проговорил Щербина.
Н а д о было двигаться вперед, надо было спасать товарищей и машину. Н о е щ е более необходимо было стрелять,
стрелять и стрелять, чтобы суметь выйти из боя.
— Сеня,— д р о ж а щ и м
голосом
оказал Бровцын,— смож е ш ь ли ты передавать снаряды?
— Смогу...— прошептал заряжающий, и, поднявщись на
ноги, советский человек, завязав невидящие глаза платком,
ощупью нащел снаряд и поднял вверх. О ж и л бронированный
гигант. Снаряд — выстрел, снаряд — выстрел. Вперед, к своим,
не переставая поражать врага!
К а ж д ы й новый снаряд казался Финкельщтейну все более и
более тяжелымі. Ныли глаза, ныли руки, ломило голову. Н о
сдаться нельзя.
— Бери, товарищ командир, снаряды, е щ е один, бери...
Еще один, бери... Я слеп, но наше орудие будет зрячим.
Так работал з а р я ж а ю щ и й Финкельштейн, стоя с завязадглазами у орудия, не перестававшего стрелять.
Через д в а километра пути новый снаряд, пущенный из
крупнокалиберного орудия, попал в пушку танка. Следующий
снаряд
прорвал
гусе|Ницу. Оставаться
в танке
было
бессмысленно.
Медленно вывели Бровцын и Северин своих товарищей на
дорогу. Надвигавшиеся сумерки міогли спасти всех.
Н о далеко итти раненые не могли. Б у д ь что будет! Бровцын у л о ж и л Фиінкелыитейна и Щербину в кювет, лег за пу2 Фронтовые зарисовки.

18

—

леметомі рядом с Севериным и решил защищать жизнь героев
до конца.
Оглянулся Бровцын, и сердце его замерло. Не сговариваясь
друг с другом, не видя ничего перед собой, Финкельщтейн и
Щербина вытащили свои .наганы и уставили их дула в ту
сторону, откуда ожидалось нападение врага.
Час прошел. Полтора часа прошло. Лейтенант терзался
сознанием своей беспомощности. Но ничего нельзя было сделать.
Бледіный свет луны освещал лица Фиіжельштейна и Щербины, все так ж е прямо державших свои наганы. Посоветовавшись с Севериным, Бровцын решил нести раненых на руках. Но, поднявшись на йоги, лейтенант долго не мог произнести ни одного слова. Перед ним лежали' на кювете герои, за
которых он с радостью пожертвовал бы своей жизнью. Это
его товарищи, это его соратники. Это обыкновенные и вместе
с тем легендарные ліоди, советские люди.
Наконец, Бровцын смог сказать:
— Ты слышишь меня, Сеня?
— Слышу...— прошептал Финкельштецн.
Лейтенант перевел дыхание.
— Ты слышишь меня. Щербина?
Молчание.
— Ты слышишь меня. Щербина? — повторил лейтена,нт
умоляюще.
Ни звука в ответ. Бровцын прижал руки к груди, чтобы
удержать сердце, готовое разорваться. Но в ту ж е секунду
необычная мысль пришла ему в голову. Диким усилием воли,
придав своему голосу строгость, лейтенант проговорил;
— Вы не спите, товарищ Щербцна?
Прошло мгновение — огромное, как столетие. Но тут глухой голос донесся до слуха Бровцына:
— Нет, не сплю... товарищ командир...
Лейтенант и ре думал останавливать катящиеся по его
лицу слезы. Он не стыдился бы ов.оих слез, д а ж е если бы на
него глядел весь мир. Печаль раздирала его сердце. Но это
была печаль, соединенная с могучей гордостью, с подлинным
восторгом, с беспредельной радостью...
*

Через полчаса всех четверых
однополчанина Елина.
/ августа ¡941

года

*

героев

подобрал

танк

их

НАШИ КОМИССАРЫ
о . КУРГАНОВ

Был поздний вечер. На горизонте виднелось за^рево пожар о в — огненный пунктир, очерчивающий передовую линию.
Артиллерийская канонада не стихала с утра. Мино-меты врага
обстреливали дороги, леса, мосты, поляны.
Вокруг все безжизненно и недвижимо. Но где-то здесь,
в лесу, в кустах, д о л ж е н находиться артиллерийский полк.
Еще два часа назад туда пробирался комиссар соединения
Иван Кабичкин. Мы должны найти его д о рассвета, до того,
как начнется атака.
Молодой сержант, караульный начальник, провел нас к комиссару. Протянув руки, мы нащупали в темноте не ладони,
а локти. Комиссар р а с с м е я ж я и попросил лечь в окоп. В эту
ночь он был не только комиссаром, но и командиром соединения.
— Что случилось с командиром?
—• Прошлой ночью о:н был слегка контужен. Мы заставили
его лечь, отдохнуть.
Где-то сбоку разорвалась мина. Комиссар вполголоса рассказывал о предстоящем бое. На рассвете наши части должны
выбить фашистов из села Н. и занять более удобные рубежи
для дальнейшего наступления. В селе немцы сосредоточили
пехотную дивіизию. Бой будет упорный, надо к нему готовить
людей.
От артиллеристов и минометчиков Иван Кабичкин пробрался к комиссару пехотной части — старшему политруку
Гурьянову. Они обменялись короткими репликами. Гурьянов
верит в своих людей. Они не отступят, не дрогнут, потому что
любят свою родную землю.
Комиссар подползал к укрытиям, окопам, говорил с людьми,
узнавал их шстроеніия, мыслИ', чуівстш'. Д а , это были люди:,
с которыми не стыдно итти в бой, люди с крепкими нервами,
с сильной волей, люди с величайшей верой в победу, огромной
решимостью жертвовать всем ради этой победы.

20

Е щ е д о раоовета началась артиллерийская канонада. Кайалось, что 'ВСЯ зеімля извергала огненные потоки. Н а х о д я с ь
впереди батарей, мы воспринимали сокрушительные залпы, как
какое-то землетрясение.
После артиллерийской подготов'ки наши части выступили
вперед. Н а д о было пройти к буграм, за которыми расположилось село Н. У ж е светало, погасли и пожары вдали. Н а д миром подни.мался ясный безоблачный день.
Когда наши части подходили к селу, в небе появились немецкие бсмбардировшики. Это был решающий .момент атаки.
Н у ж н о было найти волю и м у ж е с т в о не отступить перед бомбежкой, лечь, притаиться, но не отступить. Вслед за ово'ими
бомбардировщиками немцы предприняли атаку. Нельзя было
медлить ни секунды. А бомбы падали и взрывались, и кое-где
произошла заМіинка.
Тогда в ы б е ж а л вперед Иван Кабичкин и крикнул:
— Коммунисты — за мной!
Но поднялись и пошли за ним все. Кабичкин вел за собой
людей, и они шли под огнем самолетов, шли в атаку на фашистов, не обращая внимания на бомбы.
Начался упорный бой. Он длился д о позднего вечера.
Немцы попытались разделить наши части, окружить их. Это
не удалось. Тогда они отрезали командный пункт части от
наступающих красноармейцев, 'рассчитывая таким образом посеять панику.
В.месте с бойцами в атаку шел комиссар части старший
по;штрук Гурьянов. Он быстро понял все, что произошло,
взвесил обстановку и принял на себя командование операцией. В течение получаса был создан новый командный пункт
с новой системой связи. Гурьянов сН'Ова повел бойцов вперед.
По примеру комиссара шли во главе наступления и командиры рот. О д е г о в и Мазурин. Вся часть -ринулась в штыки.
Немцы дрогнули и начали пятиться.
Гурьянов послал роту на первый командный пункт. Там
находились командир части, штаб. Они вели упорный бой
с 'Окруживши.Міи нх не.мца.ми. Наша рота подоспела во-в'ремя.
Командир и его штаб были в ы в е д е н ы из окружения и сразу
ж е взяли в свои руки управление боем.
Этот дневной бой принес победу нашим войскам. Были
разбиты два фашистских пехотных полка, уничтожены орудия, захвачено много минометов, винтовок и пулеметов. Во
время боя наши бойцы и командиры проявили немало героических подвигов. Но в этой корреспонденции мы хотим

21

рассказать только о двух комиссарах, которые своим бесстрашием, решимостью, самоотверженностью вели бойцов
вперед, IB саіміые тр>гз,'иьіе, кріитачеокие минуты шли под огнем,
и побеждали.
К вечеру в журнале боевых действий появилась запись:
«Дне.м упорный бой, противник выбит из села Н.».
Коімиссар отложил карандаш и пошел отдохнуть. Его
короткая запись в еше более скромном виде
появіилась
в военной сводке: на таком-то направлении — упорные бои.
Но мы у ж е .вечером ощущали значение этого боя и смысл
победы. Мы шли во весь рост там, .где накануне приходилось ползти, .оберегаясь от вражеских мин. Мы отдыхали
Б траіве у маленыких окопов, г д е еще утромі были немецкие
пулеметные гнезда. Красноармейцы шли с подчеркнутым спокойствием, не пригибаяісь и д а ж е не думая о том, чтобы лечь,
потому что обстрел прекратился.
Это был отвоеванный в жестоко.м бою кусок советской
зеМли, и люди шли по нему с гордостью хозяев.
16 августа 1941 года

РЯСПЛПТЯ
п. ГРИНЕВ

Глубокая ночь нависла над селом Дорманки. Улицы казались покинутыми и вымершіими. В нескольких местах курились остатки хат се.пьских активистов. Немцы п о д о ж г л и эти
дома сразу после того, как ворвались в село. На старо.м ясене у колодца болтались трупы повешенных фашиста.ми старика Арте.ма и его сына. Ветер раскачивал трупы.
В эту ночь Анна не сомкнула глаз. Л е ж а рядом с сыно-м —
девятилетним Михаилом, она чутко и настороженно прислушивалась. На улицах вспыхивали одинокие выстрелы. Ночную
тишину разрывал чей-то предсмертный, раздирающий д у ш у
вопль...
— Может, и за мной придут...
Анна крепче прижимала к груди сына, целовала его стриженую головку, плакала бессильными слеза.ми. Откуда-то издалека доносились глухие громы артиллерийской канонады.
— Василь... Где-то он теперь?—ду.мала Анна о муже.
Сын беспокойно заметался на кровати.
— Спи, сыночек, спи...
Бессонная ночь миновала. В окно проникал мутный рассвет. Анна торопливо поднялась, накинула на голову платок.
Собралась итти во двор. Разбудила сына. Надо покормить козу. На знаікі0імо.м месте под навесом — пусто. Висит обрывок
веревки в кольце. Козы нет.
— Неужто сбежала, или, может, увели, проклятые?
Кинулась в разные стороны искать кормилицу — все, что
осталось от имущества после прихода немцев в село.
— Я, мамка, быстро. Я ее враз найду, — сказал Мищка и,
сверкнув босыми ногами, пропал на огородах.
Вслед за сыном на поиски пощла и Анна. Круго.м лежала
истерзанная, истоптанная, перекопанная земля. Немцы огра-.
били д а ж е огороды; хватали все, что было сколько-нибудь
с'едобно.
Повернула обратно. В стороне вдруг полыхнули выстрелы.

mzzzzzzzzzizzzz^^zzzzzziiizzzzzi 23
Один. Другой. Третий. И над всем этим — испуганный, полный отчаяния детский крик.
Останов:илось на секунду материнское сердце. Без памяти
бросилась туда, откуда донесся голос сына. Вот и поворот.
С пригорка Анна увидела бегущего сына. Кинулась ему навстречу. Снова залп. Тоненько свистнула пуля мимо уіха.
— Мишенька, сыночек...
Теряя силы, Анна подбежала совсем близко. Но он вдруг
подпрыгнул высоко и упал. В лицо матери брызнула кровь
сына. Анна подхватила теплое тельце, прижала к груди.
Целый день Аииа цросидела у трупа сына. Слезы не уронила. Тайком, крадучись, к ней приходили соседки.
— Не.мцы говорят, что Мишка твой в разведчиках у красных состоял. Ироды! Тени своей начинают бояться. Безвинное дите загубили...
Когда наступила ночь, она встала, похоронила сына на огороде. Зате.м вернулась в хату и спокойно, будто делала самое
обычное дело, расплескала по стенам, по мебели ^ бидон керосина, внесла несколько охапок сена. Занавесила одеялами окна. Зажгла хату и бросилась вон.
Путь лежал в лес. Ветви больно царапают лицо. Чьи-то руки неожиданно хватают ее:
— Кто такая? Откуда?
Партизаны Молча слушают бессвязный, страшный рассказ
матери.
— Сколько д о Дорманки?
— Километров двенадцать.
Перед рассветом отряд был у Дорманки. Незаметно обложили село. На краю л е ж а л о тонн триста сена, подготовленного немцами к отправке. Зажгли его. Ворвались в село со
всех сторон. Впереди Анна.
Заметались немцы в огне, забегали. Беспорядочно отстреливалисі,. Прятались по огородам. Не помогло. Партизаны
догоняли их, кололи штыками, разносили черепа прикладами.
— За детей и матерей наших! — зло и беспощадно кричали партизаны.
Никто из немцев не ушел живым из села.
20 августа

1941

года

соколы

БАЛТИКИ

Леоніщд СОБОЛЕВ

Был жестокий воздушный бой, вспоминая который и повидавшие виды летчики покачивают головами: «Каша в возд у х е была...». Гитлеровские «ассы» устроили звездный налет,
бешеную попытку прорваться к об'екту, охраняемому балтийскими ястребками. В воздухе дралось одновременно более
сотни самолетов.
— Бой был — как рой пчел, — рассказывает. ста,рший лейтенант Шерстобитов. — Все спуталось: г л я ж у , какой-то дурной «Хейнкель» пристроился к нашим ястребкам — за своих
принял — и пошел было вместе с ними в атаку на «Мессершмиітта»... Видно, у него в башке все шарики в обратную заработали... Я только хотел е г о благословить, — очіухался,
чорт, и давай уходить шггопором... Я у ж и сам не помню,
сколько раз и кого атаковал; Миронов заметил, как я одного
сбил, а мне некогда было...
В этой труднейшей обстановке массового боя спокойно и
отважно действовал младший лейтенант Татаренко, самый
молодой летчик на аэродроме. Он один из тех, кому путевку
в в о з д у х д а ю т родина и комсомол: летчиком о,н стал в осоаеиахимовском клубе, с л у ж б у начал перед самой войной. Этот
бой был одним и з первых воздушных боев Татаренко, — д о
этого он отлично показал себя на штурмовках, ухитряясь из
самого пекла выводить машину без единой пробоины.
В непрестанных встречах со своими и чужими, помогая
своим, огрызаясь от чужих, Татаренко нацелился на гитлеровский бомбардировщик и погнался за ним — неотступно и
страшно. Так молодой кречет, ворвавшись в стаю ворон, гонит и клюет жертву, исполненный ярости и восторга, чувствуя
подмывающую силу в своих, вчера лишь окрепших крыльях, — гонит, не видя других, весь охваченный страстным желанием — догнать и закогтить.
Черный сильный ворон — темный громадный «Мессер-

25

шмитт» заметил опасного птенца. Он стал бить по нему из
всех своих пулеметов и пушек, он падал вниз в пике, стремясь отклеиться от насевшего ястребка. Рыча, он полз вверх,
отыскивая своих, чтобы навести под их огонь яростного преследователя. Но тот, ж у ж ж а , неотвязно крутился возле, скупо
и точно поражая его короткими очередями пуль, пока они не
нашли опасных щелей в бронированном теле и не сбросили
огромную машину в последний безнадежный штопор...
В кипящей в небе каше стремительно взмывающих и пикирующих самолетов Татаренко увидел проносивщийся вплотную мимо него ураган из трех машин: наш ястребок гнался за
«Мессершмиттом», не видя в горячке боя, что за ним самим
гонится второй гитлеровский истребитель. Еще секунда — и
эта бешено мчащаяся цепочка мащин скрылась бы из поля
обстрела. Рещать нужно было мгновенно.
Татаренко изловчился и из всех своих пулеметов д а л с
пятидесяти метров губительный огонь по проносящемуся над
ним копцеваму самолету. Пули врезались в черное пузо. Что
было дальше, Татаренко не успел заметить, ибо сам у ж е висел вниз головой, гоня своего ястребка назад, вдогонку за
промчавшимся врагом. Но, когда он выравнял самолет и ринулся в атаку, «Мессершмитт», у ж е пылая, падал вниз, туда,
где ждала е г о твердая, ж е с т о к а я к таки.м пришельцам земля...
Впрочем, иногда советская земля расступается, чтобы навеки похоронить фашистский самолет, присланный ей сверху
балтийскими летчиками. Так было с тем самолетом, который
сбил капитан Азевіич.
Капитан вылетел по тревоге к месту боя нашего воздушного патруля с врагом. Возле озера он заметил наш истребитель — весь в цветных лентах трассирующих пуль. Но того,
кто стрелял, не б ы л о видно. Капитан взмыл повыше, на д в е
тысячи, и тогда в сиянье солнца близко от себя увидел черные кресты на крыльях. После первой очереди нового против'ника «Мессершмитт» немедленно вошел в крутое пике, уходя
от атаки. Капитан повторил его маневр, з а л о ж и в пике е щ е
более круто, чтобы выиграть расстояние. Фашист, стремясь
увеличить скорость, д а л газ. Капитан сделал т о же. Свистящий полет почти отвесно в землю... Капитан е щ е прибавил
газа... Медленно (если это слово применимо в данном случае)
и о трудом сократил расстояние д о фашиста, чтобы бить наверняка, и д а л длинную очередь...
Тут пора было выходить из пике. Капитан и вышел из него
в ста метрах от земли, но фашист не вышел.

26

— Он не горел. Вернее всего, я у него управление перебил, — раздумчиво констатирует капитан Азевич. — Разобраться трудно. Когда его через два д н я нашли, — над травой
торчал руль да кусоік киля. Остальное юн вбил в землю вместе с собой. Та.м торф был, а он ведь мягкий.

Мирный простор зеленого поля — и черные, обугленные
воронки недавно упавших бомб. Н е ж н ы е краски вечерней за,ри _ и военный гул возвращающихся из боя самолетов. Суровая тишина землянки о картами и телефонами — и безудержный молодой хохот. И е щ е — едва заживший ожог
щеки на самом краю широкой улыбки летчика... Удивительно
смешивались в восприятии эти разные вещи.
Но это был в о е н н ы й вечер, вечер боевого дня на балтийском аэродроме, г д е серьезность воина и веселость юноши, молчаливое мужество и заразительный смех, смертельная
опасность и беззаботный отдых перемешиваются неразличимо
и прекрасно.
...Малоразговорчивый, спокойный старший лейтенант Багрянцев отличается тем, что говорит только то, о чем знает
наверняка. Прилетел с передового аэродрома, д о л о ж и л , что
сбил один самолет. Следом сел военком, привез дополнения:
оказывается, Багрянцев сбил сразу двоих, видели такие-то и
такие-то части...
— М о ж е т быть, и двоих, — говорит Багряицев. — Второго не проследил. А если он не упал, а ушел? Чего ж зря говорить...
Впрочем, ему некогда было проследить: этот бой он вел
один одновременно о пятью «МессершмиттаМи». Пришлось
очень туго: он сорвался в штопор, едва выхватился у самой
земли, — и вновь поднялся в бой. Тут-то и рассчитался с двумя сразу.
О д н а ж д ы на одном из аэродромов он проходил по краю
поля, д а л е к о от своего самолета. Внезапно из облаков выскочили четыре немецких штурмовика. Они налетели так стремительно, что наши самолеты не успели подняться в воздух.
Пули ливнем хлынули на поле, на людей, на самолеты. Багрянцев мгновенно вспрыгнул в кабину того ястребка, мимо
кото,poro проходил, взлетел — и ринулся в бой: один против
четырех, подымаясь под их штурмующим огнем... Взмыл, от-

27
крыл яростный огонь, заставил налетчиков отказаться от атаки ,и спасать самих себя.
Потом посадил самолет на прежнее место и пошел по своим делам дальше, с к а з а в п о доіроге оружейникам:
— Зарядите-ка там заново, я тут у кого-то все вчистую
израсходовал...
Крепок и удивительно дружен этот коллектив равно отважных людей. Костяк его — испытанные воздушные воины
с орденами за прошлые подвиги. Молодые летчик«, видя рядом с собой в ежедневных боях примеры доблести и искусства, живя в этой чудесной атмосфере дружбы, мужества и
боевого задора, за короткий срок проходят огромный путь и
сами становятся великолепными бойцами.
5 сентября 1941 года

л и н и я
о.

РУДЯКОВЯ
КУРГАНОВ

У ж е десятый рассвет встречал в своем узком окопе
Леонид Рудаков. Шли д о ж д и , т я ж е л ы е тучи заслоняли небо
или солнце согревало землю, а жиань Рудакова не изменялась. Он сидел, у своего маленького ящика с черной трубкой
на витом шнуре и выкрикивал то гневные, то повелительные,
то одобрительные слова. Рудаков умолкал, напрягал все свое
внимание, когда к нему в окоп спускался командир части
Юлдашев. Командир бросал на ходу приказания, советы, донесения. Рудаков передавал их с поспешцостью и сноровкой,
которые были необходимы в эти дни боевых действий
в селе М.
Майор иногда прислушивался издали к басовитому голосу
телефониста, точно проверяя его, но вскоре уходил. Командиру
части приходилось не раз убеждаться в аккуратности и безупречности Леонида Рудакова. Майор оглядывал этого высокого парня с русыми, д а ж е чуть-чуть рыжеватыми полосами,
с широким носом, с грузной, неповоротливой походкой. Как
обманчива бывает внешность, думал командир. За развалкой
таилась изумительная исполнительность. Он был немногословен, д а ж е молчалив, этот молодой телефонист. Комиссар заставал его иногда в сосредоточенной позе в лесу.
О чем! думает этот человек? М о ж е т быть, его что-то угнетает? Что он делал до войны? Леонид Рудаков сразу оживлялся, когда речь шла о его труде. 0,н был учителем, обычным сельским учителем в белорусской деревне Аксино. Рудаков любит свою профессию, с увлечением рассказывает
о детях, непоседливых и способных ребятишках, с которыми
он был дружен, знал их самые сокровенные мысли и желания,
по.могал им во всех делах — все рав,но, касались ли они математики, рыбной ловли, географии или лесных жучков. Он мечтал о работе учителя, но был им только один год. Леонид
Рудаков пошел защищать свою землю, просил послать его на
передовые позиции,— его место там, ведь он комсомолец, молодой и сильный человек.

29

Рудаков удивился, когда узнал, что будет телефонистом.
— Только-то всего?
Он хотел бы стать пулеметчикомі.
— Потом посмотрим',— сказал кома,ндир.
Утром они были у ж е в зоне артиллерийского обстрела.
Снаряды с непривычным для Рудакова воем летели над головой, рвались где-то в стороне, в лесу. Это был тяжелый день,
потому что Рудаков преодолевал в себе гнетущее чувство
страха перед с.мертью. Еще плотнее хочется прижаться к земле, зарыть голову в траву, не думать, ни о чем не думать.
Рудакову казалось, что каждый снаряд предназначен име.нно
для него. С тревогой следил он за командиром. Майор был
очень спо!Коеп. Он попросил кипяток для бритья, а тем временем что-то писал.
Рудаков нолез в окоп, прижал телефонную трубку к уху,
хотя никто е щ е его не звал.
Ночью начался- бой. Он длился десять дней, немцы встретили упорное сопротивление. Атаки врагов сменялись контратаками нащих войск. Леоінид Рудаков сидел в окопе и держал связь с ко.мандным пунктом части. Он у ж е не втягивал
голову, не приникал к земле, когда рвались снаряды. Майор
прав: смелость — мать воина, она его оберегает от смерти.
Десять дней, ¡не стихая, гремела наща артиллерия. В своем
окопе Рудаков видел все поле боя — донесения были лаконичны, но выразительны. Он знал по ним, что политрук Сазонов крепко держит правый фланг, что разведчик Берченко
уничтожил немецкую «кукушку», что, наконец, на участке
старшего лейтенанта Метелева враги несут большие потери,
отступают, бросают автомобили, орудия, минометы. Да, он
представлял себе людей, которые дрались вдали от ¡него, но
ему, Леониду Рудакову, приказано сидеть в окопе, сидеть,
слушать и передавать и ни на минуту не отлучаться.
Прибежал майор. Он был возбужден. Намечается серьезная операция — обход немцев с правого фланга. Эта лощина
ста^нет могилой для фашистов. Рудаков д о л ж е н был держать
связь с командным пунктом и майором.
Весь день телефонист передавал донесения, приказания,
д а ж е первые сводки о трофеях. Потом немцев окружили.
Операция удалась.
Неожиданные выстрелы на опушке леса заставили Рудакова поднять голову. Он увидел немцев. Они ползли к окопу.
Очевидно, их теснили, и в поисках выхода им пришлось продвигаться по лесу. Задержать их уже не удастся. Теперь и

30

ZIIIZZZZZZZIZZZIIZ=IZI=IZZ=IZ

враги заметили Рудакова. Они начали его окружать. У телефониста были две гранаты, он бросил их одну за другой. Переступая через убитых и раненых, немцы продолжали двигаться к окопу. Рудакова ранили в плечо. В это время раздался гудок в аппарате. Он взял трубку. Начальник связи
ж д а л донесения. Рудаков сказал:
— Я ранен, но я буду держаться...
Е щ е одна пуля попала в руку. Рудаков перевязал ее. Пришлось действовать левой рукой. Потом он позвонил, что немцы окружают окоп, что здесь больпіе нет никого. Два связиста ушли с ко.мандиром, потянули провод, вот они его вызывают. Рудаков прислушался. Майор приказывал выдвинуть
пулеметы и уничтожить отходящих немцев.
Рудаков все отчетливо сознавал, хоть кровь у ж е просочилась сквозь повязки, ему пришлось снять гимнастерку. Он
решил обороняться во что бы то «и стало, драться до последней минуты. Начальник связи все запрашивал:
— Удалось ли задержать кровь? К вам вышли на помощь.
Рудаков ответил, стараясь быть спокойным:
— Кровь задержал, не беспокойтесь... Присылайте скорей
телефониста. Если я не доживу,— моя линия ведь нужна
командиру...
Он поднялся, чтобы прицелиться, и был ранен в третий
раз. Рудаков у ж е ие в силах был перевязывать себя. Он сказал
в трубку, что слабеет, но линия в порядке, осталось три
патрона, где ж е телефонист? Все это он говорил залпом,
словно боясь, что не успеет сообщить.
Рудаков еще пытался отстреливаться, цо немцы приближались, они ползли, а у Рудакова не было у ж е ни одного
патрона. Он сказал начальнику связи очень тихо:
— Прощайте, друзья,
В руках израненного, истекающего кровью телефониста
появился кинжальный штык от винтовки. Это широкий и острый нож. Он сберегал его на случай внезапного плене,ния.
Острием ножа он у ж е давно решил спасать себя от позора.
Рудаков нащупал сердце, воткнул рукой нож в землю и приж а л свое тело к острию. И телефонист Леонид Рудаков умер.
Его нашли в таком ж е положении. Рука, прижатая к сердцу, очевидно, направляла кинжал.
Леонида Рудакова подняли и унесли. На его место сел
новый телефонист. Линия Рудакова продолжала связь передовой линии с командным пунктом.

31
к вечеру 'Немцы отступили. Н а ш и войска заняли село М.,
но никто не мог заснуть в эту ночь. Ведь Л е о н и д Р у д а к о в
был близким, своим, его все знали. У Р у д а к о в а много друзей.
Имя е г о у ж е становится олицетвореіниемі стойкости и большой любви к родной земле. «Линия Р у д а к о в а » стала символом самой высокой жертвенности, на какую только способен
человек. Тонкая, чуть заметная проволока в сознании людей,
знающих о предсмертной доблести Р у д а к о в а , приобрела какую-то несокрушимость. «Линия Р у д а к о в а » — это звучит
в части, где командует майор Юлдашев, как призыв к смертельной борьбе с враго.м. В «линии Р у д а к о в а » как бы сконцентрировалась та великая моральная сила советского народа,
которая не м о ж е т быть сломлена ,ни огнем, ни танками, ни
пушками, ни бомбами. Она сильнее бетона и стали, потому
что проходит с к в о з ь сердца и кровь наших людей, д е р у щ и х с я
с фашистами.
10 сентября 1941 года

ДЕВУШКЯ В ШИНЕЛИ
я.

МАКАРЕНКО
*

Одетая в серую походную шинель, туго затянутая в талии
ремнем, обутая в т я ж е л ы е яловочные сатюти, она похожа на
затіравеікого воеинопо. Светлые большие глаза смотрят строго
и решительно. Открытое и прямое oÔBeTpeiiHoe лицо дышит
•внутренним спокойствием.
Фронтовая жизнь многое изменила в характере и внешнем
облике медицинской сестры Елены Жаворо,нковой. Многочисленные пациенты е е сельского врачебного участка в Полесье,
г д е она работала акушеркой, с трудом бы узнали в этом
военном человеке свою комсомолку Лену. Разве только выдали бы ее русые непокорные волосы, выбивающиеся из-под
пилотки, да почти никогда не сходящая с лица брызжущая
молодостью улыбка.
Боевое крещение Жаворонкова получила на одном из участков Западного фронта. Шли первые дни боев. Группе медицинских работников было поручеіНо эвакуировать из прифронтовой полосы госпиталь. Лена работала не покладая рук. Враг
НОЧЬЮ стал бомбить госпиталь. Под градом свистящих осколков Жаворонкова бесстрашно перевязывала раненых, укладывала их с помощью подруг в мащины.
Б разгар боя во тьме Лена увидела лейтенанта с маленькой девочкой на руках. Ребенок был полураздет. Глаза его
странно блуждали. На изорванной рубащке багровели пятна
запекщейся крови. Сдерживая рыдания, лейтенант рассказал
страндную быль. Проходя со своей частью через родную деревню, он защел навестить свою семью. Но вместо дома он
увидел руины. Фугасная бомба до основания разворотила
избу, похоронив под обломками ее обитателей. Среди развалин лейтенант ращел убитыми жену и сына и обезумевщую от
страха малолетнюю дочь. Врачи и сестры прекратили на мгновение работу,— так потряс их рассказ лейтенанта.
Лейтенант подал сестре ничего ,не понимающего ребенка и
срывающимся голосомі произнес:

33

— Клянусь тебе, дочь моя, я отомщу проклятым извергам
за твою мать, брата и всех убитых женщин и детей!
Слова лейтенанта прозвучали грозной клятвой и для Лены
Жаворонковой. Превозмогая подступавшие к горлу спазмы,
проглатывая атезы, она дала обет: честно и самоотверженно
работать на фронте. Сердце ее накалилось жгучей ненавистью
к фашистским людоеда.м.
С тех пор прошло много времени. Но воспо.мпнания той
страшной ночи не стерлись. Они живы. Они заставляют чаще
биться сердце, крепче сжиматься руки, они положили на
лицо двадцатитрехлетней девушки е.те заметные м^оршинки.
Медицинская сестра Жаворонкова твердо выполняет свою
клятву.
Дни ,на фронте идут грозные и напряженные. Вместе
с ними к сельской акушерке п[>ишли опыт и сноровка, решительность и умение действовать в любой обстановке. Боевые
дела медсестры Лены Жаворонковой стали широко известны.
О простой девушке в серой шинели с любовью говорят на
фронте и в тылу. Ее подвиг служит примером для тысяч
медицинских работников Действующей армии. О ней взволнованно говорила в свое.мі выступлении на женскомі антифашистском митинге в Москве прибывшая с фронта медсестра
тов. Соколовская.
Чем же отличилась Лена Жаворонкова?
В районе города Ярцево ,немцы высадили десант. Под
прикрытием иочіц фашистские мерзаівцы лрибливились к полотну железной дороги и начали обстреливать его из минометов. Движение по железной дороге было прервано. Санитарный поезд с несколькими сотнями раненых, в которо.м ехала
.медсестра Жаворонкова, оказался отрезанным.
Немцы были совсем близко. Они заняли придорожный лес.
В полночь, когда стрельба несколько утихла, большая часть
раненых покинула эшелон и направилась в незанятые фаиіистами деревни. Вместе с ни.ми ушла основная часть обслуживающего персонала эшелона. Лена осталась с шестью санитарами обслуживать 130 тяжело раненых. Их нужно было
обеспечить медицинской помощью и вывести из вражеского
окружения.
Длинный состав безжизненной громадой стоял на пути.
Но в зеленых вагонах теплилась жизнь. Лена Жаворонкова
беспрерывно ходила по составу, делала перевязки, ободряла
раненых ласковым слово.м, коірмила, подавала воду. Фашисты
могли в любую мИ)Нуту напасть на эшелон. Находчивая сестра
3

Фі)Оігговыо зарисоакіі.

34
организовала охрану поезда. Не смыкая глаз, целые ночи дежурила сама.
Через три дня в эшелоне не осталось ни куска хлеба. Ж а воронкова разыскала в соседнем эшелоне оставшийся вагон
с мукой. На помощь ей пришли колхозницы из ближней деревни. Они пробрались к вагонам через лес ползком, принесли
раненым бойцам молоко и ягоды и с радостью приняли предложение испечь хлеба и пирогов. Насыпав в наволочки муки,
они незаметно ушли, а рано утром принесли свежий белый
хлеб и румяные пироги.
— Теперь я прошу сварить нам суп,— сказала Жаворонкова колхозницам. Те охотно согласились.
Вечером к эшелону неслышно под'ехала
крестьянская
подвода. Возчик, бородатый крепкий старик, двинулся вдоль
вагонов и спрашивал у встречных:
— Где бы увидеть девушку, что в шинели?
С посланцем колхоза Жаворонкова встретилась, как с желанным гостем. Бородач навалил на телегу несколько ящиков
с макаронами, и его подвода вскоре исчезла в іночном лесу.
Ранним утром он появился у эшелона снова. На телеге стояли
бидоны, наполненные горячим молочным супом.
— Ну iB'OT и сварили,— говорил старик.— Е ш ь т е на здоровье, поправляйтесь. Своим мы рады помочь всем, чем можем.
На исходе пятого дня к эшелону пришли три дружинницы.
Они рассказали, что невдалеке находится советский полевой
госпиталь; достаточно прорваться через в р а ж е с к о е кольцо, и
люди будут вне опасности. Медсестра Ж а в о р о н к о в а решила
во что бы то ни стало найти безопасную дорогу. С д е л а т ь это
она вызвалась сама.
Раненые и санитары не хотели отпускать сестру. Они понимали, что риск был слишком большой. Санитар Иван Грушии настаивал:
— Пойду я. Меня ни одна немецкая собака не обнаружит.
Я пролезу сквозь игольное ушко.
— Нет, итти нужно мне,— доказывала Лена.— Я переоденусь п пройду незамеченной.
Надев сарафан, повязав голову косынкой, комсомолка Ж а воронкова отправилась утром в путь. С ней пошла одна из
дружинниц по имени Наша. Они пробирались глухими лесными тропами, старались д е р ж а т ь с я подальше от больших
дорог. В деревни заходили лишь на ночевку.
— Вблизи одного села,— рассказывает
Жаворонкова,—
нас окликнула женщина. Мы подошли к ней. Она была тя-

35
жело ранена и не могла подняться с земли. Рядомі с ней
в л у ж е крови лежала ее раненая дочь. Мы оказали им п о мощь и быстро направились дальше.
Не успели они пройти и пяти километров, как с в о з д у х а па»
них набросился фашіистский стервятник. Он снизился и сталі
на бреющем полете обстреливать из пулемета беззащитных
женщин. Жаворонкова и ее спутница спрятались в кустах ш
стали пробираться дальше лесом.
В лесу они встретили колонну советских автомашин, к о т о рая и доставила 'Их д о места.
Беспокойное сердце бьется в груди комсомолки Лены Ж а воронковой. Не успев как следует отдохнуть, она потребовала
не.медленно предоставить для перевозки т я ж е л о раненых автомашины и отправилась вместе с ними.
Петляя по многочисленным проселочным дорогам, двадцать автомашин день и ночь пробивали себе путь к санитарному эшелону. Не один раз водителям машин приходилось
вступать в схватки с врагом, строить и чинить мосты. И всюду их сопровождал звонкий, зовущий голос девушки в шинели.
Рейд .медсестры Жаворонковой был удачным. Она благополучно провела машины к эшелону н вывезла всех сто тридцать раненых в глубокий тыл.
Фронтовая жизнь открыла перед сельской акушеркой новые страницы.
Комсомолка
Елена
Жаворонкова
стала
доблестной героиней любимой отчизны.
18 сентября 1941 года

АВИАЦИОННЫЕ

ПОБЕДЫ

ПЕТРА

БРИНЬКО

Всеволод ВИШНЕВСКИИ п И. МИХАЙЛОВСКИЙ

Д о ВОЙНЫ мало кто знал летчика Петра Бринько. Б авиационном соединении подобных ему были сотни, и оц среди
них ничем не выделялся. А сейчас Петр Бринько — гордость
всей Красноз,наменной Балтики. Слава об этом герое отечественной войны гремит повсюду. Имя его с уважением повторяют бойцы Ленинграда, моряки линкоров и фортов, подводники. Смелый порыв, блестящее мастерство, боевой стиль
Петра Бринько служат примером для десятков и сотен воздушцых бойцов.
В самом начале войны Петр Бринько принимал участие
в охране Ханко. Советские моряки готовили десантную операцию на близлежащие острова, откуда белофинны днем и
ночью вели артиллерийский огонь. Суда с краснофлотским десантом в сумерках приближались к берегу. Краснофлотцы
с винтовками, пулеметами под прикрытием сильного огня
прыгали в воду и спешили ца сушу.
В этот момент над островами появились фашистские бомбардировщики, намереваясь обрушить на десантную группу
бомбовый удар.
Бомбардировщики уже ложились на боевой курс. И вдруг
из-за леса стремительно выскочил «ястребок» Петра Бринько.
Он дерзнове;Нио бросился на фашистские машины. Два самолета пустились наутек, третий попал под огонь истребнте,пя.
Бринько зашел сверху и, выпустив две пулеметных очереди,
прострочил оперение фашистского бомбардировщика. Стремительно маневрируя, летчик бил по самым уязвимым частям
самолета. Вражеская маигипа і)ухнула на землю. Воздушный
бой продолжался семь минут.
Спустя два дня наблюдательные посты донесли о том, что
к аэродрому идут фашистские бомбардировщики. Бринько
вновь двинулся навстречу ,непрошенным гостям. Бой завязался на подступах к аэродрому. Бринько бросился на ведущий
самолет в момент его пикирования. Пикируя вслед за ним и

зт

в упор расстреливая врага, смелый летчик так и не выпустил
его из пике. Самолет врезался в скалу.
Осмотревшись, Бринько заметил, что к іНему неслись два
«Мессершмитта». Несколько пуль с треском вонзились в машину, пробили шле.м и парашют летчика. Бринько взмыл
ввысь, искусно сманеврировал и открыл огонь по ближнему
«Мессершмитту».
Бринько сражался смело... Но случилось то, что считается
самым тяжелым для летчика,— иссякли патроны. Бринько
приготовиѵтся тара,нить противника. Но тут на помощь бросился его товарищ, такой ж е смелый истребитель. Он перехватил «Мессерщ.митта», обстреливавшего Бринько, и точным
попаданием в мотор сбил врага. Второй фашист ушел восвояси.
Летное мастерство Петра Бринько с особымі блеском проявилось при штурмовых налетах на вражеские аэродромы.
Вылетев однажды на штурмовку фашистского аэродрома,
Бринько незамеченным подошел к нему почти вплотную и обстрелял с бреющего полета стоявшие на старте гидросамолеты. Д в е мапіины загорелись. Плами и густой черный дым
взвились к небу.
Вечером того ж е дня Бринько вызвался проведать, что
делается на морском аэродроме противника. На этот раз
Бринько вместе с тремя другими истребителями появился над
аэродромом с другой стороны. Были уничтожены е щ е пять
гидросамолетов.
На обратном пути советские летчики встретили шесть
«Фоккеров». Воздушный бой завязался на малой высоте.
Бринько пришлось драться против двух истребителей. Одного
«Фоккера» он зажег и запнал в море. Затем сбил второго.
В этом бою лишь одному «Фоккеру» удалось убраться подобру, по-здорову. Остальные пять фашистов погибли в море
от ударов советских истребителей.
Дѳнь за днем рос счет сбитых Петром Бринько самолетов.
Летчику было присвоено звание Героя Советского Союза.
Памятен день 21 августа. Бринько прилетел на аэродром,
чтобы подремонтировать цилиндры мотора. Летчик стоял
у ангара, .недалеко от своего самолета, и мирно беседовал
с комиссаром. Визит Бринько был неол<иданным. Его тут ж е
окружили летчики и с увлечением слушали рассказ о том,
как дерутся на советском' Гангуте.
— Условия действительно трудные, а • вот работается,
представьте, легко...

38 ——
Н е успел Бринько закончить фразу, как прозвучал сигнал
воздушной тревоги. Все насторожились, услышав издали гул
моторов. Бринько вежливо заметил:
— Простите, я на минутку.
Он бросился к свое.му «ястребку» и взмыл вверх. Лаконичная хронограмма, сделанная тут же, на аэродроме, так рисует ход развернувшихся событий:
15 часов 04 минуты. Раздаются выстрелы из зениток.
15 часов 05 минут. Видны разрывы снарядов. Показался
самолет.
15 часов 06 минут. Яс,но виден самолет. Это — бомібардировщик «Ю-88». И д е т на высоте 2 тыс. метров. Зенитный
огонь усиливается. Самолет свернул с курса.
15 часов 07 минут. Вздымая облако пыли, по аэродрому
мчится «ястребок» Бринько. Вот он оторвался от земли и на
бреющем полете уходит в сторону удаляющегося бомбардировщика.
15 часов 11 ми,нут. «Ястребок» идет в лобовую атаку на
фашистский бо.мбардировщик. Короткая пулеметная очередь.
«Юнкере» огрызается. Вторая атака сбоку. Еще короткая очередь. Куски обшивки и какие-то три комка отрываются от
самолета. Еще пуле.метный удар. «Юнкере», высоко задрав
нос кверху, с д е л а л резкую д у г у и понесся к земле. Сильный
взрыв. Обломки самолета и куски земли поднялись высоко
в воздух.
15 часов 13 минут. Н е д а л е к о от разбившегося самолета
медленно опускаются три парашютиста. «Ястребок» ¡несется
на о д н о г о из них. Издали кажется, что он хочет перерезать
стропы парашюта. Фашистский парашютист усиленно машет
руками и ногаміи. Летчик поднимает руку .и целится в фашиста, но вместо пули выпускает ракету. Бри.нько только припугнул его. Парашютисты приземляются.
15 часов 14 минут. Фашистского бомбовоза не стало. Приземлившиеся лечтики взяты в плен.
15 часов 17 минут. Бринько приземлился. Боевые друзья
горячо приветствуют героя.
Э т о была одиннадцатая победа Бринько.
Пленных фашистских летчиков привели в штаб. Стоит
летчик. Значки, орден «Железного креста». Спрашиваем:
— За что крест?
— За Англию. Бомбил Лондон.
— А этот знак?
— За Францию...

— Так. A что вам дали в России?
Молчит. Пото'м показывает на окрав.аівлеінн'ую голову и
•простреленную руку.
— Вот что дали.
Юмор висельника.
По горячимі следам приехали .мы на место, г д е рух,нул
•фашистский бо.мбардировщик со своей' бомбовой нагрузкой.
Куча обгоревших обломков металла и грязный пепел — это
'было все, что осталось от боевого самолета врага.
8 сентября Бринько протаранил фашистский самолет—двенадцатый в списке героя. Спустя два дня на подступах к городу Ленина он вновь сразил фашистского разведчика. Спустя
е щ е день сбил броневого корректировщика. И т о г о четырнадцать вражеских самолетов.
Этот замечательный счет продолжается.
Летчики узнают Бринько по особому «почерку»: если он
пощел в воздух и вцепился в фашиста, значит — одной машиной у Геринга меньше.
:25 сентября 1941

года

ПОВЕДЯ
о.

ИЛИ СМЕРТЬ
КУРГАНОВ

Утром в б^тандаж пришел к а м и с с а р « іпо е г о грустному
в з г л я д у , по скованности дівіижений мы поняли, что он принес
печальную весть. «Погиб Мартынов»,— сказал он, и всем нам
стало вдруг т е с н о в просторном б л и н д а ж е . Мы вышли наверх.
Это о ч е н ь т я ж е л о , к о г д а п а д а е т человек, т о л ь к о что сидевший рядом, вспоминавший о д р у з ь я х , человек ж и з н е р а д о с т ный и д у ш е в н ы й . Н о на войне н а д о у м е т ь переносить горестные потери. К о м и с с а р т о л ь к о произнес: « Т р у д н о поверить...».
М ы стояли под сосной и думали не о міѳртвом', а о ж и в о м
Иване Мартынове.
М ы встретили его за Минском в первые д н и войны, к о г д а
старший политрук Иван М а р т ы н о в был в N-скоій дивизии. Д и визия оборонялась против м о щ н о й танковой колонны немцев.
Т о г д а появились б е с с т р а ш н ы е люди, котоірые шли навстречу
танкам с гранатами и бутылкаіми с горючим. Иван М а р т ы н о в
івел за с о б о й ^роту истребителей таінков. Э т о он бросил горд ы й к л и ч : «Комміуиист сильнее танка!».
В п о е д и н к а х , к о т о р ы е вели л ю д и с бронированными машинами, не раз п о б е ж д а л и коммунисты и те роты истребителей танков, к о т о р ы е шли в бой с решимостью: победить или
умерють. Н и к о г д а не з а б у д е т с я этот невысокий, х у д о щ а в ы й
м о л о д о й паірень с загорелым лицом и с в я з к о й гранат у пояса.
Он л е ж а л в л е с у после боя, во время к о т о р о г о б ы л о уничтож е н о , взорвано, с о ж ж е н о триста танков, л е ж а л с р е д и ц в е т о в
и я г о д и с у б е ж д е н н о с т ь ю и непоколебимостью переносился
к д н я м нашей победы.
Пусть п л о д о р о д н а я советская зе'мля, и с а д ы , и города, и
села теперь о б ' я т ы пламене.м пожаров. П у с т ь па д о р о г а х леж а т тела наших детей, стариков, м а т е і > е й — м ы победим Г
И в а н М а р т ы н о в видел людей в бою. Они шли на смерть,
у д е р ж и в а я своими подвигами, своим
самопожертвованием
с т р а ш н ы й напор немецких полчищ.
П р о ш л о полтора .месяца, и м ы ветретились с И в а н о м Март ы н о в ы м в частях, которыми комаіндует тов. Хоменко.
Д е н ь был на и с х о д е , у з к а я багровая полоса заката исчезала в сумеречной мгле. О т к у д а - т о раздавались орудийные
в ы с т р е л ы , снаряды с о свистоім пролетали и рвались в л е с у .

41

На опушке за кустами сидел командир дивизии — въісокиіі,
гладко выбритый, в каске. Он слушал .рассказ разведчика.
Изредка генерал задавал вопросы и молча кивал головой,
словно то, что говорил младший лейтенант, ходивший к врагу в тыл, только подтверждало предположения или имевшиеся в штабе сведения. Командир дивизии встал и поблагодарил разведчика. Наступала ночь, полная тревоги и напряжения. Иван Мартынов предложил пойти к трясине. «Вот что
делают, наши л ю д и » , — с к а з а л он. Мы увидели подвиг не
одного человека, не десятка, а тысяч людей.
Немецкая дивизия с танками, артиллерией, минометами занимала линию обороны в районе реки Осотня. М е ж д у нашими
войсками и р е к о й — большая трясина. Немцы пытались проити трясину, но потопили несколько грузовиков и вернулись.
Враг, стало быть, меньше всего ж д е т контратаки и удара
отсюда. Его огневые гнезда сосредоточены у краев трясины,
У путей обхода; там ж е расположились и танки. Вот почему
вся операция разіработана с расчетом на сильный у д а р со стороны трясины. Надо пройти в.месте с артиллерией, минометами,
танками через трясину и внезанно нанести удар там, где п о
представлению врага он оберегается природой. Люди за две
ночи сделали чудо: в абсолютной темноте они соорудили плотину, почти все время находясь по пояс и воде, вернее —
в топкой болотной грязи. Люди привязывались друг к другу,
чтобы ночью міожно было почувствовать, кто ІСЛИШКОМ глубоко погружается в трясину, и ,во-время опасти товарища.
К ИСХО.ДУ второй ночи плотина была готова, и .наши части
прошли через нее в полном торядке и нанесли удар по вражескиім укреплениям. Внезапная атака заставила немцев отойти с большими потерями. Но удар этот был не только с умоМ'
продуман и подготовлен, но и с большим мужеством осуществлен.
Нам рассказали о командире батареи сержанте Сергее Беседиие. Его мігткие и своевре.менные залпы не раз выводили
из строя вражес'кие лданометы, пулеметы, задерживали колонны моторизованной пехоты. Немцы послали против батареи
Сергея Беседина три бомбардировщика. Орудия не умолкали,
люди не покидали своих постов и под бомбардиіровкоіі продолжали методично и аккуратно посылать снаряд за снарядом
к вражескн.м окопаем. Враги начали обстреливать аіртиллернстов из оружия, которым они лучше всего в л а д е ю т , — и з
минометов. Мины ложились вокруг орудий Сергея Беседина,
был ранен иаводчик, но йі^іііой^Ч^рби ие .умолкал. Тогда пять

[БИБЛЙОГЕѴАІ
, am./«

42

немецких танков были посланы, чтобы подавить орудия.
Сергеи Беседші, сохраняя в ы д е р ж к у и хладнокровие, подпустил машины поближе, выкатил одно т я ж е л о е орудие на открытую позицию, рэоотрелял в упор три танка. Н о д в е машины вырвались вперед и поползли в о б х о д к орудиям. Беседин, стоя у орудия, крикнул: «Огонь за родину!». Батарея
продолжала попрежнему обстреливать врагов. Сергей Беседин
пал, ораженный пулен, н о орудия не умолкали, посылая с той
ж е точностью снаряд за снарядо.м.
Артиллеристы восхищенно рассказывали о доблести и
силе сержанта Беседипа. Н о после боя пришли новые донесения с новыми именами, бесстрашными поступками, саліопожертвованием, проявлением храбрости. И мы поняли, что Сергей Беседин — это один из тысяч, олицетворение самого духа
нашей ар.мии, ее решимости, умения в т я ж е л о й обстановке,
в о ж е с т о ч е н н ы х боях наносить удары врагу, не поникая головой в дни потерь, как бы горестны они ни были, с трезвой
ясностью воспринимая победы.
. Вот у ж е в течение ста дней мы находи.мся на Западном
направлении фронта, наблюдаем, как д е р у т с я наши люди
с врагами. Мы были у танкистов, у пехотинцев, у артиллеристов, у летчиков,— всех их об'единяет особый дух советской
армии. Толстой в «Войне и мире», анализируя причины поражения Наполеона в Роооии, писал, что главной силой армии
Кутузова был д у х р у с с к о г о войска, который француза.М' так и
не удалось сломить. Д у х о м ж е армии Толстой называл:
«Большее или меньшее желание драться и подвергать себя
опасностям всех людей, составляющих войско...».
Этот-то войсковой дух необычайно силен и сейчас, в дни
второй отечественной войны, а в сотый день — е щ е более крепок, чем в первый день.
За сто. дней нам приходилось видеть и с о ж ж е и н ы е советские танки, и разбитые самолеты, и взорванные орудия, и не-мало погибших людей. Но никогда мы не встречали красноармейцев или их командиров, утративших веру в победу, не
желающих драться за родную землю. На передовой линии нет
унылых лиц, все рвутся в бой.
В наших окопах и блиндажах с и д я т люди с крепкой волей, с твердой решиімостыо победить, если д а ж е в о имя этой
победы надо отдать жизнь, молодость, с а м у ю п}>екрасиую
свою мечту. Эта реши.мость крепнет потому, что в армии и
в народе неуемна ненависть к неімігцкінім фашистам, страдания

43

и кровь наших людей эовут к мщению. И все «а фронте
только и говорят о страшном дне расплаты с врагом.
Вот почему к а ж д ы й бой наполнен таким ожесточением и
героизмом наших людей. Таков сержант Сергей Беседин, погибший с призывом к поібеде. Таков старший политрук Иван
Мартынов, которого д а ж е в последние минуты жизни не покидала свойственная ему усмешка.
Мартынов во время боя пошел в танковый батальон, где
предстояла серьезная операция. Ему сообщили, что немцы
прорвались к пулеметчикам, и те дрогнули. Мартынов пополз
туда, личным цри.мером поднял бойцов на врага.
Пулеметчики вернулись и открыли огонь, преградивший
путь немецкой колонне. Пуля сразила Ивана Мартынова, он
встретил смерть, как подлинный герой и бесстрашный большевик. Вся жизнь этого человека, его бррьба на фронте
с первого дня войны, когда с кличем «Коммунист сильнее
танка!» он истреблял тяжелые не.мецкие машины, до последнего дня выражают дух нашей армии, ее великую силу. Она
не может быть сломлена, эта сила, потому что ею наполнены
сердца и кровь людей, дерущихся с фашизмом.
На-днях мы видели бойцов из частей тт.. Юшкевича и Масленникова, которые в течение семнадцати суток вели бои
с врагами. Дни и ночи атаки сменялись контратаками. Немцы
на одном участке укрепились в трех селах, расположенных
в лесу. Д в а ж д ы наши бойцы пытались выбить врагов из сел,
которые были очень удобны .для обороны. Немцы отражали
наши атаки. Тогда занятый врагом лес разделили на квадраты.
Наша авиация выжгла его с корнями, и врага.м пришлось
уйти. В этих ожесточенных боях было нанесено серьезное
поражение танковьш и пехотным фашистским полкам. Немецкий генерал в приказе об'яснил отход тем, что нельзя стоять
на земле, когда она горит.
Да, советская земля будет гореть под нога.ми врагов!
Наши люди не боятся ни огня, ни смерти, они несут
е своих сердцах великий призыв Ленина — «Победа или
смерть». Они верят в победу, их боевой дух крепнет с каждым днем войны. Они знают, что битвы предстоят еще упорные, жестокие, требующие жертв, огромного напряжения
ума, сил, воли и нервов. Но иемца.м никогда не удастся сломить дух и волю таких людей, как Иван Мартынов, как Сергей Беседин, как тысячи и тысячи храібртцов, которым народ
поет бессмертную славу.
2 октября 1941

года

„ЧЕЛОВЕК С РУЖЬЕМ"
Вл. СТА'ВСКИЙ

Р а з в е д ч и к « , в е р н у в ш и е с я из тыла ф а ш и с т о в , д о л о ж и л и ,
что немцы что-то затевают. Д о к у м е н т ы фашистов, убитых
на высоте Н., п о к а з ы в а ю т , что их совсем недавно перебросили на этот участок. А против соседа слева вот у ж е три д н я
наступает не.медкая д и в и з и я .
Враг что-то з а м ы ш л я е т . М о ж е т быть, з д е с ь происходит
смена частей, .которым у ж е о с н о в а т е л ь н о д о с т а л о с ь ? Или
переброска? Или наступление на соседа — просто д е м о н с т р а ция, а главный у д а р б у д е т з д е с ь ? Во в с я к о м случае нужна
исключительная бдительность.
Н а ш е с о е д и н е н и е о б о р о н я е т с я на широком фронте. И полковник У т в е н к о со своими командирами и политработниками
день и ночь п р о в о д и т в п о д р а з д е л е н и я х , на п е р е д о в ы х наблюд а т е л ь н ы х пунктах.
Вот он п о я в л я е т с я на командном п у н к т е артиллерийского
полка, у полковника Ивана Яковлевича Грачева — своего старого боевого д р у г а . Р а з г о в о р их к р а т о к :
— Смотри, Иван Яковлевич!
— Есть смотрють, т о в а р и щ полковник.
Вторую ночь я р о с т н о х л е щ у т над немецки.м передним краем ракеты. Вторую ночь и р а з в е д ч и к и и боевое охранение
наблюдают у немцев б о л ь ш о е д в и ж е н и е , с л ы ш а т шум моторов.
— Танки,— предполагает полковник Грачев. Он т щ а т е л ь н о
проверяет наблюдения и всячески у к р е п л я е т свою противот а н к о в у ю оборону.
Н е м е ц к и е танки д л я полковника Грачева и его артиллерис т о в — не новинка. Грачев громил в р а ж е с к и е машины е щ е
в 1919 г о д у : под К о т л у б а н ы о его батарея уничтожи.-'а пять
танков противника. Л вот з д е с ь полк Грачева принял на себя
у д а р одной и з т а н к о в ы х колонн Гудернана. Грачев в ы т я н у л
свои пушечные батареи д л я противотанковой борьбы. В первый ж е д е н ь артиллеристы разбили шесть ф а ш и с т с к и х т а н к о в

i.)

и остановили движение врага. Через день, когда танки врага,
прорвавшись на друго.м участке, обошли Грачева,— он организовал круговую оборону, лично инструктируя свои батареи.
И каки.м ж е огне.м горели его жаркие глаза, когда один за
другим запылали девять немецких танков!
Полк Грачева немало способствовал разгрому одной армейской группировки немцев. И в дальнейшем он продолжал
громить врага. Три дня назад наблюдатели донесли, что в березовой роще немцы создают склад горючего. Не хитро сообразить, что это подготовка к танковой атаке. Полковник
1'рачев не.медленно принял .меры. Артиллеристы послали в рощу огненный щквал из своих орудий. От дв,ух чудовищных
взрывов на .многие километры содрогнулась земля. Н а д рощей
плеснул гигантский вал огня почти в полкилометра высотой.
Зловеще черное облако дыМа закрыло полнеба...
Больщой боевой опыт накоплен артиллеристами Грачева
и им самим. Но это не привело их к зазнайству и бахвальству.
— Противник что-то затевает! Артиллеристы, будьте начеку!
*

*

Полковник Грачев, приставив к глазам огромный бинокль,
всматривается в далекие еловые перелески за рекой С. Вот
он улавливает там, над иззубринами елок, синюю струйку
дыма.
— В рощице стоят минометы! — говорит Грачев своему
ад'ютанту.
— Точно, товарищ полковник! — отзывается старщий лейтенант Кочуров.— Я у ж е минут пять за этим дымком наблюдаю.
Полковник Грачев приказывает ад'ютанту не.медленно передать командиру дивизиона капитану Байде задачу: уничтожить минометы врага.
Кочуров исчезает, словно его ветром сдуло.
Прошло несколько минут. И вот уже рявкают орудия дивизиона, и снаряды с посвистом и шелестом .мчатся в еловые
перелески. Грачев одобрительно качает головой. Байда не подкачает! Курчавые разрывы возникают там, где синели струйки
минометных выстрелов.
Вдруг Грачев застывает с вскинутым биноклем. Над далеким мрачным горизонтом всплескивается пламя. Еще, еще,
еще. Потом доносятся сильные грохочущие удары. И вот далеко вправо, на нашей земле рвутся немецкие снаряды. Это

4Ü

у ж е не минометы. Это бьет т я ж е л а я немецкая артиллерия.
Следом и другая батарея врага открывает огонь: всплески
пламени возникают над горизонтом на шесть делений правее.
— Кочуров, ставь задачу дивизиону Полехина! — командует Грачев, и голос его звучит резко и властно, и лицо сурово. «Вот как оттянули немцы артиллерию, отвели свои
части!» — сердито думает Грачев.
Ему кажется, что Полехин медлит, и полковник сам мчится
к батареям. Рослый, широкоплечий, он быстро пробегает несколько сот метров, по-юношески легко перемахивая через
воронки и кочки. И, глядя на него, никогда не скажешь, что
ему у ж е 45 лет, что с 1916 года он без перерыва на военной
службе, что в Красной Армии почти 24 года провел на командных должностях.
Рабочий-каменщик из Казани, Грачев кончил первую войну
фейерверкером. В дни Великой Октябрьской революции он
командовал 3-й батареей 2-й гвардейской артиллерийской бригады; затем громил немецких оккупантов на Украине. Грачев
принадлежит к числу тех солдат царской армии, которые пошли вместе с большевиками, стали сами большевиками (Грачев
вступил в партию позднее, в 1920 году); это таких фронтовиков великий Ленин назвал «человеком с ружьем».
Фейерверкер царской армии Иван Грачев стал командиром
РККА, прошел пламень гражданской войны, был т р и ж д ы ранен. Потом, в мирные годы, окончил артиллерийскую школу,
учился в Военно-технической академии. Сейчас — полковник,
командир артполка, опытнейший воин, сердечный человек. У
него выросла плеяда героев. Рядовой, коммунист Шевяков
стал отличны.м ко.мандиром батареи. Лейтенант Березенко,
командир взвода, был трижды ранен в бою, но не покинул
сражения; сейчас он командует батареей. Начальник разведки
комсомолец Секун пробрался со своей группой в тыл к немцам, забрал там пулемет с тремя лентами, разведал все огневые точки и возвратился без потерь.
И к а ж д о г о из них командир Грачев учит отличному знанию материальной части, искусству метко разить врага, уменью
так сложить снаряды на огневых позициях, чтобы при попадании вражеского снаряда осколки летели в сторону неприятеля. Полковник учит своих людей не только отлично бить
врага, но и уменью отдыхать в часы передышки. По инициативе Грачева в полку повелся прекрасный обычай: поплясать,
попеть под баян песни про народ и родину, про любовь, про
подвиги советских патриотов.

47
*

*

*

Напрасно .ругну.т Полехина полковник. Не успел Грачев
добежать д о наблюдательного пункта дививиона, как тот у ж е
открыл огонь. Во всем полку никто не может угнаться за Полехиным в быстроте и точности огня.
Но что ж е затевает заклятый враг? Грачев устраивается
у стереотрубы. Быстро падают серые холодные сумерки. У ж е
заметны огоньки трассирующих пуль. Прямо впереди видна
угрюмая высота Н., изрытая блиндажами и окопами; за нею
в долине — речка. Немцы за речкой.
Надо быть на-чеку!
Над округой — в свисте ветра, в шелесте трав, в грохоте
разрывов и трескотне пулеметов — идет ночь. Над немецким
расположением взлетают ракеты, мается их неверное и тошное сияние.
И командир соединения, и командиры частей ни на секунду не смыкают глаз. Какая ж е она бесконечная, эта ночь!
Вновь, как и накануне, с той стороны слышен шум моторов.
Не спать! Не спать! Не спать!
Из своего блиндажа Грачев командует, управляет подготовкой к утреннему бою. Перед умственным взором его лежит округа с ее балочками, редкими перелесками, большаками
и проселками. Но это не только округа,— это система, таблица целей для орудий Грачева,— так она видится ему.
В соседнем блиндаже вдруг зазвучали аккорды «баяна».
Два чистых и сильных голоса легко и чуть грустно выводят:
— На закате ходит па-арень
Возле дома моего...
На мгновенье вспоминается семья — жена, дети. «Завтра
напишу письмо, как разобьем немцев!» — думает Грачев и
снова говорит с «двадцатым», «двадцать первым», которых
связисты вызывают ему с «Урала» и «Дона». Условный язык,*
тайный для врага и ясный для своих.
Вот и светает. Все то ж е ненастье, стужа, сырость. Грохочут на вражеской стороне орудия, и воздух колышется и
•стонет, раздираемый снарядами. И земля, негодуя, встает
гневными черными султанами там, где бьют ее в грудь разрывы.
Грачев выходит из блиндажа — торжественный, подобранный, налитой жаркой силой. Он наблюдает за полем боя —
умелый хозяин. Дивизион Полехина ведет дуэль с артиллерией врага. Хорошо. Все ясно: враг готовится здесь к наступле--

•18

ЛИЮ. Как-то чувствует себя наша пехота? Ей будет жарко
сегодня. Острая волна бескрайней любвіи и дружбы бьет в
сердце Грачева.
— Держитесь, дорогие товарищи! Артиллеристы не подведут!
Немецкая артиллерийская подготовка кончилась, и Грачев
видит, как из-за дальних бугров, извергая огонь из пушек и
пулеметов, рванулись немецкие танки.
Через ад'ютанта Грачев приказывает дивизиона.м бить по
танкам, дать заградительный огонь.
Ревут орудия. Выстрелы сливаются в грозный рокот. Грачев видит в бинокль, как немецкий танк вздрагивает и оседает на бок. Из машины вымахивает огромный язык пламени,
закрывая всю стальную громадину.
— Правильно! — одобряет Грачев.— Узнать и доложить:
чей выстрел?
А на бугре горит у ж е и второй, и третий немецкие танки.
Н о остальные прорываются. Грачев спокойно говорит:
— Кочу ров, спроси у Байды: чтб он там смотрит!
Через мгновение перед танками врага на большаке вырас т а е т огненная стена разрывов.
— Правильно, сразу надо было так! — роняет Грачев,
•всматриваясь в огненное кипение боя. Клрие глаза его горят,
и весь он горит, словно излучая волю, .решимость и мудрость
воина — этот «человек о ружьем», большевик, патриот, полковник нашей Красной Армии.
На бугре горят немецкие танки. Бой продолжается.
S октября 1941 года

НЕСОКРУШИМЫМ ЛЕНИНГРЯД
А. МАЛЮТИН

В сентябре фашистское командование еще раз поставило
перед своими генералами задачу: любой ценой захватить
Ленинград, закончить военные действия в Прибалтике, освободить окованные под Ленинградом б о л ь ш ж силы немецкой
армии.
«От немедленного проведения задачи по захвату Ленинграда зависит окончание военной операции»,— говорилось в
приказе по 20-й моторизованной немецкой дивизии. Как видно
из этого .и других документов, гитлеровские разбойники поставили на карту очень много. Сроки окончания войны ставились в прямую зависимость о т захвата Ленинграда.
Немецко-фашистские войска «е раз пытались прорвать линию нашей обороны. Пехотные дивизии врага, поддержанные
танка.чи, бо.мбардировочной и истребительной авиацией, бросались в 'наступление то на всем франте, то на отдельных его
участках. Результат был неизменным: продвижение фашист.ских полчищ оказывалось крайне медленным, успехи незначительными, потери огромны.ми.
На одном только участке, обороняемю'м частями генералмайора Бондарева, в сентябре было уничтожено д о 10.000 немецк/ик солдат и офицеров. Особенно большой урон фашистским полчищам нанесла артиллерия.
Немецкие войска рвались вперед, не считаясь с потерями,
шли через горы своих трупов, и все ж е имели только местные
успехи, продвинулись незначительно, основной своей задачи
не выполнили.
— Хоть «видит око, да зуб ней.мет!..
Одновременно о немщами предприняли поход іна Ленинград
и финны о Карельского перещейка. Лакеи из Хельсинки изо
всех сил ста'рались выслужиться перед своими берлинскими
хозяевами. Полагая, «что Ленинград не устоит 'ПОД ударами
неме'цко-фащистских войск и в несколько дней падет, они
боялись опоздать и впасть в немилость.
4 Фроатовыо варнсовкіі.

50

Положение «а Ленинградском фронте было чрезвычайно
напряженным. Частям Красной Армвди, обороняющим^ город,
приводилось отражать бешеные атаки немцев. В то ж е время
велись упорные бои на Карельском перешейке; в этих боях
финны за несколько дней потеряли только убитыми свыше
2.000 человек. Особенно ожесточенный характер носили бои за
станцию Б. Решительным ударом наших частей финны были
разбиты. Важный стратегический рубеж очищен от финских
войск. Наши части захватили большие трофеи. А финны и ідо
сих пор не могут опомниться от полученных ударов.
Упорное сопротивление защитников Ленинграда, их непреклонная воля не отступать ни на шаг, защищать город до
лоследней капли крови, непроходимая огневая завеса артиллерийского огня заставили гииперовские дивизии и их финских
партнеров отказаться от наступательных действий и перейти к
обороне. Основной итог сентябрьских боев под Ленинградом
таков:
Красная Армия свою задачу — не допустить немецко-фашистских мерзавцев в город великого Ленина — выполнила
с честью. Фашистская армия понесла огромные потери и поставленную ей гитлеровским командованием задачу — захватить Ленинград — не выполнила. В этом — главное.
Не.мецко-фашистские захватчики вынуждены были начать
октябрьское наступление под Москвой и на юге, не осуществив захвата Ленинграда. Это, несомненно, в значительной
степени связывает им сейчас руки. Перейдя к обороне, враг
стал спешно зарываться в землю, рыть окопы, ставить проволочные заграждения, минировать подходы, превращать захваченный рубеж от Финского залива д о левого берега Невы в ее
верховьях в сильно укрепленную позицию.
Но укреплять захваченный плацда,рм гитлеровцам не удается. С первых дней октября наши войска взяли инициативу
в свои руки и непрерывными упорными боями изматывали,
обескровливали немецкие части. Это принудило фашистских
генералов не только оставить под Ленинградом значительные
силы, но и в спешном порядке на самолетах подбрасывать по
полнения с острова Крит и из гарнизонов, раскиданных по городам Франции: Такие операции от хорошей жизни не предпринимаются...
Особенно упорные наступательные бои вели наши части на
северо-восточном участке фронта. Напористо, умело, бесстрашно действовали танкисты. Огнем и гусеницами они проклады-

iizzziiizzizzi^ziizizzziz^^^zi::^-—-- 01
вали путь ©перед, уничтожали Д З О Т ' ы и огневые точки врага.
Так, 12—13 октября груіпиой наших таінков на этом участке
было уничтожено 12 орудий, 9 минометов, 7 пулеметов. В боях 21 и 22 октября танки прорвали сильно укрепленный район
противника, помогли пехоте захватить новые рубежи.
При наступлении нашим частямі приходится преодолевать
сильный артиллерийский огонь врага. Танки, особенно т я ж е лые, успешно справляются с огневыми точками фашистов. Но
многое делают смелые бойцы и без танков. Это особенно
важно и ценно. Группа красноармейцев получила задание уничтожить Д З О Т . Они скрытно подползли к огневой точке.
Красноармеец Синельников штыком заколол часового, Буевич
и Русаков забросали Д З О Т гранатами. Находившиеся в нем
немцы были убиты. Выскочившие из соседнего Д З О Т ' а 15
немцев были уничтожены огнемі пулемета.
Немцы оказывали нашему движению вперед сильное сопротивление, переходили в контратаки, пытаясь вновь захватить
оставленные позиции. В течение одного лишь дня на участке,
где действовало подразделение Ильина, фашисты предприняли восемь контратак. Все они были отбиты. В боях за пункт Г.
уничтожено 600 немецких солдат и офицеров.
Весьма упорный характер носили бои и в районе пунктов
Д. и А. Здесь наши части, форсировав водную преграду, вели
бои за овладение стратегически важным плацдармом на левом
берегу реки. Подразделения Конькова, действуя в чрезвычайно трудных условиях, проявили исключительную настойчивость и упорство в достижении поставленной перед ними задачи. Они продвигались под ожесточенным: артиллерийским,
минометны.м и пулеметным огнем противника, через проволочные заграждения и минные поля. Такое упорство приводит
немцев в бешенство. Они обрушиваются на наши части огневым шквалом, переходят в контратаки. Несмотря на всю сложность обстановки, подразделения Донькова прочно удерживают занятый рубеж.
*

•

*

Напряженные бои в октябре происходили и на других участках фронта. В результате их нашиим частям: в ряіде мест удалось потеснить фашистов, захватить более выгодные рубежй.
Огневым шквалом артиллерийского и минометного огня, стальной поступью грозных т а ж о в защитники Ленинграда-^paaptyшают и ослабляют вражеские укрепления. За один рейд т я ж ё лые танки Смирнова уничтожили штаб немецкой части, : четыре
противотанковых пушки, д в е легковых машины, 60 с о л д а т «

52

офицеров. Танки лейтенанта Шкарупа раздавили противотанковую батарею, два миномета, два станковых пулемета и 80
фашистов.
Пытаясь прощупать крепость пашен обороны, немцы предпринимали атаки на раз.тичных участках фронта. К а ж д ы й раз
они убеждались в том, что линия нашей обороны во всех своих звеньях несокруши.ма.
На Карельском перешейке в начале октября финны пробовали иногда просачиваться небольшими груипа.ми в расположение наших частей. За это они были ж е с т о к о биты. Наша
авиация нанесла ряд сокрушительных ударов по важным финс к и м об'ектам. Сейчас с этого участка фронта чаще всего со•общают: «На фронте ничего существенного. Противник активности не проявляет, ведет редкий артиллерийский и миномет«ый огонь, усиленно окапывается». У финских с о л д а т и настроение далеко не воинственное. Вот что говорит перещедщий
в последние дни на нащу сторону финский ^солдат Колайтто
Суло: «Среди солдат ходят разговоры против продолжения
войны, которая тяжелым бременемі легла на народ. Финские
солдаты несут все тяготы воины, их кормят впроголодь, одевают как попало, их семьи обречены на голод, а немцы
в Хельсинки развлекаются и обжирают Финляндию. Я не хотел отдавать свою жизнь за интересы немцев и рещил перейти
на ващу сторону».
Если бы финское правительство прислущивалось к голосу
своей армии и своего нацода, оно поступило бы благоразумно.
*

*

*

Большая роль в обороне Ленинграда принадлежит Краснознаменному Балтийскому флоту. Кронштадтские форты, береговые батареи и боевые корабли изо дня в день обстреливают
вражеские окопы, обрушивают мощные залпы на их огневые
точки и комімуіникации. Д а л е к о в Финоко.м заливе на защите
морского рубежа стоят передовые аванпосты — полуостров
Ханко, острова Гоглаад, Лавансаари и Сейскари. Грозен и несокрушим Кронштадт —- огневой щит на морских подступах к
Ленинграду.
День и ночь бдительно охраняют в воздухе Леніинград и
Кронштадт сталинские соколы. Они смело вступают іВ бой о
фашистскими корщунаіми', уничтожают их. Ни одна попытка
врага прорваться к городу не проходит для него безнаказанпо.
В октябре фашистское командование было вынуждено перебросить часть своей авиации на другие фронты. Как видно,
воздушные силы немцев за вре.мя войны крепко потрепаны;

53

те же, которые остались под Ленинградом, потерпели іоущеетяенный урон. За один лишь октябрь «а Ленинградском фронте
уничтожено свыше 120 самолетов противіника.
Каков ж е результат боевых действий в целбмі под Ленинградом? Во-первых, наши части не только прочно удерживают
оборонительный рубеж, но и потеснили на (ряде участков немецко-фашистских захватчиков и тем самым улучшили свои
позиции; вочвторых, они показали е щ е более высокую стойкость в обороне; в-третьих, в происходивших боях фашисты
сильно измотаны и понесли значительные потери.
По далеко не полным данным, в октябре на Ленинградском
фронте уничтожены и подавлены 72 вражеских артиллерийских батареи, в том числе несколько дальнобойных и зенитных, захвачено и уничтожено более 50 танкоів, свыше 30 минометных батарей, 70 станковых пулеметов, разрушено 93
ДЗОТ'а, взорвано несколько складов с боеприпасами и горючим. Несколько десятков тысяч фаш'истов убито и ранено, а
всего за несколько месяцев своего наступления на Ленинград
немецко-фашистская армия у ж е потеряла 350 тысяч человек.
*

*

*

XXIV годовщину Великой Октябрьской социалистической
революции ленинградцы, как и весь наш народ, отметят в
ожесточенных боях за родину, защищая завоевания революции, свою жизнь, честь и свободу, отстаивая свой великий
город — колыбель великого Октября. Здесь, в этом городе,
в 1917 гсиду ударил набатный колокол Октябрьской революции.
Десятки и сотни тысяч петроградских рабочих первыми пошли за Лениным. Ни голод, ни холод, ни блокада, ни другие
бедствия не сломили духа пролетарского Петрограда.
В грозные дни отечественной войны дух революционного
Ленинграда стал е щ е более могучим и непоколебимым. Ленинградцы грудью преградили путь фашистским ордам к родному
городу. К а ж д ы й новый напор врата вызывает поток боевых
пополнений на фронт, на линию огня. Беззавіетной отвагой и
беспримерным мужеством ленинградские коммунисты вселиди
в защіитников города стойкость и бесстрашие, веру в свои
силы.
Трудящиеся Ленинграда показывают образцы высочайщето
героизма. Они самоотверженно работают к а ж д ы й на своем посту. Подступы к Ле'нинтрад(у опоясаны сплошным кольцом
неприступных укреплений. День и ночь напряженно работают
заводы. Люди творят чудеса трудового героизма, воскрешают
и множат славные революционные традиции питерских рабо-

54

чих. Высоко о т м е ч ш ы заслуги сла'виого кировского коллектива, давшего стране грозные танки и пушки. С безза!ветной
преданностью социалистической родине дерутся и работают
ижорцы. Непрерывным потокомі идут на фронт вооружение,
боеприпасы. Ленинград стал героическим арсеналом.
Враг злобствует. Бомбардировками с воздуха, артиллерийским обстрело-м, гнусной провокационной агитацией он пытается поколебать дух ленинградцев, их железную волю к
борьбе и победе. Фашисты жестоко ошиблись в расчетах.
В городе — твердый революционный порядок. Быстро и организованно ликвидируются последствия вражеских налетов.
Ж г у ч а я ненависть к фашистским іварварам, народная ярость и
ж а ж д а мщения растут.
Ленинградцев не сломишь, не запугаешь, не поставишь на
колени! Ленинград прекрасен и велик в своем мужестве, в
грозной ненависти к врагу. Город, носящий имя великого
Ленина, никогда не будет отдан на поругание и разбой немецко-фашистским мерзавцам. Сыны и дочери Ленинграда,
бойцы Красной Армии, моряки Краснознаменной Балтики поклялись защищать его в о что бы то ни стало, д о последней
капли крови. Свою клятву и свой долг перед родиной они
свято выполнят, несмотря на то, что впереди е щ е много суровых испытаний, много трудностей и лищений.
6 ноября

¡941

года

HR ДАЛЬНИХ РУБЕЖАХ
Вл. СТАВСКИЙ

Утро вставало н е с м е л о е — с е р о е и сырое. Грустно раскачивались под ветром ветви деревьев. Шуршал листопад. Яростно ударили 'Немецкие минометы и артиллерия.
Командир энского противотанкового ,полка майор Ефре'менко прислушался, оценил силу огня. Ему было ясно, что это
не обычный, как 'В эти дни огневой налет. Майор п о очереди
поговорил по телефону со свои.ми командирами батареи. Все
было в порядке, и голоса командиров звучали уверенно и
твердо. На лице майора, мужественном и простом, в карих
его глазах возникла улыбка удовлетворения и вмиг погасла.
Левый фланг... Левый фланг у майора Ефременко был открытым. И, хотя майор и выдвинул туда два орудия 2-й батареи
и повернул туда два орудия четвертой батареи, все ж е майора точила тревога за левый фланг...
Пока майор говорил с командирами, стало светло. На крышах домов селения С., на изгороди и кустах блестели капли
утренней октябрьской влаги. За селение.м л е ж а л о ровное
польцо километра на полтора. Дальше неясно виднелась
опушка леса. Оттуда били минометы и пушки противника.
Там накапливались его танки. Разведка дала данные, что
танков больше сотни. Немцы несколько дней у ж е готовились
наступать.
Полк майора Ефременко преграждал путь врагу на важном направлении. В селении С. сходились четыре дороги. Вот
этот узел путей и оседлал своими батареями майор Ефременко.
А позади, на востоке, в 100—120 километрах, была родная
и прекрасная Москва. А впереди — на западе — простирались
советские земли, придавленные, истоптанные коваными 'немецкими сапожищами, залитые кровью советских людей...
Майор е щ е и е щ е проверяет, просматривает лично огневые
позиций полка. Он говорит с командирами, с политработниками, бойцами. И, как ни сложна обстановка, от его »згляда

56

—

не ускользает рваный сапог одного « а в о д ч и к а . Т у т ж е о т д а н о
приказание заменить сапоги, а эти починить: ничто не ускользает от взгляда майора. И навстречу, и в с л е д е.му б л е с т я т
веселые д р у ж е с к и е взгляды артиллеристов. Они и л ю б я т своего командира, и у в а ж а ю т его, и верят, верят в него.
*

*

*

Младший с е р ж а н т П е т р Сте.масов, р а д и с т д е л и т с я с о своим приятелем, санинструктором Ботвиным:
— Вот я тебе с к а ж у : с таким командиром ничего не с т р а шно! И са.м он бесстрашный!
— И мы не подкачаем! — отзывается Ботвин.
Приятели собираются пить чай из чугунка, расположившись на краю отлично отрытого окопа. От к р у ж е к с густы.м
чаем подни.мается душистый парок. Тут слышится, нарастает
гул не.мецки.х самолетов. Вот у ж е видны серые ч у д о в и щ н ы е
гады, бомбардировщики врага. Д в е н а д ц а т ь «Юнкерюов».
Зенитная батарея полка открывает огонь. Бомбардировщики у ж е встали в круг. Они пикируют, засыпая бомбами боевые
порядки полка. Зенитчики подбили один самолет. Густо з а д ы мив, он отвалил в сторону и т р а х н у л с я . за леском о зе.млю.
Но и у нас одно орудие подбито, три артиллериста ранены.
У командира батареи лейтенанта Белякова в ы р ы в а е т с я
крепкое слово. Он стоит около стога, вскинув голову, и смотрит на пикирующих бомбардировщиков. Политрук Замалетдинов, с восхищением глянув на своего командира, застывает.
Там, где с т о я л Беляков, всплеснулся взрыв авиабомбы. У б и т ?
Замалетдинов ринулся туда. Лейтенант Б е л я к о в встал, отряхиваясь, шел навстречу политруку. Ц е л . Ж и в .
— Будем биться д о последнего! Никакой п о щ а д ы врагу!
Стемасов тооке видел, как упал командир. Он выскочил ив
своего окопа. Но, увидев, что лейтенант в с т а л , ж и в и нев,редим, а поодаль горит трактор, Стемасов со всех ног п о б е ж а л
к трактору. Он стал забрасывать его грязью. П о д б е ж а в ш и е
трактористы помогли заглушить пламя и тотчас отвели трактор в тыл.
Немецкие бомбардировщики вскоре вернулись. На этот раз
их было четыре десятка, и они бросали фугасные бомбы крупного калибра.
— Сейчас будет атака танков! Д е р ж и т е с ь хладнокровнееГ
Огонь открывайте разом изо всех орудий!—-приказал командирам батарей майор Ефременко. Непоколебимая уверенность
слыщалась в ответных голосах командиров батарей.

Бомбардировщики, сбросив груз бомб без особого вреда,
стали пикировать и обстреливать артиллеристов из пулеметов.
Рев моторов, треск стрельбы, напряженный огонь зеішток. Отличные инженерные сооружения — ровики, глубокие щели —
были полностью использованы артиллеристами. Славные зенитчики сбили еще два бo^fбapдиpoвщ.икa врага.
Пехота, батальон ко.мандира Решетникова под воздействием авиации и минометно-артиллерийского огня врага подался назад. Стрелки стали проходить сквозь боевые порядки
артиллерии. Вот тут и стрелки, и артиллеристы увіидели гене•рал-лейтенанта Рокоссовского. Высокий и стройный, голубоглазый и спокойный, как всегда, не обращая внимания на бомбежку и обстрел, генерал выслушал ко.роткий и точный рапорт
командира противотанкового полка. Одобрил выбор огневых
позиций. Подчеркнул — внимание на правый фланг. И приказал майору подчинить себе стрелковые подразделения, использовать их как прикрытие огневых позиций артиллерии.
Это было сделано немедленно.
Генерал умчался на другой горячий участок боя. Еще
били из пулеметов немецкие бомбардировщики. Но са'мое
главное было впереди.
* * 4=
Кто первый заметил танки? Первые три танка выскочили
•из леса и ушли обратно, встреченные снарядами... А через
двадцать минут немецкие танки отвратительной рычащей, извергающей пламя и металл гадиной выползли оттуда, из опушки леса за польцом, в полуто.ра километрах от огневых
позиций. Сколько их было? Майор Ефременко, другие командиры насчитали восемьдесят танков. Больще на счет времени
•не было.
Танки были у ж е в одной тысяче метров от огневых позиций. Враз грянули батареи! Тотчас ж е над десятком танков
•взвились огромные языки пламени, завихрились смрадные,
черные клубы дыма. И е щ е с 'десяток танков оста^ішвилиісь,
прошитые бронебойными снарядами советской артиллерии.
Но еще много десятков немецких танков ползли вперед.
За ними во весь рост шли автоматчики. За ними тянулись
на прицепах тележки, и на них т о ж е были автоматчики и пехотинцы, пьяные вдребезги, озверелые.
Майор Ефременко приказал командирам батарей вести
огонь, чередуясь — бронебойными снарядами и шрапнелью на
картечь.

ÖS

Первый залп батареи лейтенанта Белякова пробил страшную брешь в цепи фашистских автоматчиков. И пехотные
подразделения т о ж е открыли огонь из пулеметов и винтовок.
Выстрелы слились в протяжный скрежещущий гул и грохот.
Над поляной густой пеленой стлался дым, сквозь него неясно
маячили силуэты танков, блестели вспышки выстрелов, ревело пламя горящих стальных чудовищ.
Самый сильный напор танков был против батареи лейтенанта Белякова. Сам он перебегал от одного орудия к другому. Становился наводчико.м. Стрелял. И неизменно после
каждого его выстрела очередной не.мецкий танк был или зажжен или подбит.
Лейтенант Сторижко — командир взвода, стрелявший за
наводчика и у ж е сбивший четыре танка, был ранен. Товарищи перенесли его в ровик. Беляков подбежал к орудию и
первым ж е выстрелом зажег приближавшийся немецкий танк.
Расчет отозвался восторженными возгласами. Беляков прод о л ж а л стрелять, и его снаряды зажгли е щ е два вражеских
танка. Остальные танки отвернули в сторону.
Но ,и у Белякова было подбито уіже не одно орудие.
Младшіий сержант Стемасов, которому в этот день так и не
удалось попить чайку из чугунка, подполз к одному подбитому орудию. Вместе с храктористо.м Чоботовым они выкопали засыпанный землею от взрывов лафет. Подошедший наводчик Неронов, обнаружив, что панорама разбита, бросился
доставать учебную панораму, которая, как он вспомнил, была
на одном из тракторов.
Радист Петр Дмитриевич Стемасов встал к орудию и выстрелил. Снаряд угодил прямо в стог сена. И, как ни было
тяжело вокруг, оба они рассмеялись. Вторы.м выстрелом Стемасов разбил танк. На круглом, юношески свежем лице двадцатитрехлетнего куйбышевского комсомольца сквозь копоть и
пыль боя вспыхнула улыбка счастья.
— Это вам за мою родину!
Наводчик Неронов прибежал с учебной панорамой. Втроем
они приладили ее, связали перебитый щит и продолжали стрелять по врагу.
*

:(:

*

[Командир полка управлял боем со своего ко.мандного пункта на опушке леса, невдалеке.
Он ощущал, он видел всю картину боя — и атаку немецких танков, и героический, уничтожающий огневой отпор батарей. Отлично действует Беляков. И старший лейтенант Ка-

59

пацын, лукавый и веселый украинец, командир 3-й батареи,
грозно и насмерть отбивает врага. Майор улыбается, видя,
как перед огневыми позициями Капацына пылают и останавліиваются громады танков. В трубке телефона Слышится задорный голос Капацына:
— За родину — по не.мецким танкам беспощадный огонь!
Ревут орудия. Д ы м от стрельбы в это сырое, пасмурное
утро повисает, сгущается над полем боя все сильнее. Командир полка приказывает вести огонь на всплески выстрелов,
на щум моторов.
Сам он все больще тревожится: а как там, «а левом фланге? Он еще и е щ е раз предупреждает командира 4-й батареи
старщего лейтенанта Сиромаха — нового в его полку.
Сиромаха и его ко.миссар Гуськов — румяный и жизнерадостный москвич — и сами не спускают глаза с левого фланга. Они во-время увидели, как в скбход слева, по куста.м, щли
танки,—над верщинами кустов словно плыли бащпи. Их было пятнадцать.
Танки шли очень быстро. Д о р о г о было к а ж д о е мгновенье.
Минута — и танки могліи прорваться на огневые позиции.
Расчеты наших противотанковых орудий действовали стремительно и точно.
Командир орудия сержант Калинин и наводчик Радченко
с первого ж е выстрела зажгли немецкий танк. И второй. И
третий. С десяти выстрелов расчет первого орудия уничтожил пять танков. Калинин ранен в шею, но он не уходит.
Прямое попадание немецкого снаряда разбило наше орудие. Расчет укрывается в ровиках. Только тут перевязали
Калинина.
Слева, прямо на огневые позиции прорвались шесть немецких танков. Один начинает крутиться над ровиками, в которых укрылся расчет сержанта Калинина. Когда танк уходит,
артиллеристы встают, отряхиваются. Они целы,— ровик отличен! Другой танк проходит мимо щели, в которой ко.миссаром
батареи Гуськов. Сердце его сжимается в смертельной тоске:
танки прорываются в т ы л батареи Белякова. Видит ли, заме•^ил ли он опасность?-— Рядом с Гуськовым рвется снаряд.
Это наш. Это бьет орудие батареи Беляко'ва.
— Спасибо, товарищ! — шепчет в счастливом волнении
Гуськов, и он не думает о том, что с.мерть — вот она — рядом
с ним.
— Бей, бей его, подлеца!

Ю
(
Второй снаряд попадает в броню танка. Махина пылает.
Из башенного и тгереднего люка выскакивают осатанелые немецкие танкисты. Гуськов и Сиромаха уничтожают их выстрелами из своих пистолетов.
*

*

*

Связь у командира полка с батареями перебита осколками
снарядов. Серьезные потери. Подбито больше половины пушек. Но и у фашистов сожжено и расстреляно 59 танков. Вон
они — догорают на польце. Другие ж е сосредоточиваются на
горке под лесом.
Пехота вражеская и автоматчики т о ж е отхлынули. Их
трупы усеяли и польцо, и кустарник слева, против двух орудий батареи Сиромахи. Но, отхлынув здесь, фашисты перегруппировываются, чтобы вновь ударить с флангов.
Командир полка принимает решение вывести свой полк на
новый оборонительный рубеж.
Мастерски, уводя уцелевшую 'материальную часть, занимают артиллеристы новый, подготовленный продуманно и умело
рубеж обороны.
Майор Ефременко так ж е приветлив с бойцами. А на душе — черная хмара, свинцовая тяжесть. Там, у селения С., оставлены разбитые — не одно! — орудия.
Но через день полк майора Ефременко уіже получил новые
пушки. Сейчас оніи так ж е умело и беспощадно громят не•мецких захватчиков.
7 ноября

1941 года

ТЯЖЕЛЛЯ РУКА
в. КОЖЕВНИКОВ

На рассвете в блиндаж командира явился боец Тихонов,
только что вернувшийся из разведки.
Широкоплечий, чуть сутулый, с усталым лицом и кроткими голубыми глазами, Тихонов в.иновато теребил мокрый
грязный ватник и глухо говорил:
— Не получается у меня, товарищ командир, с «языком».
Подход потерял. У ж я, знаете, и приклад в^атничком обвернул, чтоб понежнее вышло. А нагнулся после к часовому:
каска у него вместе с башкой в плечи в'ехала. Рука тяжелая стала. Как вспо.м,ню ту девочку, так вот — к о н е ц , заходится душа. Ну вот, и пришлось забраковать.
И Тихонов сокрушенно развел своими большими руками.
— Подождите,— сердито перебил его командир.— Вам ж е
было задание «языка» добыть. А вы тут о девочке какой-то...
Тихонов переступил с ноги на ногу и сипло об'яенил:
— Я ж е вам у ж е докладывал. Она совсем дитё, а сни
надругались до смерти. Она е щ е дышала, когда я в сарай
зашел.
И вдруг, выпрямившись, Тихонов решительно заявил:
— Так что, товарищ командир, для добычи «языка» я
теперь человек испорченный. Как увижу, хочу себя в руки
взять, осторожнее как-нибудь обойтись. Не выходит. Второй
мне іНа рассвете попался. И, кажется, ничего себе, упитанный.
Наощупь, видать, из оберов. Сцапал я его тихо, подержал
только для того, чтобы шуму он не поднял. И пока оглянулся по сторонамі, не нарушил ли спокойствие, раздал руки.
А он у ж е никуда ,не годится.
— Значит, не выполнили задания?
Тихонов вытянулся, насколько позволяла ему низкая бревенчатая кровля блиндажа, т я ж е л о задышал и снова скорбно
произнес:
— Товарищ командир, да что ж е я могу сделать? Наклонился- я к ней, к малютке. Думаю, унесу ее, может, е щ е вы-

62 zi=ii=z==zziiziizziziizzzizzzz:zi=z=^

живет. A она, деточка, думала, что я тоже... Вцепилась в мою
руку зубками и так отошла, пока я ее, значит, нес.
Задохнувшись, Тихонов діе мог продолжать. Со стен блинд а ж а мерно капала вода.
— Ну, что ж, идите,— сказал командир.
Тихонов поколебался, потом, неловко повернувшись в узком! проходе, вышел. Но через минуту он зашел снова.
— Товарищ кома,ндир,— сказал он извиняющимся голосом,— я вам забыл доложить. Одного я принес все-таки.
— Ну, где ж е он? Ведите сюда,— обрадовался командир.
Тихонов потупился, потом нерешительно произнес:
— Он сейчас у доктора находится. Я его прямо к .нему
доставил. Если очнется, вполне сойдет.
Командир сел на нары и, пристально глядя на разведчика,
спросил:
— Ну что ж е мне теперь с вами делать, товарищ ТихоіНов? Придется вас снова в стрелковую роту отправить.
Лицо Тихонова расплылось в широкую добродушную
улыбку. Сделав шаг к командиру, он с благодарным воодушевлением заявил:
— Правильное решение будет, товарищ командир. Там я
успокоюсь маленько,— и тихо д о б а в и л : — и если я там какому гаду лиш,нюю шишку набью, меня за это никто винить не
станет. Там развернуться человеку есть где. Потом, если
прикажете, снова в разведку вернусь. А сейчас не могу. Не
будет у меня акуратности в работе. Сердце горит.
И Тихонов затеребил у себя на груди ватник, которым
он так предусмотрительно сегодня для нежности обвертывал
приклад винтовки.
— Разрешите итти?—спросил Тихонов.
— Идите,— сказал командир и, взяв телефонную трубку,
стал вызывать санбат в надежде на то, что «язык», доставленный Тихоиовым, еще на что-нибудь сгодится.
17 ноября

1941

года

ГЕРОИЧЕСКИМ ЭКИПАЖ
Вл. СТАВСКИЙ

Незабываемо н и к о г д а — д о последнего вздоха: пять л е т
тому 'Назад в Большом Кремлевском дворце 'Прозвучали проникновенные слова вождя, учителя, друга.
Б этих словах, в докладе творца Конституции 'Вся страна,,
весь советский народ и его друзья за нашими рубежами услышали, реально ощутиліи грандиозные итоги созидательной
деятельности, чудесный, захватывающий пафос строительства
нового общественного уклада в нащей стране.
Прощло пять лет с того исторического дня, когда с всемирной Кремлевской трибуны прозвучал голос вождя. Еще
более могучей стала наша страна. Поднялись к активной жизни миллионы новых сознательных строителей нового человеческого общества.
Но вот грозная опасность нависла над нашей страной.
Гитлеровская фашистская Германия напала на нашу родину.
Нашей жизни угрожает смертельная мгла фашизма.
И снова мы слышим голос вождя. И могучий, монолитный
советский народ встает на защиту своих завоеваний, на защиту своих кровных прав, записанных в Сталинской Конституции. В рядах славных защитников родины, героев Великой
отечественной войны мы види'м и старых борцов-революционеров, .и миллионы молодых л ю д е й — р о в е с н и к о в Октября и
родившихся после Октября. Они беззаветно служат родине,,
своему пароду под руководством своего друга и вождя.
Вчера, морозной ночью, под грохот артиллерийского огня
в лесу, на позиции танков мы вели задушевную беседу с товарищами.
А накануне было вот что...
^

*

*

Вправо от гулкого асфальтированного шоссе, всего метрах
я ста, чернеет небольшая еловая рощица — узкий мысок угрюмого лесного массива.

64

Рощица, как рощица. И ни от шоссе, ни от большой деревни, что седлает шоссе, не видно, что среди елок стоит
стальная громадина нашего талка. Зато от него очень хорошо
видны и поляны, и опушки леса по обе стороны шоссе. А само шоссе,— вон оно, стремительно метнувшись в лощинку,
взлетает на бугор и исчезает за низкой линией горизонта, всего метрах в восьмистах от танка. Там — враги, оттуда в любое мгновенье могут выскочить фашистские танки.
«Утро красит нежным светом
Стены древнего Кре.мля...» —
запевает башенный стрелок Алексей Патаев и умолкает: на
плечо его строго легла рука командира танка замполитрука
Седлецкого. И оба они, и еще д в о е — механик-водитель Георгий Панасов и стрелок-радист Михаил Халецкий — настороженно прислушиваются. Издалека слышен гул моторов.
Танк у ж е второй день стоит здесь, в засаде. Вчера другой
танк ушел. Его командир сказал Седлецкому:
— В моей Машине неисправности, надо ехать на ремонт.
— Езжай, я буду здесь!
Гул моторов нарастает. Седлецкий осматривает в оптический прибор всю округу. С невыразимой ясностью входят в
'ознание и деревянные дома деревни, и опушенные серебристым инеем березы, и тревожно поспешное движение на шоссе.
— Бомбардировщики! — вскрикивает Халецкий. В зво-нкой
синеве неба восемнадцать немецких бомбардировщиков разво<рачиваются над деревней, образуя огромный ревущий круг.
Один за другим они пикируют, набирают высоту, вновь пикируют и вновь поднимаются вверх — серые, отвратительные.
Земля гневно вздрагивает от ударов бомб. Над деревущксй
вздымаются каштаново-огненные столбы разрывов.
Руки Седлецкого застывают на .механизме пушки. Крепкое
слово срывается у него:
— Падло проклятое!
Он переглядывается с товарищами. И в их глазах то же:
неистребимая и бесконечная ненависть к врагу. Этот молчаливый іи такой красноречивый разговор четырех танкистов еще
крепче сплачивает их.
Лищь вчера они встретились в своем батальоне. Вчера
приняли эту боевую машину. И тотчас по приказу заняли
здесь оборону. За эти часы напряженного ожиданья каждый
из них у ж е успел рассказать про себя, про свою жизнь, про
борьбу с фашистами.

у к а ж д о г о сильно бьется сердце советского патриота. У
к а ж д о г о свой смертельный счет с заклятым врагом — за родину, за родные д о м а , за близких. И к а ж д ы й удар вражеской
авиабомбы, к а ж д ы й разрыв в р а ж е с к о г о снаряда лишь увеличивают этот смертельный счет...
*

*

*

Смолк вдали гул немецких бомбардировщиков. Пылают
дома и строения в деревне. Сизый д ы м клубится в морозном
воздухе. Черные глаза С е д л е ц к о г о нодерпиваются влажным
т.уманцем. Ох, и д а л е к о ж е родной Котовск, что близ Д н е стра, на Молдавии. Там в грозный восемнадцатый год родился
в семье бойца-котовца Владимир Седлецкий. Р о с сиротой. Батрачил у куркулей д о 29-го года. Потом был рабочим. В 1937
году вступил в комсомол и вскоре стал трактористом. Перед
уходом в армию в 1939 году Владимир Седлецкий руководил
тракторной бригадой в М Т С имени К о т о в с к о г о .
Какая это была жизнь! Л ю б и м а я работа. Любимая семья.
Жена и сын Валя — ему сейчас у ж е три года. Где они? Что
с ними?.. Украину топчут не.мецкие сапоги, « дым пожаров
стелется над матерью-родиной.
— Та не буде по-вашему, л ю т ы е вороги! — одними губа'ми
говорит Владимир Седлецкий. Смуглое лицо его сурово и
гневно, в нитку сжались черные брови, пламенеют глаза.
И снова настораживается он. Слух его ловит гуденье самолетов,— такое ж е , как и п р е ж д е . Стало быть, опять идут
бомбардировщики. А после бомбежки обязательно пойдут
танки в атаку. Так было под Ельней, под Рославлем. В .памяти
Седлецкого горячей чередой проносятся схватки, атаки. Три
танка, восемь орудий, склад артиллерийских боеприпасов уничтожены им в тех боях.
В пешем с т р о ю с д в у м я товарищами Седлецкий был окружен немцами. Ч е т ы р е автоматчика подбегали к ним. Д в у м я
гранатами танкисты убили троих, а последнего расстреляли
•из наганов...
• »«
Грохочут разрывы, вздрагивает земля. И с елок сып.пется
иней. Прильнув к прибору, Седлецкий смотрит в сторону врага, на щоссе. Н а д линией горизонта возникает башня, показывается танк. Затем возникает вторая башня.
— Механик-водитель! Завести машину! Д в и ж у т с я немецкие танкіи!
— Есть завести машину!
Твердая опытная рука тотчас запускает мотор. По шоссе
б Фроптопыо зарисовки.

66

идут к деревне уже шесть танков-. За ними — две колонны
немецкой пехоты.
— Экипаж, к бою!
Седлецкий старательно и спокойно наводит перекрестие
прицела на люк водителя .переднего немецкого танка. Грохочет выстрел. Передний танк, вздрогнув, останавливается, окутанный дымом от разрыва снаряда. Немцы, словно черные
обезьяны, быстро вываливаются через боковые и башенный
люки, и прячутся за машину.
Снова гремит выстрел.
— Горит! — кричит механик-водитель.
Радист-стрелок ударяет из пулемета по пехоте. Солдаты
в панике разбегаются, падают. Ж и в ы е хотят укрыться на
опушке леса. Но д о нее — белоснеж.ная поляна, а пулемет Халецкого хлещет и хлещет огненные смертельные струи.
Над вторым немецким танком вздымается огромное пламя,
зловеще черные клубы дыма. Остальные мащины разворачиваются, идут вправо и влево от дороги. Одна из них у ж е начинает стрелять. Вот вздрагивает в а ш танк, гудит броня. Седлецкий т а к ж е спокойно ловит в перекрестие лоб третьего
танка. Механик-водитель гро.мко докладывает:
— Товарищ командир, прямым попаданием фащистского
снаряда разбит триплекс!
— Закрыть лючок, переменить триплекс!
Вот в перекрестии и третья цель. Опять выстрел, цель поражена.
И в ту ж е минуту удар по бащне. Сами заплющиваются
на мгновенье глаза. Ж и в ы ? — Д а , все живы!
— Попало под башню. Разбило пулемет. Осколки залетели
ко мне! — звонко докладывает радист-стрелок.
— Зацепило?
— Нет!
— Помогайте башенному стрелку!
—- Есть помогать башенному стрелку!
Седлецкий стреляет по четвертому танку, и он загорается
сразу, об'ятый яростным плaS^eнeм и смрадным дымом.
Пятый фашистский танк, развернувшись, удирает назад
прямо по шоссе. Шестой танк удирает по-над опушкой леса,
сминая молодые елочки.
Седлецкий -стреляет по пятому танку, но он успевает
скрыться за бугром. Н а д о бить по шестому, но башня в эту
сторону не вращается, пушка заклинилась.

fi7

Бой окончен. На шоосе и около него полыхают два немецких танка, угрюмо чернеют еще два — подбитых.
— И надо ж е ей было заклиниться!—негодует Седлецкий
на пушку.
Механик-водитель докладывает, что под линией управления появилась вода, стало быть, пробит радиатор. А может
быть, повреждено еще что-нибудь?
— Включи скорость.
Скорость включается. Танк послушно трогается с .места.
Маскировочные елочки падают. Седлецкий радостно улыбается. Машина — в порядке. Теперь скорее отре.монтировать, привести в порядок оружие. Пото.м — снова в бой.
*

*

*

В деревне он выскакивает из башенного люка. И тотчас
наводит полный боевой порядок среди замешкавшихся артиллеристов. Голос его звонок и властен. Ему подчиняются. На
него поглядывают с уваженьем и горделивой радостью.
В сумерках, озаренный отблесками полсаров, Влади.мир
Седлецкий стоит около своего танка. Он совсем .маленького
роста, и смуглый пушок на верхней губе лишь подчеркивает
его юность—яркую, боевую и победную, как вся наша л і и з н ь .
5 декабря

1941 года

3ñ ЗДОРОВЬЕ ТОГО, кто в ПУТИ!
и. БРАЖНИН

В землянке было тесно, но никто ,на тесноту не жаловался. Настроение у всех было отличное. Конец года прошел
иод знаком наступательных операций. Со всех фронтов шли
добрые вести. За взятием Ростова последовало взятие Ельца,
пото.М' Тихвина. Потом под Москвой разом отхватили у ¡немцев более 400 населенных пунктов, заняли Клин, Калинин.
Разгромленные .немецкие дивизии насчитывались десятками.
Новый год сулил многое, и встреча его имела все основания
.быть ¡радостной и праздничной.
К а ж д ы й из них понимал, что .предстоят е щ е т я ж к и е бои и
т я ж к и е испытания, .но это никого не страшило. Были молоды,
праздник оставался праздником, и свободные от наряда одиннадцать человек, собравшиеся в землянке первого взвода,
•были веселы и шутливы.
За дверью дико шуршала метелица, и неистовый в э т о »
краю ветер казался плотным, как влажное сукно. Он валил
•с ног. Снег слепил глаза. Черная полярная ночь, исполосованная снежной бурей, смешала очертания всех предметов. Горы,
лощины, камни, чахлая со скалистыми уступами земля — все
с.мешалось в этом черно-белом хаосе.
Кто-то, выглянув из зе.млянки, замотал головой, зябко по,водя плечами, сказал:
— Бр-р-р, не завидую я тому, кто сейчас в этих горах
шатается.
Никто не обратил на это замечание особого BjiHMaHHH, так
как в эту минуту лейтенант Коляда поднялся с ящика из-под
консервов и сказал громко:
— Так вот, хлопцы...
Хлопцы разом стихли. Лейтенант приостановился и глянул
на ручные часы. Было без пяти минут двенадцать. Он взялся
за полунаполненную к р у ж к у и оглядел собравшихся. Все они,
расположившиеся кто где в тесной землянке, держали в руках выщербленные кружки. Пря.мо против лейтенанта лицом

69

к двери сидел на ^іарах артиллерист Саша Муоиенко, глядевший ему в рот. Это, казалось, несколько стесняло лейтенанта.
Он откашлялся и начал было снова:
— Так вот, хлопцы...— и снова остановился.
Ему вдруг привиделось, что он в большой, ярко освещенной ко.мнате на третье-м э т а ж е огромного ленинградского
дома, что в руках у него тонкая граненая рюмка, а вокруг
нарядно одетые, смеющиеся люди и рядом, совсем близко,
его Аннушка — веселая, длинноногая, узколицая, милая. И он
подумал, что нынче он встречает новый год в заброшенной
на край света землянке именно затем, чтобы будущий новый
год и его Аннушка, и ее друзья — все двести миллионов его
советских друзей могли встретить снова в теплых домах, чтобы снова сияло йад плодоносными полями мирное, ласковое
солнце, что завтра все эти улыбающиеся ему люди будут
драться, как черти, за это право владеть мирными, плодоносными полями, что полгода назад он не знал ни одного из них,
но что теперь это самые близкие ему люди...
Многое подумалось в эту минуту командиру взвода лейтенанту Коляде, в .недавнем прошлом инженеру-путейцу и ярому поклоннику Д ж е к а Лондона, и он запнулся, рассеянный,
запутавшийся на первых словах своей новогодней речи.
Пауза вышла неожиданной, и нетерпеливый Саша Мусиенко, смотревший в рот лейтенанту, подумал с сожалением:
«Эх, нет тут Колюши Марина. Вот отколол бы новогоднюю
речугу». В ту ж е минуту дверь землянки распахнулась, н на
пороге ее, как вызванный заклинанием Духа, стал Колюшка
Марин — лихой разведчик и первый друг Саши Мусиенко.
Впрочем, сейчас никакой лихости в Марине нельзя было заметить. Весь он с ног до головы был залеплен снегом. Р о т его
был широко раскрыт. Из груди вырывалось прерывисто свистящее дыхание. Лицо побелело и заострилось от утомления.
Саша едва узнал его. Но Марин не дал ему времени вглядеться в происшедшие перемены.
— Так,— сказал он глухо и как бы с трудом выговаривая
слова.— Овчинникова землянка. Значит, на правильный путь
выбрался...
Глаза его остановились на мгновенье на разрезанной пополам буханке хлеба и блеснули жадным, голодным блеско.м.
Но он тотчас отвел глаза и повернулся к выходу. На пороге
пошатнулся, схватился рукой за косяк, и все увидели между
рукавицей и краем рукава полушубка белую перевязь бинта
и красные пятна на нем.

70

— Стой! — вскричал Саша Мусиевко.— Стон! Куда ты?
Но Марин у ж е исчез.
Все глядели в черную дыру распахнутой двери, не замечая, как ворвался в земля,нку ветер, как, хозяйничая в ней,
затуиіил одну из двух коптилок. Никто не заметил и того,
как ^ а ш а Мусиенко пробрался в угол, и все увидели у ж е
тогда, когда он, поспеніно застегивая полушубок, об'яснял
ко.му-то шопотом:
— Он ж е один, опять может заплутаться в бурам. И устал
в трехдневной разведке и, видать, важные новости майору
несет, а д о полка четыре километра самое малое по горам...
Он е щ е что-то об'яснял, но его у ж е не слушали. Один за
другим они вскидывали па плечи полушубки и выскакивали
из тесной земля,нки в густую метельную тьму.
В одну минуту землянка опустела. Остался лишь командир взвода, не имевший права отлучиться. Он все е щ е стоял,
держа в руке выщербленную кружку, и глядел на десять
других кружек, стоящих перед ним на досчатом столе. Потом
он коснулся краем своей кружки к а ж д о й из других десяти и,
подняв ее высоко, оказал громко:
— За здоровье того, кто в пути!
Отхлебнул из кружки, поставил на стол, .медленно обведя
глазами пустую землянку, сказал:
— Так вот, хлопцы... Милые мои хлопцы.
Потом медленно натянул полушубок и вышел проверять
караул.
/ января

1942 года

,

во имя жизни
А. КРИВИЦКИЙ

Из 'Города оніи уходили позіже всех — маленькая горстка
партийных активистов,
'руководившая
звакуацкей
людей
И
' материальны'Х ценностей. В .порт .вернулся последний железнодорожный состав, обстрелянный немца'ми и н е сумевший пробиться на івосток. Паровоз іразолнали и опустили
под откос, а из вагонов построили баррикады, чтобы преградить івраіжеокінм т а н к а м д о р о г у 'в .порт. Все, кто 'Имел
оружие, залегли иа 'берегу, прикрывая от.ход к а т е р о в и шаіланд. Но в р а ж е с к и е автоматчики у ж е просочились в порт.
С высокой, увенчанной м а я к о м горы немцы открыли п о вьг
.ход'у из залива артиллерийский и іміина.м'етный огонь.
Секретарь областного комитета партии Григорий Ягупьез
покинул мол, к о г д а на нем 'уже никого не осталось. Маленький катер-охотник отвалил от стенки и устремился к выходу
в море. От рвущихся онаіряідов то оправа', т о слева вздымались водяные столбы. Захлебываясь, строчил нѳ.мецкий пулемет. Я'Гупьев сменил обой.му и ¡расстрелял последние патрО'Ны
по иаступаюидему врагу. Почувствовал, к а к о б о ж г л о жіивот —
пуля пробила м ы ш ц ы н вышла через бок. И тотчас ж е .новые
ожоги: ранение в 'НОгу, в другой бок, в голову.
В трехстах метрах о т берега с н а р я д 'накрыл катер. Всех
стоявших на палубе воздушной ¡волной с б р о с и л о в моіре.
Суденышко загорелось и погрузилось в воду. К о г д а рассеялся
Дьвм, среди обломков .разбитой в щепы рубки плавал только
Ягупьев да ¡краснофлотец-м'оторист. Оста.твные утонули.
Плыть? Н о куда? Д о ближайшего берега, г д е с т о я т наши,
сорок милометро'в. Горькая л е д я н а я вода раз'едает ра.ны.
С трудом д е й с т в у я одной рукой, сбросил с себя разбухшую
шинель и китель. Снять ботинки н е 'Мог, от потери K'po¡BH
круж'илась голова. А 'вокруг с клекотом впиваются в воду
светляки трассирующих пуль. Тянет к о дну, вода заливает
рот, уши... Н о 'руки гребут н гребут.

72

^

Так тропльши «еоколько кидаметрсив. Стемнело. Стрельба
прекратилась. Тяжело раненый 'Моряк хрипло кричит:
— Браток, к берегу...
Ну, что ж, можно и к берегу. Добраться до рыбаков,
переодеться, сделать попытку пробиться к своим. Одно желание — помочь обессилевшему товарищу. А онемевшие руки
у ж е отказываются грести, ноги сводят судороги. Рядом
слышен івсплеск воды и зады.хаюшийся голос моряка. Но
с берега снова открывают ружейный огонь, и всплески умолкают. Утоінул товарищ.
В полубеопаімятстве ухватился
Ягупьев за причальное
кольцо. Собрал остатки сил, выпо.тз на берег и потерял
сознание. Очінулся он от пинка сапога в израненный бок.
Немцы. Ощутил на груди холодное прикосновение острия
штыка.
— Рус?
— Русский.
— Большевик?
Выбить бы из рук эинтоаку и вцепиться в горло врагу.
Но нет сил повернуться. Во рту пересохло и нет слюны,
чтобы плюнуть в тупую фашистскую морду. Гнев подступает к горлу, подымает голос до крика:
— Да, большевик! Ко^ммунист!
Его заперли в крепости маяка. На рассвете следующего
дня он бежал. Через час постучался в хату на краю рыбацкого поселка. Его приютили. Д о ч ь рыбака обмыла и перевязала раны. Отдохнул н тронулся в путь. За городом немцы
закапывали трупы своих солдат. Втоірой день за.ннмались
этим, а поле все еще усеяно останка.ми эсэсовцев. Дорогой
цено'й заплатили фашисты за город.
Д в е дороги вели к своим. Одна — в обход по немецким
тылам с мало числен нымн редкими гаірнизонами. Другая —
берегом моря, через толщу немецких войск и линию фронта.
Ягупьев .решил:
— Пойду напрямик. Сосчитаю, запомню все, что увижу.
Доберусь живым — принесу ценные сведения о противнике.
Шел от села к селу. Поідкрадывался как можно ближе
к немецким батареям, подолгу лежал у обочин дорог, изучая передвижение войск. Ноги покрылись кроваівыми пузырями. Гноились и ныли раны. Перед самой линией фронта
свернул в сторону. С помощью рыбаков и партизан пересек

73

дельту широкой степной реки и ступил на родную, не оскверненную ¡врагом землю.
Месяц пролежал в гоопитале. А когда по всему участку
фронта .началось контрнаступление Красной Армии, не вынес
тишины больничных палагг. В освобожідениый от неміцев город он вошел с передовыми частяіми армии.

Правее кургана — овраг. На полном ходу танки нырнули
в балку и, преодолев крутой под'ем, вышли к подножью
кургана. В смотровые щели отчетливо
видны немецкие
блиндажи. Туда, к переднему к р а ю вражеской обороны,
и устремились танкисты майора Мартынова.
Немецкие батареи бьют прямой наводкой. Особенно сильный огонь сосредоточен по головной колонне. Осколки с визгом прызут 'Металл, но крепкая броня защищает экипаж
танка о т их укусов. Башенный стрелок Коротких не остается
в долгу и беспрерывно поливает огнем немецкие позиции.
Сильный у д а р потряс танк. Вражеский снаряд угодил
в люк, заклинил баштпо, убил меха.ника-водителя. Сидевшему
возле .радиостаициіи командиру раіздрсбило колено. Уцелел
Коротких. И машина, крепкая советская машина не вышла
из строя. Танк етродолжал двигаться вперед е щ е быстрее.
Нога мертвого водителя застыла на педали аксельратора
и включала полный газ. Танк несся по прямой, не маневрируя, представляя собой хоро'шую мишень д л я немецких наводчиков. Казалось, враг бросил на него все свои огневые
средства. Е щ е несколько минут и танк подобьют. Д о л г
бойца—'Сохранить машину, вывести танк из-под огня, спасти
Ж'изнь раненому командиру. Н о к а к это сделать?
. Башенный стрелок Коротких понробовал через внутренний ход проникнуть к рычагам управления. Тело механикаводіителя п р е г р а ж д а л о путь. Остался один только выход —
через верхиий люк.
'Не задумываясь. Коротких откинул крышку и вышел на
броню. П о д яростным огнем врага он спустился на переднЮ'Ю
часть тан.ка, лег на ж и в о т , просунул руки в развороченное
сна,ряідом отверстие и достал рычаги уп'равлен.ия. Танк развернулся и, маневрируя, вышел из-под обстрела.
Это было с д е л а н о за несколько д е с я т к о в .метров от не.мец'Ких окопов.

74

У ж е у цели самолет резко качнуло, и рыжий сноп пламени взметнулся вверх. Очевидно, соколок зенитного снаряда
пробил мотор. Летчик сержант Якушев выровлад машину
и д о кірони 'заікуоил губу.
Врешь, не уйдешь! Погибну, но выдам onojraa все, что
вам 'положено.
Он вывел горящий самолет к цели и перешел в отвесное
пике. На голову Вірага одна за другой посыпались увесистые
бомібы. Облегченная машшнна взмыла к небу. Воздушный поток, вьгэваінный стремителъныім 'пикіированиѳмі, сбил пламя. Но
повіреждвнный мотор хандрил, саіміолет стал терять высоту.
Вот у ж е бливко земля. Видно, как обегаются наі ноле немецкие солдаты. Подняв стрельбу, они, торжествуя, бегут
за тенью подбитой машины, опережая друг друга, іиадеясь
взять летчика живым.
Якушев приземлился на заброшенной, мало накатанной
дороге. Мотор продолжал ¡работать. Оглянулся. Неімцы опешили к самолету, стреляя на ходу. Озорно крикнул:
— А ну, віперегоінкіи!..
Д а л (Гаіз. Самолет побежал по заонеженной земле, подпрыгн'ва'Я ;ніа кочках, вздымая вихіри пыли. Доірога круто
свернула к реке. Виден высокий окаліистын берег. За небольшим іпр-игоркамі — о'твеоный обрыв.
— Вывезет или нет? — ли.хорадо^чно думал Якушев.—
Опрокинусь... Ж а л ь /машину, н о лучше смерть, чеѵг плен!
Свернул на пригорок. И тут случилось то, чего никак
не ожидали немцы. •Оа/.молет реѳко, словно с трамплина,
оторвался от земли и постепенно стал набирать высоту.
Благополучно перелетев реку, Як'ушев приземлился на ¡нашей
территории.
^
I
6 января 1942 года

ДЕКАБРЬСКИЕ МОТИВЫ
п.

лидов

в конце октября тогдашний главнокомандующий германской армией Браухич обратился к содцатам армейоких групп
центрального направления с воззванием, которое заканчивалось
словами: «Наш лозунг — попрежнему вперед!». Этот лозунг
ставки неизменно повторялся потом в приказах по 9-му, 43-му
и 53-му армейским корпусам вплоть д о начала декабря, то-есть
до того самого мо.мента, когда немцы под сокрушительными
ударами Красной Армии были вынуждены прекратить наступление, перейти к обороне и вслед за этим начали откатываться
от Москвы на запад.
Фашисты чувствовали, что их «генеральное» наступление
выдыхается, но тем не міенее не ожидали столь мощного
контрудара со стороны русских. Физические силы покидали
гитлеровских солдат, их ободряли лишь контуры кремлевских
башен, мерещившиеся сквозь запотевшие от мороза стекла
биноклей. В эти дни эсэсовец Ксн.ман писал своей жене в
Мюнхен: «Скоро кольцо сомкнётся, тогда мы займіб.м роскошные зимние квартиры, и я пришлю тебе такие московские подарки, что тетя Минна лопнет от зависти».
В одном ив захваченных городов немцы так об'ясняли населению дальнейший ход событий: «Москау бум-бум, большевик пук-пук, рус капут!». Это означало: Москву разбомбим,
большевиков перестреляем, России конец. На следующее утро
русские устроили этим немцам такой «бум-^бум», что многим
из «их пришел капут, а остальные бежали, побросав свои автомобили, танки и пушки.
Сила и внезапность советского контрудара произвели огромное впечатление на немецких солдат. «Для нас,— заявил на
допросе ефрейтор Фриц Вагнер,— наступление русских явилось
полной неожиданностью. Их стремительное нападение опрокинуло все наши планы». Унылые, безрадостные мотивы сквозят
в декабрьских письмах германских солдат. И. Вольф из 185-го
пехотного полка пишет своей жене: «Милая Анна! Ее.™

76

пришли мне бритву и полотенце. Сегодня мы бежали,
и я, спасая себя, оставил свои вещи. Все мои знакомые ранены или убиты. Многие отморозили себе носы и уши. Я отморозил большие пальцы на ногах. Белье грязное, вши раз'едают
тело».
Одна из рот 215-й германской пехотной дивизии потеряла
в течение месяца 67 человек убитыми. К рождеству солдатам
прислали подарки. Посылки прибыли и в адрес тех, кого у ж е
не было в живых. Ко.мандир роты заготовил для отправки родным убитых стандартный ответ: «Посылки и деньги, присланные ва.ми погибшему, мы разделили между собой, чтобы не загружать почту излишними пересылками». При окончательном
)азгроме названной роты все эти ответы попали в наши руки.
4адо думать, что если бы они и был« доставлены, то принесли бы мало утешения матерям и женам тех, кого Гитлер послал на верную гибель в русские снега.
Письма от тех, кто е щ е жив, т о ж е не радуют родных. Они
полны пессимизма и мрачных предчувствий. Характерно, что
сейчас среди солдат Восточного фронта распространилась
мода начинать свои послания одной и той ж е сакраментальной
фразой: «Когда вы получите это письмо, я буду мертв в чужой земле». Им не мерещатся больше башни Кремля — в минуты забытья им видятся заснеженные могильные холмики
на далекой чужбине.
Моральное состояние немецких солдат резко надломилось
под декабрьскими ударами советских войск. Немцы отступают,
планы Гитлера провалились, война затягивается бог весть на
сколько, питание ухудшилось, ничего теплого, кроме наушников, не дали, ангина, воспаление легких, тиф и желудочные
заболевания косят людей....
В приказах командования т о ж е новые мотивы. Горделивый
пароль «Германия — Гинденбург — Вперед» позабыт, командир
23-й пехотной дивизии в приказе о переходе от наступления
к обороне отмечает теперь наличие в дивизии «огромной усталости частей и командиров. Дивизия,— пишет он,— мобилизует
все свои тылы... Настоящий кризис д о л ж е н б ы т ь преодолен.
Вопрос поставлен о нашей жизни и смерти». Не до жиру, быть
бы живу!..
Под новый год в Подмосковье ударили настоящие русские
морозцы — предвестники прославленных крещенских морозов.
Теміпература временами спускалась д о 30 градусов, но это
не помешало нашим частям взять Калугу, Малоярославец и
Боровск. М о р о з — н а ш друг и союзник, и красный командир
МОЖНО,

77
В Ы Х О Д И Т по утрам из блиндажа взглянуть та градусник с таким ж е нетерпением и надеждой, с каким« он вскрывает пакет
с донесением от своей наступающей части.
Роковая цифра «25» преследовала немцев давно. Еще в октябре они уверяли в своих письмах, что в России стоят ужасающие морозы — не менее 25 градусов. О чем ж е они пищут
в начале янтаря?
Сейчас больщинство из них у ж е ни о чемі не пишет. Их
окоченевшие пальцы не в состоянии более держать карандаш.
Герман ничего не напишет больше своей Эльзе — он околел
нынче ночью, лежа в секрете, и Ганс стащил с него штаны,
чтобы надеть их поверх своих.
Фриц ничего не напишет теперь своей Міинне — он целиком
поглощен поисками чего-нибудь такого, в чем можно было
бы согреться. На Можайском направлении мы видел» фрицев
в домотканных юбках, в бабьих головных платках, в напяленных на ноги рукавах пальто. Смрад стоит в помещении, где
находятся пленные, и вши от них расползаются по полу и
стенам.
Из-іпод города Клина привезли изобретенные не.мцами валенки необозримых размеров. Делается этот гсапог так: нога
обматывается мешковиной, потом слоем соломы, потом еще
одним .мешком. Потом^ все это обкручивается и стягивается
проволокой — и готова «модельная обувь» зимнего сезона
1942 года... Вот уж, поистине, «нужда скачет, нужда пляшет...».

7 января

1942

года

ВОЗВРАЩЕНИЕ
M. МЕРЖАНОВ

Ды'М валил из окон краіііней хаты и густым черным столбом 'Поднимался к эим'иему .нахмурѳкному небу. Плаімя, блеснув в стаюте, вырвалось я а р е з трубу и факелом- осветило
улицу. Затем клубы дыма показались в другом к о н ц е села,
а через несколько минут по міногим соломенным крыша»!
треідал іи бегач желто-ираоный огонь, то подиимаясь толстым Я'зыко.м, то, припадая к соломе, шарил п о 'ней, пылал
искрами и вновь властно рвался к небу. С разных сторон
неожиданно и грозно возникали
яркие
огненные
очаги.
Горело большое красивое с е л о — Крѳпинка.
'Немецкие автоматчики ходили по хатам, срывали с постелей одеяла, подушки, о б л и в а і и их керосином, поджигали
и спокойно выходили 'на улицу. Они стояли молча, с любопытством 'наблюдали, к а к маленькие, .игривые струнки огня,
точно э.мѳи, ползали по стенам хат и соед'инялись в грозное
г у д я щ е е пламя.
Не.міцы ходили п о К'ренивке, били прикладами в ставни,
двери, стекла, таскали солому и, казалось, никак не могли
насытиться огнем. А п о ж а р 'Все рос. Черной шапкой дыма
было 'Покрыто .все село, и буйное пламя іраѳгуливало по хатам
от края до края, .пожираія 'все, что попадалось на 'пути.
И 'НИКТО іне бил в 'набат, "te чугун'ную дооюу, іникто н е кричал,
взывая 'О по'мощи, и только стары.е сельские псы, поджав
.чвосты, 'ВЫЛИ, задраів морды кверху.
Высокая гора, вставшая перед селом, как крепость, глубокие донокие овраги и заснежен'ный лесок, покрытый
румяінцем пожара, цепенели в 'молчании. В селе 'было тихо.
Всех жителей е щ е іутром без вещей, б е з пожитков испуганной толпой угнали 'В д а л е к у ю балку. Оттуда віидно было
лишь большое заірево над любимой Крепинкой д а слышен
был запах гари.
Н е ушли из села только старики Иван Гордеевич Лукин
и его жена Алена Михайловна. Еще в 'первый д е н ь прихода

:

z

=

z

i

i

=

z

z

=

z

i

z

i

z

i

:

^

=

i

z

=

z

i

z

=

z

=

z

=

z

i

79

немцѳв они заперли я з ы к « а ззімок. Молча встретили они
солдат 'С .пулеметами и танками, імолча г л я д е л и на г.рабеіж,
•начавшийся сразу ж е по прикаде гермаінцев. Н е заикнулись
д а ж е в момент, к о г д а по их д в о р у ходил офицер в засаленной шинели и непонятным картаізыім языком приказывал связать каібаіна, изловить гусей и вывести корову. Соілдаты бегали по двору, кабаін ревел, гуои кричали, поднимали свои
рябые крылья, к а к паруса, и летали из у г л а .в угол.
У Лукиньгх взяли все. Уцелели только д в а гуся, спрятанных Аленой Михайловной в с т о г е соломы в момент иапряженнО'й борьбы гѳр.маінскО'й армии с кабаном.
ВзяіЛіи .все !И у соседей. И з д в о р о в Крѳпкінки выгоняли на
улицу овец, коров, телят, к у д а х г а ю щ и х кур, гусей, лошадей.
Били их длинны.ми, как у циркачей, кнутами, кричали на
оторопевших ж.ителей:
— Рус, да'вай!
•
Л ю д и стояли молча и глядели па произвол, грабеж среди
бела д н я , .прислушивались к противным гортанным немецким
голосам. Было ж а л к о гусей и .коров, но .не тххчько это. Было
что-то глубоко унизительное .и оскорбительное в поведении
солдат.
— Б у д т о отняли ч е с т ь , — с к а з а л Иван Гордеевич.
Немцы н е т о л ь к о отняли честь, н о и надругались .над ней,
оскорбили женіщия, опозорили д е в у ш е к и, пьяные, с авто'мата.м.и в руках бегали но с е л у и кричали:
— Рус, давай!
Так шли дни. Ива.н Го.рдееви'Ч ходил .по дво.рам и аккуратно заіписыіваѵТ в свою потертую от .времени кніиіжіку все,
что награбили немцы. З д е с ь были и гуси, которыми славилось село, и .петухи, лошаіди, коровы, оундуіки с добром,
•нажитым годами, сапоги и д а ж е .бабьи юбки.
— Все получим сполна.,— р а с с у ж д а л о.н.
А не.мцы продолжали бесцеремонно и цинично отбирать
У селян полуш'убки, 'Валеики, ушаніки, детские капоры.
Затем) .раскаты артиллерийской канонады стали слышней.
Ф'ронт приближался. Офицеры злились іи нервничали. Расстреляли двух партизан .и бросили нх в .колодец. У.вели
в овра.г жешцин, уібиліи к у д р я в о г о шустрого мальчонку, наконец, п о д о ж г л и .всю Крѳпинку.
И вот остались в с е л е Лукины. Они не пошли в овраг,
а спрятались в са.рае, и теперь под покрсвоім ночи вышел
Иван Гордеевич во двор, глянул на огненные языки пожа-

80

—

рищ, :на красное небо, на снег, почерневший от пепла, и заплакал. Горела К'репиика, где оін родился, балагурил, куда
возвращался с военной службы, приводил
на побывку.
Горела Крепнніка, завоеваінная в гражданской войне, новая,
красивая, родная, в которой энаіко.\іы были к а ж д а я хата,
бугорок, кустик. Слезы катились по морщинистому его лиду,
по белой густой бороде. Он нашел свою записную книжку
и дрожащими от волнения руками записал: «Сгорело село».
Креиинка горела неоколько дней. И однадады ночью Иван
Гордеевич заметил необычное движение машин, топот ног,
неясные и непонятные крики команды. Он выскочил во двор
и понял, что немцы уходят. Офицеры садились в машины,
солдаты прыгали верхом на .мотоциклы, танкисты поспешно
раізогревали замерзшие моторы. Из не.чгногих уцелевшіих домов выскакивали заспанные, с'ежившиеся от холода автоматчики, укрывшись одеялами, женскими шаля-.ми и перевязав головы платкаміи. Они уходили мимо обгоревших,
обугленных хат за Крепинскую гору. Началось отступление.
Это была раідостная ночь. Иван Гордеевич разбудил жену и
вполголоса сказал ей:
— Ж а р ь гусей!
Сам он (пошел в сарай, д о л г о рылся по всем углам (Щ
наконец, на чердаке среди хлама нашел старый железный
поднос, подаренный ему сорок лет назад в счастливый день
свадьбы. Красный, с ціветочками и узорами, он был во міногих местах и особенно на краях с'еден ржавчиной, но все
¡же сохіранил с.вою форму и д а ж е рисунок.
Алена Михайловна хлопотала у плиты, жарила птиц, и запах гусиного жира заполнил малѳнькуто кухонку, приютившуюся подле сарая.
Когда гуси были готовы я аккуратно уложены на поднос,
покрыты какой-то чистой, но мятС'й салфеткой, Ива.н Гордеевич и Алена Михайловіна напялили старенькие шубы и,
оглянувшись .кругом, вынесли поднос из ку.хніи. Старики вышли на дорогу и направились трактом на бугор.
На востоке занималась заря. Было хорошее морозное
утро. Кругом лежали бескрайние курганные степи, снег под
ногам.и хрустел. Старики шли ме;длепно. Внимательно вглядываясь по сторонам, они вы.шли на гребень бугра. Перед
их глазами стояла широкая белая равнина, о'бросшая ковылем, а відали осторожно шли люди. Это были разведчики.

81

Они двигались пришувшись и с винтавкаіміи наперевес.
Алена Михайловна прослезилась.
— Не плаічь, «е плачь...
Уокорив шаг, старикіи пошли навстречу разведчіихам и
погоі.м остановились. Бойцы приближались. Иван Гордеевич
держал поднос на вытянутых руках. Легкий ветерок шевелил его бороду и трепал концы салфетки, на которой карандашом кривыми печатными буквами крупно было написано:
«Бойцам Красной Арміии от Лукиных И. Г. н А. М.».
Алена Михайловна концом платка вытерла слезу.
— Не плачь, Алена, не плачь.
Красное зимнее солнце вылезло из-за кургана, и первые
розовые блики упали на снег в степи. Бойцы у ж е были рядом. Тогда Иван Гордеевич набрал ,в себя івоэдух и во весь
голос крикнул:
— Восстановителям) нашей чести!
Он передал поднос жене и крепко поцеловал красноармейца.
— Не плачь, Иван Г о р д е е в и ч ! — с к а з а л а жена.
И впервые в жизни обычное красное солнце показалось
им знаменем, солнцем счастья.
<3 января

1942

года

6 Ф і ю и т о в и е варнсовкл.

ОРДЕН ЛЕНИНЯ
Ал. ИСБАХ

Он был ребенком, когда.умер Лѳниін, и ничего не помнит
об этом дне... Но одно из первых слов, которое научился
произносить маленький Сеня, было «Ленин». Он узнавал
Ленина на портретах и радостно, как родному человеку, улыбался ему.
Много позже отец и старш'ие братья расаказали ему
о жизни человека, который привел .миллионы людей к свободной и счастливой жяэни. Потом он сам стал читать
книги о Ленине. Прошли годы, и великая мудрость ленишсиих идей раскрылась перед ним.
С 'Именем Ленина была связана вся его жизнь. Он вступил в ленинский комсомол и вскоре стал одним' из самых
горячіих агитаторов комсомольской ячейки.
Золотой осенью се.мья провожала его в армию. 0)г отправлялся в далекий путь: из солнечной Молдавии, из
Тирасполя, в Рязань — в пехотное училище.
— Ты будешь красныімі командиро.м, Семен,— сказал старый Иосиф Львовский. — Мог ли я мечтать, что у меня сын
будет лейтенантом, а пото.м, м о ж е т быть, и полковником?
Семен, а может быть, и генералом?!
Старик покакал головой и подмигнул сыну. Л мать, старая і.мать, ничего не сказала. Она только крепко обняла своего
любимца и долго смотрела на него, не отрываясь, лаоковым'Н
влажіныміи глазами.
Больше он не увидел своих стариков. В начале войны
Тираспольокий обком партии 'известил .курсанта Рязанского
пехотного учіилиша Семена Иосифовича Львовского о том,
что его отец с о ж ж е н немцами на костре, братья ірасстреляны,
опозорены сестры, а мать сошла с ума.
Курсант Семен Львовский был веселый и озорной паірень.
Теперь кончилась его юность. Лейтенант Семен Львовский
был намного лет старше того беззаботного, іжіизнераідостного

83

курсанта. Он ушел іна фронт. И в іко.місомо.тьско.м билете на
груди храініил он извещение о гибели се.мьи. Он был назначен «омаиди'ро'м .рааведвди. Основное ядро разведки состаівиліи
шахтеры Донбасса, коммунисты и комсомольцы — Василий
Труба, Григорий Ваіреня, Андрей Приходько, Николай Волков, Ной Гегечікори, Сѳрикбай Байболов, Израиль Водовозов.
Они были совсем непохожи д р у г на друга. Курносый,
светлый, улыбчивый Труба, и широколицый Ба.йболов, и задумчивый, мечтательный Водовозов. Комсомолец-командир
спаял их в крепкий и д р у ж н ы й коллектив. Один за всех, все
за о д н о г о — - б ы л их лозунг.
И вот они пошли іВ бой. Львовского вызвал полковник.
Он о'чень привязался к этому молодому лейтенанту и поотечески ра.доівался его боевьим успехам.
— Ну, как,— спросил полковник,—прорветесь в деревню?— В ответе он, впрочем, не сомневался.
Семен Львовский вел в бой своих равведчиков. Под
жестоким огнѳм' ворвались они в деревню. М н о г о фашистов
выбили гранатами, пулями и штыками. Львовский был в самых опасных местах. Он был равен. М н о г о раз. В плечо,
в ногу, в живот, в грудь, в лицо. Кровь заливала глава. Но
он не выходил из боя.
Немцы были выбиты и з села. Шестнадцать ранений получил Семен Львовский. Шесть пулевых и д е с я т ь оскоѵчочных.
Его доставили к полковнику. Окровавленный, умирающий, он
поднялся на носилках.
— Товарищ полковник,— чуть слышно сказал ои,— ваше
при Казани е вьш олнен о.
»

«

Сквозь Оіранжевую листву берез скупо светило негорячее
октябрьское солнце. Разведчики л е ж а л и на поляне вокруг
большого пня. На пне сидел парторг Вареня и писал коллективное письмо на родину, в Донбасс.
«Держитесь к р е п к о ! — п и с а л землякам В а р е н я , — А мы родной Донбасс не посрамим. И за подарки спасибо. И которые
разведчики не доибассцы т о ж е шлют горячий привет».
Рядом с парторго.м стояли два друга — Труба и Приходько, заглядывали из-за е г о плеча и вслух повторяли
каждое слово. А Израиль Водово-зов о чем-то тихо шептался
с Ноем Гегечкори, н е д а в н о вернувшимся из госпиталя.
«А геройский лейтенант наш, о котором вы знаете, по-

8-1

правится и опять будет с «аміи. И лучшую шахту «ашего
района мы после войны ш з о в е м имеіюм лейтенанта..;».
— Так, что ли, хлопцы? — опросил лартснрг, о^бвѳдя вэглядсим разведчиков.
— Так,— сказали в одно слово Труба и Приходько.
И Коля Волков, и Израиль Водовозов, и Ной Гѳгечкори,
и Сернкбай Байболов т о ж е оказали: «Так».
...Львовский остался жить. Перед самым январским наступлением он вернулся к своим разведчикам. Он по-вел их
в новые бои, к новым подвигамі и .победам. Военный совет
фронта наградил коммуниста Львовокото ордѳномі Ленинаі.
На том месте, где пуля пробила пи.мнастерку, комсомольский билет іи письмо о гибели роідных, на этом месте ярко
блестит высший боевой орден — орден, которым награждасг
страна лучших о б о и х сынов,— орден Ленина.
2 февраля

1942

года

в ЛЕСпХ ЯНДРЕЯПОЛЬСКИХ
Б. ПОЛЕВОЙ

Машина круто развертывается, огибая подножье лесистого
холма, и за поворотом перед нами открывается картина, поразительно похожая на одно из знаменитых верещагинских полотен, посвященных отечественной войне 1812 года.
По узкой сбегающей вниз лесной дороге, меж густо запорошенных снегом вековых елей бредет толпа обмороженных,
сгорбившихся от холода .немцев в саміых фантастических одеждах. Впереди, прихрамывая, опираясь на сучковатую палку,
плетется коренастый офицер, надевший сверх мундира рваную дубленую бабью шубу и до самых глаз обмотанный
клетчатой старушечьей шалью. За ним, скорчившись, засунув
руки в рукава и мелко семеня ногам«, тащатюя несколько одетых в тряпье оборванцев, которых лишь по отдельным деталям «X пестрого одеянья — по сверкнувшему из-под тряпья
серебряному галуну погон, по расшитой серебряным кантом
пилотке или прижатой платком высоковерхой
фуражке
с орлом — можно с трудом уз,нать господ немецких офицеров.
За ними тесной стеной бредут солдаты, одетые один причудливее другого — во все, что удалось украсть у колхозников.
По бокам этой медленно движущейся по лесной дороге
процессии весело шагают несколько молодых румяных колхоЗ|Ниц с вилами в руках.
Шествие замыкает парнишка лет пятнадцати в черном дублено.м полушубке с немецкимі автоматом за плечом. Папаха
у него заломлена на самый затылок. Выпущенный из-под р е е
русый вихор заиндевел. Из-за пазухи у него выглядывает
рукоятка офицерского парабеллума, а карман топырится от
гранат. Он везет за собой санки, на которых лежит что-то
тяжелое, завернутое в мешковину, и начальственно покрикивает на ковыляющих немцев:
— Ну-ну, фюреры, не отставать...
Еще дальше идут четыре красноармейца в черных, замасленных полушубках, по всему видно, из нестроевой инт€|н-

/

дактской команды. От них мы и узиаем' историю всего этого
странного шествия.
Наши части ¡нанесли фашистам в районе Нелидово, Андреаполя и Торопца такой сокрушительный удар, что целые немецкие полки, не успев отступить, побросав машины и артиллерию, рассыпались по окрестным дремучим лесам. Они начали
кормиться грабежами населения, добывать себе пропитание
ночными разбойничьими налетами на мирные деревни.
Война многому учит людей. Население этих районов, еще
недавно освобожденных от немцев, само организовало борьбу
с этими бродячими отряда.ми немецких бандитсхв. Ее возглавили вышедшие из лесов партизаны. Они стали охранять
деревни.
Колхозы ощетинились трофейными штыками. Гитлеровские
не.мецкие бандиты, пытающиеся ворваться в колхозы, находят
себе смерть еще у их околиц. Затем по предложению бывшего
комиссара партизанского отряда Иваиа Борисова, избранного
сейчас секретарем Ленинского, райкома партии, были созданы
из колхозников и колхозниц группы добровольцев по освобождению лесов от не.мецкой нечисти. Их возглавили недавние
партизаны и .местные охотники, знающие каждую лесную
тропу. Вооруженные трофейным оружием, они прочесывают
леса и выуживают из лесных берлог остатки немецких полков.
Хвастливые гитлеровские вояки, еще недавно кичившиеся
своей непобедимостью, охотно подни.мают руки вверх перед
несколькими красноармейцами, фуражирами или группой вооруженных подростков и женщин.
Так было и в этом случае. 15-летний школьник Вася Никитин, в недавнем прошлом разведчик одного из партизанских отрядов, обходя лес, наткнулся на большую группу немцев, пробиравшихся по лесной дороге.
Он быстро добежал до деревни, сообщил бойцам', находивщи.мся таМ', собрал колхозниц, и все они двинулись на дорогу, по которой плелись обмороженные и голодные немецкие
оборванцы. Немцев было 106 человек. Они были вооружены,
но это не испугало маленький отряд. Красноармейцы и колхозницы подстерегли немцев на повороте дороги, и партизанский разведчик Вася Никитин, которого лесная жизнь кое-чему
научила, смело скомандовал:
— Хенде хох!
Шедший впереди отряда ¡немецкий офицер поднял руки и
ответил по-русски:
— Сдаемся!

За ним подняли руки остальные. Им приказали бросить
оружие, и вскоре на замороженной дороге лежали десятки
винтовок, автоматы, поясные ножи, офицерские парабеллумы.
Бойцы хозяйственно подобрали все эти трофеи, уложили их
в мешок, нагрузили саночки. Колхозники окружили сдавшихся
немцев, и вот вся эта знаменательная процессия двинулась
по дороге по направле;нию к сельсовету.
Население Андреапольщины активно участвует в очистке
своих лесов от остатков разбитых немецких полков. Старикколхозник из деревни Рексово тов. Лабан натолкнулся в лесу
на немецкий отряд. Немцы обещали ему деньги и умоляли
вывести к немецким частям. Старик-охотник для виду согласился, но привел немцев в деревню, где стояла наша часть.
Д в а д ц а т ь три гитлеровских вояки со всем личным оружием
были взяты в плен.
В колхозе «Новая жизнь» в одну из изб ночью постучались пять вооруженных немцев и потребовали еды. Хозяйка
впустила их, а сама послала дочь к бывшему партизану Харькову, проживавшему в их селении. Харьков задержал бандитов. Среди них оказался один полковник.
Вылавливание гитлеровцев в лесах андреапольских продолжается.
13 февраля

1942 года

о воинской

ЧЕСТИ,

о воинской

СЛАВЕ

Борис ГОРБАТОВ
1. Счастье быть воином

Я спросил ісержаінта Рыбальченко:
— Ну, а 'Ваша профессия, товарищ? — Я слышал, что он
был не то шахтером, в е т о .металлистом.
Он удивленно ваглянул на і.меня, п о ж а л плечам.и .и ответил:
— Воин... В общем, военный...
Когда-нибудь, когда з ж о н ч и т с я воина, мы вспомним, что
некогда были ша.хтераміи, доменщнкаміи, комібайнераміи, писателями. Тогда .мы в е р н е м с я домой в ірукаміи, ізако'П.телы.міи от
пороха, возьмем мирные инструменты; будем пахать зе<хщю
плугом таім, г д е м ы е е вспа'хивали 'снарядами; и д о л г о eure
т р е с к отбойного імолотка ібуідет к а з а т ь с я .нам пулеметным
треском.
Сейчас м ы — в о , и н ы . Н а ш инструмент — винтовка,
наш
к о л х о з — родная рота, наша с е м ь я — т о в а р и щ и по б л и н д а ж у ,
и производственный .план н а ш — р а з б и т ь поскорей немца. Мы
воины, и с в о е п о е н н о е д е л о м ы д о л ж н ы д е л а т ь исправно, отлично, с м е л о . В нем — н а ш а 'Слава, в ием — н а ш а жизнь, в
нем — наше счастье.
'Вел.икое счастье быть во.ином в отечественную войну! Нет
сейчас в нашей стране з в а н и я .почетнее, чем звание воина.
Нет сейчас на земле дела более •ну.жного, чем д е л о івоина.
Человек- в благородной, 'Серой, к р а с н о а р м е й с к о й шинели —
первый человек .на нашей
земле. Е м у — л ю б о в ь наро.да,
ему — в с е й ародін ы й почет.
Я у з н а л все-таки, что Рыбальченко .шахтер. И ѵзнал вот
как.
Весь д е н ь ш е л яростный -бой за шахту; е щ е утромі Рыла
взята эстакада, д н е м вьгш.и.бли немцев и з каіменного здания
шахтерской Рани, а потоім, дом за домоім, взяли весь поіселок.
К вечеру на .коміаидном пункте л о л к а п о д в о д и л и итопи боевого дня. Командир огласил приказ, и .все услышали, что

izii=iiii=ziizz=iiiii=iiiziizz=i=izzz==:

so

взвод с-ердсаінта Рьрбальченіко действ.овал с е г о д н я у.мело, стреміительно, ітеіройс.юи, а ©звод Берестового отстал. Я вадел, к а к
засветилось счастьем лицо Рьибальченко н как нахмурился,
опечалился Берестов'ой.
Топда-то я « узнал, что н Рьгбальченко, ;и Б е р е с т о в о й —
шз'хтеры.
Оии ра'ботали здесь ж е , «а этой ша.хте, за которую сегодня дрались. Оба были забойщиками д д а ж е уступы и.х 'были
всегда ряд'ом. И к а ж д ы й , іработая, нет-нет д а « прислушивался к 'музыке отбойного 'МОлотка в соседнем уступе и к г р о хоту .падающего на плиты угля. И когда оба вылезали на-гора,
они п е р в ь ш д е л о м ш л и 'К д о с к е , пде уж'е было обозначено,
сколько В'Ырубил РыбашьченК'О 'И сколько Берестовой. И тот,
кто был побит в этот день, говорил другоміу яр'остно, но 'без
зЛ'О'Сти:
— Ну, я побью т е б я з а і в х р а , друг. Держ.И'Сь!
И все знали: 'Значіит, завтра еще с е р д и т е й будет ірубать
уголь Ры'бальченк'О, е щ е крепче наЖ'Мет Б е р е с т о в о й .
Сейчас шахтерские дела сменились д е л а м и боевыми, ш а х терская слава — военной славой. Снова кипит с о р е в н о в а н и е
Рыбальчен'ко и Берестов'ого — на бранном поле, в д ы м у 'И
огне боя. И к а к раньше ві з а б о е , т а к іи з д е с ь к а ж д ы й іиз Н'их
нетннет д а и п р и с л у ш а е т с я к м>узьже б о я у 'ооседа: д а л е к о ли
рродв'ннулся он, зд'оров'о ли ш.иба'Нул немца. Ночью, к а к
только 'СФИ'хнет аізарт боя и .в шта'бе сО'Чтут потери 'и трофеи,— очередной приказ по п о л к у бесніристраістно отм'етит н
того, 'И другого. Так р о ж д а е т с я военная 'слаіва.
И, вы'Слушав піркк.аіз, івміесте выйдут из ш т а б а шахтеры
Рыбальченко 'И Берестовой. П о с т о я т молча на улице, 'покурят,
и тот, кто сегодня 'Отстал, с к а ж е т яіростио, н о 'без злости:
— Ну, д е р ж и с ь завтра, друг! Побью!
2. Вчерашняя слава

Н а нашіих главах родилась с л а в а этого лейтенанта. Ночью
он с беспредельной отвагой д р а л с я в бою под Р., утром е г о
имя знала віся армия.
Это была х о р о ш а я , з а с л у ж е н и а я , б о е ь а я слава, и м ы от
вісей душ'И 'поздраівили лейтенанта с нею.
У нз'С IB стране нег серых, незам'стных героев, и .памятника
неизвестному с о л д а т у М'Ы после 'Войны ставить не будем. В
сам'ом горяічем б о ю мы о б я з а т е л ь н о у з н а е м , кто был тот
смельчак, что первым в о р в а л с я В'О вражий ^блиндаж, 'как зва-

!)П

ЛИ тех гвардейцев, что пали омертью х,рабрых, но не тіроцустили немецкие танки к Москв^е.
Страна іне поскупилаеь иа награду герою, и прудь нашего
лейтенанта очень екоро украсилась ібоевым орденом. И вот
уж лес ни іпоют в ротах о славном лейтенанте, и не один молодой 'парень, только что прибывший из училища на передовые и нетерпеливо ж а ж д у щ и й боя и славы, к л я л с я себе:
— Эх, мне бы только д о настоящего дела дорваться, а я
уж отличусь, .как тот лейтенант!
А вчера мы были печальными свидетелями крушения славы нашего лейтенанта.
— Кто? — кричал в трубку начальник штаба,— кто? Не
может быть!
Потом он опустил трубку и с непередаваемой болью
ска.зал:
— Зазнался! — и это слово прозвучало, как свист хлыста.
Мы были у этого лейтенанта на его ко.м'антном .пункте.
Мы « е узнали его. Зазнался! Перестал быть в о и н о м — с т а л
барином. Проиграл бой, потому что никого и ничего не хотел
слушать,— решил, что сам в с е знает. За'был, что воинская
дисциплина — суровый и обязательный закон для в с е х — о т
маршала до рядового. Не понял, что орден не только награда
за івчерашнее, лихое дело, но и призыв к новы.м подвига.м,
что слава не только увенчивает героя, но и обязывает. Не
понял, что вчерашней славой не оправдаешься, иа вчерашних
делах вперед іне уедешь.
И вот у ж по.меркла вчерашняя слава... И вот у ж с жалостью, а не с восторгом глядят на него товарищи. И сам он
садит, понурив голову, раздавленный и жалкий...
Мы и е назы'ваем здесь и.мени этого лейтенанта. Мы верим:
е щ е ве;рнет он себе но.вьгми боевыми делами вчерашнюю славу и, не утешіившись ею, іне успокоившись, в каждом новом
бою будет ее умно,жать.
3. Возвращение чести

Капитан Лаврентьев свершил т я ж к о е воинокое преступление. Военный трибунал сурово осудил его, іно — стропи и человечны наши законы — дал ему возможность в боях за родину вернуть себе честь.
Капитан Лаврентьев с достоинством встретил пр'иговор.
Он опустил голову, іно не .потерял ее. Было в этом человеке
достаточно металла. Теперь он хотел только одного: 'боя!

91

С'к&ро 'все в дивиаиіи у с л ы ш а л и о капитане Лаіврентьеве.
Во 'Главе шюолы младшпх камавдир'Ов он пошел в атаку, (и
слава об этой атаке и е у м е р л а е щ е и сейчас. Но мало было
Лаврентьевіу, мело; ои упр'ямо іискал д е л самых опасных,
боев самых гоірячих. Е:му поручили дивизионную іразведіку, .и
он стал ходить .в отчаянные ночные 'Попоки, и не было е щ е
случая, чтоб его разведчики вернулись без «языка» и трофеев.
И вот 'Капитан Лз'врентьев с н о в а стоит п е р е д военньш трибуналом. Трибунал заседает в селе, наполовину е щ е занятом
нѳм)цам,и. З а обычньгм деревенским столом 'Спдят п р е д с е д а тель воѳнюрист 3-го ранта К р ы ж а н о в с к и й , 'про:курор Пастон,
члены с у д а . Но странно теплы г л а з а судей. Куда приятней
обелять, ¡возвращать человеку честь, -чем лищать е г о чести!
А Л а в р е н т ь е в стоит ¡бледный, івзволноіванный. Когда в разведку ходил, н е волновался, а сейчас предательски дро'жит
скула и дергается 'Веко.
— Я клянусь,—•говорит он, и г о л о с 'его дрож'ит,— я к л я нусь, что это е щ е не все. Н е все я сделал. Я теперь никогда
не успокоюсь. Я теперь...
Уходит трибунал 'на совещание, а мы сидіИМ h ж д е м . И
Л а в р е н т ь е в ж д е т . Где-то, с о в с е м ¡близко и беспрерывно ухает
.пушка, ¡идет бой. А в хате странно тихо тикают настольные
часы, ходики. Лаврентьев сидит, .опустив голову на руки, н
молчит. И мы 'ИЗ деликатности ¡м'олчим. В та'Кие міиінуты человеку становится 'беспредельно ясной ¡вся п р о ж и т а я .им
жизнь.
Мы .встретились с Лаврентьевым той ж е ночью. Он снова
шел в поиск; ¡белые, бесшумные тени с о п р о в о ж д а л и капитан а — его орлы-раэвед'чики. Мы д о л г о смотрели Лаврентьеву
вслед. Он ш е л лепко, уверенно, см'сло. Это шел человек, К'Отороміу ¡вернули 'воинскую честь. Ч е л о в е к , который теперь
скорее yM¡peT, но чести с в о е й не уронит.
4. Традиции

П'О д о н е ц к о й степи, мимо с е д ы х .курганов, ш е л из.мученный походо'м 'П'Олк. Т я ж к о ступали люди, понурили головы
кони, з а п о р о ш е н н ы е .метелью, е л е плелись обозы.
Командир полка 'ОКинул .колонну взглядом ¡и вдруг .отдал
короткое .приказание. Эскадроны подтянулись, с,пе.шіил.ись, и
люди увидели ¡большую братскую ¡мопилу и звезду на ней —
на звезде лежал снег. А когда подошли ближе, заметили на

92

М'опше дощечку и на н^ей ¡прочли нюімер своей д т и в и и , «мена
неонаіколіых бойцов и командиров' іи дату: 1919 год. Стало
тихо.
Ничего не сказал у мюгилы командир полка, но на всех
вдірут пахнуло пскрячим, боевым іветром: словно шуМ'Я, разівернулось над головами бойцов старое, простреленное в боях
знамя, и люди подняли головы и услышали, как дышит степь
и звенит скованная .морозом земля, ставшая им сейчас такой
родной.
А когда эскадроны внавъ тронулись в рейд, бойцы все
оглядывались назад, на кіурган, где лежали их отцы и старшие братья, и дорога теперь 'KaBaHacb им легче: этой дорогой
двадцать три пода назад шла в ібой их дивизия, это — доірща
славы.
Традиции! Невесомое, неэриміое, но какое грозн'ое оружие!
Вот я вооружение у всех частей о'динамовое, и люди везде
обыкновенные — хорошие, наши люди,— отчего ж решающее
дело 'Поручается этой, З' 'не друго'й дивизии? Отчего все убеждены, что э т а 'справ'ится, э т а о'бязателвно справится, у
э т о й уж тЗ'К заведено? Потом'у, что на ее воо'ружении —
боевые традиции, им .она не .изменит, .их не осра.мит.
Как пеіредаются тра.днции? Ведь и старикЮ'В-то давно в
полка.х нет, ,и 'прежние квартиры забыты, и архивы пожелтели
и запылились в ¡походных ящиках, а .все ж е живет, живС'Т в
дивизии память .о былых делах; из уст в уста кочуют ра.ссказы о славных подвигах; ¡словн'о живы'С, вспом'инаются .незнакомые дивизионные герои, іи каждый 'безусый лейтенант .или
только что нриш'едший .из за.паса- ¡колхозник с 'гордостью говорит о себе:
— Я, брат, там'З'Нец!
Мы начали эту войну .вооруженные старыми, неіувяаа.емыМИ
' традиция'ми прошлого. Одни див'иэии пришли .со знамена'.ми, на KOTopbrx ордена за Чонгар, за Перекоп, за Сиваин.
Другие — овеянные слз'вой боев в Финляндии.
Отечественная война родила ¡новые традиции, умножила
старые. К чонгарской .славе прибавилась слава Ростова. На
вооружение молодых дивизий поступила слава боев под Барвеніково 'И Лозовой.
Я видел, как в .одном полку .старые .бойцы принимали пополпение.
— Ты знаешь, земляк, в какой ты полк попал? — строго

03

внушал »оВіИічіку старый, обветренный и обстрелянный окопный ж и т е л ь , — Ты про Скулонь ів г а з е т а х читал? Это, 'брат,
.мы были. А Д у б о с а р ы , Затишье, Н и к о л а е в , Ростов? Чувствуй! Ты знаіешь, какой полковніик у нас? Сафонов — фа-милия. Три ¡раза его і р а н и л и — о н и з строя н е ушел. Вот как у
нас!
И молодой « з е м л я к » е первого ж е д н я ноишмает, что он
в «сурьезный полк попал», что здесь трусов не любят, здесь
что ни боец — орел; атмосфера под'ема, порыва, веры в победу о к р ы л я е т и его, он т е п е р ь ничего н е 'боится.
Великое д е л о — гордость воина. Она принимает с в о е о б р а з ные, любопытные ф о р м ы . Пожаѵтуй, не 'меньше, чем своей молодой, гвардейской славой, г о р д я т с я бойцы дивизии, которой
командует Шепетов', старой іи лютой ненавистью немцев к
ним. С восторгом читают воины угрозы немцев по их адресу.
— Не л ю б я т нас не.мцы! — хвастаются бойцы.— З а к а ж д о г о н а ш е г о у них награда п о л о ж е н а , — и, смеясь, п р и б а в л я ют: — нам в плен попадать н е л ь з я , д а мы в плен н не собираемся.
Бойцы гррдятся 'Славою своих коімандиров. Они внают: в
командиракой с л а в е запечатлены и ¡их де'ла, а значит, и ¡их
слава.
Слава полка, ¡сла;&а родной части к у д а шире и благороднее простой чело'веческой с л а в ы ; 'В ней — героизм сотен людей, в ней — боева'Я д р у ж б а слаж^екного коллектива воинов.
Боец, который не любит, не знает с в о е г о 'полка,— плохой
боец, ему не дороги ни честь полка, ни его слава. Ком'иосар,
который не воспитывает в 'бойцах этой высокой любви,— плохой к о м и с с а р , 'ОН д а е т р ж а в е т ь в ножнах грозному О'ружию.
Мы 'были в одной 'Заслуженной дивизии, на 'ее знам'еии —
боевые ордена, по знаімя это всю войну п р о л е ж а л о в чехле,
где-то во втором эшелоне. Бойцы так ни разу и не увидели
его, -не услышаліи, КЗ'К шумит оно на ветру, напом'иная о былой 'слаіве, зовя к новой. А помнишь, товарищ, когда ¡мы были
с тобой М'0Л0дыіМіИ бойцами, ¡как замирали 'МЫ в священнО'М
трепете, когда ¡раздавалась торж'есгвенная ко.маида «Под знамя смирно!» іи появлялось п е р е д полком старое, боевое знамя, и мы с восторгом глядели н а него и ме'ггали о боях, о
подвіигаіх, 'О славе?
Б о т 'ОНИ пришли, дни боев, подвигов, 'Славы. К а ж д ы й день,
к а ж д ы й 'бон упрочивает старые традиции, р о ж д а е т новые.

!)4

Каждый вчерашний день принадлежит у ж не інам—истории.
Каждый ігрядущіий день сулит нам' 'Исхвую славу.
Когда-нибудь на тех местах, где мы сейчас деремся, будут 'ВЫСИТЬСЯ па.міятниш и синеть иурганы. Историкіи . бережно
соберут реликвии и боевые знамена. Они найдут іи твою потрепанную каіргу, товарищ, и твой залитый кровью партийный билет, ;мой -покойный друг, и скупые журналы боевых
действий, и наши письма, и эти беглые 'Заметки, -написанные
в паузе м е ж д у бо'ями...
•
/б февраля

1942

года

ЗОЛОТЯЯ ЗВЕЗДА
M. МЕРЖАНОВ

По украинским трактам, дорогам, по степным просторам
шагали армии немецкого генерала Эйхгорна. Рядом шли разухабистые петлюровцы, одетые в синие шароівары, желтые
кофты и папахи, из-под которых торчали символические оселедцы. По проселкам на бричках, шарабанах и каких-то купеческих фаэтонах с гиком и свистом катилась гуляйпольская
банда Нестора Махно. Шел восемнадцатый год.
В эти тяжелые дни на Каменском заводе Южно-Металлургического общества, расположенном на высоком берегу Днепра, раздались долгие, протяжные гудки тревоги. Они врывались в цехи, в мастерские, в маленькие кривые дома рабочих
поселков, отрывали людей от пламени вагранок и кипящего
в котлах металла, вызывали всех на улицу, к винтовкам. Гудки звенели в воздухе, точно деревенский набат в часы пожара.
Тысячи каменских рабочих стали тогда в строй наспех
сформированных, плохо вооруженных красногвардейских полков. Суровые, нахмуренные, голодные люди выщли на защиту
родной земли, своих домов, своего завода. В этих стихийно
рожденных полках были и старики, помнивщие. сопки Манчжурии, и юнцы, впервые взглянувщие на жизнь под гул войны и революции, и среди них — светлоголовый пятнадцатилетний рабочий-подросток Ваня, потянувщийся за отцом, братьями, за всем заводо.м.
...На-днях на линии фронта, в тесной хате, увешанной семейными карточками и цветными открытками, собралось несколько бойцов и командиров четырнадцатой Гвардейской
дивизии. Они пришли сюда с автоматами и винтовками, слушали баяниста, который, перебирая клавиши, играл и пел задушевную песню— «Спят курганы темные». В углу хаты мюлча
сидел человек в ушанке и дубленом полушубке. Он, казалось,
не слышал ни песни, ни орудийного гула, не прекращавшегося,
несмотря на поздний час.
Неожиданно в хату вошел высокий, полный человек, и
мгновенно раздалась команда: «Смирно!». Все встали. Это

6

был чл&к Военного сО'Вета фронта. В морозную ночь в хате
при туеклам свете керосиновой ламвы он поздравлял бойцов
и каманд'И'ров с правительственной 'наградой, пожимал им
руки и вручал ордена и медали.
К столу подходили авто.матчики, стрелки, саперы: Александр Руденко, Се.мен Таран, Филипп Дунской, Афанасий Захарченко, Иван Макаренко... В хате было тихо, не было
с л ы ш н о ни оркестра, «и ответных ,речей, но вое получилось
очень торжественно. Стреляли пушки, и воины Красной Армии, получая награду, коротко чеканили: «Служу Советскому
Союзу».
Затем был прочитан Указ Президиума Верховного Совета
С С С Р : «За образцовое выполнение боевых заданий Командования на фронте борьбы с «емецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство присвоить звание Г'е^юя
Советского Союза с вручение.мі ордена Ленина и медали «Золотая Звезда»...».
Человек, сидевший в углу, снял полушубок, ушанку и,
одернув гимнастерку, подошел к столу. Он получил две коробочки — с орденом и 'Медалью и красную с золотым' тиснением книж'ку. Его светлые умные глаза искрились, на лицо
лег.аа улыбка. Его речь была взволнованной и кончалась короткими, как выстрел, словами:
— Всю свою кровь д о последней капли я отдам' родине.
Через минуту звезда висела у ж е на груди этого человека,
и свет лаімпы красными бликами лег на к а ж д о м из пяти се
делений. От этого она стала особенно красивой, и, казалось,
что рубины горят на золоте. К а ж д а я звезда Героя Советского
Союза, выданная в нашей стране людяім, покрывшим свои
имена вечной славой, иміеет свою историю, полную отв.аги,
о.мелости, борьбы Жіизни оо смертью. И к а ж д ы й человек, получая «Золотую Звезду», где бы то ни было — в сверкающем
люстраміи Кремлевском дворце или в деревенской избе при
свете керосиновой ламіпы,—оівеян народной славой за свою
великолепную жизнь, отвагу, подвиги, презрение к смерти.
Со дня т р е в о ж н ы х г у д к о в Каменского завода прошло
д в а д ц а т ь четыре года. Подросток Ваня прошел с к в о з ь дым
гражданской войны, дрался на Украине с немцами, в Крым у — с войсками барона Врангеля, на родных нросел'очиых
путях — с махновцами, в далеких южных песках — с басмачз'ми. З а т е м — у ч е б а , курсы, академ'ия, теоретические изыскания на больших картах, исчерченных красны'М и синим карандашом, новые мысли, идеи, вдохновение полководца.

97

Так пришла зрелость воина.
Август прошлого года. Тяжельге, изнуряющие бои на Правобережной Украине, Одесса и Николаев в опасности. Немцы
замкнули кольцо окружения на восточно.м берегу реки Ингул.
Нужно было цроріваться в район станции Грейгово, уничтожить германские полки и вывести части к Днепру. Горніостреліковая дивизия сос'редоточилаоь в районе Пересадовки и
в три часа утра, когда лента зари легла на востоке, бросилась в атаку.
Это был знаменитый грейговский бой. Он д.тился долго.
Наши артиллеристы били по станции прямой наводкой, пулеметчики косили немцев, пехотинцы капитана Го.мзы, лейтенанта Ковтуна, майора Заславского шли на орудийные гнезда
врагов, саперы врыва^тись в станцию. Вся дивизия, все ее
коимандиры,
комиссары, политруки
участвовали
в
этой
битве. В последнюю минуту старший лейтенант Колоколов
возглавил комендантский взвод, снял с машин шоферов и повел их в атаку. П о л к о в ш к , командовавший этой операцией, все
время находился на поле сражения. Он появлялся то в одном,
то в другом месте, подавал отрывистые слова команды, увлекал за собой батальоны и полки.
— Назад пути н е т ! — к р и ч а л он и спешил на другой
участок.
К вечеру немцы, оставив много трупов, в беспорядке отступили, открыв дорогу на івосток. Все части, находившиеся
в окружении ад ИнгулоМ', вышли через станцию Грейгово и
хутор Мариевіка к Приднепровью. Операция была цродуімана
и проведена блестяще.
В избе, где только что выдавали правительственную награду, было тихо. Иван Михайлович Шепетов, командир четырнадцатой Гвардейской дивизии, сидел молча. Он о чем-то
думал. М о ж е т быть, вспоминал весь свой путь ют Каменского
заівода д о сегодняшнего дня. На его груди блестела «Золотая
Звезда», сверкая рядом с орденами Ленина и Красного Знамени.
Шепетов встал, улыбнулся, как улыбаются люди, познавшие счастье творческого удовлетворения, и вышел из хаты.
Была темная ветреная ночь. На западе всполохами поднимались опии немецких ра:кет, затем исчезали. Бойцы іВ' строю
Дроходили по широкой дороге и пели песню «Спят курганы
темные». На утро было назначено наступление.
В цочной тьме быстро исчезли сани, и только глухо доносился скрип полозьев да топот конских кппыт.
И марта 1942 года
1 фронтовые

ЗЯІРИСОВЮ!.

по ТУ СТОРОНУ ФРОНТА
п. с и н ц о в

Капитан Цвион вернулся с обмороженны'ми скулами. Летчик был ранен.
Их обстреляли на обратнсл! пути.
Разрывов снарядюів не было слышно. Они заглушались могучим гудением мотора. Но, прильнув к окошечку, капитан
юидіел клубки огня, сопровождавшие самолет., и дырочки,
появлявшиеся «а плоскостях. Летчик так искусно вел самолет,
так с.мело и удачно лавировал в зоне обстрела, с такой скоростью промчался через зенитный огонь, что капитан, отпрянув о т окошечка, хотел жестом) похвалить его. Это спасло
капитана. Только он повериулся, в целлулоид, в т о место,
к которому он прислонялся, ударил осколок снаряда. Другой
осколок івонзился в ногу летчика.
Капитан міного часов не спал. Несколько раз был на волосок о т смерти. Летчик потерял много крови. Он вышел из
самолета с помощью товарищей. Но оба — и капитан, и летч и к — поіразили нас каким-то особениьим внутренним радостным) .возбуждением). В глазах летчика, когда он сказал:
«О, если б вы видели, что там делается!», стояло и'зумление.
Глаза его чуть расширились, точно вновь встретили что-то
большое и приятное. Капитан начал свой рассказ т а к ж е с віосклицания:
— Нет, .вы не нредставляете себе, какие могучие силы
•клокочут по ту сторону фронта! Наш десант был только
искрой, воспламенившей народ.
*

«

Монотонно, оглушительно ревут моторы. Большинство десантников, рассевшись вдоль стенок самолета, дремлет, полузакрыв глаза. Поддерживая товарища, которого немножко
укачало, сидит знаменитый раэведник Саша Аксенов. Он не
•в первый раз летает в немецкий тыл. Он был в отряде, который немцы восемь раз окружали, обводили на картах красным карандашом и ставили крест, но так и не смогли уничто-

99

жить. Он ло опыту знает, сколько опасности ж д е т десант
впервдіи. В нем все от русской земли: клочож льна выбился
из-под шапки, глаза — васильки, шиірокие молодецкие жесты.
Знако.м.ясь с наіми, Аксенов сказал:
— Родился по собственному желанию в 1913 году.
Это была его последняя шутка. Сейчас его лицо было
так ж е сурово, как и у других. У всех—-одна мысль: какая
встреча готовится им на земле, под крыльями самолета?
Как удар, отгоняя дре.му и мысли, прозвучала команда:
«Десант, приготовиться!». Бойцы вскочили со скамеек, расправляют іплечи, пробуют ля.мки, цродевают руки к кольцам
парашютов. В самолете стало сразу тесно и темно. Открыли
люк — и ворвался ветер.
Команда:
— Пошел!
Один за другим в морозную синь бросались десантники.
Проводив всех, последним прыгнул капитан Цвион.
Под ним, утопая в снегу, раскинулась маленькая деревушка. Снижаясь, капитан видел, что в ней забегали серые фигурки. Они отчетливо выделялись на фоне снега. Еще ниже —
и он у ж е различал их движения: фигурки направлялись
к полю, на которое нес его ветер. На мгновение он представил себя окруженным' со всех сторон,, вспомнил напутственные слова генерала: «Бейся, капитан, д о последнего патрона!»,
почувствовадт в себе достаточно сил, чтобы выполнить этот
наказ. Еще в воздухе он начал отстегивать ножные обхваты,
а когда его ударило о снежный сугроб, он ухватился за верхние стропы И', нацрягаясь, как на трапеции, потянул паращют
к себе. Паращют начал медленно вянуть и, наконец, потух.
Серые фигурки приближались. Л е ж а в снегу, капитан зарядил автомат, но, взглянув вперед, тотчас опустил его и
поднялся на локте. Другой рукой заслонился от солнца.
Первыми мчались ребятишки, наши неугіо.моніные пострелята, за ни.ми — взрослые с распростертыми об'ятиями. Ветер
доносил их радостные крики:
— Это не немцы, это мы!
Ребятишки налетели кучей, обни.мали за ноги, отряхивали
<Щ€г. С таким ж е восторгом подбежали женщины. Одна сняла
шаль, пытаясь накинуть ее на голову капитана.
— Да что ты, мамаша, у меня ж е теплая шапка.
— Ничего, сынок, все потеплее будет!
Сразу — у й м а вопросов. Скоро ли придет Красная Армия,
как Москва, как Сталин, как бьют немцев наі фронте. Сразу

100

сообщили, что неімцев в деревне нет, шиере&ой приглашали
в хату.
Окруженный толпой, капитан направился в деревню. У око.гицы встретили старики.
— Долгождан}іый ты наш! Ну, давай по русскому
обЫічаю...
Целуясь со стариками, капитан чувствовал, что к а ж д ы й из
них приж«.мает его к груди.
Зашел в хату к старушке, у которой немцы убили сына.
Только црисел к окну, развернул карту, с.мерил расстояние
до условіного .места сбора — на столе пояівилась кружка горячего .молока и большой ломоть хлеба. Н у ж н о было торопиться,
но старушка встала в дверях.
— Не выпушу, пока не поешь.
И пока капитан закусыівал, она не спускала с него глаз.
И было в них столько материнской люб.ви, заботы и .радости
встречи, что в эту минуту капитан невольно вспомінил родную
.мать. И еще: взглянув на старушку, он подумал: немцы могут
тянуть из нее жилы, она ни едияы.м словом не в ы д а с т его.
В хату ворвалась целая ватага раскрасневшихся ребятишек.
— Дяденька, тут ваши с неба спрыгнули. Около леса.
— А ну, зовите их.
Ребятишки ст,ре.мглав бросились вььполнять первое боевое
поручение.
Большинство десантников приземлилось
благополучно.
Правда, у одного в воздухе слетели валенки, но он только
завернул ноги в ш е ж парашюта', как около него пояів.ила.сь
обувь. Какой-то парнишка имигом слетал в деревню и приташил валенки деда.
Интересный случай ироизошел с десантником Здановским.
Он призе.млился около хутора, из которого выскочило трое
не.мцѳв. Они бросились его ловить, хотели взять живьем, но
в поле — снег глубокий, немного за.мешкалнсь. Порыв ветра,
и непотушенный парашют на глазах немцев подхватил и понес
Здановского в сторону леса. Вдогонку е.му гремели выстрелы,
но он, как ни в чѳ.м не бывало, потушив около леса парашют,
спустился к оврагу и с другого конца вышел к месту сбора.
Через .полчаса все десантники были в сборе. Установили
с в я з ь со штабом, организовали круговую разведку, приступили к выполнению боевой задачи.
Командный п у н к т — в приз©.мистой просторной хате. Хозяйка, не зная, как услужить, вытащила на стол все, что у ней
было, д а ж е спрятанное от не.мцев сало.

— Грейтесь, родные, кушайте. Д л я вас ничего ие жаль.
Дверь беспрерыівно хлопала. Входили все новые и новые
люди. Командир не успевал здоровіаться, а многие из входящих были настолькіо івзів^олноваіны, что рукопожатия было д л я
них недостаточно.
Весть о десанте быстро облетела ближайшие села.
Темная ночь. С ног валит вьюга. Но люди выходили из
хат и землянок — кто с винтовкой, кто с пулеметом, к т о с гранатами, а иные только с топорамиі.
Шли на п о д д е р ж к у десанта.
Не.М'ЦЫ брехали, что пал Ленинград, что бои идут на улицах Москвы. Люди не верили этому. Хранили листовки
с речью Сталина на параде, сброшенные с самолета, хранили
портреты Сталина. Запасали оружие. Верили, что придет врем я — и наши пойдут вперед. И вот этот момент настал.
— Радость-то какая! Д а как ж е ж д а т ь рассвета!
С такими слоівами вошел в хату крестьянин в рваном полушубке с немецким автомато-м в руках. Отряхнул с бороды
сіосульки, црищурился, сразу понял, кто командир, и, наклоняясь к не.му, дюлож'ил:
— В нашей деревне карательный немецкий о т р я д и составе
двенадцати человек.
— Знаешь, ів ікакой хате?
— По правой стороне в третьей хате. Во дворе стоят две
поівозки. Сейчас дрыхнут, дьяволы.
— Сержант Сидоров, ко мне! Возьми бойцов...
— Товарищ командир,— в голосе крестьянина звучала
обида.— А мы что ж? Мы сами справимся.
— Ну, так действуйте...
Через некоторое время крестьянин ві рваном полушубке
вместе со своими псмонишками воэвіратился на двух немецких подводах с целой горкой немецкого оружия. С каратеЛЯ.МН расправились без единого выстрела, топорами и штыками...
Когда взошло солнце, небольшой десант был у ж е крупной
силой. Командир десанта точно зпал, в какой деревне сколько
немцев, где их склады, что происходит на дорогах. В свою
очередь немцам, конечно, было известно, что где-то здесь
сбросились наши парашютисты, вероятно, они приняли меры
к их задержанию, но действительного Міасштаба десанта и
того, что вокруг него так молниеносно об'единилось местное
население, немцы не знали.
Из одного села, что расположено на пригорке, откуда хо-

102

рошо было 'Вадно ариземлен.ие всего десавта, утром выехала
подвода с сеном. Она была взята под (наблюдение. Когда подвода поравнялась с лесом, десантники, следившие за вен,
были поражены. Возчик, сбіросив сено, начал с остервенением
рубить сани. Десантники подбежали к нему. Оказалось, что
в санях под сеном, переодевшись в крестья-нское платье и
прикрывшись рогожей, лежали два немца. Они ехали донести
начальству о количестве и местопребывании десанта.
Возвращаясь с разведки, старший лейтенант Петров с тремія бойцами зашел погреться в крайнюю хату. В это ж е время
с другого конца ві село в'ехало шесть немецких подвод с награбленным у крестьян имуществам. В большом селе не
нашлось ни одной продажной души — никто не предупредил
немце®, что здесь десаінт. Зато в хату, г д е был Петров, сразу
вбежало несколько запыхавшихся женшин:
— Немцы!
Десантники выскочили на крыльцо m открыли огонь из
автоматов. Семеро немцев распластались у подвод, восьмой
поднял руки.
в полдень на командный пункт пришел крестьянский ход о к «3 соседнего села. Сообщил, что в их селе находится тыловая часть одной из немецких дивизий. Просил от имени
народа — пока немцы не чуют опасности, ночью нагрянуть на
«их.
— Поможем всем миром,— сказал ходок.— И стар и млад
будут бить окаянных. Все равно житья нет.
Командир склонился над картой. Эта операция намечалась
на следующий день, когда подкопятся силы, но раз народ
проснт, раз немцы ничего н е знают, м о ж н о действовать. Командир принял рещение.
[
Часть партизан е щ е с вечера проникла в расположение немецкого эшелона. С наступлением темноты десантники в маскировочных халатах окружили село, бесшумно сняли караулы, и впервые за три месяца в этой местности прогремело
могучее русское «ура». Немцы выскакивали из хат в нижием
белье, их расстреливали из автоматов, прикалывали штыками.
J В восьми хатах немцы заперли двери и вели из окон сильную стрельбу. Одна из этих хат принадлежала Дарье Ивановне Лукашовой. Вся жизнь ее была связана с этой хатой.
В ней выходила она замуж, в ней вырастила сына, знала
в хате к а ж д ы й уголок, своими руками перекладывала в ней
печь, своими руками покрыла е е в прошлом году новой соломой. И именно она, Дарья Лукашова, прошла с огорода к род-

103

ной своей хате іи подожгла ее головешкой от соседнего дома,
в котором уже палили немпѳв...
Сто одиннадцать немцев, среди них д ш офицера, были
уничтожены в эту ночь. Десантники и па.ртизаны захватили
штабные документы, м'ното оружия, большой запас французского віина, норвежских консервов и болгарских .папирос.
* * Н!
Все, что нами описано,— это попутные действия десанта.
Од'новре.менно с этим десант с честью выполнил поставленную перед ним ооновиую боевую задачу. Партизанское движение, развернувшееся с повой силой в связи с прибытием
десанта, помогло выполнению этой задачи. По ту сторону
фронта рвутся телеграфные провода, летят под откос железнодорожные эшелоны, пылают воинсние склады, в селах и
на дорогах бьют оккупантов. Немецкому командованию не
потушить этого пожара, ибо десант был только искрой в готовый костер.
3 марта 1942 года

ДЯЛЬНИЕ

РАЗВЕДЧИКИ

п. с и н ц о в

Если и€ті:ебитель, израсходоозав все патроны, с безумной
храбростью'бросается на врага, таранит его,— он выполнил
свою боевую задачу.
Если бомбардировщик, сбросив на цель вісе бо.мбы, на
обратном пути встречается с фашистскими истребителяіМіи, не
молсет от них уйти, сражается д о конца и гибнет,—он выполнил свою боевую задачу.
Если погибнет, воздушный разведчик,—пусть с такой же
бессмертной славой, к а к капитан Гастелло,— он не выполнит
своей боевой задачи.
Он не .имеет нрава умереть.
Он д о л ж е н доставить фотоснимки вражеского тыла. Иногд а над этими сни.мками с лупой в руках склоняется командующий. По этим снимкам разгадыіваются замыіслы' врага,
выясняется, что он затевает, где собирается удіа,рить, куда
думает отступать.
Когда вам придется проезжать по тульскому большаку и
вас поразит и обрадует огромное кладбище вражеской техники— тысячи разбитых автомашин, орудий, походных кухонь,— благодарите воздушного разведчика. Это он положил
начало этому разгрому. Это он нашел вражескую колонну,
установил ее направление, направил сюда бомбардировщиков.
Морозное утро. В синеватой дымке тает лес. Низко над
зѳ.млей плыівут облака. Д л я летчика это плохая погода, но
получен приказ — срочно разведать один из глубинных опорных пунктов врага. Летчик Шестопалов отправляется в разведку.
К а ж д ы й раз, подходя к цели, разведчику приходится действовать по-новому. В этот раз Шестопалов зашел с запада.
На большом аэродроме стояло несколько зенитных батарей.

105

Пока немцы гадали, «свой или чужой», Шестопалов заснял
все и направился в сторону железнодорожного узла.
Немцы открыли ураганный огонь. Не меняя скорости и
курса, Шестопалов продолжал с'емку.
На последнем этапе разведки — самолет шел вдоль автострады — штурман Кобедкий заметил, что с аэродрома поднимается звено фашистских истребителей. Шестопалов не повернул д а ж е головы.
— Не пора ли кончать?
— Нет,— отвечает ШестопалоіВ', посмотрев вправо, в сторону темных точек, и вверх на облака.—• Успеем уйти...
И лишь тогда, когда истребители начали набирать высоту
для
атаки, штурман выключил фотоаппарат. Шестопалов
направил самолет в облака. Это был удачный полет. Самолет
вернулся без единой пробоины.
Но у Шестопалова шестьдесят четыре боевых вылета. Среди НИИ—самый тяжелый, когда он горел. Задание он всетаки выполнил, но вернулся на свой аэродром без самолета.
Это была глубокая разведка в немецкий тыл. Фотографировали колонну танков и автамашин. Хлопали зенитки, штурман подсчитывал кшіичество танков. И вдруг откуда-то налетело звено «Хейнкелен». Сразу попали в правый мотор, он
начал дымиться.
Д о ближайшей кромки облаков было не менее полутора
тысяч міетров, на одном мофо,ре быстро набрать такую высоту
нельзя. Штурман начал отстрешиваться. Один «Хейнкель» отвалил, другие преследовали.
Пробиты баки, льется бензин, пламя плещется на левой
плоскости и, наконец, проникает, в кабину пилота. К этому
времени самолет у ж е вошел в облака. «Хейвкели» отстали.
Теперь са,мое г л а в н о е — п е р е т я н у т ь через линию франта. Одной рукой Шестопалов управляет самолетом, другой тушит
огонь иа ов'оем комбиінезоне. И вдруг ловит за.мирание второго мотора. Осталось немного: через лес, на поляну, на свою
территорию. Горят брови. Шестопалов не ощущает боли.
— Дотянуть, спасти материалы разведки!
На поляну призем,лился клубок огня. Только вылезли из
кабины — начали рваться баки с бензинам.
У Шестопалова о б о ж ж е н ы руки, у штурмана обожжено
лицо, стрелок-радист ранен в йогу. Но первая мысль
у всех — раз сгорел фотофилым, сообщить командованию свои
визуальные наблюдения.

106

Пріишла саніиггаірная машина—^с пеіредовоіі лииии ввдели,
что пролетел горящий самолет. Шестопалов сделал перевязку
радисту, и в санитарной машине они проехали мимо медсанбата, прямо в пункт связи.
Заканчивая передачу коі.мандованию .результатов •раз'ведки,
штур-ман потерял сознание. Выпавшую из его рук телефонную
трубку подхватил Шестопалов: передал последние данные.
Разведчик д о л ж е н избегать боя. Молодой разведчик, бывший вчера истребителе.м или бомбардировщиком, иногда нарушает это правило. При виде вражеской колонны его так
и подмывает ударить с бреющего полета. Потомі, воввратившись на аэродром, он івиновато докладывает:
— Израсходовал весь боезапас.
Капитан Станкевич вышел из этого возіраста. Он устоит
перед таким искушением. Это опытный, выдержанный разведчик, летающий в любую погоду. Од,нако недавно ему прищлось драться с двумя «Мессершмиттами».
Он производил фотос'емку, которую нужно было сделать
любой ценой. Осколки зенитных снарядов пробили плоскости
самолета, «о фотоаппарат работал. Станкевич в е л самолет по
курсу.
Еще несколько секунд, и м о ж н о уходить. Но замолкли
зенитки. В воздух поднялись «Мессершмитты». Один из них
заходил Б хівост. Штурман Ксищрашов дал две очереди —
больше коршуна не видели. Второй шел в лоб, поливая огнеі.м. Выхода не было. Отвалить в сторону — подставить под
огонь самые жизненные места машины.
Прицелившись самолетом, Станкевич пошел навстречу.
Сближались с молниеносной быстротой. Еще мгновенье —
и смерть обоим. Фашистский «асс» умирать не пожелал. Он
свернул с курса, приняв в себя пуле.метную очередь разведчика...
*

*

*

Когда метеорологические условия не позволяют производить фотос'емку, а разведать нужно, посылаются самые искусные пилоты. Тогда летит Зибров. Его доклад всегда
состоит из одной фразы:
— Товарищ подполковник, летчик Зибров выполнил задание полностью.
Тоном он подчеркивает слово «полностью», и до-клад прод о л ж а е т его щтурман Королев.

Пробиівая туманы и снегопады, по расчету времени Зибров
достиг города N. Город прикрывала низкая облачность. Зибров перешел на бреющий полет и пронесся над улицами, чуть
не задевая црыши до.мов. На высоте пятнадцати метров,—
так что немецкие зенитчики растерялись,—• он д в а ж д ы пролетел над железнодорожной станцией. Штурман успел не только подсчитать количество эшелонов, но и сбросить листовки.
У Зиброва выработалось особое чувство цели — интуиция
воздушного разведчика. Д а ж е штурману — главному наблюдателю земли — и н о г д а кажется, что они снимают пустые пространства. Пото.м фотопленка подтверждает предположения
Зиброва; на обочинах пустой дороги оказываются сотни замаскированных под местность танков и машин.
Трудна и опасна работа воздушного разведчика. В ней
мало эффектной романтики. В ней — выдержка, напо;ристость,
огромное умение. В необ'ятнои воздушной пустыне над вражеской территорией разведчик всегда одинок. Но, как парящий іоокол, он проникает своим острым взглядом в самые
глубокие, самые охраняемые вражеские тылы.
¡4 марта 1942 года

РЕЗЕРВИСТЫ ИЗ БЕРЛИНп
Н. ИЛЬИНСКИЙ

На д®оре у ж е ма^рт, а день наіредікостъ студеный, вьюжный. Порывистый ветер бросает в лицо пригоршни ^сухого
снега, забирается под шинель, валит с ног. Сквозь мутную,
снежную пелену просвечивает зарево пожаров—^гоірят хаты,
подожженные гитлеровца.ми. Сухой треск разрывающихся
мин сливается с резкой сксироловоркой пулеімет.ов. Наши войска, прорвав вражескую оборону, растекаются по улицам живописной деревеньки, каких много о Смоленской области.
В.міесте с передовыми частями Красной Армии мы выходиМ'
на околицу, где стоит белокаіменное здание школы. Около нее
собралось несколько красноармейцев и командиров. Все
амотрят на разбитое окно: там, црикрепленная к винтовке,
трепещет на ветру белая шаль. Потом из школы выходит полный пожилой офицер с нашивками обер-лейтенанта и, коверкая русскую речь, говорит:
— Рус, идем плен! 67 с о л д а т кончаій фоевать. Мы бросайт свою армию.
Обер-лейтенант, видимо, свято хранит традиции старого
офицерства. Он передает наше.му старшему командиру отделанный серебром кортик. Он об'ясняет, что в школе остались
трупы унтер-офицера и рядового со.ддата, убитых самими
пленными. Они сопротивлялись сдаче в плен и с іними расправились полчаса назад!
Вот они, резервисты из Берлина! Поняв бесцельность сопротивления, не ж е л а я воевать за интересы Гитлера, 65 солд а т и 2 офицера только что прибывшего на фронт берлинского батальона № 98/2 решили сложить оружие. Они заперлись Б школе, расправились с гестаповцами, противившимися
сдаче, и, дождавшись пртахода наших частей, сдались в плен.
Пожилой обер-лейтенант оказался коліандиром первой
роты Вилли Ристлянд, до 1 января состоявшим в запасе и
работавшим техником фирмы пингущнх машинок. Внешне сол-

ZrrZZZIIIIirZIIZIZZZI=ZIIZZIII==IZI=IIIIZ

109

даты, оложиівшіие оружие в марте, мало чем' отличаются от
плененных 3—4 месяца 'навад. Больше то'го: так лестро одетых ітеміцев, 'как эти, мы еще «е видели. На одном из пленных поверх дрянненькой мышастой шинели красовалась шитая з о л о т о м ) іриза, украденная из какой-то церкви. Другие напялили на себя старушечьи накидки, рваные полушубки,
дамское пальто и д а ж е реквизит, «организованный» где-то
в периферийном театре. Об.міороженные щеки и уши укутаны
дамскими рейтузами, пеленками, башлыками.
— Некудышный сегодня немец на фронт прибывает, —
говорит красіноармеец Николай Олейников. — Разношерстный,
мелкий, квелый!
Что ж е представляют
в плен?

собой 67 резервистов,

сдавшихся

Когда началось наступление Красной Армии, германское
командование стало спешно перебрасывать на фронт запасные дивизии, расквартированные во Франции. Но эти части
не смогли 'остановить наступательны'й порыв 'Наших войск.
Французских дивизий явно нехватало. Тогда Гитлер решил
бросить в бой рабочих и служащих, занятых на предприятиях
военной 'промышленн'ости. В январе проніла мобилиза'ция, и
в армию призвали іквалифиіцированных рабочих самолетостроительной промышленности, рабочих электропромышленности, людей, изготовлявших стрелковое вооружение. Так
в Берлине был сформ'ирован запасный батальон № 98/2 в составе 800 человек.
Учить батальон как следует не было времени — дела на
фронте шли попрежнему плохо. Солдат, предназначенных
для так 'назьрвае.мого «весеннего «аступлення», посадили в вагоны и доставили в Рославль. Батальон разбросали по всему
фронту, и оін закончил свое существование так ж е быстро,
как был сформирован.
Мы беседовалиі с пленными солдатами. Преобладающий
возрастной состав — 35—40 лет. Полнейшая растер'янность,
обреченность, подавленное ндстроение характерны для них.
Однако это в своем большинстве не солдаты-автоматы, с которыми Гитлер перешел граінищу Советс'кого Союза. Под удараМ'И Красной Армии военная машина германской армии расшаталась, дала трещины, и некогда П'окорный, послушный
оаэдат начал не только думать и критически мыслить, но и
делать практические 'Выводы.

110

Стрелок 1-й роты, рабоічий одного из самолетостроительных заводов Бѳрли-на, Эрих Нойман заявил:
— Когда нас, рабочих военного завода, призвали в армию,
командир роты Вилли Ристлянд об'яснил это подготовкой резервов к весеннему «аступлению. Каково ж е было паше удивление, когда буквально на двадцатый день резервистов посадили в эшелои и отправили в Россию! По дороге то и. дело
встречались длинные составы с ранеными. У ж а с овладел солдатами еще в пути. Намі рассказали о русских ночных атаках,
о неуловимых казачьих частях и нападениях партизан. Впроче.м, в умелых действиях последних мы убедились е щ е в дороге. Под Оршей эшелон стоял полдня—ремонтировали пути,
взорванные партизанами. В лесах под Рославлем состав был
обстрелян партизанами, и рота понесла первые потери — 5
убитых и 12 раненых. Нечего и говорить, что, дезорганизованная еще в пути, наша .рота оказалась недостаточно боеспособной. Мы решили сдаться в плен и через несколько
дней осуществили свой замысел.
О том, что боеспособность резервистов из Берлина невысока, говорит т а к ж е стрелок 4-й роты этого батальона Фриц
Шмидт, в недавне.м прошлом служащий завода электрокабелей.
— В Германии тщательно скрывают отступление нашей
армии,— говорит он.—' Только попав на фронт, мы убедились
в этом собственными глазам.и. О, боже, какая страшная война! Мы не знае.м, где проходит линия фронта. Русские часто
окружают нас. При одном возгласе «Мы окружены!» поднимается ужасная паника. За это расстреливают, іто страх
остается страх'Ом. Резервисты не хотят воевать. При атаке
русскими деревни Васильевка новое пополнение не оказало
сопротивления. Те, кто остались в живых, поспешили сдаться
в плен. Довольно крови! Мы хотим жить, жить и жить!
Однако высказывать эти мысли вслух немецкий солдат не
может. Пленный ефрейтор Макс Вальтер рассказал о системе
шпионажа, развитого ві германской армии. В каждой роте
имеются 2—3 агента гестапо. Кроме того, приходится остерегаться старых солдат-фронтовиков. Правда, их немного
осталось, но это настоящие бестии. По словам Вальтера, молодые солдаты смотрят на старых фронтовиков, как на карьеристов и выскочек, д л я которых война — средство наживы.
В глазах «старичков» все .резервисты труеы, скрывавшиеся до
поры до времени в глубоко.м тылу.

I l l

— Если бы сзади ірезер&истсів, прибывших из Берлина, не
стояли унтѳр-офицеры и гестаиовцы с автоматами, .многие бы
из нового нополнеиия сложили оружие при первіой возможности,— говорит Вальтер.— На-днях пять моих товарищей спрятались в сарае, решив д о ж д а т ь с я красноармейцев и сдаться
в плен. Но в са.мую последнюю минуту об этом узнал унтерофицер Ганс Мюлле. Не сказав ни слова, он схватил автомат
и бросился в сарай. Загреміела очередь, и пять товарищей
погибли. Вот почему прежде, чем сдаться в плен, мы с разрешения 'обер-лейтенанта расправились с собакой Франце.м.
Харрингѳром. Он был гестаповцем. Второй убитый — Ганс
Мюлле.
Таковы резерівисты из Берлина. На примере запасного
батальона oVQ 98/2 видно, как быстро растут антивоенные настроения, расшатывая гитлеровскую военную .машину. Под
удараміи Красной Армии эти иастроения будут расти еще
быстрее.
18 марта 1942 года

BñTñKY!
я. ЦВЕТОВ

Здесь, в этом дремучем лесу, проходят наши передовые
позиции, здесь — «аш передний край. Через два чаіса начнется наступление. Под огнем и ведя огонь, пойдут бойцы
по густому валежнику к опушке, и дальше — в поле, к деревне, вон той, что чернеет напротив: там •— немцы. Она стоит на большой дороге, и враг, чтобы удержаться на этой дороге, построил тамі укрепления, оборудовал пулеметные и
минометные гнезда, нарыл окопы и траншеи.
Пятьсот метров отделяют деревню от этого леса, пятьсот
метров открытого поля и шквального огня. Бойцы в маскировочных халатах бесшумно устанавливают пулеметы, осторожно тянут линию связисты, саперы кладут березовые накаты на
блиндажи, командир уславливается с танкистами о сигнальных ракетах, повар, быстроглазый парень, стоит на розвальнях
и из термоса разливает щи в котелки... В лесу идет скрытая
и напряженная жизнь.
Командир батальона старший лейтенант Василий Кушниров отдает последние приказания. Он очень подвижен, этот
худощавый и с.муглый человек. Накануне войны он закончил
в Одессе техникум и готовился к сложному труду химика на
ОДНО.М заводе. Помешала война. Вместе со сверстниками он
пошел воевать. Он дрался на подступах к Москве, врывался
в улицы Волоколамска, участвовал в штурме Лудиной горы
и, вместе с другими тесня противника на запад, привел в
этот лес свой сильный и мужественный батальон.
Полуденная тишина. Теперь у ж е недолго ждать начала
боя. Сидя на пнях, на поваленных деревьях, бойцы курят,
молчат. Сосредоточенные, обветренные лица, сухие, жесткие
взгляды. Вот боец со шрамом на лице достает из кармана помятый конверт. Он вчитывается в письмо, которое, д о л ж н о
быть, он у ж е знает наизусть, и теплая улыбка трогает его губы. «Хорошая старушка, — произносит он в раздумье. — Хорошая старушка...».

113

На обозных санях лежат трое, закутавшись в овчины. Как
бы откликаясь на мысли соседа, они заводят разговор, приглушенный и сердечный, о матерях. Матери наши славные,
добрые Матери... В эту минуту перед боем, как далеко бы
ни был отсюда ваш кров, о вас вспоминают эти простые, мужественные нарни, к вам теплится их любовь и нежность сыновняя. Из этого леса, где проходит линия фронта, протянулись невидимые кровные нити от бойцов к матерям, се.мьям,
до.мам, к родны'м селам и городам.
Но вот приближается вігемя, и вступает в действие плановая таблица боя. Сейчас начнется наступление по всему
этому участку фронта. Наступление будет одновременным,
чтобы противник не смог разгадать направления главного удара наших подразделений. Основной ж е удар должен нанести
батальон Василия Кушнирова.
На тропинке показываются бойцы, они отправляются на
исходные. позиции. Старший политрук Шамиль Кинзикеев
стоит у раскидистой ели, обвешанной хлопьями пушистого
снега, провожает товарищей:
— В бой...
Из чащи выходят танки. В переднем — командир взвода
лейтенант Петр Овчаров. Слева ударяет наша батарея. Гул,
повторенный эхом, встает над лесом. Рассекая морозный воздух, над верхушками сосен короткими вихрями проносятся
снаряды. Бойцы первой роты ползут вперед, стараясь слиться
со снежным полем, с сугробами, со складками местности.
Противник, выждав немного, дает несколько залпов по нашему переднему краю. Рядом ударяется ревущий смерч огня,
и вверх взлетает фонтан горячей земли. Еще взрыв, еще
один, еще... В стволы деревьев впиваются пу.аи. Шесть мин
подряд разрываются у блиндажа, в котором находится наблюдательный пункт батальона, и засыпают его. В ту ж е минуту
обрывается связь с наступающими ротами.
— Связист, на линию!
Под ливнем пуль и осколков бежит связист, отыскивая
повреждение. Вот оно найдено. Связист быстро берется за
провода, чтобы соединить их.
— Ох! — в руку вонзается пуля.
Боец стонет: три оторванных пальца свисают вниз, и кровь
тяжелыми капля.ми падает в снег. Превозмогая боль, связист
работает левой рукой и зубами. Окровавленный провод, багровые пятна на снегу. Но вот линия восстановлена! Другие
8 Фроігтовые ззірнповвн.

114

СВЯЗИСТЫ тянут катушки вслед за наступающими. На наблюдательный пункт то и д е л о доносят:
— Первая ,рота отползла двести метров... Вторая — триста... Продвижение продолжается.
Начальник штаба лейтенант Николай Ульянов сидит на
корточках в блиндаже и наносит на карту каждый метр продвижения. Он принимает донесения с поля боя и из деталей
составляет полную картину сражения. Лейтенант обеспокоен:
— Не видно третьей роты. В чем: дело?
С поля доносят:
— Всё в порядке. Рота спустилась в лощину, она уже
возле деревни. Всё в порядке!
С поля доносят:
— Пехота оседлала дорогу. Продвигаемся дальше.
И вот наступает мгновение, которого с бьющимися сердцами ж д у т бойцы на поле боя. Оно выбрано во-время и умело. В тот самый момент, когда батарея старшего лейтенанта
Семенова, метко выпустив снаряды, подавила огневые точки
противника, Василий Кушниров схватывается с земли и бросается вперед:
^
— В атаку! За мной, товарищи!
Враз поднимаются за ним бойцы и, чуть пригибаясь, с винтовками наперевес мчатся по полю мимо сугробов и наметов.
Вот у ж е недалеко немецкие траншеи. Выстрелы, крики, дым...
Пролетев над головами, неподалеку разрывается анаряд, и бой.
цы благодарно думают: «Это бьют свои...». Молодец, Семенов! Батарея из лесу прикрывает атаку.
С трудом вытаскивая ноги из глубокого снега, скачками
несется красноармеец Батасов. Рядом с ним бежит Казанцев
с раскрытым от крика ртом, с лицом, красным от напряжения.
Задыхаясь, обгоняет его Сидоренко, он т о ж е что-то кричит,
и плечи его вздрагивают.
Немцы пробуют перейти в контратаку. У ж е можно расслышать торопливую команду немецкого офицера. По деревенской улице мелькают солдаты, они выбегают из-за изб и
двигаются навстречу. Из блиндажа строчит их пулемет. Боец
Джимухамедов вырывается вперед и ловко швыряет в блинд а ж связку гранагг. Очевидно, офицер убит: больше н е слышно
команды. Солдаты пятятся обратно, ведя беспорядочный
огонь. Они залегают. На перекресток выскакивает всадник, он

_

_

115

кричит, и видно, как солдаты робко подымаются с земли, вылезают из щелей. Ara, их опять гонят в контратаку! Тогда
Еременко с двумя товарищами забегает сбоку и автоматами
выводит из строя второй немецкий пулеметный расчет. Теперь
пулемет в его руках.
— Бей! Бей! Ура!..
Лавина катится вперед, расстреливая в упор, прокалывая
штыками немецких солдат.
— Ура-а-а-а! — рыиит поле.
Рота приближается к рубежу, откуда у ж е не может быть
отступления. Только вперед, только натиск! Вон виднеются
спины тех, кто первым рванулся вперед. Не д о б е ж а в д о деревни пятидесяти метров, сраженный, падает в сугроб белокурый и коренастый боец. Он падает с протянутой рукой, зажав автомат, и д а ж е мертвая его фигура выражает стремление.
Прорван передний край обороны противника. В траншеях—
трупы солдат. На подступах к деревне — трупы. Раненые
солдаты, корчась в судорогах, цепляются за ноги бегущих
бойцов.
— За мной! — командует Кушниров. Внезапно он хватается за грудь и валится, уткнувшись лицом в снег.
Роты продвигаются. Но что такое? У.молк наш пулемет.
Раненый пулеметчик, ленинградский слесарь Штергейн, передает пулемет подоспевшему товарищу. Бросок, — еще несколько драгоценных метров остается позади бойцов.
Ярость боя охватывает этих бегущих людей, и чем дальше они от опушки, откуда только что ринулись, тем все более и более разрастается порыв и переходит в ни с чем не
сравнимое волнение. В натиске, в громовых возгласах, в непрекращающейся стрельбе дан выход ярости, ненависти, гневу.
Прорван передний край вражеской обороны. Теперь надо
разрушить вторую линию укреплений противника, уничтожить
его живую силу и рваться в глубину, ломая сопротивление.
Противник отходит на новые позиции. Усиливается стрельба. В снег падает командир третьей роты. Он л е ж и т вытянутый, напряженный и бледный, только блеск горячечных, почти прозрачных глаз, только судо[х>га на лице. К нему подбегает старщина Бутяев, наклоняется над ним, сбрасывает с
себя шинель, расстилает ее на снегу. Видимо, он хочет положить на нее командира и ползкам оттащить егд вон за тот
бугорок.

11(5

•

— Ты что — санитар? Иди вперед! Приказываю. Дождусь санитара...
— Вы ж е знаете, что я все время был впереди, рядом с
вами... Вот вынееу вас с поля и опять пойду вперед.
Раненый впадает, в беспамятство. Ловкими, сильными движениями Бутяев укладывает его на шинель.
Правее виднеется маленький холмик. Его обходит со своей
ротой призе.мистый и плотный лейтенант Ильченко. По ходу
боя он принимает решение — обойти с фланга крепко обороняющегося противника. Связной! Командиру минометной
батареи — больше огня!
Убитого Кушнирова заменяет капитан Трофим Герасимов.
Он продолжает вести бой за деревню. Бесстрашный, он под
огнем покидает блиндаж и устремляется к передовым цепям.
Бой уходит все дальше и дальше от лесной опушки, он разгорается у ж е в середине деревни, заваленной трупами немецких
соігдат и офицеров. Вперед!
Грохот орудий. Вспышки ракет. Треск пулеметов.
22 марта 1942 года

ивян

ГРОЗНЫЙ

Ал. ИСБАХ

Со всех сторон обложили войска стены древнего русского
города, оскверненного врагами. Красноармейски.м частя.м указывал пути Иван Грозный. Он зорко вглядывался вдаль, взмахивал палка'ми, и легкие лыжи уносили далеко вперед по
снежной целине его сильное тело. Он прокладывал дорогу,
был проводником.
Когда город был захвачен немцами, Иван Иванович Грозный, рабочий-коммунист, ушел в леса партизанить. Далеко
неслась слава об отряде Грозного. 14 человек увел он с собой
в леса еще в .августовские дни. Теперь многие десятки рабочих и колхозников борются с немцами под его началом.
К городу движется колонна немецких авто.машин с боеприпасами. Медленно, с опаской вглядываясь по сторонам,
ведут шоферы головные машины. А в придорол<ной канаве, в
глубоком снегу, подстерегают колонну партизаны Ивана Грозного. В белых маскировочных халатах они совсем сливаются
со снегом.
Вот показался передовой вражеский автобус. Иван Грозный встает во весь рост, замахивается тяжелой противотанковой гранатой. Взрыв. Пламя. Автобус в огне. Одна за другой
взлетают на воздух Машины. Во все стороны летят осколки
снарядов, трещат взорванные патроны. Оставщиеся машины
поворачивают и на полном газу мчатся обратно.
Имя Ивана Грозного хорощо известно немецким оккупантам. За его голову были обещаны немалые деньпи. А Грозный
•жил и здравствовал, он водил свой отряд по глубоким тылам ,
врага, взрывал мосты и эшелоны, уничтожал предателей.
Не один десяток красных бойцов вывел Грозный из окружения, не одного раненого бойца и командира спасли его партизаны. А порою, пробравшись сквозь линию фронта, появлялся Иван Грозный в красноармейском штабе, где всегда были
рады гостю.
Правой рукой и лучшим разведчиком Грозного был старый

118

партизан Михаил Левицкий, рабочий фанерного комбината.
Вид у него был благообразный, борода по грудь, в руках —
Толстая суковатая палка. Д л я большей маскировки старик
прихрамывал. И никто из немцев не подозревал его в партизанстве, д а ж е пропуска не требовали.
Бродил Левицкий по тылам, по городу, видел воздвигнутые в городе виселицы, видел, как избивают знакомых, родных людей, как зверски уничтожают то, что с такой любовью
создавали в городе он и его товарищи. Не раз, бывало, сжималось сердце старого партизана, не раз хотелось броситься
на фашистов, ударить их своей суковатой палкой, сво.и'м увесистым кулаком.
Но тут ж е старик сдерживал себя. Сейчас не вре.мя для
кулака.
Левицкий возвращался в отряд, приносил ценные сведения, рассказывал о том, что видел. Собирались вокруг него
партизаны и слущали старика, еще больще проникались ж а ж дой мщения.
И они мстили. Взлетали на воздух фашистские машины,
рушились мосты, горели эшелоны.
Фашисты смертельно боялись ночной поры, боялись леса,
придорожных кустов, в каждом из которых, чудилось им,
таился партизан из отряда неуловимого Ивана Грозного.
Партизанская бригада секретаря райкома Глебова, куда
входил отряд Грозного, истребила 196 немецких солдат, 21
сіфицеіра, уничтсіжіила 23 автомашины с боеприпасами, 2 поезда, един вражеский сам'сьлет, взорвала .два моста, не раз
взрывала железные и шоссейные дороги.
Враг дрогнул. Началось наступление Красной Армии. Иван
Грозный собрал своих главных помощников — Левицкого,
Андреева и Михайлова—и поставил их проводниками красноармейских частей. К а ж д а я тропка, к а ж д ы й куст был известен
партизана.м. По льдам озер и рек, по непроходимым сугробам
провели они бойцов без выстрела к самому городу.
22 марта 1942 года

ИСПЫТАНИЕ

ВОЛИ

Ф. КОЗЫРЕВ

в тот день, когда советские танки двинулись на сильно
укрепленные вражеские позиции, была оттепель, земля .раскисла. Огромные комья липкой земли наслаивались на гусеницы, мешая танку двигаться. Когда бой .принял наиболее
ожесточенный характер, когда много вражеской техники и
живой силы было уже уничтожено, танк наскочил на мину.
Машина остановилась в 300 метрах от немцев и примерно в.
500 '.метрах от советских войск.
Выскочив из танка, стрелок-радист Чирков установил, что
перебита левая гусеница. Об исправлении гусеницы нечего
было и думать. Вокруг рвались мины, неистовствовали немецкие автоматчики. Немцы выпустили по танку около 20 снарядов.
Экипаж решил оставаться в танке, надеясь сохранить его
для новых боев. Об этом решении надо было донести штабу
танкового подразделения. Попытка связаться со своими была
сделана темной ночью. Медленно и тихо приоткрылся люк,
«3 него осторожно вылез Чирков.
— Я двигался согнувшись, — рассказывает Чирков. —
Застрочат — я падаю. Перестанут, — вновь бегу. И ничего,
добрался.
Командование одобрило решение экипажа. Чирков двинулся обратно. Мокрый, весь в грязи, захватив с собой мешок с
продуктами, Чирков полз меж кочками, стараясь скрыться от
ослепительного света ракет, которыми немцы то и дело освещали поле боя. Первый рейс к своим был самым трудным, а
потом Чирков івошел о роль связного. Каждую ночь он уползал к своим, запасался продуктами, питьевой водой, даже свежими газета'ми и последними сообщениями Советского Информбюро. Иногда его подменял Григорий Батыгин — танкист о другой машины, добровольно вызвавшийся помогать
смельчакам.
Падал снег, холодный, пронизывающий ветер забира.-ся

120

под бронированные плиты. В .машине температура упала
ниже нуля. От холода и неподвижности ноги танкистов стали
пухнуть. И.ми трудно было шевелить.
Немцы, видимо, хотели захватить танк и ждали благоприятного случая. Трижды приползали они ночью, пытаясь открыть люки, говорили:
— Эй, кто там! Выходите.
Но танк оставался мертвы.м. Танкисты ни единым звуком
не выдали себя.
Наша часть готови.тась к наступлению. Командование через
связного Чиркова потребовало составить схему ненаблюдаемых с переднего края нашей обороны огневых точек противника. Задание было выполнено. Не вылезая из своей крепости, танкисты при помощи оптических приборов нанесли на
карту все, что «мело ценность д л я артиллеристов. Через два
дня от огневых точек противника и следа не осталось. Из
пяти Д З О Т ' о в четыре были полностью уничтожены, на куски
разлетелись т а к ж е три искусно замаскированных станковых
пуле.мета.
Люди продолжали нести вахту, не зная, когда она кончится. Только на восемнадцатые сутки, после того как наши
части очередны.м броском потеснили не.мцев, танк в.месте с
экипажем был освобожден. Солнце ослепило отважных танкистов, когда они выходили из машины. Встреча с ними была
радостным событием д л я всего участка фронта.
Танк отвели в ближайший населенный пункт и немедленно
взялись за его ремонт. Грозная машина вновь готова к бою.
*

*

*

Военный совет фронта наградил орденами и медаля.чн храбрых танкистов. Командир танка лейтенант Николай Тимофеев
награжден орденом Красного Знамени, орденом Красной Звезды награждены старшина Александр Останин и командир орудия Семен Горбунов, сержант Григо.рий Чирков и Павел Чернышев награждены медалью «За отвагу».
36 марта 1942

года

ДЕВУШКА ИЗ ЛУГИ
д.

РУДНЕВ

•Немцы оидели ш д ісамой Лугой « готО'Вил«сь к іновым
атакам. Чтобы отвлечь йх силы, было решено •забро<сить в
тыл ік намцам •истребительный батальон.
Летней ночью к зданию райкома лартиіи н о д ' с з ж а л и грузовые машины. Из-за высоких бортов торчали дула "винтовок,
ручных пулеметов. Вот прибыл и последний отряд. Секретарь
райкома тов. Дміитриев кратко О'б'аснил задаічу — и 'машины
двіинулись за город, откуда 'бойцы д о л ж н ы 'были тропами
•пробираться ©о в р а ж е с к и й тыл.
Когда отходили у ж е последние маш^ины, к секрета'рю подбежала худенькая д е в у ш к а в белой 'Кофточке 'И стала просить разрешеьги'Я іитти іс батальоін.а.м.
— Не 'ОСИЛИТЬ тебе, Тося, длинного похода,— убеждал ее
секретарь.— И 'Одета ты легко.
Девушка горячо возражала: ходить привыкла много, про'СТ)Ды не 'боится.
— Быть по-твоему, поезжай,— согласился секретарь и набросил ей на плечи свой пиджак.
Ватз'льон вернулся через 'несколько дней. Командир много
и тепло рассказывал .о Toce Петр'овой, ка'к она 'Охотно отП'равлялась .ііа 'разведку, к а к стойко піресДолевала трудвсстд'
похода и ш ш е н т .
— З о л о т а я девушка,— .говорил 'кома'ндир.
Но Тося сама, на 'В'се віопросы отв'ечала:
— Ничего осо'бенного ие 'было,— и переводила разговор
на то, как х.ороіш.о .вели С'Сбя в .походе другие комсо.мольцы.
Потом о Тоісе долго 'Не б ы л о 'Слышно. Как-то, в'стретив
на фіронте лужіан, спросил: «А Тося что делает?». Ответили:
«Партиізаінит Т о с я » , — и ра'сока'зали про .ее бо'ввы.е дела. Она
участвовала во всех операциях отряда, прославилась к а к неутомимая 'разведчица, не 'раз побывала .в деревнях, занятых
немцами, а весь короткий досуг 'отдавала бойцам' — обшива-

122

' ла, стирала, штопала, готовила иа костре еіК|ро'мінын партизанский О'бед.
И снова н-есіколько месяцев ничего не было слышно о Toce. Вести о 'Ней принесли лужсюие партизаны, перешедшие
гсеяыо линию фроінта. « T o c я — молодец»,—восхищенно хвалили ее.
Оказывается, Тося побывала в плену у немцев и бежала
самым дерзким обравом. Ее с по(др\тгой Валей командир отряда послал на разведку ів деревню Сабцы, нанятую немцами. Переоделись, п о в я з а л и с ь платонками и зашагали к деревне.
Идут, смеются, сем^ечки грызут. Д о ж д ь .равмыл дорогу, и
ісаіпоги шлепали по густой ,грязи. Вот и Сабцы. Навстречу
патруль: кто, откуда, «уда? — На тулянку. Но
облипшие
ррязью сапоги В'нушилп подозрение, и девушек отвели в
комендатуру.
Там долго допрашивали, нюхали их одеЖіДу, н е пакіНет ли
дымом. Ничего не добиліиісь и решили утром отвести девушек в соседнюю д е р е в н ю — действительно ли они оттуда,
как сказали. Тосю и Валю посадили на ночь в каморку, приставили к д в е р я м часового, а утром, нагрузив их корзнна'МИ,
четыре солдата повели девугнек в деревню, что была за лесом.
Комсомолки шли в середине, а сіперели и с з а д и по двое
караульных. Н е о ж и д а н н о где-то близко раздались выстрелы,
сначала одиночные, потом все 'гуще и гуще. Видимо, 'немецкий отряд натолкнулся в лесу на партизан, и в а в я з а л а с ь
стычка. Караульные засуетились, ісбилнсь в кучу 'и стали совеніаться, к а к быть. Тося воспользовалась этим, ібіросила корз и н у — и в кусты. Валя за пей.
• Нем.цы віскинули винтовки, выпуістили по куетам по обойме, пустились в погоню. То<ся свернула налево и попа.гіа в 'густой бор. Натыкаясь на толстые стволы сосен и дубвв, спотыкаюсь о пни, проваливаясь в ямы, она в с е бежала. Силы
у ж е покидали ее, а немцы все ближе и ближе. У ж е явственно слышны их крики, хруст ветвей под цога'.ми. Тося увидела
вывороток — огромное дерево, сбито'е іветр'ОМ, л е ж а л о на траве, .и корни, прикрытые дерномі и землей, шли от «его. Тося
нырнула туіда и зарылась в корни. Ч е р е з минуту в нескольких
метрах- о т нее 'пробежали немецкие солдаты.
Л е ж а л а до вечера. Но'Том отползла в кусты и с т а л а ждать
ночи. Ночью вррнулась к своим. А утром 'пришла и Валя.

123

И сН'О'ва о Тос'б д о ж о .НіИчего не б ы л о слышно. Е е отряд
действоБіал д а л е к о ів тылу, партизаны других о т р я д о в его не
встречали н с л ы ш а л и только, что немцы наізначили за голову
молодой паіртиізанки імного тысяч рублей.
На-дняіх в ріасноложение наших войск вышѵча грунта л у ж сюих партизан.
— Тосю встречали?
— Н е т Тоси.
И рэсоказали іо героической гибели л у ж с к о й .комсоімолки.
О т р я д разместился на отдых в іземля«ка.х, к о т о р ы е накануне покинули другие партизаны. Устали все здорово — за
д е н ь прошли 'Нило'М^етров сррок. іВыстаівили часового и улеглись отдыхать. Тося не с п а л а , она, к а к обычно, хозяйничала •
у к о с т р а — г о т о в и л а ужин. Хіворост подиосия молодой партизан. Н е правился он Toce — ныл часто, трусил, в о т р я д е поговаривали о том, что лучше 'отправить 'его за линию фронта.
Быстро сгущались сумерки, н о д и я л с я 'ветер. Шумит, кряхтит лес. Н е понять — то ли д е р е в ь я скрипят, то ли в р а т идет.
Вдруг 'страшны'е взрывы норрясли лес, все .заволокло дымоад,
вспыхнул кустарник. То'ся отскочила от костра, и выхіватила
браунинг. В д е с я т к е шагов от 'себя сина увидела немце», карательный отряд. Это 'ОН гранатами р а з б и л землянки, Ш е 'отдыхали 'партизаны.
Зам'бтив девушку, солдаты бросились к ней с 'крика^міи:
«'Рус, 'сдавайся!». Тося прижала'сь к дерс'ву, п о д н я л а пистолет, и первый со'лдат с нростреленпой головой тоал в двух
шагах от нее. Другой с о л д а т пытался схватить То-сго сзадн,
но іполучил пулю :в живот. В ту ж е минуту 'О'На услышала рядом діоожа'Щ'Ин голоіс: «Сда'юсь, н е убивайте». Тося о'бернулась. Поднят.' руки, к 'немцам ш е л молодой партизан. «Получай, предатель!»—'И выстрелила в труса и 'излтенника. Тот
свалился в кз'наву. А немцы, прыгз'я через 'Кочки, 'бежали на
нее со всех сторон. То'Ся выпрямилась н выстре.тяяа себе в
грудь.
Утрам подоіснеліи партизз'ны другого отряда. Костер еще
тлел, а рядом, уткнувигись лицем 'в окровавленный снег, ле'ЖЗ'ла Тося Петрова. Товаршци 'снесл.и ее телО' в землянку,
где покоились трупы и других партизан, положили на нары и'
заміѵоов'али вхо'Д 'В 'Зе.мяя'нку т я ж е л ы м и камнями.
Придет час, и тело героини с почестямпг 'будет похоро'нено
в о'ово'бождеян'ой Луге.
да марта {942

года

РАПОРТ С МОРЯ
А. ДУНАЕВСКИЙ

Вот и она, родная гавань. Обледеневшая лодка подходила
к своей базе, и экипаж ее возвращался не с пустым« руками.
Подводиики потопили три транспорта. Первый рапорт с моря.
На берету, среди встречавших лодку, были командир и комиссар соединения и гости из дружествеиной Великобритании.
Отдав концы. Стариков быстро взбежал по трапу. Это был
высокого роста, хорошо сложенный моряк, с юношеским, обветренным лицом. Он у ж е было приготовился докладывать
стоявшему на пирсе командиру соединения о результатах похода, но командир не дал Старикову сказать и, слова « тут ж е
обнял и поцеловал его.
Потом командир представил Старикова старшему офицеру
великобританского флота. Знакомясь с командиром советской
подводной лодки, офицер не мог скрыть своего восторга и
удивления.
— Вы такой молодой, а у ж е командуете лодкой, и как командуете! Это настояший «подводный асе»,—сказал он командиру.
Молоды командиры кораблей, как и молод, и Северный
флот. У североморцев нет таких традиций, как у балтийцев и
черноморце®'. История флота, его традиции создаются в нынешнюю отечественную войну и создают их св'оими подвигами
такие герои, как Колышкин, Кисляков, Сивков, Стариков и
другие северные моряки. В широких океанских просторах, в
узких фиордах, в хорошо защищенных гаванях ищут подводники врага, находят и топят. Трижды немцы «уничтожали»
стариковскую подводніую лодку, и к а ж д ы й раз после сообщения берлинского радио, когда Стариков приходил в кают-компанию, его друзья спрашивали:
— Есть ли у капитан-лейтенанта пропуск с того' света...
На шутку он отвечал шуткой, и о своих походах Стариков
рассказывал друзьям так, будто ничего особенного не произошло. Он не искал славы и наград. И слава и награды всегда сопутствовали, ему. ...Подводная лодка шла неподалеку от
вражеских берегов. Стариков умело лавировал среди отмелей
и подводных скал и быстро двигался к цели. От взоров командира лодки, сипнальщиков ничто не ускользало. Вот и цель.

125

На рейде стоял большой транопорт, гружевный ц е в н ы ш ' военными материалами. Небольшой толчок, и торпеда пошла к
цели. Раздался оглушительный взрыв. Через несколько минут
подводники всплыли и увидели вражеский корабль, шедший
ко дну. Задача была выполнена—^не.мецкий транопорт потоплен, ар.мия Дитла не получ;ила подкрепления. Пять дней и пять
ночей подводники искали встречи с враго-м, и только несколько минут продолжалась атака. Теперь надо быстро уйти к свои.м берегам.
На поверхности моря у ж е шныряют, катера-охотники, сбрасывают глубинные бомбы. Заморгали и погасли электрические
лампочки. В отсеках стало темио. Что-то треснуло, и люди в
темноте, наощупь устанавливали аварийное освещение. Совсем
близко рвались глубинные бомбы, но подводники оставались
на своих постах, спокойные и уверенные. Они зінали, что их
командир никогда не растеряется, всегда сумеет принять правильное решение и выведет лодку из тяжелого положения.
Однажды после потопления большого транспорта лодка попала в ловушку—в стальные сети. На поверхности находились
вражеский сторожевик, морские охотники, непрерывно сбрасывающие глубинные бомбы и ныряющие снаряды. Стариков
приказал выключить все механизмы—пусть противник думает,
что лодка потоплена. Однако в сетях долго оставаться нельзя
было. И Стариков принял смелое решение—всплыть на поверхность и открыть огонь по протнвнжу. Он предусмотрел все
до мелочей. У него было четыре гранаты. Капитан-лейтенант
отдал гранаты инженеру и предупредил: «Если лодка будет
окружена—взрывайте артиллериійский склад. Пусть мы взлетим на воздух. Лучше смерть в бою, чем позорный плен».
Немцы не ожидали такого дерзкого удара и, увидев всплывшую на поверхность лодку, вначале растерялись, а потом
опомнились, но было у ж е поздно.
Ученик знаменитого подводника Героя Советского Союза
Ивана Колышкина—Стариков умеет сочетать дерзость с точным расчето.м:, отвагу—^с осмысленны.м риіско.м. На счету стариковской лодки пять потопленных транспортов. Это означает,
что фашистские горноегерские войска благодаря подводникам
лишились многих тысяч полушубков, боеприпасов и значительного количества продовольствия.
Баренцово море—капризное, суровое. В тяжелых условиях
приходится действовать нашим подводникам. Но моряки Севера никогда .не унывают. В песенке, сочиненной подводниками, говорится:

126

Не сердись, погодка,
И «е вой, пурга!
Славная подлодка
Вышла на врага.
і
Мехаииз-мы ровно
Под водой стучат.
В перископ сурово
Моряки глядят.
На море поднялся десятибалльный шторм. Сильный, пронзительный ветер сбивал с ног людей и срывал крыши со зданий городка, расположенного на берегу залива. Мы сидели со
Стариковы.м в теплой кают-компаниіи. Он с увлечением рассказывал о морской жизни, о том, что хорошо было бы сейчас, в
эту минуту, у й № под воду. После двух—трех дней пребывания
на берегу он, как и Колышкин, скучал по морю и думал о новых встречах с врагом. На с у ш е он не любит долго задерживаться. Его стихия—.море.
— Ж а л ь только, что нельзя в море получать писем от матери и жены. Они живут в Молотове, в городе, г д е я работал
кузнецом и откуда по путевке комсомола был направлен на
флот. Два моих брата—Борис и Анатолий—в рядах Красной
Армии, а самый меньший учится в школе ФЗО. Все они пишут,
все интересуются моими делами. У нас крепкая, дружная семья.
Валентину Старикову пишут не только родные и друзья,
но и люди, знающие его по боевымі делам. На столе лежит
письмо из Ивановской области:
«Мы, коллектив девушек фабрики имени Лакина, прочитали
в газете о вашем мужестве и отваге в борьбе с немецкими захватчиками. Дорогой товарищ Стариков! Вы своим подвигом
заставляете нас еще лучше работать в тылу. Нас разделяет
большое пространство нашей необ'ятной родины, но мы чувствуем, что вы—наш близкий, хороший друг. Во вре.мя войны
мы окончили курсы медсестер без отрыва от производства.
Сейчас мы помогаем госпиталю. С комсомольским приветом:
Таня Пэшнова, Мария Прокофьева, Вера Бибнева и другие»,
Письмо было получено накануне выхода в море, и Стариков
решил, что напишет ответ после возвращения с операции.
Герой Советского Союза капитан-лейтенант Валентин Стариков вместе со своим с л а м ы м гвардейским экипажем вновь
ушел в море—искать и уничтожать врага.
4 апреля

1942

года

СОДЕРЖАНИЕ
V Вл. СТАВСКИИ — Бесстрашный сын крылатого іиродіа .
Всеволод ВИШНЕВСКИЙ — Марсюиіе охотники . . .
Л. КОРОБОВ и А. БАКОВИКОВ — Н а Констанцу! . .
A. БЕЗЫМЕНСКИЙ — Четыре товарища
О. КУРГАНОВ — Наш« ко.мігссары
П. ГРИНЕВ — Расплата
Леонид СОБОЛЕВ — Соколы Балтики
О. КУРГАНОВ — Линия Рудакова
ѴШ. МАКАРЕНКО — Девушка в шииели
Всеволод ВИШНЕВСКИЙ « Н. МИХАЙЛОВСКИЙ —
Авиацііюнные победы Пецра Брішько
• / О. КУРГАНОВ — Победа или смерть
Вл. СТАВСКИЙ — «Человек с ружьем»
• А. МАЛЮТИН—Несокрушимый Лениніграід
. . . .
Вл. СТАВСКИИ — На дальних рубежах
B. КОЖЕВНИКОВ — Тяжелая рука
• Вл. СТАВСКИИ — Героический экипаж
И. БРАЖНИН — За здоровье того, кто в пути! . . .
А. КРИБИЦКИЙ — Во и.«я жизни
П. ЛИДОВ — Декабрьские лютивы
М. МЕРЖАНОВ — Возвращеагие
Ал. ИСБАХ — Орден Ленина
Б. ПОЛЕВОЙ — В .чесаіх Андреапольских
'• Борис ГОРБАТОВ—О вошюкой честц, о воинской славе
М. МЕРЖАНОВ — Золотая звезда
П. СИНЦОВ — По ту сторону фронта
П. СИНЦОВ — Дальние раавсдчиш\ Н. И Л Ь И Н С К И Й — Резервисты ігз Берлина
Я. ЦВЕТОВ — В атаку!
V Ал. ИСБАХ —Иван Грозный
Ф. КОЗЫРЕВ —Испытайте волн
V Д. РУДНЕВ — Девушка аіз Луги
А. ДУНАЕВСКИЙ — Рапорт с моря

3
7
10
16 19
22—
24
28
3236
40
44
49
55
61
63
68
71
75
78
82
85
88
95
98
104
108
112
117
119
121 124 -

Подписано к печати 27/ІѴ 1942 г.
Б25928. Издательство «.Праада». Формат 84X112.
Чз2. 4 теч. л. 78.800 зн. в 1 п. л. Тираж 50 тыс.
Заказ 1097.
Типография газеты «Піраада» и.иеня Огаляша.
Москва, ул. «Прайды», 24.

^ Ш Ё '

Ц е н а 1- р ' 5 0 к.

шмт^Шшмш
fe, •

" :-І-.МІ

»

- .•і^^".' - •

•

Еі?

^Äi« ч'

'

• . ^ • • ä - . ' Ä : - ^ - .¿г-

-vv»'

. M

® g ^ p i 4 0 7 9 8 8 1

ТПТДм'

ж

-¿я