i
!
ffi.o(JnUxa/ibCKd90 |
! 1 j -
j —j.
i ! . _ ■ J
1ЧАРЛ ЬЗ
Г I
i , 1
j
1 ! 1
f ;■ } .
i 1 I ' !
| : 1 :
УЧПЕДГИЗ 1959

Н. П. МИХАЛЬСКАЛ
Очерк
жизни и творчества
ГОСУДАРСТВЕННОЕ
УЧЕБНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МИНИСТЕРСТВА ПРОСВЕЩЕНИЕ РСФСР
МОСКВА 1959
Чарльз Диккенс

Введение
Чарльз Диккенс принадлежит к тем великим писате-
лям, которые составляют гордость национальной англий-
ской культуры. С его творчеством связана целая эпоха
в развитии литературы Англии. Выступив со своими ро-
манами в середине 30-х годов прошлого века, Диккенс
открыл блестящую страницу в истории английского кри-
тического реализма.
Одним из первых в.. английской литературе Диккенс
показал жизнь простых людей в условиях буржуазной
цивилизации. Он раскрыл в своих произведениях вопию-
щие противоречия между бедностью и богатством и вы-
ступил как «защитник низших против высших, каратель
лжи и лицемерия» (Н. Г. Чернышевский).
Пафос творчества Диккенса заключается в страстном
обличении социальной несправедливости, в утверждении и
прославлении красоты, человеческого достоинства и тру-
долюбия простого человека. А. М. Горький писал о
Диккенсе: «Диккенс остался для меня писателем, перед
которым я почтительно преклоняюсь, этот человек изу-
мительно постиг труднейшее искусство любви к людям».
Вера в человека-труженика, любовь к нему, горячее
и искреннее сочувствие его положению делали книги
Диккенса особенно близкими самым широким кругам
читателей в Англии и далеко за ее пределами. Гуманизм
Диккенса, его блестящее художественное мастерство
юмориста и сатирика поставили его романы в один ряд
с лучшими произведениями мировой литературы.
Реалистические романы Диккенса содержат правди-
вые и яркие картины жизни капиталистической Англии,
-3-

К. Маркс относил Диккенса к числу тех писателей, кото-
рые «разоблачили миру больше политических и социаль-
ных истин, чем это сделали все политики, публицисты и
моралисты, вместе взятые»1. Диккенс обращался к корен-
ным проблемам своей эпохи и создал замечательную га-
лерею художественных образов.
Творчество Диккенса теснейшим образом связано с
народно-освободительным движением в Англии середи-
ны прошлого века. И именно в этой связи следует искать
источник силы и глубины его реализма.
Вместе с тем взглядам Диккенса были присущи из-
вестные противоречия и слабости. Он не избежал влия-
ния буржуазной идеологии, следствием чего и явились
многие иллюзии писателя. Диккенс верил в возможность
существования классового мира и социальной гармонии
в современном ему обществе, во многих произведениях
весьма отчетливо отражается стремление писателя к
примирению противоречий действительности. Слабые
стороны взглядов Диккенса порождали столь характер-
ное для его творчества сентиментальное морализирова-
ние. Он создал в своих книгах целый ряд далеких от
правды жизни образов «добрых» буржуа, нравственно
перерождающихся злодеев. Из стремления писателя до-
казать неизбежность торжества «добра» над «злом»,
сгладить неразрешимые противоречия и вытекали тради-
ционные счастливые концовки большинства романов
Диккенса.
Но жизненная правда романов Диккенса, его заме-
чательное художественное мастерство продолжают вол-
новать читателей многих поколений и доставляют им
огромное эстетическое наслаждение.
В нашей стране романы писателя пользуются широ-
кой известностью. Первое знакомство русского читателя
с английским романистом произошло более ста лет тому
назад. В 1838 г. появился русский перевод первого дик-
кенсовского романа «Записки Пикквикского клуба» — с
этих пор Диккенс стал в России одним из наиболее лю-
бимых иностранных писателей. Журнал «Русская мысль»
писал в 1891 г.:
«Имя Ч. Диккенса известно всякому сколько-нибудь
1 К. Маркс и Ф. Э ,н г е л ь с, сб. «Об искусстве», изд. «Искус-
ство», т. I, М., 1957, стр. 529.
— 4 —

образованному русскому читателю. Полные необыкно-
венного блеска, юмора и тонкого психологического ана-
лиза, пропитанные глубокой гуманностью, произ-
ведения гениального английского писателя ...нахо-
дили у нас, в России, самый радушный прием. Не было
кружка, не было класса общества, где бы не интересова-
лись Диккенсом, не зачитывались бы им»1.
О романах Диккенса с восторгом отзывался В. Г. Бе-
линский. Высокая оценка его творчества дана Н. Г. Чер-
нышевским. Не замалчивая слабых сторон творчества
английского писателя, русская революционно-демократи-
ческая критика подчеркивала присущую его произведе-
ниям «верность действительности» (Белинский), его ре-
ализм, высокое сатирическое мастерство Диккенса-обли-
чителя и его гуманизм! Чарльз Диккенс был одним из
любимых писателей Л. Н. Толстого, В. Г. Короленко,
А. М. Горького.
Среди читателей Диккенса очень много детей. И это
вполне понятно: ведь Диккенс — один из тех писателей,
которые с покоряющим мастерством умеют изображать
судьбы детей, их характеры, внутренний мир, глубину и
многообразие переживаний, их трогательную отзывчи-
вость, их инстинктивную неприязнь ко лжи, лицемерию и
ханжеству. В английской литературе XIX в. Диккенс
одним из первых поведал о трагической судьбе ребенка
в буржуазном мире.
***
В творчестве Диккенса можно выделить четыре ос-
новных периода.
Начав с юмористических очерков из жизни современ-
ного ему Лондона, Диккенс завоевал широкую извест-
ность необыкновенным успехом «Записок Пикквикского
клуба». Уже в этом первом его романе во всем блеске
проявилось мастерство Диккенса-юмориста. С выходом в
свет ранних социальных романов «Оливер Твист» и «Ни-
колас Никклби» Диккенс по праву занял место в ряду с
крупнейшими писателями-реалистами своей эпохи.
Второй период творчества Диккенса охватывает
1812—1848 гг. Наиболее значительными произведениями,
созданными в это время, были «Американские заметки»,
1 «Русская мысль», т. V, 1891, стр, 213.
-5~

«Жизнь и приключения Мартина Чезльвита» и «Домби
и сын». Сороковые годы, ознаменованные подъемом осво-
бодительного движения в Англии, были важнейшей эпо-
хой в творчестве писателя. В его лучшем романе этих лет
«Домби и сын» реалистическое мастерство достигает сво-
его расцвета.
• К 50-м годам относится третий период творчества
Диккенса (1849—1859). В это время созданы «Давид
Копперфильд», «Холодный дом», «Тяжелые времена»,
«Крошка Доррит». Диккенс обращается к острым соци-
альным проблемам эпохи, создает наиболее сильные по
своему социальному звучанию произведения. Изменяется
характер его смеха: в романах 50-х годов Диккенс вы-
ступает преимущественно как сатирик.
Последний период творчества писателя относится к
60-м годам XIX в. (1859—1870). Более пессимистическим
становится общий тон звучания его романов: писатель
утрачивает веру в осуществимость своего идеала в усло-
виях современной ему действительности. В эти годы соз-
даны романы «Повесть о двух городах», «Большие ожи-
дания», «Наш общий друг».
Настоящая книга имеет своей целью дать учителю
необходимый материал для работы с учащимися, про-
следив основные вехи жизненного пути писателя и озна-
комив читателя с важнейшими проблемами творчества
Диккенса на основе самых значительных его произведе-
ний. В качестве пособия данная работа может быть ис-
пользована и студентами филологических факультетов.

Глава первая
Чарльз Диккенс родился в семье чиновника. Его роди-
тели по своему происхождению принадлежали к мещан-
ской среде. Дед писателя — Вильям Диккенс — служил
лакеем, а затем получил место управляющего имением.
Вильям Диккенс умер молодым, оставив двух сыновей.
Младший из них — Джон Диккенс — отец будущего пи-
сателя, добившись места служащего казначейства мор-
ского ведомства, поселился после женитьбы в неболь-
шом местечке Лендпорт, в предместье Портсмута. Здесь
в семье Джона Диккенса 7 февраля 1812 г. родился сын
Чарльз. Его детство не было радостным. Семья испыты-
вала постоянные денежные затруднения. Вечные нехват-
ки, долги, почти никогда не прекращавшиеся в доме
разговоры о деньгах, о платежах, сроки которых всегда
приближались с катастрофической быстротой, омрачили
детские годы Чарльза и навсегда остались в его памяти.
Обстоятельства службы требовали от Джона Диккен-
са частых переездов. Несколько лет (с 1817 по 1821 г.,
а затем в 1822—1823 гг.) семья Диккенсов жила в не-
большом городке Четеме. Здесь, вместе со своей старшей
сестрой Фанни, Чарльз посещал школу. Зимой 1S22 г.
родители Диккенса переехали в Сомерсет Хауз, а десяти-
летний Чарльз был оставлен в Четеме до весны для
окончания школьного курса.
Самое трудное было еще впереди, а жизнь в Четеме,
несмотря на многие осложнения, имела и свои светлые
стороны. Наиболее яркие и радостные воспоминания
своего детства Чарльз Диккенс впоследствии всегда свя-

зывал с книгами, которые в ту пору были, пожалуй, его
единственными друзьями. Любовь к чтению пробудилась
рано и очень скоро стала всепоглощающей страстью. Мэри
Уэллер — нянька Чарльза — не раз вспоминала впослед-
ствии о необычайном пристрастии своего маленького вос-
питанника к книгам. Чаще всего его можно было видеть
сидящим где-нибудь в укромном уголке с книгой в руках.
В доме была небольшая библиотечка. В дешевых из-
даниях Джон Диккенс имел лучшие произведения ан-
глийских писателей XVIII в.— Смоллета, Фильдинга,
Дефо, Гольдсмита, роман Сервантеса «Дон-Кихот»,
арабские сказки «Тысяча и одна ночь», некоторые про-
изведения французских писателей. В «Давиде Коппер-
фильде» Диккенс великолепно передал внутренний мир
ребенка, населенный героями его любимых книг, расска-
зал о том значении, какое имело для него чтение: «...И,
мне кажется, я превратился бы в тупицу, если бы одно
обстоятельство этому не помешало.
После моего отца осталось небольшое собрание книг,
находившихся в комнатке наверху, куда я имел доступ
(она примыкала к моей комнате), и никто из домашних
не обращал на них никакого внимания. Из этой драго-
ценной для меня комнатки выходила славная рать, что-
бы составить мне компанию: Родрик Рэндом, Перегрин
Пикл, Хамфри Клинкер, Том Джонс, уэкфильдский вика-
рий, Дон-Кихот, Жиль Блаз и Робинзон Крузо. Они не
давали потускнеть моей фантазии и моим надеждам на
совсем иную жизнь в будущем, где-то в другом месте...
Эти книги были единственным и неизменным моим
утешением. Когда я думаю об этом, передо мной всегда
во?иикает картина летнего вечера, на кладбище играют
мальчики, а я сижу у себя на постели и читаю так, слов-
но от этого зависит моя жизнь». («Давид Коппеофильд»,
т. 1, гл. IV).
К числу ярких воспоминаний детства, связанных с
жизнью в Четеме, относится поездка детей на яхте по
морю и посещение одного из лондонских театров, где да-
вал представление знаменитый в те годы клоун Гри-
мальди.
Образование, полученное Чарльзом в детстве, не бы-
ло сколько-нибудь систематическим. Однако непродолжи-
тельные занятия в четемской начальной школе под руко-
водством молодого учителя Вильяма Джилса, многое
— 8-

дали Диккенсу. Джиле учился в Оксфорде; его педагоги-
ческая деятельность только что начиналась, и Чарльз был
одним из его первых учеников. Способный и восприимчи-
вый мальчик не мог не обратить на себя внимание учите-
ля. Именно Джиле помог Чарльзу понять красоту языка
великих английских писателей и прежде всего прозрач-
ную чистоту языка Оливера Гольдсмита, ставшего од-
ним из наиболее любимых Диккенсом писателей.
Переезд в Лондон в 1823 г. отнюдь не способствовал
улучшению материального положения семьи. Жизнь в
столице оказалась еще более тяжелой, чем в провинции.
Диккенсы находились буквально на грани нищеты. Дела
Джона Диккенса стали настолько плохи, что даже книги,
имевшиеся в доме, были проданы. Не спасла положения
и попытка матери Чарльза открыть пансион для детей,
родные которых находились в Индии. Родители Чарльза
Диккенса не обладали необходимыми для этого деловы-
ми качествами и практической сметкой. Джон Диккенс
сочетал в своем характере доброту и отзывчивость со
светскими претензиями, поразительным легкомыслием и
безответственностью по отношению к жене и аетям.
В 1824 г. Джон Диккенс был заключен в долговую
тюрьму Маршальси. Вместе с ним сюда перебралась и
вся семья за исключением Чарльза, который к этому
времени уже работал на фабрике изготовления ваксы.
Двенадцатилетний ребенок, полностью предоставленный
самому себе, познал всю тяжесть изнуряющего труда,
муки голода, отчаяние одиночества.
На фабрике ваксы Чарльз работал несколько меся-
цев, мыл склянки, наклеивал на них этикетки. По воскре-
сеньям отправлялся в тюрьму на свидание с родителями,
сестрами и братьями. Этот период своей жизни Чарльз
Диккенс описал впоследствии в романе «Давид Коппер-
фильд», где в образе Микобера воспроизведены некото-
рые черты характера отца писателя; о жизни обитателей
долговой тюрьмы Маршальси он правдиво рассказал в
романе «Крошка Доррит».
Неожиданное наследство, полученное после смерти
матери Джона Диккенса, спасло семью. Долги были уп-
лачены, и отец Чарльза вновь получил скромное место
мелкого служащего в казначействе морского ведомства.
И хотя жалование его невелико, для семьи наступает
непродолжительный период относительного благополу-
— 9 —

чия Чарльз вновь получает возможность учиться. Его
определяют в частную школу «Веллингтон Хауз», извест-
ную под названием «классической и коммерческой ака-
демии».. Диккенс посещает эту школу в течение двух лег
(1824—1826 гг.).
Однако вскоре Джон Диккенс забирает сына из шко-
лы: он хочет подготовить Чарльза к судебной деятельно-
сти и с этой целью определяет его вначале на должность
писца, а затем клерка в адвокатской конторе. Но буду-
щего писателя влечет иное. Молодой Диккенс мечтает о
сцене, о карьере актера-профессионала. Он не только с
увлечением посещает спектакли лондонских театров, но
и сам учит роли и одно время берет уроки сценического
мастерства у актера Роберта Кили. Любовь к театру
Диккенс сохранил на всю жизнь. Он написал несколько
пьес, некоторые из которых были поставлены в Сент-
Джеймеком театре. Став уже знаменитым писателем, он
с большим успехом играл в любительских спектаклях.
Великолепные актерские данные Диккенса во всем их
блеске и полноте проявились во время его многочислен-
ных выступлений с чтением своих произведений перед
большой и очень разнообразной по своему составу ауди-
торией.
Тяжелое материальное положение семьи требовало от
Диккенса постоянного заработка. Он изучает стеногра-
фию и становится газетным репортером. Очень скоро
имя молодого журналиста стало хорошо известным в
среде парламентских репортеров. В качестве корреспон-
дента Диккенс побывал в ряде городов и районов Англии.
Деятельность журналиста Диккенс начал в 1832 г.,
а уже в декабре 1833 г. в газете «Мансли Мэгэзин» был
опубликован его первый рассказ-очерк «Обед на Поплар-
Уок»1, положивший начало художественному творчеству
Чарльза Диккенса.
* *
*
Мировоззрение и эстетические взгляды писателя фор-
мировались в 30-е годы. Это был бурный период в исто-
рии Ашлии, период напряженной социальной и идеоло-
гической борьбы, период чартизма.
1 Впоследствии рассказ печатался под названием «Мистер
Минне и его двоюродный брат».
— 10 -

В конце XVIII в. в Англии произошел промышленный
переворот, явившийся мощным толчком развития капи-
тализма в стране. С этого времени начинается быстрый
рост английской промышленности, а вместе с тем и
английского пролетариата. В работе «Положение рабо-
чего класса в Англии» Энгельс писал, что Англия 30—
40-х годов XIX в. была классической страной пролета-
риата.
В начале 30-х годов страна вступила в новый этап
своего исторического развития, ознаменовавшийся рез-
ким обострением противоречий между буржуазией и про-
летариатом.
Рабочие, ремесленники и мелкая буржуазия все бо-
лее настойчиво выступают с требованием парламентской
реформы. Борьба за парламентскую реформу выливает-
ся в широкое общедемократическое движение, которое
промышленная буржуазия стремилась использовать в
своих целях. Билль о реформе был проведен через пар-
ламент в 1832 г. Согласно новому избирательному зако-
ну были лишены права представительства «гнилые ме-
стечки». Несколько десятков мест в парламенте было
отдано промышленным центрам, деревенским округам;
небольшое количество мест получили Ирландия, Шот-
ландия и Уэльс. Парламентская реформа 1832 г. явилась
результатом массового демократического движения, од-
нако и она сохранила политическое бесправие подавля-
ющего большинства населения страны и в первую оче-
редь — бесправие английского пролетариата.
В политике и вигов и тори мелкие уступки народным
требованиям сочетались с жесточайшими репрессиями
против рабочего движения. В 1834 г. был издан «закон
о бедных», по которому в Англии появились приюты
для бедняков,— так называемые «работные дома», мет-
ко окрещенные «Бастилиями для бедных». В работных
домах был установлен суровый режим, мало чем отли-
чавшийся от тюремного.
Наиболее полное представление о жесточайшей эк-
сплуатации трудящихся масс в одной из наиболее разви-
тых в промышленном отношении европейских стран дает
книга Энгельса «Положение рабочего класса в Англии».
На фабриках широко использовался низкооплачивае-
мый женский и детский труд. Рабочий день продолжался
15—16 часов.
- 11 —

В середине 30-х годов рабочее движение в Англии
усиливается. Английский пролетариат ведет политиче-
скую борьбу за всеобщее избирательное право под зна-
менем Народной хартии1. Движение чартистов было
«первое широкое, действительно массовое, политически
оформленное пролетарски-революционное движение»2.
Его участники не были едины в своих взглядах на формы
и методы борьбы. Внутри чартизма существовало два
течения: сторонники «моральной силы», высказывавшие-
ся за мирные, легальные формы борьбы, и сторонники
«физической силы», выступавшие за всеобщую стачку и
вооруженное восстание.
В процессе развития чартистского движения росло
классовое сознание английских рабочих. В 1842 г. про-
изошло размежевание между буржуазными радикалами
и чартистами. Начиная с этого времени левое крыло
чартистов, возглавляемое Гарни и Джонсом, решитель-
но выступает за связь демократических требований с
борьбой за социализм.
Выступления чартистов со всей силой и очевидностью
обнаружили непримиримость классовых противоречий.
Чартизм привлек на свою сторону широкие трудовые
массы английского народа. Движение чартистов опреде-
лило характер всей общественно-политической жизни
страны тех лет.
В период 30—40-х годов обостряется и идеологическая
борьба в Англии. Бентам, Мальтус и другие выступили
на защиту существующего буржуазного строя. Буржуаз-
ные теоретики и историки восхваляли капиталистиче-
скую цивилизацию и стремились доказать незыблемость
установленных порядков. Охранительные тенденции
получили яркое выражение и в творчестве буржуазных
писателей. В романах Бульвера и Дизраэли «викториан-
ская» Англия была представлена как страна процвета-
ния. Тем большее значение и широкий общественно-по-
литический резонанс имело в Англии выступление заме-
чательной плеяды критических реалистов.
Критический реализм был вызван к жизни подъемом
народно-освободительной борьбы в стране. Как ведущее
направление в английской литературе он развивается в
1 По-английски «хартия» — «charter». От этого слова и прож>
ходит термин «чартизм».
2 В. И. Лени н, Сочинения, изд. 4, т. 29, стр.. 282.
— 12 —

30—40-е годы, достигая своего наивысшего расцвета во
второй половине 40-х годов. В английской литературе
XIX в. Чарльз Диккенс был первым и наиболее ярким
представителем критического реализма.
Вступая в литературу, Диккенс не был сторонником
чартистского движения, не стал он им и впоследствии.
Он не разделял ни взглядов чартистов, ни их программы.
Но ему были близки и понятны настроения трудовых
масс, его возмущало тяжелое положение народа.
В творчестве Диккенса уже с самых первых его шагов
в литературе нашли выражение свойственные писателю
демократические симпатии и протест против социальной
несправедливости. Общественный подъем в стране, уси-
ливающееся рабочее движение способствовали расцвету
творчества Диккенса. Объективно творчество его служи-
ло делу борьбы, которую вел английский народ против
порядков и законов буржуазного общества.
О демократическом характере реализма Диккенса, о
смелом обращении писателя к новому герою —простому
человеку в его повседневной борьбе за существование со
всеми ее горестями и радостями, писал в свое время
Энгельс: «... характер романа за последнее десятилетне
претерпел полную революцию ... место королей и прин-
цез, которые прежде являлись героями подобных произ-
ведений, в настоящее время начинает занимать бедняк,
презираемый класс, чья жизнь и судьба, радости и стра-
дания составляют содержание романов... это новое на-
правление среди писателей, к которому принадлежат
Жорж Санд, Эжен Сю и Боз (Диккенс), является, несом-
ненно, знамением времени»1.
Эти особенности творчества Диккенса проявились в
•значительной степени уже в его ранних произведениях,
созданных в первый период творчества (1833—1841 гг.) —
в «Очерках Боза», в романах «Записки Пикквикского
клуба», «Приключения Оливера Твиста», «Жизнь и при-
ключения Николаса Никклби».
*
Свою первую книгу — сборник рассказов и очерков —
Диккенс выпустил под псевдонимом «Боз». (Боз — шут-
1 К. М а р к с и Ф. Энгельс, Об искусстве, т. I, изд. «Искус-
ство», М., 1957, стр. 485.
— 13 —

ливое прозвище младшего брата Диккенса.) Отдельным
изданием «Очерки Боза» вышли в свет в феврале 1836 г.
До этого они печатались в газетах и многие из них обра-
тили на себя внимание читателей. Имя Боза пользова-
лось любовью, однако признание пришло лишь с выхо-
дом книги.
В «Очерках Боза» Диккенс проявил себя великолеп-
ным знатоком жизни Лондона, жизни большого города
в ее контрастах, противоречиях, сложности. И хотя неко-
торые из очерков имеют чисто описательный характер и
азтор не идет в них дальше юмористических зарисовок
отдельных смешных или трогательных ситуаций и сце-
нок, характер книги в целом определяется ярко и после-
довательно выраженными демократическими симпатия-
ми писателя. Диккенс ставил перед собой вполне опре-
деленную задачу—дать «маленькие зарисовки подлин-
ной жизни и нравов». Многие из диккенсовских очерков
воспроизводят события из жизни обитателей бедных
кварталов Лондона, рисуют случайное уличное происше-
ствие или дают меткую характеристику одного из беско-
нечной вереницы многообразных лондонских типов. Они
правдивы и жизненны, и, что особенно важно, мастерство
тонкого юмориста сочетается в «Очерках Боза» с явным
интересом их автора к проблемам социального характера.
И именно в этом отношении очерки и рассказы Диккенса
значительно отличаются от произведений его предшест-
венников и современников — очеркистов Чарльза Лэма,
Ли Гента, Пирса Эгана. Диккенс — не только зоркий на-
блюдатель и знаток жизни лондонских закоулков, он
не только веселый и остроумный рассказчик. Свои очер-
ки Чарльз Диккенс согрел глубоким сочувствием к обез-
доленным, обманутым жизнью людям. Как никто в ан-
глийской литературе до него, Диккенс умеет весело,
громко, заразительно смеяться над тем, что подлинно
смешно, и никогда не проходит равнодушно мимо того,
что достойно сострадания или осуждения. И уже с самых
первых шагов Диккенса в литературе его оптимистиче-
ский смех никогда не заглушал критики неприглядных и
тяжелых сторон действительности. Правда, в самых ран-
них своих вещах — и в «Очерках» и в «Записках Пик*
квикского клуба» — Диккенс еще очень далек от тех глу-
боких обобщений и суровых выводов, которые он сдела-
ет впоследствии, вооруженный большим жизненным опы-
— 14 -

том и художественным мастерством. Однако верность
жизненной правде, которая определила характер всего
творчества писателя-реалиста, была присуща Диккенсу
с момента его вступления в литературу. И как нельзя
лучше нас убеждают в этом «Очерки Боза».
«Очерки Боза» состоят из четырех циклов: «Наш
приход», «Картинки с натуры», «Лондонские типы», «Рас-
сказы». Все они посвящены жизни Лондона и его обита-
телей. Шумная и многоликая толпа встает перед нами
со страниц книги Диккенса. Мелкие чиновники и моди-
стки, владельцы бедных лавчонок и содержательницы де-
шевых пансионов, судьи и клерки, скупщики подержан-
ных вещей и ростовщики, завсегдатаи питейных домов и
«благородные оборванцы», актеры, лакеи, горничные,
кондукторы только что входящих в моду омнибусов и
сходящие со сцены кэбмены (кучера), мелкие лондон-
ские буржуа, упорно скрывающие ограниченность своих
средств и стремящиеся во всем походить на «людей све-
та»,—вот герои диккенсовских очерков. И судьбы их рас-
крываются перед читателями не только на фоне, но и в
тесной связи с жизнью английской столицы.
Диккенс прекрасно знал Лондон. И его собственный
жизненный опыт, связанный с злоключениями детских
лет, и практика журналиста, наблюдавшего многочис-
ленные картины людских страданий, открывали внима-
тельному взору писателя такие стороны и уголки жизни
крупнейшего европейского города, которые были скры-
ты от многих его современников. В английской лите-
ратуре Диккенс — один из первых писателей-урбанистов.
И не только в «Очерках Боза». но почти во всех его по-
следующих произведениях Лондон живет своей сложной
шумной жизнью.
В очерках Диккенс воссоздает главным образом
жизнь «Ист-сайда» — «восточной стороны» Лондона,
жизнь беднейших кварталов столицы.
Диккенс рассказывает о жизни бедняков, ютящихся в
нищих кварталах, о повседневных заботах простых лю-
дей, об их многочисленных горестях и незамысловатых
радостях. С большим сочувствием и теплотой рисует
Диккенс людей из народа. Сентиментальный характер
некоторых сцен и зарисовок не затушевывает истинного
благородства, честности и высокой нравственности про-
стых людей.
- 15 -

Страшные картины нищеты рисует писатель в очерке
«Помощник судебного пристава». Рассказ мистера Бан-
га о случаях из его служебной практики помощника су-
дебного пристава производит очень сильное впечатление
глубоким знанием жизни и непритязательной простотой
повествования.—«Дежурил я раз в одном доме в Джордж-
Корт— есть такой тесный, грязный тупичок поза-
ди газового завода, так, боже мой, я, кажется, никогда
не забуду, в какой нищете там жили люди!» Мистер
Банг рассказывает историю гибели одной семьи от
страшной, безысходной нужды. В доме нет ни одной
вещи, которую можно было бы продать для уплаты дол-
гов. «Было в комнате два-три стула, которые в лучшие
свои дни стоили от восьми пенсов до шиллинга штука;
был маленький некрашеный стол, пустой буфет в углу
да кровать — из тех, что вечно встают дыбом, так что
ножки у нее торчат в воздухе и вы можете либо сту-
каться о них головой, либо вешать на них шляпу; ни
тюфяка, ни подушки, ни одеяла. Перед камином был по-
стлан вместо коврика старый мешок, и четверо не то пя-
теро детей возились на земляном полу». Банг, повидав-
ший немало горя за годы своей службы, потрясен стра-
даниями обезумевшей от горя матери и голодных детей,
и в течение нескольких дней своего дежурства в комнате
должников он отдает детишкам и свой обед и свой хлеб.
Нэ лишь в некоторых из очерков звучит глубокая
скорбь и безнадежное отчаяние.
Герои Диккенса шумно веселятся на спектаклях лю-
бительского театра, в сутолоке Гринвичской ярмарки, они
с восторгом следят за проделками клоунов в цирке
Астли. Диккенсу в равной мере присуще и мастерство
создания краткой выразительной психологической харак-
теристики героя, и мастерство в описании людской тол-
пы. Пестрая многоликая уличная толпа занимает цент-
ральное место во многих его очерках: «...представьте се-
бе, что вы находитесь в огромной толпе, которая несет вас
то вперед, то назад, тащит то вправо, то влево, но только не
туда, куда вам надобно, прибавьте к этому, что в ушах у
вас стоит женский визг, крики мальчишек, удары гонга,
пистолетная пальба, звон колокольчиков, лай рупоров,
писк грошовых свистулек, гром дюжины оркестров (три
барабана в каждом), наяривающих всяк свое, выкрики
зазывал и — по временам — рев диких зверей, донося-
— 16 —

щийся из зверинца,— и вы сразу почувствуете себя в
самой гуще ярмарки». («Гринвичская ярмарка».)
Диккенс очень тонко подмечает одну из закономерно-
стей жизни большого капиталистического города — оди-
ночество человека в людской толпе. Находясь среди ты-
сяч людей, многие испытывают постоянное гнетущее и
щемящее чувство безысходного одиночества. Правда, в
ряде очерков Диккенс изобразил ограниченных и само-
довольных буржуа, беспредельный эгоизм которых проч-
но изолировал их от окружающих («Мистер Минне и
его двоюродный брат», «Крестины в Блумсбери»). Но в
то же время с глубокой болью и симпатией пишет Дик-
кенс об одиночестве совершенно иного характера.
«Удивительно, с каким равнодушием относятся в
Лондоне к жизни и смерти людей. Человек не вызывает
ни в ком ни сочувствия, ни вражды, ни даже холодного
любопытства; никто, за исключением его самого, им не
интересуется. Когда он умирает, нельзя даже сказать,
что его забыли — ведь никто не вспоминал о нем при
жизни. В нашей великой столице существует многочис-
ленный разряд людей, у которых, по-видимому, нет ни
одного друга и до которых, очевидно, никому нет дела».
(«Мысли о людях».) Судьбе таких людей посвящены
многие очерки Диккенса. Чаще всего — это мелкие чи-
новники, бедные клерки, проводящие целые дни в конто-
ре одного из глухих закоулков Излингтона, обедающие
в недорогих кухмистерских и снимающие самые дешевые
каморки или углы. С такими людьми можно часто встре-
титься на улицах Лондона. Вот один из них: «...по пове-
дению и внешности этого человека можно представить
себе всю его жизнь, или, вернее, любой из его дней, ибо
у таких, как он, один день ничем не отличается от друго-
го. Нам показалось, будто мы видим перед собой тесную
захудалую контору, куда он входит каждое утро, видим,
как он вешает свою шляпу всегда на тот же гвоздь, при-
вычным движением ставит ноги под письменный стол,
предварительно сняв с себя черный сюртук, который он
носит круглый год, и надев вместо него тот, который слу-
жил в прошлом году, а теперь хранится в столе, чтобы
не истрепался новый. Здесь он сидит целый день, до пяти
часов, и работа его так же однообразна, как громкое ти-
кание часов на камине, как все его существование».
(«Мысли о людях».)
- 17 —

В «Очерки Боза» вошел целый ряд произведений из
жизни буржуа и аристократов. Писатель противопостав-
ляет их обитателям бедных кварталов и описывает в са-
тирических тонах. Эгоизм, корыстолюбие, лицемерие,
самодовольство обывателей-буржуа становятся объектом
осмеяния и обличения уже в этих ранних произведениях
Диккенса.
Создавая очерки, Диккенс был еще далек от больших
обобщений и выводов социального характера. Внутрен-
ние закономерности жизни капиталистического общест-
ва, взаимосвязь бедности и богатства, нищеты и роскоши
оставались скрытыми для писателя. Но тем не менее в
«Очерках Боза» мы уже находим многие образы, темы,
сюжетные линии, которые получат дальнейшее, более
глубокое и совершенное развитие в романах Диккенса.
Здесь впервые под пером писателя возникли на-
броски образов бессердечных эгоистов, самодовольных,
замкнутых и холодных, наброски, из которых впослед-
ствии выросли классические диккенсовские образы ми-
стера Домби и Скруджа. В «Очерках» находим мы пер-
вые штрихи одного из важных и интереснейших в творче-
стве Диккенса 'образов — образа джентльмена-пре-
ступника, человека, умело скрывающего свои преступные
замыслы под личиной благопристойности. Парламент и
парламентские дебаты, суд и установленные в нем поряд-
ки, театр и быт актеров, кричащие контрасты нишеты и
богатства, судьбы простых людей в буржуазном общест-
ве— все это находилось в поле зрения начинающего пи-
сателя. И ни одна из сторон жизни английского общест-
ва, к которой обратился писатель в своей первой книге,
не будет обойдена молчанием в его романах.
С полным правом «Очерки Боза» можно назвать про-
логом к творчеству Диккенса-романиста.
«Очерки Боза» были тепло встречены читателями.
Они открывали новые стороны жизни, покоряли своей
правдивостью, увлекали мастерством описаний и метко-
стью характеристик. В среде журналистов и репортеров
очень скоро стало известно, что Чарльз Диккенс — это
«тот самый Боз», автор нашумевших «скетчей» (очер-
ков). А одним из первых свидетельств «официального»
признания Диккенса в среде литераторов-профессиона-
лов было приглашение молодого журналиста в дом из-
вестного в те годы писателя Гаррисона Эйнсворта.
- 18 -

Английская критика благожелательно откликнулась
на появление в печати первого двухтомного издания
«Очерков». С восторгом отозвался о стиле рассказов Бо-
за Джордж Хогарт, поставив их в один ряд с произве-
дениями крупнейших писателей эпохи. Первым из крити-
ков Хогарт заметил, что по мастерству «Очерки Боза» не
уступают лучшим произведениям американского новел-
листа Вашингтона Ирвинга, а очерк «Посещение Ньюгет-
ской тюрьмы» он смело сопоставил с повестью Виктора
Гюго «Последний день осужденного», получившей широ-
кое признание благодаря социальной остроте и глубоко-
му психологическому анализу переживаний героя.
Талант Диккенса развивался быстро. Через два ме-
сяца после выхода в свет «Очерков Боза», 31 марта
1836 г., был опубликован первый выпуск «Записок Пик-
квикского клуба». Интересна творческая история ро-
мана.
Известные лондонские издатели Чепмен и Холл обра-
тились к Диккенсу с предложением написать текст к ри-
сункам художника-юмориста Р. Сеймура, задумавшего
создать серию гравюр, изображающих забавные похож-
дения чудаков спортсменов. Текст Диккенса должен
был, по замыслу издателей и художника, объединять эти
юмористические рисунки в единое целое. Диккенс охотно
принял предложение, однако уже с самого начала
его стесняла необходимость во всем следовать за худож-
ником. У писателя складывался свой замысел произведе-
ния. Неожиданная смерть Сеймура поставила издателей
перед необходимостью пригласить нового иллюстрато-
ра— молодого художника Физа (Брауна).
Весь характер произведения теперь всецело зависел
от Диккенса: Физ во всем следовал за писателем.
«Записки Пикквикского клуба» принесли славу их ав-
тору. Каждый новый выпуск привлекал все большее и
большее количество читателей, и к тому времени, когда
роман был завершен (ноябрь 1837), имя Диккенса было
уже широко известно.
Созданная Диккенсом комическая эпопея покорила
английского читателя великолепным юмором, комизмом
ситуаций, блестящим языком повествования. Стихия дик-
2*
- 19 —

кеисовского романа, проявившаяся в «Записках Пикквик-
ского клуба» во всем блеске ее неподражаемого остро-
умия и оптимизма, увлекла его современников. Но не
только этому обязан Диккенс своим успехом. Его роман,
продолжая лучшие традиции английского повествова-
тельного искусства XVIII в., во многих отношениях был
новым словом в литературе Англии 30-х годов XIX в.
И прежде всего это проявилось в живом интересе писате-
ля к повседневной жизни современной ему Англии, в его
стремлении сделать героями своего романа ничем не вы-
дающихся людей, средних буржуа, с их неглубоким зна-
нием жизни, смешной в их возрасте наивностью и чуда-
коватостью. Именно таковы мистер Пикквик и его
друзья, смело занявшие свое место в литературе вслед
за героями романтических поэм Байрона, Шелли и исто-
рических романов Вальтера Скотта.
В предисловии к первому изданию «Записок» Диккенс
писал, что их цель — показать занимательных героев н
занимательные приключения. Первоначально роман был
задуман как повествование о комических приключениях
президента клуба мистера Пикквика и его друзей. И пер-
вые главы романа, не связанные никакой четкой сюжет-
ной линией, представляют собой описание путешествия
пикквикистов. Это ряд веселых сцен, из которых чита-
тель узнает о «научных изысканиях» мистера Пикквика,
решившего «во имя прогресса науки» совершить путе-
шествие по Англии и познакомить со своими открытиями
членов возглавляемого им клуба. Комичен весь облик
Пикквика,— маленького круглолицего джентльмена с ос-
новательным брюшком. «Какой сюжет для художника
являет Пикквик, одна рука коего грациозно заложена
под фалды фрака, другая размахивает в воздухе в такт
пламенной речи».
Комизм большинства ситуаций романа в значительной
степени определяется столкновением наивного, доверчи-
вого и совершенно не знающего жизнь Пикквика с дей-
ствительностью. Странно и смешно выглядит Пикквик на
улицах Лондона — с чемоданом в руке и с подзорной
трубой в кармане пальто.
Подстать Пикквику и его друзья — влюбчивый и сен-
тиментальный мистер Тапмен, поэтически настроенный
мистер Снодграсс, трусливый хвастун мистер Уинкл, вы-
дающий себя за опытного спортсмена и охотника.
— 20 —

Все эти джентльмены постоянно оказываются в
смешных и нелепых положениях. Столкновение с реаль-
ной действительностью во всех случаях оканчивается для
этих наивных чудаков бесконечными злоключениями. До-
верчивые и благодушно настроенные пикквикисты стано-
вятся жертвой хитрого пройдохи и авантюриста Джин-
гля, квартирной хозяйки Пикквика миссис Бардль, су-
дейских крючкотворов Додсона и Фогга.
По мере работы над романом Диккенс отказался от
первоначального плана построения своего произведения
как серии комических сцен. В «Записках Пикквикского
клуба» все более и более четко оформляется определен-
ная сюжетная линия. Важную роль в ее развитии играют
история судебного процесса, возбужденного против Пик-
квика миссис Бардль, пожелавшей женить на себе этого
достопочтенного и состоятельного джентльмена, столк-
новение Пикквика с судейскими чиновниками — темны-
ми дельцами Додсоном и Фоггом, пребывание мистера
Пикквика в тюрьме.
Пикквик поставлен писателем в положение человека,
который на собственном (правда, пока еще очень неболь-
шом) опыте познает некоторые темные стороны жизни.
Фигура Пикквика по мере развития действия перестает
быть только комичной. Знакомясь ближе с диккенсовским
героем в различных ситуациях, читатель начинает откры-
вать в нем новые черты, определяемые не только требова-
ниями внешнего комизма.
В предисловии к «Запискам Пикквикского клуба»,
написанном в 1847 г., сам Диккенс отметил и объяснил
эту эволюцию: «О мистере Пикквике говорили, что, по
мере того как развертывались события, в характере его
произошла решительная перемена и что он стал добрее
и разумнее. По моему мнению, такая перемена не пока-
жется моим читателям надуманной или неестественной,
если они вспомнят, что в реальной жизни особенности и
странности человека, в котором есть что-то чудаковатое,
обычно производят на нас впечатление поначалу, и, толь-
ко познакомившись с ним ближе, мы начинаем видеть
глубже этих поверхностных черт и узнавать лучшую его
сторону»1.
1 Ч. Диккенс, Предисловие к «Посмертным запискам Пик-
квикского клуба». Собрание сочинений в 30 томах, т. 2, Гослитиз-
дат, М., 1957, стр. 9.
— 21 -

Подобное движение от внешней гротескности образа
к постепенному раскрытию положительных черт в харак-
тере героя, присуще многим романам Диккенса; это один
из его излюбленных приемов в создании образов чуда-
коз (Каттл — в «Домби и сын», Панке в «Крошке Дор-
рит» и др.)-
Пикквик привлекает сердца читателей своей непоко-
лебимой честностью, безграничной доверчивостью к лю-
дям, своей неиссякаемой добротой и решительным неже-
ланием мириться с несправедливостью, в какой бы форме
она ни представала перед ним.
Смешные и нелепые положения, в которые на каждом
шагу попадает мистер Пикквик, объясняются полным не-
соответствием его представлений о жизни и людях реаль-
ной действительности. Честность и прямолинейность
Пнкквика очень часто оказываются источником его бед:
это они приводят его в долговую тюрьму, Пикквику чужд
дух расчетливости, буржуазный практицизм, лицемерие.
Над ним нельзя не смеяться, но ему нельзя и не сочув-
ствовать.
Своим успехом и огромной популярностью «Записки
Пикквикского клуба» во многом обязаны великолепному
образу Сэма Уеллера — слуги мистера Пикквика. Это,
бесспорно, один из лучших образов в бессмертной гале-
рее диккенсовских героев.
Образ Сэма Уэллера становится в романе воплоще-
нием тех качеств и свойств, которых так не хватает мисте-
ру Пикквику. Сэм Уэллер трезво смотрит на жизнь.
У него ясный ум человека из народа; он находчив, ловок,
деловит, изворотлив. Не случайно Пикквика и Сэма Уэл-
лера сопоставляют с другой классической парой в миро-
вой литературе — странствующим рыцарем Дон-Кихотом
и его слугой Санчо-Панса. Действительно, герои Диккен-
са напоминают неразлучных героев бессмертного романа
Сервантеса. Правда, вместо странствующего рыцаря,
идальго Дон-Кихота, величественно восседающего вер-
хом на своем Россинанте и облаченного в рыцарские до-
спехи, перед нами — смешной коротенький джентльмен
во фраке, цилиндре и гетрах. Но Пикквика роднит с Дон-
Кихотом главное: его стремление к добру и справедли-
вости, его наивное и искреннее недоумение перед неуст-
роенностью жизни.
— 22 —

Вполне объяснима та прочная, все более и более креп-
нущая дружба, которая устанавливается между Сэмом и
Пикквиком. Их сближает честность и нежелание подчи-
няться несправедливости. И когда Сэм добровольно раз-
деляет с Пикквиком заключение в тюрьме, то он делает
это отнюдь не потому, что хочет услужить своему хо-
зяину, а потому что он понимает Пикквика и сочувствует
ему.
Сэм Уеллер вносит в роман яркую струю искрящегося
веселья; его остроумие неиссякаемое, находчивость в лю-
бых жизненных трудностях вызывает восхищение, а его
оптимизм, связанный с присущим ему здравым смыслом,
действует покоряюще. Красноречие Сэма Уэллера до-
стойно восхищения. Не случайно, многие из его афориз-
мов и изречений были подхвачены современниками и пе-
решли со страниц романа в жизнь. Поток его каламбу-
ров бесконечен. Сэм щедро рассыпает блестки своего
остроумия: «Дело сделано, и его не исправить, и это
единственное утешение, как говорят в Турции, когда от-
рубят голову не тому, кому следует»; «долой меланхо-
лию, как сказал мальчишка, когда померла его учитель-
ница»; «все от добрых чувств, сэр, с наилучшими наме-
рениями, как говорил джентльмен, удрав от своей жены,
потому, что, кажется, ему неважно жилось с нею»; «ни-
что так не освежает, как сон, как сказала служанка, со-
бираясь выпить полную рюмку опия» и т. д.
Звучание «Записок» не определяется описанием толь-
ко веселых приключений пикквикистов. События, связан-
ные с похождениями героев, используются романистом с
социальными целями. В главах о выборах в городке
Итенсуилле Диккенс обращает свою критику против бур-
жуазного парламентаризма, против системы обмана, под-
купов, шантажа, которая сопутствует буржуазным вы-
борам. Описание суда, установленных в нем порядков,
портреты судейских чиновников, взяточников и крючко-
творов Додсона и Фогга свидетельствуют о смелости вы-
ступления молодого писателя против буржуазного судо-
производства. Острыми по своему социальному звучанию
являются эпизоды, связанные с пребыванием мистера
Пикквика в тюрьме.
Однако роману в целом свойственен мягкий и жизне-
радостный юмор. Диккенс не задерживает своего внима-
ния на темных сторонах действительности, не углубляет
— 23 —

социальной критики. Завершая роман, Диккенс писал:
«Есть темные тени на земле, но тем ярче кажется свет.
Некоторые люди, подобно летучим мышам или совам,
лучше видят в темноте, чем при свете. Мы, не наделен-
ные таким органом зрения, предпочитаем бросить по-
следний прощальный взгляд на призрачных товарищей
многих часов одиночества в тот момент, когда на них
падает яркий солнечный свет». Такова была программа
молодого Диккенса — не слишком задерживаясь на тем-
ных сторонах жизни, направить свое внимание на все
радостное и светлое. Нельзя признать, что даже в своих
ранних вещах он осуществил эту программу полностью.
Но все же общий тон «Записок» определяется свойствен-
ным им жизнерадостным весельем, светлым оптимизмом,
стихией беззаботного, благодушного юмора.
В «Записках Пикквикского клуба» проявилось при-
сущее творчеству Диккенса романтическое начало. Оно
сказалось в идеализации патриархальных форм жизни,
в утопической картине счастливого существования не-
большой группы людей, которым чужда расчетливость и
погоня за деньгами. Буржуазному миру Диккенс проти-
вопоставляет в романе идиллию Дингли-Делла. Карти-
ны рождественского праздника, благополучно устраи-
вающиеся судьбы героев, атмосфера веселья и благорас-
положенности людей друг к другу завершают роман. От
«Записок Пикквикского клуба» ведут начало счастливые
концовки диккенсовских романов, столь характерные для
двух первых периодов его творчества. Сила воздействия
и обаяние героев Диккенса заключаются в том, что они
выступают как поборники справедливости, хотя формы
их протеста и борьбы далеко не совершенны, а подчас
просто несостоятельны и смешны.
Блестящий юмор Диккенса проявился в обрисовке об-
разов всех действующих лиц романа. Диккенс исполь-
зует различные приемы создания ярких, запоминающихся
образов. Красочная речь Сэма Уеллера, его афоризмы и
каламбуры, врезающиеся в память читателя, помогают
писателю создать образ умного, находчивого и никогда не
унывающего парня. Путем неоднократных повторений,
концентрируя внимание читателя на какой-нибудь одной
черте характера Тапмена, Снодграсса, Уинкля, Диккенс
передает своеобразие каждого из них (влюбчивость
Тапмена, трусливость Уинкля и т. д.). Иногда с помощью
— 24 —

одной детали, неоднократно повторяемой, Диккенс соз-
дает запоминающиеся образы (сонливость толстого пар-
ня, глухота старой леди). Богатство комических ситуаций
в романе отнюдь не является самоцелью для автора.
Каждая из них служит задаче раскрытия основного кон-
фликта, заключающегося в столкновении наивного Пик-
квика с жизнью.
Текст романа насыщен пословицами и поговорками;
Диккенс включает в роман вставные новеллы, вводит
баллады, песни. Все произведение пронизано искрящим-
ся весельем. Громко звучащий смех писателя, его опти-
мизм выражают уверенность в победе здоровых и свет-
лых начал жизни.
Именно этой цели в «Записках Пикквикского клуба»
служит юмор. Уже в этом раннем романе юмор Диккен-
са приобретает вполне определенное гуманистическое
звучание. Он служит задаче создания образов положи-
тельных героев Диккенса — «пикквикистов», которые ор-
ганически сочетают в себе ярко выраженные комические
черты с подлинной человечностью. Герои Диккенса жи-
вут в мире корысти и расчета. И в изображении этого
мира писатель обращается подчас к резким сатирическим
штрихам (именно так изображены в романе суд, выборы
в парламент, тюрьма). И в данном случае, в изображе-
нии реальной буржуазной действительности и установ-
ленных в ней несправедливых порядков, смех Диккенса
беспощаден. Но всякий раз, как только он обращается к
дорогим его сердцу «пикквикистам», весь тон повествова-
ния меняется. С мягким и добродушным юмором говорит
он об их похождениях, в его описаниях всегда присутст-
вует оттенок добродушной снисходительности к Тапмену
и Снодграссу, к Уинклю и Пикквику.
Однако никогда комическая характеристика «пиккви-
кистов» не содержит в себе даже и намека на пренебрежи-
тельное отношение к этим нелепым чудакам. Диккенс
любит своих героев, и он делает их носителями лучших
начал человеческой натуры — доброты, отзывчивости,
веселья.
Писатель особенно убедительно доказывает, что су-
ществующие общественные нормы враждебны подлинной
человечности и принципам гуманности. И, очевидно,
именно поэтому, завершая роман, Диккенс помещает
своих героев в вымышленный им идилличный мирок.
— 25 —

Уже в первом романе Диккенса его юмор служит за-
дачам обличения некоторых темных сторон действитель-
ности и утверждению принципов гуманности, утвержде-
нию светлых начал жизни и человеческой натуры.
* *
*
С выходом в свет «Записок Пикквикского клуба» Боз
становится знаменитым. Теперь он имеет возможность
отказаться от работы парламентского репортера, кото-
рая уже давно была ему не по душе. Диккенс призна-
вался друзьям, что, расставшись с парламентом, он ни-
когда не испытывал ни малейшего желания посетить его
вновь: слишком велика была его неприязнь к лицемерно-
му красноречию парламентских ораторов.
Диккенс полностью отдается литературе. Его дом на
Дооти-стрит, где он поселился после женитьбы на Кэт-
рин Хогарт, дочери известного музыкального критика,
уже в эти годы становится местом встреч лондонских ли-
тераторов, художников, актеров. Диккенс был очень об-
щительным человеком, легко сходился с людьми, и мно-
гие из его знакомств переросли с годами в крепкую мно-
голетнюю дружбу. Современники Диккенса отмечали,
что обаяние его было безгранично. Он покорял всех
знавших его своей жизнерадостностью и энергией, ясно-
стью мысли, тонким остроумием и веселостью.
Уже в эти годы в светских салонах считали за честь
видеть Диккенса в числе посетителей. В 1838 г. Диккенс
был избран членом лондонского клуба «Атенеум». Его
имя было включено в список сорока наиболее знамени-
тых писателей, деятелей искусства и науки, оно было
поставлено рядом с именами Чарльза Дарвина и Уилья-
ма Макреди.
Однако ни быстро пришедшая слава, ни признание
блестящего писательского таланта ни в какой мере — ни
в эти, ни в последующие годы — не повлияли на демокра-
тический характер взглядов и убеждений Диккенса.
И весьма характерно, что в дни своего триумфа, связан-
ного с выходом «Записок Пикквикского клуба», Диккенс
не только не был ослеплен успехом своего романа и тем
признанием, которое он завоевал буквально во всех сло-
ях общества, но, напротив, всю силу своего таланта, всю
- 26 -

свою энергию он направил на создание произведений,
разоблачающих несправедливость существующего со-
циального порядка и раскрывающих трагедию жизни
многих тысяч обездоленных.
Именно с этой целью Диккенс совершает поездки по
ряду крупных промышленных районов Англии. Он зна-
комится с условиями труда на фабриках, с жизнью рабо-
чих; он потрясен грязью и нищетой, в которых приходит-
ся жить простым людям Англии; его возмущает жестокая
эксплуатация детского труда, тяжесть которого была так
хорошо знакома ему. Судьба ребенка в современном об-
ществе глубоко волнует писателя, и он правдиво отра-
зил ее в своих романах 30-х годов.
В конце 30-х — начале 40-х годов Диккенс работает
над своими романами «Приключения Оливера Твиста»,
«Жизнь и приключения Николаса Никклби», «Лавка
древностей», «Барнаби Рэдж». Первый из них был за-
кончен в марте, а вторбй в сентябре 1839 г.
«Оливер Твист» и «Николас Никклби» — первые со-
циальные романы Диккенса, и вполне закономерно, что
они были написаны именно в конце 30-х годов, т. е. в пе-
риод обострения общественных противоречий и классо-
вой борьбы в Англии.
В 1837 г. чартисты обратились в парламент с требова-
нием всеобщего избирательного права. Правительство от-
вергло требования рабочих. В ответ на это организован-
ный в 1838 г. Большой Северный Союз призывает анг-
лийских рабочих к вооруженной борьбе за свои права.
В промышленных центрах Англии вспыхивают восста-
ния, организуются массовые демонстрации протеста. На-
пуганная размахом и силой освободительного движения
в стране, буржуазия жесточайшим образом расправля-
ется с восставшими.
Вопрос о положении простых людей волнует Диккен-
са. Он не может пройти мимо кричащих социальных кон-
трастов; изнуряющий труд, голод и нищета неимущих
тружеников не остаются скрытыми от пристального
взгляда писателя. Глубоко возмущает Диккенса анти-
народный характер буржуазных законов. И если в «За-
писках Пикквикского клуба» писатель подчас был скло-
нен идеализировать жизнь, изображать приключения
своих героев прежде всего в комическом свете, то в
«Оливере Твисте» и «Николасе Никклби» меняется и об-
— 27 -

щий тон повествования и облик героев. Мистер Пикквик
и его друзья проходят по жизни, не испытывая подлин-
ных страданий и бедствий. В своих злоключениях они
предстают перед нами в комическом свете,— но никогда
не оказываются в положении людей, вызывающих глубо-
кое сострадание. Форма комической эпопеи выдержана в
«Записках» от начала и до конца.
Иные задачи поставил перед собой Диккенс в рома-
нах конца 30-х годов. В «Оливере Твисте» и «Николасе
Никклби» Диккенс впервые обратился к вопросу о взаи-
моотношении личности и общества, личности и окружаю-
щей ее социальной среды. И потому именно эти романы
могут быть с полным правом названы первыми социаль-
ными романами Диккенса.
Герои этих романов — мальчик Оливер Твист и мо-
лодой человек Николас Никклби — не наблюдатели жиз-
ни, а ее участники. Они не только свидетели несправед-
ливости существующих порядков, но жертвы этой не-
справедливости. Они познали и голод, и нищету, и боль
унижения. Им приходится на каждом шагу сталкиваться
с суровой действительностью, отстаивать свое человече-
ское достоинство.
В судьбах центральных героев — Оливера и Никола-
са— Диккенс отразил тяжелую жизнь многих тысяч
обездоленных.
Диккенс провел своих героев через притоны нищеты;
он познакомил их с жизнью воров и преступников; он
изобразил глухие окраины города, кварталы, населенные
беднотой, жалкие лачуги, грязные лавчонки, трактиры,
работные дома.
В работном доме начинается жизнь сироты Оливера
Твиста. Английская буржуазия рекламировала работные
дома как вполне устроенные благотворительные учреж-
дения для престарелых рабочих и детей-сирот. Диккенс
смело разоблачил эту легенду.
Маленькому Оливеру с самых первых его шагов в
жизни пришлось столкнуться с голодом, побоями, неза-
служенными оскорблениями и обидами. Нищая полупья-
ная старуха сиделка и угрюмый доктор были единст-
венными свидетелями его рождения. Появление Оливера
на свет никому не принесло радости. Но суровая жизнь,
в которую он вступал, со всей беспощадностью предъ-
явила ему свои требования, и место Оливера в жизни
- 28 —

было определено сразу же согласно существующим со-
циальным порядкам: «Завернутый в одеяло, которое до
этой минуты составляло его единственный покров, он
мог бы быть принят и за сына аристократа и за сына ни-
щего; и для самого гордого аристократа, не знавшего
его истории, было бы невозможно определить его поло-
жение в обществе. Но теперь, когда его одели в старую
коленкоровую блузу, пожелтевшую от употребления, он
был отмечен и занумерован и разом занял свое место —
ребенка на попечении прихода, сироты из работного до-
ма, смиренного, до половины заморенного голодом горе-
мыки, обреченного выносить толчки, пробивая дорогу в
свете, горемыки, которого все презирали и никто не
жалел.
Оливер кричал вволю. Но если бы он знал, что он си-
рота, оставленный на нежное попечение приходских ста-
рост и надзирателей, может быть, он кричал бы еще
громче».
Детство Оливера проходит в среде таких же, как и он,
несчастных сирот, среди детей, «необремененных ни из-
лишком пищи, ни излишком одежды» и «ухитрявшихся
существовать на наивозможно меньшее количество наи-
возможно менее питательной пищи».
Надзиратель мистер Бамбл и миссис Мэн, пригляды-
вающая за детьми, меньше всего беспокоились о благо-
получии своих воспитанников, но зато делали все воз-
можное для того, чтобы извлечь наибольшую пользу
для самих себя из тех скудных запасов пищи и одежды,
которые были предназначены приходскими властями для
сирот. Дети или умирают от побоев и хронического недо-
едания или превращаются в жалкие, забитые, запуган-
ные существа.
Робкая просьба Оливера о дополнительной порции
каши: «Будьте так добры, сэр, я хочу еще» — воспри-
нимается надзирателем как опасный бунт. Маленький
мятежник был тут же заключен в темный чулан и через
несколько дней по решению приходского комитета отдан
в ученики к гробовщику.
Незаслуженные оскорбления заставляют Оливера
Твиста бежать от своего нового хозяина. Маленький и
несчастный, с большим трудом пробирается он в Лондон.
Неприветливо встретил его город. Оливер Твист попа-
дает в воровскую шайку, становится жертвой злодея
— 29 —

Сайкса и содержателя воровского притона Фейджина.
Жизнь открывается перед Оливером своими мрачными
сторонами. Но случайная встреча с добрым мистером
Браунлоу меняет его судьбу. Оливер находит приют у
хороших людей, у него появляются друзья, выясняется
тайна его происхождения, и роман завершается вполне
благополучно для Оливера и его друзей.
Глубоко реалистичны созданные Диккенсом карти-
ны жизни в работном доме и в лондонских трущобах.
Писатель верен жизненной правде в описаниях быта и
нравов людей, оказавшихся на дне жизни. На примере
некоторых образов — Оливер, Нэнси — Диккенс рас-
крывает трагизм положения людей, находящихся в ти-
сках страшной действительности, поставившей их в по-
ложение жертв негодяев и преступников. Глубоко тра-
гична судьба молодой девушки Нэнси. Добрая и отзыв-
чивая по натуре, Нэнси, как и Оливер, с детства попала
в воровскую шайку. Жизнь искалечила ее, заставив
жить по законам преступного мира. Она вынуждена вы-
полнять указания главарей шайки — грабителя Сайкса,
с которым она связала свою судьбу, и злодея Монкса.
Нэнси стремится помочь Оливеру Твисту, она искрен-
не хочет вырвать его из губительного для беззащитного ре-
бенка окружения воров и преступников. Нарушение за-
конов мира преступников кончается для Нэнси трагиче-
ски: Сайке убивает ее.
В «Оливере Твисте» Диккенс стремится к правдиво-
му изображению жизни без каких бы то ни было прикрас.
И в этом отношении его роман имеет ярко выраженный
полемический характер. Он направлен против потока
произведений буржуазной английской литературы, в ко-
торых жизнь мира преступников изображалась в ложно-
романтическом свете Именно такой подход был свойст-
венен современнику Диккенса Бульверу (роман «Поль
Клиффорд»). Диккенс решительно выступил против на-
рушения жизненной правды, против попыток изобразить
жизнь воров, негодяев, преступников, как нечто заманчи-
вое своей необычайностью и красивостью. Быть верным
жизненной правде — таков основной эстетический прин-
цип Диккенса. Он четко сформулировал его в своем
предисловии к «Оливеру Твисту», написанном тремя го-
дами позднее первого издания романа.
В «Предисловии» Диккенс сформулировал програм-
— 30 —

му своего творчества. Писатель подчеркнул, что одна из
задач его книги заключалась в том, чтобы показать «су-
ровую правду» и своей первейшей обязанностью он счи-
тал оставаться верным ей до конца. Диккенс на-
зывает в «Предисловии» имена своих предшест-
венников, великих правдолюбцев, писателей и худож-
ников, заветам которых он стремится следовать в
своем творчестве, «...если я стану искать примеров в
предшественниках, я найду их среди самых благородных
имен английской литературы: Фильдинг, Дефо, Гольд-
смит, Смоллет, Ричардсон, Макензи — все они и в осо-
бенности первые два, с лучшими целями выводили на
сцену подонки и отребье страны».
В этой связи можно вспомнить роман «Молль Флен-
дерс» Дефо, написанный в форме плутовского романа и
изображающий похождения героини, знакомой со всеми
превратностями жизни низов общества, или роман
Фильдинга «Джонатан Уайльд Великий», в котором в
сатирическом плане рассказывается история авантюри-
ста, возглавлявшего шайку воров и грабителей.
К числу «самых благородных имен прошлого» Дик-
кенс относит и имя английского художника-графика Хо-
гарта, «в великих произведениях которого будет вечно
отражаться и век, в который он жил, и человеческая
природа всех времен...»
Диккенс заявляет о себе, как об убежденном и по-
следовательном противнике реакционного романтизма и
его последователей в литературе. Реакционные романти-
ки и их эпигоны уводили читателей от правды жизни или
приукрашивали ее. Диккенс видит назначение искусства
и цель своего творчества совсем в другом: «Сервантес
высмеял испанское рыцарство, доказав Испании его ди-
кую нелепость. Моей целью было в более скромной обла-
сти помрачить ложный блеск, окружающий то, что суще-
ствует в действительности, показав его во всей его не-
привлекательности и отталкивающей наготе».
Диккенс решительно выступил против многочислен-
ных произведений буржуазных писателей, в которых су-
ровая правда жизни была заменена «ложным блеском»
их вымысла.
Задачи художника Диккенс рассматривает с точки
зрения морального воздействия на читателя. И одна из
целей романа «Оливер Твист» заключалась в том, чтобы,
— 31 —

правдиво изобразив жизнь преступного мира, пробудить
в читателе добрые чувства и навсегда оттолкнуть его от
этого порочного пути.— «Я читал сотни повестей о во-
рах— очаровательных малых, большею частью очень
любезных, безукоризненно одетых, с туго набитыми кар-
манами... но я нигде не встречал, за исключением Хо-
гарта, настоящей страшной действительности. Мне при-
шло на мысль, что описать кучку таких товарищей по
преступлению, какие действительно существуют, описать
их во всем их безобразии и бедственности, в жалкой ни-
щете их жизни, показать их такими, какими он в дейст-
вительности шныряют и крадутся тревожно по самым
грязным тропам жизни, видя перед собой, куда бы они
ни шли, огромный, черный, страшный призрак висели-
цы,— что сделать это, значило попытаться помочь обще-
ству в том, в чем оно сильно нуждалось, что могло при-
нести ему известную пользу. И я сделал это так хорошо,
как умел».
Б «Оливере Твисте» мрачные картины лондонских
трущоб, история ребенка, попавшего в темные недра го-
родского дна и ставшего жертвой шайки преступников,
трагическая гибель Нэнси, описания убийств и грабе-
жей— приходят на смену веселым приключениям геро-
ев «Записок Пикквикского клуба». В «Оливере Твисте»
почти отсутствуют сцены и описания комического харак-
тера. Однако в своем первом социальном романе Диккенс
все же еще недостаточно убедительно раскрыл пробле-
му взаимоотношения человека и среды. Ему не удалось
показать непосредственное воздействие окружающих со-
циальных условий на процесс формирования харак-
тера героев, на их эволюцию. Вне влияния окружаю-
щих обстоятельств формируется характер Оливера. Ма-
ленький мальчик, попадающий в самые неблагоприятные
условия, он на протяжении всего романа сохраняет при-
сущую ему детскую наивность и чистоту.
Фейджин, Сайке показаны как «исконные преступни-
ки»; их характеры заданы с самого начала, и писатель
не стремится раскрыть воздействие капиталистического
общества и его хищнических антигуманных законов на
таких людей как Монкс, Сайке, Фейджин.
В. Г. Белинский писал о романе «Оливер Твист»:
«Как истинный художник, Диккенс верно изображает
злодеев и извергов жертвами дурного общественного
~ 82 -

устройства, но как истинный англичанин, он никогда в
этом не сознается, даже самому себе»1.
В противоречии с правдивыми картинами действи-
тельности находится счастливая развязка романа. И го-
раздо менее убедительными, чем все остальные персона-
жи, выглядят добрый мистер Браунлоу и ангелоподоб-
ная Роза Мейли, случайно приходящие на помощь Оли-
веру во все трудные моменты его жизни. В данном слу-
чае Диккенс-моралист, стремящийся провозгласить не-
избежность победы добра над злом, явно противоречит
Диккенсу-художнику.
Роман «Жизнь и приключения Николаса Никклби» в
творчестве Диккенса — большой шаг вперед. Во многих
отношениях «Николас Никклби» — новый тип диккенсов-
ского романа, большого многопланового повествования с
четкой сюжетной линией. Он объединил в себе наиболее
характерные особенности более ранних произведений
Диккенса. Суровая правда в изображении темных сто-
рон действительности, присущая «Оливеру Твисту», со-
четается здесь с тонким юмором и веселым комизмом
«Записок Пикквикского клуба». Помог Диккенсу и его
опыт работы над «Очерками».
В «Николасе Никклби» вполне оформился характер-
ный почти для всех диккенсовских романов образ цент-
рального героя — молодого человека, история жизненных
невзгод и испытаний которого положена писателем в ос-
нову сюжета произведения.
Молодой человек Николас Никклби после смерти от-
ца приезжает в Лондон, чтобы здесь устроить свою
жизнь. На его попечении — мать и сестра. Кроме своих
сил, ему не на что рассчитывать. Никаких средств у
семьи Никклби нет. Единственный родственник их — бо-
гатый дядюшка ростовщик Ральф Никклби, но он же-
сток, скуп и не только не помогает племяннику, но де-
лает все, чтобы погубить его. В образе Ральфа Никкл-
би Диккенс впервые создал вполне законченный тип бур-
жуа-хищника, бесчестные и темные махинации которого
приводят многих людей к разорению и нищете.
1 В. Г. Белинский, Полное собрание сочинений, т. 8, изд.
АН СССР, М., 1955, стр. 185.
з, iseo
- зз -

В романе лицом к лицу поставлены Николас Никкл-
би — бедняк, неопытный, но гордый молодой человек, и
Ральф Никклби, воплощающий жестокость и бесчело-
вечность буржуазного мира. Николас честен и благоро-
ден; Ральф подл и низок. Их борьба завершается полной
победой молодого Никклби. Счастливое стечение обстоя-
тельств сталкивает его с добрыми коммерсантами —
престарелыми братьями Чирибль, которые и устраивают
судьбу семьи Никклби.
В предисловии к роману Диккенс писал, что цель
книги — «привлечь внимание общества к системе воспи-
тания». Диккенса глубоко волновало состояние школьно-
го образования в Англии и прежде всего то положе-
ние, в котором находились в стране частные учебные за-
ведения.
В творчестве Диккенса проблеме воспитания уделяет-
ся очень большое внимание. Почти в каждом из своих ро-
манов писатель создает образы учителей и воспитате-
лей, обращается к описанию всевозможных учебных за-
ведений, школ, приютов. Диккенс был твердо убежден,
что путем морального перевоспитания людей возможно
исправить то социальное зло и ту несправедливость, ко-
торые царят в мире. И в этом отношении школе и воспи-
тателям он справедливо придавал важное значение. Од-
нако, нельзя не заметить, что почти всегда Диккенс изо-
бражает детей жертвами существующей системы воспи-
тания, воспитателей — жестокими невеждами, а школь-
ные порядки настолько нелепыми и бесчеловечными, что
они самым печальным образом сказываются на здо-
ровье и умственных способностях учеников.
Создавая «Николаса Никклби», Диккенс был твердо
уверен, что состояние школ находится в прямой зависи-
мости от существующих в стране порядков; в предисло-
вии к роману он подчеркнул, что созданный им образ
учителя мистера Сквирса и описание «порядков», уста-
новленных в его школе, являются «отражением сущест-
вующего порядка, умышленно смягченного в книге и за-
тушеванного, чтобы не показаться невероятным».
Еще не приступая к написанию романа, Диккенс по-
сетил целый ряд частных школ. Он специально ездил в
Йоркшир; и все, что он там увидел, вполне подтвердило
существовавшее недоброе мнение о частных йоркшир-
ских школах. «Частные школы,--писал Диккенс,—дол-
— U -

roe время являлись знаменательным примером того,
сколь чудовищно пренебрегают в Англии воспитанием и
как небрежно относится к воспитанию государство,— к
выращиванию добрых или плохих граждан. Любой че-
ловек, доказавший свою непригодность к какой-либо дру-
гой профессии, имел право без экзамена и без проверки
знаний открыть школу в любом месте...»
В связи с общим замыслом романа важное значение
приобретает описание «педагогической деятельности»
содержателя частной йоркширской школы мистера
Сквирса, изображенного в гротескном плане.
Сквирс — законченный негодяй и лицемер; он жесток
и бесчестен. Отвратительна его внешность: его лицо, ко-
торое при малейшей попытке улыбнуться приобретало
«выражение чуть ли не злодейское», его прямые лосня-
щиеся волосы, зачесанные наверх над низким выпуклым
лбом, его грубый голос и резкие манеры. Беспредельно
лицемерие Сквирса: распространяемые им сведения об
«удобствах жизни» и «совершенных методах обучения»
в Дотбойс-Холле ничего общего не имеют с неприглядной
действительностью. Детей никто и ничему не обучает, их
почти не кормят, они ходят в лохмотьях, постоянно бо-
леют, наиболее слабые из них умирают. При этом мистер
Сквирс постоянно произносит лицемерные речи о добро-
те и отзывчивости миссис Сквирс, которая делает для
мальчиков больше, чем «добрая половина матерей не
сделает для родного сына»; он говорит о самом себе, как
о единственном друге и благодетеле вверенных его попе-
чению мальчиков. С негодованием обрушивается Сквирс
на замученного им и доведенного до последней степени
отчаяния Смайка, бежавшего из Дотбойс-Холла:
«...я был благодетелем этого мальчишки, я его кормил,
обучал и одевал. Я был классическим, коммерческим,
математическим и философическим и тригонометриче-
ским другом для этого мальчика. Мой сын — мой един-
ственный сын Уэкфорд — был ему братом, миссис
Сквирс была ему матерью, бабушкой, теткой. Да и могу
сказать — также и дядей, всем сразу... А какова награ-
да? Что сталось с моим млеком человеческой доброты?
Оно свертывается и скисает, когда я смотрю на этого
мальчишку».
Явная нелепость утверждений мистера Сквирса в со-
четании со свойственным ему высокопарным стилем изъ.
3*
- 35 —

яснений производит комическое впечатление. Однако в
ряде сцен смех Диккенса утрачивает комический отте-
нок. Жестокость Сквирса, его стремление нажиться за
счет несчастных детей, отданных равнодушными и бес-
сердечными родственниками в полное распоряжение не-
вежды-учителя, не может не вызывать возмущения.
Сущность «педагогической системы» Дотбойс-Холла
выражена Диккенсом таким образом: «Факт тот, что н
мистер и миссис Сквирс смотрели на мальчиков, как на
своих исконных и природных врагов, или, иными слова-
ми, были твердо уверены, что их дело и профессия за-
ключаются в том, чтобы от каждого мальчика получить
ровно столько, сколько можно из него выжать». Не слу-
чайно в разговоре Сквирс так часто обращается к циф-
рам: «В настоящее время в Дотбойс-Холле собралось
молодежи на сумму 800 фунтов в год»; «У вас вид на
двадцать фунтов десять шиллингов лучше, чем был».
Однако было бы неправильно полагать, что проблема
воспитания исчерпывается в романе школьной темой.
«Николас Никклби» — роман о воспитании в самом ши-
роком смысле этого слова: его герой проходит суро-
вую школу жизни.
В данном случае Диккенс обращается к одной из наи-
более распространенных тем в литературе критического
реализма XIX в.— к теме молодого человека и поисков
им своего места в жизни. История молодого человека,
история крушения его надежд и иллюзий, история фор-
мирования его взглядов и борьбы за свое человеческое
достоинство привлекала внимание крупнейших писате-
лей— современников Диккенса. Так, во французской ли-
тературе в период 30—40-х годов XIX в, были созда-
ны такие произведения, как романы «Красное и черное»
и «Пармская обитель» Стендаля, «Отец Горио», «Шаг-
реневая кожа» и «Утраченные иллюзии» Бальзака.
В этих произведениях французские писатели с присущей
их реалистическому творчеству беспощадной правди-
востью раскрыли трагедию судьбы молодого человека в
буржуазном обществе. Они показали, что высокие идеа-
лы, благородство, смелые творческие порывы враждебны
самой природе буржуазного мира.
В романе английского критического реализма XIX в.
Диккенс был первым, кто поставил тему судьбы молодо-
го человека в буржуазном обществе, а его «Николас
- 36 -

Никклби» является одним из ранних опытов писателя в
этом направлении. Впоследствии к этой теме Диккенс
обратился во многих своих романах («Жизнь и приклю-
чения Мартина Чезльвита», «Давид Копперфильд», «Хо-
лодный дом», «Большие надежды» и др.)- Николас Ник-
клби поставлен перед необходимостью выбрать свой путь
в жизни. Перед ним две возможности: устроить свою
карьеру ценой отказа от убеждений честного человека
или вести трудную, но честную жизнь в бедности. Нико-
лас избирает второй путь. Он отказывается быть сообщ-
ником невежды и изверга Сквирса; он не хочет работать
секретарем у грязного политикана — члена парламента
Грегсбери, хотя это и сулит ему приличный заработок;
он ведет упорную борьбу со своим дядюшкой.
Историей борьбы благородного и бескорыстного Ни-
коласа с хитрым и жестоким Ральфом Никклби опреде-
ляется и развитие действия романа и взаимоотношение
всех персонажей.
Дядя и племянник — люди совершенно разные; и уже
в самом начале романа Диккенс наглядно подчеркивает
это различие: «В течение нескольких секунд дядя и пле-
мянник смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Ли-
цо у старика было суровое, грубое и отталкивающее, у
молодого человека — открытое, красивое и честное; у
старика глаза были острые, говорившие о скупости и лу-
кавстве, у молодого человека — горящие умом и вооду-
шевлением».
Наивным и неопытным человеком начинает свою са-
мостоятельную жизнь Николас. Он мечтает о честном
труде и хочет лишь одного: найти «в этой необъятной
пустыне, в этом Лондоне, какой-нибудь честный спо-
соб зарабатывать». Жизнь заставляет его убедиться в
том, что в окружающем его мире человеческие «сердца
весят так мало, а золото и серебро — много»; он узнает
о том, «как мало людей живет в великолепных домах и
сколько таких, что населяют вонючие притоны или жи-
вут и умирают, не имея своего угла и не находя ни од-
ного человека, который пришел бы им на помощь и не
имея даже скудных средств к самому жалкому сущест-
вованию».
В галерее диккенсовских образов молодых людей Ни-
колас Никклби один из первых осознает существующую
несправедливость.
— 37 -

Свои собственные наблюдения и выводы Диккенс
вкладывает в уста героя, во многом еще слишком наив-
ного и не созревшего для глубоких умозаключений.
Именно поэтому чаще всего рассуждения героя об окру-
жающей жизни даны в романе в форме косвенной ре-
чи. Николас «думал о том, сколько в мире несправедли-
вости, горя и зла, и, однако, жизнь течет из года в год,
невозмутимая и равнодушная, и ни один человек не пы-
тается исправить или изменить мир...» Однако не всег-
да писатель поступает таким образом. Подчас голос Ни-
коласа возвышается до смелого обвинения мира бесче-
ловечных стяжателей, подобных его дядюшке Ральфу,
его обвинения направлены в адрес пустых прожигателей
жизни из числа «золотой молодежи», с подобострастием
увивающейся вокруг лорда Верисофта и его верного при-
спешника, законченного негодяя сэра Мальбери Хаука.
С особой силой звучат слова, в которых герой Дик-
кенса смело противопоставляет честную бедность про-
стых людей бесчестию богатых и власть имущих: «бед-
ность должна порождать честную гордость, чтобы не по-
служить соблазном и не привести нас к каким-нибудь
недостойным поступкам и чтобы мы не потеряли того са-
моуважения, какое могут сохранить и дровосек и водо-
нос лучше, чем сохраняет его монарх».
Ральф Никклби знает жизнь гораздо лучше своего
племянника; он познал силу денег, продажность людей;
у него нет никаких идеалов и никаких иллюзий. Цинич-
но и просто успокаивает он престарелого Артура Грай-
да, покупающего себе молодую жену: «У вас деньги, у
мисс Медилайн красота и достоинства. У нее молодость,
у вас деньги. У нее нет денег, у вас нет молодости. Одно
стоит другого, вы квиты». Он твердо уверен, что в мире
нет ничего равного деньгам, что только «богатство явля-
ется истинным источником счастья». Жизнь Ральфа по-
священа приумножению богатств, и в кругу ростовщи-
ков все почитали его гением.
Карьеру ростовщика он начал еще в школе, пустив
в оборот за хорошие проценты маленький капитал из
грифелей и мраморных шариков. У Ральфа нет друзей,
он никого не любит, ни к кому не привязан, «ибо золото
создает вокруг человека дымку, разрушающую все преж-
ние его привязанности и убаюкивающую его чувства».
Золото ожесточило сердце Ральфа. Жалость и сострада-
- 38 -

иие ему чужды.— «Ральф мог войти в дом нищего долж-
ника и указать на него бейлифу, хотя бы этот должник
сидел у смертного ложа ребенка; он мог поступить так не
задумываясь, потому что считал это дело обычным и
повседневным, а должник являлся нарушителем его
единственного кодекса морали». Его лицо никогда не
озарялось улыбкой; слабое подобие ее мелькало на его
жестких суровых губах лишь в тех случаях, когда он
думал о выгодных денежных операциях. Ральф был рав-
нодушен ко всему в жизни, «кроме удовлетворения двух
страстей: скупости, первой и преобладающей черты его
натуры, и ненависти — второй». И особенно велика его
ненависть к племяннику, ибо в его лице он видит вопло-
щение враждебных ему взглядов и принципов.
Борьба Ральфа и Николаса — это борьба двух на-
чал— добра и зла, которые находятся в постоянном
противодействии. Диккенс на всех этапах своего творче-
ства обращается к этой теме. В своих ранних произве-
дениях писатель разрешает ее несколько упрощенно. В
его романах герои делятся на две категории: добрых и
злых; в конце романа добрые торжествуют, злые бывают
наказаны.
В «Николасе Никклби» важную роль в разрешении
конфликта играет счастливая случайность — встреча Ни-
коласа с братьями Чирибль, добрыми коммерсантами,
которые устраивают его судьбу. Образы братьев Чи-
рибль лишены жизненной достоверности. Эти милые,
добрые старички производят впечатление людей, живу-
щих совершенно в ином мире, чем Ральф Никклби, Артур
Грайд, сэр Мальбери Хаук и им подобные. В их изобра-
жении Диккенс не избежал слащавой сентиментально-
сти. Но в данном случае свое оправдание писатель ви-
дит б стремлении создать образы идеальных людей, до-
стойных подражания во всех отношениях. Писатель ве-
рит в силу морального воздействия, в силу перевоспита-
ния и превращения «злых» и бесчеловечных буржуа в
добрых и отзывчивых людей. С этой целью и созданы им
образы братьев-близнецов Чирибль, являющихся полной
противоположностью Ральфа. Братья Чирибль помогают
всем нуждающимся, тратят большие суммы на благо-
творительность. В предисловии к роману Диккенс отме-
тил, что братья Чирибль не выдуманы им, они «в самом
деле живут на свете и их милосердие, их чистосердечие,
- 39 -

их благородная натура и безграничное доброжелатель-
ство не являются плодом фантазии автора». Не случай-
но Диккенс был вынужден сделать такую оговорку. Но
даже если люди подобные братьям Чирибль и существо-
вали в действительности, для буржуазного мира они не
являются типичными.
В «Николасе Никклби» Диккенс создал образы лю-
дей, принадлежащих к самым различным социальным
слоям общества. Он изобразил жизнь обедневших и за-
житочных буржуа, рассказал о быте и нравах театраль-
ных актеров, о ростовщиках и аристократах, о судьбе
бедных девушек-швеек и скромной маленькой художнице
мисс ЛаКриви, о фермере Джоне Брауди, каторжнике
Брукерс, о незаметных трудолюбивых клерках и развра-
щенных представителях «золотой» молодежи.
В этом романе Диккенс зло и беспощадно высмеял
стремление многих английских буржуа во всем подра-
жать аристократам. Мистер и миссис Уититерли откры-
вают галерею сатирических образов людей, подобостра-
стно преклоняющихся перед дворянскими титулами и го-
товых отказаться от своего человеческого достоинства
ради сомнительной чести быть принятыми в «светском
обществе». И в эхом отношении Диккенс прямо перекли-
кается с Теккереем, который с большим сатирическим
мастерством заклеймил в ряде своих произведений один
из наиболее распространенных в среде английской бур-
жуазии пороков — преклонение перед вышестоящими и
презрение к нижестоящим. Теккерей определил эту го-
товность унижаться перед всем светским термином «сно-
бизм». Понятие «снобизм» получило широкое признание
и вошло в обиход английской разговорной речи.
Образы богатых бездельников мистера и миссис
Уититерли — большая удача Диккенса. Он запечатлел в
них характерные особенности определенных слоев бур-
жуазного общества. Единственное, что производит неот-
разимое впечатление на супругов Уититерли — лесть.
Это ловко использует негодяй Мальбери Хаук и окру-
жающая его компания. Ослепленная лестью миссис Уити-
терли готова признать пустоголовых молодых джентль-
менов лучшими образцами рода человеческого. Для мис-
сис Уититерли было вполне достаточно их титулов,—
«грубость превращалась в юмор, вульгарность восприни-
малась как самая очаровательная эксцентричность, наг->
- 40 -

лость принимала обличье легкой развязности, доступной
лишь тем, кто имеет счастье обращаться со знатью».
Что касается мистера Уититерли, то ему было достаточ-
но пожать руку лорда для того, чтобы несколько дней
после этого пребывать в состоянии трепетного восторга.
* *
Сила и значение произведений Диккенса 30-х годов
заключаются в том, что писатель обращается в них к
важным социальным конфликтам современной ему эпо-
хи. Его беспокоит судьба обездоленных; и наблюдая
контрасты бедности и богатства, нищеты и роскоши, Дик-
кенс подходит к пониманию их внутренней связи и взаим-
ной обусловленности. И не случайно события его рома-
нов чаще всего развертываются в Лондоне, в гуще жизни
большого капиталистического города, где социальные
противоречия выступают особенно наглядно.
В произведениях первого периода уже во многом
определились пути разрешения Диккенсом проблемы по-
ложительного героя. Положительные герои Диккенса —
простые люди, познавшие бедность и унижения и выдер-
жавшие тяжелые жизненные испытания. Их жизнь про-
ходит в труде и постоянных заботах. Их добрые сердца,
их отзывчивость и стремление помочь окружающим, их
благородство и честность, их неувядающий оптимизм
привлекают к ним сердца читателей. Таковы стойкий
маленький Оливер Твист, честный и порывистый Нико-
лас, скромная и обаятельная Кэт Никклби, трудолюби-
вый и до крайности педантичный клерк братьев Чирибль
Тим Линкинуотер, внешне уродливый, но всегда чуткий
Ньюмен Ноге, таков веселый силач Джон Брауди и ма-
ленькая мисс Ла-Криви, добывающая средства к суще-
ствованию своими миниатюрами, такова слабая и хруп-
кая, но отважная девочка Нелл («Лавка древностей»),
совершающая со своим больным дедом тяжелый путь по
дорогам Англии, и ее приятель — веселый и честный Кит,
Диккенс выступил защитником обездоленных. Но за-
щищая их, он не ограничивается жалостью. Большая за-
слуга Чарльза Диккенса заключается в том, что в про-
стом человеке он видит не только объект сострадания,—
он видит в нем носителя высшего морального начала, что
и дает ему основание поставить простых людей выше бо-
гатых и знатных.
_ 41 _

Диккенс — один из крупнейших юмористов мировой
литературы, замечательный мастер смеха.
С самых первых своих шагов в литературе Диккенс
тонко подмечал комические стороны жизни и высмеивал
их. Он весело хохотал над наивным Пикквиком, имев-
шим самые приблизительные представления о жизни;
вызывал у читателей улыбку глубокого сочувствия, зна-
комя его с маленьким и трогательным в своем незнании
жизни и бессилии перед ее злом Оливером Твистом; вме-
сте с впечатлительным и порывистым Николасом Никкл-
би он возмущался несправедливостью в любых формах
ее проявления. Он смеялся над недостатками жизни,
над ее нелепостями, над всем ничтожным, мелочным,
низким.
Писатель обладал верным взглядом, и его смех был
направлен против наиболее уязвимых сторон действи-
тельности, против того, что волновало его современников.
Способность подмечать то, что достойно осмеяния, как
нельзя лучше свидетельствовала об остроте и ясности
ума писателя.
В период 30-х годов смех Диккенса был далек от
гневного осуждения. Оптимизм Диккенса, его уверен-
ность в том, что осмеиваемые им недостатки могут быть
легко устранены, порождали те многочисленные случай-
ности и благоприятные стечения обстоятельств, которые
помогали героям разрешить возникающие перед ними
трудности, а также и отдельные образы, весьма далекие
от жизни (братья Чирибль).
Создавая галерею своих отрицательных типов — ли-
цемеров, эгоистов, скупцов; бессердечных и надмен-
ных,— Диккенс изображает их прежде всего как нравст-
венных уродов. Он считает, что зло — это уродство, от-
клонение от нормы. Подчеркивая это уродство, Диккенс
широко использует гротеск — художественный прием, ос-
нованный на чрезмерном преувеличении отдельных сто-
рон и качеств явления или персонажа, на совмещении
резких контрастов. Тайна выразительности отрицатель-
ных характеров Диккенса в том, что внутреннее урод-
ство человека он очень хорошо умеет передать с по-
мощью отдельных штрихов, деталей, особенностей, про-
являющихся в его внешности. Вот Сквирс — учитель
йоркширской школы в «Николасе Никклби». Он зол,
груб, жесток, и его внешность вполне соответствует его
- 42 -

внутреннему облику.— «Нельзя сказать, чтобы наруж-
ность мистера Сквирса была особенно привлекательна.
Во-первых, у него был всего один глаз, тогда как общее
мнение, может быть, и предвзятое, склоняется в пользу
двух. Единственный глаз мистера Сквирса был, без сом-
нения, ему полезен, но отнюдь не украшал его физионо-
мию, так как цветом он был совершенно зеленый, а фор-
мой смахивал на веерообразное окно, какими принято
увенчивать двери подъездов». Ради усиления комическо-
го впечатления Диккенс часто прибегает к намеренным
преувеличениям, к самым невероятным и неожиданным
сравнениям, которые вызывают смех читателя. Об одном
из своих героев Диккенс пишет, что у него был такой
вид, как будто бы несколько лет тому назад он сделал
усилие, чтобы всосаться внутрь самого себя, немного
успел в этом, но не до конца. Лицо возбужденного Нью-
мена Ногса («Николас Никклби»), который никак не
может похвастаться внешней привлекательностью, Дик-
кенс сравнивает с физиономией задумавшегося людоеда.
Весь образ Ньюмена Ногса строится на резком контра-
сте между его уродливой внешностью, способной вну-
шить ужас, и его сердечной добротой ко всем страдаю-
щим, несправедливо обиженным, гонимым. Лишь посте-
пенно, по мере знакомства с Ньюменом Нюгсом мы на-
чинаем видеть в нем не страшного урода, который са-
мым странным образом пожимает плечами, трещит су-
ставами пальцев, улыбается ужасной улыбкой и, выта-
ращив глаза, пристально глядит в пространство самым
устрашающим образом, а замечательного человека, че-
стного и деятельного друга Николаса, Кэт, Смайка.
Именно в таком плане Диккенсом созданы образы мно-
гих чудаков. В своем предисловии к изданию «Записок
Пикквикского клуба» (оно было написано в 1847 г. в
связи с выходом дешевого издания романа) Диккенс
писал: «По моему мнению, такая перемена (раскрытие
за чудаковатостью и внешним уродством подлинно чело-
веческих качеств.— Н. М.) не покажется моим читате-
лям надуманной или неестественной, если они вспомнят,
что в реальной жизни особенности и странности челове-
ка, в котором есть что-то чудаковатое, обычно произво-
дят на нас впечатление поначалу и, только познакомив-
шись с ним ближе, мы начинаем видеть глубже этих
поверхностных черт и узнавать лучшую его сторону».
- 43 -

Право писателя на создание образа «с резко выра-
женными качествами, хорошими или плохими, остающе-
гося притом правдоподобным», Диккенс защищал в пре-
дисловии к роману «Николас Никклби».
В юморе непременно сознание того, что явление, над
которым смеется художник, не страшно, что оно может
быть преодолено. Не случайно, что в ранних романах
Диккенс смеется гбраздо больше, чем в поздних, когда
оптимизм его под влиянием объективных исторических
условий резко снижается.
О характере юмора Диккенса прекрасно писал Сте-
фан Цвейг: «Диккенс — большой художник... избавляет
своих героев от гнета земного притяжения благодаря
своему юмору. Он не рассматривает свой мещанский
мирок с объективистской важностью, не поет гимна доб-
ропорядочным героям, их спасительной деловитости и
трезвости. Он добродушно и весело подмигивает им, де-
лая их подобно Готфриду Келлеру и Вильгельму Раабе,
чуть-чуть смешными с их карликовыми хлопотами. Но
смешными именно в хорошем, добром смысле этого сло-
ва, так что за все их чудачества и проделки их только
любишь еще больше. Юмор, подобно лучу солнца, оза-
ряет его книги, придает их скромному ландшафту неожи-
данную ясность и бесконечное обаяние, наполняя тыся-
чами великолепных чудес, тепло этого доброго огня де-
лает все живее и правдоподобнее, даже притворные сле-
зы сверкают, подобно алмазам, и маленькие страсти пы-
лают, как настоящий пожар. Юмор Диккенса возносит
его творчество в область непреходящего, делает его веч-
ным»1.
*
Произведения Диккенса резко выделяются на общем
фоне английской литературы 30-х годов. В это время
большой популярностью пользовались романы Бульвера
и Дизраэли, выступивших в начале своего творчества с
критикой и осуждением отдельных сторон действитель-
ности. Однако эта критика не была глубокой, имела ро-
мантический характер и была далека от интересов на-
родных масс. В романах Бульвера 30-х годов — «Поль
1 Стефан Цвейг, Диккенс, Избранные произведения в двух
томах, т. 2, Гослитиздат, М., 1956, стр. 97.
- U -

Клиффорд» (1830) и «Юджин Арам» (1832) —изображе-
на жизнь низов общества — разбойника Поля Клиффор-
да и убийцы Юджина Арама. Они изуродованы окру-
жающим обществом, и по замыслу писателя образы их
должны отражать жестокость и безнравственность су-
ществующих законов. Однако героев своих Бульвер окру-
жил ореолом романтической тайны и исключительности,
а специфически «уголовная» линия романов Бульвера
увела писателя далеко в сторону от правдивого воспро-
изведения жизни. С середины 30-х годов Бульвер отка-
зывается и от присущего его ранним вещам романтиче-
ского бунтарства. Антидемократический характер твор-
чества Бульвера открыто проявился в его исторических
романах («Последние дни Помпеи»—1834, «Риенци,
последний римский трибун»—1835), написанных в по-
лемическом плане по отношению к чартизму. Бульвер
изображает народ находящимся под влиянием грубо ма-
териальных интересов и развивает мысль о том, что
«нельзя мгновенно перепрыгнуть от рабства к свободе».
В 30-е годы были изданы романы Дизраэли—«Конта-
рини Флеминг. Психологическая автобиография» (1832) и
«Удивительная история Олроя» (1833). Герой Дизраэли
несет на себе печать явного влияния реакционного ро-
мантизма. Это необузданная страстная личность, счи-
тающая себя натурой во всех отношениях исключитель-
ной. По существу Дизраэли встает на защиту безгранич-
ного эгоизма и проповедует беззастенчивый индивидуа-
лизм. Он претендует на близость своих героев к роман-
тическим героям Байрона; однако это не так. Герои Диз-
раэли во всем руководствуются только своими личными
страстями и интересами, им чужд дух гражданственно-
сти и какая бы то ни было заинтересованность в судь-
бах человечества.
От этих писателей Диккенса отличает демократиче-
ский характер его творчества, стремление к широкому
эпическому размаху в изображении действительности,
верность жизненной правде. И в этом отношении Дик-
кенс близок своим великим предшественникам-романи-
стам XVIII в.— Дефо, Фильдингу, Смоллету. Традиции
английского просветительского романа Диккенс разви-
вает в новых условиях жизни Англии 30-х годов XIX
столетия. Его раннее творчество открывает блестящую
страницу истории английского критического реализма.

Глава вторая
Второй период творчества Диккенса относится к 40-м
годам XIX в. Это был период расцвета английского кри-
тического реализма, непосредственно связанный с подъ-
емом народно-освободительной борьбы в стране, с усиле-
нием революционной активности пролетариата.
Во второй половине 40-х годов чартистское движение
вступает в свою высшую стадию. Организуется единая
рабочая партия — «Национальная ассоциация чарти-
стов»; создается организация «Братские демократы»,
цель которой заключалась в укреплении международной
солидарности трудящихся; выходит чартистская газета
«Северная звезда».
Политическая атмосфера в стране особенно накали-
лась в 1846—1847 гг., т. е. в канун европейских револю-
ций 1848 г.
Во второй половине 40-х годов выступила замеча-
тельная плеяда чартистских поэтов — Эрнест Джонс,
Вильям Линтон, Джеральд Масси. Стихи поэтов-чарти-
стов звали к классовой борьбе, к международной соли-
дарности рабочих; они отличались большой социальной
глубиной и политической страстностью. Новаторство ре-
волюционной чартистской поэзии проявилось в создании
образа пролетария — борца, осознавшего свои классо-
вые интересы.
Никто вам не поможет,
спасенье в вас самих — вперед!
— с этими словами Эрнест Джонс обращался в одном из
своих стихотворений к английским рабочим. В годы,
— 46 —

предшествовавшие революции 1848 г., были созданы
лучшие произведения и английского критического реа-
лизма. Именно в это время выходят романы «Ярмарка
тщеславия» Теккерея, «Джен Эйр» и «Шерли» Шарлот-
ты Бронте, «Мэри Бартон» Элизабет Гаскелл. В 1848 г.
Диккенс закончил один из своих лучших романов «Дом-
би и сын». Все эти произведения в известной степени от-
разили настроения широких народных масс страны.
1848 г. был годом наивысшего идейного подъема и
для Диккенса и для его современников писателей-реали-
стов. С каким энтузиазмом писал Диккенс о революци-
онных событиях 1848 г. во Франции! В письме к Джону
Форстеру, написанном в знак солидарности с революци-
онной Францией по-французски, Диккенс восклицал: «Да
здравствует Республика! Да здравствует Народ! Долой
королей!.. Смерть изменникам! Пусть прольется кровь
за свободу, справедливость, за дело народа!»1.
К июню 1848 г. относятся слова английской писатель-
ницы Джордж Элиот: «Я разделяю вашу радость по по-
воду французской революции... Массы трудящихся лю-
дей провозглашают принципы, которые определяют бу-
дущее»2.
О влиянии освободительного движения 40-х годов на
литературу справедливо писали многие английские прог-
рессивные критики (Т. Джексон, Д. Линдсей, А. Уэст
и др.). Закономерная связь между успехами развитии
английского реалистического романа XIX в. и революци-
онной борьбой народа раскрывается во многих работах
критика-коммуниста Джека Линдсея. «Грандиозные мас-
совые движения 1830-х и 1840-х годов,— пишет Линд-
сей,— оказали глубокое воздействие на нашу нацио-
нальную культуру. Наивысшее выражение этого воздей-
ствия проявилось в романе — в творчестве Элизабет
Гаскелл, сестер Бронте, Джордж Элиот, Мередита и
особенно Диккенса»3.
Творчество английских реалистов развивалось в об-
1 Charles Dickens. Works. The Nonesuch Dickens Blooms-
bery, v. 16.
Все письма Диккенса в дальнейшем цитируются по этому изда-
нию.
2 Цит. по сб. «Britain's Cultural Heritage», London, 1952, p 45.
3 J. Lindsay, The Progressive Tradition of our 19th Cen-
tury Writers, Указ. сб. p. 43.
— U ~

становке напряженной идеологической борьбы. Они от-
стаивали правдивое и социально-значимое искусство,
выступали против реакционно-апологетической литера-
туры. Продолжая лучшие традиции литературы прошло-
го и в первую очередь писателей XVIII в.— Фильдинга и
Смоллета,— критические реалисты утверждали демо-
кратические принципы в искусстве.
В своем творчестве английские реалисты всесторонне
отразили жизнь современного им общества. Объектом
своей критики и осмеяния они сделали не только отдель-
ных представителей буржуазно-аристократической сре-
ды, но и ту систему законов и порядков, которая была
установлена власть имущими. Писатели-реалисты ставят
проблемы большой социальной значимости и непосред-
ственно подводят читателя к выводу о бесчеловечности и
несправедливости существующего общественного строя.
В своих произведениях английские реалисты обрати-
лись к основному конфликту эпохи — к конфликту меж-
ду пролетариатом и буржуазией. В романе Диккенса
«Тяжелые времена» (1854), в «Шерли» Бронте и «Мэри
Бартон» Гаскелл поставлена проблема взаимоотношении
капиталистов и рабочих. Произведения английских писа-
телей-реалистов имеют ярко выраженную антибуржуаз-
ную направленность.
Маркс писал в 1854 г.: «Современная блестящая
школа романистов в Англии, чьи наглядные и красноре-
чивые описания раскрыли миру больше политических и
социальных истин, чем это сделали политики, публици-
сты и моралисты, вместе взятые, изобразила все слои
буржуазии, начиная с «достопочтенного» рантье и обла-
дателя государственных процентных бумаг, который
смотрит на все виды «деловых занятий» сверху вниз, как
на нечто вульгарное, и кончая мелким лавочником и
стряпчим. Й как их обрисовали Диккенс, Шарлотта
Бронте и г-жа Гаскел: полными самомнения, чопорности,
мелочного тиранства и невежества. И цивилизованный
мир подтвердил их приговор, приколотый к этому классу
в виде клеймящей эпиграммы, которая гласит, что он
угодлив по отношению к стоящим выше и деспотичен по
отношению нижестоящим»1.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Об искусстве, т. 1, изд. «Искус-
ство», М., 1957, стр. 529.
— 48 -

Своекорыстию буржуазных дельцов писатели-реали-
сты противопоставляли нравственную чистоту, трудолю-
бие, бескорыстие и стойкость простых людей. Такова
бедная девушка-гувернантка Джен Эйр в одноименном
романе Ш. Бронте, отстаивающая свою независимость и
человеческое достоинство; таков честный рабочий Джон
Бартон («Мэри Бартон» Гаскелл), глубоко задумываю-
щийся над причинами людского горя и нищеты и вклю-
чающийся в борьбу чартистов; таковы многие герои
диккенсовских романов. В описании людей из народа
проявился гуманизм английских писателей и присущий
их творчеству демократизм.
В то же время английские критические реалисты бы-
ли далеки от понимания закономерностей исторического
развития. И хотя объективно их реалистическое творче-
ство помогало борьбе с капитализмом, сахми они не стре-
мились к изменению существующего строя. В их произ-
ведениях непомерно большая роль отводится морально-
му фактору. Проповедь морального усовершенствования,
апелляция к власть имущим, примирительные тенден-
ции— все это получило свое выражение во многих про-
изведениях английских реалистов.
Однако традиционные благополучные концовки,
стремление доказать неизбежность победы добра над
злом, весьма часто приходят в столкновение с правдой
жизни, с логикой самой действительности, реалистиче-
ски изображенной в произведениях. Утопические идеалы
английских критических реалистов порождают элементы
романтики в их творчестве.
Диккенс и Теккерей, Бронте и Гаскелл помогли сво-
им современникам заинтересоваться коренными пробле-
мами эпохи, раскрыли перед ними глубину социальных
противоречий. Со страниц их романов страшными глаза-
ми смотрели нищета и страдания народа. И не «старая
добрая Англия», а Англия, раздираемая противоречия-
ми, была изображена в их книгах; собственно это была
не одна Англия, а две — Англия богатых и Англия бед-
ных. Широко раздвинулись социальные и вместе с тем
географические рамки романа — трущобы Лондона и анг-
лийская провинция, небольшие фабричные города и
крупные индустриальные центры. Появляются и новые
по своему характеру герои. Это не просто люди из на-
рода, а люди, глубоко задумывающиеся над жизнью,
4. 1880
~- 40 -

тонко чувствующие и горячо реагирующие на окружаю-
щее.
Вся обстановка в Англии 40-х годов способствовала
дальнейшему углублению реализма Диккенса. Важную
роль в творческом развитии писателя сыграли также впе-
чатления, полученные им во время путешествия по Аме-
рике, в период его пребывания в Италии, Швейцарии,
Франции.
*
Большое значение для Диккенса имела его поездка в
Америку.
В 1842 г. писателя пригласили посетить Соединенные
Штаты. Диккенс уже давно мечтал побывать в Америке,
представлявшейся ему страной подлинно демократиче-
ских свобод, страной истинно свободных республиканцев.
Диккенса встречали торжественно и восторженно.
И не только в Бостоне, а в каждом городе Соединенных
Штатов толпы американцев приветствовали английского
писателя. В его честь устраиваются балы и торжествен-
ные приемы, многолюдные обеды и ужины, произносят-
ся приветственные речи и тосты. О радушном приеме,
оказанном ему в Америке, Диккенс с восторгом пишет
в письме к своему другу Форстеру:
«Как лучше рассказать вам об оказанном мне здесь
приеме? О потоке посетителей, не убывающем целый
день, о людях, выстраивающихся вдоль улиц, по кото-
рым я прохожу, о гуле приветствий, встречающем меня
при входе в театр, о стихотворных посланиях и привет-
ственных письмах, о бесконечных приглашениях на все-
возможные балы, обеды, ассамблеи?»1.
Диккенс был доволен оказанным ему приемом. Его
не могло не радовать признание его таланта. Однако
очень скоро тон писем Диккенса к его друзьям в Англию
резко меняется. Диккенса не смогли ослепить ни тор-
жественные встречи, ни устраиваемые в его честь беско-
нечные празднества.
Он побывал во многих городах Америки. Посетил
Бостон и Нью-Йорк, Вашингтон и Филадельфию, Бал-
тимору и Цинциннати, Ричмонд и Питтсбург; он совер-
шил продолжительное путешествие по южным и запад-
1 Charles Dickens, Works, v. 15, p. 378.
— 50 -

ным штатам страны; побывал у величественного Ниа-
гарского водопада и осмотрел крупнейшие города Кана-
ды. Пять с половиной месяцев длилось его пребывание
в Америке. За этот срок Диккенс сумел многое увидеть
и понять в жизни США и многое переоценить.
Диккенс не раз с восторгом писал о прекрасной ве-
личественной природе Америки. Он восхищался просто-
рами ее степей, могуществом рек, красотой некоторых
городов. Особенно понравились ему Бостон и Цинцинна-
ти. Цинциннати, окруженный лесами и утопающий в зе-
лени многочисленных парков, Диккенс сравнил с вол-
шебным городом из сказок «Тысячи и одной ночи». Но
от пытливого и внимательного взора Диккенса не могли
укрыться многие темные стороны в жизни страны, и он
счел своим долгом писателя во весь голос рассказать об
этом.
Большой интерес и большую ценность представляют
письма Диккенса, адресованные его друзьям в Англию.
В письмах к Форстеру и Макреди Диккенс очень под-
робно описывает свое пребывание в Америке. И в каж-
дом новом письме все более и более громко звучит его
гневный протест против узаконенного на юге рабства,
против продажности прессы и отсутствия подлинной сво-
боды слова. Диккенс подавлен наблюдаемыми им со-
циальными контрастами, возмущен теми бесчеловечны-
ми порядками, которые установлены в тюрьмах и домах
призрения: «Я разочарован,— пишет Диккенс в письме к
Макреди от 22 марта 1842 г.—Это не та республика, ко-
торую я надеялся увидеть; это не та республика, которая
представлялась моему воображению»1. Диккенса инте-
ресовало многое в Америке и, конечно, прежде всего —
жизнь простых людей. Писатель посещает тюрьмы и по-
лицейские участки, больницы и приюты, дома для умали-
шенных, исправительные заведения и убежища для пре-
старелых. Он бродит по ночному Нью-Йорку и наблю-
дает за жизнью обитателей трущоб; заходит в кабачки,
где веселятся матросы, где собирается простой люд
бедных кварталов города — и «белые» и «цветные»; ста-
раясь быть неузнанным, он проникает на представления
в маленькие дешевые театры, расположенные далеко от
шумного Бродвея.
1 Charles Dickens, Works, v. 15, p. 413.
4*
- 51 -

Знакомство с жизнью народа убеждает Диккенса в
том, что по своей натуре американцы откровенны, храб-
ры, сердечны, гостеприимны и дружелюбны; они энер-
гичны и отзывчивы. В письмах к друзьям Диккенс сно-
ва и снова подчеркивает эти качества американцев. Но
вместе с тем он не может не выразить своего опасения
относительно того, что в условиях американской дейст-
вительности все эти хорошие свойства национального
характера могут заглохнуть. В одном из писем к Мак-
реди Диккенс пишет, что в Америке у него появилось
много хороших друзей.
Диккенс встречался со многими американскими пи-
сателями.
Важное значение для Диккенса имели его встречи
со знаменитым американским новеллистом Вашингтоном
Ирвингом и знакомство с поэтом Генри Лонгфелло.
Оба эти писателя на всю жизнь остались большими
друзьями Диккенса.
Вашингтон Ирвинг был одним из самых любимых
писателей Диккенса. С произведениями Ирвинга он по-
знакомился еще в юности и очень высоко ценил его юмо-
ристическую «Историю Нью-Йорка от сотворения мира,
написанную Никербокером» (1809).
Творчество Ирвинга — одного из первых представи-
телей романтического направления в американской ли-
тературе, привлекало Диккенса присущим ему добро-
душным юмором, мастерством бытовых зарисовок и
своеобразной фантастикой, причудливо переплетающей-
ся с картинами историко-бытового характера. Не могли
не импонировать Диккенсу и содержащиеся в ряде рас-
сказов Ирвинга критика духа стяжательства и осужде-
ние власти золота (новеллы «Кладоискатели», «Дьявол
и Том Уолкер» и др.). Известно, что еще в 1839 г. Дик-
кенс мечтал написать книгу очерков в духе ирвинговских
легенд из книги «Альгамбра». Об этом он писал в
письме к Джону Форстеру, делясь с ним своими планами
о путешествии по Ирландии и Америке и своими замыс-
лами создания новой книги путевых впечатлений, в ко-
торую наряду с описанием природы и быта людей будут
включены «местные сказания, традиции и легенды по-
добно «Альгамбре» Вашингтона Ирвинга»1.
1 Ch. Dickens, Works, v. 15, p, 219.
- 52 -

К 1841 г. относятся первые письма Диккенса к Ир-
вингу. Одно из них было написано в апреле в ответ на
письмо американского писателя. Диккенс был счастлив
и горд оказанным ему вниманием и выражал свою ра-
дость по поводу той высокой оценки, которую дал Ир-
винг его роману «Лавка древностей».
«Нет ни одного среди живущих ныне писателей и
лишь несколько среди умерших, чье внимание могло бы
сделать меня столь же счастливым и гордым»1,— писал
Диккенс. Очень интересна и глубоко эмоциональна речь
Диккенса, произнесенная им на торжественном обеде в
Нью-Йорке, речь, обращенная к Вашингтону Ирвингу.
Переписка с Ирвингом продолжалась и после отъезда
Диккенса из Америки. Последнее письмо Диккенса к
нему датировано июлем 1856 г.: «Мой дорогой Ирвинг,
если бы вы знали, как часто я писал специально для
вас, обращался к вам в моих книгах...»2.
С большой симпатией относился Диккенс к Генри
Лонгфелло — одному из крупнейших американских поэ-
тов XIX в., автору прославленной «Песни о Гайавате»,
знатоку европейских языков, замечательному переводчи-
ку, познакомившему американских читателей с лучшими
образцами мировой поэзии. В конце 1842 г. были изда-
ны его «Песни о рабстве» — сборник стихотворений,
явившихся горячим откликом поэта на происходившее
в те годы в Америке движение за освобождение негров
от рабства. Стихи Лонгфелло проникнуты гуманистиче-
ским сочувствием к угнетенным.
Диккенс был знаком с поэзией Лонгфелло и рекомен-
довал своим друзьям его книги. В письме к Форстеру
Диккенс сообщал: «Лонгфелло, чей сборник стихов я
приобрел для вас, прекрасный широко образованный че-
ловек и замечательный поэт...»3. Вполне очевидно, что
протест против рабства, выраженный в «Песнях о раб-
стве» Лонгфелло, не мог не вызвать горячего сочувствия
и поддержки со стороны Диккенса4.
Следует отметить, что и в последующие годы Дик-
кенс внимательно следил за произведениями американ-
1 Ch. Dickens, Works, v. 15, p. 315,
2 Ch. Dickens, Works, v. 16, p. 783,
8 Ch. Dickens, Works, v. 15, p. 394.
4 С «Песнями о рабстве» Диккенс познакомился уже после
возвращения в Англию.
- 53 —

ских писателей, поднимавших свой голос в защиту нег-
ров. С большим интересом отнесся он к роману «Хижи-
на дяди Тома» Гарриэт Бичер-Стоу, вышедшем в 1852 г.
В письме к Ричарду Уотсону1 Диккенс отметил, что
острота темы этой замечательной книги писательницы-
аболиционистки2 сочетается со значительными художе-
ственными достоинствами.
Путешествуя по Америке, знакомясь с новыми людь-
ми и новыми местами, Диккенс обдумывает свою книгу
путевых впечатлений. Он должен написать ее по догово-
ру со своими издателями Чепменом и Холлом. План
и форма ее еще не совсем ясны писателю, но он уже
твердо знает, что ни по содержанию, ни по построению
она не будет походить на очерки и легенды милого, доб-
родушного Вашингтона Ирвинга; своим долгом писате-
ля Диккенс считает рассказать всю правду об Америке,
обманувшей его надежды и ожидания увидеть страну
подлинной свободы и демократии, «республику его вооб-
ражения».
Такой книгой стали «Американские заметки» Дик-
кенса, написанные в 1842 г. сразу же по возвращении
из Америки. Диккенс выступил в них как публицист,
зоркий наблюдатель и смелый обличитель американских
порядков. Страстность публициста-обличителя сочетает-
ся в «Американских заметках» с мастерством большого
художника.
Диккенс пишет о Нью-Р1орке, в котором, как и «во
всех больших городах, много зла и добра перемешано
вместе». Нью-Йорк — город кричащих контрастов.
Шумный и яркий Бродвей не скрыл от внимательного
взора писателя бедные и грязные негритянские кварта-
лы города, приюты и дома призрения, мрачный фасад
тюрьмы, именуемой «Гробницей». Диккенс интересуется
устройством больниц и приютов, и ему не понадобилось
много времени для того, чтобы подметить сходство меж-
ду нью-йоркским домом призрения и хорошо знакомыми
ему английскими работными домами. И здесь и там по-
ложение обитателей было одинаково безрадостным и тя-
желым.
Диккенс пишет об американских театрах; они раегю-
1 Ch. Dickens, Works, v. 16, p. 430.
2 Аболиционисты — участники движения за освобождение
негров в Америке*
- 54 -

ложены в прекрасных, благоустроенных зданиях, но ча-
сто пустуют. Серьезным спектаклям публика предпочи-
тает водевили и фарсы.
Специальная глава посвящена американскому зако-
нодательному собранию. Деятельность его членов изоб-
ражена в самом отрицательном свете — «Подлое мошен-
ничество во время выборов; закулисный подкуп государ-
ственных чиновников; трусливые нападки на противни-
ков, когда щитами служат грязные газетки, а кинжала-
ми--наемные перья; постыдное пресмыкательство пе-
ред корыстными плутами... поощрение и подстрекатель-
ство к развитию всякой дурной склонности в обществен-
ном сознании и искусное подавление всех хороших влия-
ний; все это — иначе говоря, бесчестные интриги в самой
гнусной и бесчестной форме—гнездилось в каждом
уголке переполненного зала».
Диккенс поражен грубостью и беспринципностью тех
форм, которые принимает политическая борьба в Аме-
рике, той атмосферой продажности, в которой она про-
исходит. И он совершенно правильно подчеркивает ту
постыдную роль, которую играет в общественной жизни
Соединенных Штатов буржуазная пресса, столь падкая
на громкие сенсации и подкупы.— «...до тех пор, пока
американские газеты будут представлять собой такое
же или почти такое же гнусное явление, как сейчас,—
пишет Диккенс,— нет никакой надежды на сколько-ни-
будь значительное повышение морального уровня аме-
риканского народа».
Особой силы обличительный пафос и гнев писателя
достигает в главе «Рабство». Существующее в Америке
узаконенное рабство, по совершенно справедливому за-
ключению Диккенса, опровергает самый принцип демо-
кратизма в государственном устройстве Соединенных
Штатов. Закон Американской республики, с возмущени-
ем пишет Диккенс, «гласит, что в Вашингтоне — в горо-
де, носящем имя отца американской свободы,— любой
мировой судья может заковать в кандалы первого
встречного негра и бросить его в тюрьму; для этого не
требуется никакого преступления со стороны черноко-
жего».
Весь раздел «Рабство» построен на фактическом ма-
териале, почерпнутом Диккенсом из американских га-
зет. Он насыщает текст примерами, взятыми со страниц
- 55 —

периодической печати. Это отнюдь не специально по-
добранные факты, а те, с которыми каждый американец
встречается ежедневно.
Газетные объявления, на которые ссылается писа-
тель, говорят сами за себя:
«Сбежала негритянка Каролина. Носит ошейник с отогнутым
книзу зубцом.
Сбежала чернокожая Бетси. К правой ноге прикован железный
брус.
Сбежала негритянка Фанни. На шее железный обруч.
Сбежал негритенок примерно двенадцати лет. Носит собачий
ошейник из цепи с надписью «де Лампер».
Сбежал негр Хоун. На левой ноге железное кольцо. Сбежала
также Грайз, его жена, с кольцом и цепью на левой ноге.
Сбежал негритенок по имени Джеймс. На мальчике в момент
побега были кандалы.
Сбежал негр Генри; левый глаз выбит, несколько шрамов от
ножевых ран на левом боку и много следов от ударов хлыста.
Сбежал негритенок Джек. Из левого уха вырезан кусочек».
Сколько страшных трагедий скрыто за этими лаконич-
ными газетными объявлениями! О какой жесткости и
бесчеловечности говорят они! В сознании белых хозяев
негры-рабы уподобляются животным.
Документальный характер «Американских заметок»
придает им особую силу воздействия на читателей. Ха-
рактерная особенность этой книги Диккенса состоит
также в гражданском пафосе ее. Слова обвинения писа-
тель произносит, обращаясь к широкой аудиторий слу-
шателей и читателей; он беседует с ними, ставит вопро-
сы, спешит сам ответить на них; он убедительно аргу-
ментирует свои положения и, выдвигая их, строго при-
держивается фактов.
Диккенс не стремится сознательно сгустить краски.
В «Американских заметках» много замечаний и отступ-
лений юмористического характера; они разрежают ат-
мосферу и вызывают смех. И все же картина, созданная
в книге, весьма безрадостна.
Те факты, которые привлекают внимание писателя,
и характер их освещения в книге свидетельствуют о воз-
росшей идейной зрелости Диккенса.
«Американские заметки» вызвали бурю негодова-
ния со стороны реакционной критики Соединенных Шта-
тов. Диккенс предвидел такой прием и, завершая свою
книгу, писал: «С меня довольно сознания, что из-за на-
писанного на этих страницах я не потеряю по ту сторо-
- 56 —

ну Атлантики ни одного друга, который заслуживает
этого имени... Я ни словом не коснулся оказанного мне
приема и не позволил ему повлиять на эти заметки, ибо
в любом случае — по сравнению с тем, что я ношу в
своем сердце,— это было бы лишь весьма скупой бла-
годарностью тем заокеанским читателям моих предыду-
щих книг, которые встретили меня с распростертыми
объятиями, а не держа руку на стальном курке».
Диккенс не ошибся относительно своих подлинных за-
океанских друзей. Среди них оказались все честные люди
Америки, смело поднимавшие свой голос против рабст-
ва, в защиту справедливости. Генри Лонгфелло, приезд
которого в Англию совпал с выходом «Американских
заметок», высоко оценил книгу Диккенса. Он отмечал,
что доброжелательство и суровость суждений слиты в
ней воедино. Особенно сильным и значительным считал
он раздел о рабстве.
С поддержкой и защитой Диккенса от клеветниче-
ских нападок реакционной печати выступали лучшие
представители передовой американской общественности.
В 1842 г. американский поэт-демократ Уолт Уитмен
опубликовал статью «Боз и демократия»1. В лице Дик-
кенса Уитмен приветствует писателя, выступившего с
защитой простого народа.
Посещение Америки имело для Диккенса очень важ-
ное значение и в том отношении, что оно заставило пи-
сателя расстаться со многими социальными иллюзиями.
Вернувшись в Англию, он по-иному, чем прежде, оценил
отечественные порядки. Его критика стала более суро-
вой; взгляд на вещи — более проницательным.
Но усилению критического начала в творчестве Дик-
кенса способствовали не только американские впечатле-
ния. 1842 г.— год создания «Американских заметок» и
романа «Жизнь и приключения Мартина Чезлвита» —
был годом особенно напряженной социальной борьбы в
Англии. Она не могла не оказать своего влияния и на
Диккенса.
Большим шагом вперед в развитии критического
реализма Диккенса был его роман «Мартин Чезлвит».
1 Эта статья Уитмена была написана в связи с приездом Дик-
кенса в Америку; она не утратила своего значения и к моменту
выхода «Американских заметок».
— 57 —

Произведение это свидетельствовало о возросшей зрело-
сти мастерства писателя и о более углубленном подхо-
де его к вопросу о характере взаимосвязей между людь-
ми в буржуазном обществе. В. Г. Белинский писал, что
«в «Мартине Чезлвите» заметна необыкновенная зре-
лость таланта автора»1. Он отмечал, что это «едва ли
не лучший роман даровитого Диккенса. Это полная кар-
тина Англии со стороны нравов и вместе с тем яркая,
хотя, может быть, и односторонняя картина общества
Северо-Американских Штатов. Что за неистощимость
изобретения, что за разнообразие характеров, так глу-
боко задуманных, так верно очерченных! Что за юмор!
Что за слог!»2
Гораздо более глубоко, чем во всех предшествующих
романах, Диккенс развивает мысль о власти денег в бур-
жуазном обществе, мысль о том, что жажда золота,
страсть к обогащению становится двигательными им-
пульсами поведения людей в капиталистическом мире.
И не случайно одной из центральных тем романа стано-
вится тема борьбы жадной своры родственников за на-
следство богатого старика Мартина Чезлвита. К каким
только уловкам не прибегают они ради достижения же-
ланного капитала! На какие унижения и подлости они
не идут! И в какую бездну лжи и лицемерия они погру-
жаются для того, чтобы угодить старому Чезлвиту! Со-
бравшись у постели умирающего старика, они играют
жалкую комедию родственной любви и преданности, но
за каждым лицемерным вздохом и возгласом сожаления
скрываются корыстные помыслы и эгоистические по-
буждения. Подобострастные улыбки — лишь маски на
лицах этих хищников, маски, которыми они умело поль-
зуются, чтобы скрыть звериный оскал зубов, жадный
блеск глаз. Между ними идет жестокая борьба за на-
следство, за золото. И, разумеется, никакие подлинные
родственные чувства не связывают этих людей; жажда
наживы сводит их вместе у постели тяжело больного
Чезлвита. И сколь бы различными ни были приемы и
средства, к которым обращаются они в процессе борьбы,
цель у них одна — обогащение. О нем мечтает Энтони
1 В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений, т. 8, изд.
АН СССР, М., 1955, стр. 485.
2 Там же, стр. 484—485.
— 58 -

Чезлвит и его сын Джонас, к нему стремится Монтегю
Тигг, надеется на него и молодой Мартин Чезлвит. Но
ни один из них не может превзойти Пекснифа — ни в ма-
стерстве и тонкости применяемых уловок, ни в хитрости,
ни в лицемерии.
Образу Пекснифа в романе принадлежит централь-
ное место. В нем Диккенс запечатлел характерные чер-
ты английской буржуазии, особо выделив одну из них —
лицемерие. При этом в отличие от образов буржуа в
предшествующих романах Диккенса образ Пекснифа
дан в сатирическом плане. В описаниях его поведения
и его характера нет места мягкому юмору, добродуш-
ному смеху или пусть даже и мимолетной, но снисходи-
тельной улыбке. Диккенс до конца баспощаден в обли-
чении его ханжества, эгоизма, жесткости, хитрости и бес-
предельного корыстолюбия. Имя Пекснифа стало нарица-
тельным в Англии, оно применяется для обозначения ли-
цемерия, прикрывающегося маской благопристойности.
Пексниф — невежда, выдающий себя за знатока в об-
ласти архитектуры. Он берет себе учеников; наживается
за их счет, использует в своих корыстных интересах при-
надлежащие им работы и изобретения. Но далеко не
просто разобраться в Пекснифе. Он умело прикидывает-
ся кротким и добродетельным человеком; опутывает со-
беседника паутиной лести и, скрывая подлинное лицо
под маской кротости и смирения, исподволь готовит
свои преступления. Пексниф необычайно словоохотлив.
Елейные, льстивые речи его, преисполненные лицемер-
ных разглагольствований о пользе морали и нравствен-
ности, об отзывчивости и человеколюбии, находятся в
полной противоположности с его подлинной сущностью.
Пексниф преклоняется перед богатством, презирает и
ненавидит бедность. И Диккенс сумел прекрасно пока-
зать, что люди, подобные Пекснифу,— верные защитники
узаконенной буржуазным обществом социальной не-
справедливости. Они готовы защищать порядок, выгод-
ный власть имущим, лицемерно рассуждая при этом о
человеколюбии и принципах гуманности.— «...Если бы
все были сыты и тепло одеты,— рассуждает Пексниф,—
мы лишились бы удовольствия восхищаться той стойко-
стью, с которой иные сословия переносят холод и голод.
А если бы нам жилось не лучше, чем всем прочим, что
сталось бы с нашим чувством благодарности, которое,—
- 59 -

со слезами на глазах произнес мистер Пексниф, показы-
вая кулак нищему, собиравшемуся прицепиться сзади
кареты,— есть одно из самых святых чувств нашей неиз-
менной природы». Так Пексниф оправдывает социаль-
ное неравенство.
Энгельс писал об Англии 30—40-х годов XIX в.: «Ни-
когда не надо забывать, что в Англии происходит от-
крытая социальная война; если буржуазия заинтересо-
вана в том, чтобы лицемерно вести эту войну под покро-
вом мира и даже филантропии, то рабочим может при-
нести пользу только разоблачение истинного положения
вещей, уничтожение этого лицемерия»1.
Нельзя не признать, что созданным им образом Пекс-
нифа Диккенс способствовал разрушению лицемерной
личины английского буржуа.
В «Мартине Чезлвите» — целая галерея образов стя-
жателей. Их облик различен, но в поступках своих все
они движимы одной страстью — страстью наживы. Она
руководит Энтони Чезлвитом и его сыном Джонасом. Они
превыше всего верят в силу кошелька и не остановятся
ни перед чем ради его пополнения. Первые слова, кото-
рые усвоил малолетний Джоиас, были «деньги» и «при-
быль». Мораль стяжателя-отца стала и его моралью, и
очень скоро Джонас Чезлвит начал поучать своего роди-
теля: «Жми других, чтобы тебя не прижали. Вот чем надо
руководствоваться в делах. А все прочее — обман»; «ко-
гда блюдешь свой интерес, не бойся перестараться».
Поучения Энтони Чезлвита, с которыми в свое время
он обращался к сыну, теперь обратились против него.
Джонас мечтает отделаться от папаши, и как можно ско-
рей. Ему нужны его деньги, а вовсе не он сам. Ход рас-
суждений Джонаса вполне логичен: отец пожил в свое
удовольствие, теперь очередь его — Джонаса. «Да я бы
на его месте не знал, куда деваться от стыда, рад был бы
спрятаться в это самое, как там оно называется». «Быть
может,— не без иронии замечает Диккенс,— это неопре-
деленное выражение означало могилу или склеп, или
усыпальницу, или кладбище, или мавзолей, или еще ка-
кое-нибудь слово, которое не позволяло мистеру Джона-
су выговорить его сыновняя любовь». От слов Джонас
Чезлвит переходит к делу, замышляя убийство отца.
1 К. М а р к с и Ф. Энгельс, Сочинения, изд. 2, т. 2, стр. 438.
— 60 —

Свора крупных хищников, состоящая из богатых
буржуа со значительным «весом» в обществе, пополнена
в романе Диккенса целым рядом образов дельцов более
мелкого масштаба.
Таковы Монтегю Тигг, возглавивший дутое акцио-
нерное общество; доктор Джоблинг, умело выходящий из
любой неприятности и ускользающий от ответственности
за свои грязные дела; такова сиделка миссис Гэмп, гото-
вая на любое преступление в том случае, если оно сулит
ей выгоду, и умело скрывающая свои намерения под ли-
чиной отзывчивости и угодливости.
Опыт, связанный с посещением Америки, позволил
Диккенсу расширить рамки изображения капиталистиче-
ского мира. Он ведет своих героев за пределы Англии
в далекую Америку и знакомит их с нравами заокеанской
республики. Картины общественной жизни Соединен-
ных Штатов принадлежат к наиболее сильным в романе
по своему сатирическому звучанию.
Молодой Мартин Чезлвит отправляется в Америку
вместе с Марком Тэпли, ставшим ему верным помощни-
ком и другом. Как и многие другие эмигранты, Мартин
возлагает большие надежды на жизнь в Америке, в
«стране свободы». Однако очень скоро становится вполне
очевидной вся глубина их заблуждения. На своем пе-
чальном опыте познают они прелесть американских «де-
мократических свобод». Мартин и Марк становятся
жертвами компании по продаже земельных участков.
Они приобретают землю в широко рекламируемом райо-
не, носящем название «Эдем», что означает «рай». Зем-
ля оказывается непригодной для обработки, а климат
Эдема непригодным для жизни. Попавшие в сеть наглого
обмана, люди гибнут от голода и болезней. Мартин и
Марк оказываются в числе немногих счастливцев, кото-
рым удалось выбраться живыми из Эдема и добраться
до Англии. Герой Диккенса знакомится с деятелями аме-
риканской прессы. Свое перо они всецело подчинили вла-
сти золота. Характерны названия, которые дает Диккенс
продажным американским газетам — «Клеветник»,
«Нью-Йоркская помойка», «Скандалист», «Домашний
шпион», «Соглядатай», «Добровольный доносчик».
Мартин Чезлвит сталкивается с общественными дея-
телями, политиками, крупными американскими буржуа.
Все они — и завсегдатаи изысканных американских са-
- 61 -

лонов и буржуазные дельцы не столь крупных масшта-
бов — преклоняются перед силой доллара. Деньги заме-
няют ум, образование, сердце. На «свободной» земле
американской буржуазной республики не менее пышно,
чем в монархической Англии, процветают цинизм и неве-
жество, наглость и высокомерие.
В литературе XIX в. Диккенс был одним из первых
писателей, обративших внимание на характерную осо-
бенность жизни американского общества — стандартиза-
цию, нивелировку человеческой личности. Он подметил
страшную силу стандарта и ее воздействие на человека:
«Где только ни собирались вместе человек десять, все они
своим видом, костюмом, правами, привычками, умом и
разговором повторяли мистера Джефферсона Брика,
полковника Дайвера, майора Паукинса, генерала Чока
и мистера Лафайета Кеттла,— повторяли без конца. Все
они делали одно и то же, говорили одно и то же, судили
обо всем одинаково и подходили ко всему с одной и тон
же меркой».
Американская тема в «Мартине Чезлвите» имеет важ-
ное значение. И дело не только в том, что в романе были
реализованы в законченных художественных образах те
идеи и положения, которые в «Американских заметках»
переданы в форме очерков публицистического характера.
Роман «Мартин Чезлвит» расширял представления со-
временников писателя о капиталистическом мире и
объективно приводил читателя к неизбежному выводу о
том, что любая форма буржуазной государственности —
будь то монархия или буржуазная республика — не име-
ет ничего общего с подлинной свободой и демократией.
* #
*
В период 40-х годов Диккенса глубоко волнует во-
прос о путях переустройства и усовершенствования об-
щества.
Писатель продолжает оставаться противником рево-
люционной борьбы и в бурные 40-е годы, в период наи-
высшего обострения чартистских выступлений. Он верит
в возможность переустройства общества мирным путем,
путем морального воздействия на буржуазию и перевоспи-
тания ее. Эти убеждения писателя легли в основу его
«Рождественских рассказов» (1843—1848 гг.) — «Рож-
- 62 —

дественская песнь в прозе», «Колокола», «Сверчок на пе-
чи», «Битва жизни», «Духовидец».
В «Рождественских рассказах» особенно ясно просту-
пают сильные и слабые стороны творчества Диккенса и
его мировоззрения.
Социальная трагедия английского народа всегда на-
ходилась в центре внимания Диккенса. Положение обез-
доленных и угнетенных не могло не волновать писателя-
гуманиста. И в своем рождественском цикле Диккенс
обращается к изображению нищеты и горя людского; он
ведет читателя в каморки бедняков, повествует о их го-
рестях и радостях. В наиболее сильном по своему соци-
альному звучанию рассказе «Колокола» Диккенс смело
заостряет внимание на глубине социальных противоречий
между бедняками и власть имущими. Вместе с тем в сво-
ем упорном стремлении выработать определенную пози-
тивную программу преобразования общества Диккенс
шел ошибочным путем. Писатель верит в возможность
преодоления социальных противоречий через проповедь
альтруизма и организацию совершенной системы воспи-
тания.
Нельзя отрицать тот факт, что Диккенс верил в идею
классового мира и гармонии. Именно этим порождена
идейная ограниченность «Рождественских рассказов», на.
которую сразу же после первого знакомства с ними ука-
зал В. Г. Белинский. В 1845 г. «Отечественные записки»
писали: «По нашему мнению, подобные повести безнрав-
ственны. Из них прямо выходит то заключение, что че-
ловек изменяется к лучшему не вследствие каких-нибудь
важных начал, определяющих его жизнь, а случайным
образом, по поводу явления духов или устрашенный
ночными грезами».
Однако значение рассказов рождественского цикла
далеко не сводится только к этому.
Традиционный жанр святочного рассказа со всеми
утвердившимися в нем атрибутами — переплетение ре-
альности с фантастикой, достоверности с вымыслом, по-
явление духов и волшебников, обязательное завершение
рассказа счастливой развязкой, благополучно разрешаю-
щей все сложные жизненные конфликты,— Диккенс на-
полнил новым содержанием. И глубоко правы были его
современники, увидевшие в «Рождественских рассказах»
выражение актуальных для эпохи идей в подлинно
— 63 —

национальной форме. Интересно, в связи с этим со-
слаться на.отзыв Теккерея о «Рождественской песне»,
Теккерея, которого абсолютно нельзя упрекнуть в какой
бы то ни было склонности к сентиментализму или мещан-
ской идиллии в любой форме ее проявления. Книгу Дик-
кенса Теккерей расценил как национальное благодеяние,
как щедрый дар писателя его соотечественникам. Извест-
но, с каким интересом друзья Диккенса отнеслись к рас-
сказу «Колокола». Это произведение, когда Диккенс впер-
вые прочитал его Макреди и другим своим друзьям, бы-
ло встречено как событие громадной важности, как своего
рода откровение, потрясшее слушателей остротой и сме-
лостью замысла.
С чтением некоторых из своих рассказов Диккенс
выступал перед многочисленными и весьма разнообразны-
ми по своему составу слушателями.
И та восторженная реакция, которой сопровождалось
буквально каждое из его выступлений, была, пожалуй,
одним из наиболее ярких свидетельств признания расска-
зов английской публикой. И в данном случае дело заклю-
чалось не только в замечательном сценическом таланте
Диккенса. «Рождественская песнь» и «Сверчок на печи»
со дня их выхода стали наиболее широко известными,
любимыми и популярными книгами в Англии. Причину
этого следует искать в демократизме рассказов Диккен-
са, в содержащейся в них защите обездоленных и угне-
тенных, в прославлении доброго и отзывчивого человече-
ского сердца, чутко реагирующего на всякую несправед-
ливость.
В рассказах рождественского цикла очень сильна
струя сентиментальности. Интересно в связи с этим вос-
поминание Н. К. Крупской о том впечатлении, какое про-
извел на В. И. Ленина спектакль «Сверчок на печи» на
сцене Московского Художественного театра.— «Уже
после первого действия Ильич заскучал, стала бить по
нервам мещанская сентиментальность Диккенса, а когда
начался разговор старого игрушечника с его слепой до-
черью, не выдержал Ильич, ушел с середины действия»1.
Нельзя не отметить вместе с тем, что в рождествен-
ских рассказах есть и свои положительные стороны. Дик-
1 Н. К. Крупская, Что нравилось Ильичу из художест-
венной литературы. Цит. по сб. «Ленин о культуре и искусстве»,
изд. «Искусство», М., 1S56, стр. 508.
н± ^_

кенс утверждал в своих рассказах принципы моральной
чистоты и нравственности, которые были близки и дороги
простым людям его родины; он прославил прелести се-
мейного уюта и домашнего очага.
И, что особенно важно, Диккенс-реалист вышел дале-
ко за пределы традиционного жанра рождественского
рассказа. В своих лучших вещах этого цикла («Рождест-
венская песнь в прозе» й «Колокола») он обратился к
актуальным проблемам социального характера. На эту
сторону его рассказов сразу же после их выхода обрати-
ла внимание чартистская критика.
Специальный цикл критических статей о «Рождест-
венских рассказах» был помещен в чартистской газете
«Северная звезда». В статьях отмечалась принципиаль-
ная разница между традиционными рождественскими
рассказами с их проповедью классового взаимопонима-
ния и смирения и рассказами Диккенса. «Если когда-ли-
бо писатель заслуживал гордого звания «Поэта бедня-
ков», то Боз поистине достоин его,— писал чартистский
критик.— Какой из живущих сейчас великих писателей,
пишущих прозой или стихом, может так хорошо, так
правдиво изобразить страдания, печали, надежды и ра-
дости миллионов?»1.
Значение «Рождественских рассказов» подчеркивает
и современная прогрессивная английская критика. Кри-
тик-коммунист Т. Джексон в одной из своих статей в
«Дейли уоркер» писал, что в некоторых из них Диккенс
«настолько прочно связал себя и свои взгляды с просты-
ми людьми, ведущими упорную борьбу с невзгодами,
что с этих пор о нем уже нельзя было думать в отрыве
от них. И дело не только в том, что он правдиво описал
нужду бедняков. Он с жаром устремился к теплу их до-
машнего очага с его радостями и прочными семейными
привязанностями в те редкие минуты, когда они могли
чувствовать себя счастливыми. «Рождественская
песнь» — не что иное, как сказка для взрослых. И в пей
раскрывается вся щедрость Диккенса — его наблюда-
тельность, юмор, сила его чувств, его энтузиазм»2.
1 Н. М. Д е м у р о в а, Из истории литературной критики чар-
тистов 30—40-х годов XIX в., т. СХХХ, выпуск 3, «Ученые запис-
ки» МГПИ им. В. И. Ленина, М., 1958, стр< 194.
2 Т. A. Jackson, Dickens is Still Incomparable, «Daily Wor-
ker», Dec. 9, 1954.
5. 1880
65 —

Эти отзывы и оценки полезно иметь в виду, так какв-
критических работах о Диккенсе «Рождественские расска-
зы» обычно истолковываются как выражающие прежде
всего компромиссный характер творчества Диккенса, как
наиболее слабые вещи в его культурном наследии.
Убедительный образ буржуа-скряги Эбенизера
Скруджа создал Диккенс в «Рождественской песне».
Скрудж воплощает в себе эгоизм, скаредность, жесто-
кость, бездушие буржуазного дельца. В мрачной конторе
проходит его жизнь; нет у него ни друзей, ни знакомых.
Радости жизни не знакомы ему. Он бессердечен и скуп.
Для него существуют лишь деньги. Все остальное не име-
ет значения в его жизни. По своим взглядам и убеж-
дениям Скрудж — мальтузианец1. Он презирает бедня-
ков и не признает за ними права жить, иметь семью,
детей.
«Если им легче умереть,— рассуждает Скрудж о бед-
няках,— пусть лучше так и делают: меньше будет лиш-
него народа». Скрудж не признает праздников и не по-
нимает, как могут люди веселиться и радоваться, если
прошедший год не принес им изрядной прибыли. Он воз-
мущается легкомыслием своего племянника, который от-
важился жениться, не имея состояния, и безрассудством
конторщика Боба Крэтчита, не имеющего теплого паль-
то, но покупающего своим детям праздничные подарки.
В глазах Скруджа оба они — безнадежные глупцы.
«О, если бы была моя воля,— гневно восклицает
Скрудж,— каждого идиота, который носится с этим весе-
лым праздником, я бы сварил вместе с его пудингом и
похоронил бы его, проколов ему сперва грудь колом из
остролистника2. Вот что бы я сделал!»
В основу изображения Скруджа Диккенсом положен
прием гротеска. Нарочитое преувеличение всех отрица-
тельных свойств Скруджа вполне очевидно. Его скупость,,
эгоизм, бездушие доведены до предела. Это проявляется
и во внешности героя и в той обстановке, которая era
1Мальтузианец — последователь реакционной человеконе-
навистнической теории Мальтуса, объяснявшего бедность трудя-
щихся при капитализме действием неустранимых законов при-
роды.
2 Пудинг — традиционное рождественское блюдо англичан;
остролистник — обязательное украшение комнат на святочных
вечерах.
— 6G —

окружает. «Что за отъявленный скряга был этот Скрудж!
Выжать, вырвать, схватить, сгресть, сжать в своих жад-
ных руках было любимым делом этого старого грешника!
Он был тверд и остер, как кремень, из которого никакая
сила не могла извлечь искры благородного огня; скрыт-
ный, сдержанный, он прятался от людей, как устрица.
Его внутренний холод отражался на его старческих чер-
тах, сказывался в заостренности его носа, в морщинах
щек, одеревенелости походки, красноте глаз, синеве его
тонких губ и особенно в резкости его грубого голоса.
Морозный иней покрывал его голову, брови и небритый
подбородок. Свою собственную низкую температуру он
всюду приносил с собой: замораживал свою контору в
жаркую пору года и даже в рождество не давал ей от-
таять ни на один градус».
Образ Скруджа глубоко типичен. В нем запечатлены
характерные черты лондонских бизнесменов, дельцов и
финансистов Сити, От Скруджа тянутся прямые нити к
образу мистера Домби (роман «Домби и сын»); к обра-
зу последователя «философии фактов и цифр Гредграйн-
да (роман «Тяжелые времена»). Вместе с тем в «Рожде-
ственской песне» писатель развивает мысль о возмож-
ности нравственного перерождения даже такого закоре-
нелого эгоиста и скряги, как Эбенизер Скрудж, и о том,
что такое перерождение сделает счастливым прежде все-
го его самого.
Но не случайно для раскрытия своего замысла Дик-
кенс обращается к форме рождественского рассказа.
В данном случае самый характер жанра, допускающего
фантастику, помогает писателю разрешить неразреши-
мое. Й если первая часть рассказа выдержана в реали-
стических тонах, то последующие написаны в традицион-
ной форме святочного рассказа. Диккенс вводит фанта-
стический сказочный элемент в повествование. Сказка
переплетается с реальностью. В рождественскую ночь
Скруджа посещают духи времени — дух прошедшего,
настоящего и будущего. Они показывают Скруджу всю
его жизнь. Он видит свое детство и раннюю юность, еще
не омраченные жаждой богатства; он видит свое без-
радостное настоящее; он увидел и свою собственную
смерть в полном одиночестве, и это видение настолько
ужасно, что оно производит неизгладимое впечатление
на Скруджа. Он просыпается. Из эгоиста и скряги
5*
- «7 —

Скрудж превращается в доброго старика, готового по-
могать людям.
В «Рождественской песне», как и в других рассказах
этого цикла, значительное место принадлежит фантасти-
ке. Но использование ее Диккенсом весьма своеобразно.
Описание фантастических видений, появления духов со-
провождается массой деталей реалистического характера,
бытовая достоверность которых нарочито подчеркивается
писателем. Вот в холодный и мрачный дом Скруджа яв-
ляется дух его умершего компаньона Марлея. Зловещая
тень его надвигается на притаившегося у чуть тлеющего
камина Скруджа. И в это самое мгновение Диккенс до-
верительно сообщает, что Марлей, пусть и в образе духа
из загробного мира, явился к Скруджу в своем обычном
жилете, в узких обтянутых панталонах и сапогах; только
кисточки на сапогах стояли дыбом, как и полы кафтана
и волосы на голове. И только тяжелая цепь, опоясываю-
щая Марлея и тянущаяся за ним длинным зловеще зве-
нящим хвостом, была чем-то необычным в заурядной
внешности духа Марлея. Однако и эта цепь, символизи-
рующая тяжесть жизненных грехов скупца и сребро-
любца Марлея (вполне очевидно, что он был достойным
компаньоном Скруджа), состоит из предметов, окружав-
ших его и окружающих Скруджа в их повседневном быту.
Здесь висячие замки и ключи всех размеров, конторские
книги и железные сундучки, деловые бумаги и кошельки
с металлическими запорами.
В видениях прошлого, настоящего и будущего, кото-
рые проносятся перед Скруджем, нет ничего необычного.
Это вполне реальные картины из его жизни, во всем
богатстве бытовых подробностей и деталей. И даже ду-
хи времени являются Скруджу в окружении вполне ре-
альных, привычных взгляду каждого человека предметов.
Так, дух настоящего явился в образе гиганта, восседаю-
щего на своеобразном троне, состоящем из «индеек, гу-
сей, всевозможной дичи и живности, окороков, кусков
мяса, поросят, длинных связок сосисок, пирогов с корин-
кой, плум-пудингов, бочонков с устрицами, горячих
каштанов, румяных яблок и т. п.».
Подобное сочетание фантастического и реального
создает комический эффект и вызывает улыбку читателя.
Условность святочного рассказа становится очевидной.
Форма фантастических видений используется писателем
— 68 -

с вполне определенной целью: нарисовать правдивые кар-
тины жизни. А те традиционно благополучные развязки,
которыми завершаются рождественские повести, в гораз-
до большей степени похожи на сказку, чем суровые кар-
тины реальной действительности, поданные в условной
форме «видений».
Важное место в творчестве Диккенса принадлежит
рассказу «Колокола». В нем поставлен вопрос о поло-
жении народа, раскрыта антинародная сущность бур-
жуазных партий и решительно осуждено мальтузиан-
ство.
Новым для Диккенса был созданный им в рассказе
«Колокола» образ рабочего Вилли Ферна. Честный и
трудолюбивый, Ферн не хочет и не может молчать, стал-
киваясь с несправедливостью. Обращаясь к «сильным
мира сего», он произносит речь в защиту бедняков. Од-
нако протест Вилли Ферна принимает форму апелляции
к хозяевам; Ферн просит у них сочувствия, высказывает
надежду на их отзывчивость. Диккенс и сам глубоко
убежден, что внимательное отношение буржуазии к нуж-
дам рабочих сможет предотвратить нарастающий в на-
родной среде гнев и возмущение.
Остальные рассказы лишены той социальной остро-
ты, которая присуща «Рождественской песне» и «Коло-
колам», и в художественном отношении они много сла-
бее двух первых. Однако и в них и прежде всего в
«Сверчке на печи» Диккенс создал интересные и значи-
тельные образы. Таков Джон Пирибингл, простой возчик,
человек с бесконечно добрым, отзывчивым и доверчивым
сердцем. Большая заслуга Диккенса заключается в том,
что он сумел внушить своим читателям любовь к этому
трудолюбивому человеку, одному из многих в созданной
Диккенсом галерее образоз людей из народа. Он на-
всегда останется в памяти «этот неповоротливый, медли-
тельный честный Джон, этот Джон, такой грузный, но
одаренный таким легким характером; такой грубый с ви-
ду и такой мягкий в душе; такой скучный внешне и та-
кой чуткий внутренне; такой флегматичный, по такой
добрый! О мать-природа! Когда ты одариваешь своих де-
тей той истинной поэзией сердца, что таилась в груди
этого бедного возчика... мы миримся с тем, что они го-
ворят на прозаические темы и ведут прозаическую
жизнь, и благословляем тебя за общение с ними!»

«Сверчок на печи» — это поэтический гимн семейному
очагу, домашнему уюту, это написанная в прозе песня
о добром и отзывчивом человеческом сердце.
*
Лучшим произведением Диккенса 40-х годов был ро-
ман «Домби и сын». Работа над ним была начата в Ан-
глии в октябре 1846 г., продолжена в Швейцарии и Фран-
ции и завершена в апреле 1848 г. после возвращения в
Лондон.
Роман создавался в период наивысшего подъема чар-
тизма в Англии и в разгар революционных событий в
других европейских странах. Во второй половине 40-х
годов все более и более очевидной становилась беспоч-
венность многих иллюзий писателя и прежде всего —
его веры в возможность существования классового мира.
Не могла не быть поколеблена и уверенность писателя в
эффективности апелляции к буржуазии. Жестокое подав-
ление рабочего движения английской буржуазией послу-
жило для него серьезным уроком. Опыт жизни, богатст-
во наблюдений, накаленная атмосфера предреволюцион-
ной Европы позволили Диккенсу создать произведение,
с большой идейной глубиной и художественной убеди-
тельностью раскрывающее антигуманистическую сущ-
ность буржуазных отношений. Большая заслуга Диккен-
са заключается в том, что он сумел показать взаимо-
связь и взаимозависимость, существующую между от-
дельными сторонами и явлениями жизни. Это свидетель-
ствовало о более углубленном подходе писателя к явле-
ниям социальной действительности, и не могло в свою
очередь не оказать влияние на своеобразие романа и в
первую очередь на его построение.
Как и в прежних произведениях Диккенса, в «Домби
и сыне» дана широкая картина жизни Англии. Но если
предшествующие романы Диккенс строил как серию по-
следовательно чередующихся эпизодов или включал в
них несколько параллельно развивающихся и в опреде-
ленные моменты перекрещивающихся сюжетных линий,
то в «Домби и сыне» все вплоть до мельчайшей детали
подчинено единству замысла. Все сюжетные линии рома-
на сходятся и переплетаются в едином центре. Большое
количество действующих лиц романа (а в этом отноше-
— 70 —

нии «Домби и сын» превосходит многие романы Диккен-
са) сосредоточены вокруг фигуры центрального героя;
судьба и своеобразие каждого из них служат единой за-
даче— глубже раскрыть характер главного героя повест-
вования. Идейно-художественным центром романа явля-
ется образ мистера Домби — крупного английского него-
цианта, возглавляющего фирму «Домби и сын».
Образ Домби принадлежит к числу лучших в гале-
рее диккенсовских образов. В его создании Диккенс до-
бился большой силы типизации, высоты художественно-
го мастерства. В. Г. Белинский писал о романе «Домби
и сын»: «Это чудо. Все, что написано до этого романа
Диккенсом, кажется теперь бледно и слабо, как будто
совсем другого писателя. Это что-то до того превосходное,
что боюсь говорить: у меня голова не на месте от этого
романа»1.
Диккенс задумал «Домби и сын» как роман, в кото-
ром будет разрешена «проблема гордости». Но мораль-
ная категория гордости теснейшим образом связана у не-
го с теми социальными условиями, которые ее порожда-
ют. Трагедия Домби — это трагедия потерпевшей пора-
жение гордыни человеческой; вместе с тем история
Домби убеждает в ошибочности того мнения, что деньги
всесильны и на них могут быть куплены привязанность,
счастье, любовь. Больше того, рассказывая в романе ис-
торию крушения семьи и честолюбивых надежд Домби,
Диккенс с большой силой убежденности доказывает, что
деньги несут с собой зло, отравляют сознание людей, по-
рабощают их и превращают в бессердечных гордецов и
эгоистов. Таков мистер Домби. В образе Домби вопло-
щена власть денег, которой подчиняется жизнь буржуаз-
ного общества.
Домби бездушен, суров, холоден. Процветание фир-
мы — вот цель его жизни, смысл его существования —
«Домби и Сын! В этих трех словах выражалась одна еди-
ная идея жизни мистера Домби. Земля была создана для
Домби и Сына, дабы они могли вести на пей торговые
дела, а солнце и луна были созданы, чтобы давать им
свет... Реки и моря были сотворены для плавания их су-
дов, радуга сулила им хорошую погоду; ветер благопри-
1 В. Г. Белинский, Полное собрание сочинений, т. XII, изд,
АН СССР, М., 1955, стр. 442.
— 71 —

ятствовал или противился их мероприятиям; звезды и
планеты двигались по своим орбитам, дабы сохранить
нерушимой систему, в центре которой были они».
Домби самоуверен, и это качество его основано на
твердой уверенности в непоколебимой силе богатства:
«Деньги являются причиной того, что нас почитают, бо-
ятся, уважают, заискивают перед нами и восхищаются
нами».
Домби — типично английский буржуа. Это проявляет-
ся в его стремлении проникнуть в аристократическую сре-
ду, сблизиться с людьми светского круга (отношение
Домби к майору Бегстоку). Это проявляется и в его сно-
бизме. С величайшим презрением относится Домби ко
всем тем, кто стоит ниже его на общественной лестнице.
Денежные интересы мистера Домби, деятельность его
фирмы в той или иной мере оказывают влияние на судь-
бы остальных героев романа и прежде всего на тех, кто
связан с ним родственными узами. В связи с этим нель-
зя не обратить внимания на следующую особенность ро-
мана. Заглавием романа служит название фирмы —
«Домби и Сын». Однако все внимание писателя сосредо-
точено на изображении Домби не в сфере его повседнев-
ной практической деятельности, а в сфере его отношений
с членами своей семьи или людьми, которые имеют к ней
то или иное отношение. Правда, писатель ведет нас и в
контору мистера Домби, раскрывает его взаимоотноше-
ния с управляющим Каркером, рассказывает историю
счастливого спасения Уолтера Гея, который оказался од-
ной из жертв преступных замыслов мистера Домби. Но
все же делец Домби показан главным образом в стенах
своего дома. Было бы неправильно считать, что этим са-
мым Диккенс ограничил рамки изображения действитель-
ности, сосредоточив внимание на проблемах семейного,
морально-этического характера. Заслуга писателя состоит
в том, что через семейные отношения он раскрыл харак-
тер отношений между людьми в буржуазном обществе,
одной из клеточек которого и является семья мистера
Домби. В этой семье все подчинено суровым законам бес-
человечного мира капитала. И именно в этом плане глу-
бокий смысл приобретает заглавие романа. «Домби и
Сын» — название фирмы и в то же время — это история
семьи, в членах которой ее глава мистер Домби видел не
людей, а лишь послушных исполнителей его воли и без-

ропотных служителей интересам его процветающей фир-
мы. На окружающих людей Домби смотрит только с точ-
ки зрения их полезности для его дела. И потому он прос-
то не замечает свою дочь Флоренс. В его глазах она
лишь «фальшивая монета, которую нельзя вложить в де-
ло». Все свои надежды Домби связывает с маленьким
Полем. Сын должен стать наследником и продолжателем
дела отца, всю свою жизнь приумножавшего богатства
фирмы. Совершенно не трогает Домби смерть его первой
жены: она выполнила свой долг — родила ему сына-
наследника, и этого вполне достаточно, чтобы забыть о
ней. «Домби часто имели дело с кожей, но никогда не
имели дела с сердцем»,— замечает Диккенс.
Эгоизм Домби не знает границ. Но и внимание его к
кому-либо не может принести добра. Гибнет маленький
болезненный Поль. Он не может перенести той системы
воспитания, которой подвергает его бездушный отец.
Школа Блимбера и пансион миссис Пипчин оказываются
губительными для него: слабенький и нежный, он нуж-
дался в заботе и ласке. Поль умирает, и возлагаемым на
него надеждам не суждено сбыться.
Смерть сына еще больше ожесточает Домби. И если
раньше он не замечал Флоренс, то теперь он проникает-
ся ненавистью к дочери, продолжающей жить, тогда как
его сын и наследник умер.
Отношения между людьми Домби воспринимает как
своего рода торговые сделки. Он покупает себе жену —
красавицу Эдит. Эдит—аристократка по происхождению.
Такая жена будет великолепным и полезным украшением
дома Домби. Это выгодно для фирмы. Вступая в брак с
Эдит, Домби ни на минуту не сомневается в благородст:
ве своего поступка. Домби уверен, что за деньги можно
купить покорность и послушание, верность и преданность.
Однако власть денег оказывается далеко не всесильной
при столкновении с гордой и сильной Эдит. Она уходит и.ч
дохма Домби. И впервые поколеблена уверенность Домби
в несокрушимости его могущества.
Семейная жизнь Домби терпит полное крушение. Уми-
рает первая жена, умирает Поль, бегут из дома Эдит и
Флоренс. Неудачи постигают Домби и в его делах. Уп-
равляющий Каркер, которому Домби слепо доверялся,
разоряет его и бежит с его деньгами. Каркер, в совер-
шенстве владеющий оружием лести и лицемерия прохо-
— 73 —

дит школу мистера Домби и, усвоив бесчестные приемы
обогащения, обращает их против своего хозяина. Домби
остается в полном одиночестве.
Основным приемом создания образа Домби является
гипербола. Гипербола — одно из средств сатирического
мастерства Диккенса. Преувеличивая основную черту ха-
рактера или внешности своего героя, писатель раскрыва-
ет через нее наиболее существенные стороны описывае-
мого явления.
Особенность характера мистера Домби — чопорного
английского буржуа — прекрасно передана благодаря
тому, что Диккенс постоянно обращает внимание чита-
теля на холод, исходящий от Домби, на ту атмосферу
замораживающего холода, которая царит в его доме.
Мрачные, холодные, пустынные комнаты наводят на
мысль о смерти, посетившей недавно дом мистера Домби.
«Ручки звонков, шторы и зеркала, обернутые газетами и
журналами... навязывали отрывочные сообщения о смер-
тях и страшных убийствах. Каждая люстра, закутанная
в полотно, напоминала чудовищную слезу, падающую из
потолочного глаза. Из каминов неслись запахи, как из
склепов и сырых подвалов». Фасад дома мистера Дом-
би величественен и мрачен. Его окна выходят на ули-
цу, куда почти никогда не заглядывает солнце. Во дворе
растут лишь два чахлых дерева, и листья их прокопчены
настолько, что они не шелестят при дуновении ветра, а
стучат один о другой.
Весь облик хозяина гармонирует с его мрачным уны-
лым жилищем. Диккенс явно утрирует черты характера и
поведения Домби. Он отмечает, что появление Домби
обычно вызывает падение температуры в комнате. Дик-
кенс сравнивает своего героя с вечно прямой и холодной
кочергой, с каминными щипцами.
Нельзя в то же время не заметить, что в романе
«Домби и сын» Диккенс отказывается от чрезмерной
прямолинейности в изображении характеров своих геро-
ев. Характеры Домби, Каркера и особенно Эдит Диккенс
стремится раскрыть в присущей им психологической
сложности. И это, бесспорно, новая черта в творчестве
писателя. В романах 30-х годов этого не было. Образы
Ральфа Никклби, Фейджина в основном одноплановы.
В одной плоскости строится и образ скряги Скруджа.
Домби более сложен. Он жесток, бездушен и холоден, но
— 74 —

его чувство'к Полю велико, и переживания в связи со
смертью мальчика мучительны. Домби эгоистичен, и
в то же время он бесконечно одинок. Домби горд, но об-
реченность этого одинокого гордеца становится очевидной
задолго до его окончательного падения. Предупреждение
о ней звучит в отдаленном шуме волн, который слышится
маленькому Полю; о ней как бы снова и снова напомина-
ют те мрачные и несколько зловещие пейзажи, картины
которых сопутствуют описанию жизни Домби. И уже
совсем явственно это предупреждение слышится в гла-
вах, посвященных описанию взаимоотношений Домби и
Флоренс. Автор прямо говорит о грозящей мистеру Дом-
би расплате за его бессердечие и жестокость.— «Ему суж-
дено вспомнить об этом в той самой комнате в гряду-
щие годы. Дождь, бьющий по крыше, ветер, стонущий
снаружи, быть может, предвещали это своим меланхоли-
ческим шумом. Ему суждено вспомнить об этом в этой
комнате в грядущие годы!»
Еще более сложен характер Эдит Грейнджер. Она вы-
росла в мире, где все продается и все покупается. Ее
также продали, выдав замуж сначала за Грейнджера, а
потом за мистера Домби. Эдит горда, высокомерна, но и
«слишком унижена и подавлена, чтобы спасти себя».
И все же Эдит восстает против деспотизма Домби, про-
тив того бесправного положения, в котором она оказа-
лась, став его женой. Она тоже уходит из дома Домби и
тем самым наносит удар по его фирме. Унижение и гор-
дость, подавленность и мятежность сочетаются в натуре
Эдит.
Диккенс создал в романе замечательную по силе
художественной выразительности и разнообразию индиви-
дуальностей галерею образов людей из народа. Каждый
из них в отдельности и все они вместе противостоят миру
Домби — и уже не только в моральном, но и в социаль-
ном плане. В этом противопоставлении отражаются
противоречия между господствующими классами и наро-
дом. Кочегар Тудл и его жена, капитан Катл и лавоч-
ник Джиле, горничная Сьюзен Ниппер воплощают в себе
лучшие свойства простых людей. Говоря о кочегаре Туд-
ле, Диккенс подчеркивает, что этот рабочий — «полная
противоположность во всех отношениях мистеру Домби».
On прекрасный семьянин, и его семья не заражена все-
проникающей алчностью и корыстолюбием. Ему чужда
— 75 —

лесть и преклонение перед силой золота. Присущее ему
и другим простым людям чувство собственного достоин-
ства сочетается с ясным умом, добротой, отзывчивостью.
С большой симпатией относится Диккенс к трудолю-
бивому Тудлу, чудаковатому Катлу, острой на язычок и
быстрой на работу Сьюзен Ниппер. Всех этих людей
сближает подлинная человечность и готовность помочь
друг другу в беде. Именно в их среде находит приют и
поддержку Флоренс.
Общий тон повествования в романе «Домби и сын»
иной, чем в предыдущих романах. Здесь нет места тому
безграничному оптимизму, который определял характер
юмора более ранних произведений Диккенса. Все чаще и
сильнее звучат ноты печали, все чаще гнев и возмущение
сменяют веселый смех.
Да и сам характер смеха становится иным.
Общественно-политическая борьба в Англии 40-х го-
дов и поездка в Америку заставили Диккенса на многое
взглянуть по-новому. В связи с этим смех Диккенса не
только окончательно утрачивает свою безобидность, но
становится гневно-осуждающим во всех случаях, ког-
да писатель направляет его против тех, кто олицетворяет
несправедливость существующих порядков. И объясняет-
ся это тем, что в период бурных 40-х годов идейно-эмоцио-
нальная, а вместе с тем и эстетическая оценка жизни у
Диккенса становится иной. Его внимание привлекают
большие проблемы социального характера. И если рань-
ше («Николас Никклби») он верил в возможность су-
ществования «добрых коммерсантов» братьев Чирибль,
способных устроить судьбу простого человека, то теперь,
развивая мысль о возможности нравственного перерожде-
ния буржуа, он обращается к форме рождественской
сказки и только особенности этого жанра помогают
ему разрешить неразрешимые противоречия жизни.
(«Рождественская песнь»).
В «Мартине Чезлвите» он создает законченный сати-
рический образ Пекснифа, а в романе «Домби и сын»
достигает большой глубины типизации, запечатлев в об-
разе Домби наиболее характерные черты английского
буржуа и показав глубину той бездны, которая отделяет
людей типа Домби от мира кочегара Тудла. Традицион-
ная счастливая концовка этого романа находится в яв-
ном противоречии со всем повествованием. В романах
— 76 —

40-х годов все определеннее звучит не веселый и беззлоб-
ный смех, определивший юмористическую стихию ранних
произведений Диккенса, а смех сатирический. Своей вер-
шины социальная сатира Диккенса достигает в его рома-
нах 50-х годов, таких, как «Тяжелые времена» и «Холод*
ный дом». Но уже в «Домби и сыне» этот намечающийся
переход от юмора к сатире вполне очевиден; при этом
речь идет не только об элементах сатиры (они были и
прежде у Диккенса), а о характере мировосприятия и
эмоциональном отражении действительности.
Исследователи творчества Диккенса1 справедливо от-
мечают, что в романе «Домби и сын» сама манера харак-
теристики комедийных образов находится в непосредст-
венной связи с их социальной принадлежностью. Так,
например, капитан Катл и владелец лавки морских инст-
рументов Джиле — фигуры явно комические, даже кари-
катурные. Но эти простые, честные и отзывчивые люди
глубоко симпатичны автору, и он смеется над ними весе-
ло и добродушно. И этот смех, это тонкое иронизирова-
ние над слабостями старых чудаков утверждают добрые
начала в человеке и служат большой задаче — созданию
положительных образов простых людей.
Совершенно в ином плане изображены мистер Домой
и английские аристократы. Сатиричен, например, карика-
турный образ матери Эдит — миссис Скьютон. Она смеш-
на со своими жеманными ужимками, лицемерными реча-
ми, фальшивыми улыбками. Но не только смешна; эта
алчная и злая молодящаяся старуха отвратительна: она
торгует свой дочерью, извлекая выгоду из ее красоты.
Диккенс зло смеется над миссис Скыотон, издевается над
ее попытками выглядеть в свои семьдесят лет цветущей
красавицей, над ее стремлением «царить» в обществе и
над ее готовностью пресмыкаться перед богатством Дом-
би. Свое резко отрицательное отношение к миссис Скью-
тон и к другим представителям «высшего света» (образ
Феникса) Диккенс передает с помощью приемов сатири-
ческого шаржа (описание внешности миссис Скьютон, ее
отвратительных ужимок, ее безвкусных туалетов).
Но наибольшей обобщающей силы сатира Диккенса
достигает в образе центрального героя — мистера Дом-
1 См. В. В. Ивашева, Творчество Диккенса, изд. Московско-
го университета, 1954, стр. 227.
— 77 —

би. Образ Домби перерастает в символ зла, порождаемо-
го капитализмом.
В романах Диккенса смех обладает громадной силой.
Сама природа смеха такова, что он пробуждает в челове-
ке чувство собственного достоинства, помогает ему осо-
знать свое превосходство над тем, что достойно осмея-
ния.
В. Г. Белинский писал, что «смех часто бывает вели-
ким посредником в деле отличения истины от лжи»1.
Этой задаче служит и смех Диккенса.
1 В. Г. Белинский, Собрание сочинений в трех томах, т. 3,
стр. 727.

Глава третья
Новым этапом в творчестве Диккенса были 50-е го-
ды. Этот период ознаменован большими достижениями
реализма Диккенса. «Холодный дом», «Тяжелые време-
на», «Крошка Доррит» — все это блестящие художест-
венные полотна, правдиво отражающие жизнь Англии
середины прошлого века.
В своих произведениях и в статьях 50-х годов Дик-
кенс обращается к важнейшим проблемам эпохи, и в ча-
стности к таким темам, как эксплуатация трудящихся и
классовая борьба (роман «Тяжелые времена»).
Социальная система А.нглии, политический и обще-
ственный строй, парламент и суд — все подвергается
критике в романах Диккенса. Писатель, не страшась,
показывает в своих произведениях бюрократизм и кор-
рупцию, создает блестящие сатирические образы парла-
ментариев, членов канцлерского суда и представителей
промышленной буржуазии. В социальных романах 50-х
годов наиболее ярко и последовательно проявилось рез-
ко критическое отношение писателя к буржуазной Анг-
лии.
В то же время 50-е годы — это годы еще большей де-
мократизации мировоззрения Диккенса. В его романах
этого периода еще прочнее утверждается тема народа.
Диккенс создает замечательные образы простых людей
(семья Пегготи в «Давиде Копперфильде», рабочие в
«Тяжелых временах», маленький Джо и собирательный
образ Одинокого Тома в «Холодном доме», обитатели
Подворья Разбитых Сердец в «Крошке Доррит»).
— 7J) —

Характерная особенность романов 50-х годов заклю-
чается также и в том, что сатира преобладает в них над
юмором. Утверждение сатиры как ведущего начала в
творчестве писателя становится возможным при глубо-
ком понимании им противоречий действительности, об-
ращении к, наиболее важным общественным проблемам
эпохи.
Реалистическое творчество Диккенса имело особен-
но важное значение в условиях той обстановки, которая
сложилась в стране после 1848 г. В период 50—60-х
годов Англия переживала период наибольшего экономи-
ческого подъема; она занимала господствующее положе-
ние на международном рынке, владела огромными ко-
лониями. Английская буржуазия непомерно разбогате-
ла; ее прибыли увеличивались не только за счет эксплуа-
тации рабочих и крестьян внутри страны, но и за счет
колониальной экспансии и агрессивного вмешательства
в жизнь других стран. Буржуазия Великобритании не
жалеет средств для подавления освободительного дви-
жения как в колониальных и зависимых от Англии стра-
нах, так и далеко за их пределами. Покорение Индии,
захват Нижней Бирмы, война против Ирана и Китая,
агрессия на Ближнем Востоке и на Балканах, подавле-
ние борьбы за независимость Ирландии — вот путь, ко-
торым шла английская буржуазия к своему господству
на международной арене.
В Англии этих лет не прекращается классовая борь-
ба, хотя сразу же после событий 1848 г. произошел рез-
кий спад рабочего движения; однако он продолжался
недолго, и уже в 1852—1853 гг. новая волна стачек охва-
тила промышленные центры.
В первой половине 50-х годов активизируется дея-
тельность левого крыла чартистов. В 1852 г. начинает
выходить новая чартистская «Народная газета». Чарти-
стские поэты Эрнст Джонс, Вильям Линтон и Дже-
ральд Масси после поражения чартистского движения
в 1848—1849 гг. остаются верными делу рабочего клас-
са. В первой половине 50-х годов их творчество не утра-
тило своего боевого характера. Важнейшим событием в
истории английского рабочего движения был созыв
в 1854 г. в Манчестере рабочего парламента.
Нельзя не отметить, однако, что рабочее движение в
Англии 50-х годов находилось под значительным влия-
- SO -

нием буржуазной идеологии. Воздействия ее не избе-
жали многие руководители рабочего движения. Англий-
ская буржуазия проводила политику подкупа рабочей
верхушки и тем самым культивировала рост оппортуни-
стических настроений. Под их влиянием оказался и ра-
бочий парламент.
В эти годы Диккенс горячо интересовался рабочим
движением. Он побывал во многих промышленных цент-
рах, посещал рабочие митинги, слушал выступления
чартистских ораторов, беседовал с рабочими. Судьбы
народа Англии по-прежнему глубоко волнуют писателя;
он не изменяет своему демократизму. Творчество Дик-
кенса 50-х годов резко выделяется на общем фоне анг-
лийской литературы тех лет.
В 50-е годы одновременно с Диккенсом в английской
литературе выступали Теккерей, Бронте, Гаскелл. Одна-
ко после 1848 г. произведения этих крупнейших писате-
лей-реалистов утратили былую обличительную силу.
В романе «Ньюкомы» сравнительно с «Ярмаркой тще-
славия» значительно снизилась сила сатирического ра-
зоблачения Теккереем буржуазно-аристократической
Англии. После «Джен Эйр» и «Шерли» Бронте не созда-
ла более значительных по своей проблематике произве-
дений. И если в «Мэри Бартон» Гаскелл поставила ак-
туальную проблему положения рабочих, то ее последую-
щие романы в идейно-художественном отношении усту-
пают этому произведению. («Руфь», «Кренфорд».) Та-
ким образом, творчество даже лучших английских писа-
телей после 1848 г. теряло присущую им прежде крити-
ческую силу. Известная идейная ограниченность, свойст-
венная взглядам английских реалистов XIX в. и про-
явившаяся прежде всего в проповеди классового мира,
заявляла о себе в эти годы с особой силой.
Большие полотна, вызванные к жизни подъемом ра-
бочего движения и отражавшие общественно-политиче-
скую и частную жизнь различных социальных слоев
английского общества, сменяются произведениями все
более и более далекими от насущных проблем современ-
ности и затрагивающими лишь отдельные частные поро-
ки капиталистического общества. С середины XIX в. в
Англии активизируется буржуазная литература, отве-
чавшая интересам, требованиям и вкусам правящих
классов.
6. 1880.
- 81 —

После революции 1848 г. буржуазная культура быст-
ро идет к упадку. Отказ от реализма проявился в отказе
от больших обобщений, в скрупулезно точном воспроиз-
ведении отдельных моментов и фактов, не раскрываю-
щих сущность явлений общественно-политической жиз-
ни. Английский социальный роман вступает в период
кризиса.
Одна из крупных английских романисток Джордж
Элиот стремится увести читателей от разрешения боль-
ших вопросов социального характера. Даже в ее луч-
ших романах («Мельница на Флоссе», «Адам Бид») ме-
лочное копирование действительности вытесняет широ-
кие обобщения, описательность подменяет глубокий ана-
лиз. Заслуга Джордж Элиот заключается в том, что, про-
должая традицию Диккенса, она обращается в своем
творчестве к изображению жизни простых людей Анг-
лии. Писательница сочувствует своим героям — крестья-
нам, ремесленникам — и внимательно следит за перепе-
тиями их трудной жизни. Однако демократизм Элиот
лишен подлинной глубины. Писательница склонна под-
черкивать в своих героях их незначительность, зауряд-
ность. Она избегает ярких красок, резких контрастов.
Элиот создает эстетику «умеренного» реализма, согла-
сно которой писатель должен отказаться от изображе-
ния всего необычного, яркого, исключительного. Глубо-
кое познание действительности Д. Элиот подменяет по-
верхностной описательностью. Во многих ее романах
звучит проповедь классового мира, смирения и покорно-
сти. Джордж Элиот стала главой английского позити-
визма.
На тех же позициях стоял и Энтони Троллоп, сде-
лавший целью своего творчества воспевание всего обы-
денного, мирных будней буржуазного благополучия. Пи-
сатель умиляется спокойным течением повседневной
жизни обеспеченных семей. Огонь домашнего очага ге-
роев Троллопа не колеблется от дуновения ветра окру-
жающей жизни. Этот ветер просто не проникает за
толстые стены их домов. Жизнь, описываемая Тролло-
пом,— это медлительное, спокойное существование, это
эгоистичный мир домашнего благополучия сытого бур-
жуа, которому нет дела до окружающего. Бытовизм,
фактография подменяют в романах Троллопа правду
жизни.
— 82 -

В 50—60-е годы широкое распространение в Англии
получает детективный или так называемый «сенсацион-
ный» роман — этот излюбленный жанр развлекательной
буржуазной литературы. Представители этой разно-
видности литературы Коллинз и Рид, развлекая читате-
ля, уводили его от реальной действительности.
Буржуазные писатели служили интересам своего
класса, не только забавляя, развлекая и льстя. Многие
из них откровенно восхваляли военную агрессию и ко-
лониальные захваты Британской империи. Поэт Альф-
ред Теннисон, некогда воспевавший средневековое ры-
царство, теперь прославляет «процветающую» виктори-
анскую Англию. Поиски изысканных поэтических форм
и образов сочетаются у него с откровенной защитой на-
рождающегося британского империализма.
Что касается Диккенса, то его творчество резко вы-
деляется на общем фоне английской литературы тех
лет. В лучших романах Диккенса 50-х и 60-х годов реа-
лизм не только не снижается, но достигает еще большей
силы и глубины обобщений.
Вместе с тем нельзя не отметить, что те противоре-
чия, которые уже проявились в более ранних произве-
дениях писателя (проповедь альтруизма, вера в сущест-
вование «добрых» и «отзывчивых» буржуа), не исчезли в
его творчестве данного периода. Прежде всего это ска-
залось во многих рассказах Диккенса 50-х годов, кото-
рые печатались на страницах редактируемого им начи-
ная с 1850 г. журнала «Домашнее чтение» («Household
Words»)1. Весьма противоречива уже та программа
журнала, с которой выступил Диккенс как его редактор.
Диккенс стремится направить деятельность своего
журнала на улучшение положения самых широких на-
родных масс. Однако представление о путях достижения
этой цели было у Диккенса ошибочным. И потому в сво-
ем «Обращении к читателю», которое было предпосла-
но первому номеру журнала, он призывает к вазимопо-
ниманию классов и социальному миру. Писатель верит в
возможность достижения того и другого.
Эти слабые стороны мировоззрения Диккенса про-
явились в его рождественских рассказах 50—60-х годов
(«Крушение Золотой Марии», «Дом с привидениями»,
1 С 1859 г. этот журнал стал выходить под названием «Круг-
лый год» («All the Jear Round»),
6* — 83 —

«Чей-то багаж» и некоторых других). В этих, наиболее
слабых, вещах Диккенса весьма отчетливо дает о себе
знать стремление писателя обойти сложные социальные
проблемы, подменить их занимательным сюжетом. Од-
нако в наиболее значительных вещах Диккенса — рома-
ны «Холодный дом», «Крошка Доррит», «Тяжелые вре-
мена»— эти тенденции не получили своего развития.
Диккенс-романист оставался стойким и последователь-
ным могиканом критического реализма. И в этом — не-
преходящее значение его реалистического творчества.
* *
В 50-е годы расширяются литературные знакомства
и связи Диккенса. Он много путешествует: посещает
многие города Англии, осень 1853 г. проводит в Швей-
царии и Италии, часто бывает во Франции, довольно
долгое время живет в Париже. Прекрасный оратор,
Диккенс выступает на многочисленных ассамблеях, на
торжественных заседаниях, устраиваемых всевозможны-
ми обществами. Он ведет обширную переписку со мно-
гими писателями, актерами, критиками.
Диккенс переписывался с Теккереем и Элизабет Гас-
келл, с Джордж Элиот и Джорджем Мередитом, с Уил-
ки Коллинзом и Чарльзом Ридом, с Бульвер-Литтоном и
Альфредом Теннисоном, с Робертом Браунингом и кри-
тиком Генри Люисом и др. В переписке Диккенса содер-
жатся интересные замечания и высказывания о творче-
стве этих писателей.
Важной стороной деятельности Диккенса начиная с
50-х годов является его работа с молодыми писателями,
которую он не прекращал до конца своей жизни. Дик-
кенс становится учителем и наставником многих начи-
нающих литераторов (Коллинз, Уилле, Морлей и др.).
Редакция «Домашнего чтения» превращается в своего
рода центр, вокруг которого группируются молодые пи-
сательские силы. Признанный мастер в области литера-
туры, Диккенс направляет их творческое развитие, ру-
ководит их деятельностью, сам редактирует и в необхо-
димых случаях существенным образом исправляет и до-
полняет их произведения.
К 50-м годам относится знакомство и начало много-
летней дружбы Диккенса с его соотечественником — пи-
— 84 -

сателем Уилки Коллинзом. Коллинз выступил в литера-
туре в начале 50-х годов, и его роман «Бэзил» получил
высокую оценку Диккенса. Вскоре У. Коллинз становит-
ся одним из наиболее близких друзей Диккенса и под
его руководством принимает самое непосредственное
участие в издательских делах журнала «Домашнее чте-
ние». Постепенно эта дружба переросла в творческое
сотрудничество двух писателей. Совместно с Коллинзом
Диккенс пишет повесть «Путешествие двух подмастерь-
ев» (1857); в соавторстве с Коллинзом написаны многие
его рассказы конца 50-х — начала 60-х годов («Рецепты
доктора Мэриголда», «Гостиница остролистника» и др.)-
Диккенс был прекрасно осведомлен о событиях ли-
тературной и культурной жизни Франции. Еще в 40-х
годах он познакомился в Париже со многими француз-
скими писателями.
Большое впечатление произвела на него встреча с
Виктором Гюго. В салоне мадам де Ламартин, англи-
чанки по происхождению, Диккенс встречался с Теофи-
лем Готье, Эженом Сю, Александром Дюма. К этому
времени Диккенс уже совершенно свободно говорил по-
французски и принимал самое непосредственное уча-
стие в беседах и спорах.
В 50-е годы круг французских знакомств Диккенса
значительно расширился. Великий английский писа-
тель— желанный и почетный гость многих парижских
салонов. Он бывает в доме знаменитой певицы мадам
Виардо, где встретился с Жорж Санд. К этому же пе-
риоду относится его знакомство и дружба с француз-
ским драматургом Скрибом. Их сближала общая лю-
бовь к театру. Вместе со Скрибом Диккенс посетил мно-
гие спектакли парижских театров; Скриб познакомил
его с композитором Обером.
Все эти знакомства, встречи и дружеские связи спо-
собствовали расширению круга литературных интересов
английского писателя, включали его в насыщенную
значительными событиями культурную жизнь не только
Франции, но и других европейских стран.
В феврале 1856 г. в «Revue des Deux Mondes» бы-
ла помещена статья о творчестве Диккенса; она называ-
лась «Чарльз Диккенс, его талант и его произведения».
Автором статьи был известный французский критик
Анри Тэн (Henri Taine). Он писал о Диккенсе как об
- 85 —

одном из наиболее талантливых писателей века и поста-
вил его имя в один ряд с именами крупнейших художни-
ков мира. Во Франции статья Тэна была первым боль-
шим и серьезным критическим очерком о творчестве
английского писателя. Она означала признание таланта
Диккенса в стране, давшей миру величайших романи-
стов— Гюго, Жорж Санд, Стендаля, Бальзака.
Возможно, что именно во время своего пребывания
в Париже в середине 50-х годов Диккенс познакомился
с некоторыми произведениями Н. В. Гоголя, переведен-
ными на французский язык Луи Виардо. Одно из писем
Диккенса к Бульверу-Литтону — ценное свидетельство
знакомства Диккенса с произведениями русского писа-
теля-реалиста.
Многие письма Диккенса, датированные 1857 г., ад-
ресованы датскому писателю — Хансу Андерсену. Зна-
менитый сказочник принадлежал к числу наиболее лю-
бимых Диккенсом писателей. Гольдсмит, Ирвинг и Ан-
дерсен—эти три имени могут быть поставлены рядом
по тому значению, которое имели они для Диккенса.
Диккенс восхищался сказками Андерсена.
Знакомство и дружба Диккенса и Андерсена имеет
свою историю. Ее начало относится к 1847 г., когда они
впервые встретились. Андерсен приехал в Лондон с за-
ветной мечтой увидеться с Диккенсом, романами кото-
рого он зачитывался. Диккенс подарил Андерсену свои
книги с дружеской надписью. В течение последующих
десяти лет писатели обменивались письмами и с нетер-
пением ждали новой встречи. Она состоялась в 1857 г.
Андерсен пять недель провел в доме Диккенса.
Взаимная симпатия английского и датского писателен
во многом обусловлена некоторыми родственными чер-
тами в их творчестве. Оба они чувствовали эту близость,
и мысль о ней хорошо выражена в одном из писем Ан-
дерсена: «Когда я читаю книги Боза, я часто думаю, что
я видел своими глазами все то, о чем он пишет, и чувст-
вую, что могу написать так же. Все, что покоряет меня в
его книгах, становится как бы частью моей собственной
натуры»1.
Андерсена роднит с Диккенсом умение тепло и про-
1 Цит. по кн. Una Pope-Henessy. «Charles Dickens», London,
1946, p. 257.
— S6 —

никновенно изображать жизнь простых добрых людей с
ее горестями и радостями, семейный уют, способность
вселять живую душу в мир вещей, оживлять их силой
своей фантазии и с тонкой иронией повествовать о их
тайных мыслях и самых неожиданных поступках. Не
случайно образ поющего свою песенку сверчка — этого
гения семейного очага — стал одним из наиболее люби-
мых Андерсеном диккенсовских образов.
* *
*
В ноябре 1850 г. Диккенс закончил роман «Давид
Копперфильд», над которым он работал с весны 1849 г.
Он написан в форме жизнеописания героя; рассказ ве-
дется от первого лица. Это лирические воспоминания
рассказчика о днях детства и ранней юности, о его пер-
вых шагах на литературном поприще, о его невзгодах и
жизненной борьбе, о его любви и обретенном им семей-
ном счастье.
Вместе с тем нельзя не отметить, что традиция дик-
кенсовского романа 30-х годов, романа о судьбе молодого
человека XIX в. («Оливер Твист», «Николас Никклби»),
к которой Диккенс вновь обращается в «Давиде Коппер-
фильде», претерпевает существенные изменения. И это
вполне закономерно, если учесть события 40-х годов и
значительно возросший художественный опыт писателя.
Новым в романе «Давид Копперфильд» является стрем-
ление писателя показать характер героя в процессе его
становления, развития, в его противоречиях и внутрен-
ней борьбе. Образ Давида лишен той односторонности,
прямолинейности, которая была присуща образу Нико-
ласа Никклби. Писатель не скрывает слабостей своего
героя, рассказывает о его ошибках и заблуждениях.
Характер Давида представлен в его развитии, и фор-
ма жизнеописания как нельзя больше подходит для
этого.
Диккенс стремится передать «движение жизни», ко-
торую он образно сравнивает с вечно струящейся рекой,
неслышно несущей свои воды от детства к юности и к го-
дам зрелости.
Герой Диккенса, пройдя сложные жизненные испы-
тания, не утрачивает лучших черт своего характера, не
разочаровывается в жизни. Он сохраняет свою нравст-
— 87 —

венную чистоту, доброту и отзывчивость сердца и, что
особенно важно, свою веру в людей. И в этом отношении
Давид Копперфильд отличается от героев многих рома-
нов западноевропейских писателей-реалистов, бывших
современниками Диккенса (Теккерей, Стендаль, Баль-
зак).
Существенное место в романе занимают образы про-
стых людей; писатель уделяет им гораздо большее вни-
мание, чем в предшествующих романах. Если в «Домби
и сыне» образ кочегара Тудля, имевший очень важное
значение в плане противопоставления его мистеру Дом-
би, играет все же эпизодическую роль в развитии дейст-
вия романа, то в «Давиде Копперфильде» образу старо-
го рыбака Пегготи принадлежит одно из центральных
мест. С семейством Пегготи связаны многие сюжетные
линии романа; и общее жизнеутверждающее значение
его определяет тема простого человека, отстаивающего
свое достоинство в мире буржуазного расчета, лицеме-
рия и ханжества.
«Давид Копперфильд» — в значительной мере роман
автобиографический. Рассказывая о тяжелых днях дет-
ства Давида, о его работе на винном складе, о его дет-
ских разочарованиях и несбывшихся надеждах, Дик-
кенс воспроизводит историю своего собственного безра-
достного детства. Автобиографический характер имеют
и многие другие эпизоды (работа Давида чиновником и
парламентским репортером, его обращение к литератур-
ным занятиям, отчасти история его женитьбы и некото-
рые эпизоды, связанные с семейной жизнью). И все же
«Давид Копперфильд» — это не автобиография писате-
ля, не только «взгляд в прошлое». Этот роман свиде-
тельствует о возросших демократических симпатиях его
автора, об углублении демократизма его взглядов. Са-
мый факт появления этого романа непосредственно по-
сле событий 1848 г. вполне закономерен для творчества
Диккенса. Писатель, который прошел уже значительный
творческий путь и реалистическое мастерство которого
окреплс в бурные 40-е годы, оглядывается в прошлое,
стремясь отдать себе отчет во всем пережитом и пере-
чувствованном; это необходимо ему для дальнейшего
движения вперед.
Пожалуй, ни в одном из романов Диккенса не уде-
ляется столь большого внимания проблеме воспитания,
— 88 —

как в «Давиде Копперфильде»,— и это вполне понятно,,
так как речь здесь идет о формировании личности героя,
о становлении его характера.
Детство Давида. Мирное и счастливое течение жизни
ребенка нарушается вторжением в дом Копперфильдов
мистера и мисс Мардстон, они предвестники того боль-
шого и несправедливого мира, с которым в ближай-
шее время предстоит встретиться Давиду. Отчим Дави-
да мистер Мардстон и его сестра — первые наставники
мальчика. Их уроки и поучения исковеркали детство Да-
вида, отравили его существование под родной крышей.
Корыстолюбивые и жестокие люди, они меньше всего по-
мышляли о благе ребенка. Диккенс самыми различны-
ми способами подчеркивает бездушие и черствость
Мардстонов и, как всегда, уделяет особое внимание
портретной характеристике. Черные и пустые глаза ми-
стера Мардстона внушают ужас ребенку; его квадрат-
пая нижняя челюсть говорит о жестокости. Что касается
мисс Мардстон, то вся ее внешность как нельзя лучше
оттеняет характер этой «металлической леди». На Да-
вида наводит ужас мрачный, мужеподобный вид мисс
Мардстон, ее густые черные брови, сросшиеся над круп-
ным носом и напоминающие бакенбарды, «которых, по
вине своего пола, она была лишена».
Уроки, даваемые Давиду отчимом, превращаются в.
мучение для ребенка. Мистер Мардстон унижает его до-
стоинство и стремится к полному подчинению его воли.
Он совершенно не считается с возможностями ребенка
и наслаждается его беззащитностью.
Домашнее «воспитание» сменяется школьным. Дави-
да определяют в школу мистера Крикла — «Сэлем Ха-
уз». Это учебное заведение, возглавляемое разорившим-
ся торговцем хмелем, не только не приносит никакой
пользы детям, но калечит их нравственно. Давиду сразу
же пришлось пережить всю тяжесть незаслуженного
унижения, когда в наказание его заставили носить на
спине картонный плакат с надписью «Берегитесь! Ку-
сается!»
Нужно было обладать незаурядными способностями,
чтобы в мрачной атмосфере Сэлем Хауза настойчиво
подбирать крохи школьной премудрости. В школьных
эпизодах «Давида Копперфильда» Диккенс не прибега-
ет к приемам чрезмерной гиперболизации и шаржирова-
— 89 —

ния, как это делалось в более ранних его романах («Ни-
колас Никклби», «Домби и сын»). Здесь все выглядит
проще, обыденнее. Но общее впечатление не становится
от этого менее тяжелым.
Настоящей школой для Давида была школа жизни,
и его подлинными наставниками были простые люди —
такие, как его няня Пегготи, мистер Пегготи, Хэм, ма-
лютка Эмми. Именно они стали его верными друзьями;
в общении с ними находил он поддержку в дни своего
безрадостного детства, когда ни от кого больше не полу-
чал он ни совета, ни одобрения, ни утешения, ни помо-
щи. Перевернутый старый баркас, служивший домом се-
мейству Пегготи, Давид с ранних дней своего детства
привык считать самым надежным убежищем. Эти про-
стые люди на протяжении всей жизни служили для Да-
вида примером благородства, честности, бескорыстия,
человечности. Общению с ними обязан он лучшими чер-
тами своего характера.
Истинным другом Давида становится и его бабка
мисс Бетси Тротвуд. Образ бабушки — один из наибо-
лее интересных в романе. Он строится на противопоста-
влении ее внешней резкости, прямолинейности, доходя-
щей порой до грубости, ее угловатых манер и подчерк-
нутой решительности доброте ее сердца, отзывчивости.
Бетси Тротвуд — женский вариант традиционного об-
раза диккенсовского чудака (вспомним капитана
Каттла в «Домби и сыне», Ньюмена Ногса в «Николасе
Никклби»). Бетси Тротвуд имеет солидный капитал, она
без особого труда устраивает жизнь Давида. Но вся ее
собственная жизнь — решительный протест против уста-
новленных норм и правил буржуазного существования.
Поведение бабушки, отличающееся смелыми в ее возра-
сте экстравагантными выходками (достаточно вспом-
нить решительную борьбу Бетси Тротвуд с ослами),—
это своего рода вызов лицемерной благопристойности
«добропорядочных» обывателей. Она ценит деньги лишь
в той степени, в какой они могут оказать помощь окру-
жающим ее людям. Она берется за воспитание Давида,
и цель ее вполне определенна: «хочу, чтобы ребенка
сделали счастливым и полезным человеком». Взгляды
на воспитание у Бетси Тротвуд прямо противоположны
«принципам» Мардстона и «системе» Крикла. Глубокая
мудрость заключается в ее отношении к Давиду: она
— 90 —

предоставляет ему свободу выбора жизненного пути,
руководя им и направляя его незаметным образом.
Самая характерная черта Бетси Тротвуд заключает-
ся в том, что во всех случаях жизни она остается «со-
вершенно нечувствительной к общественному мнению».
Именно поэтому в доме ее находит приют старый ми-
стер Дик, этот чудак, выживший из ума, но сохранив-
ший доброе сердце и детскую наивность; потому бабуш-
ка так быстро находит общий язык с Пегготи и стано-
вится защитницей Давида, преследуемого Мардстоном.
Диккенс показывает в своем романе людей, искале-
ченных воспитанием. Таковы Стирфорт и Урия Гипп.
Рассказывая о судьбе каждого из них, писатель глубо-
ко анализирует причины, порождающие моральное
уродство этих людей; и он справедливо видит эти при-
чины в общественной системе.
Стирфорт вырос в обеспеченной аристократической
семье. Его воспитывала мать, не чаявшая в нем души.
С раннего детства Стирфорту внушали мысль о его пре-
восходстве над другими людьми, о его исключительных
способностях, о его редком уме. Стирфорт занимал осо-
бое место в школе Крикла. Избалованный и надменный,
он с презрением относился к остальным ученикам, изде-
вался над бедным учителем Меллом. Стирфорт был, не-
сомненно, одаренным и внешне обаятельным человеком.
Но жизнь, которую он вел, способствовала развитию на-
иболее отталкивающих черт его характера. Естествен-
ным следствием индивидуализма Стирфорта становится
его жестокость. Он вторгается в жизнь семьи Пегготи,
губит жизнь Эмили и Хэма, причиняет страшное зло
старому Пегготи и не испытывает при этом никаких уг-
рызений совести. Свое отношение к простым людям
Стирфорт высказывает весьма цинично: «Конечно,
разница между ними и нами велика. Не приходится
ждать, что они так же чутки, как мы. Их не так-то лег-
ко возмутить или обидеть... по натуре они не очень чув-
ствительны и могут быть за это благодарны, потому что
их так же нелегко уязвить, как нелегко и поцарапать их
толстую, грубую кожу». Какое высокомерие звучит в
этих словах Стирфорта! И как глубоко заблуждался он
относительно таких людей, как Хэм и Пегготи. Всем сво-
им романом Диккенс утверждает мысль о превосходстве
простых людей над миром стирфортов. В одной из за-
- 91 —

ключительных глав («Буря») рассказывается о трагиче-
ской гибели Хэма и Стирфорта. Оба они погибают во
время морской бури. Но смерть их столь же различна,
как различна была и их жизнь. Героически гибнет мо-
лодой рыбак Хэм, самоотверженно принявший участие
в спасении тонущего судна. Он не задумываясь отдает
свою жизнь оказавшимся в беде людям. Жертвой штор-
ма оказывается и Стирфорт. Однако его гибель воспри-
нимается как справедливое возмездие за то зло, кото-
рое он причинил Эмили и ее близким.
Наиболее зловещая фигура в романе — Урия Гипп.
Урия Гипп — ужасающее порождение порочной системы
буржуазного воспитания. Однако и жизнь и характер
его — полная противоположность Стирфорту. Урия
Гипп исковеркан буржуазной благотворительностью;
«прелести» ее познали и его родители, люди весьма
скромного достатка, которые за долгие годы пребывания
в благотворительных заведениях усвоили привычку сми-
ренно преклоняться перед своими благодетелями, лице-
мерить и льстить им.— «Ведь мы люди ничтожные, сми-
ренные»— эти слова стали своего рода лозунгом семей-
ства Гиппов. «И мой отец и я,— рассказывает Урия,—
учились в частной благотворительной школе для маль-
чиков, а мать в общественной, тоже благотворительной.
С утра до вечера нас обучали смирению и больше ниче-
му! Мы должны быть смиренны и перед этой особой и
перед той особой, здесь мы должны ломать шапки, там
должны отвешивать поклоны и всегда обязаны знать
свое место и всегда унижаться перед высшими. А сколь-
ко этих «высших» у нас было! За свое смирение отец по-
лучил бляху старшины в школе. И я тоже. За свое сми-
рение отец получил место пономаря. Люди почтенные
признали его человеком столь хорошего поведения, что
решили выдвигать».
Урия прекрасно чувствовал всю бездну лицемерия
школьного преподавания: «С девяти часов до одиннад-
цати там учат, что труд — это проклятье, а с одиннадца-
ти до часу — что это благословение и радость».
Урия Гипп пошел дальше своих родителей. Он проч-
но усвоил уроки, преподанные ему в школе для бедных,
и, затаив на время свою ненависть к тем, кто научил
его смиренно унижаться, начал свою борьбу за место в
жизни. Его низость, хитрость и озлобленность не знали
— 92 —

предела. Но ему приходилось всеми силами скрывать их
под маской смиренной покорности. Урия знает, что без
смирения ему не удастся никого «обойти». «Будьте сми-
ренны, Урия,— твердил ему отец.— Людям нравится
быть выше вас, вот вы и пригибайтесь». И вот Урия на-
чал свой путь. К любой цели он, пресмыкаясь, ползет
по земле, и каждое препятствие кажется ему огромным.
Потому он и ненавидит даже тех, кто без всякого злого
умысла встречается с ним на его жизненном пути.
Урия Гипп — воплощенное лицемерие; этот человек
страшен в своей злобе против людей и в своем стремле-
нии выдвинуться. Давид потрясен его низостью и озлоб-
ленностью: «Тут я впервые понял, какой неумолимой,
мстительной и подлой может стать натура человека, ко-
торую так долго, с самых его ранних лет подавляли».
Начав свою карьеру незаметным клерком в адвокат-
ской конторе Уикфилда, Урия обманывает доверие свое-
го хозяина, ловко использует его слабости и прибирает
к своим рукам и его дела и его состояние. Он строит
планы относительно женитьбы на дочери мистера Уик-
филда Агнес. И чувствуя свое близкое торжество над
Давидом, над многими другими людьми, которые преж-
де не видели в нем человека и не обращали на него вни>-
мания, Урия внутренне ликует. «Этим он себя возна-
граждает за то, что внешне вынужден себя обуздывать».
Попав в тюрьму после того, как были разоблачены
его преступные замыслы, Урия не отказывается от свое-
го излюбленного и проверенного годами оружия. Обла-
ченный в арестантский халат, воздев глаза и руки к не-
бу, он восхваляет тюремные порядки, желая выслужить-
ся перед начальством и посетителями тюрьмы.— «Мне
хотелось бы, чтобы у моей матери было такое же ду-
шевное состояние, как у меня. Если бы я сюда не попал,
я не был бы в таком состоянии. Я хочу, чтобы сюда по-
пала и моя мать. Какое счастье для каждого попасть
сюда!»
Урия Гипп отвратителен, и это проявляется по толь-
ко в его поступках и речах, но и в его внешности, в его
манерах. В галерее диккенсовских типов Урия Гипп пре-
восходит всех своим уродством. Его физиономия «напо-
минает лицо мертвеца», «бровей у него почти не было
вовсе, а карие глаза с красноватым оттенком казались
такими оголенными, что, помню, я задал себе вопрос,
— 93 —

как это он может спать»; «...у него не было ничего похо-
жего на улыбку и он мог только растягивать рот, причем
на щеках появлялись две твердые складки, по одной на
каждой щеке, что и заменяло ему улыбку». У Урии хо-
лодные липкие руки, они похожи на скользкую клейкую
рыбу. «Он частенько потирал одну ладонь о другую,
словно выжимал их, стараясь высушить и согреть, и то
и дело украдкой вытирал их носовым платком». Кост-
лявое тело Урии странным образом извивается и напо-
минает змею. В минуты радости он испускает короткий
смешок и становится похожим на злого павиана. Весь
портрет Урии выдержан в манере сатирической гипербо-
лизации, и это еще более оттеняет его моральное урод-
ство.
По своему построению и общему тону повествования
роман «Давид Копперфильд» отличается от остальных
произведений Диккенса 50-х годов; он написан в мягких
лирических тонах, ему свойственен тонкий юмор. Этот
роман можно рассматривать как переходное произведе-
ние от ранних периодов творчества писателя к более
поздним.
*
В 1853 г. Диккенс закончил роман «Холодный дом».
Это большое многопроблемное и многоплановое произ-
ведение, в котором глубоко раскрыты сложные противо-
речия английской действительности. Общее пессимисти-
ческое звучание романа вытекает из неверия писателя в.
возможность разрешить трагические противоречия жиз-
ни общества теми путями, на которые прежде он возла-
гал надежды. «Холодный дом» отличается смелостью и
остротой социальных обобщений, большой впечатляю-
щей силой сатирических образов.
Объектом критики становится английский консерва-
тизм, стремление буржуазии сохранить в неприкосновен-
ности установленные порядки и ту страшную рутину, ко-
торая царит в государственных учреждениях.
Тема романа — судебный процесс между представи-
телями семейства Джарндис, который на протяжении
многих десятилетий ведется канцлерским судом Англии.
Канцлерский суд с его сложной бюрократической ма-
шиной, системой подкупов и крючкотворством, с его
бесконечной судебной волокитой становится воплоще-
— 94 —

нием всего общественно-политического строя Англии, ее
консервативной государственной системы. Замысел ро-
мана определил его композицию. Судьбы всех главных
героев так или иначе связаны с канцлерским судом. То,
что происходит в стенах его мрачного здания, наклады-
вает свой неизгладимый отпечаток и на жизнь владель-
цев богатых аристократических особняков, и на сущест-
вование обитателей лондонских трущоб. Канцлерский
суд — это своего рода узел сложнейших социальных
противоречий, трагическую неразрешимость которых так
глубоко чувствовал Диккенс в годы работы над «Холод-
ным домом».
Роман начинается картиной холодного туманного
дня, она дает тон всему повествованию. Описание тума-
на, окутавшего весь город, становится как бы прелюди-
ей к повествованию о бесконечно тянущемся, запутан-
ном судебном процессе.
Все действующие лица романа так или иначе заме-
шаны в процесс Джарндисов: героиня романа Эстер
Самерсон, мистер Джарндис, молодой человек Ричард
и его жена Ада, лорд и леди Дедлок и, наконец, какая-
то безродная, никому не известная помешанная старуш-
ка Флайт, которая тоже ходит на все заседания суда и
живет надеждой на скорое окончание процесса.
Разбирательство дела «Джарндисы против Джарн-
дисов» тянется много десятков лет, но не приводит ни к
каким результатам. Свидетелями и участниками этого
сложного судебного процесса, начатого из-за наследст-
ва, стали многие поколения семьи Джарндис. Росли го-
ры протоколов, кипы бумаг, которые приходилось носить
мешками, а процессу не видно было конца. Но вот он
кончился, и выяснилось, что наследства, из-за которого
шел спор, не хватило даже на покрытие судебных из-
держек. Для чего же нужна была вся эта судебная воло-
кита? На ней нажились ловкие дельцы из канцлерского
суда.
С гневом и болью пишет Диккенс о бессмысленности
и жестокости подобного рода порядков. На страницах
романа возникает необычайно смелое сопоставление
канцлерского суда с тряпичной лавкой старьевщика, а
лорда-канцлера, облеченного силой и властью закона,—
с выжившим из ума старьевщиком Круком. Старый бе-
зумный Крук называет себя лордом-канцлером, а всю ту
— 95 —

рухлядь, которая заполняет его лавку, он сам сравнива-
ет с кипами бумаг, хранящихся за толстыми стенами
канцлерского суда. Подобного рода сопоставление убе-
дительно раскрывает мысль писателя о том, что бюро-
кратическая машина буржуазной законности изжила се-
бя. Мы окончательно убеждаемся в этом, прослеживая
намечаемые Диккенсом параллели несколько дальше.
Старьевщик Крук умирает страшной и необычной смер-
тью от самовозгорания; описание этой смерти символи-
зирует неизбежность крушения обветшавшей и изжив-
шей себя государственной машины.
В «Холодном доме» Диккенс обращается к описанию
жизни самых различных социальных слоев общества.
Аристократические салоны и лавка старьевщика, заго-
родные поместья и грязные трущобы Лондона, велико-
лепные аппартаменты в особняке Дедлоков и убогое
жилище рабочего-кирпичника.
В самом сюжете романа Диккенс стремится передать
сложность социальных отношений в обществе. Важным
моментом является то, что судьбы героев, принадле-
жащих к различным общественным слоям, самым не-
ожиданным образом переплетаются друг с другом.
Эстер Самерсон оказывается внебрачной дочерью бле-
стящей светской дамы леди Дедлок, а безвестный капи-
тан Хоудон, похороненный на кладбище для бедняков,—
бывшим возлюбленным леди Дедлок. Важное значение
имеет в романе встреча бездомного метельщика улиц
Джо с женой баронета Дедлока, она происходит на мо-
гиле капитана Хоудона. Диккенс ставит вопрос об от-
ветственности представителей высшего общества перед
простыми людьми.
Большой социальной остроты критика Диккенса до-
стигает в описании английской аристократии и прежде
всего аристократического семейства Дедлоков. Пароди-
руя стиль светской хроники, он подробнейшим образом
рассказывает об укладе жизни в доме сэра Лестера.
Приверженность издавна установленным традициям,
пренебрежительное отношение к людям, стоящим ниже
их,— все это характеризует Дедлоков как типичных пред-
ставителей британской знати. В их доме собирается цвет
высшего общества, предстающего в сатирическом
описании Диккенса скопищем чванливых уродов с пре-
тензиями,, намного превосходящими их личные данные.
— 96 —

В жизни недоступной леди Дедлок есть тайна, рас-
крытие которой неизбежно повлечет за собой низведение
ее с высот аристократического «Олимпа». У леди Дед-
лок есть незаконный ребенок. Ей грозит суровая кара.
И только благодаря тому, что леди Дедлок вырывается
из заколдованного круга1 своего прежнего существова-
ния с его пустыми условностями, бездушием и фаль-
шью, ей вновь удается стать человеком, правда, чело-
веком, глубоко страдающим, но, как и в дни своей моло-
дости, глубоко чувствующим и горячо отзывающимся
на окружающее.
Леди Дедлок покидает дом сэра Лестера. Переоде-
тая в платье простой работницы, она попадает в бед-
ные кварталы Лондона, блуждает по дорогам, приводя-
щим ее к могиле некогда любимого ею капитана Хоу-
дона. Лишь отказавшись от выполнения ритуала свет-
ских приличий, леди Дедлок оказывается способной
вновь почувствовать себя любящей женщиной и ма-
терью.
Сурово осуждается в романе буржуазная филантро-
пия. Диккенс издевается над попытками «благотвори-
телей» помочь беднякам. Жалкие подачки бессильны
что-либо изменить в жизни народа. Они лишь оскорбля-
ют чувство собственного достоинства, столь развитое у
людей труда. Рабочий-кирпичник возмущен приходом в
его дом дамы-благотворительницы. Он знает, что лишь
бедняк способен понять другого бедняка и только про-
стые люди могут помочь друг другу.
В период создания «Холодного дома» Диккенс уже
не верил в добрых буржуа типа братьев Чирибль. В яв-
но сатирических тонах описал он деятельность всевоз-
можных благотворительных обществ, их членов и учре-
дителей. Достаточно вспомнить миссис Джеллиби. Эта
дама посвятила себя заботам о далеком африканском
племени; она вела переписку с жителями Бориобула-
Гха, пачками отсылала туда всевозможные брошюры,
которые могли наставить на путь истинный никогда не
виданных ею бориобульцев. С насмешкой пишет Дик-
кенс о том, что, водя телескопом по далеким горизонтам
в поисках достойных объектов для благотворительности,
1 «Дедлок» в переводе на русский язык означает «закол-
дованный круг», «тупик».
7. 1880
— 97 —

миссис Джеллиби и ей подобные не замечали того, что
делается рядом с ними. Писатель прекрасно, передает
это с помощью выразительной детали: маленький ме-
тельщик улиц Джо с жадностью ест хлебную корку на
крыльце здания общества по распространению еванге-
лия в чужеземных странах.
Образ Джо занимает важное место в романе. В его
судьбе отражены страдания миллионов простых людей
Англии, униженных и гонимых, не находящих места в
своей родной стране. Джо — бродяга, у него нет дома,
нет близких людей, он подвергается постоянным пресле-
дованиям, ему не разрешают бродить по улицам, ото-
всюду гонят, оскорбляют. Зловещая тень полицейского
настигает его в каждом укромном углу. «Проходи, не
задерживайся!» — этот окрик преследует его всюду.
«Слышишь, Джо? — обращается к своему маленькому
герою писатель.— Тебе да и всем вообще нет дела до тогот
что великие светила парламентского неба вот уже много
лет не показывают тебе своей деятельностью примера
продвижения без задержки. Это мудрое правило, это
глубоко философское предписание относится • только к
тебе, и оно — начало и конец твоего нелепого бытия на
земле. Проходи, не задерживайся! Ты, конечно, не дол-
жен уходить совсем, Джо, ибо на это великие светила
никак не согласны, но... не задерживайся!» В жизни
Джо не было ни одной светлой минуты. Он не знает ни
своего отца, ни матери, даже имени своего он не знает;
он вечно голоден и совершенно невежественен. История
Джо — это история превращения человеческого сущест-
ва в жалкого затравленного зверя.
Воздействие социальной обстановки на формирова-
ние характера Диккенс раскрывает и в образе Ричарда,
продолжая тем самым тему «Давида Копперфильда» и.
раскрывая ее более углубленно. Жизнерадостный, спо-
собный Ричард втягивается в процесс «Джарндисы про-
тив Джарндисов», и это роковым образом влияет на всю
его последующую жизнь. Все его надежды и стремле-
ния отныне связаны с исходом процесса. Ожидание "бо-
гатства портит его. Он ссорится со своими лучшими
друзьями, становится подозрительным, недоверчивым,
делает несчастной свою жену.
Участие в процессе не проходит для него безнаказан-
но: оно накладывает отпечаток на всю его жизнь, портит
- 98 -

его характер, подтачивает здоровье, ускоряет его ги-
бель.
Финал романа печален, хотя судьба главной герои-
ни— Эстер Самерсон — устраивается вполне благопо-
лучно. Умирает Ричард, трагически погибает леди Дед-
лок, гибнет маленький Джо. Много тяжелого пришлось
перенести и Эстер. Страдания и горе знакомы каждому
из героев «Холодного дома», и они вполне закономерны
в том страшном мире, где судьбой людей распоряжают-
ся бездушные служители интересов буржуазных партий,
которых Диккенс остроумно окрестил ставшими нари-
цательными именами Тудлов, Кудлов, Дудлов, Будлов.
Мрачный колорит романа передает нарастающий
пессимизм во взглядах писателя.
*
Важное место в творчестве Диккенса принадлежит
роману «Тяжелые времена» (1854), в котором писатель
обратился к основному конфликту эпохи — противоречи-
ям между пролетариатом и буржуазией. К этой теме
Диккенс подошел, вооруженный большим опытом ху-
дожника-реалиста и обогащенный теми впечатлениями,
которые он получил в процессе длительного знакомства
с жизнью рабочих промышленных центров Англии.
В «Тяжелых временах» Диккенс откликнулся на чарти-
стское движение. Н. Г. Чернышевский писал, ссылаясь
на роман Диккенса: «Тяжелый переворот совершается
на Западе; во Франции он уже прошел несколько мед-
ленных, мучительных кризисов, до основания потрясших
благосостояние всего народа; кто хочет убедиться, что то-
же совершается в Англии, может прочесть хотя бы «Тя-
желые времена» Диккенса (роман этот переведен и на
русский язык), если не хочет читать монографий о хар-
тизме»1.
Можно с полным основанием утверждать, что нигде
обличение буржуазного общества у Диккенса не получа-
ет такого обобщенного, всеобъемлющего характера, как
в этом романе, где он пытается представить не отдель-
ные явления социальной жизни, а буржуазную систему
1Н Г. Чернышевский, Полное собрание сочинений в пят-
надцати томах, т. 4, ГИХЛ, М., 1948, стр. 738.
— 99 —

в целом. В самом прямом смысле этого слова Диккенс
обращается к проблеме народа, его положения в услови-
ях капитализма, и хотя в романе не изображается вос-
стание рабочих, в нем правдиво показаны все те пред-
посылки, которые должны неизбежно к нему привести.
Диккенс по-прежнему отрицательно относится к
идее революции, но он уже далек от осуждения рабочих
за их готовность единодушно выступить на защиту сво-
их человеческих прав. Писатель признает справедли-
вость требований рабочих, ибо условия их жизни и тру-
да ужасны. Идея классового мира теперь не внушает
ему такого доверия, как прежде; особых надежд он на
нее не возлагает. С иллюзией мирного разрешения клас-
совых противоречий Диккенс не расстался окончательно,
но она не воодушевляет его в такой степени, как преж-
де. Именно этим отсутствием определенной уверенности
в предлагаемых им путях преобразования общества объ-
ясняется мрачный тон романа. На его страницах не на-
ходится места для светлого, жизнеутверждающего дик-
кенсовского юмора. Общий тон повествования суров и
сдержан.
Символическим изображением бездушной буржуаз-
ной системы становится описанный в романе фабрич-
ный город Коктаун. Жизнь этого «города машин и высо-
ких труб» ничем не отличается от жизни остальных про-
мышленных центров Англии. Как в капле воды, отра-
зились в нем кричащие противоречия общества в целом.
Диккенс подчеркивает обеаличенность, присущую
жизни рабочих кварталов Коктауна: все здесь одинако-
во, все люди и предметы похожи друг на друга; все оди-
наково одеты; все встают в одни и те же часы, в одно и
то же время выходят из дома, идут по одним и тем же
тротуарам, одинаково стуча одинаковыми башмаками.
Все здания города похожи одно на другое: ратуша — на
больницу, больница — на тюрьму. Переулки и улицы ни-
чем не отличаются друг от друга. Многолетняя копоть
покрывает заборы и стены домов.
Диккенс показывает, как обезличивающая капитали-
стическая система влияет на взгляды, характеры и судь-
бы людей. Он выступает убежденным противником бур-
жуазной идеологии, буржуазных теорий, стремящихся
оправдать стяжательство, эгоизм и бездушие «хозяев
жизни». Резкой критике подвергается в романе теория
— 100 -

Мальтуса с его проповедью уменьшения деторождаемо-
сти, философия утилитаризма Бентама, утверждавшая
законность эгоизма и объявлявшая моральным любое
действие, приносящее материальную выгоду. Смысл
этих теорий состоял в оправдании эксплуатации.
Сатирические образы капиталистов Гредграйнда и
Баундерби — это суровое обличение корыстолюбивой и
лицемерной английской буржуазии с ее. «самомнением,
чопорностью, мелочным тиранством и невежеством»1.
Систему взглядов Гредграйнда Диккенс определяет как
«философию фактов». В его лице Диккенс критикует дух
практицизма и утилитаризма, пропитавший все поры
буржуазного общества. Гредграйнд сам является по-
рождением среды, столпом которой он себя считает.
«Томас Гредграйнд, сэр,— рекомендует он сам себя.—
Человек действительности. Человек фактов и цифр. Че-
ловек, который действует по принципу, что дважды
два — четыре и ничего больше, и которого вы не угово-
рите признать еще что-нибудь, кроме этого... Всегда с ли-
нейкой и весами и с таблицей умножения в кармане,
сэр, готовый взвесить и измерить любой клочок челове-
ческой природы и сказать вам точно, на что он годен».
У Гредграйнда «прямоугольный сюртук, прямоугольные
ноги, плечи». Вся его внешность, угловатые движения,
резкий голос вполне соответствуют внутренней сущно-
сти этого приверженца теории «фактов и цифр». Гред-
грайнд— попечитель школы. Его воспитательная систе-
ма основана на принципах «практической пользы». Гред-
грайнд занимается с маленькими детьми политической
экономией, статистикой. Ему чужды какие бы то ни бы-
ло эмоции; он изгоняет их из своей школы, он ведет
борьбу с самыми невинными детскими шалостями. Убо-
жество взглядов Гредграйнда, нищета его философии
становятся особенно очевидными при столкновении их с
простыми и ясными взглядами на жизнь маленькой
девочки Сисси Джуп, дочери циркового артиста.
Сложные понятия, термины, формулы не доходят до
сознания Сисси. Слово «статистика» она путает с «гим-
настикой», она не может понять различия между «и а-
родным благосостоянием» и «природным». Сисси
•К. Маркс и Ф. Энгельс, Об искусстве, т. 1, изд. «Искус-
ство», М., 1957, стр. 529.
— 101 —

на самом плохом счету в школе Гредграйнда. Но ее дет-
ская непосредственность и наивность как нельзя лучше
оттеняют несостоятельность и убожество статистических
подсчетов Гредграйнда, его стремления выразить всю
сложность жизненных явлений сухим языком цифр. Для
Сисси вполне очевидно, что нет никакой необходимости
вычислять процент смертности населения в городе, так
как «для тех, кто умер от голода, было одинаково пло-
хо— было ли там миллион жителей или миллион мил-
лионов». Ей ясно, что незачем подсчитывать общий про-
цент несчастных случаев на море, так как это не имеет
ровно никакого значения для родных и друзей умерших.
Здравый смысл и доброе сердце Сисси Джуп уберегают
ее от губительного влияния воспитательной системы
Гредграйнда. Зато на многих других детях это влияние
сказалось самым отрицательным образом. Краса и гор-
дость школы — ученик Битцер, усвоивший премудрость,
преподносимую на уроках учителем Чокамчайлдом (в
переводе это имя означает — «душитель детей»), стано-
вится закоренелым эгоистом. Отзывчивость, чувство со-
страдания чужды ему. И когда обстоятельства заставля-
ют Гредграйнда обратиться за помощью к Битцеру, ког-
да Гредграйнд взывает к его человеческим чувствам и
обращается к нему с вопросом: «Битцер, есть ли у тебя
сердце?» — тот невозмутимо отвечает: «Кровообраще-
ние, сэр, не могло бы поддерживаться без сердца. Ни
один человек, сэр, знакомый с фактами, установленны-
ми Гарвеем относительно кровообращения, не может
сомневаться в том, что у меня есть сердце».
Несчастными становятся собственные дети Гредг-
райнда. Загублена жизнь Луизы, которую корыстолю-
бивый отец выдает замуж за богатого фабриканта Баун-
дерби. Изуродован воспитанием Том Гредграйнд, совер-
шающий преступление.
В «Тяжелых временах» Гредграйнд показан не толь-
ко как отец семейства и воспитатель юношества. Он
член парламента. И это имеет глубокий смысл, так как
в данном случае Диккенс раскрывает внутреннюю связь,
существующую между системой воспитания и полити-
кой. Диккенс не дает обстоятельного описания деятель-
ности парламента. Однако краткие замечания о харак-
тере этой деятельности носят ярко выраженный сатири-
ческий характер. Диккенс обращается к необычайно
— 102 -

смелому и острому сопоставлению английского парла-
мента с национальной мусорной свалкой. В нем ничего
не делается для народа. Устраиваемые в его стенах деба-
ты имеют своей целью «пустить пыль в глаза». И очень
понятно, что такой человек, как мистер Гредграйнд,—
вполне достойный член этого учреждения.
Образом капиталистов (Гредграйнд, Баундерби) в
романе противопоставлены рабочие. В «Тяжелых време-
нах» Диккенс не ограничивается изображением отдель-
ных представителей рабочего класса (Вилли Ферн в
«Колоколах», кочегар Тудл в «Домби и сыне»): он соз-
дает коллективный образ рабочей массы и показывает
ее в напряженный момент, когда возмущение рабочих
существующими порядками достигает своего предела.
В изображении Диккенса рабочие — мужественные лю-
ди, по своим нравственным качествам стоящие много
выше хозяев. Несмотря на ужасающие условия жизни,
они сохранили честность, большие человеческие чувства,
любовь к труду.
Рабочие готовятся к забастовке, понимая, что друго-
го выхода у них нет. Неоспоримая заслуга Диккенса
заключается в том, что хотя сам он и не был сторонни-
ком революционных методов борьбы, но объективно он
убедительно раскрыл в своем романе закономерность
выступлений рабочих на борьбу за свои права, неизбеж-
ность этого выступления, вызванного непосильным тру-
дом, безысходной нуждой, нравственными унижениями.
В действиях рабочих проявляется логика самой жизни.
Подобный вывод подсказан и композицией романа. Он
состоит из трех частей, озаглавленных: «Посев», «Всхо-
ды», «Уборка урожая». Символика этих заглавий весьма
прозрачна. Народное возмущение является естествен-
ным следствием бедственного положения людей труда.
И в то же время Диккенс не верит в эффективность
революционных выступлений. Они пугают его. В самом
отрицательном плане изображает писатель чартиста
Слекбриджа, выступающего с речью на рабочем митин-
ге. Для Диккенса Слекбридж — опасный демагог, увле-
кающий рабочих на неверный путь. Не случайно образ
Слекбриджа дан в нарочито карикатурном плане.
В этом проявилось недоверие Диккенса к позиции, за-
нимаемой левым, революционным крылом чартистов.
Диккенс ищет иных путей для разрешения назревшего
— 103 —

социального конфликта. Выразителем положительной
программы писателя становится в романе рабочий Сти-
вен Блекпул. В образе его отчетливо проявились проти-
воречия взглядов Диккенса.
Своего героя Диккенс делает сторонником «мораль-
ной силы» и противником революционных методов борь-
бы. Блекпул возлагает большие надежды на перегово-
ры с хозяевами, на их убеждение. И в то же время, как
и все честные рабочие, Стивен Блекпул возмущается ца-
рящей несправедливостью и бедственным положением
народа. При встрече с фабрикантом Баундерби Стивен
Блекпул прямо говорит ему о тяжелой жизни рабочих.
Его обличения звучат смело.— «Посмотрите, как про-
цветают фабрики! Все это не приближает нас ни к чему,
кроме смерти. Посмотрите, как вы обращаетесь с нами,
что вы пишите о нас, что вы говорите о нас и посылаете
депутации к министрам с жалобой на нас и как вы всег-
да правы, а мы всегда неправы...» Но дальше апелляции
к власть имущим Стивен не идет. Ему свойственно без-
граничное терпение и покорность. Он отказывается при-
соединиться к забастовщикам; и рабочие отворачивают-
ся от него, считая его изменником. Но Стивен делает это
не с целью услужить хозяину и выдать своих товари-
щей, а потому, что он верит в нравственное перевоспита-
ние богатых. Однако судьба самого Блекпула убеждает
в тщетности подобных надежд. Он ничего не достигает:
убедить хозяев ему не удается, Баундерби лишает его
работы и выгоняет с фабрики. Трагична гибель Блекпу-
ла, упавшего в заброшенную шахту. Перед смертью
Стивен сравнивает свою жизнь и жизнь остальных рабо-
чих с трясиной, которая медленно и безжалостно заса-
сывает людей.— «Когда эта шахта работала, она бес-
смысленно убивала людей; и когда она покинута, она
бессмысленно убивает. Подумай, как бессмысленно мы
умираем, тем или другим способом... в трясине... еже-
дневно!»
Финал романа трагичен. Погибает Стивен Блекпул,
разбита жизнь Луизы Гредграйнд, беспросветное суще-
ствование ожидает Речел. Трагические судьбы простыл
людей Англии — вот следствие той бесчеловечной систе-
мы, на которой основано буржуазное общество.
В «Тяжелых временах» Диккенс объективно показал
непримиримость интересов буржуазии и рабочих.
- 104 —

В творчестве Диккенса 50-х годов усиливаются сати-
рические мотивы. Изменяется характер смеха в его ро-
манах. Он утрачивает присущее ему прежде благоду-
шие, приобретает страстные, гневные интонации. Сатира
предполагает единство смеха и гнева. И в таких рома-
нах Диккенса, как «Холодный дом», «Тяжелые време-
на», «Крошка Доррит», отчетливо проявилась органиче-
ская связь между осмеянием пороков буржуазного об-
щества и гневным обличительным пафосом.
Утверждение сатиры как одной из наиболее харак-
терных особенностей в творчестве Диккенса после 1848 г.
вполне обосновано теми изменениями, которые произо-
шли в жизни послереволюционной Европы и в миро-
воззрении писателя.
Созданные им образы парламентариев, банкиров,
фабрикантов по силе их сатирического звучания пере-
кликаются с такими достижениями мировой сатиры, как
произведения русских писателей-сатириков — Гоголя,
Щедрина, как памфлеты Виктора Гюго («Наполеон Ма-
лый») и др.
Диккенсу всегда были свойственны глубокие демо-
кратические симпатии. В период 50-х годов они усилива-
ются; это связано с пониманием писателем возросшей
роли народа и беспокойством за его судьбу. Тема наро-
да занимает ведущее место в романах Диккенса этого
периода. Правда, не до конца изжиты его иллюзии отно-
сительно возможности мирного урегулирования социаль-
ных противоречий, но это уже не мешает писателю реши-
тельно срывать маски, скрывающие подлинную физионо-
мию «хозяев жизни», смело разоблачать лицемерный
характер антинародных буржуазных законов и порядков.
Выступая против норм буржуазной жизни, Диккенс от-
стаивал интересы народа. Подлинно народный характер
имеет и его сатира, явившаяся незаменимым оружием в
борьбе писателя с язвами современной ему действитель-
ности.
В романах 50-х годов Диккенс обратился к важней-
шим конфликтам эпохи, к большим социальным обоб-
щениям, что и предопределило значительность созданных
им сатирических образов, их идейно-художественную
полноценность.
- 105 -

Чарльз Диккенс явился достойным продолжателем
своих предшественников — великих английских сатири-
ков Свифта, Фильдинга, Смоллета, Байрона, Шелли,
творчество которых было теснейшим образом связано с
освободительной борьбой английского народа. Эта борь-
ба на новом этапе ее развития в середине XIX в. про-
должала питать реалистическое творчество Диккенса.
Созданные им блестящие сатирические образы обогатили
английскую сатирическую традицию, навсегда вошли в
золотой фонд классической литературы.
Приемы сатирической типизации в романах Диккен-
са многообразны. Он обращается к смелым и острым в
социальном отношении сопоставлениям и символическим
параллелям, большим обобщениям, к нарочито гипербо-
лизированным образам, подчеркивающим нелепость су-
ществующих порядков, он создает образы, совершенно
сознательно лишенные индивидуальных черт и особенно-
стей, отражающие в самой общей форме наиболее ха-
рактерные черты государственных учреждений и тех сил,
которые служат интересам правящей верхушки (образы
Церкви, Адвокатуры, Казначейства), широко использует
прием уподобления.
Диккенс уже не ограничивается изображением о т-
дельных сторон английской действительности, он
стремится показать буржуазную систему в целом и с
этой целью создает такие многообъемлющие образы, как
канцлерский суд в «Холодном доме» и Министерство
Околичностей в «Крошке Доррит».
Рассказывая о деятельности Министерства Околич-
ностей, которое «было (как всем известно) важнейшее
из министерств», Диккенс раскрывает антинародный ха-
рактер политической системы Англии, бюрократизм и
коррупцию буржуазной государственной машины. Ми-
нистерство Околичностей становится воплощением всей
косности существующего общественного устройства. «Это
знаменитое учреждение выступило на сцену, когда госу-
дарственные мужи открыли единственно верный принцип
трудного искусства управления. Оно первое усвоило се-
бе этот светлый принцип и провело его с блистательным
успехом во всех отраслях официальной деятельности.
Что бы ни требовалось сделать, Министерство Околично-
стей прежде всех других официальных учреждений нахо-
дило способ «как не делать этого». «Конечно, вопрос «как
— 106 -

не делать этого» всегда был важнейшим из вопросов для
всех государственных учреждений и профессиональных
политиков. Конечно, каждый новый премьер и каждое
новое правительство, получив бразды правления обеща-
нием сделать то-то и то-то, тотчас по достижении власти
начинали напрягать все свои способности, чтобы не сде-
лать, этого. Конечно, с момента окончания выборов каж-
дый джентльмен, бесновавшийся в избирательном собра-
нии из-за того, что это не сделано; заклинавший друзей
почтённого джентльмена, представителя противной
партии, объяснить ему, почему это не сделано; утвер-
ждавший, что это должно быть сделано; доказывавший,
что благодаря его избранию это будет сделано, конечно,
каждый такой джентльмен с момента окончания выбо-
ров начинал размышлять, как не сделать этого».
Страницы, посвященные Министерству Околичностей,
•своеобразно сочетают гневный пафос обличения с едкой
иронией. Диккенс тонко пародирует стиль парламентских
выступлений, обращается к приемам ораторского искус-
ства.
Со страниц романа встают многочисленные предста-
вители семейства Полипов и семейства Пузырей. В их
руках сосредоточена власть, они вершат судьбой госу-
дарства. Однако уже те имена, которыми наделяет их
писатель, говорят о заведомой непригодности их для этой
сложной и ответственной роли. Диккенс подчеркивает
многочисленность Полипов и Пузырей. Децимус Тит По-
лип и Полип младший, Вильям Полип и миссис Тит По-
лип, урожденная Пузырь, Тюдор Пузырь и целый выво-
док менее известных парламентских Полипов. Все они
удручающе похожи друг на друга, правда, некоторые из
Полипов заслужили почетную известность весьма по-
лезными изобретениями. Сущность изобретения одного
из Полипов была весьма проста: х«если Полипу предла-
гали в парламенте вопрос, он отвечал на другой вопрос.
Этот прием оказал огромные услуги и доставил изобре-
тателю почетное положение в Министерстве Околично-
стей».
Бесчисленные и безликие, но всесильные Полипы креп-
ко присосались к кораблю-государству и тормозят его
движение. Сатирический смех помогает понять несоответ-
ствие между внутренней сущностью явления и формой
ее проявления. Подобное противоречие великолепно рас-
— 107 —

крыто в ряде сатирических образов Диккенса. Таков фи-
нансист Мердль в «Крошке Доррит». Его власть безгра-
нична, ибо она поддерживается потоком золота. Многие
годы могущественный Мердль был предметом «всеобще-
го необъяснимого поклонения»; ему досталось больше
отличий, чем «скромным благодетелям общества — стол-
пам науки и искусства» за два столетия. Он был в мире
Полипов и Пузырей «восьмым чудом света, новой звез-
дой, за которой шли с дарами новые волхвы». Но под-
линный Мердль совсем не то, за что его принимают и
чем привыкли считать. Он всего лишь многоопытный
плут и мошенник, разоривший сотни людей. В своих ро-
манах Диккенс часто обращается к приему символиче-
ских сопоставлений. В «Тяжелых временах» он сравни-
вает парламент с национальной мусорной свалкой; в
«Холодном доме» канцлерский суд — с грязной лавкой
старьевщика. Подобные сопоставления имеют глубокий
социальный смысл.
В работе Я. Эльсберга «Вопросы теории сатиры» вы-
сказана интересная мысль об особенностях создания са-
тирического характера: «Так как сатира по преимущест-
ву сосредоточена на старом и отживающем, то она, соз-
давая сатирические характеры, подчеркивает в них чер-
ты мертвенности, окостенелости, вещественности, куколь-
ности, животности, духовной бедности, обезличенности —
всего того, что чуждо настоящему человеку. Поэтому, в
частности, сатира и склонна «собирать» изображенные
е"ю типические характеры в большие сатирические груп-
пы. Это подчеркивает, до какой степени обесчеловечены
и обезличены люди, изображенные сатириком, как мало
в них своего, индивидуального, в какой мере их сущ-
ность сводится к той отрицательной, общественной функ-
ции, которая определяет роль всей группы»1. В этом по-
ложении четко выражена мысль о своеобразных чертах
сатирического,.обобщения. Некоторые из них имеют ме-
сто и в творчестве английского писателя.
Таков групповой образ Тудлов и Дудлов в «Холод*
ном доме»; в этом ряду находятся и такие сатирические
образы, как Адвокатура и Казначейство. Эти образы
почти неиндивидуализированы: они в самом общем виде
1 Я. Эльсберг, Вопросы теории сатиры, изд. «Советский
писатель», 1957, стр. 220.
- 108 -

выражают характерные черты определенных групп об-
щества. Адвокатура и Казначейство среди прочих гостей
присутствуют на одном из торжественных обедов в доме
Мердля. Они принимают участие в общем разговоре. Од-
нако, передавая слова Адвокатуры и Казначейства, Дик-
кенс использует прием косвенной речи и избегает пря-
мой, предполагающей индивидуализацию. «Казначей-
ство выразило надежду, что оно может поздравить все-
мирно знаменитого английского капиталиста и властите-
ля биржи (оно уже несколько раз произносило в доме
Мердля эту оригинальную фразу, и она удавалась со-
всем* легко) с новым успехом... Казначейство удалилось,
и на его место явилась Адвокатура. Адвокатура, поигры-
вая своим убедительным лорнетом и сопровождая этот
жест тонким юридическим поклоном, заявила...» и т. д.
В ряде случаев, стремясь наиболее зримо подчеркнуть
ничтожество членов привилегированного общества Поли-
пов и Пузырей, Диккенс лишает их всякой индивидуаль-
ности, не наделяет никакими именами. Так, одна из дам
общества названа просто «бюстом»; все занятия и при-
звание ее заключается только в ношении драгоценностей.
Нельзя не признать, что «бюст» делает это просто вели-
колепно.
Образами большого социального обобщения являют-
ся у Диккенса и такие, как Подворье Разбитых Сердец
(«Крошка Доррит»), Одинокий Том («Холодный дом»),
Коктаун («Тяжелые времена). Однако описание рабочих
окраин Коктауна, лондонских трущоб, получивших среди
бедняков образное название «Одинокий Том», заселенно-
го нищетой Подворья Разбитых Сердец лишены элемен-
тов сатиры. Диккенс сочувствует всем этим людям, нуж-
де и неустроенности их жизни. И он не смеется над ни-
ми. Картины нищеты и горя людского возникают в его
романах как резкий контраст миру гредграйндов, поли-
пов и мердлей, канцлерского суда и Министерства Око-
личностей.
# *
*
В последний период творчества (1857—1870), в годы
активизации буржуазной литературы и распространения
философии позитивизма, в годы расцвета «сенсационно-
го» романа Коллинза и Рида Диккенс создает свол заме-
чательные романы: «Повесть о двух городах», «Большие
— 109 —

надежды» и «Наш общий друг». В них основная линия
английского критического реализма получает свое даль-
нейшее развитие уже в иных исторических условиях — в
условиях резкого спада рабочего движения в стране и
укрепления позиций английской буржуазии на между-
народной арене.
Поздний Диккенс является автором произведений, в
которых, как и раньше, на первый план выдвигаются су-
щественные вопросы современной писателю действитель-
ности. Он пишет о неизбежности революции, в которой
примут участие народные массы («Повесть о двух горо-
дах»), о невозможности для простого человека в усло-
виях буржуазного общества добиться настоящего сча-
стья («Большие надежды»), он создает замечательный
по силе обобщения сатирический образ Подснепа, оли-
цетворяющего английскую буржуазию ( в романе «Наш
общий друг»).
Во всех романах Диккенс большое внимание уделяет
образам простых людей, противопоставляя их благоден-
ствующим, лицемерным, бездушным буржуа. Однако об-
щий тон романов Диккенса последних лет становится
более пессимистическим, чем прежде. И объясняется это
во многом тем, что Диккенс, упорно искавший на протя-
жении всего своего творчества разрешения сложных про-
тиворечий действительности, не мог не чувствовать, что
найденное им — утопичный мир добрых, наивных и бес-
корыстных людей, живущих как бы на островке среди
океана зла, лжи и бесчеловечности буржуазного мира,—
не имеет под собой реальной основы.
В романе «Большие надежды» (1861 г.) своеобразие
творчества позднего Диккенса проявилось особенно ярко.
Идейный замысел, определивший содержание романа
«Большие надежды», его сюжет, композицию, систему
художественных образов и весь стиль повествования,
заключается в том, чтобы показать невозможность осу-
ществления мечты человека о счастье в условиях совре-
менной писателю буржуазной действительности,— это
основное; но замысел Диккенса не ограничивается толь-
ко этим: писатель показывает, что для простого, честного
и бескорыстного человека нет места и не может быть
удовлетворения в пустой хотя и обеспеченной жизни сы-
того буржуа, потому что такая жизнь убивает в людях
все лучшее и человечное; Диккенс ставит своей целью

доказать на примере судьбы своего героя, что деньги,
окрашенные кровью и отмеченные печатью преступления,
не могут сделать человека счастливым.
Идейный замысел определяет сюжет романа, постро-
енный как жизнеописание бедного деревенского мальчи-
ка-сироты Пипа, ставшего благодаря помощи каторж-
ника, которому он сам некогда помог, обеспеченным мо-
лодым человеком, лондонским джентльменом с больши-
ми надеждами на крупное наследство. История Пипа —
это история постепенного крушения всех его надежд и
ожиданий.
Тема больших надежд и утраченных иллюзий была по-
ставлена и разработана в западноевропейской литерату-
ре раньше, чем увидел свет роман Диккенса «Большие
надежды». Классический, самый яркий пример этого —
романы Бальзака. Но Диккенс сумел внести и в образ
своего героя и в описание его истории свое индивидуаль-
ное и неповторимое.
Большой удачей Диккенса является образ централь-
ного героя романа — Пипа (Филиппа Пиррипа). Он
сильно отличается от образов молодых людей в более
ранних романах Диккенса. Характер Пипа — динамичен;
Пип — в центре внимания автора на всем протяже-
нии повествования; его судьба, успехи и неудачи, его
внутренний мир, его взаимоотношения с окружающей
жизнью составляют основу развития действия романа.
Вот он, маленький, робкий и одинокий мальчик, в
темном углу деревенского кладбища, читая по складам
надписи на могильных плитах, впервые задумывается о
жизни. Его образование ничтожно, представления при-
митивны. И только дружба с кузнецом Джо, его покро-
вительство и ласка скрашивают детство Пипа.
Знакомство с мисс Хэвишем, встреча с Эстеллой и
«бледным молодым джентльменом» заставили Пипа по-
новому взглянуть на себя и на всю свою прежнюю жизнь.
Он начинает стыдиться своего дома, своих грубых
башмаков, своих шершавых рук, своего невежества. Ему
становится обидно, что он — «самый обыкновенный де-
ревенский мальчик», а его лучший друг Джо — лишь
простой кузнец.
У Пипа появляется страстное желание выйти в люди,
«стать джентльменом». Никакие доводы рассудка уже
не могут пресечь стремление Пипа к обеспеченной и в-
_ in

его представлении необыкновенной и красивой жизни.
Появление тайного покровителя открывает перед Пипом
путь к осуществлению его желаний. Он получает воз-
можность жить в Лондоне, в среде обеспеченных моло-
дых людей. Но «становясь джентльменом», делая долги,
скрываясь от кредиторов, завязывая случайные знаком-
ства, Пип не становится ни лучше, ни счастливее. Празд-
ность и богатство, а также постоянное и бесплодное
ожидание таинственного наследства отравляют сущест-
вование Пипа. И сам он тяготится пустотой своей жиз-
ни. Не осуществляется ни одна из надежд Пипа. Люди
живут вокруг него по законам общества джентльменов;
to первый из них — закон выгоды. Прекрасная, гордая
"Эстелла отвергает любовь Пипа и выходит замуж за
богатого негодяя. Покровителем Пипа оказывается бег-
лый каторжник Абель Мэгвич. Начинается медленное
отрезвление. Надежда на богатство и легкую жизнь ока-
залась иллюзорной, и теперь Пип с отчаянием сознает, что
он «не обучен никакой профессии и ни на что не годен».
Причину крушения надежд Пипа Диккенс обосновы-
вает очень глубоко. Это не случайная неудача, а законо-
мерное явление, обоснованное всем строем и порядком
жизни «процветающей» «доброй» Англии.
Злой насмешкой звучат слова, которыми Диккенс
начинает вторую часть романа: «Как раз в то время мы,
британцы, окончательно установили, что и мы сами, и
все в нашей стране — венец творения, а тот, кто в этом
сомневается, повинен в государственной измене»; всем
своим романом Диккенс, будучи убежденным противни-
ком официального оптимизма и глубоко проникая в сущ-
ность различных явлений жизни, опровергает эту леген-
ду о процветании Англии, распространяемую буржуаз-'
ными историками и экономистами. Одна из основных
тем романа — тема «джентльменов».
Впервые в их общество Пип попадает в доме мисс
Хэвишем.— «В комнате сидели три леди и один джентль-
мен; я не простоял у окна и пяти минут, как у меня
сложилось впечатление, что все они подхалимы и жу-
лики, но что каждый из них делает вид, буд-
то не знает, что остальные — подхалимы и жули-
ки». И это первое впечатление Пипа, которое в данном
случае определяется авторским отношением, подтвер-
ждается в дальнейшем множеством примеров. Родствен-
— 112 —

ники мисс Хэвишем в ожидании своей доли наследства
льстят и лгут ей, унижаются перед ней, покорно сносят
насмешки и оскорбления. Мисс Сара Покет — особа ти-
хая, но ехидная, с «большим ртом, похожим на кошачий,
только без усов», леди Камилла с лицом, напоминающим
«глухую стену», безликий мистер Раймонд — все они
представлены как жадная свора хищников, ведущая в
ожидании своей добычи разговоры о любви к ближнему.
Они ненавидят и боятся Пипа, считая его своим конку-
рентом, а потому и врагом.
Страницы, описывающие столичных джентльменов,
семейство Покет и прежде всего миссис Покет,— это
ярчайшая сатира на английскую аристократию, на пус-
тых и ничтожных «леди и джентльменов», кичащихся
своим происхождением и презирающих всех людей «не
своего круга».
В данном случае Диккенс снова обращается к теме
снобизма — одной из характерных тем английского кри-
тического реализма. Смешон и жалок в своей беспомощ-
ности перед жизненными трудностями мистер Покет. По
словам Диккенса, мистер Покет «пытался вытащить себя
из всех затруднений за свои же собственные волосы».
Мысль Диккенса о никчемности, паразитизме титу-
лованных джентльменов воплощена в романе в целом
ряде персонажей. Существенное место среди них зани-
мает Бентли Драммл — законченный тип молодого него-
дяя. Глупый, угрюмый, вздорный человек, он похва-
ляется своими деньгами и слабоумными предками. Он
живет в ожидании титула баронета и всем своим видом
дает понять, что причисляет себя к избранным. Диккенс
сравнивает его с ползучим гадом, при малейшей опасно-
сти «уползающим в свою фамильную щель».
Блестящим художественным приемом, определяю-
щим сюжет романа, является используемый Диккенсом
прием сближения и как бы переплетения в романе мира
джентльменов и ми-pa преступников, темы джентльмен-
ства и темы преступности. И это вполне оправдано.
Преступный мир, мир каторжников и убийц, который
вторгается в жизнь Пипа и определяет его судьбу,— это
оборотная сторона мира джентльменов. Герой Диккенса
не отдает себе в этом отчета, но он чувствует эту стран-
ную, на его взгляд, закономерность, и она тяготит и вол-
нует его.
8. 1880
- 113 —

Диккенс последовательно ведет своего читателя к вы-
воду о том, что между джентльменом и преступником
разницы нет: все дело в форме и степени преступления,
а также в умении его скрыть. Художественным образом,
реализующим эту мысль автора, является образ джентль-
мена-преступника Компесона. Мерзавец и вор, он
благодаря своей находчивости и знанию жизни слыл за
джентльмена, был женихом богатой наследницы мисс
Хэвишем, которую сделал на всю жизнь несчастной.
Компесон погубил и Мэгвича. «Этот мерзавец, видите
ли, благородный джентльмен», — с ненавистью воскли-
цает Мэгвич. Компесон попадает на каторгу, однако мно-
жество других джентльменов оказываются более удач-
ливыми и остаются безнаказанными.
В своем разоблачении общества джентльменов Дик-
кенс идет гораздо дальше раскрытия лицемерия одних,
никчемности вторых и преступности третьих. Диккенс по-
казывает, как общество, преступное в своей основе, по-
рождает правонарушителей, калечит людей, отправляет
их на каторгу и виселицы.
Именно так сложилась судьба каторжника Абеля Мэг-
вича. История его жизни — это история постепенного
падения и гибели человека под бременем законов и не-
справедливых порядков, установленных лицемерным об-
ществом джентльменов. Бездомный сирота Мэгвич про-
вел свое детство в скитаниях, воровал, «чтобы не поме-
реть с голоду», много раз попадал в тюрьму. Его стали
считать неисправимым, закоренелым преступником еще
тогда, когда он был ребенком. Сам Мэгвич говорит о
своей жизни: «Из тюрьмы на волю, а с воли в тюрьму, и
опять на волю, и опять в тюрьму — и вот вся суть».
Загнанный, обозленный человек, в котором живет
глухая ненависть к Компесону и ему подобным, Мэгвич
с присущей ему неистребимой жизненной энергией стре-
мится во что бы то ни стало взять реванш в жизни,
вторгнуться в ненавистный ему и в то же время та-
кой заманчивый мир джентльменов; он притягива-
ет Мэгвича, влечет его своей вольной и легкой
жизнью, которой сам он никогда не знал. Орудием ис-
полнения его стремлений становится Пип — единствен-
ное существо, пожалевшее Мэгвича.
Мэгвич живет мыслью, что он «сделал» из Пипа «на-
стоящего джентльмена». Вознышение Пипа приносит
— Ш -

радостное удовлетворение Мэгвичу, потому что оно воз-
вышает в его глазах его самого, у Мэгвича впервые
появляется цель в жизни, и она скрашивает ему сущест-
вование.
Для Мэгвича Пип «дороже сына», и в то же время
Пип — его собственность. Мэгвич называет его «мой
джентльмен», по-хозяйски осматривает его квартиру;
восхищенно оглядывает Пипа, «как свою собственность»,
заставляет его читать себе вслух иностранные книги, ни-
чего не понимая в них.
И эта странная любовь Мэгвича к Пипу, это ненасыт-
ное и страстное желание знать его жизнь во всех под-
робностях, этот по-детски наивный и в то же время зло-
вещий восторг удовлетворения при виде библиотеки Пипа,
его дорогих часов, его тонкого и нарядного белья — все
это объясняется тем, что в лице Пипа, в его жизни
джентльмена Мэгвич видит воплощенной в реальность
ту жизнь, которая прошла мимо него самого, затоптав
его в грязь и сделав «презренным кандальником».
Во многих отношениях Мэгвичу близка мисс Хэви-
шем. Как и он, Хэвишем является жертвой Компесона;
с Мэгвичем сближает ее одиночество и оторванность от
людей. Правда, мисс Хэвишем богата, но деньги не мо-
гут заменить ей счастья, безжалостно растоптанного алч-
ным и наглым Компесоном. И если Мэгвич изгнан из об-
щества, то мисс Хэвишем отреклась от него добровольно,
предпочитая доводящее ее до безумия одиночество жиз-
ни среди Компесонов, Драммлов и Покетов. Воспитывая
Эстеллу, она, подобно Мэгвичу, мечтает отомстить с ее
помощью обществу за свою поруганную честь и досто-
инство. Как и Мэгвич Пипа, мисс Хэвишем заставляет
Эстеллу жить по законам общества джентльменов.
Деньги Мэгвича сделали из Пипа тщеславного эгоиста,
деньги мисс Хэвишем исковеркали характер и судьбу
Эстеллы. И сама мисс Хэвишем осознает, правда, слиш-
ком поздно, свою вину перед Эстеллой: «и вот украла
у нее сердце и на место его вложила кусок льда».
Диккенс совсем не случайно переплетает судьбу са-
моуверенной светской красавицы Эстеллы с миром пре-
ступников. Гордая и недоступная Эстелла оказывается
дочерью каторжника Мэгвича и экономки адвоката
Джеггерса, которую судили за убийство. И в данном
случае Диккенс остается верен своему замыслу — пока-
8*
- 115 -

зать крепкую внутреннюю связь между миром джентль-
менов и миром преступников.
Сложные и на первый взгляд могущие показаться
неправдоподобными, судьбы героев раскрывают сущест-
венные стороны самой природы буржуазного общества—
двуличного и анархичного, общества, где случай очень
часто играет решающую роль в судьбе человека, пре-
ступление ведет к успеху. Случайное и закономерное,
тесно переплетаясь в судьбах диккенсовских героев, от-
ражает правду жизни со всеми ее противоречиями и слож-
ностями.
Во многих отношениях роман «Большие надежды»
близок романам Бальзака «Утраченные иллюзии» и
«Блеск и нищета куртизанок». История Пипа имеет не-
которые общие черты с историей Люсьена Шардона, точ-
но так же, как образ Абеля Мэгвича непосредственно пе-
рекликается с бальзаковским Вотреном. Сопоставление
Мэгвича с Вотреном вполне закономерно. Оба эти обра-
за имеют как бы общую философскую основу.
Образ Вотрена — это блестящее по силе замысла и
художественного мастерства воплощение пороков бур-
жуазного общества. Беглый каторжник Вотрен (он же
Жак Коллен) предстает перед нами то как испанский
аббат и дипломат Карлос Эррера, то как полицейский,
находящийся на службе государственных законов. В этих
перевоплощениях «многоликого» Вотрена получила свое
художественное воплощение мысль Бальзака о близости
верхов общества к миру преступности.^ История Вотрена
как нельзя более убедительно подтверждает мысль ве-
ликого реалиста о том, что в буржуазном мире от пре-
ступника до блюстителя закона и преуспевающего бур-
жуа — один шаг. И не случайно барона Нюсингена
Бальзак называет «узаконенным Жаком Колленом в ми-
ре дельцов».
Сама жизнь подсказала Бальзаку своеобразие сюже-
та, имеющего авантюрный характер. Диккенс, далекий
от какого бы то ни было подражания французскому пи-
сателю, ставит перед собой во многом сходную с ним
задачу и блестяще решает ее на материале современной
ему английской действительности.
Большое и важное место в романе «Большие надеж-
ды» принадлежит образам простых людей. Обществу
джентльменов Диккенс противопоставляет кузнеца Джо,
- 116 —

деревенскую девочку Бидди, порвавшего со своим семей-
ством молодого Герберта Покета. Это образы прекрас-
ных людей, воплощающих в себе замечательные челове-
ческие качества; в них отразилось стремление Диккенса
найти свой идеал в народной среде, в том единении про-
стых людей, о котором мечтает Джо.
Жизнь и взгляды деревенского кузнеца Джо, в том
виде, как они даны в романе,— это своеобразная жиз-
ненная программа, которую предлагает Диккенс, про-
тивопоставляя ее заблуждениям и ошибкам Пипа. Исто-
рия Джо дается параллельно истории Пипа. Простой де-
ревенский кузнец, он видит смысл жизни в труде, кото-
рый приносит ему радость. Джо спокойно и просто смот-
рит на жизнь; верит, что только правдой можно «добить-
ся своего», «а кривдой никогда ничего не добьешься». В
противоположность Пипу, возмечтавшему стать джентль-
меном, Джо хочет остаться самим собой. Джо твердо зна-
ет, что его место ^среди простых людей, в своей деревне;
он чувствует, что жизнь простых людей не имеет ничего
общего с существованием джентльменов, и, напутствуя
Пипа, он высказывает очень глубокую мысль: «оно, по-
жалуй, и лучше было бы, кабы обыкновенные люди, то
есть кто попроще да победнее, так бы и держались друг
за дружку...»
Диккенс подчеркивает в Джо присущую ему стихий-
ную мудрость, большую человечность и любовь к труду.
И в то же время, несмотря на свою искреннюю симпатию
к Джо, он все время отмечает свойственную ему ограни-
ченность и простоватость. Джо и сам сознает, что ума у
него маловато, но у этого тихого, мягкого, смирного,
покладистого, простоватого человека было своеобраз-
ное достоинство, он был независим и горд. И именно
Джо находит счастье в любимом труде и мирной семен-
ной жизни с Бидди, в которой «было столько тихой пре-
лести и доброты». И когда через много лет после круше-
ния всех своих надежд Пип заезжает в родную деревню,
он встречает Джо, «все такого же крепкого и бодрого,
хотя и поседевшего немного». Тихие радости его малень-
кого мира по-прежнему приносят ему покой и удовле-
творение.
В «Больших надеждах», как и в своих прежних
романах, Диккенс оставил за собой право обращаться к
описанию тихих островков людского счастья среди бу-
- 117 —

шующего океана продажности, корыстолюбия, разврата»
подлости. Его любимые герои находят свое счастье вда-
ли от общества, в мирном труде и единении с природой.
Но верил ли Диккенс в последние годы своего творчест-
ва в возможность существования идиллического счастья
в кругу семьи и в полной отрешенности от всех преврат-
ностей и сложных противоречий жизни? Нельзя не по-
чувствовать, читая роман, что такой уверенности у писа-
теля уже не было. И именно поэтому глубокой грустью
овеяны страницы «Больших надежд», и тихая печаль
пронизывает заключительные сцены романа, хотя
Диккенс и приоткрывает для своих героев — Пипа и
Эстеллы — возможную дорогу к счастью. Но слишком
тяжел и полон разочарований был весь их предшествую-
щий путь. В их жизни не осталось места для веселого,
жизнерадостного смеха и той безоблачной радости, кото-
рая стала своего рода традицией во всех ранних рома-
нах Диккенса, развершавшихся благополучной раз-
вязкой.
Общий глубоко пессимистический тон романа во мно-
гом определяется и тем мрачным фоном, на котором
происходит его действие.
Уже в первой главе романа, являющейся блестящей
по мастерству завязкой действия, Диккенс передает ат-
мосферу суровой безжалостной жизни, на пороге кото-
рой стоит маленький Пип. Впоследствии эта атмосфера
вокруг него сгущается все больше и больше. Особый ин-
терес представляют эпизоды лондонской жизни Пипа,
непосредственно разоблачающие миф о процветании и
благоденствии Англии.
Уже самые первые впечатления Пипа от Лондона и
его обитателей очень далеки от той радужной картины,
которую он рисовал в своем воображении. Внешний вид
лондонских окраин ужасен. Улицы Лондона испугали
Пипа «своей необъятностью», показались ему «весьма
некрасивыми, кривыми, узкими и грязными». Карета, в
которой Пип едет впервые в своей жизни, сильно напо-
минает ему «овин, но еще больше — лавку старьевщика».
Контора Джеггерса расположена на «мрачной улице»;
кабинет Джеггерса «оказался необычайно мрачным убе-
жищем»; его кресло похоже на гроб. В городе «пыль и
копоть густым слоем покрывает все вокруг». Вот Пип
впервые очутился на площади Смитфильд, и «мерзостная
-118-

эта площадь словно облепила его своей грязью, жиром,
кровью и пеной».
Когда Пип попадает в Подворье Барнарда, где ему
предстоит обосноваться на первое время жизни в Лон-
доне, то он видит кругом себя нищету, разрушение, люд-
ские страдания. Лондон предстал перед Пипом в «траур-
ных лохмотьях из дыма и копоти». В судебном мире, с
которым Пипу приходится особенно часто сталкиваться,
все построено на взятках. Клерки и адвокаты ждут от
своих клиентов только денег, их можно купить и пере-
купить.
Роман «Большие надежды» написан от первого лица.
Читатель воспринимает события, людей, предметы таки-
ми, какими представляются они Пипу. Для Пипа-маль-
чика (первая часть романа) характерно детски-наивное
восприятие окружающего; для него многое непонятно
и загадочно. Диккенс вводит читателя в мир детских
фантазий, страхов, надежд и желаний, в мир детских
представлений и умозаключений. Именно этим объясня-
ется то, что отдельные события описаны, как нечто
сверхъестественное, необычайно страшное и таинствен-
ное, а подчас даже и фантастическое (встреча с ка-
торжником на кладбище, погоня за каторжниками и осо-
бенно посещение дома мисс Хэвишем).
Характерно, что в дальнейшем эта атмосфера таин-
ственности, ореол загадочности при описании дома мисс
Хэвишем и его хозяйки исчезает со страниц романа. Из
женщины с «разбитым сердцем», которая с «рокового»
дня своей свадьбы «ни разу не видала солнца» и кото-
рая погребла себя среди остатков свадебного пиршества
и лохмотьев подвенечного наряда в темных комнатах
своего одинокого дома, мисс Хэвишем в глазах по-
взрослевшего и познакомившегося с жизнью Пипа пре-
вращается в жалкую, несчастную в своем одиночестве и
самодурстве старуху с седыми волосами, изможденным
лицом, сидящую в ободранном кресле перед старым ка-
мином.
По мере роста и возмужания Пипа под влиянием тра-
гических обстоятельств его жизни, по мере крушения его
иллюзий меняется тон описания происходящего. Во вто-
рой части романа (лондонский период жизни Пипа) пи-
сатель заставляет своего героя трезво взглянуть на
жизнь. Отсюда — все более усиливающийся тон осужде-
- 119 -

ния окружающего, острота критических замечаний, чет-
кость и лаконичность характеристик.
Задаче образного раскрытия идейного содержания
романа подчинены и картины природы в книге. Харак-
терно, что на всем протяжении романа пейзаж дан или в
мрачных, или в сумеречных, серых тонах, полностью гар-
монирующих с общим тоном романа (за исключением
сцены первой прогулки Пипа с Джо после его болезни).
В романе Диккенса каждый художественный прием
(метафора, сравнение, гипербола, уподобление) не толь-
ко органически связан с идейным содержанием явления,
которое он выражает, но всецело подчинен общему идей-
ному замыслу романа, обусловлен этим замыслом и
служит задаче наиболее полного и наиболее доходчивого
его выражения.
Так, например, обращаясь к сравнениям, которыми
так богат роман «Большие надежды», нельзя не заме-
тить стремления писателя особенно часто использовать
образы, взятые из описываемого им в романе мира пре-
ступников: «...Памблчук силком подгонял меня вперед,
точь-в-точь как если бы я только что залез к кому-то в
карман или поджег стог сена». «...Памблчук крепко дер-
жал меня за локоть, словно мы зашли сюда по пути на
виселицу, чтобы сначала покончить со всеми мелкими
формальностями»... «Что касается меня, то у сестры, ви-
димо, сложилось обо мне представление, как о малолет-
нем преступнике, который в самый день своего рождения
был взят под надзор полицейским акушером и передан
ей со внушением — действовать по всей строгости зако-
на». «Даже когда мне заказывали новое платье, от порт-
ного требовали, чтобы оно являло собой нечто вроде ко-
лодок и ни в коем случае не оставляло мне свободы дви-
жений и т. д.».
По своему замыслу и мастерству его воплощения ро-
ман «Большие надежды» стоит в одном ряду с лучшими
произведениями Диккенса, продолжая общую линию его
реалистического творчества. Связь с народом и вера в
народ продолжали питать собой творчество писателя до
конца его жизни, являясь здоровой основой для возник-
новения замечательных реалистических произведений.
Это тем более важно подчеркнуть, что творчество
Диккенса 60-х годов истолковывается многими критика-
ми как период упадка и кризиса его реализма.
— 120 —

В последнее десятилетие жизни продуктивность твор-
чества Диккенса сравнительно с предшествующими го-
дами значительно снижается. Все реже выступает писа-
тель с новыми художественными произведениями. Но он
обращается к иной форме общения с широкими кругами
читателей. Диккенс с огромным успехом выступает с
публичным чтением своих произведений. Выступления
Диккенса-чтеца начались еще в 50-е годы. Впервые он
выступил перед публикой в 1853 г. в Бирмингаме. В 60-е
годы публичные чтения занимают очень важное место в
жизни писателя. Артистическое мастерство Диккенса по-
коряло его слушателей. Выступления перед публикой
выливались в триумф писателя-чтеца и доставляли ог-
ромное эстетическое наслаждение его слушателям. Об
этом вспоминают многие современники Диккенса.
С чтением своих произведений Диккенс выступал
почти во всех городах Англии. В 1863 г. он читал в Па-
риже, а в 1868 г. с этой же целью совершил поездку в
Соединенные Штаты Америки. Публичные выступления
Диккенса способствовали еще большему росту его попу-
лярности среди современников.
Свой последний роман «Тайна Эдвина Друда» Дик-
кенс не окончил. Помешала смерть, наступившая внезап-
но. 9 июня 1870 г. Чарльз Диккенс скончался.
***
Литературное наследие Диккенса вошло в сокровищ-
ницу мировой культуры; оно стало достоянием многих
поколений. Уже более века традиции его искусства про-
должают свою жизнь в творчестве лучших представите-
лей английской реалистической литературы.
Большое внимание творчеству Диккенса уделяет со-
временная прогрессивная английская критика.
На протяжении многих лет прогрессивная критика
Англии ведет борьбу за культурное наследие. Эта борьба
была начата критиками-коммунистами — Р. Фоксом,
Т. А. Джексоном, Д. Томсоном, А. Уэстом и другими —
еще в 30-е годы в обстановке подъема антифашистского
движения в стране, не прекращалась в годы второй ми-
ровой войны и значительно усилилась в послевоенный
период. Современные прогрессивные критики — Алик
Уэст, Джек Линдсей, Арнольд Кеттл и др.— уделяют
большое внимание изучению национальных культурных
- 121 -

традиций — традиций Шекспира и Байрона, Роберта
Бернса и Фильдинга. Восприятие и развитие этих тради-
ций — необходимое условие для новых достижений со-
временной литературы.
Среди писателей, лучшие традиции творчества кото-
рых изучает и отстаивает прогрессивное литературоведе-
ние Англии, одно из первых мест занимает Чарльз Дик-
кенс. Среди последних работ английских литературове-
дов о Диккенсе следует отметить статью Алика Уэста
«Марксизм и культура», раздел, посвященный «Оливе-
ру Твисту», в исследовании Арнольда Кеттла «Введение
к изучению английского романа», монографию Джека
Линдсея «Чарльз Диккенс», книгу Джона Батта и Кэтлин
Тиллотсон «Диккенс за работой».
В этих работах творчество Диккенса рассматривается
в непосредственной связи с общественно-политическими
событиями 30—50-х годов прошлого века, в связи с на-
родно-освободительным движением в Англии тех лет.
Английские исследователи творчества Диккенса обраща-
ются к изучению художественного мастерства писателя,
раскрывают силу и значительность содержащихся в его
книгах обобщений, свойственное ему глубокое понима-
ние противоречий своего времени.
Авторы перечисленных работ специально останавли-
ваются на вопросе о демократизме Диккенса, о связи его
творчества с жизнью и интересами народа.
Реализм Диккенса, последовательно демократические
убеждения и гуманизм писателя делают его книги доро-
гими и близкими многим миллионам читателей во всех
странах мира.

Л ИТЕРАТУРА
1. Ч. Диккенс, Собрание сочинений в тридцати томах. Под об-
щей редакцией А. А. Аникста и др. Вступительная статья
В. В. Ивашевой, т, I, стр. 5—44 и очерк «Быт англичан
30—60-х годов» Е. Ланна, стр. 709—733, М., Гослит-
издат, 1957—58.
2. К. Маркс и Ф. Энгельс, Об искусстве, изд. «Искусство»,
1957, т. I, стр. 485, 529, 618; т. II, стр. 200, 617.
3. А. А. Аникст, История английской литературы, Учпедгиз, 1956
(раздел «Чарльз Диккенс»).
4. М. Е. Елизарова, Реализм Диккенса и проблема комиче-
ского. В кн.; «Из истории реализма XIX в. на Западе»,
М., 1934.
5. В. В. Ивашева, Творчество Диккенса, М, изд. Московского
университета, 1954.
6. История английской литературы, т. 2, вып. 2, изд. АН СССР,
глава «Чарльз Диккенс» (автор главы И. М. Ката р-
с к и й).
7. В. Г. Короленко, Мое первое знакомство с Диккенсом.
Собр. ооч. в десяти томах, т. 5, М., 1954.
8. Е. Л. Л а н н, Диккенс. Беллетризованная биография, ГИХЛ,
М, 1946.
9. М. А. Н е р с е с о в а, Творчество Чарльза Диккенса, «Знание»,
М., 1957.
10. М. Л. Селиверстов, Диккенс и Теккерей в оценке Черны-
шевского, Фрунзе, 1954.
11. Т. И. С и л ь м а н, Диккенс. Очерки творчества, ГИХЛ, М., 1968.
12. Ю. Ф р и д л е н д е р, Чарльз Диккенс. Указатель важнейшей
литературы на русском языке (1838—1954), «Знание», М.,
1957.
13. Стефан Цвейг, Диккенс. Избранные произведения в 2-х
томах, т. 2, ГИХЛ, М., 1956,

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение
ГЛАВА ПЕРВАЯ 7
ГЛАВА ВТОРАЯ 46
ГЛАВА ТРЕТЬЯ 7
Литература 12
Н.П.. Михальская
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС
Редактор К. М. Нартов.
Обложка художника Н.Н. Румянцева
Художественный редактор М. Л, Фрам
Технический редактор Б. Н. Головко
Корректор Т. М. Графовская
Сдано в набор 18/V 1959 г. Подписано к печати 7/VIII 1959 г. ,
84x108 1/32. Печ. л. 7 3/4 (6,36),+1/8(0,1) вкл. Уч.-изд. л. 6,45+0,03 вкл.
Тираж 18 000 экз. А 06084. Заказ № 1880.
Учпедгиз. Москва, 3-й проезд Марьиной рощи, 41.
Ивановская областная типография, г. Иваново,
Типографская, 6.
Цена 1 руб. 80 коп.