/
Author: Метерлинк М.
Tags: художественная литература пьесы собрание сочинений
ISBN: 5-306-00024-Х
Year: 2000
Text
Библиотека мировой литературы
Библиотека мировой литературы
Морис
МЕТЕРЛИНК
ЖУАЗЕЛЬ
Санкт-Петербург
♦КРИСТАЛЛ»
2000
ББК 84.4
М54
Составление, подготовка текста и общая редакция
Р. В. Грищенкова
Предисловие
Н. Минского
Художник
И. Г. Мосин
Тексты М. Метерлинка публикуются по изда-
нию: М. Метерлинк. Полное собрание сочинений
в 4-х томах / Перевод Н. Минского и Л. Вильки-
ной II Петроград,Изд-е тва А. Ф. Маркс, 1915
Метерлинк.
Жуазель / Сост., подг. текста и общ. ред.
М54 Р. В. Грищенкова. — СПб.: Издательский дом
«Кристалл», 2000. — 544 с, ил.
Настоящее издание представляет читателям возможность
встречи с Морисом Метерлинком (1862—1949), знаменитым бе-
льгийским поэтом, писателем, драматургом и философом, отра-
зившим в своих творениях собственное необычайное мистико-
символическое видение мира. Работы Метерлинка были горячо
встречаны такими мэтрами отечественной культуры, как
А. Блок, А. Белый, Д. С. Мережковский и мн. др.
В данное издание вошли лучшие пьесы Метерлинка, ряд
которых мало- или практически неизвестен современным чита-
телям.
Книга предваряется содержательным предисловием
Н. Минского, знатока творчества и переводчика работ Метер-
линка, а также (впервые!) предисловием самого автора к своим
драмам. Приводится библиография основных работ автора.
Издание рассчитано на самый широкий круг читательской
аудитории.
© Р. В. Грищенков, составление, подготовка
текста и общая редакция, 2000
18ВК 5-306-00024-Х © ООО «Издательский Дом „Кристалл"», 2000
МОРИС МЕТЕРЛИНК1
(1862—1949)
I
Метерлинк известен у нас большей части публики как ав-
тор трагедий, и лишь немногие знают о нем как о философе,
моралисте, учителе жизни. По сложившемуся мнению, Ме-
терлинк одним из первых узрел и воссоздал трагизм не толь-
ко исключительных несчастий и героических коллизий
чувств, но и серой обыденной жизни, то есть углубил и рас-
ширил область трагизма до бесконечности. А так как трагизм
естественно соприкасается с пессимизмом, то многие считают
автора «Слепых» и «Смерти Тентажиля» пессимистом или
склонным к пессимистическому взгляду на жизнь. Между
тем на самом деле Метерлинк один из самых убежденных,
может быть, самый убежденный и наиболее подлинный опти-
мист в современной литературе. Приступая к чтению произ-
ведений этого «трагического» автора, вступаешь в полосу яр-
кого, ровного, бестеневого света.
Если бы принято было давать великим писателям, как это
делается относительно великих полководцев и государей,
прозвища, характеризующие их судьбу и деятельность, то нет
сомнения, что Метерлинк перешел бы в грядущее с прозви-
щем «Счастливого». Метерлинк-Счастливый — этот эпитет
рисует и жизнь писателя, которая, как можно судить по рас-
сказам его биографов и разбросанным в его книгах намекам,
похожа на безветренный, солнечный, но не знойный, свет-
лый, но не ослепляющий день, — и его основное поэтическое
настроение и его философию. Метерлинк написал целый
1 Воспроизводится по изданию: М. Метерлинк. Полное собрание
сочинений: В 4 т. /Перевод Н. Минского и Л. Вилькивой. Петроград:
Издание т-ва А. Ф. Маркс, 1915.
5
трактат, в котором он страстно убеждает людей быть счастли-
выми. С первого взгляда кажется, что счастье как будто и не
нуждается в том, чтобы к нему склоняли доводами, как добро
не нуждается в том, чтобы его оправдывали. Однако, быть
может, прав Метерлинк, прославляя счастье, как был прав
Соловьев, оправдывая добро. Если все люди стремятся к счас-
тью, то многие стыдятся его, в особенности в литературе. Еще
недавно на сто поэтов, громко повествовавших о своих стра-
даниях, едва ли можно было отыскать одного, кто бы шепо-
том решился поведать о своем счастье. Теперь это измени-
лось, и Метерлинк один из первых смело откинул этот лож-
ный стыд или ложный страх. По его мнению, счастливый че-
ловек достоин не столько зависти, сколько всеобщего почета
и даже признательности. Достигнув счастья и всенародно за-
являя об этом, такой человек является всеобщим благодете-
лем, ибо он на своем примере доказывает людям, что цель, к
которой они все стремятся, достижима, что Эдем, который
они все видят в своих снах и мечтах, существует наяву и в
действительности и что с высоты этого земного счастья душа,
свободная от забот, от страха, от волнений, прозревает бла-
женство еще высшее, чем счастье. Он похож на альпиниста,
который, взобравшись первым на вершину горы, кричит сво-
им спутникам, еще карабкающимся по ее склону: «Сюда!
Вершина доступна! Верхняя площадка просторна, и вид отсю-
да волшебный»!
«Необходимо было бы, — говорит Метерлинк в названном
трактате („Мудрость и Судьба"), — необходимо было бы, что-
бы время от времени кто-нибудь, особенно благоприятствуе-
мый судьбою, награжденный счастьем блистательным, воз-
буждающим зависть, сверхчеловеческим, пришел и просто
объявил нам: Я получил все то, что вы призываете в желани-
ях каждый день. Я обладаю богатством, здоровьем, молодос-
тью, славой, могуществом и любовью. Теперь я могу назвать
себя счастливым, но не из-за даров, которыми судьба меня
одарила, а потому, что эти блага научили меня смотреть по-
верх счастья».
Так как Метерлинк в книге «Мудрость и Судьба» сам
♦просто объявляет» нам все это, то почти нет сомнения, что
он в слегка замаскированном виде нарисовал свой образ и что
в собственных глазах он и есть такой благоприятствуемый
судьбою человек, обладающий богатством, здоровьем, молодо-
стью (Метерлинк написал «Мудрость и Судьбу» на тридцать
четвертом году жизни), славой и могуществом. И нужно ска-
6
зать, что такое самоопределение Метерлинка строго отвечает
действительности.
П
Каждый крупный писатель есть прежде всего судья мира,
и все его произведения в сущности не что иное, как мотиви-
рованный и иллюстрированный ответ на вопрос о том, каким
он находит творение и творца. Художнику объективному,
взирающему на жизнь, подобно Гёте, с бесстрастной высоты,
мир кажется ареной бесконечного развития, изменчивым узо-
ром света и теней. Пессимисту мир кажется тюрьмой или
больницей, сатирику — сумасшедшим домом, юмористу —
пестрым маскарадом, мистику — храмом или жертвенным
алтарем, реалисту — шумным базаром. И вот, если бы пред-
ложить этот основной и существенный вопрос Метерлинку, то
нет сомнения, что он, не задумываясь, ответил бы, что мир
кажется ему цветущим садом, земным Эдемом.
Один второстепенный французский писатель — Жорж Мо-
ривер — послал Метерлинку собрание своих рассказов, про-
ся, по французскому обыкновению, украсить их своим пре-
дисловием. Метерлинк ответил предисловием — письмом, ко-
торое начинается так:
«Под ясным небом, в голубоватом свете великолепной гли-
цинии, которая, устремившись из одного стебля, покрывает
меня трепетным сводом радости и четыре раза обвивает вок-
руг трельяжа свои длинные ветви, отягощенные кистями цве-
тов, которые кажутся отблеском небесных гроздей и как буд-
то воплощают собою все счастливые мысли и все радости зем-
ли, вдруг ставшие видимыми, — посреди тысячи опьянений
этого вечно длящегося апреля, которым нас дарит наш вол-
шебный Прованс, — я только что прочел ваши рассказы, пе-
ребрал один за другим, вдыхая их аромат, эти цветы, соткан-
ные вашей искусной и заботливой рукой в одну очарователь-
ную гирлянду.
Я называю такую критику — „испытанием сада", которое
в настоящем случае еще усилилось благодаря беспощадному
свету и присутствию несравненной весны. Испытание сада
всегда решительно и часто бывает болезненнее, чем испыта-
ние огнем и водой прежней инквизиции. Редко какая книга
выдерживает это испытание, и я решаюсь подвергать ему
лишь те стихи и ту прозу, которые с первых строк внушают
мне доверие, ибо зачем напрасно мучить бедную книгу, кото-
рая если не всегда хороша, то почти всегда полна добрых на-
мерений».
7
Мне кажется, что этому райскому испытанию садом Ме-
терлинк подвергал не только критикуемые книги, но все яв-
ления действительности и вымысла, природу, судьбу, жизнь
и смерть, — и все они еще больше, чем довольно посредствен-
ные рассказы Моривера, блестяще выдержали это испытание.
Мы ближе всего подойдем к душе Метерлинка, если, читая
его, будем иметь перед собою образ, нарисованный им самим
в приведенном предисловии, если будем представлять себе его
сидящим в очаровательном саду, среди вечной весны, в голу-
боватой тени каких-то небесных цветов, взирающим на
жизнь глазами, опьяненными от света и радости, судящим и
оправдывающим людей и судьбу в избытке счастья и дове-
рия. Метерлинк — безусловный адвокат вселенной, всезащи-
щающий, всеоправдывающий. Приговор, который он выно-
сит творению и творцу, даже не оправдательный, а хвалебно-
восторженный, благословляющий. Конечно, приговор этот не
голословный, а, как все приговоры, подкреплен фактами и
основан на мотивах. Мы дальше увидим, что мотивы, по ко-
торым Метерлинк оправдывал жизнь, в течение его деятель-
ности резко изменились и из мистических, какими они были
в «Сокровище Смиренных» или в «Сестре Беатрисе», сдела-
лись рациональными, как мы это видим в «Мудрости и Судь-
бе» и в «Синей Птице». В молодости Метерлинк оправдывает
мир во имя светлого, духовного начала, скрытого в каждом
человеке и делающего каждого из нас святым, несмотря на
его поступки, мысли и чувства. Впоследствии Метерлинк
стал оправдывать жизнь во имя разума, победы науки и нена-
сытной жажды истины. Но эта перемена в мотивах не повли-
яла на характер, на цветы, на аромат его философии, и за
каждой фразой — мистической или рациональной — мы слы-
шим тот же спокойный, благословляющий голос, видим тот
же детски ясный, опьяненный от света и радости взор, ибо в
каждой фразе одинаково отчетливо отражен один и тот же об-
раз — Метерлинка Счастливого.
III
Мне кажется, что именно эта радостная, притом не буйно,
а ласково, по-весеннему радостная, детски счастливая атмос-
фера, окружающая все произведения Метерлинка, а не выра-
женные в них философские или нравственные идеи и даже не
их художественные достоинства, делает их столь дорогими и
близкими нашей современности. Метерлинк один из цент-
ральных художников нашего времени, потому что литература
нашего времени имеет непреодолимое тяготение к оптимиз-
8
му, к мировой радости, подобно тому, как почти в течение
всего девятнадцатого века вся европейская литература тяго-
тела к пессимизму, к отрицанию, к мировой скорби. Я здесь
только подтверждаю этот легко наблюдаемый и всеми ощу-
щаемый факт, не касаясь его причины. Но нет сомнения, что
музы современных поэтов уже не томные феи с трагически
сложенными губами и лихорадочным огнем в глазах, а румя-
ные девы, радостно улыбающиеся, всем довольные и даже не-
сколько самодовольные. И также нет сомнения, что муза Ме-
терлинка затмевает их всех пламенем здоровья на щеках, не-
винной ясностью взора и непререкаемой бодростью голоса.
Только в самом начале своей деятельности, в своем сти-
хотворном сборнике «Теплица» — единственном им написан-
ном, да еще в нескольких маленьких драмах — в «Слепых»,
в «Смерти Тентажиля», Метерлинк обмолвился словами разо-
чарования и жалобы. Но то был подражательный период его
творчества. Стихи «Теплицы» написаны под явным влиянием
Бодлера и Малларме, в эпоху возникновения французского
символизма и его борьбы за свободный стих. От этого значе-
ние стихов «Теплицы» не в их настроениях — перепевных,
не в содержании — заимствованном, а в новой образности и в
новой, детски наивной и потому детски счастливой симпли-
фикации тона. Светлый колорит преобладает над мрачным
рисунком. Точно так же значение «Слепых» — не в идее пье-
сы, далеко не новой, а в новой символизации, в попытке уд-
воить ценность художественного произведения, создать дей-
ствие о двух содержаниях, одном — первопланном, видимом,
и другом — отдаленном, сквозящем за первым, символически
подразумеваемом.
В самом деле, решая вопрос о миросозерцании Метерлин-
ка, нужно помнить, что если одни его драмы — «Непрошеная
гостья», «За стенами дома» и в особенности «Слепые» и
«Смерть Тентажиля» — несомненно проникнуты идеей ме-
ланхолической безнадежности, то другие его драмы — «Сест-
ра Беатриса», «Монна Ванна» и «Синяя Птица» являются
гимном жизнерадости и проникнуты не только верой в воз-
можность на земле царства любви и счастья, но уверенностью
в том, что это царство уже наступило. В каких же из этих
пьес отражен истинный Метерлинк, его подлинное отноше-
ние к миру? Будь Метерлинк художником настроений, этот
вопрос казался бы излишним. Настроения меняются, и в этой
смене мы видим разнообразие, а не противоречие. Если мы не
виним в противоречии композитора, написавшего радостную
эпиталаму после мрачного похоронного марша, то и поэту ес-
9
тественно быть в своих произведениях поочередно пессимис-
том и оптимистом. Равным образом, вопрос этот являлся бы
излишним, если бы Метерлинк был художником наблюде-
ний. В реальной жизни, как у Бога, обителей много, и в ре-
альном искусстве светлое и мрачное могут быть сплетены в
общий узор, как в действительности. Но Метерлинк — поэт-
мыслитель. Он художник опоэтизированных раздумий. Он
откровенный, последовательный учитель жизни. По отноше-
нию к нему вопрос вопрос о суде над миром, о приговоре тво-
рению и Творцу приобретает огромную важность. Бели бы в
его миросозерцании произошел перелом, то причины и про-
цесс этого перелома требовали бы самого тщательного иссле-
дования. Но такого перелома не было.
Уже в то время, когда были написаны пессимистические
стихи «Теплицы» и трагедия «Слепые» (около 1890 г.), Ме-
терлинк перевел мистическую книгу Рюисбрека, снабдив ее
предисловием; в нем мы находим в полном расцвете всю ту
веру в счастье и сознание счастья, которые с тех пор образу-
ют неотъемлемый колорит в его творчестве. Таким образом
мы видим, что в творчестве Метерлинка, как цветы на дере-
ве, одновременно распустились настроения пессимизма и оп-
тимизма, с той лишь разницей, что первые, будучи привиты-
ми извне, вскоре завяли, отпали, не дали плодов, между тем
как настроения оптимизма, питаясь лучшими соками счаст-
ливой и детски чистой души художника, окрепли, разрос-
лись, превратились в плоды бессмертных произведений.
Привожу эти соображения потому, что недавно в нашей
литературе был высказан другой взгляд на Метерлинка. Наш
знаменитый соотечественник И. И. Мечников пытался на
примере Метерлинка подтвердить одну из своих биологичес-
ких гипотез. Мечников, как известно, в своих «Этюдах о при-
роде человека» и «Этюдах оптимизма» утверждает, что чело-
век по причинам чисто биологического характера только в
молодости склонен к мрачному взгляду на жизнь — вслед-
ствие отравления организма кишечными ядами, так называе-
мыми гормонами, пагубно влияющими на настроение духа.
Но с годами, по мере того как организм вырабатывает проти-
воядия против кишечных ядов, человек начинает жизнерадо-
стно смотреть на мир. Этот переход от мимолетного пессимиз-
ма к устойчивому оптимизму Мечников заметил прежде всего
на себе самом, затем проверил на разных великих художни-
ках и мыслителях, — Гёте, Шопенгауэре — ив прошлом году
попытался продемонстрировать на Метерлинке, по поводу
книги последнего «О смерти». Мечников уверен, что и с Ме-
10
терлинком совершилась «внутренняя эволюция, сделавшая
из мрачного пессимиста жизнерадостного оптимиста» и что
«самый факт этого превращения кидается в глаза всякому,
кто следил за его произведениями».
Не нам, конечно, судить, насколько верна гипотеза знаме-
нитого биолога. Если она верна — чему хотелось бы ве-
рить, — то тем лучше для судеб человечества. Мы только
убеждены, что казус Метерлинка гораздо проще объясняется
не физиологически, не влиянием желудочных ядов, а психо-
логически, влиянием литературного яда. Понятно, почему ве-
ликий ученый, проводящий всю жизнь над изучением тайной
работы, совершающейся в нашем организме, склонен и ду-
ховную жизнь объяснять феноменами плоти. Но со стороны
нам видно, что такие объяснения, пригодные по отношению к
отдельным личностям, совсем теряют значение, если речь
идет о литературных эпохах, у которых ведь нет кишечника,
вырабатывающего яды и противоядия. Между тем, как мы
уже указали, две ближайшие к нам эпохи окрашены одна в
резко-черный, другая в определенно-розовый цвет. Поэт, ко-
торый родился бы в первой четверти XIX века, будь он от
природы в десять раз жизнерадостнее и веселее, чем Пушкин,
имел девять шансов против одного сделаться пессимистом,
между тем как поэт, осознавший себя в последней четверти
века, какие бы яды ни вырабатывал его кишечник, имел
столько же шансов воспевать жизнерадость. Весьма возмож-
но, что перемена мироотношения, которую заметил в себе сам
Мечников, произошла под влиянием общих причин и что его
этюды об оптимизме потому нам всем дороги, что они навея-
ны оптимизмом эпохи. К Метерлинку, счастливому и в этом
отношении, как и во всех других, судьба оказалась особенно
благосклонной. Его природные наклонности вполне совпали с
настроениями времени, в которое ему пришлось развиваться
и творить.
IV
Каковы же источники его счастья? Со временем биогра-
фы, вероятно, подробно сочтут всех добрых фей, вороживших
над его колыбелью. Пока мы можем сказать, что основы счас-
тья Метерлинка, как это всегда бывает, были заложены слу-
чаем, судьбою, природой, а здание на этих основах было воз-
двигнуто его собственной волей и гением. Прежде всего сле-
дует упомянуть о счастливых физических данных и солидном
здоровье. Метерлинку теперь 52 года, но еще год тому назад в
газетах появились слухи о том, что он успешно занимается
11
боксом со знаменитым французским чемпионом Карпантье.
Сообщалось даже, что Метерлинк намерен выступить с ним в
публичном состязании, — последний слух был вскоре опро-
вергнут. Помимо бокса, Метерлинк до сих пор страстно зани-
мается спортом велосипедным и автомобильным. Мне при-
шлось встретиться с ним лет шесть тому назад у общего зна-
комого, и первое, что поразило меня в этом атлетически сло-
женном флегматичном фламандце с юношески свежими
щеками и нежно-седыми короткими густыми волосами, это
избыток здоровья, придававший его лицу странную невыра-
зительность, как будто природа, создавая его, захотела — из
скромности или из гордости — скрыть от глаз толпы под мас-
кой физической силы свой духовный замысел. Это было вско-
ре после выхода в свет «Разума Цветов», и кто-то из присут-
ствующих старался навести разговор на эту литературную
тему. Но Метерлинк тоже из скромности или из гордости не
проронил ни одного слова, касающегося литературы, а наме-
ренно гнул разговор на темы прозаические — об авторских
гонорарах, о контрактах с директорами театров. И, следуя за
этой игрой, я мысленно не мог не вспомнить по контрасту о
Габриэле д'Аннунцио, который при первой же встрече сразу
ослепляет вас своей литературностью, посвящает в свои за-
мыслы, раскрывает свое прошлое, доверчиво объявляет вам,
что он великий художник, и терпеливо ждет, когда же вы на-
конец назовете его гением латинского возрождения. Д'Ан-
нунцио весь виден сразу, как стоящее у края дороги палаццо
с широко раскрытыми дверями и окнами: гляди, любуйся,
восторгайся. Метерлинк далек и неприступен, как взобрав-
шийся на утес замок, отделенный от проезжей дороги лестни-
цами, садами, оградой. При первом взгляде на этих сверстни-
ков-писателей, равных по славе и столь различных по темпе-
раменту, понимаешь, почему лучшие страницы д'Аннунцио
посвящены изображению шумных народных сборищ и празд-
неств, а лучшие страницы Метерлинка — прославлению мол-
чания.
V
Но вернемся к источникам счастья Метерлинка. Помимо
физического благополучия, судьба поставила его с детства в
экономически выгодные условия. Метерлинк родился в про-
свещенной зажиточной семье (отец его был директором музея
в Генте) и таким образом с юных лет мог работать по доброй
воле, без внешних помех и принуждений, позволяя своим
способностям развиваться свободно и радостно.
12
Конечно, крепкое здоровье и экономическая обеспечен-
ность составляют лишь внешнюю удобную рамку, которую
должна наполнить содержанием воля самого человека. В пос-
леднем итоге счастье и несчастье каждого из нас является его
собственным творением. В жизни Метерлинка мы видим ред-
кий пример воли, трудолюбия, внимания, неустанно, без ма-
лейшего колебания направленных к самым высоким духов-
ным целям. Однако и тут судьба оказалась к нему особенно
благосклонной. Рожденный во фламандской провинции, в ус-
ловиях наивно-уютного, старомодно-целомудренного быта, но
в непосредственной близости от Франции и Парижа, Метер-
линк был самой судьбой поставлен на границе двух миров,
двух культур, двух возрастов человечества. Он — один из не-
многих поэтов, кто наблюдал природу не только как турист
во время путешествия и прогулок, но и как ученый. В книгах
«О пчелах» и «О разуме цветов» Метерлинк высказал близкое
знакомство с зоологией и ботаникой, которые, конечно, име-
ют исходной точкой то, что он вырос вдали от городских кам-
ней, среди полей, лесов и садов мирной Фландрии. Эта же
мирная фламандская атмосфера повлияла на характер его
юношеского чтения. Родись он в Париже, едва ли бы он мог
рано пристраститься к чтению северных мистиков. А между
тем близкое и раннее знакомство с Рюисбреком, Яковом
Бёме, Новалисом наложило на все творчество Метерлинка пе-
чать не только благородства, но даже избранничества, кото-
рое отличает его от всех современных писателей. Первые и
самые лучшие его произведения, как «Сокровище Смирен-
ных» и «Сестра Беатриса», были непосредственно навеяны
этими мистиками. Но даже впоследствии, все более склоняясь
к рациональному взгляду на жизнь, Метерлинк сохранил вос-
поминание о вершинах, на которые когда-то поднимался, о
бесконечных горизонтах, какие видел. Чувство бесконечного
не покидает его, о чем бы он ни писал, и он прав, говоря, что
можно быть пламенным религиозным атеистом, как можно
быть холодным безбожно верующим.
Благоприятные условия, предоставленные Метерлинку
судьбою, он честно использовал до конца, и, читая его, удив-
ляешься обилию областей, в которых он работал, и вопросов,
над которыми размышлял. Помимо наук гуманитарных и со-
циальных, с которыми он знакомился по своей специальнос-
ти юриста, Метерлинк, в поисках истины и красоты, внима-
тельно изучал труды мистиков голландских и немецких, тво-
рения александрийских мудрецов, стоиков, моралистов всех
народов, поэтов всех времен, в особенности драматургов и
13
специально Шекспира и его предшественников, историков
разных эпох, современных оккультистов и, наконец, предста-
вителей опытной науки — зоологии, ботаники, химии. И не-
смотря на свои энциклопедические знания, Метерлинк не ут-
ратил основного свойства своего дарования — наивно-детско-
го отношения к миру, взгляда на жизнь, как на таинствен-
ную сказку или волшебную феерию. Наивное и мудрое,
сокровенное и точное, предчувствуемое и наблюдаемое, воз-
можное и достоверное — все эти контрасты слились в творче-
стве Метерлинка в каком-то особенном, ему одному свой-
ственном, нежном, медленно-радостном аккорде.
Мы сказали, что Метерлинк на вопрос, чем ему кажется
мир, ответил бы — садом, или, вернее, «двойным садом» ра-
достей физических и духовных. Можно прибавить, что в этом
саду сам Метерлинк кажется одной из столь им любимых и
гениально воспетых мудрых, счастливых пчел. Ведь и пчела
обязана счастьем не только своему трудолюбию, но и судьбе,
создавшей ее для жизни в лучах солнца, среди цветов, подоб-
но тому, как майский жук обязан той же судьбе своим рожде-
нием в навозе. Есть писатели, которые, несмотря на всю свою
гениальность, — как, например, Золя, — осуждены были всю
жизнь рыться среди пороков и падений человечества. Метер-
линку дано было вдыхать аромат чистейших чувств души и
собирать со всех произведений духа и разума душистый мед
надежд и оправданий, и он исполнил до конца свое счастли-
вое назначение.
В сочинениях Метерлинка можно отыскать еще другое
сравнение, верно символизирующее его талант, — сравнение
с солнечными часами, циферблат которых спит в непогоду,
вечером и ночью, и просыпается для жизни, лишь увидя сол-
нце, в часы света и радости. Метерлинк своим творчеством
отметил несколько самых счастливых часов человеческой
души.
VI
Чтобы покончить со счастьем Метерлинка, прибавим, что
и литературная судьба его отличается необыкновенной удач-
ливостью. Талант его был рано признан, хотя, казалось бы,
фантастически-бесплотные драмы его первого периода долж-
ны были оставаться непонятыми и незамеченными. Случи-
лось, однако, наоборот. В 1889 году, при появлении «Прин-
цессы Мален» — первой драмы двадцатисемилетнего по-
эта, — остроумный и далеко не добродушный Октав Мирбо
напечатал в «Фигаро» восторженный отзыв, в котором, меж-
14
ду прочим, имелись следующие строки: «Не знаю, откуда Ме-
терлинк и кто он, стар или молод, беден или богат. Знаю
только, что нет человека, более неизвестного, чем он. Знаю
также, что он создал шедевр, не один из тех заранее признан-
ных шедевров, какие ежедневно публикуются нашими моло-
дыми гениями, воспетыми на все лады современной визгли-
вой лирой, или, вернее, флейтой, — но удивительный, чис-
тый, вечный шедевр, которого достаточно, чтобы сделать имя
бессмертным и заставить всех алчущих прекрасного и вели-
кого благословлять это имя, — шедевр, о котором в часы
вдохновения мечтают честные, мучимые жаждой творчества
художники, но которого им до сих пор не удавалось напи-
сать. Словом, Морис Метерлинк подарил нам самое гениаль-
ное произведение наших дней, самое необычайное и в то же
время наивное, не низшее по достоинствам и, — дерзну ли
сказать? — высшее по красоте, чем все, что есть самого пре-
красного у Шекспира... Произведение это называется: „Прин-
цесса Мален"».
Отзыв Мирбо публика и критика сразу приняли без спора,
без проверки, почти на веру, тем охотнее, что речь шла не о
французе, и Метерлинка стали называть бельгийским Шекс-
пиром. Слава Метерлинка зажглась сразу и зажглась тем же
светом, каким горит его талант и его счастье, — ровным, яс-
ным, не ослепляющим. Произведения нового Шекспира по-
чти нигде не ставились, не возбуждали ни буйных споров, ни
восторгов, как это было, например, с первыми драмами Гюго,
но их обаяние медленно, окольными путями, как-то незамет-
но проникало в сердца. И когда через двенадцать лет после
«Принцессы Мален» появилась наконец понятная, общедос-
тупная книга «О жизни пчел», имя Метерлинка оказалось
почти классическим, как бы уже позлащенным благородным
налетом времени. Драматическая слава Метерлинка вспыхну-
ла ярким огнем при появлении «Монны Ванны» — един-
ственной его пьесы, взятой из реальной, а не сказочной жиз-
ни. Помимо «Монны Ванны» имя Метерлинка фигурировало
на театральных афишах лишь благодаря Дебюсси, написав-
шему музыку на текст «Пелеаса и Мелисанды». Но вот появ-
ляется «Синяя Птица», детская феерия, которая, вероятно,
имела бы судьбу всех других сказочных его пьес, если бы, к
счастью, на нее не обратил внимание московский Художе-
ственный театр, сделавший из ее постановки одно из вели-
чайших событий наших дней.
В настоящее время имя Метерлинка принадлежит к са-
мым славным в современной литературе. Особенность этой
15
славы заключается в ее безоблачности, и это тем более удиви-
тельно, что Метерлинк не только поэт и драматург, но и мо-
ралист и критик. Сравните его судьбу с судьбой других вели-
ких моралистов последнего времени, Ницше и Толстого,
вспомните, какую бурю они возбудили злобы и гнева, и без-
бурность славы Метерлинка покажется каким-то чудом.
Объясняется это душевной безоблачностью самого автора.
Нет побуждений отрицать того, кто никого не отрицает, а Ме-
терлинк, как моралист и как критик, продолжает играть
роль солнечных часов, отмечая лишь моменты ободрения и
похвалы. Во всех произведениях его не найти ни одного рез-
кого отзыва или слова горечи. Это пчела, которая ни разу не
воспользовалась своим жалом, может быть, по той же причи-
не, по которой, — как сообщает Метерлинк в своем очерке «о
гневе пчел», — пчелы богатых ульев необыкновенно кротки.
Пчела, полная меда, не в состоянии выпустить свое жало.
Может быть, и в духовной жизни бывает то же самое, и писа-
тель, полный жизнерадости и сознания счастья, не в состоя-
нии порицать и хулить.
Как бы то ни было, редко в литературном мире можно
найти такую громкую славу, возбудившую столь мало завис-
ти. Метерлинку охотно простили его славу, как простили его
счастье, и его имя, как воспоминание о детстве, заставляет
«расходиться морщины на челе». Нужно прибавить, что и
Метерлинк из скромности или гордости совершенно не эксп-
луатирует свою славу, не выходит на вызовы публики, не
председательствует на банкетах, не беседует с журналистами
и не пишет посланий к народам по поводу исторических со-
бытий. И нужно ли сказать, что Метерлинку достались все
внешние знаки славы, какие лишь существуют, до огромного
богатства, до возможности превращать древние аббатства в
роскошные виллы, до получения Нобелевской премии вклю-
чительно1. Как это бывает с очень счастливыми людьми,
судьба перечеканила для Метерлинка в чистое золото славы
даже такие всеобщие бедствия, как нынешняя война. Вели-
кая трагедия, переживаемая Бельгией, сосредоточила на име-
ни Метерлинка, как представителя национального гения, всю
любовь и благодарность, какую Франция чувствует к народу-
жертве. Парижская печать стала требовать, чтобы Метерлинк
был в виде исключения избран в члены Академии раг
1 М. Метерлинк стал лауреатом Нобелевской премии в 1911 го-
ду. — Прим. сост.
16
асс1атаИоп1. На эти лестные статьи Метерлинк откликнулся
письмом, в котором заявил, что, по его мнению, чести быть
представителем бельгийского народа заслуживает скорее Вер-
харн — поэт, живущий воображением, между тем как он,
Метерлинк, был лишь добросовестным и прилежным работ-
ником. Для всех очевидно, что эта скромность послужит
только лишним доводом в пользу избрания Метерлинка.
VII
Перейдя от судьбы Метерлинка к его творчеству, прежде
всего поставим основной вопрос: следует ли считать Метер-
линка подлинным, врожденным мистиком? Если бы мне
предложили этот вопрос лет 18 тому назад, при появлении
«Сокровища Смиренных», я не задумываясь ответил бы на
него утвердительно. Но с тех пор Метерлинк такой решитель-
ной поступью сошел с вершин мистики в долины рационализ-
ма, что почти является желание дать ответ отрицательный
или, во всяком случае, оставить вопрос без ответа. Метер-
линк, пишущий статью в похвалу бокса, провидящий в голу-
бом царстве будущего огромную галерею машин, радующий-
ся тому, что мы наконец «покинули свою обитель слишком
внутреннюю и попытались (посредством точной науки) войти
в непосредственное сношение с самой тайной жизни», — та-
кой Метерлинк мало похож на мистика, хотя в последней
книге «О смерти» его чувства как будто опять загораются си-
янием нездешним. Несомненно лишь одно: в художественном
облике Метерлинка есть черты если не совпадающие, то тесно
граничащие с подлинным мистицизмом. Мы говорим о его
детской чуткости к малейшим шорохам и отсветам жизни, о
его детской вере во все сумеречное, сказочно-страшное, чудес-
ное, о его детском пристрастии к предчувствиям и воспомина-
ниям, о его также несомненно детской способности все эти
шорохи и отсветы очеловечивать, превращать в образы и зас-
тавлять их действовать, — способности, сделавшей из него
драматурга. Под мистицизмом мы разумеем внутреннее про-
зрение в невидимое. Метерлинк умеет улавливать едва види-
мое. Если поэтические образы сравнить с одеждой, в которую
художник наряжает свои мысли и чувства, то можно сказать,
что Метерлинк брал для этих одежд ткани самые легкие, про-
зрачные, воздушные, какие лишь существуют в литературе,
даже включая поэзию Шелли.
Не формально (франц.).
17
Эта способность преображать мысли в образы уже ярко
сказалась в стихотворном сборнике «Теплица», но полного
развития достигла в его драмах. Мы не будем касаться идей
этих драм, более или менее обыкновенных, но обратим вни-
мание на их оригинальную символизацию. Метерлинк разре-
шил в них трудную техническую задачу: каким образом фи-
лософскую мысль или обобщение сделать не только общепо-
нятным, но очевидным со сцены, в условиях необходимого
сценического действия? И он разрешил эту задачу, превратив
идеи в сравнения, сравнения в образы, которые драматизиро-
вал в виде простых сказок и феерий. В результате получи-
лись театральные пьесы, в одно и то же время незамыслова-
тые и глубокомысленные, поражающие симплификацией
языка и фабулы, в связи с философской глубиной мысли, ко-
торая чувствуется за ними, как чувствуется глубокое дно под
зеркальностью горных озер. Возьмем для примера драму
«Пелеас и Мелисанда», где уже в прологе символически изоб-
ражена мысль чисто литературная, — об оптимизме нового
искусства, — казалось бы, не поддающаяся сценическому
представлению. Метерлинк разрешил эту трудность, изобра-
зив ее метафорически, или символически: идеалы нового ис-
кусства представлены в образе служанок, которые приходят
к запертым воротам прежнего искусства, моют ступени и от-
воряют врата к постижению внутренней жизни души. В осно-
ву драмы положена опять-таки философская мысль — не
очень новая — о вечной борьбе между духом и плотью, о
стремлении души к идеалу, о внешней победе грубой чув-
ственности и внутренней победе Психеи, сливающейся с идеа-
лом в смерти. Эта идея переплавлена в множество символов,
и вся трудность для драматурга заключалась не в том, чтобы
обнаружить идею, а скорее в том, чтобы ее искусно скрыть,
чтобы зритель, не догадывающийся о философском содержа-
нии пьесы, имел перед собою завлекательную правдивую по-
весть жизни. И действительно, сказка сама по себе поэтична,
трогательна, глубоко человечна. Но присмотритесь внима-
тельнее, и второе символическое содержание начинает скво-
зить за первым драматическим. Принц Голо воплощает собой
тяжелую силу плоти, «скучную песнь земли», Мелисанда —
душу, осужденную долго томиться на свете, а Пелеас — «чуд-
ное желанье», которым душа полна. Старый темный замок
Голо символизирует землю, окружающее его море — веч-
ность, дремучие леса — заботы жизни. Корона, которая пада-
ет с головы Мелисанды перед встречей с Голо, означает поте-
рянный душою венец невинности, а кольцо, которым она об-
18
ручается с ним, — чувственную страсть. При встрече с Пелеа-
сом у фонтана Мелисанда роняет в воду кольцо Голо, и это
канувшее в бездну воплощение чувственности является ис-
куплением за потерянный раньше венец невинности. Голо по-
сылает Мелисанду отыскивать потерянное кольцо в грот зем-
ного греха, а когда оно не найдено, опускается с Пелеасом в
подземелье преступлений, к озеру уснувшей совести, от кото-
рого на весь замок распространяется дыхание смерти.
Я указываю лишь главнейшие символы, читатель сам
отыщет остальные. Подробные перечисления этих символов
как будто превращают драму в сложную, запутанную аллего-
рию, но искусство художника заключалось именно в том,
чтобы эти аллегории превратить в живой символ, одухотво-
рив их силой искреннего наивного чувства. Может быть, идея
драмы и не верна, но ночная сцена у башни, когда Пелеас це-
лует ниспадающие волосы Мелисанды, останется в литерату-
ре как вечный гимн молодой любви, не уступающий по кра-
соте сцене у балкона в «Ромео и Джульетте», которой она
была навеяна. Такая превращенная в образы идея и создает
то, что мы раньше назвали пьесой с двумя содержаниями.
Зритель, который не заметит символов, будет любоваться тро-
гательной драмой любви. А кому эти символы откроются,
драма любви, не потеряв прежней прелести, даст новые, бо-
лее глубокие переживания. Так звездное небо являет всю
красоту своих огней и пучин невооруженному глазу, но за
ними телескоп открывает новые миры и бездны.
УШ
Такую же сложную философскую символику, облеченную
в самую простую, ясную форму, мы видим и в трагедии «Сле-
пые», которая прежде всего дает трогательную, правдоподоб-
ную картину действительной жизни. Слепые старики и стару-
хи, — в ожидании проводника, чей труп, им невидимый, на-
ходится в двух шагах от них, — сидят на берегу моря, одино-
кие, беспомощные, и им грозит смерть от холода и голода. Но
эта же картина символически изображает судьбу человече-
ства, которое затеряно на этой земле среди бесконечных про-
странств подобно острову среди океана. Океан символизирует
в то же время и смерть. Единственным проводником слепого
человечества была до сих пор вера, но вот и она умерла, и
труп ее коченеет в нашем же сердце, объятом безысходным
ужасом в ожидании смерти. Вглядываясь в подробности тра-
гедии, мы откроем целую сеть символов, которые в одно и то
же время и углубляют содержание, и несколько вредят худо-
19
жественному впечатлению, заставляя искать и догадываться.
Каждый из слепых изображает известную сторону жизни:
Молодая Слепая — искусство и красоту, Помешанная —
вдохновение, ее Ребенок, единственный зрячий в этой толпе
слепых — новый, зарождающийся мистицизм, маяк на бере-
гу острова — чистую науку и т. д. Фигурирует также собака,
которой Метерлинк, как известно, уделяет огромную роль в
истории человеческого прогресса, как единственному живому
существу на земле, заключившему с человеком договор друж-
бы. Трагедия заканчивается вопросом. Слепые слышат чьи-то
шаги, зрячий ребенок плачет. Чьи это шаги? — смерти или
новой богини, призванной заменить умершую веру?
Не будем останавливаться на символическом объяснении,
или, вернее, разгадывании других пьес. На двух приведен-
ных примерах ясно виден метод Метерлинка и три его глав-
ные отличительные черты. Во-первых, символизация, то есть
развитие основного сравнения в целую сеть образов, которые
одухотворяются фантазией поэта и превращаются в действу-
ющих лиц, несколько напоминающих персонажи средневеко-
вых моралитэ. Во-вторых — стилизация, то есть поэтическое
обобщение действительной жизни, самый общий ее рисунок,
подобно тому, как мы видим стилизованные рисунки цветов
или деревьев, изображающие не тот или другой индивидуаль-
ный цветок, не определенное дерево, а поэтическую идею
цветка или дерева вообще, — рисунки, возвращающие нас к
наивному представлению детства и в то же время столь чуж-
дые наивности. Поэтому Метерлинк в своих драмах всю
сложность душевной жизни сводит к двум самым общим чув-
ствам: к страсти любви и к страху смерти.
Третья черта метерлинковского метода может быть назва-
на симплификацией и заключается в необыкновенном упро-
щении фабулы и языка, доведенного порою до наивного детс-
кого лепета.
IX
Я не берусь утверждать, что символически, обобщенно уп-
рощенный метод Метерлинка верен и что ему следует подра-
жать. Меня больше всего восхищает в драмах Метерлинка не-
бывалая одухотворенная красота выведенных в них взрослых
детей и атмосфера какой-то небесной доброты и чистоты, в
которой происходит действие. Среди современных писателей
Метерлинк похож на человека, который чудом попал бы на
какую-то далекую планету, населенную смертными ангелами,
и, вернувшись оттуда, стал бы рассказывать про них на на-
20
шем бедном человеческом языке. Читая Метерлинка, удивля-
ешься не столько тому, где он видел изображаемых им анге-
лоподобных детей, сколько тому, что их судьба так глубоко
нас трогает. Во всемирной литературе среди бесконечного
множества изображенных поэтами типов и характеров, реаль-
ных и идеальных, персонажи Метерлинка, все эти Мелисан-
ды, Селизеты, принцессы Мален, Арианы, Беатрисы образу-
ют какую-то отдельную группу, от которой исходит сияние и
вокруг которой самый воздух как бы содрогается мелодичес-
ки. Эти идеальные фигуры нельзя назвать сказочными, ибо
сказочность предполагает причудливость и необычайность, но
нельзя также упрекать автора в том, что они не похожи на
действительность, ибо он и не выдает их за наблюдения. Они
живут в каком-то мире, быть может, и невозможном, но о ко-
тором мы каким-то чудом все-таки кое-что знаем. Они как
будто осуществили наши мечты и превратили наши смутные
радости и горести в утонченнейший и чистейший эфир чув-
ства. Нам вполне понятен удивленный восторг Октава Мирбо,
который среди скептической суеты парижской жизни впер-
вые прочел «Принцессу Мален». Казалось, чистые мечты дет-
ства давно умерли, — и вдруг Метерлинк воскресил их более
прекрасными, чем они сохранились в нашей памяти.
Правда, все эти ангелоподобные женщины и юноши явля-
ются нам как персонажи трагедий и как жертвы судьбы. Но
их страдания и сама смерть носят на себе печать мировой
жизнерадости, а не мировой скорби, окружены полосою све-
та, а не тени. Они страдают и гибнут, потому что души их со-
зданы из слишком легкого и светлого эфира, не тяготеющего
к земле. Художник воплотил в них свою веру в божествен-
ность человека, и трагизм их судьбы не обесценивает жизнь,
а, наоборот, бесконечно увеличивает ее ценность. Какова бы
ни была явная, придуманная идея этих трагедий (часто под-
ражательная), их скрытая, имманентная идея всегда радост-
на и светла, и порождается она не словами или ситуациями
действующих лиц, а тем, что эти лица существуют, что они
так неизреченно прекрасны, кротки, легки.
Метерлинку удается оттенять идеальные образы один от
другого, рисовать на ослепительно-белом фоне нечто еще бо-
лее белое, а на этом более белом — третье, самое лучезарное.
Возьмите «Аглавену и Селизету», пьесу, в которой стилизо-
ванно изображены блаженства и томления любви и которую
можно назвать вечной трагедией любви, или, еще вернее,
последней трагедией человеческой души. В самом деле, мож-
но представить себе время, когда все люди станут как боги —
21
и мудрые, и кроткие, и правдивые, и тем не менее жизнь их
будет безысходной трагедией благодаря любви и связанной с
нею ревности. Ибо кто любит, тот помещает центр своей жиз-
ни вне себя, в чужой жизни, а между любовью и взаимнос-
тью нет необходимой внутренней связи. Метерлинк и рисует
такое время и таких идеальных людей, которые, несмотря на
всю свою доброту и правдивость, все же становятся жертвами
любви. К душе Мелеандра тяготеют две жизни, а ответить
любовью он может только одной. Но посмотрите, с каким ис-
кусством Метерлинк в этой пьесе отделяет свет от света. Ка-
залось бы, мудрая, добрая, все понимающая Аглавена вопло-
щает совершенство красоты, но рядом с маленькой Селизе-
той, не только прекрасной, но и не знающей о своей красоте,
Аглавена кажется стоящей в тени. Аглавена и Мелеандр все
время жалеют Селизету и снисходят к ней, стараются под-
нять ее до своей мудрости и куда-то повести. Но зато потом,
совершив свой подвиг, какими Селизета делает их жалкими
и растерянными! Они ползают у ног умирающей, вымаливая
ее признание — сами не зная для чего. Но Селизета умирает,
унося с собой тайну своей красоты и своей жертвы.
X
Мы приближаемся к самой светлой вершине творчества
Метерлинка — единственной, несравненной трагедии всепро-
щения и всеоправдания — «Сестре Беатрисе». Настроение
последней благости и доброты, которым проникнута пьеса,
было уже раньше высказано Метерлинком в его морально-фи-
лософском трактате — лучшем из всех им написанных, в
« Сокровище Смиренных».
Книга эта при появлении своем не была сразу оценена
критикой, и ее влияние и значение определились со временем
как-то само собой. Тот, кто прочитает эту книгу, кто услы-
шит и хоть на мгновение, хоть издали увидит скрытое в ней
духовное «сокровище», больше никогда ее не забудет. В тече-
ние всего XIX века люди привыкли к тому, что художники
жаловались на «наше время», называя его веком меркантиль-
ным, веком прозаической борьбы за существование, сло-
вом — по той или иной причине «печально глядели на наше
поколение». И вот вдруг является молодой писатель, который
с тою властностью, какую дает лишь абсолютная уверенность
в своей правоте, провозглашает наше время веком избранни-
чества, когда наконец душа поднялась на поверхность жизни,
когда истинное добро не находит больше препятствий для
своего воцарения, когда все стороны жизни одухотворены, ос-
22
вящены, оправданы. То была в прямом смысле слова — бла-
гая весть, то был первый манифест новой жизнерадости. Сло-
ва Метерлинка еще не сбылись. Но ведь история полна тайн,
и возможно, что то, что нам ныне кажется несбыточным, зав-
тра станет светлой действительностью. Однако, как бы ни
сложились судьбы людей, такие книги, как «Сокровища Сми-
ренных», останутся немеркнущими маяками, стоящими на
горе и далеко видными.
Но Метерлинку мало было высказать в словах эти новые
упования, он, по обыкновению своему, захотел превратить
слова в образы и драматизировать их, и этой цели он вполне
достиг в «Сестре Беатрисе», которая названа «чудом в трех
действиях» и могла бы быть просто названа чудом. Легенда о
Богоматери, заместившей собою вовлеченную в грех молодую
монахиню и таким образом проявившую высшую степень
снисхождения к людским слабостям и прощения, уже не раз
служила темой для литературной обработки и между прочим
использована одним швейцарским новеллистом; но между
рассказом последнего и мистерией Метерлинка такая же раз-
ница, как между небрежным этюдом в глине и законченной
мраморной статуей. Искусство и в то же время счастье Метер-
линка заключаются в том, что он нашел ситуацию, когда са-
мые оптимистические, как бы слишком жизнерадостные обе-
тования «Сокровища Смиренных» кажутся нам правдоподоб-
ными и необходимыми. Беатриса, после своего позора и уни-
жения возвращающаяся к монахиням и вместо упрека и
презрения встречающая любовь и радость, должна была про-
изнести то, чтб составляет душу, пафос, сокровеннейший
смысл «Сокровища Смиренных»: «Жила я прежде в мире,
где я не понимала, зачем сильна так злоба и ненависть лю-
дей... Теперь я умираю в другом, где не пойму я, зачем так
беспредельна любовь и доброта». Мы, конечно, знаем, что в
душе добрых монахинь не произошло никакого чуда, что они
благостно встретили Беатрису, принимая ее за другую, но
чудо преображения наших чувств и торжества света происхо-
дит в душе блаженно умирающей Беатрисы и в душе зрите-
ля, верящего в блаженство ее смерти.
Бели бы меня просили назвать лучшее сценическое произ-
ведение за последнее время, я бы долго колебался между «Сест-
рой Беатрисой», «Властью Тьмы» и «Ганвеле», но в конце кон-
цов, вероятно, высказался бы все-таки за «Сестру Беатрису».
23
XI
С «Сокровищем Смиренных» и «Сестрой Беатрисой» мы
достигли крайней вершины вдохновения Метерлинка, наи-
высшей точки перевала, откуда начинается спуск его творче-
ства к долинам рационализма и тучным пажитям жизнерадо-
сти, но уже не мистической, а вполне реальной, достижимой,
не побоимся произнести резкое слово — буржуазной. Я не
хочу сказать, что талант автора ослабел. Напротив, в эту вто-
рую половину своей деятельности он создал произведения,
доставившие ему наибольшую славу: «Монну Ванну»,
«Жизнь Пчел», «Синюю Птицу». Но тембр голоса его как
будто изменился, и самая ткань его творчества как будто по-
плотнела. Образность приблизилась к обычным романтичес-
ким образцам, и вместо неба над его мыслью навис купол,
расписанный под цвет неба. Чтобы понять эту перемену, нуж-
но помнить основное свойство его призвания — стремление
освятить и оправдать действительность. Если Гегель форму-
лировал свой абсолютный идеализм словами: всякая действи-
тельность разумна, — то мироотношение Метерлинка можно
было бы определить словами: всякая действительность свя-
щенна. Может быть, не столько изменился поэт, сколько ок-
ружающая его действительность. После молодости уединен-
ной и вдохновенной, посвященной чтению заветных мисти-
ков и тихим размышлениям, наступила не воображаемая, а
действительная жизнь — семейная, социальная. Поэт ближе
увидел реальный общественный строй, отношение между
классами, борьбу личностей и сословий из-за благ жизни, и,
верный своему призванию, он продолжает благословлять и
оправдывать.
Этот переход из мечты в реальность прежде всего сказался
в его пьесе «Монна Ванна», которая уже подчинена законам
натурализма и в которой уже присутствуют интрига, страсти,
подвиги и красноречие. Но в «Монне Ванне» мы все же еще
узнаем, хоть и под густым покровом, прежние лица и чувства
метерлинковских трагедий. Только ангелоподобные дети вы-
росли, покинули свои светлицы и воображаемые замки и
сады, вступили в общество и по наружному виду стали как
все. Монна Ванна — взрослая Мелисанда, Гвидо — столич-
ный Абламор, а Принчивалле — поступивший на военную
службу Пелеас или Паломид. Идея «Монны Ванны» заключа-
ется в делении людей на внешних и внутренних, а также
правды людской на внешнюю и внутреннюю. Поступок Прин-
чивалле, требующего, чтобы ему прислали в палатку голую
24
под плащом Монну Ванну, страстно любимую им с детства,
пред судом внешней морали уродлив и преступен, но перед
судом морали внутренней оправдан искренностью и святос-
тью его любви. Согласие Монны Ванны исполнить это дикое
требование также оправдано с точки зрения внутренней мора-
ли во имя ее жалости к людям. Один только Гвидо, предпочи-
тающий смерть бесчестью, является внутренне жалким, ибо
никого не любит и не жалеет. Трагедия эта отличается нео-
быкновенной сценичностью, яркостью стиля, мудростью мыс-
лей, возвышенным лиризмом любовных сцен. Но самая
мысль вывести на сцену голую под плащом женщину, заявле-
ние Монны Ванны, что на месте Принчивалле она поступила
бы точно так же, как он, а в особенности конец пьесы, где ге-
роиня на ухо уверяет Принчивалле, что любит его, а вслух
обманывает мужа, к которому за его недоверие теряет не
только любовь, но и жалость, — все это с грустью заставляет
думать о сценах, изображавших страдания Мелисанды и Се-
лизеты, не столь эффектных, но более верно отражавших
красоту просветленной души.
ХП
Все, что было написано Метерлинком после «Монны Ван-
ны», имеет своим предметом одну мысль, одну заботу о счас-
тье, об искании счастья, об увеличении счастья в жизни.
Трактат «Мудрость и Судьба» прямо может быть назван руко-
водством к счастливой жизни. «Быть мудрым, — говорит Ме-
терлинк, — значит прежде всего научиться быть счастли-
вым». Под счастьем он по-прежнему разумеет внутреннее со-
вершенство. «Нет никакого счастья в самом счастье, покуда
оно не помогает нам думать о чем-нибудь другом и понять в
некотором роде мистическую радость, которую испытывает
вселенная от того, что она существует». Однако Метерлинк
делает в этом отношении столь значительные уступки, кото-
рые почти могут быть названы компромиссами и которые
временами сближают его мудрость с обыкновенным житейс-
ким благоразумием. Но, читая эти «благоразумные» слова,
надо помнить, что Метерлинк наклоняется к земле не с тем,
чтобы сойти со своих высот, а с тем, чтобы тем легче подать
руку находящимся внизу и помочь им подняться на эти высо-
ты. Искание случая во что бы то ни стало пожертвовать собой
Метерлинк считает добродетелью паразитов, ибо прежде, чем
жертвовать собой, надо собрать внутренние сокровища, кото-
рые стоило бы приносить в дар. «Не станем подражать тому
сторожу на маяке, о котором повествуют, что он дарил бедня-
25
кам соседних хижин масло больших фонарей, долженствовав-
ших освещать океан. Всякая душа в своей среде также стоит
на страже более или менее необходимого маяка». Мы понима-
ем, что многим эти слова могут показаться слишком осторож-
ными, почти граничащими с благоразумным эгоизмом Спен-
сера. Но нужно помнить, что Метерлинк — сын европейской
культуры и что эта культура даже на самых высших степе-
нях морали и мистики ставила любовь к миру, любовь к ис-
тине, любовь к красоте выше, чем любовь к людям. Тут ко-
ренное различие между Западом и Востоком, тут не переша-
гиваемая черта, которой не переступил и Метерлинк. Он со-
гласен отказаться от своей личности, но не ради другой
личности, а ради мира. «Не подумаем, — говорит он, — что
мы умаляем себя, возвышая вселенную. Кто бы ни казался
нам великим, мы ли сами или весь мир, чувство бесконечно-
го — эта кровь всякой добродетели — с одинаковой силой бу-
дет обращаться к нашей душе».
ХШ
Вопросу о поисках счастья посвящена и «Синяя Птица»,
имевшая у нас столь громкий успех. По мысли Метерлинка
Синяя Птица и есть не что иное, как символ счастья, которое
люди ищут повсюду — в прошлом и в будущем, в царстве дня
и ночи, не замечая, что это счастье находится у них под ру-
кою, в их собственном доме, так что в сущности счастье надо
не искать, а только увидеть: оно везде. Нечто подобное — но
лишь подобное, а не тождественное, — говорил Метерлинк в
«Сокровище Смиренных», провозглашая, что победа добра
ждет нас не в далеком будущем, что эта победа уже одержа-
на, что нам негде искать нравственных сокровищ, ибо они
скрыты в нашей же душе, за внешними покровами слов,
мыслей, чувств, поступков, в молчании, в незримой красоте,
в незримой доброте, что от близости человека к своей соб-
ственной душе, а не от его дел, слов и мыслей зависит его ис-
тинная значительность, и что там, в мистическом сумраке, в
душе грешника, как в душе праведника и героя, неприкосно-
венно лежит сокровище смиренных, таятся драгоценные ка-
менья и только ждут луча, чтобы загореться тысячью огней.
В «Синей Птице» Метерлинк убеждает, что счастье находится
подле нас, а в «Сокровище Смиренных», что оно таится в нас:
разница тонкая, но существенная.
Когда Тильтиль в «Садах Блаженства» с недоумением
спрашивает, неужели у него дома живут «Блаженства», в от-
вет ему раздается дружный хохот «Блаженств». «Слышали?
26
Живут ли „Блаженства" в его доме? Да знаешь ли, мой бед-
ный мальчик, их столько там, что они выпирают двери да
окна». Правда, все это «Блаженства», вроде «Блаженства»
голубого неба, солнечных часов, заходящего солнца и зажига-
ющихся звезд, из-за которых не ведется социальная борьба и
не льются реки слез и крови.
Метерлинк в «Синей Птице» продолжает возвещать бла-
гую весть, но если в «Сокровище Смиренных» веял дух Иоан-
на и Откровения, то в «Мудрости и Судьбе» и «Синей Птице»
царит мудрость апостола Павла. Повторяем: Метерлинк хотел
оправдать в своих последних произведениях не жизнь вооб-
ще, а ту европейскую действительность, которая его и всех
нас окружает высокой и, может быть, безвыходной оградой.
Нужно ли указать на то огромное искусство, с каким Ме-
терлинк использовал встреченный им у Новалиса намек на
души предметов и превратил этот намек в такую яркую толпу
живых образов, влив свежую кровь в театральную технику?
«Синяя Птица» останется надолго, может быть, навсегда,
лучшей феерией, которая глубиною замысла поднимает детей
до понимания самых сложных истин и яркостью формы по-
зволяет взрослым скинуть с себя бремя лет и взглянуть на
мир детскими глазами.
XIV
Как назвать, как определить миросозерцание, выраженное
в последних произведениях Метерлинка? Термин «абсолют-
ный оптимизм» кажется для него недостаточно выразитель-
ным. Может быть, следовало бы придумать новое слово и в
противоположность «демонизму» пессимистов XIX века на-
звать, что ли, миросозерцание Метерлинка «ангелизмом».
Наша земля кажется ему не только лучшим из миров, но бе-
зусловным воплощением добра и света. Утрата религиозного
чувства больше не грозит ему, как в «Слепых», смертью на
берегу океана. Тот зрячий ребенок вырос и уже не плачет, а
славословит жизнь. Метерлинку кажется, что мир, созерцае-
мый не религиозно, а научно, еще более непостижим, беско-
нечен, мистичен и отраден и даже более нравствен. «Не уди-
вительно ли, — спрашивает он, — что, несмотря на ослабле-
ние религиозного чувства, сумма справедливости и доброты, а
равно качество всеобщей совести не только не умалились, но
еще несравненно возросли?» Метерлинку даже кажется, что
религиозность противна истинному мистицизму. «Прежние
боги довольствовались тем, что царили в мертвом простран-
стве, без событий и образов... Вследствие этого чувство беско-
27
немного, составляющее источник всякой высшей деятельнос-
ти, — атрофировалось в нас... Никогда представление о мире
не было оживлено, оплодотворено и умножено столь непред-
виденными, отягощенными тайной, столь дышащими энерги-
ей, столь действительными сокровищами, как теперь». Итак,
«Сокровище Смиренных» заменено сокровищем ученых. Ме-
терлинк возлагает все надежды на науку. Человечество выш-
ло из периода, когда ему угрожали опасности со стороны сти-
хий и слепых сил природы. Теперь мы хозяева своей судьбы
и будущего. Никакая опасность не кажется нам непреодоли-
мой. Даже космические катастрофы — столкновение со
встречной планетой или охлаждение Солнца — нам более не
страшны. «Открытие какого-нибудь неожиданного свойства
материи, подобного тому, которое обнаружено сбивающею
нас с толку силою радия, может непосредственно привести
нас к самым источникам звездной энергии и силы. Судьба
людей тогда сразу изменится, и Земля, окончательно спасен-
ная, станет вечной. По нашему желанию она будет то прибли-
жаться к очагам тепла и света, то удаляться от них, она будет
бежать от устаревших солнц и искать флюидов силы и жизни
о которых мы теперь и не подозреваем, в орбите девственных
и неистощимых миров».
А социальные несправедливости? А ревность любящих, а
вечная вражда классов, наций, рас? Глаза Метерлинка, ос-
лепленные его светлыми видениями грядущего, не замечают
этих мимолетных туч настоящего. Его глаза прозревают то,
чего мы не видим, его слух улавливает звуки ликования, ко-
торых мы не слышим. То великое открытие науки, от которо-
го зависит судьба мира, уже близко «...ибо мы находимся в
том величественном состоянии, в котором Микеланджело на
удивительном потолке Сикстинской капеллы изобразил про-
роков и праведников Ветхого Завета: мы живем в ожидании
и, быть может, в последние минуты ожидания... Мы, кажет-
ся, уже слышим топот сверхчеловеческих шагов, шум огром-
ных открывающихся дверей, дыхание, ласкающее нас, свет,
примчавшийся к нам, — мы сами не знаем. Но ожидание, до-
стигшее этой степени, уже является пламенным и чудодей-
ственным мгновением жизни, самым прекрасным периодом
счастья, его детством, его молодостью»...
Сознаюсь, что, при всем преклонении перед искренностью
этих обетовании, я привожу их не без глубокой грусти в на-
стоящую минуту, когда все победы науки и техники служат
не делу счастья, а делу истребления и смерти, когда родина
Метерлинка, благодаря этим «сокровищам ученых», благода-
28
ря завоеваниям физики, химии и даже открытию радия, пре-
вращена в развалины и в кладбище. Но кто знает, может
быть, все-таки прав поэт, может быть, его видения, которые
теперь нам кажутся лишь сном, покажутся явью и истиной в
будущем — через двести лет, через те двести лет, о которых
мечтает чеховский оптимист.
XV
А пока будем благодарны поэту за то, что он, веря в свое
призвание, говорит нам только о свете, только о радости. Бу-
дем благодарны ему за то, что он изображает нам жизнь
пчел — «дочерей света», — и разум цветов, и тайны ароматов
в таких нежных и ярких тонах, каких до сих пор не знала
описательная поэзия. В «двойном саду», каким мир кажется
Метерлинку, он избрал для своих размышлений самые завет-
ные райские уголки, проводя лето в Сан-Вандрильском аббат-
стве в Нормандии, а зиму и весну — в благословенном Про-
вансе, в Грассе или в Ницце, среди цветочных плантаций,
вблизи Средиземных вод. Нет того цветка, нет того аромата,
чьей мимолетной красоты он не закрепил в вечных образах.
Страницы эти — лучшие из всех им написанных. Описание
брачного полета пчел считается непревзойденным в литерату-
ре. Такими же мне кажутся все его страницы, изображающие
приход и расцвет весны. «Часть великолепия принадлежит
Розам мая. Тогда, насколько видит глаз, с вершины холмов
до дна долин, среди плотин, образуемых виноградниками и
оливковыми рощами, они со всех сторон текут, как сплошной
поток лепестков, над которым подымаются деревья и дома,
поток, окрашенный в цвета, которые мы приписываем моло-
дости, здоровью и радости. Аромат в одно и то же время жгу-
чий и свежий, но всего более просторный, открывающий
небо, изливается как будто непосредственно из родников бла-
женства. Дороги, тропинки как будто высечены в самой тка-
ни цветка, в веществе, из которого создаются рай, и кажется,
что в первый раз за всю жизнь тебе дано созерцать удовлетво-
ряющее видение счастья».
XVI
Но неужели на ясном небе созданного Метерлинком рая
так-таки нет ни единого облачка, ни единого пятнышка? Ко-
нечно есть, та последняя туманность, которую мы зовем мыс-
лью о смерти, страхом смерти, ожиданием смерти. И Метер-
линк, который в своих ранних драмах делает смерть главным
действующим лицом, написал целую книгу о смерти, в кото-
29
рой он пытается разумом победить, рассеять, преодолеть этот
последний страх. Не знаем, удалось ли ему это, но прежняя
дрожь исчезла в голове. Когда-то Игрэна, не умолив смерть,
отнявшей у нее Тентажиля, заканчивает свои мольбы воплем
возмущения: «Чудовище! Чудовище! Плюю на тебя». Теперь
Метерлинку кажется, что смерть не только не страшна, но
необходима для счастья. Рассказывают, что какой-то король
варваров, побывав в Риме, на вопрос Цезаря, как нравится
ему город, ответил: «Всем был бы Рим желанен, если бы
люди в нем не умирали». Метерлинку мир кажется еще же-
ланнее, чем Рим этому королю, ибо он час смерти считает ве-
личайшим благом жизни. «Лучшее, что есть в жизни, — го-
ворит он, — это то, что она готовит нам этот час, то, что
она — единственный путь, ведущий нас к волшебному исхо-
ду, к несравненной тайне, где скорбь и страдания станут не-
возможными, ибо мы потеряем орган, который их восприни-
мал, где худшее, что нас ожидает, это сон без сновидений,
считаемый нами на земле одним из величайших благодеяний,
где, наконец, нельзя себе представить, чтобы от нас не сохра-
нилась мысль и не слилась с сущностью вселенной, то есть с
бесконечным, которое, если оно не море равнодушия, не мо-
жет быть ничем иным, как океаном радости».
Книга «О смерти» представляет ряд не столько рассужде-
ний, сколько неразрешимых вопросов. Исчезнет ли бесследно
наше бытие? Сохранится ли за гробом наше теперешнее со-
знание или преобразится в иное? Такова ли вселенная, какой
она кажется нашему чувству, или такова, какою мыслится
нашим разумом? На все эти вопросы Метерлинк, конечно, не
дает ответа, но любопытно то, что и над бездной смерти он
продолжает думать только о счастье. Для него важно не то,
сохранится ли его личность или исчезнет во вселенной, а
лишь то, можно ли ждать загробных страданий. И на этот
вопрос он со всею силою убеждения и веры отвечает: нет!
К этой мысли он возвращается много рад и во имя свободы от
страданий готов оправдать не только непостижимую беско-
нечность, но и вечное небытие. «Бесконечность, — говорит
он, — если она не заключает блаженства, превращается в
ничто». Его утешает мысль, что, какова бы ни была вселен-
ная и ее грядущая судьба, мы после смерти с нею сольемся.
Следовательно, наша судьба будет ее судьбой. А так как
нельзя ожидать, чтобы вселенная сама себя мучила, то и нам
нечего опасаться загробных страданий. «Ее собственная судь-
ба, в которой мы принимаем участие, служит нам порукой».
Поэтому «необходимо допустить, что все в конце будет пребы-
30
вать или уже теперь пребывает если не в состоянии блажен-
ства, то, по крайней мере, в состоянии свободном от всякого
длительного страдания».
Не знаю, насколько эти мысли способны утешить людей.
Невольно по их поводу припоминаешь то место из последней
драмы Метерлинка «Мария Магдалина» (1913), где после чте-
ния Силаном письма Логина, утешавшего его когда-то фило-
софскими доводами о потере сына и теперь безутешно опла-
кивающего своего сына, вдруг за сценой раздаются слова:
«Блаженны нищие», которые никаких доводов не содержат,
но всех действительно утешают. Может быть, разум никогда
не найдет слов утешения, которые подсказать может только
любовь, но как знаменательно, что Метерлинк — этот бало-
вень судьбы и любимец культуры — всю тайну смерти свел к
страху страданий и все утешения и надежды — к увереннос-
ти в отсутствии страданий. Смерть, как и жизнь, кажется
ему поприщем счастья.
ХУН
Мне остается сказать лишь немногое. Я всегда был уверен,
что поэт высказывает вслух лишь то, что до него таилось в
глубинах народного сознания. Что у народа на уме, то у поэта
на языке. И поэтому меня всегда удивляло появление Метер-
линка, как и Верхарна, среди бельгийского народа, который,
по общему сложившемуся в Европе мнению, состоял из узких
материалистов, правда, трудолюбивых и честных, но живших
одними заботами о житейских удобствах, без высших духов-
ных потребностей. Нынешние события показали, как все заб-
луждались насчет бельгийцев. Будь они таковы, какими их
считали, — народом торгашей, инженеров и фабрикантов, —
Бельгия не лежала бы в развалинах и ее дети не скитались
бы без крова, ища убежища в Голландии, Франции, Англии.
В пламенной речи, недавно обращенной к Италии, Метер-
линк сравнивает жертву, принесенную Бельгией для спасе-
ния латинской цивилизации, с величайшими подвигами
древности и по справедливости находит, что бельгийский на-
род весь в целом превзошел всех известных в истории героев.
«Леонид и его триста спартанцев, — говорит Метер-
линк, — защищали свои очаги, своих жен, своих детей, все
действительные блага, ими покинутые. Король же Альберт и
его бельгийцы, наоборот, знали, что, преграждая дорогу на-
шествию варваров, они неизбежно приносили в жертву свои
очаги, жен и детей. Не только не имея жизненного интереса
бороться, они, отказываясь от борьбы, могли все выиграть и
31
ничего не терять, — ничего, кроме чести. На чашах весов с
одной стороны находились грабеж, пожары, разрушения,
убийства и бесконечные бедствия, которые вы видите, а с
другой стороны — маленькое слово „честь", представляющее
также многое, но невидимое, и надо было быть чистым ду-
шой и великим, чтобы заметить это невидимое. История зна-
ла отдельных людей, глубже других понимавших, что значит
слово „честь", и жертвовавших ради этого слова своею жиз-
нью и жизнью близких. Но чтобы целый народ — великие и
малые, богатые и бедные, ученые и невежественные, — чтобы
целый народ сознательно принес себя в жертву ради невиди-
мого блага, — этого никогда нигде не было, и никто — утвер-
ждаю — не найдет подобного примера в летописях мира».
Из огня небывалых испытаний душа Бельгии вышла неза-
пятнанно-чистой и предстала миру такой, какой она всегда
была в действительности, хотя скрывалась от внешнего взора
под маской прозаической деловитости. И мир увидел душу
Бельгии — самоотверженную, рыцарски-бесстрашную, пла-
менно-безупречную.
Эта благородная, стыдливо-прекрасная душа бельгийского
народа сказалась в гении Метерлинка.
Н. Минский
1914
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
I
Текст этих маленьких драм, которые мой издатель собира-
ет теперь в трех томах, не был изменен. Это не потому, чтобы
они казались мне совершенными. Конечно, нет; но художе-
ственное произведение нельзя улучшить последовательными
поправками. Корни самого хорошего и самого худшего спле-
таются в нем, и от попытки распутать их часто теряется то
особое душевное волнение и та легкая и почти неожиданная
прелесть, которые могли расцвести только в тени ошибки,
еще не совершенной.
Легко было бы, например, уничтожить в «Принцессе Ма-
лен» много рискованных по наивности выражений, несколь-
ко лишних сцен и большую часть тех странных повторений
реплик, которые делают действующих лиц похожими на по-
луглухих или пробуждающихся от тяжелого сна сомнамбул.
Я мог бы таким способом уберечь их от насмешливых улы-
бок, но атмосфера и самая обстановка, в которой они живут,
казались бы тогда измененными. К тому же медлительность,
с которой они воспринимают то, что им говорят и отвечают,
тесно связана с их психологией и с их несколько смутным
миропониманием. Можно не соглашаться с этим миропонима-
нием, но можно также вернуться к нему, пройдя длинный
путь определенных взглядов. Если бы его воспринял поэт
старше меня, не начинающий жизни, а уже искушенный
опытом, он сумел бы претворить в мудрость и в прочную кра-
соту те слишком смутные силы рока, которыми полна жизнь.
Но как бы то ни было, эта идея лежит в основе всей драмы, и
было бы невозможно осветить ярче идею, не отнимая у драмы
ее единственного качества, известной гармонии, полной смут-
ного ужаса.
2 Жуаэель
33
II
Остальные драмы в том порядке, в каком они были изда-
ны, а именно: «Непрошеная гостья» (1890), «Слепые» (1890),
«Семь Принцесс» (1891), «Пелеас и Мелисанда» (1892), «Ал-
ладина и Паломид» (1893), «За стенами дома» (1893), и
«Смерть Тентажиля» (1894) изображают характеры и чувства
более определенные, подвластные таким же неведомым, но
несколько яснее очерченным силам. Они полны верою в ка-
кую-то необъятную, невидимую и роковую власть, чьих наме-
рений никто не знает, но которая по духу драмы кажется не-
доброжелательною, внимательною ко всем нашим поступкам,
враждебною улыбке, жизни, миру, счастью. Невинные, но не-
вольно враждебные друг другу судьбы сплетаются и расплета-
ются на общую погибель под опечаленными взглядами более
мудрых, которые предвидят будущее и ничего не могут изме-
нить в жестоких и непреклонных играх, создаваемых среди
живых любовью и смертью. Любовь и смерть и другие таин-
ственные силы творят что-то вроде лукаво-несправедливого
суда, назначают наказания, — этот несправедливый суд ни-
когда не награждает, — похожие на прихоти судьбы.
Ш
Нескончаемое, сумрачное, лицемерное, деятельное при-
сутствие смерти заполняет все промежутки поэмы. Проблеме
бытия отвечает только загадка его прекращения. Впрочем,
это смерть безразличная и неумолимая, слепая, бредущая
ощупью по воле случая, уносящая преимущественно самых
молодых и наименее несчастных только потому, что они дер-
жатся менее спокойно, чем угнетенные судьбой, а всякое
слишком резкое движение во мгле привлекает ее внимание.
Вокруг нее теснятся только маленькие существа, хрупкие,
дрожащие от холода, бездейственно-задумчивые. Произнесен-
ные ими слова, пролитые слезы приобретают значение только
от того, что они падают в пропасть, на краю которой разыг-
рывается драма, и звучат в ней так, что бездна кажется
необъятной, ибо все в ней исчезающее рождает неясный и
глухой звук.
IV
Такой взгляд на наше существование не безрассуден. Он
составляет пока, несмотря на все усилия нашей воли, сущ-
ность человеческой правды. Долго еще, а может быть, и все-
гда, мы будем только случайными и мгновенными огнями,
отданными в жертву без определенной цели всяким дунове-
34
ниям равнодушной ночи, если только решительное открытие
науки не осветит тайны природы, если только откровение,
явившееся из другого мира, например с планеты более древ-
ней и более сведущей, чем наша, не обнаружит нам, наконец,
начала и цели жизни. Изображая эту громадную и бесполез-
ную нашу слабость, ближе всего подходишь к последней и ос-
новной правде нашего бытия, и если из существ, отданных
таким образом во власть этого враждебного ничто, удается из-
влечь несколько жестов, нежных и изящных, несколько
слов, мягких, исполненных хрупкой надежды, жалости и
любви, то сделано все, что человек может сделать, когда он
переносит существование к границам великой, неподвижной
правды, которая убивает энергию и желание жить. Вот чего я
добивался в этих маленьких драмах. Мне не подобает судить
о том, насколько это мне иногда удавалось.
V
Но теперь мне кажется, что этого мало. Я думаю, что по-
эма не должна жертвовать своей красотой ради поучения. Но
если она, не теряя ничего, что украшает ее внутренним или
внешним образом, ведет нас к правде такой же допустимой,
как та, которая ни к чему не ведет, но более бодрой, она бу-
дет иметь то преимущество, что исполнила двойной неясный
долг. Если мы будем в продолжение веков воспевать тщету
жизни и непобедимую мощь небытия и смерти, то мимо на-
ших взоров пройдут печали, которые будут становиться все
более однообразными по мере приближения к последней
правде. Если же мы попытаемся, напротив того, внести раз-
нообразие во внешний облик неизвестного, окружающего нас,
и будем искать в нем новое основание для жизни, то и наши
печали будут по крайней мере чередоваться с надеждами по-
тухающими, чтобы вновь загореться. В том положении, в ко-
тором мы теперь находимся, так же справедливо надеяться,
что наши усилия не напрасны, как и думать, что они ни к
чему не приводят. Последняя правда небытия, смерти и
бесполезности нашего существования, к которой мы прихо-
дим, когда доводим вопросы до последних пределов, в конце
концов является только крайней точкой наших теперешних
знаний. Мы не видим дальше, потому что там граница наше-
го познания. Она кажется достоверной, но в сущности в ней
достоверно только наше неведение. Нам придется еще долго
стараться всеми силами рассеять это неведение и делать все
возможное для того, чтобы попытаться дойти до света преж-
де, чем нам придется допустить его окончательно. Раз это
35
так, великий круг всех наших обязанностей, предшествовав-
ших этой уверенности, слишком поспешной и смертельной,
вновь приходит в движение. И снова начинается жизнь с ее
страстями, которые уже не кажутся такими суетными, с ее
радостями, печалями и обязанностями, которые вновь приоб-
ретают значение, так как они могут нам помочь выйти из
тьмы или переносить ее без горечи.
VI
Это не значит, что мы вернемся к той же точке, на кото-
рой когда-то находились, и не значит, что любовь, смерть,
рок и другие таинственные силы жизни вновь займут свое
прежнее место и будут играть прежнюю роль в нашей дей-
ствительной жизни и в наших произведениях, в особенности
же — так как мы ими теперь занимаемся — в наших драма-
тических произведениях. Человеческий ум, — писал я по это-
му поводу, — вот уже три четверти века переживает эволю-
цию не вполне еще для нас ясную, но, вероятно, одну из са-
мых значительных, пережитых в области мысли. Если эта
эволюция не дала нам окончательных и определенных отве-
тов относительно материи, жизни, судьбы человеческой,
цели, происхождения и законов мира, она по крайней мере
уничтожила и сделала невозможным для нас известное число
неуверенностей, — и как раз тех, где особенно охотно и сво-
бодно расцветали самые высокие мысли. Они были по пре-
имуществу элементом красоты и величия во всех наших на-
меках, скрытой силой, которая подымала наши речи выше
речей обыденной жизни, и поэт казался великим и глубоким,
соразмерно с более или менее блестящей формой, в которую
он их облекал, с более или менее значительным местом, кото-
рое он уделял этим неуверенностям, прекрасным или устра-
шающим, миролюбивым или враждебным, трагическим или
утешительным.
VII
Высокую поэзию, если к ней присмотреться, составляют
три главных элемента. Во-первых, красота словесная, затем
страстное наблюдение и изображение того, что действительно
существует вокруг нас и в нас самих, то есть природы и на-
ших чувств, и, наконец, идея, объемлющая все произведение
и создающая свою особую атмосферу, мысли поэта о неизвест-
ном, в котором витают существа и предметы, вызванные им к
жизни, о тайне, которая господствует над ними, судит их и
управляет их судьбами. Мне кажется, что нет сомнения в
36
том, что этот последний элемент самый важный. Возьмите
красивую поэму, хотя бы короткую и сжатую. Редко ее кра-
сота, ее величие ограничены тем, что известно в нашем мире.
Девять раз из десяти она ими обязана намеку на тайну чело-
веческих судеб, какой-нибудь новой связи видимого с невиди-
мым, временного с вечным. Но если беспримерная, быть мо-
жет, эволюция в нашем понимании неизвестного еще не так
глубоко смущает лирического поэта, лишая его только части
его сил, с поэтом драматическим дело обстоит не так.
Лирический поэт может оставаться чем-то вроде теоретика
неизвестного. В крайнем случае, ему позволено довольство-
ваться общими идеями, самыми широкими, самыми неопре-
деленными. Ему нечего заботиться об их практических по-
следствиях. Если он убежден в том, что божества прошлого,
что справедливость и судьба не вмешиваются больше в дела
людей и не направляют более хода вселенной, то ему нечего
давать имена непонятым силам, которые действуют в мире и
господствуют надо всем. Нам все равно, кажется ли ему Бог
или Вселенная необъятными и грозными. Мы, главным обра-
зом, требуем от него, чтобы он передал нам впечатление
необъятного или грозного, которое он получил. Но драмати-
ческий поэт не может ограничиться такими общими положе-
ниями. Ему приходится вводить в действительную жизнь
свое понимание неизвестного. Он должен нам показать, ка-
ким образом, в какой форме, при каких условиях, по каким
законам, для какой цели влияют на наши судьбы те высшие
силы, те непонятные воздействия, которыми, как это пред-
ставляется его поэтическому пониманию, наполнен мир.
И так как наступил час, когда честность делает для него по-
чти невозможным допущение прежних и когда те, которые
должны их заменить, еще не определились, не имеют имени,
он колеблется, ищет и, если хочет оставаться вполне искрен-
ним, не решается выйти за пределы ближайшей действитель-
ности. Он ограничивается изучением человеческих чувств в
их материальных и психологических последствиях. В этой
сфере он может создать мощное произведение, полное наблю-
дательности, страсти и мудрости, но очевидно, что он не смо-
жет достичь в своих творениях той проникновенной глубины,
широты охвата и красоты, отличающих истинно великие по-
эмы, в которых нечто бесконечное примешивалось к действи-
ям людей; и он спрашивает себя, должен ли он решительно
отказаться от этой красоты.
37
VIII
Я этого не думаю. На пути достижения этой красоты он
встретит трудности, которых ни один поэт до сих пор не
встречал, но это ему все же удастся, хотя бы только завтра.
Даже сегодня, в этот, кажется мне, самый опасный момент
альтернативы, одному или двум поэтам удалось выйти из
мира всем очевидной действительности, не возвращаясь в
мир прежних химер, потому что высшая поэзия прежде всего
царство неожиданного, и из самых общих правил внезапно
возникают сбивающие с толку исключения, как осколки
звезд, мелькающие на небе, где люди не ожидали никакого
света. Появляется, например, «Власть Тьмы» Толстого, как
плавучий островок, скользящий по течению обыкновенной
низшей жизни, как островок великолепного ужаса, весь ок-
ровавленный испарениями ада, но в то же время окруженный
громадным огнем, белым, чистым и чудодейственным, кото-
рый вырывается из простой души Акима. Или «Призраки»
Ибсена, где разражается, в мещанской обстановке, ослепив и
ослепляя, угнетая, доводя всех до безумия, одна из самых
ужасных тайн человеческой судьбы. Сколько бы мы их ни
сторонились из страха перед непонятным, в этих двух драмах
действуют высшие силы, давление которых на жизнь мы чув-
ствуем в поэме Толстого. И в поэме Ибсена чувствуется влия-
ние лишь недавно провиденного и ужасающего закона спра-
ведливости или несправедливости, — закона наследственности,
может быть, спорного, но столь мало известного и в то же вре-
мя столь правдоподобного, что все, что в нем есть сомнительно-
го, не замечается из-за громадной, таящейся в нем угрозы.
IX
В прежние времена самоуверенному гению, а порою про-
стому и честному таланту легко удавалось создать перед нами
в театре тот глубокий задний план, ту облачную даль вер-
шин, те бесконечные токи, которые, не имея ни названия ни
формы, дают нам возможность делиться в разговоре нашими
образами и кажутся необходимым условием для того, чтобы
поток драматического действия наполнял берега, достигая
своего идеального уровня. В современном же театре почти
всегда отсутствует этот третий персонаж, загадочный, незри-
мый, но вездесущий, которого справедливо было бы назвать
верховным действующим лицом и который, быть может, есть
не что иное, как бессознательная, но мощная, сросшаяся с
убеждением идея, которую поэт создает себе о вселенной и
которая дает произведению более важное значение, нечто не-
38
ведомое, что продолжает в нем жить по смерти всего осталь-
ного и позволяет к нему вечно возвращаться, делая его красо-
ту неистощимой. Но должно сознаться, что всего этого недо-
стает и в нашей современной жизни. Вернется ли оно?
Родится ли оно от нового, опытного представления о справед-
ливости или о безразличии природы, от одного из тех огром-
ных всеобщих законов материи или духа, которые мы только
еще начинаем провидеть? Во всяком случае, сохраним место
для этой тайны. Согласимся, если нужно, чтобы ничто не за-
нимало этого места все время, покуда эта тайна будет выяс-
няться из мрака, но не посадим вместо нее призраков. Наше
ожидание и ее постоянно незанятое место в жизни сами по
себе более значительны, нежели все то, что мы могли бы по-
садить на ее трон, охраняемый нашим терпением.
Что касается меня, то я должен сказать, что после малень-
ких перечисленных выше драм, мне казалось справедливым
и разумным удалить с этого трона смерть, которая, быть мо-
жет, на него не имела права. Уже в последней из этих драм,
не названной мною среди других, в «Аглавене и Селизете», я
хотел, чтобы часть своего могущества она уступила любви,
мудрости или счастью. Она не послушалась меня, и я, как и
большинство поэтов нашего времени, ожидаю, чтобы откры-
лась какая-нибудь другая сила...
Что касается двух небольших пьес, последовавших за «Аг-
лавеной и Селизетой», — а именно: «Ариана и Синяя Борода,
или Тщетное избавление» и «Сестра Беатриса», то я бы хотел
устранить относительно них всякое недоразумение. Из-за
того, что они написаны последними, в них не следует искать
эволюции или новых желаний. Это в сущности небольшие
драматические сцены, короткие поэмы в жанре, довольно не-
удачно названном «комической оперой»; их назначение зак-
лючается в том, чтобы доставить музыкантам, просившим
меня об этом, подходящую тему для лирических излияний.
Ни на что другое они не претендуют, и тот ошибся бы насчет
моих намерений, кто желал бы в них отыскать великую зата-
енную мысль из области морали или философии.
Щпщесса Мален
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Гиальмар, король одной части Голландии.
М ар цел л, король другой части Голландии.
Принц Гиальмар, сын короля Гиальмара.
Маленький Аллан, сын королевы Анны.
Ангус, друг принца Гиальмара.
Стефано | офицеры Марцелла.
Ванокс )
Камергер.
Врач.
Сумасшедший.
Трое нищих.
Двое пожилых крестьян, повар.
Кавалеры, офицеры, пастух, калека, стран
ники, крестьяне, слуги, нищие, бродяги, де
ти и др.
Анна, королева Ютландии.
Годелива, жена короля Марцелла.
Принцесса Мален, дочь Марцелла и Годеливы.
Принцесса Углиана, дочь королевы Анны.
Кормилица Мален.
Семь бегинок.
Старая женщина.
Фрейлины, служанки, крестьянки и др.
Большая черная собака — Плутон.
Первое действие происходит в Гарлингене, осталь-
ные в замке Иссельмонде и его окрестностях.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
СЦЕНА I
Сады замка.
Входят Стефано и В а но к с.
Ванокс. Который час?
Стефано. Судя по луне — полночь.
Ванокс. Собирается дождь.
Стефано. Да, тяжелые тучи облегают запад. Нас
не потревожат до конца праздника.
Ванокс. Который окончится не раньше утра.
Стефано. 01 01 Ванокс!
Над замком появляется комета.
Ванокс. Что случилось?
Стефано. Опять комета, как в ту ночь!
Ванокс. Какая огромная!
Стефано. Она как будто струит потоки крови на
замок.
Падающие звезды дождем сыплются на землю.
Ванокс. Звезды падают на замок. Смотрите, смот-
рите, смотрите!
Стефано. Я никогда не видал такого звездного
дождя! Небо как будто плачет над этим обрученьем!
Ванокс. Говорят, что это предвещает большие бед-
ствия!
Стефано. Да, быть может, войну или кончину ко-
го-нибудь из королей. Такие же знамения являлись пе-
ред смертью старого короля Марцелла.
43
Ванокс. Говорят, что эти звезды с длинными хвос-
тами предвещают смерть принцесс.
С те фан о. Говорят... Многое говорят.
Ванокс. Принцесса Мален будет страшиться буду-
щего!
Стефано. Я на ее месте страшился бы будущего и
без предостережения звезд...
Ванокс. Да... Старый Гиальмар кажется мне до-
вольно странным.
Стефано. Старый Гиальмар? Слушай, я не смею
открыть всего, что знаю; но один из моих дядей — ка-
мергер Гиальмара... И вот, имей я дочь, я бы не выдал
ее за принца Гиальмара.
Ванокс. Не знаю... принц Гиальмар...
Стефано. О! Дело не в принце Гиальмаре, а в его
отце.
Ванокс. Говорят, что у него...
Стефано. С тех пор, как эта странная королева
Анна явилась из Ютландии, где ее свергли с престола,
бросив в тюрьму старого короля, ее супруга, — с тех
пор, как она в Иссельмонде, говорят... говорят... сло-
вом, старому Гиальмару более семидесяти лет, но мне
кажется, что для своих лет он слишком ее любит...
Ванокс. О! О!
Стефано. Вот что говорят... И я не смею еще по-
вторить все, что знаю. Но запомни мои сегодняшние
слова.
Ванокс. Бедная маленькая принцесса!
Стефано. Нет! Не нравится мне эта помолвка! Вот
уже пошел дождь!
Ванокс. А там, может быть, готовится гроза. Про-
клятая ночь! (Проходит слуга с фонарем.) Скоро ли
кончится пир?
Слуга. Посмотрите на окна.
Ванокс. О! Они все еще освещены.
С л у г а. И не погаснут всю ночь. Я никогда не виды-
вал подобного пиршества! Старый король Гиальмар со-
вершенно пьян; он сидит обнявшись с нашим королем
Марцеллом, он...
Ванокс. А жених с невестой?
Слуга. О, жених с невестой пьют немного. Итак,
покойной ночи! Отправляюсь на кухню. Там тоже не
водой угощаются; покойной ночи! (Уходит.)
44
Ван о к с. Небо чернеет, а луна становится странно
красной.
Стефан о. Вот зашумел ливень! В то время, как
другие пьют, мы...
Освещенные в глубине сада окна разлетаются в дребезги. Крики, ро-
пот, смятенье.
Ван о к с. О!
Стефан о. Что случилось?
Ван о к с. Бьют стекла!
Стефан о. Пожар!
Ван о к с. В зале дерутся.
Принцесса Мален, вся в слезах, с распущенными волосами, про-
бегает в глубине сада.
Стефан о. Принцесса!
Ван о к с. Куда она бежит?
Стефан о. Она плачет!
Ван о к с. В зале дерутся!
Стефан о. Пойдем, посмотрим!..
Крики, смятенье; сад наполняется офицерами, слугами и др.; двери
замка настежь открываются, и на пороге появляется король Гиаль-
м а р, окруженный придворными и воинами. Над замком видна коме-
та. Звездный дождь продолжается.
Король Гиальмар. Низкий Марцелл! Вы сегод-
ня устроили нечто чудовищное! Подайте лошадей! Ло-
шадей! Я уезжаю! Уезжаю! Уезжаю! Оставляю вам
вашу Мален с ее зеленым лицом и белыми ресницами и
вашу старую Годеливу! Но погодите! Вы на коленях
протащитесь через ваши болота! И обручением будут
вам ваши похороны, которые я отпраздную в
окружении своей дружины и воронов со всей Голлан-
дии. Прочь отсюда! До свидания! До свидания! А! а! а!
(Уходит со своими придворными.)
СЦЕНА II
Комната в замке.
Королева Годелива, принцесса Мален и кормилица;
они прядут пряжу и поют:
Монахини страдают,
Страдают в свой черед.
Лежат больные в башне
Среди безмолвных вод.
45
Годелива. Перестань плакать, Мален, утри слезы
и выйди в сад. Уже полдень.
Кормилица. То же и я говорю ей с самого утра,
государыня. Зачем портить глаза? Утром она открыва-
ет окошко, смотрит на дорогу в лес и плачет!.. Тогда я
говорю ей: вы уже смотрите, Мален, на дорогу, веду-
щую к башне...
Годелива. Не говори об этом!
Кормилица. Нет, нет, об этом надо говорить: ско-
ро все заговорят об этом. Вот я и спрашиваю ее: вы
смотрите уже на дорогу, что ведет к башне, где была
когда-то заключена несчастная герцогиня Анна за то,
что она любила принца, которого не должна была лю-
бить?..
Годелива. Не говори об этом.
Кормилица. Напротив, об этом надо говорить, об
этом все будут говорить. Вот я и спрашиваю ее... Ко-
роль идет!
Входит Марцелл.
М ар цел л. Ну что, Мален?
Мален, Государь?
Марцелл. Ты любила принца Гиальмара?
Мален. Да, государь.
Марцелл. Бедное дитя!.. ты все еще любишь его?
Мален. Да, государь.
Марцелл. Все еще любишь?
Мален. Да.
Марцелл. Ты любишь его после того, как..?
Годелива. Государь» не пугайте ее!
Марцелл. Я ее не пугаю!.. Я сюда пришел, как
отец, и думаю только о твоем благе, Мален. Рассудим
все спокойно. Тебе известно, что произошло: старый
король Гиальмар беспричинно оскорбил меня; или, вер-
нее сказать, я слишком хорошо догадываюсь о причи-
нах!.. Он низко оскорбил твою мать, еще более низко
оскорбил тебя, и не будь он моим гостем, не находись
он здесь под защитой Божьей, он бы никогда не вышел
из моего замка! Но забудем это. Разве мы в этом вино-
ваты, твоя мать или я? Отвечай, Мален!
Мален. Нет, государь!
Марцелл. Почему же ты плачешь? Что касается
принца Гиальмара, лучше забыть о нем; да и, наконец,
могла ли ты его глубоко полюбить? Вы еле видели друг
4*
друга; а в твои годы сердце похоже на воск; из него ле-
пишь все, что хочешь. Имя Гиалъмара было только еще
написано на облаках; пришла гроза и все стерла, и от-
ныне ты не будешь о нем больше думать. И разве ты
была бы счастлива при дворе Гиальмара? Не говорю о
принце, принц — ребенок; но отец его, ты ведь знаешь,
что о нем и говорить боятся... Ты знаешь, что нет более
мрачного двора во всей Голландии, тебе известно, что
замок его наполнен странными тайнами. Но ты, может
быть, не знаешь, что говорят об этой чужеземной коро-
леве, прибывшей во дворец Иссельмонд со своей доче-
рью. И я никогда не скажу тебе, что говорят о ней, не
хочу отравлять твое сердце. И ты вошла бы, одинокая,
в ужасный лес интриг и подозрений!.. Отвечай же, Ма-
лен: тебя не страшит все это? Скажи, ведь ты отчасти
против воли согласилась идти за принца?
Мален. Нет, государь.
М ар цел л. Путь так, но тогда отвечай мне откро-
венно. Нельзя, чтобы восторжествовал старый король
Гиальмар. У нас готовится из-за тебя страшная война.
Мне известно, что корабли Гиальмара стоят под Ис-
сельмондом и до полнолуния выйдут в море; с другой
стороны, герцог Бургундский, который давно уже тебя
любит... (Оборачиваясь к королеве.) Или, может быть,
твоя мать уже..?
Годелива. Да, государь.
Марцелл. И что же?
Годелива. Нужно подготовить ее к этой мысли
мало-помалу...
Марцелл. Дай ей говорить! Что же, Мален?
Мален. Государь?
Марцелл. Ты не понимаешь?
Мален. Чего, государь?
Марцелл. Обещаешь ты мне забыть Гиальмара?
Мален. Государь...
Марцелл. Что? Ты еще любишь Гиальмара?
Мален. Да, государь.
Марцелл. «Да, государь»! О! гром и молния! Она
бессердечно сознается в этом и осмеливается произне-
сти свое признание вслух! Она видела Гиальмара толь-
ко раз, в продолжение нескольких часов, и запылала
пуще ада!
Годелива. Государь!..
47
М ар цел л. Молчите!.. «Да, государь»! И ей еще нет
пятнадцати лет. О, убить бы их за это на месте! Вот
пятнадцать лет, как я живу только ею! Вот пятнадцать
лет, как я говорю с нею, затаив дыхание! Вот пятнад-
цать лет, как мы не смеем дышать из страха смутить ее
взор! Вот пятнадцать лет, как я превратил свой дворец
в монастырь, и в тот день, когда я заглянул в ее серд-
це...
Годелива. Государь!
Кормилица. Разве ей запрещено любить, как
другим? Уж не под стекло ли ее поставить? Можно ли
из-за этого криком кричать на ребенка? Она не сделала
ничего худого.
М а р ц е л л. А! Она не сделала ничего худого! Преж-
де всего молчите; я не с вами говорю, и это, наверное,
благодаря вашим сводническим стараниям...
Годелива. Государь!
Кормилица. Сводня! Я — сводня!
М а р ц е л л. Дадите вы мне, наконец, говорить! Уби-
райтесь! Убирайтесь обе! О! Я отлично знаю, что вы сго-
ворились и что началось время интриг; но подождите!
(Годелива и кормилица выходят.) Теперь, Мален, за-
крой сперва двери. Мы одни, и я готов все забыть. Тебе
давали плохие советы... я знаю, что женщины строят
иногда странные планы; говорю не потому, что сержусь
на принца Гиальмара. Но надо быть благоразумной.
Обещаешь ты мне быть благоразумной?
Мален. Да, государь.
М ар цел л. Отлично! Так ты перестанешь думать о
свадьбе?
Мален. Да.
М ар цел л. Да?., то есть ты забудешь принца Ги-
альмара?!
Мален. Нет.
М а р ц е л л. Ты не отказываешься от мысли о Гиаль-
маре?
Мален. Нет.
М ар цел л. А если я решусь принудить вас к это-
му? Если запру вас на замок и навеки разлучу вас с ва-
шим Гиальмаром, у которого лицо маленькой девочки?
Что вы сказали? (Она плачет.) А! Вот что! Уходите.
Увидим. Уходите!
Уходят в разные стороны.
48
СЦЕНА III
Лес.
Входят принц Гиальмар и Ангус.
Принц Гиальмар. Я был болен. О, запах всех
этих мертвецов! Запах мертвецов! А теперь эта ночь и
этот лес как будто освежили водой мои глаза...
Ангус. Тут только деревья!
Гиальмар. Видели вы, как умирал старый король
Марцелл?
Ангус. Нет, но я видел нечто другое; вчера вече-
ром, во время вашего отсутствия, подожгли замок, и
старая королева Годелива металась со своими служан-
ками среди пламени. Они бросились в ров, и я боюсь,
что все там погибли.
Гиальмар. А принцесса Мален? Она была там?
Ангус. Я ее не видел.
Гиальмар. А другие видели ее?
Ангус. Никто не видел; никто не знает, где она.
Гиальмар. Она умерла?
Ангус. Говорят, что она умерла.
Гиальмар. Мой отец ужасен!
Ангус. Вы ее уже любили?
Гиальмар. Кого?
Ангус. Принцессу Мален.
Гиальмар. Я видел ее только раз... у нее была осо-
бенная привычка опускать глаза и скрещивать руки;
вот так. А ее странные белые ресницы!.. Ее взгляд!..
Под ним чувствуешь себя, как будто на большом кана-
ле прохладной воды... Я не могу ясно припомнить. Но я
хотел бы увидеть еще раз этот странный взгляд...
Ангус. Что это за башня на том холме?
Гиальмар. Как будто старая ветряная мельница
без окон.
Ангус. На этой стороне есть надпись.
Гиальмар. Надпись?
Ангус. Да, — по-латыни.
Гиальмар. Вы можете прочесть?
Ангус. Да, но она старинная. Посмотрим:
ОНт тс1иза
Алла йис188а
Аппо...
Остальное поросло мхом.
49
Гиальмар. Сядем здесь.
Ангус. «Бисхзза Аппа»; это имя матери вашей не-
весты?
Гиальмар. Углианы? Да.
Ангус. Ваше «да» более медлительное и холодное,
чем снег.
Гиальмар. Боже мой, времена пламенных «да»
так далеки от меня...
Ангус. А между тем Углиана красива.
Гиальмар. Я боюсь ее!
Ангус. О!
Гиальмар. На дне ее зеленых глаз таится мелкая
душа кухарки.
Ангус. О! о! Почему же вы соглашаетесь на брак с
нею?
Гиальмар. А почему не согласиться? Я так болен,
что могу умереть в любую из двадцати тысяч ночей, ко-
торые нам даны для жизни; и я ищу покоя! Покоя! По-
коя! Кроме того, не все ли равно, она или другая будет
говорить: «мой маленький Гиальмар», при свете луны,
пощипывая меня за нос! Брр... Заметили ли вы взрывы
негодования моего отца с той поры, как приехала в Ис-
сельмонд королева Анна? Не знаю, что происходит; но
что-то творится, и у меня являются странные подозре-
ния; я боюсь королевы!
Ангус. А между тем она любит вас, как сына.
Гиальмар. Как сына? Не знаю, не знаю, но у
меня странные мысли. Она красивее своей дочери, и
уже это большое зло. Она, как крот, подкапывается под
что-то: она возбудила моего бедного старого отца про-
тив Марцелла, и она же была причиной этой войны.
Под этим что-то таится!
Ангус. Просто она хочет женить вас на Углиане; в
этом нет ничего демонического.
Гиальмар. В этом кроется еще нечто другое.
Ангус. О! я знаю! После свадьбы она пошлет вас в
Ютландию сражаться на льдах за ее маленький, на-
сильно ею занятый трон — и освободить, быть может,
ее бедного мужа, который, по всей вероятности, сильно
беспокоится в ожидании ее; ибо когда столь прекрас-
ная королева странствует одна по свету, дело наверное
не обходится без приключений...
Гиальмар. За этим есть еще что-то.
Ангус. Что?
50
Гиальмар. Когда-нибудь узнаете; пойдемте.
Ангус. В город?
Гиальмар. В город? — еще уже нет; остались
только трупы да обвалившиеся стены. (Уходят.)
СЦЕНА IV
Комната со сводами в башне.
Принцесса Мален и кормилица.
Кормилица. Уже три дня, как я работаю над тем,
чтобы раздвинуть камни этой башни. У меня не оста-
лось ногтей на концах моих бедных пальцев. Вы може-
те хвастать, что сведете меня в могилу. Но ведь вам
надо было ослушаться! Надо было бежать из замка!
Надо было идти за Гиальмаром! Вот мы и в башне; вот
мы между небом и землей, над деревьями леса! Не пре-
дупреждала я разве, не говорила? Я отлично знала ва-
шего отца! Что ж, по окончании войны вас, наконец,
освободят?
Мален. Так сказал мой отец.
Кормилица. Но эта война никогда не окончится!
Сколько дней уже, как мы в этой башне? Как давно не
видела я ни луны ни солнца! И повсюду, к чему ни
прикоснутся руки, — плесень; а вокруг одни летучие
мыши. Сегодня утром я заметила, что у нас не осталось
воды!
Мален. Сегодня утром?
Кормилица. Да, сегодня утром. Чему вы смее-
тесь? Смеяться нечему. Если нам не удастся сдвинуть
этот камень, нам остается только молиться. Боже мой!
Боже мой! За какие грехи должна я быть погребенной в
этой могиле среди крыс, пауков и грибов! Ведь я не
возмущалась! Я не выказала непослушания, как вы!
Разве так тяжело было покориться с виду и отказаться
от этой плакучей ивы, называющейся Гиальмаром, ко-
торый не двинет мизинцем, чтобы освободить вас?
Мален. Кормилица!
Кормилица. Да, кормилица! Я стану скоро кор-
милицей земляных червей. И подумать только, что без
вас я спокойно сидела бы теперь в кухне или грелась
бы на солнце в саду, в ожидании звонка к завтраку! О,
Господи! Господи! За какие грехи... О, Мален! Мален!
Мален!
51
Мален. Что случилось?
Кормилица. Камень!..
Мален. Камень?
Кормилица. Да, — он тронулся с места.
Мален. Камень тронулся с места?
Кормилица. Тронулся! Он сдвинулся! Между це-
ментом солнечный луч! Посмотрите! Солнце на моем
платье! На моих руках! На вашем лице! На стенах! По-
тушите лампу! Солнце повсюду! Я толкну камень!
Мален. Он еще держится?
Кормилица. Да! Но это пустяки! Он держится
только одним углом. Дайте мне ваше веретено!.. О! Он
не хочет упасть!..
Мален. Ты что-нибудь видишь в щель?
Кормилица. Да! да! Нет, я вижу только солнце!
Мален. Это солнце?
Кормилица. Да! Да! Это солнце! Но посмотрите! Мое
платье как будто покрыто серебром и жемчугом! Рукам
тепло, как будто я опустила их в молоко!
Мален. Дай и мне посмотреть!
Кормилица. Вы что-нибудь видите?
Мален. Я ослеплена!
Кормилица. Удивительно, что мы не видим дере-
вьев. Дайте мне взглянуть.
Мален. Где мое зеркало?
Кормилица. Теперь я вижу яснее.
Мален. Ты видишь деревья?
Кормилица. Нет. Мы, должно быть, здесь выше
деревьев. Дует ветер. Попробую толкнуть камень. О!
(Они отступают перед волной вливающегося света и
стоят несколько мгновений неподвижно в глубине за-
лы.) Я ничего не вижу!
Мален. Пойди, посмотри! Пойди, посмотри! Я бо-
юсь!
Кормилица. Закройте глаза! Мне кажется, что я
слепну!
Мален. Я пойду сама посмотрю.
Кормилица. Ну что?
Мален. О! свет точно пылающая печь! У меня пе-
ред глазами красные круги.
Кормилица. Но вы ничего не видите?
Мален. Еще нет; да! да! Небо совсем голубое! И лес!
О! весь лес!
52
Кормилица. Дайте мне посмотреть!
Мален. Постой. Я начинаю видеть!
Кормилица. Город видите?
Мален. Нет.
Кормилица. А замок?
Мален. Нет.
Кормилица. Это потому, что он с другой стороны.
Мален. Однако... я вижу море.
Кормилица. Вы видите море?
Мален. Да, да, это море! Зеленое море!
Кормилица. Но в таком случае вы должны ви-
деть и город. Дайте я посмотрю.
Мален. Я вижу маяк.
Кормилица. Вы видите маяк?
Мален. Да, кажется, это маяк...
Кормилица. Но тогда вы должны видеть и город.
Мален. Города я не вижу.
Кормилица. Вы не видите города?
Мален. Я не вижу города.
Кормилица. Вы не видите каланчи?
Мален. Нет.
Кормилица. Удивительно!
Мален. Я вижу корабль на море!
Кормилица. На море корабль?
Мален. С белыми парусами!..
Кормилица. Где он?
Мален. О! морской ветер развевает мои волосы! Но
вдоль дорог нет больше домов.
Кормилица. Что? Не высовывайтесь, говоря со
мной; я ничего не слышу.
Мален. Вдоль дороги нет больше домов.
Кормилица. Нет больше домов вдоль дорог?
Мален. В окрестностях нет больше колоколен.
Кормилица. В окрестностях нет больше колоко-
лен?
Мален. На лугах нет больше мельниц!
Кормилица. На лугах нет мельниц?
Мален. Я ничего не узнаю.
Кормилица. Дайте мне взглянуть. В полях не
видно ни одного крестьянина. О! большой каменный
мост разрушен. Но что они сделали с подъемными мос-
тами? Вот сожженная ферма!.. И эта тоже!.. И эта!..
И эта!.. Но!.. О! Мален! Мален!
Мален. Что?..
53
Кормилица. Все сгорело! Все сгорело! Все сгоре-
ло!
Мален. Все?..
Кормилица. Все сгорело, Мален! Все сгорело! О, я
теперь вижу!.. Не осталось ничего!
Мален. Неправда, дай мне посмотреть!
Кормилица. Куда ни взглянуть, все сгорело! От
города остались черные обломки. Я вижу только рвы,
полные камней от замка. В полях нет ни людей, ни жи-
вотных! Над лугами вьются только вороны! Остались
одни деревья!
Мален. Но если так...
Кормилица. А!..
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
СЦЕНА I
Лес.
Входят принцесса Мален и кормилица.
Мален. О! как здесь темно!
Кормилица. Как темно! Разве лес может быть ос-
вещен, как бальная зала?.. Я видела и не такие темные
леса, как этот; в тех жили и волки и кабаны. Может
быть, они водятся и здесь, но, слава Богу, луна и звез-
ды проглядывают сквозь деревья.
Мален. Теперь ты знаешь дорогу, кормилица?
Кормилица. Дорогу? По правде, нет; дороги я не
знаю. Я никогда не знала дороги; вы думаете, что я
знаю все дороги? Вам захотелось идти в Иссельмонд; я
вас сопровождаю. И вот куда мы наконец вышли после
двенадцатичасового блуждания в этом лесу, где мы ум-
рем с голода, если только нас не растерзают медведи и
кабаны. И все для того, чтобы идти в Иссельмонд, где
вы, воображаю, как будете приняты принцем Гиальма-
ром, когда он увидит вас исхудавшей, как скелет, блед-
ной, как воск, и бедной, как нищенка.
Мален. Сюда идут!
Кормилица. Не бойтесь, станьте за моей спиною.
Входят трое нищих.
Нищие. Добрый вечер!
Кормилица. Добрый вечер! Где мы находимся?
Первый нищий. В лесу.
Второй нищий. Что вы тут делаете?
Кормилица. Мы заблудились.
55
Второй нищий. Вы одни?
Кормилица. Да, — нет, мы здесь с двумя мужчи-
нами.
Второй нищий. Где они?
Кормилица. Они ищут дорогу.
Второй нищий. Далеко они?
Кормилица. Нет, они сейчас вернутся.
Второй нищий. Кто эта девочка? Ваша дочь?
Кормилица. Да, это моя дочь.
Второй нищий. Она ничего не говорит; она не-
мая?
Кормилица. Нет, она не из здешних мест.
Второй нищий. Ваша дочь не из здешних мест?
Кормилица. Да, да и она больная.
Второй нищий. Она худенькая. Сколько ей лет?
Кормилица. Ей пятнадцать лет.
Второй нищий. О! о! В таком случае она скоро...
Но где они, эти двое мужчин?
Кормилица. Должно быть, недалеко от нас.
Второй нищий. Я их не слышу.
Кормилица. Потому что они не шумят.
Второй нищий. Хотите пойти с нами?
Третий нищий. Не говорите дурных слов в лесу.
Мален. Спроси у них дорогу в Иссельмонд.
Кормилица. Где дорога в Иссельмонд?
Первый нищий. В Иссельмонд?
Кормилица. Да.
Первый нищий. Вот тут.
Мален. Спроси у них, что случилось.
Кормилица. Что случилось?
Первый нищий. Что случилось?
Кормилица. Да. Здесь была война?
Первый нищий. Да, здесь была война.
Мален. Спроси у них, правда ли, что король и ко-
ролева умерли.
Кормилица. Король и королева умерли?
Первый нищий. Король и королева?
Кормилица. Да, король Марцелл и королева Го-
делива.
Первый нищий. Да, они, кажется, умерли.
Мален. Умерли?
Второй нищий. Да, мне кажется, что они умер-
ли; все умерли в этих местах.
Мален. Но вы не знаете, когда?
56
Второй нищий. Нет.
Мален. Не знаете, от чего?
Второй нищий. Нет.
Третий нищий. Бедные никогда ничего не зна-
ют.
Мален. Видели вы принца Гиальмара?
Первый нищий. Нет.
Второй нищий. Он женится.
Мален. Принц Гиальмар женится?
Второй нищий. Да.
Мален. На ком?
Первый нищий. Не знаю.
Мален. Но... когда он женится?
Второй нищий. Не знаю.
Ко р м и л и ц а. Где можно найти ночлег?
Второй нищий. У нас.
Первый нищий. Пойдите к отшельнику.
Кормилица. К какому отшельнику?
Первый нищий. Там, у перекрестка четырех
Иуд.
Кормилица. У перекрестка четырех Иуд?
Третий нищий. Не произносите громко этого
имени в темноте! (Уходят.)
СЦЕНА II
Зала в замке.
Король Гиальмар и королева Анна, обнявшись.
Анна. Мой славный победитель!
Король. Анна! (Целует ее.)
Анна. Осторожнее, ваш сын!
Входит принц Гиальмар. Не видя их, он направляется к одному из
открытых окон.
Принц Гиальмар. Идет дождь; на кладбище ко-
го-то хоронят; вырыты две могилы, и похоронное пение
доносится до нашего дома. Из всех окон видно только
кладбище; оно поглотило сады замка; последние моги-
лы достигают озера. Открывают гроб; я закрою окно.
Анна. Ваше высочество!
Гиальмар. А! Я вас не видел.
Анна. Мы только что пришли.
Гиальмар. А!
Анна. О чем вы думали, принц?
57
Гиальмар. Ни о чем, королева.
Анна. Ни о чем? В конце этого месяца, принц...
Гиальмар. В конце месяца, королева?
Анна. Назначена ваша счастливая свадьба.
Гиальмар. Да, королева.
Анна. Подойдите ко мне, принц.
Король. Да, подойди, Гиальмар.
Анна. Почему вы так холодны? Вы боитесь меня?
А ведь вы почти мой сын; и я люблю вас, как мать; мо-
жет быть, даже больше, чем мать. Дайте мне вашу
РУку.
Гиальмар. Мою руку, королева?
Анна. Да, вашу руку; и взгляните мне в глаза; не
видите вы в них, что я вас люблю?.. Вы меня никогда
еще не целовали.
Гиальмар. Не целовал, королева?
Анна. Да, не целовали; разве свою мать вы бы не
целовали? Я хотела бы целовать вас каждый день. Се-
годня ночью вы приснились мне.
Гиальмар. Я, королева?
Анна. Да, вы. Когда-нибудь я расскажу вам свой
сон. Руки у вас совсем холодные, а щеки горят. Дайте
другую руку.
Гиальмар. Другую руку?
Анна. Да. И она холодна и бледна, как снег. Я хо-
тела бы согреть ваши руки! Вы больны?
Гиальмар. Да, королева.
Анна. Наша любовь вас исцелит. (Уходят.)
СЦЕНА III
Улица в деревне.
Входят принцесса Маден и кормилица.
Мален (свесившись через перила моста). Когда я
смотрю на себя в воде, я не узнаю себя.
Кормилица. Запахните плащ, видна золотая бах-
рома вашего платья. Идут крестьяне! (Входят двое
старых крестьян.)
Первый крестьянин. Вот девушка.
Второй крестьянин. Та, что сегодня пришла?
Первый крестьянин. Да, со старухой.
Второй крестьянин. Откуда она?
Первый крестьянин. Неизвестно.
58
Второй крестьянин. В таком случае, это не
предвещает ничего хорошего.
Первый крестьянин. Об этом толкуют по всей
деревне.
Второй крестьянин. А между тем в ней нет
ничего необыкновенного.
Первый крестьянин. Она худая.
Второй крестьянин. Где она остановилась?
Первый крестьянин. В «Голубом Льве».
Второй крестьянин. У нее есть деньги?
Первый крестьянин. Говорят, что да.
Второй крестьянин. Надо бы узнать.
Уходят. Входит пастух.
Пастух. Добрый вечер!
Мален и кормилица. Добрый вечер.
Пастух. Хорошая стоит погода.
Кормилица. Да, довольно тепло.
Пастух. Благодаря луне.
Кормилица. Да.
Пастух. Но днем было жарко.
Кормилица. О да, днем было жарко.
Пастух (спускаясь к пруду). Я пойду купаться.
Кормилица. Купаться!
Пастух. Да, я здесь разденусь.
Кормилица. Разденетесь перед нами?
Пастух. Да.
Кормилица (к Мален). Идемте!
Пастух. Вы никогда не видали голого мужчину?
Вбегает в слезах старая женщина; она начинает кричать у две-
рей гостиницы «Голубой Лев».
Старая женщина. На помощь! На помощь!
Боже мой! Боже мой! Отворите! Они режутся на ножах!
Посетители (открывая дверь). Что случилось?
Старая женщина. Сын мой! Мой бедный сын!
Они режут друг друга большими ножами! Большими
кухонными ножами!
Голоса из окон. Что случилось?
Посетители. Драка.
Голоса из окон. Пойдем смотреть!..
Посетители. Где они?
59
Старая женщина. За «Золотой Звездой». Он де-
рется с кузнецом из-за девушки, которая пришла се-
годня в деревню. Оба истекают кровью.
Посетители. Оба истекают кровью?
Старая женщина. Уже стены забрызганы кро-
вью!
Некоторые. Уже стены забрызганы кровью?
Другие. Пойдемте смотреть! Где они?
Старая женщина. За «Золотой Звездой». Их
видно отсюда.
Посетители. Их видно отсюда? Большими кухон-
ными ножами?.. Вот, должно быть, крови-то! Тише.
Принц!
Они входят все в гостиницу «Голубой Лев», таща за собой старую
женщину, которая кричит и отбивается. Входят принц Г и а л ь -
мар и Ангус.
Мален (кормилице). Гиальмар!
Кормилица. Спрячьтесь! (Они уходят.)
Ангус. Видели вы эту маленькую крестьянку?
Гиальмар. Мельком... неясно...
Ангус. Она странная.
Гиальмар. Она мне не нравится.
Ангус. Я нахожу ее замечательной и поговорю о
ней с принцессой Углианой. Ей нужна служанка. О,
как вы бледны!
Гиальмар. Я бледен?
Ангус. Очень бледны! Вы не больны?
Гиальмар. Нет; сегодня такой странный жаркий
осенний день. Мне все казалось, что я нахожусь в ком-
нате, наполненной горячечными больными. А теперь
эта ночь, холодная, как погреб! Я сегодня не выходил
из замка, и вечерняя сырость охватила меня по дороге.
Ангус. Будьте осторожны! В деревне много боль-
ных.
Гиальмар. Да, кругом болото, и я также живу
среди болота.
Ангус. Что?
Гиальмар. Я увидел сегодня пламя греха, которо-
го еще не смею назвать!
Ангус. Не понимаю.
Гиальмар. И я также не понял многих слов коро-
левы Анны. Но я боюсь их понять!
Ангус. Что произошло?
60
Гиальмар. Пустяки; но я боюсь того, что увижу
после нашей свадьбы! О! о! Посмотрите-ка, Ангус!
В эту минуту через окно видно, как в замке король Гиальмар и
Анна целуются.
Ангус. Осторожно! Не смотрите, они увидят нас.
Гиальмар. Нет, мы в темноте, а их комната осве-
щена. Но посмотрите, каким красным становится небо
над замком!
Ангус. Завтра будет буря.
Гиальмар. А между тем она его не любит...
Ангус. Уйдем отсюда!
Гиальмар. Я не смею смотреть на это небо. Богу
известно, каких оно цветов над нами! Вы не знаете, что
я испытал сегодня после полудня в этом замке, который
кажется мне полным отравы. Руки королевы Анны бро-
сили меня в пот своим прикосновением сильнее, чем
сентябрьское солнце, отраженное этими стенами.
Ангус. Но что же случилось?
Гиальмар. Не будем больше говорить об этом!..
Где она, эта маленькая крестьянка?
Крики из гостиницы «Голубой Лев».
Ангус. Что это?
Гиальмар. Не знаю. С полудня тут какое-то
странное волнение. Уйдем. Когда-нибудь вы поймете, о
чем я говорил.
Уходят.
Посетитель (открывая дверь гостиницы). Он
ушел!..
Все посетители (на пороге). Он ушел? Идем
смотреть!.. Сколько должно быть там крови! Быть мо-
жет, они уже мертвы.
Уходят.
СЦЕНА IV
Комната в замке.
Королева Анна, принцесса Углиана, принцесса Ма-
лен, одетая служанкой, и служанка.
Анна. Принесите другой плащ. Мне кажется, что
зеленый больше подойдет.
61
У г л и а н а. Не хочу его... Зеленый бархатный плащ,
цвета павлиньего крыла, на платье цвета морской
воды!
Анна. Не знаю, право...
Углиана. *Не знаю!» *Не знаю!» Вы никогда не
знаете, когда дело касается других!
Анна. Ну, не сердись! Я желала тебе добра, говоря
это. Ты придешь на свидание совсем красная.
Углиана. Явлюсь на свидание совсем красная! Ах!
от таких слов можно из окна выброситься. Вы не знае-
те уже, что придумать, чтобы причинить мне страда-
ние!
Анна. Углиана! Углиана! Что ты, что ты. Принеси-
те другой плащ.
Служанка. Этот, королева?
Углиана. Да!.. О! да!
Анна. Да... Повернись... Да, да, этот гораздо лучше.
Углиана. А волосы?.. Вот так?
Анна. Надо было бы пригладить их немного на
лбу.
Углиана. Где мое зеркало?
Анна. Где ее зеркало? (К Молен.) Что же вы сто-
ите? Принесите ее зеркало! Вот восемь дней, как она
ничему не может научиться! С луны вы, что ли, упа-
ли?.. Ну, скорее! Где же вы?
Мален. Здесь, королева.
Углиана. Да не нагибайте так зеркала! Я вижу в
нем все плакучие ивы сада: они как будто плачут над
вашим лицом.
Анна. Да, так! Распусти волосы. Как жаль, что в
саду будет слишком темно...
Углиана. Разве будет темно?
А н н а. Он не увидит тебя. Луна покрылась густыми
облаками.
Углиана. Но почему ему захотелось, чтобы я при-
шла в сад? Если бы еще это было в июле месяце или по
крайней мере днем; но вечером, осенью! Холодно!
Дождь! Дует ветер! Надеть бриллианты?
Анна. Непременно. Но мы... (Шепчет на ухо.)
Углиана. Да.
Анна (к Мален и к служанке). Уходите и не воз-
вращайтесь, пока вас не позовут.
Принцесса Мален и служанка выходят.
62
СЦЕНА V
Коридор в замке.
Входит принцесса Мален. Она стучится в дверь в конце кори-
дора.
Анна (изнутри). Кто там?
Мален. Я!
Анна. Кто вы?
Мален. Принцесса Ма... новая служанка.
Анна (приоткрывая дверь). Что вам здесь надо?
Мален. Я от...
Анна. Не входите! Что вам надо?
Мален. Я от принца Гиальмара...
Анна. Хорошо, хорошо, она идет! Она идет! Одну
минуту! Еще нет восьми часов, — оставьте нас!
Мален. Офицер сказал мне, что его нет.
Анна. Кого нет?
Мален. Принца Гиальмара.
Анна. Принца Гиальмара нет?
Мален. Он покинул замок.
Анна. Куда он ушел?
Углиана (изнутри). Что случилось?
Анна. Принц покинул замок.
Углиана (через полуоткрытую дверь). Что?
Анна. Принц покинул замок!
Мален. Да.
Углиана. Невозможно!
Анна. Куда он ушел?
Мален. Не знаю; кажется, в лес; он велел сказать,
что не придет на свидание.
Анна. Кто вам это сказал?
Мален. Офицер.
Анна. Какой офицер?
Мален. Имени его я не знаю.
Анна. Где он, этот офицер?
Мален. Он ушел вместе с принцем.
Анна. Почему он сам не явился?
Мален. Я сказала, что вы хотите быть одни.
Анна. Кто вас просил это сказать? Боже мой! Боже
мой! Что же случилось? Уходите. (Дверь затворяется.
Мален уходит.)
63
СЦЕНА VI
Роща в в парке.
Гиальмар. Она сказала, чтобы я ждал ее у фонта-
на. Хочу наконец ее видеть в присутствии вечера...
Хочу видеть, не разбудит ли ночь ее мысли? Нет ли в
ее сердце немного тишины? Я никогда не видел эти
осенние деревья более странными, чем в этот вечер.
Я никогда не видел эту рощу более темной, чем в этот
вечер. При каком же свете увидим мы друг друга? Я не
различаю собственных рук!.. Но что за огни вокруг
меня? Или это совы со всего парка слетелись сюда?
Прочь! Прочь! На кладбище! К мертвым! (Бросает в
них землей.) Разве вас приглашают на брачную ночь?
Вот теперь у меня руки могильщика. О! я не буду часто
возвращаться сюда! Тише! Она идет!.. Или это ветер?..
О! как падают вокруг меня листья!.. Вот то дерево со-
вершенно осыпается! И как носятся облака над луной!
О! не в добрый час пришел я сюда! Никогда я не видел
эту рощу более страшной, чем в этот вечер! Никогда не
видел больше предзнаменований, чем в этот вечер!..
Вот она!
Входит принцесса Мален.
Мален. Где вы, принц?
Гиальмар. Здесь.
Мален. Где же? Я не вижу.
Гиальмар. Здесь, у фонтана. Мы разглядим друг
друга при свете воды. Сегодня здесь очень страшно.
Мален. Да, я боюсь!.. А! Я нашла вас!
Гиальмар. Почему вы дрожите?
Мален. Я не дрожу.
Гиальмар. Я вас не вижу... Идите сюда; здесь
светлее. Откиньте немного голову к небу. Вы тоже
странная сегодня! Как будто мои глаза только сегодня
открылись. Как будто сердце мое только сегодня вече-
ром открылось... Мне кажется, что вы в самом деле
прекрасны! Вы странно прекрасны, Углиана! Мне ка-
жется, что до сих пор я никогда не смотрел на вас! Мне
кажется, что вы странно прекрасны! Что-то живет вок-
руг вас сегодня... Идемте, идемте к свету! Идемте!
Мален. Еще не время.
Гиальмар. Углиана! Углиана!
64
Он целует ее; в эту минуту струя фонтана наклоняется под ветром и
покрывает их брызгами.
Мален. Мне страшно!
Гиальмар. Уйдемте подальше...
Мален. Здесь кто-то плачет...
Гиальмар. Кто-то плачет?
Мален. Мне страшно.
Гиальмар. Разве вы не слышите, что это ветер?
Мален. Что это за глаза на всех деревьях?
Гиальмар. Где? О! Это вернулись совы! Я прогоню
их. (Бросает в них землей.) Прочь! Прочь!
Мален. Одна из них не хочет улететь!
Гиальмар. Где она?
Мален. На плакучей иве.
Гиальмар. Прочь!
Мален. Она не улетает!
Гиальмар. Прочь! Прочь! (Бросает в нее земли.)
Мален. О! Вы бросили землей в меня!
Гиальмар. Я бросил в вас землей?
Мален. Да, она упала на меня!
Гиальмар. О! Бедная моя У г лиана!
Мален. Мне страшно!
Гиальмар. Вам страшно со мной?
Мален. Там, между деревьями, мелькают огни.
Гиальмар. Это ничего, это зарницы: сегодня днем
было очень жарко.
Мален. Мне страшно! О! Кто это роет землю вокруг
нас?
Гиальмар. Не бойтесь; это работает крот, бедный
маленький крот.
Мален. Мне страшно!
Гиальмар. Но мы ведь в парке...
Мален. А он окружен стенами?
Гиальмар. Ну да; вокруг парка есть стены и рвы.
Мален. И никто не проникнет сюда?
Гиальмар. Нет; но на свете есть много неизвест-
ного, что проникает несмотря на преграды.
Мален. У меня идет кровь из носа!
Гиальмар. Кровь из носа?
Мален. Да, где мой платок?
Гиальмар. Пойдемте к бассейну.
Мален. О! Платье мое уже все в крови!
3 Жуаэель
65
Гиальмар. Углиана! Углиана, взгляните на
меня...
Мален. Хорошо. (Молчание.)
Гиальмар. О чем вы думаете?
Мален. Мне грустно!
Гиальмар. Вам грустно? О чем вы думаете, Угли-
ана?
Мален. Я думаю о принцессе Мален.
Гиальмар. Что вы говорите?
Мален. Я думаю о принцессе Мален.
Гиальмар. Вы знаете принцессу Мален?
Мален. Я — принцесса Мален.
Гиальмар. Что?
Мален. Я принцесса Мален.
Гиальмар. Вы не Углиана?
Мален. Я принцесса Мален.
Гиальмар. Вы принцесса Мален?! Вы принцесса
Мален?! Но она умерла!..
Мален. Я принцесса Мален.
Луна показывается над деревьями и освещает принцессу Мален.
Гиальмар. О! Мален! Откуда вы пришли? И как
вы сюда дошли? Как вы дошли сюда?
Мален. Не знаю.
Гиальмар. Боже мой! Боже мой! Боже мой! Боже
мой! Из какой тюрьмы я бежал сегодня! И какой ка-
мень вы подняли в эту ночь! Боже мой! Боже мой! Из
какой могилы я вышел сегодня! Мален! Мален! Что нам
делать? Мален! Мне кажется, что я будто бы попал на
неоесад..
Мален. О! И мне тоже!
Фонтан странно всплескивает и замирает.
Оба (оборачиваясь). О!
Мален. Что это? Что случилось?
Гиальмар. Не плачьте, не бойтесь. Это рыдает
фонтан...
Мален. Что тут происходит? Что будет? Я хочу
уйти! Я хочу уйти! Я хочу уйти!
Гиальмар. Не плачьте!
Мален. Я хочу уйти!
Гиальмар. Он стих, давайте уйдем.
Уходят.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
СЦЕНА I
Комната в замке.
Король. Входит принц Гиальмар.
Гиальмар. Отец!
Король. Гиальмар?
Гиальмар. Мне нужно поговорить с вами, отец.
Король. О чем вы хотите говорить со мной?
Гиальмар. Вы больны, отец?
Король. Да; я болен, и посмотрите, каким я ста-
новлюсь старым! Почти все волосы выпали; посмотри-
те, как дрожат мои руки; и мне кажется, что в голове
моей все огни преисподней!
Гиальмар. Отей! Бедный отец! Вам бы следовало
быть подальше отсюда... куда-нибудь уехать... Не знаю...
Король. Я не могу уехать!.. Зачем вы пришли?
Я жду кое-кого.
Гиальмар. Мне надо было поговорить с вами.
Король. О чем?
Гиальмар. О принцессе Мален.
Король. О чем? Я почти уже не слышу.
Гиальмар. О принцессе Мален. Принцесса Мален
вернулась.
Король. Принцесса Мален вернулась?
Гиальмар. Да.
Король. Но она же умерла!
Гиальмар. Она вернулась...
Король. Но я видел ее мертвой.
Гиальмар. Она вернулась.
Король. Где она?
67
Гиальмар. Здесь.
Король. Здесь, в замке?
Гиальмар. Да.
Король. Покажите мне ее. Я хочу ее видеть!
Гиальмар. Не теперь. Отец, я не могу жениться
на Углиане.
Король. Вы не можете жениться на Углиане?
Гиальмар. Я никогда никого не любил, кроме
принцессы Мален.
Король. Это невозможно, Гиальмар!.. Гиальмар!..
Но ведь она тогда уедет!
Гиальмар. Кто?
Король. Анна!
Гиальмар. Надо будет ее к этому понемногу под-
готовить.
Король. Чтобы я?., я ее к этому подготовил? Вы
слышите?., мне кажется, что она подымается по лест-
нице. Боже мой! Боже мой! Что будет? Гиальмар, по-
дождите!.. (Уходит.)
Гиальмар. Отец! Бедный отец! — не пройдет и ме-
сяца, как она вгонит его в гроб. (Входит король.)
К о р о л ь. Не говорите ей ничего сегодня! {Уходит.)
Гиальмар. Боже мой! Боже мой! Кажется, я слы-
шу в часовне ее шаги. Она идет сюда. С некоторых пор
она следует за мной, как тень. (Входит королева
Анна.) Добрый вечер, королева!
Анна. А! Это вы, Гиальмар. Я не ожидала...
Гиальмар. Мне нужно поговорить с вами, короле-
ва.
Анна. Раньше у вас никогда не было желание бесе-
довать со мною... Мы одни?
Гиальмар. Да, королева.
Анна. Тогда идите сюда. Сядьте здесь.
Гиальмар. Всего одно слово, королева! Слышали
ли вы о принцессе Мален?
Анна. О принцессе Мален?
Гиальмар. Да, королева.
Анна. Да, Гиальмар; она умерла.
Гиальмар. Говорят, что она жива.
Анна. Но ведь сам король ее убил.
Гиальмар. Говорят, она может быть жива.
Анна. Тем лучше для нее.
Гиальмар. Вы, может быть, увидите ее.
68
Анна. Ха-ха-ха! На том свете?
Гиальмар. А!.. (Уходит.)
Анна. Куда вы, принц? Почему вы убегаете? Поче-
му же вы убегаете? (Уходит.)
СЦЕНА II
Парадная зала в замке.
Король, королева Анна, Гиальмар, Углиана, Ангус,
фрейлины, вельможи и т. д. — Танцуют. Музыка.
Анна. Идите сюда, ваше высочество; вы кажетесь
мне сегодня преображенным.
Гиальмар. Ведь моя невеста со мной.
Анна. Дайте мне на минуту положить руку на
ваше сердце. О! Оно бьется, как будто хотело бы уле-
теть Бог знает к каким небесам!
Гиальмар. Ваша рука его удерживает, королева.
Анна. Не понимаю... не понимаю. Вы мне это после
объясните. (К королю.) Вы печальны, государь; о чем
вы думаете?
Король. Я? Я не печален, но я становлюсь очень
старым.
Анна. Не говорите этого в день праздника! Полю-
буйтесь лучше на вашего сына: разве он не восхитите-
лен в своем платье из черного и фиолетового шелка?
Смотрите, какого красивого супруга я выбрала для сво-
ей дочери!
Гиальмар. Королева, я пойду за Ангусом. Он про-
льет немного воды на огонь, меж тем как вы подливае-
те только масло.
А н н а. Но не возвращайтесь к нам вымокшим от его
мудрых слов...
Гиальмар. Они высохнут в лучах солнца!
Ангус. Гиальмар! Гиальмар!
Гиальмар. О! Я знаю, что вы хотите сказать, но
дело не в том, что вы думаете.
Ангус. Я вас не узнак5; что произошло вчера вече-
ром?
Гильмар. Вчера вечером?.. Вчера произошли
странные вещи. Но теперь лучше об этом не говорить.
Подите как-нибудь ночью в рощицу, к фонтану, и вы
заметите, что только в редкие минуты и лишь тогда,
когда на них смотришь, окружающие предметы дер-
69
жатся спокойно, как благовоспитанные дети, и не ка-
жутся странными и дикими. Но стоит повернуться к
ним спиной, как они начинают гримасничать и затева-
ют недобрые шутки...
Ангус. Не понимаю.
ГиальмарИя тоже; но я предпочитаю быть среди
людей, хотя бы они все были против меня.
Ангус. Что?
Гиальмар. Не удивляйтесь.
Ангус. Почему?
Гиальмар. Пока не знаю.
Анна. Скоро вы кончите, принц? Нельзя так поки-
дать свою невесту!
Гиальмар. Бегу, королева. (Углиане.) Ангус рас-
сказал мне только что странную историю, Углиана.
Углиана. Правда?
Гиальмар. Да. Дело идет о молодой девушке, о
бедной молодой девушке, потерявшей все свое состоя-
ние...
Углиана. О!
Гиальмар. Она хочет выйти за него замуж во что
бы то ни стало. Каждый вечер она ждет его в саду; при
свете луны она следует за ним; у него нет более ни ми-
нуты покоя.
Углиана. Что же ему делать?
Гиальмар. Он сам не знает. Я советовал ему ве-
леть поднять подъемные мосты и поставить у каждой
двери вооруженного воина, чтобы она не могла войти;
он не соглашается.
Углиана. Почему?
Гиальмар. Не знаю... О! Моя милая Углиана!
Ангус (Гиальмару). Вы не дрожите, вступая в ле-
дяные гроты супружества?
Гиальмар. Мы превратим их в пламенные!
Король (очень громко). Я не вижу отсюда, как
танцуют.
А н н а. Но вы в трех шагах от танцующих, государь.
Король. Мне казалось, что я далеко от них.
Ангус (Гиальмару). Заметили вы, какое с некото-
рых пор у вашего отца усталое и бледное лицо?
Гиальмар. Да, да...
Ангус. Он удивительно старится.
70
Король (очень громко). Мне кажется, что смерть
стучится в мою дверь.
Все вздрагивают. Молчание. Музыка внезапно смолкает, и слышен
стук в дверь.
Анна. Стучатся в маленькую дверь!
Гиальмар. Войдите.
Дверь слегка открывается. Появляется принцесса Мален в
длинных белых одеждах невесты.
Анна. Кто это входит?
Гиальмар. Принцесса Мален!
Анна. Кто?
Гиальмар. Принцесса Мален.
Король. Закройте дверь.
Все. Закройте дверь!
Гиальмар. Зачем закрывать дверь? (Король пада-
ет.)
Ангус. Помогите! Королю дурно!
Фрейлина. Принесите стакан воды!
Гиальмар. Отец! Помогите!..
Другая фрейлина. Ступайте за священником!
Вельможа. Откройте окна!
Ангус. Отойдите! Отойдите!
Гиальмар. Позовите врача! Уложим его в постель!
Помогите!
Ангус. Странная буря бушует над замком. (Ухо-
дят.)
СЦЕНА Ш
Перед замком.
Входят король и королева Анна.
Король. Но, может быть, девочку можно удалить?
Анна. Чтобы она завтра же вернулась?.. Или чтобы
на нас обрушились тысячи несчастий? Чтобы Гиальмар
последовал за ней?.. Чтобы...
Король. Боже мой! Боже мой! Что же мне делать?
Анна. Делайте что хотите; выбирайте между этой
девушкой и мной.
Король. Никак не понять, что он думает...
Анна. Я знаю, что он ее не любит. Он считал ее
мертвой, а видели ли вы, чтобы хоть одна слезинка
скатилась по его лицу?
71
Король. Слезы не всегда льются по лицу.
Анна. Он не бросился бы в объятия Углианы.
Король. Подождите несколько дней. Он может от
этого умереть...
Анна. Подождем. Он этого не заметит.
Король. У меня нет других детей...
Анна. Но поэтому-то его и надо сделать счастли-
вым. Тише! Он идет сюда вместе со своей восковой ни-
щенкой; он гулял с нею вокруг болот, и вечерний воз-
дух сделал ее зеленее четырехнедельной утопленницы!
(Входят Гиальмар и принцесса Мален). Добрый вечер,
Гиальмар! Добрый вечер, Мален! Хорошо погуляли?
Гиальмар. Да, королева.
Анна. А все-таки лучше не выходить по вечерам.
Мален должна быть благоразумной. Она мне кажется
немного бледной. Болотный воздух очень вреден.
Мален. Мне это говорили, королева.
Анна. О! Это настоящая отрава!
Гиальмар. Мы весь день не выходили; но нас при-
влек лунный свет; мы ходили смотреть на ветряные
мельницы вдоль канала.
Анна. Вначале надо быть осторожным; я тоже
была больна.
Король. Все заболевают, поселившись здесь.
Гиальмар. В деревне много больных.
Король. И много мертвых на кладбище.
Анна. Оставьте! Не пугайте девочку.
Входит сумасшедший.
Гиальмар. Мален! Сумасшедший!
Мален. О!
Анна. Вы его еще не видели, Мален? Не бойтесь
его, он не причиняет зла. Он так бродит каждый вечер.
Гиальмар. Он каждую ночь роет могилы в садах.
Мален. Зачем?
Гиальмар. Неизвестно.
Мален. Почему он указывает на меня пальцем?
Гиальмар. Не обращайте на это внимания.
Мален. Он крестится!
Сумасшедший. О! о! о!
Мален. Мне страшно!
Гиальмар. У него испуганный вид.
Сумасшедший. О! о! о!
Гиальмар. Он уходит.
72
Сумасшедший уходит.
Анна. Когда свадьба, Мален?
Гиальмар. В конце этого месяца, если отец согла-
сится.
Король. Да, да...
Анна. Вы знаете, я остаюсь здесь до вашей свадь-
бы; Углиана тоже. О! Бедная Углиана! Гиальмар, Ги-
альмар, вы ее совсем покинули!
Гиальмар. Королева!..
Анна. Пусть вас не мучат угрызения совести; луч-
ше вам теперь это сказать. Она повиновалась более сво-
ей матери, чем сердцу. Все-таки она вас любила. Но
что поделаешь? Она воспитывалась и провела детство
со своим кузеном Орсиком, а это не забывается. Поки-
дая его, она выплакала все слезы своего бедного ма-
ленького сердца, и я силою должна была тащить ее
сюда.
Мален. Что-то черное приближается сюда!
Король. О ком вы говорите?
Гиальмар. Что?
Мален. Что-то черное приближается сюда!
Гиальмар. Где?
Мален. Там, в тумане, со стороны кладбища.
Гиальмар. А, это семь бегинок.
Мален. Семь бегинок!
Анна. Да; они пришли готовить пряжу к вашей
свадьбе.
Входит кормилица и семь бегинок.
Кормилица. Добрый вечер! Добрый вечер, Мален!
Семь бегинок. Добрый вечер!
Все. Добрый вечер, сестры!
Мален. Что она держит в руках?
Гиальмар. Кто?
Мален. Третья, старая.
Кормилица. Это полотно для вас, Мален.
Семь бегинок уходят. Слышен колокольный звон.
Гиальмар. Звонят к вечерне; идем, Мален.
Мален. Мне холодно!
Гиальмар. Ты бледна, войдем в дом.
Мален. О! Сколько воронов вокруг нас!
Слышно карканье.
Гиальмар. Идем!
73
Мален. Что это за огни там над болотами?
Видны блуждающие огни над болотом.
Кормилица. Говорят, что это души людские...
Гиальмар. Это всего лишь блуждающие огни!
Идем.
Мален. О! Одно пламя очень длинное; оно направ-
ляется к кладбищу.
Гиальмар. Идем, идем...
Король. Я тоже пойду домой. Анна, вы идете?
Анна. Я сейчас приду. (Король, Гиальмар и Мален
уходят.) У Мален, по моему мнению, больной вид.
Надо поберечь ее.
Кормилица. Она немного бледна, королева, но не
больна. Она крепче, чем вы думаете.
Анна. Меня не удивит, если она разболеется...
Уходит с кормилицей.
СЦЕНА IV
Комната в доме врача.
Входит врач.
Врач. Она просила у меня яда; над замком носится
тайна, и мне кажется, что его стены обрушатся на
наши головы; горе детям, находящимся в доме! Кругом
распространяются странные слухи, и мне кажется, что
по ту сторону света начинают слегка опасаться прелю-
бодеяния. Тем временем они по самые уста погружают-
ся в бедствия. Не пройдет и месяца, как старый король
умрет в постели королевы... В последние недели он уди-
вительно как седеет, и рассудок его пошатнулся вместе
со здоровьем. Не следует мне участвовать во всех гро-
зах, которые здесь разразятся; пора уходить. Пора!
У меня нет желания слепо следовать за нею в этот ад!
Надо дать ей какой-нибудь почти безвредный яд, кото-
рый бы ее обманул! Я открою кому следует глаза, преж-
де чем закроется могила. А пока я умываю руки... Я не
хочу умереть, поддерживая разрушающуюся башню.
Уходит.
74
СЦЕНА V
Двор в замке.
Входит король.
Король. Боже! Боже! Хотел бы я быть далеко от-
сюда! Хотел бы уснуть до конца месяца! Я счастлив
был бы умереть! Она ведет меня на шнурке, как жал-
кую собачку; она завлечет меня в лес преступлений, и
огонь преисподней ждет меня в конце пути! Господи!
Если бы мне вернуться назад! Но разве нельзя было
как-нибудь удалить девочку? Я плакал сегодня утром,
видя ее больной! О, если бы она могла покинуть этот
отравленный замок!.. Я хотел бы уйти куда глаза гля-
дят! Куда глаза глядят! Я хотел бы, чтобы башни упали
в пруд! Мне кажется, что все, что я ем, отравлено; мне
кажется, что само небо пропитано сегодня ядом! Но
этот яд, Господи, в ее жалком белом маленьком теле!..
О! о! о! (Входит королева Анна.) Они идут сюда?
Анна. Да, они идут.
Король. Я ухожу.
Анна. Что?
Король. Я ухожу; я не могу больше этого видеть.
Анна. Что такое? Вы останетесь. Вам лучше при-
сесть, у вас такой странный вид!
Король. У меня странный вид?
Анна. Да, они могут заметить. Постарайтесь выг-
лядеть счастливой.
Король. О! О! Счастливой!
Анна. Молчите, они уже здесь!
Король. Боже мой! Боже мой! Как она бледна!
Входят принц Гиальмар, принцесса Мален и маленький
Аллан.
Анна. Ну что, Мален, как вы себя чувствуете?
Мален. Немного лучше; немного лучше.
Анна. Вы и выглядите веселей. Сядьте сюда, Ма-
лен. Я велела принести подушки; воздух сегодня очень
чист.
Король. Сияют звезды.
Анна. Я их не вижу.
Король. Мне казалось, что я вижу их вот там.
Анна. Где ваши мысли?
Король. Не знаю.
Анна. Хорошо вам, Мален?
76
Мален. Да, да.
Анна. Вы устали?
Мален. Немного, королева.
Анна. Я положу вам эту подушку под локоть.
Мален. Благодарю вас, королева.
Гиальмар. Она так покорна! О! Моя бедная Ма-
лен!
Анна. Ничего, ничего, это пустяки. Не нужно па-
дать духом; это от болотного воздуха. Углиана тоже
больна.
Гиальмар. Углиана больна?
Анна. Она так же больна, как Мален; она не выхо-
дит из своей комнаты.
Король. Мален хорошо бы сделала, если бы поки-
нула замок.
Анна. Что?
Король. Я сказал, что Мален было бы лучше
уехать куда-нибудь...
Гиальмар. Я говорю то же самое.
Анна. Куда ей уехать?
Король. Не знаю.
Анна. Нет, нет, лучше оставаться здесь; она при-
выкнет к болотному воздуху. Я тоже была больна: где
бы за ней лучше ухаживали, чем здесь? Разве не лучше
ей оставаться здесь?
Король. О! о!
Анна. Что?
Король. Да! Да!
Анна. Что это, Аллан, почему ты нас так огляды-
ваешь? Иди, поцелуй меня и уходи играть в мяч.
Маленький Аллан. Разве Ма-ален больна?
Анна. Да, она немного больна.
Маленький Аллан. Очень, очень, очень бо-
ольна?
Анна. Нет, нет.
Маленький Аллан. Она со мной больше не бу-
удет играть?
Анна. Да, да, она еще будет играть с тобой. Не
правда ли, Мален?
Маленький Аллан. О! Ме-ельница оста-анови-
лась!
Анна. Что?
Маленький Аллан. Ме-ельница оста-ановилась!
Анна. Какая мельница?
76
Маленький Аллан. Та-ам, черная ме-ельница1
Анна. Что ж, вероятно, мельник пошел спать.
Маленький Аллан. Он тоже болен?
Анна. Не знаю; молчи, иди играть.
Маленький Аллан. Почему Ма-ален закрывает
глаза?
Анна. Она устала.
Маленький Аллан. О-откройте глаза, Мален!
Анна. Оставь нас в покое. Иди играть.
Маленький Аллан. О-откройте глаза, Ма-ален!
Анна. Иди играть; иди играть. А! вы надели ваш
черный бархатный плащ, Мален?
Мален. Да, королева.
Гиальмар. Он придает вам печальный вид.
Анна. Он великолепен! (Королю.) Видели вы его,
государь?
Король. Я?
Анна. Да, вы.
Король. Что?
Анна. Где вы? Я говорю о черном бархатном пла-
ще.
Король. Там стоит кипарис, который подает мне
какие-то знаки!
Все. Что?
Король. Там стоит кипарис, который подает мне
какие-то знаки!
Анна. Вы заснули? Вы говорите со сна?
Король. Я?
Анна. Я говорила о черном бархатном плаще.
Король. А!.. Да, он очень красив...
А н н а. Он спал! Ну, как вы себя чувствуете, Мален?
Мален. Лучше, лучше.
Король. Нет, нет, это слишком ужасно.
Гиальмар. О чем вы говорите?
Анна. Что ужасно?
Король. Ничего! Ничего!
Анна. Подумайте, прежде чем говорить! Вы всех
пугаете!
Король. Я? Я всех пугаю?
Анна. Да не повторяйте же вечно того, что говорят!
Что с вами сегодня? Вы больны?
Гиальмар. Вы хотите спать, отец?
Король. Нет, нет, я не хочу спать!
77
Анна. О чем вы думаете?
Король. Мален?
Мален. Государь?
Король. Я вас еще не поцеловал?
Мален. Нет, государь.
Король. Могу я вас сегодня поцеловать?
Мален. Конечно, государь.
Король (целуя ее). О, Мален! Мален!
Мален. Государь!.. Что с вами?
Король. У меня седеют волосы.
Мален. Вы меня немного любите сегодня?
Король. О, да, Мален... Дай мне твою маленькую
руку!.. О! о! Она еще тепла, как угасающее пламя...
Мален. Что случилось?.. Что же случилось?
Анна. Оставьте! Она плачет—
Король. Я хотел бы умереть!
Анна. Не говорите больше ничего подобного к
ночи!
Гиальмар. Уйдемте.
Раздается странный стук в дверь.
Анна. Стучат!
Гиальмар. Кто стучит в этот час?
Анна. Никто не отвечает.
Стучат.
Король. Кто бы это мог быть?
Гиальмар. Постучитесь громче; вас не слышат!
Анна. Теперь поздно; вам не откроют!
Гиальмар. Поздно; вам не откроют. Приходите
завтра.
Стучат.
Король. О! о! о!
Стучат.
Анна. Чем он стучит?
Гиальмар. Не знаю.
Анна. Пойдите, посмотрите.
Гиальмар. Сейчас посмотрю. (Открывает дверь.)
Анна. Кто это?
Гиальмар. Не знаю. Я не могу разглядеть.
Анна. Войдите!
Мален. Мне холодно...
Гиальмар. Никого нет...
78
Все. Никого нет?
Гиальмар. Темно... Я никого не вижу.
Анна. Это ветер; это, должно быть, ветер.
Гиальмар. Да, мне кажется, что это кипарис.
Король. О!
Анна. Не лучше ли нам войти в комнату?
Гиальмар. Да.
Все уходят.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
СЦЕНА I
Часть сада.
Входит принц Гиальмар.
Гиальмар. Она следует за мной, как собака. Она
стояла у окна одной из башен; она видела, как я пере-
ходил через мост в саду, и вот она идет ко мне навстре-
чу по аллее. Я уйду.
Уходит. Входит королева Анна.
Анна. Он избегает меня, похоже, у него явились
подозрения. Я не хочу дольше ждать. Этот яд не подей-
ствует до Страшного суда! Я никому больше не могу до-
вериться, а король становится безумным. Я должна все
время следить за ним. Он бродит вокруг комнаты Ма-
лен, и мне кажется, что он хотел бы ее предупредить...
Я унесла ключ от ее комнаты. Пора с этим покончить!..
А! вот кормилица. Она не отходит от девочки; надо ее
сегодня удалить. Здравствуйте, кормилица. (Входит
кормилица.)
Кормилица. Здравствуйте, здравствуйте, короле-
ва!
Анна. Хорошая погода, не правда ли, кормилица?
Кормилица. Да, королева; немного жарко, быть
может; немного слишком жарко для осени.
Анна. Это последние солнечные дни; надо ими
пользоваться.
Кормилица. С тех пор, как Мален больна, у меня
нет времени выходить в сад.
Анна. Ей лучше?
80
Кормилица. Да, немного, может быть, лучше; но
она все же слаба, очень слаба! И бледна, так бледна!
Анна. Сегодня утром я видела врача; он сказал
мне, что прежде всего ей нужен покой.
Кормилица. Он и мне сказал то же самое.
Анна. Он даже советует оставить ее одну в комнате
и входить только по ее зову.
Кормилица. Об этом он мне ничего не сказал.
Анна. Забыл, должно быть; или не решился ска-
зать вам, из боязни огорчить вас.
Кормилица. Напрасно, напрасно.
Анна. Конечно, он не прав.
Кормилица. Я как раз сорвала для нее несколько
гроздей винограда.
Анна. Уже созрел виноград?
Кормилица. Да, да, я отыскала немного возле
стены замка. Мален так любит виноград...
Анна. Он великолепен.
Кормилица. Я хотела угостить ее после обеда; но
я лучше подожду, пока она выздоровеет.
Анна. Ждать придется не долго.
Звонят колокола.
Кормилица. Господи, звонят к обедне! Чуть не
забыла, что сегодня воскресенье.
Анна. Я тоже иду к обедне.
Уходят.
СЦЕНА II
Кухня в замке.
Служанки, повара, слугии др. Семь бегинок прядут в глу-
бине пряжу и поют вполголоса латинские гимны.
Повар. Будет гром. Приближается гроза.
Слуга. Я только что из сада; я никогда не видывал
подобного неба; оно черное, как пруд.
Служанка. Шесть часов, а я ничего не вижу.
Придется зажечь лампы.
Другая служанка. Ничего не слышно.
Третья служанка. Мне страшно.
Повар. Нечего бояться.
81
Старая служанка. Но посмотрите-ка на небо!
Мне более шестидесяти лет, а я никогда не видела по-
добного неба!
Слуга. Это правда.
Бегинка. Есть святая вода?
Служанка. Да, да.
Другая бегинка. Где?
Повар. Подождите, пока начнет греметь.
Входит служанка.
Служанка. Королева спрашивает, готов ли ужин
для маленького Аллана?
Повар. Еще не готов; нет еще и семи часов. Он
ужинает всегда в семь.
Служанка. Сегодня он будет ужинать раньше.
Повар. Почему?
Служанка. Я не знаю.
Повар. Вот история! Надо было меня предупре-
дить...
Входит вторая служанка.
Вторая служанка. Где ужин маленького Алла-
на?
Повар. «Где ужин маленького Аллана?» Ужин
приготовить не лоб перекрестить, — в одну минуту не
поспеешь.
Вторая служанка. Довольно одного яйца и не-
много бульона. Я должна сейчас после ужина уложить
его в постель.
Служанка. Разве он болен?
Вторая служанка. Да нет, он не болен.
Другая служанка. Что же случилось?
Вторая служанка. Ничего не знаю. (Повару.)
Она велела сделать яйца не вкрутую.
Входит третья служанка.
Третья служанка. Сегодня в ночь не надо
ждать королеву!
Служанка. Что?
Третья служанка. Сегодня в ночь не надо
ждать королеву. Она разденется сама.
Служанка. Что ж, тем лучше.
Третья служанка. Надо зажечь в ее комнате
все лампы.
82
Служанка. Зажечь все лампы?
Третья служанка. Да.
Служанка. Зачем?
Третья служанка. Не знаю; она так сказала.
Другая служанка. Что с нею сегодня?
Слуга. У нее свидание.
Другой слуга. С королем.
Другой слуга. Или с принцем Гиальмаром.
Входит четвертая служанка.
Четвертая служанка. Надо принести воды в
комнату королевы.
Служанка. Воды? Там есть вода.
Четвертая служанка. Мало.
Слуга. Разве она собирается купаться?
Повар. Это вы ее купаете?
Служанка. Да.
Повар. Ого!
Слуга. Совсем голую?
Служанка. Конечно.
Слуга. Черт возьми!
Молния.
Все. Молния!
Крестятся.
Бе г инк а. Замолчите все! Вы привлечете гром! Вы
привлечете на всех нас гром! Я здесь не останусь!
Другие бегинки. И я! — И я! — И я! — И я! —
И я!
Крестятся и поспешно уходят.
СЦЕНА Ш
Комната принцессы Мален.
Принцесса Мален лежит на кровати. В углу дрожит большая
черная собака.
Мален. Сюда, Плутон! Сюда, Плутон! Они оставили
меня совсем одну! В такую ночь они оставили меня со-
всем одну! И Гиальмар не приходил ко мне! Кормили-
цы уже нет; а когда я зову, никто мне не отвечает.
В замке что-то случилось... Я сегодня не слышала ни
малейшего шума: как будто в замке обитают одни мер-
твецы. Где ты, мой бедный черный пес? Ты тоже поки-
83
даешь меня? Где ты, бедный мой Плутон? Я не вижу
тебя в темноте; ты такой же черный, как моя комна-
та... Это ты там в углу?.. Да, это твои глаза сверкают в
углу! Закрой глаза, ради Бога! Сюда, Плутон! Сюда,
Плутон! (Начинается гроза). Ты что дрожишь там в
углу? Я никогда не видела, чтобы ты так дрожал!.. Из-
за тебя дрожит теперь вся мебель!.. Ты что-нибудь уви-
дел? Ответь мне, мой бедный Плутон! Есть кто-нибудь в
комнате? Сюда, Плутон, сюда!.. Подойди же к моей по-
стели! Ты смертельно дрожишь в том углу! (Она вста-
ет и идет к собаке, которая отбегает и прячется под
мебель.) Где ты, мой бедный Плутон? О! Глаза твои го-
рят. Но почему ты боишься меня в эту ночь? (Снова ло-
жится). Если бы я могла заснуть хоть на минуту...
Боже мой! Боже мой! Как я больна! Я не знаю, что со
мной; и никто не знает, что со мной; врач не знает, что
со мной; Гиальмар не знает, что со мной. (Ветер колы-
шет полог у постели.) А! Кто-то трогает занавески у
моей постели! Кто трогает занавески моей постели?
Есть кто-нибудь в комнате? Кто-нибудь есть, должно
быть, в моей комнате? О! Вот лунный свет врывается в
мою комнату! Но что это за тень на ковре? Мне кажет-
ся, что распятие качается на стене! Кто это трогает рас-
пятие? Боже! Боже! Я не могу дольше оставаться здесь!
(Встает и идет к двери, которую пытается от-
крыть.) Они меня заперли в моей комнате! Откройте,
ради Бога! В моей комнате что-то происходит! Я умру,
если меня оставят здесь! Кормилица! Кормилица! Где
ты? Гиальмар! Гиальмар! Гиальмар! Где вы? (Возвра-
щается к постели). Я боюсь встать с постели. Повер-
нусь на другую сторону. Я не увижу тогда того, что на
стене. (Белые одежды, положенные на аналой, слегка
колышутся от ветра.) А! Кто-то у аналоя! (Поворачи-
вается на другой бок.) А тень все еще на стене! (Обора-
чивается.) У аналоя все еще кто-то стоит! О! о! о! о! о!
Попробую закрыть глаза. (Слышно, как трещит ме-
бель и воет ветер.) О! о! о! Что там теперь такое? В мо-
ей комнате шум! (Встает.) Посмотрю, что на аналое!..
Я испугалась моего свадебного платья! Но что это за
тень на ковре? (Сдергивает ковер.) Теперь она на сте-
не! Выпью немного воды! (Пьет и ставит стакан на
стул.) О! Как скрипит бамбуковая мебель в моей ком-
нате! А когда я хожу, все как бы кричит в моей комна-
84
те! Мне кажется, что это тень кипариса; перед моим ок-
ном стоит кипарис. (Идет к окну.) О, какую печаль-
ную комнату они мне дали! (Гремит гром.) Я вижу
только кресты при свете молнии; и я боюсь, что мерт-
вецы войдут через окно. Но какая буря на кладбище!
И какой ветер среди плакучих ив! (Снова ложится на
постель.) Теперь я больше ничего не слышу. Свет
луны удалился из моей комнаты. Я предпочитаю шум.
(Слушает.) В коридоре чьи-то шаги. Странные шаги,
странные шаги, странные шаги! У моей комнаты шеп-
чутся; и я слышу, как чьи-то руки касаются двери.
(Собака начинает выть.) Плутон! Плутон! Кто-то вхо-
дит!.. Плутон! Плутон! Не вой! Боже мой! Боже мой!
Мне кажется, что сердце мое замирает.
СЦЕНА IV
Коридор в замке.
С конца коридора входят королева Анна и король. Король не-
сет лампу; буря продолжается.
Анна. Гроза в эту ночь будет, кажется, ужасная; на
дворе бушевал страшный ветер, и одна из плакучих ив
упала в пруд.
Король. Не нужно этого делать.
Анна. Чего?
Король. Разве нет возможности обойтись без это-
го?
Анна. Идем.
Король. Семь бегинок!
Слышно, как подходят семь бегинок и поют литании.
Бегинка (вдали). РгорШиз ез1о!
Другая бегинка. Рагсе поЫз, Бопипе!
Бегинка. РгорШиз ез!;о!
Другая бегинка. ЕхаисИ поз, Бопипе!1
Бегинка. АЬ опии та1о!
Другие. ЫЬега поз, Ботте!
Бегинка. АЬ отт рессаЫ
Будь милостив!
Господи, помилуй нас!
Будь милостив!
Услыши нас, о, Господи!
36
Другие. ЫЬега поз, Вопипе!1
Они входят одна за другой, первая несет факел, последняя — молит-
венник.
Бегинка. АЬ 1га 1иа1
Другие. ЫЬега пов, Бопипе!
Бегинка. А зиЬНапеа е* 1тргоу1за шог1е!
Другая. ЫЬега поз» Ботше!
Бегинка. АЬ шзиШз сИаЪоШ2
Они уходят, но пение их слышно вдали.
Другие. ЫЬега поз, Вопипе!
Бегинка (проходя мимо короля и королевы).
А зрпИи {описаИошз!
Другие. ЫЬега поз, Вопипе!
Б е г и н к а. АЬ 1га, е( о<Ио, е( отш та1а уо1ип1а1е!
Другие. ЫЬега поз, Вопипе...3
Бегинка. А 1и1^иге еЬ 1етрез1;а1е!
Другие. ЫЬега поз, Вопипе!
Бегинка (очень далеко). А тог^е регре1;иа!
Другие. ЫЬега поз, Вопипе!4
Анна. Ушли. Идем!
Король. О! Не делайте этого сегодня!
Анна. Почему?
Король. Так ужасно гремит!
Анна. Не слышно будет ее криков. Идемте.
Король. Подождем еще немного.
Анна. Молчите; вот дверь...
От всякого бедствия!
Избави нас, Господи!
От всякого прегрешения!
Избави нас, Господи!
(Они уходят, и пение их доносится издалека).
От гнева Твоего!
Избави нас, Господи!
От внезапной и непредвиденной смерти!
Избави нас, Господи!
От козней дьявола!
От духа прелюбодеяния!
Избави нас, Господи!
От гнева, ненависти, всякого дурного желания!
Избави нас, Господи!
От молнии и грозы!
Избави нас, Господи!
От вечной смерти!
Избави нас, Господи!
86
Король. Вот дверь? Господи! Господи! Господи!
Анна. Где ключ?
Король. Пройдемте до конца коридора; быть мо-
жет, тут есть кто-нибудь.
Анна. Где ключ?
Король. Подождем до завтра.
Анна. Нельзя, нельзя ждать. Скорее! Где ключ?
Ключ!
Король. Мне кажется, что я забыл его.
Анна. Нет. Я вам его дала.
Король. Я не нахожу его...
Анна. Я положила его в карман вашего плаща...
Король. Там его уже нет. Пойду поищу...
Анна. Где же он?
Король. В другом месте.
Анна. Нет, нет, оставайтесь; вы не вернетесь.
Король. Нет, я вернусь.
Анна. Я сама пойду. Оставайтесь здесь. Где он?
Король. Не знаю. В моей спальне...
Анна. Но вы уйдете?
Король. О! Нет, я останусь!.. Я здесь останусь!
Ан н а. Он должен быть у вас. Я положила его в кар-
ман вашего плаща, поищите. Нам дорого время.
Король. Я его не нахожу.
Анна. Да вот же он! Послушай, Гиальмар, будь
благоразумен; не ребячься... Или ты меня больше не
любишь? (Хочет поцеловать его.)
Король (отталкивая ее). Нет, нет, не теперь.
Анна. Откройте!
Король. О! о! о! Дверей ада я боялся бы меньше
этой двери. За нею только маленькая девочка, она не в
силах...
Анна. Откройте!
Король. Она не в силах удержать цветок в руках!
Она дрожит, сжимая маленький жалкий цветок, я...
Анна. Ну что же?! Не делайте сцен!., теперь не вре-
мя! Мы не можем терять ни минуты!..
Король. Я не нахожу замочной скважины.
Анна. Дайте мне лампу; она дрожит, как будто ко-
ридор проваливается.
Король. Не нахожу замочной скважины.
Анна. Вы дрожите?
Король. Нет; да, немного, но я ничего не вижу!
87
Анна. Дайте мне ключ! (Приотворяя дверь.) Вхо-
дите!
Из комнаты выползает на брюхе черная собака.
Король. Что-то вышло!
Анна. Да.
Король. Что-то вышло!
Анна. Молчите!
Король. Но что это вышло из комнаты?
Анна. Не знаю, входите же! Входите!
Входят в комнату.
СЦЕНА V
Комната принцессы Мален.
Принцесса Мален безмолвно лежит на кровати, объятая ужасом
и прислушиваясь; входят король и королева Анна. Гроза усили-
вается.
Король. Я хочу знать, что это вышло из комна-
ты!..
Анна. Вперед, вперед!
Король. Я пойду посмотрю, что вышло из комна-
ты...
Анна. Молчите! Она тут!
Король. Она умерла! Уйдемте!
Анна. Ей страшно.
Король. Уйдемте! Я слышу отсюда, как бьется у
нее сердце!
Анна. Вперед! Обезумели вы, что ли?
Король. Она смотрит на нас. О! о!
Анна. Но ведь она только маленькая девочка! Доб-
рый вечер, Мален. Ты не слышишь меня, Мален? Мы
пришли пожелать тебе доброго вечера. Ты больна, Ма-
лен? Ты не слышишь меня? Мален! Мален!
Мален утвердительно кивает головой.
Король. А!
Анна. Ты пугаешь меня! Мален! Мален! Ты потеря-
ла голос?
Мален. Доб-рый вечер!..
Анна. А! Ты еще жива; не нужно ли тебе чего-ни-
будь? Но я сниму свой плащ. (Кладет плащ на стул и
подходит к постели.) Пойду посмотрю. 01 подушка
слишком твердая. Я причешу твои волосы. Но почему
88
ты на меня так смотришь, Мален? Мален? Я пришла
тебя приласкать. Где тебе больно? Ты дрожишь, как
будто собираешься умереть, и твоя постель вся дрожит.
Я пришла только приласкать тебя. Не смотри на меня
так! В твои годы нуждаются в ласке; я буду твоей бед-
ной мамой. Я поправлю твои волосы. Ну, подыми не-
много голову; я вот этим завяжу волосы! Подыми не-
много голову. Так.
Пропускает ей вокруг шеи шнурок.
Мален (соскакивая с постели). А! Что вы мне об-
мотали вокруг шеи?
Анна. Ничего! Ничего! Это ничего! Не кричите!
Мален. А! а!
Анна. Остановите ее! Остановите ее!
Король. Что? Что?
Анна. Она будет кричать! Она будет кричать!
Король. Не могу!..
Мален. Вы меня!.. О! Вы меня!..
Анна (хватая Мален). Нет! Нет!
Мален. Мама! Мама! Кормилица! Кормилица! Ги-
альмар! Гиальмар! Гиальмар!
Анна (королю). Где вы?
Король. Здесь! Здесь!
Мален (ползая перед Анной на коленях). Подож-
дите! Подождите немного! Анна! Королева, король! Ко-
роль! Король! Гиальмар! Не сегодня! Нет! Нет! Не те-
перь!..
Анна. Не следовать же вам вокруг света за мной на
коленях?
Стягивает шнурок.
Мален (падая посреди комнаты). Мама!.. О! о! о!
Король садится.
Анна. Она не двигается. Все кончено. Где вы? По-
могите! Она еще не мертва. Вы уселись!
Король. Да! Да! Да!
Анна. Держите ее за ноги: она бьется всем телом.
Она встанет...
Король. Какие ноги? Какие ноги? Где они?
Анна. Там! Там! Там! Тяните!
Король. Я не могу! Не могу!
Анна. Не доставляйте ей лишних страданий.
89
Град ударяет в окна.
Король. А!
Анна. Что вы сделали?
Король. В окно! Кто-то стучит в окно!
Анна. Стучит в окно?
Король. Да! Да! Пальцами! О! Миллионами паль-
цев!
Новый порыв ветра с градом.
Анна. Это град!
Король. Град?
Анна. Да.
Король. Разве это град?
Анна. Да, я видела... Глаза ее заволакиваются.
Король. Я хочу уйти! Я ухожу! Я ухожу!
Анна. Что? Что? Подождите! Подождите! Она
мертва.
Под напором ветра открывается окно, и ваза с цветком лилии, сто-
ящая на подоконнике, шумно падает в комнату.
Король. О!.. О!.. Что это?.. Что теперь случилось?
Анна. Ничего, это лилия; лилия упала.
Король. Открыли окно.
Анна. Это ветер. (Гром и молния).
Король. Разве это ветер?
Анна. Да, да, вы ведь слышите. Уберите, уберите
другую лилию; она тоже упадет!
Король. Где, где?
Анна. Там, там, на окне. Она падает, она падает.
Могут услышать!
Король (берет лилию). Куда ее поставить?
Анна. Куда хотите. На пол! На пол!
Король. Не знаю куда...
Анна. Не стойте так с лилией в руках! Она дрожит,
как будто под бурей! Она упадет!
Король. Куда поставить?
Анна. Куда хотите; на пол — все равно куда...
Король. Сюда?
Анна. Да, да.
В это время Мален делает движение.
Король. А!
Анна. Что? Что?
Король (подражая движению Мален). Она!..
90
Анна. Она мертва, мертва! Подойдите!
Король. Я?
Анна. Да. У нее идет кровь носом. Дайте мне ваш
платок.
Король. Мой... мой платок?
Анна. Да.
Король. Нет! Нет! Не мой! Не мой!
У открытого окна появляется сумасшедший и хохочет.
Анна. Тут кто-то есть! У окна кто-то стоит!
Король. О! о! о!
Анна. Это сумасшедший! Его привлек свет. Он все
теперь расскажет. Убейте его!
Король бежит к окну и ударом шпаги убивает сумасшедшего.
Сумасшедший (падая). О! о! о!
Анна. Он мертв?
Король. Он упал. Он упал в ров. Он тонет! Слу-
шайте! Слушайте!..
Слышно бурление воды.
Анна. Нет никого вблизи?
Король. Он тонет, он тонет. Слушайте.
Анна. Никого нет вблизи?
Гром и молния.
Король. Есть молния! Молния!
Анна. Что?
Король. Дождь идет! Дождь идет! Град! Град! Гре-
мит гром! Гремит гром!
Анна. Что вы там делаете у окна?
Король. Дождь идет, на меня идет дождь! Они
льют на мою голову воду! Я хотел бы быть на лугу! Хо-
тел бы быть на вольном воздухе! А они льют воду на
мою голову! Теперь нужна была бы вся вода потопа,
чтобы крестить меня! Все небо мечет град на мою голо-
ву! Все небо мечет молнии на мою голову!
Анна. Вы с ума сходите! Вас убьет громом!
Король. Град идет! Идет град на мою голову! Есть
градины величиной с воронье яйцо!
Анна. Вы сходите с ума! Град вас убьет. Вы уже в
крови. Закройте окно.
Король. Я хочу пить.
Анна. Пейте. В этом стакане есть вода.
Король. Где?
91
Анна. Там; он еще наполовину не выпит.
Король. Она пила из этого стакана?
Анна. Да, может быть.
Король. Нет другого стакана?
Он выливает воду и выполаскивает стакан.
Анна. Нет, что вы делаете?
Король. Она умерла. (У дверей слышится стран-
ное трение и царапание). А!
Анна. Царапают в дверь!
Король. Это они царапают! Это они!
Анна. Молчите.
Король. Это не рукой царапают.
Анна. Не знаю.
Король. Будем осторожны! О! о! о!
Анна. Гиальмар! Гиальмар! Что с вами?
Король. Что? Что?
Анна. Какой вы страшный! Вы упадете! Выпейте,
выпейте немного.
Король. Да! Да!
Анна. В коридоре ходят.
Король. Он войдет!
Анна. Кто?
Король. Тот... тот... который...
Он делает движение, как будто царапает.
Анна. Молчите! Поют!
Голос (в коридоре). Бе ргоГишИз с1атаУ1 ай *е,
Бопйпе! Ботте, ехаисИ уосет теат1!
Анна. Это семь бегннок направляются в кухню.
Голос (в коридоре). ЛЧапЬ аигез Ъиае ийепйепйеа, ш
уосет дергесайотз теае!2
Король роняет из рук стакан и графин.
Анна. Что вы сделали?
Король. Не моя вина...
Анна. Они услышали шум. Они могут войти.
1 Из глубины воззвал я к Тебе, о, Господи. Услышь, Господи,
глас мой.
2 Да откроется слух Твой голосу мольбы моей.
&2
Голос (удаляясь по коридору). 8\ ивдшОДез
оЬзегуауепз, Ботше! Бопипе, дшз зизИпеЫ!?1
Анна. Прошли; идут в кухню.
Король. Я хочу уйти! Я хочу уйти! Хочу с ними
уйти! Откройте мне дверь! (Идет к двери.)
Анна (удерживая его). Что вы делаете? Куда вы
идете? Вы с ума сходите?
Король. Я хочу уйти с ними! Они уже на лужай-
ке... Они у озера... Там ветер, там идет дождь; там вода;
там воздух! Если бы вы по крайней мере убили ее на
чистом воздухе. Но здесь, в маленькой комнате! В ма-
ленькой жалкой комнате! Я отворю окно...
Анна. Но гремит гром! Вы с ума сходите? Лучше
бы я пришла одна...
Король. Да! да!
Анна. Вы бы тогда умыли себе руки, не правда ли?
А теперь...
Король. Яее не убивал! Я не дотрагивался! Это вы
убили ее! Вы! Вы! Вы!
Анна. Хорошо, хорошо; молчите. Мы после уви-
дим. Но не кричите так...
Король. Не говорите больше, что я... или я и вас
убью! Это вы! Это вы!
Анна. Да не кричите, как одержимый! Вас могут
услышать в самом конце коридора!
Король. Меня услышали?
Стучатся в дверь.
Анна. Стучатся! Не двигайтесь!
Стучатся.
Король. Что будет? Что теперь будет?
Стучатся.
Анна. Погасите огонь.
Король. О!
Анна. Я говорю вам, потушите огонь!
Король. Нет!
Анна. Я сама потушу.
Тушит огонь. Стучатся.
1 Если воззришь на несправедливость, о, Господи! Господи, кто
устоит?
93
Кормилица (в коридоре). Мален! Мален!
Анна (в комнате). Это кормилица...
Король. О! о! Кормилица! Милая, милая кормили-
ца! Пусть войдет кормилица! Откроем! Откроем!
Анна. Да молчите же, ради Бога, молчите!
Кормилица (в коридоре). Мален! Мален! Мален!
Вы спите?
Король (в комнате). Да, да, да, о!
Анна. Молчите!
Кормилица (в коридоре). Мален... моя бедная ма-
ленькая Мален... Вы не отвечаете? Вы не хотите мне от-
ветить? Мне кажется, что она спит глубоким сном.
Король (в комнате). О! о! Глубоким сном!
Стучатся.
Анна. Молчите!
Кормилица (в коридоре). Мален!.. Моя бедная
маленькая Мален! Я принесла вам чудесный белый ви-
ноград и немного бульона. Они говорят, что вам вредно
есть, но я отлично знаю, что вы очень слабы; я отлично
знаю, что вы голодны... Мален, Мален! Откройте мне!
Король (в комнате). 01 о! о!
Анна. Не плачьте! Она уйдет...
Кормилица (в коридоре). Боже мой! Вот идет
принц Гиальмар с маленьким Алланом. Он увидит, что
я несу ей плоды. Спрячу их под плащ.
Король (в комнате). Гиальмар идет сюда!
Анна. Да.
Король. И маленький Аллан.
Анна. Я знаю. Молчите.
Гиальмар (в коридоре). Кто тут?
Кормилица. Это я, принц.
Гиальмар. А! вы, кормилица. В коридоре так тем-
но... Я не узнал вас. Что вы тут делаете?
Кормилица. Я шла в кухню и увидела перед две-
рью собаку...
Гиальмар. А! Это Плутон! Сюда, Плутон!
Анна (в комнате). Это была собака!
Король. Что?
Анна. Это собака царапалась.
Кормилица (в коридоре). Она была в комнате
Мален. Не знаю, как она вышла...
Гиальмар. Разве Мален не у себя в комнате?
94
Кормилица. Не знаю; она не отвечает.
Гиальмар. Она спит.
Кормилица. Собака не хочет отойти от двери.
Гиальмар. Оставьте ее, собаки подчас так странно
ведут себя... Но какая буря, кормилица! Какая буря!..
Кормилица. А маленький Аллан еще не лег?
Гиальмар. Он ищет свою мать; он не может най-
ти ее.
Маленький Аллан. Мамочка по-отерялась!
Гиальмар. Он непременно хочет увидеть ее перед
сном. Вы не знаете, где она?
Кормилица. Нет.
Маленький Аллан. Мамочка по-отерялась!
Гиальмар ("в коридоре). Ее нигде нельзя найти!
Маленький Аллан. Мамочка по-отерялась! По-
отерялась! По-отерялась! О! о! о!
Король (в комнате). О!
Анна. Он рыдает!
Кормилица (в коридоре). Ну, не плачь; вот твой
мячик. Я нашла его в саду.
Маленький Аллан. А! а! а! (Слышны глухие
удары в дверь).
Король (в комнате). Слушайте! Слушайте!
Анна. Это маленький Аллан бросает мяч в дверь.
Король. Они войдут. Запереть ее?
Анна. Она заперта.
Король (идя к двери). На засов! На засов!
Анна. Тише, тише!
Гиальмар (в коридоре). Но почему собака так об-
нюхивает воздух под дверью?
Кормилица. Она хотела бы войти; она всегда око-
ло Мален.
Гиальмар. Вы думаете, она сможет завтра выйти?
Кормилица. Да, да. Она выздоровела. Ну, Аллан,
что ты тут делаешь! Ты больше не играешь? Ты подслу-
шиваешь? О! шалунишка, разве можно подслушивать у
дверей!
Маленький Аллан. За дверью стоит маленький
ма-альчик!
Анна (в комнате). Что он говорит?
Гиальмар (в коридоре). Никогда не надо подслу-
шивать. Бывает плохо, когда подслушивают у дверей.
95
Маленький Аллан. За дверью стоит маленький
ма-альчик!
Анна (в комнате). Он слышал ваш голос!..
Король. Да! Да! Кажется, что да!
А н н а. Он слышит, как бьется ваше сердце, как сту-
чат зубы!
Король. Мои зубы стучат?
Анна. Я слышу отсюда! Закройте рот!
Король. Я?
Анна. Не упирайтесь в дверь! Уходите!
Король. Куда? Куда?
Анна. Сюда! Сюда!
Маленький Аллан (в коридоре). За дверью сто-
ит маленький ма-альчик.
Гиальмар. Идем, тебе пора спать.
Кормилица. Идем; там нехороший мальчик.
Маленький Аллан. Я хочу видеть маленького
ма-альчика!..
Кормилица. Да ты его увидишь завтра. Идем,
идем, поищем маму. Не плачь, идем.
Маленький Аллан. Я хочу видеть маленького
ма-альчика! О! о! Я скажу ма-амочке! О! о!
Кормилица. Ая скажу мамочке, что ты разбудил
Мален. Идем. Мален больна.
Маленький Аллан. Ма-ален очень больна.
Кормилица. Пойдем, ты разбудишь Мален.
Маленький Аллан (удаляясь). Нет, нет, я не
разбужу Ма-ален! Я не разбужу Ма-ален!
Анна (в комнате). Ушли?
Король. Да! да! Уйдемте! Я открою дверь! Ключ!
Ключ! Где ключ?
Анна. Вот он. Подождите немного. Мы снесем ее на
постель.
Король. Кого?
Анна. Бе...
Король. Я не дотронусь до нее!
Анна. А то видно будет, что ее задушили! Помоги-
те!
Король. Я не дотронусь до нее! Идемте! Идемте!
Идемте!
Анна. Помогите развязать шнурок!
Король. Идемте, идемте!
Анна. Я не могу развязать шнурок! Где нож? Нож!
96
Король. О! Что у нее вокруг шеи? Что блестит у
нее вокруг шеи? Идите со мной! Идите со мной!
Анна. Ничего! Это рубиновое ожерелье! Вот нож!
Король. Я не дотронусь! Я не дотронусь, говорю
вам! Если бы сам Бог стал передо мной на колени!..
Я бы оттолкнул его! Я бы оттолкнул его! Я не дотро-
нусь. О! Здесь!.. Здесь!..
Анна. Что? Что?
Король. Здесь!.. О! о! о!
Ощупью открывает дверь и убегает.
Анна. Где он?.. Он убежал... Что он увидел?.. Я не
вижу ничего... Он наткнулся на стену в коридоре... Он
падает в конце коридора... Я тут не останусь одна!
Уходит.
4 Жуаэель
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
СЦЕНА I
Часть кладбища перед замком.
Большая толпа. Буря продолжается.
Старая женщина. Молния упала на мельницу!
Другая женщина. Я видела, как она упала!
Крестьянин. Да! Да! Голубой шар! Голубой шар!
Другой крестьянин. Мельница горит! Крылья
ее горят!
Ребенок. Она вертится! Она еще вертится!
Все. О!
Старик. Видели вы когда-нибудь такую ночь?
Крестьянин. Посмотрите на замок! На замок!
Другой крестьянин. Разве и он горит?
Третий крестьянин. Нет, нет; это зеленые
огни! Зеленые огни над всеми кровлями.
Женщина. Кажется, наступил конец света!
Другая женщина. Уйдем с кладбища!
Крестьянин. Подождем! Подождем немного! Они
осветили все окна нижнего этажа!
Нищий. Там пир!
Другой крестьянин. Они садятся за стол!
Старик. Одно окно в нижнем этаже не освещено.
Слуга из замка. Это комната принцессы Мален.
Крестьянин. Вот та?
Слуга. Да, она больна.
Бродяга. В гавань вошел большой военный ко-
рабль.
Все. Большой военный корабль?
98
Бродяга. Большой черный корабль; матросов на
нем не видно.
Старик, Это Страшный суд!..
Над замком показывается луна.
Все. Луна! Луна!
Крестьянин. Она совсем темная; она совсем тем-
ная... Что с ней?
Слуга. Затмение! Затмение!
Молния и ужасающий удар грома.
Все. Гром разразился над замком.
Крестьянин. Видели вы, как задрожал замок?
Другой крестьянин. Все башни пошатнулись!
Женщина. Большой крест над часовней покач-
нулся... Он двигается! Он двигается!
Одни. Да, да; он упадет! Он упадет!
Другие. Он падает, он падает! Вместе с кровлей
башни!
Крестьянин. Он упал в ров.
Старик. Грядут великие бедствия!..
Другой старик. Как будто вся преисподняя раз-
верзается вокруг замка...
Женщина. Говорю вам — это Страшный суд!
Другая женщина. Нехорошо оставаться на
кладбище!
Третья женщина. Мертвые восстанут!
Странник. Мне кажется, что это Суд над мертвы-
ми!
Женщина. Не ходите по могилам!
Другая женщина (детям). Не ходите по крес-
там!
Крестьянин (подбегая). Одна из арок моста рух-
нула!
Все. Моста? Какого моста?
Крестьянин. Каменного моста, ведущего к зам-
ку. Теперь нельзя проникнуть в замок.
Старик. У меня нет желания идти туда.
Другой старик. Не хотел бы я быть там!..
Старая женщина. И я тоже!
Слуга. Посмотрите на лебедей! Посмотрите на лебе-
дей!
Все. Где? Где они?
Слуга. Во рву; под окном принцессы Мален.
99
Одни. Где они? Что с ними?
Другие. Они улетают! Они улетают! Они все улета-
ют!
Странник. Только один не улетел!
Второй странник. На его крыльях кровь!
Третий странник. Он лег на спину.
Все. Он умер!
Крестьянин. Окно раскрывается!
Слуга. Это окно принцессы Мален!
Другой крестьянин. Там никого нет.
Молчание.
Женщины. Окно открывается!
Другие женщины. Уйдемте! Уйдемте!
В ужасе убегают.
Мужчины. Что случилось? Что случилось?
Женщины. Не знаем.
Убегают.
Одни из толпы. Но что случилось?
Другие. Ничего! Ничего!
Убегают.
Все. Почему вы бежите? Ничего нет! Ничего нет!
Все разбегаются.
Калека. Открылось окно... Открылось окно... Они
боятся... Ничего нет! (В ужасе уползает, опираясь на
руки.)
СЦЕНА II
Зала перед часовней в замке.
толпа из вельмож, придворных, фрейлин и др. в ожидании.
Буря продолжается.
Вельможа (у окна). Видели ли вы когда-нибудь
такую ночь?
Второй вельможа. Посмотрите на сосны! Взгля-
ните в окно на сосновый лес! Он склоняется до земли
под этими молниями! Словно поток молний!
Вельможа. А луна? Видели ли вы луну?
Второй вельможа. Никогда я не видывал более
странной луны!
100
Третий вельможа. Затмение не окончится
раньше десяти часов.
Вельможа. А облака! Посмотрите на облака! Как
будто стадо черных слонов бредет в продолжение трех
часов над замком!
Второй вельможа. Замок под ними весь дрожит
от погребов до кровли!
Гиальмар. Который час?
Первый вельможа. Девять часов!
Гиальмар. Вот уже более часа, как мы ждем ко-
роля!
Третий вельможа. Никому не известно, где он.
Гиальмар. Семь бегинок в последний раз видели
его в коридоре.
Второй вельможа. В котором часу?
Гиальмар. Около семи.
Второй вельможа. Он не предупредил?..
Гиальмар. Он ничего не сказал. Должно быть,
что-нибудь случилось. Пойду посмотрю.
Уходит.
Второй вельможа. Самим богам неведомо, что
может случиться в такую ночь!
Третий вельможа. А королева Анна, где она?
Первый вельможа. Она с ним.
Третий вельможа. О! о! В таком случае...
Второй вельможа. В такую ночь!
Первый вельможа. Будьте осторожны! Стены
слышат...
Входит камергер.
Все. Ну что?
Камергер. Неизвестно, где он.
Вельможа. Случилось несчастье?
Камергер. Надо подождать. Я осмотрел весь за-
мок; всех опросил; никто не знает, где он.
Вельможа. Пора бы войти в часовню — слышите,
семь бегинок уже там.
Слышно отдаленное пение.
Другой вельможа (у окна). Идите, идите,
взгляните на реку!
Вельможа (подбегая). Что там?
Вельможа. Три корабля, настигнутые бурей!
101
Фрейлина. Страшно смотреть на такую реку!
Другая фрейлина. Не подымайте занавесей! Не
подымайте занавесей!
Вельможа. Все стены дрожат, как в лихорадке!
Другой вельможа (у другого окна). Сюда, сюда,
идите сюда!
Одни. Что?
Другие. Нет сил глядеть!
Вельможа (у окна). Все звери укрываются на
кладбище! На кипарисах сидят павлины! На крестах
совы! Все овцы из деревни лежат на могилах!
Другой вельможа. Как будто праздник в аду!
Фрейлина. Спустите занавеси! Спустите занавеси!
Лакей (входя). Одна из башен упала в озеро!
Вельможа. Одна из башен?
Лакей. Маленькая башня над часовней.
Камергер. Это ничего. Она была уже полуразру-
шена.
Вельможа. Чувствуешь себя, как будто бы в пред-
местье ада!
Женщины. Господи! Господи! Что будет?
Камергер. Нет никакой опасности! Замок устоял
бы против потопа.
Старый вельможа открывает окно. Снаружи доносится вой соба-
ки. Молчание.
Все. Что это?
Старый вельможа. Собака воет.
Женщина. Не открывайте окна!
Входит принц Гиальмар.
Вельможа. Принц Гиальмар!
Все. Вы видели короля, принц?
Гиальмар. Я ничего не видел!
Вельможа. В таком случае?..
Гиальмар. Я ничего не знаю.
Входит Ангус.
Ангус. Откройте двери! Король идет!
Все. Вы его видели?
Ангус. Да!
Гиальмар. Где он был?
Ангус. Не знаю.
Гиальмар. А королева Анна?
Ангус. Она с ним.
102
Гиальмар. Вы говорили с ним?
Ангус. Да.
Гиальмар. Что он сказал?
Ангус. Он ничего не ответил.
Гиальмар. Вы бледны?
Ангус. Я так поражен...
Гиальмар. Чем?
Ангус. Увидите!
Вельможа. Распахните двери! Я слышу его при-
ближение.
Анна (за дверью). Войдите, государь...
Король (за дверью). Я болен... Я не пойду... Я пред-
почел бы не входить в часовню...
Анна (у дверей). Войдите! Войдите!
Входят король и королева Анна.
Король. Я болен... Не обращайте внимания...
Гиальмар. Вы больны, отец?
Король. Да, да.
Гиальмар. Что с вами, отец?
Король. Не знаю.
Анна. Эта ужасная ночь!
Король. Да, ужасная ночь!
Анна. Пойдем молиться.
Король. Но почему вы все молчите?
Гиальмар. Отец, что у вас на волосах?
Король. На волосах?
Гиальмар. На ваших волосах кровь!
Король. На моих волосах? О! Это моя кровь! (Слы-
шен смех.) Почему вы смеетесь? Не над чем смеяться!
Анна. Он упал в коридоре.
Стучатся в маленькую дверь.
Вельможа. Стучатся в маленькую дверь...
Король. О! Здесь стучатся во все двери! Я не хочу,
чтобы стучались в двери!
Анна. Не пойдете ли посмотреть, принц?..
Вельможа (открывая дверь). Это кормилица, ко-
ролева.
Король. Кто?
Вельможа. Кормилица, король.
Анна (вставая). Подождите, она ко мне.-
Гиальмар. Пусть войдет! Пусть войдет!
Входит кормилица.
1<Й
Кормилица. Мне кажется, что в комнате Мален
идет дождь.
Король. Что?
Кормилица. Мне кажется, что в комнате Мален
идет дождь.
Анна. Вы слышали, должно быть, как дождь бьет о
стекла.
Кормилица. Нельзя ли мне открыть дверь в ее
комнату?
Анна. Нет! Нет! Ей нужен покой!
Кормилица. Нельзя ли мне войти к ней?
Анна. Нет! Нет! Нет!
Король. Нет! Нет! Нет!
Кормилица. Король как будто упал в снег...
Король. Что?
Анна. Чего вы тут стоите? Уходите! Уходите!
Кормилица уходит.
Гиальмар. Она права; у вас совсем белые волосы.
Или это действие света.
Анна. Да, здесь слишком много света.
Король. Почему вы все на меня смотрите? Вы
меня никогда не видели?
Анна. Войдемте в часовню; служба уже скоро кон-
чится. Идемте же.
Король. Нет, нет, мне лучше было бы не молиться
сегодня.
Гиальмар. Не молиться, отец?
Король. Я буду молиться... но не в часовне...
Я чувствую себя нехорошо; мне дурно!
Анна. Присядьте на минуту, государь.
Гиальмар. Что с вами, отец?
Анна. Оставьте, оставьте, не расспрашивайте его;
он испуган громом. Дайте ему время прийти в себя, —
будем говорить о другом.
Гиальмар. Мы увидим сегодня принцессу Углиа-
ну?
Анна. Нет; она не выйдет сегодня. Она все еще не-
здорова.
Король. Хотел бы я быть на вашем месте.
Гиальмар. Мы тоже все как будто больны. Мы че-
го-то ждем, как преступники.
Король. К чему вы клоните речь?
Гиальмар. Что вы говорите, отец?
104
Король. К чему вы клоните речь? Скажите прямо.
Анна. Вы его не поняли. Вы рассеяны. Я сказала,
что Углиана нездорова, но что ей лучше.
Ангус. А принцесса Мален, Гиальмар?
Гиальмар. Вы ее увидите еще до конца...
Дверь, оставленная кормилицей полуоткрытой, внезапно захлопыва-
ется под порывом ветра; свет ламп колеблется.
Король (вставая). А!
Анна. Сидите! Сидите! Это хлопнула маленькая
дверь. Садитесь, ничего не случилось!
Гиальмар. Отец, что с вами сегодня?
Анна. Не настаивайте; он болен. (К вельможам.)
Будьте любезны, закройте дверь.
Король. О! Затворите двери плотнее!.. Но почему
вы ходите на цыпочках?
Гиальмар. В комнате как будто мертвец.
Король. Что? Что?
Гиальмар. Он как будто ходит вокруг катафалка!
Король. Почему вы говорите сегодня только об
ужасном?
Гиальмар. Отец-
Анна. Будем говорить о другом. Разве нет более ве-
селых предметов для разговора?
Фрейлина. Поговорим о принцессе Мален.
Король (вставая). Неужели?
Анна. Садитесь! Садитесь!
Король. Только не говорите о...
Анна. Почему бы нам не говорить о принцессе Ма-
лен? Мне кажется, что лампы плохо горят сегодня.
Гиальмар. Ветер потушил многие из них.
Король. Зажгите лампы! Да, зажгите все лампы!
(Зажигают.) Теперь слишком светло! Вы меня видите?
Гиальмар. Но, отец...
Король. Почему вы все на меня смотрите?
Анна. Погасите лампы. У него очень слабые глаза.
Один из вельмож встает и собирается уйти.
Король. Куда вы идете?
Вельможа. Государь, я...
Король. Оставайтесь! Нельзя уходить. Я не хочу,
чтоб кто-нибудь выходил из залы! Оставайтесь со мной!
Анна. Садитесь, садитесь! Вы наводите на всех пе-
чаль!
105
Король. Кто-то трогает ковры на стене?
Гиальмар. Да нет же, отец.
Король. Вот один из них...
Гиальмар. Это ветер.
Король. Почему повесили здесь этот ковер?
Гиальмар. Он висит здесь всегда... Это — «Избие-
ние младенцев».
Король. Я не хочу его видеть! Не хочу! Уберите!
Ковер снимают, и под ним открывается другой, представляющий
Страшный суд.
Король. Это сделали нарочно!
Гиальмар. Что?
Король. Сознавайтесь! Вы нарочно это сделали, и
я знаю, к чему вы клоните!
Фрейлина. Что говорит король?
Анна. Не обращайте внимания; его расстроила эта
ужасная ночь!
Гиальмар. Отец, мой бедный отец... что с вами?
Фрейлина. Государь, не хотите ли стакан воды?
Король. Да, да!.. Нет! Нет! В конце концов, все
это... Все это...
Гиальмар. Отец!.. Государь!..
Фрейлина. Король рассеян.
Гиальмар. Отец!..
Анна. Государь! Ваш сын зовет вас!
Гиальмар. Отец, почему вы все время поворачи-
ваете голову?
Король. Подождите! Подождите!..
Гиальмар. Почему вы поворачиваете голову?
Король. Я почувствовал... что-то коснулось моей
шеи...
Анна. Не бойтесь же всякого пустяка!
Гиальмар. Позади вас ничего нет!..
Анна. Не говорите больше об этом... не говорите.
Войдем в часовню. Слышите пение бегинок?
Заглушённое, далекое пение; королева Анна идет к двери, веду-
щей в часовню; король следует за ней, потом возвращается и са-
дится.
Король. Нет! Нет! Не открывайте двери!
Анна. Вы боитесь войти туда? Но там не опаснее,
чем здесь. Почему бы молнии упасть скорее на часов-
ню? Войдите.
106
Король. Подождем еще немного. Побудем здесь
все вместе. Как вы думаете, Господь все прощает? Я вас
до сих пор всегда любил. Я никогда не делал вам зла —
до сих пор — до сих пор, не правда ли?
Анна. Никто об этом и не говорит. Гроза, кажется,
причинила большие повреждения.
Ангус. Говорят, что лебеди улетели.
Гиальмар. Один из них умер.
Король (вскакивая). Скажите наконец, если вы
знаете! Зачем вы меня мучите? Скажите все сразу! Но
не подходите ко мне...
Анна. Садитесь! Садитесь же!
Гиальмар. Отец! Отец! Что случилось!
Король. Пойдем в часовню.
Молния и гром. Одна из семи бегинок открывает дверь часовни и
заглядывает в залу. Слышно, как другие поют литании Пречистой
Деве: «Коза тузИса», «Ога рго поЫв», «Тите БаумНса» и т. д., меж-
ду тем как яркий красный свет, проходящий через цветные стекла и
отражаемый дарохранительницей, внезапно заливает своими лучами
короля и королеву Анну.
Король. Кто это устроил?
Все. Что? Что? Что случилось?
Король. Здесь кому-то все известно! Здесь есть
кто-то, устроивший все это! И мне необходимо знать-.
Анна (увлекает его). Идемте! Идемте!
Король. Кто-то все видел!
Анна. Это луна» идемте!
Король. Какая низость! Кому-то все известно! Кто-
то все видел, но не смеет сказать!..
Анна. Это отражение от алтаря!.. Идем.
Король. Да! Да! Да!
Анна. Идем! Идем!
Быстро уходит через дверь, противоположную той, которая ведет в
часовню.
Одни. Куда они идут?
Другие. Что случилось?
Вельможа. Сосновый лес весь объят пламенем!
Ангус. В эту ночь бедствия бродят по свету.
Все уходят.
СЦЕНА III
Коридор в замке.
Большая черная собака скребется в дверь. Входит кормилица с
лампой.
Кормилица. Она все еще у двери Мален! Плутон!
Плутон! Что ты тут делаешь? Зачем так скребешься в
эту дверь? Ты разбудишь бедную Мален! Уходи! Уходи!
Уходи! (Топает ногами.) Господи! Какой у него страш-
ный вид! Несчастье, что ли, случилось? Тебе наступили
на лапу, мой бедный Плутон? Ступай, пойдем в кухню.
(Собака возвращается и царапает дверь.) Опять у две-
ри! Опять он у двери! Что же там за дверью? Ты хотел
бы быть у Мален? Она спит, я ничего не слышу! Идем,
идем; ты ее разбудишь.
Входит принц Гиальмар.
Гиальмар. Кто идет?
Кормилица. Я, принц.
Гиальмар. А! Это вы, кормилица! Вы еще здесь?
Кормилица. Я шла на кухню и увидела черную
собаку, которая скреблась в эту дверь.
Гиальмар. Она все еще у двери! Сюда, Плутон!
Сюда, Плутон!
Кормилица. Служба отошла?
Гиальмар. Да, странный был отец сегодня!
Кормилица. И королева в бурном настроении!..
Гиальмар. У него, кажется, лихорадка; надо бу-
дет следить за ним. Могут случиться большие несчас-
тья.
Кормилица. Ничего не поделаешь; бедствия не
дремлют...
Гиальмар. Не знаю, что сегодня происходит; тво-
рится что-то недоброе. Он все еще скребется в дверь!
Кормилица. Сюда, Плутон! Дай мне лапу.
Гиальмар. Я пройду на минуту в сад.
Кормилица. Дождь больше не идет?
Гиальмар. Кажется, нет.
Кормилица. Он все еще скребется в дверь! Сюда,
Плутон! Сюда, Плутон! Будь послушным, будь послуш-
ным!
Собака лает.
Гиальмар. Не надо лаять. Я уведу его. Он разбу-
дит Мален. Идем! Плутон, Плутон, Плутон!
108
Кормилица. Он все возвращается на то же место.
Ги альм ар. Он не хочет отойти...
Кормилица. Что там такое за дверью?
Гиальмар. Нужно его прогнать. Уходи! Уходи!
Уходи!
Он ударяет ногой собаку, которая воет и продолжает царапаться в
дверь.
Кормилица. Он скребет! Скребет! Он нюхает воз-
дух!
Гиальмар. Он чует что-то за дверью.
Кормилица. Там, должно быть, что-нибудь да
есть.
Гиальмар. Пойдите, посмотрите.
Кормилица. Комната заперта; у меня нет ключа.
Гиальмар. У кого же ключ?
Кормилица. У королевы Анны.
Гиальмар. Почему ключ у нее?
Кормилица. Я не знаю.
Гиальмар. Постучитесь тихонько.
Кормилица. Я разбужу ее.
Гиальмар. Давайте послушаем.
Кормилица. Я ничего не слышу.
Гиальмар. Постучитесь.
Она слегка стучит.
Кормилица. Я ничего не слышу.
Гиальмар. Постучитесь немного сильнее.
С ее последним ударом слышен бой набата так близко, как будто зво-
нят в самой комнате.
Кормилица. А!
Гиальмар. Колокол! Набат!..
Кормилица. Окно, наверное, открыто.
Гиальмар. Да, да, войдите!
Кормилица. Дверь открыта!
Гиальмар. Она была закрыта?
Кормилица. Еще недавно она была закрыта!
Гиальмар. Войдите!
Кормилица входит в комнату.
Кормилица (выходя из комнаты). Лампа погас-
ла, когда я отворила дверь... Но я что-то видела...
Гиальмар. Что? Что?
109
Кормилица. Не знаю. Окно открыто. Она, кажет-
ся, упала.
Г и альм ар. Мален?
Кормилица. Да. Скорей! Скорей!
Гиальмар. Что?
Кормилица. Лампу!
Гиальмар. У меня нет!
Кормилица. В конце коридора висит лампа. Пой-
дите за ней!
Гиальмар. Хорошо! (Уходит.)
Кормилица (у дверей). Мален! Где ты, Мален?
Мален! Мален! Мален!
Возвращается Гиальмар.
Гиальмар. Я не могу ее снять. Где ваша лампа?
Я ее зажгу. (Уходит.)
Кормилица. Хорошо. Мален! Мален! Мален! Ты
больна? Это я пришла. Боже мой! Боже мой! Мален!
Мален! Мален!
Входит Гиальмар с лампой.
Гиальмар. Войдите!
Дает лампу кормилице, которая входит в комнату.
Кормилица (в комнате). А!
Гиальмар (у дверей). Что? Что? Что случилось?
Кормилица (в комнате). Она мертва! Говорю
вам, она мертва! Она умерла! Умерла!
Гиальмар (у дверей). Мертва? Мален умерла?
Кормилица (в комнате). Да! Да! Да! Да! Войдите!
Войдите! Войдите!
Гиальмар (входит в комнату). Умерла? Разве
она умерла?
Кормилица. Мален! Мален! Мален! Она вся хо-
лодная! Она, кажется, уже похолодела!
Гиальмар. Да!
Кормилица. О! о! о! (Дверь закрывается).
СЦЕНА IV
Комната принцессы Мален.
Гиальмар и кормилица. В продолжение всей сцены слышен
звон набата.
Кормилица. Помогите! Помогите!
110
Ги альм ар. Что? Что?
Кормилица. Она окоченела! Боже мой! Боже мой!
Мален! Мален!
Ги альм ар. Но ее глаза открыты!
Кормилица. Ее задушили! На шее! На шее! На
шее! Смотрите!
Гиальмар. Да! Да! Да!
Кормилица. Зовите! Зовите! Кричите!
Гиальмар. Да! Да! Да! О! о! (Выйдя). Сюда! Сюда!
Задушили! Задушили! Мален! Мален! Мален! Задуши-
ли! Задушили! О! о! о! Задушили! Задушили! Задушили!
Слышно, как по коридору бегут и хлопают дверьми.
Слуга (в коридоре). Что случилось? Что случи-
лось?
Гиальмар (в коридоре). Задушили! Задушили!
Кормилица (в комнате). Мален! Мален! Сюда!
Сюда!
Слуга (входя). Это сумасшедший! Его нашли под
окном!
Кормилица. Сумасшедший?
Слуга. Да! Да! Он во рву! Он мертв!
Кормилица. Окно открыто.
Слуга. О! Бедная маленькая принцесса!
Входят Ангус, вельможи, фрейлины, слуги, служанки и
семь бегинок с лампами.
Все. Что случилось? Что произошло?
Слуга. Убили маленькую принцессу!
Одни. Убили маленькую принцессу?
Другие. Мален?
Слуга. Да, и я думаю, что это сделал сумасшед-
ший!
Вельможа. Говорил я, что случится несчастье.
Кормилица. Мален! Мален! Моя бедная малень-
кая Мален! Помогите!
Бегинка. Ей теперь ничем нельзя помочь!
Другая бегинка. Она вся холодная!
Третья бегинка. Она окоченела!
Четвертая бегинка. Закройте ей глаза!
Пятая бегинка. Надо ей сложить руки!
Седьмая бегинка. Слишком поздно.
Фрейлина (падая в обморок). О! о! о!
111
Кормилица. Помогите мне поднять Мален! Помо-
гите! Боже мой, Боже мой, помогите же!
Слуга. Она не тяжелее птицы!
В коридоре слышны громкие крики.
Король (в коридоре). А! а! а! а! а! Они увидели.
Они все увидели! Я иду! Иду! Иду!
Анна (в коридоре). Остановитесь! Остановитесь!
С ума вы сошли!
Король. Идемте! Идемте! Со мной! Кусайте! Кусай-
те! Кусайте! (Входит король, таща за собой королеву
Анну.) Это она и я! Я предпочитаю все рассказать. Мы
совершили это вдвоем!
Анна. Он с ума сошел! Помогите!
Король. Нет, я не сошел с ума! Она убила Мален!
Анна. Он сошел с ума! Уведите его! Он хочет меня
погубить! Случится несчастье!
Король. Это она! Она! И я! Я! Я! Я! Я присутство-
вал!
Гиальмар. Что? Что?
Король. Она ее удавила! Вот так! Так! Смотрите!
Смотрите! Смотрите! Раздался стук в окна! А! а! а! а! а!
Вот ее красный плащ на Мален! Смотрите! Смотрите!
Смотрите!
Гиальмар. Как очутился здесь этот красный
плащ?
Анна. Что случилось?
Гиальмар. Каким образом этот плащ очутился
здесь?
Анна. Вы ведь видите, что он сошел с ума!..
Гиальмар. Отвечайте! Как он попал сюда?
Анна. Но разве это мой плащ!
Гиальмар. Да, ваш! Ваш! Ваш! Ваш!..
Анна. Пустите меня! Мне больно!
Гиальмар. Как он попал сюда? Сюда? Вы ее?..
Анна. Так что же?..
Гиальмар. О! Развратница! Развратница! Разврат-
ница! Чудовище... Чудовище разврата!.. Вот! Вот! Вот!
Вот! Вот!
Наносит ей несколько ударов кинжалом.
Анна. О! о! о! (Умирает.)
Одни. Он убил королеву!
Другие. Держите его!
112
Гиальмар. Вы способны развратить даже воронов
и червей!
Все. Она мертва!
Ангус. Гиальмар! Гиальмар!
Гиальмар. Уходите! Вот! Вот! Вот! (Наносит себе
удар кинжалом.) Мален! Мален! Мален! О! Отец! Отец!
Падает.
Король. А! А! А!
Гиальмар. Мален! Мален! Дайте, дайте мне ее ма-
ленькую ручку! О! О! Откройте окна! Да! Да! О! о! (Уми-
рает.)
Кормилица. Платок! Платок! Он умирает!
Ангус. Он умер!
Кормилица. Подымите его! Он захлебнется
кровью!
Вельможа. Он мертв...
Король. О! о! о! Я не плакал с самого потопа! Но
теперь я по самые глаза в аду! Посмотрите на их глаза!
Они сейчас прыгнут на меня, как лягушки!
Ангус. Он сошел с ума!
Король. Нет, нет, но я потерял ясность духа!.. От
всего этого заплакали бы камни в аду!..
Ангус. Уведите его, ему нельзя здесь оставаться!..
Король. Нет, нет, оставьте меня; я боюсь оставать-
ся один... Где же прекрасная королева Анна? Анна!..
Анна!.. Она вся сведена, искажена судорогой!.. Я ее не
люблю больше! Боже мой! Какой жалкий вид у мерт-
вых!.. Я не хотел бы ее теперь целовать!.. Покройте ее
чем-нибудь.
Кормилица. Мален тоже... Мален! Мален... О! о! о!
Король. После того, что я видел, я никого никогда
не буду целовать!.. Где же наша бедная маленькая Ма-
лен? (Берет руку Мален.) А! Она холодна, как земля-
ной червь! Она сошла, как ангел, в мои объятия... Но
это ветер убил ее.
Ангус. Уведем его! Ради Бога, уведем его!
Кормилица. Да! Да!
Вельможа. Подождем немного!
Король. Есть у нас черные перья? Нужны черные
перья, чтобы узнать, жива ли еще королева... Она была
красивая женщина!.. Слышите вы, как стучат мои
зубы?..
113
Утренняя заря заглядывает в комнату.
Все. Что?
Король. Слышите... как стучат мои зубы?
Кормилица. Это колокола, государь...
Король. Это, должно быть, мое сердце! А! Я их,
видите ли, всех очень любил! Я хотел бы испить воды.
Кормилица (подавая стакан воды). Вот вода.
Король. Благодарю. (Жадно пьет.)
Кормилица. Не пейте так жадно... Вы в поту.
Король. Я так хочу пить!
Кормилица. Идемте, мой несчастный государь!
Я вам вытру пот на лбу.
Король. Хорошо. Ай! Мне больно! Я упал в кори-
доре... вше было страшно!
Кормилица. Идемте, идемте. Уйдем отсюда.
Король. Им будет холодно лежать на плитах... Она
крикнула: «мама», а потом: «О! о! о!». Жаль ее, прав-
да? Бедная маленькая девочка... Но этот ветер... О! Ни-
когда не отворяйте окон!.. Должно быть, это ветер...
В эту ночь ветер гнал слепых ястребов! Только пусть ее
маленькие руки не лежат на плитах... Вы наступите на
ее руки. О! о! Осторожно!
Кормилица. Пойдемте, пойдемте! Надо вам лечь
в постель! Пора! Пойдемте, пойдемте!
Король. Да, да, да, здесь слишком жарко... Пога-
сите лампы; мы в сад пойдем; после дождя на лужайке
будет свежо! Мне нужен отдых... О! Вот солнце!
Солнце освещает комнату.
Кормилица. Пойдемте, пойдемте; мы отправимся
в сад!
Король. Нужно запереть маленького Аллана! Я не
хочу, чтобы он приходил пугать меня!
Кормилица. Да, да, мы его запрем. Идемте,
идемте!
Король. Есть у вас ключ?
Кормилица. Да, идемте.
Король. Хорошо, помогите вше... Мне немного
трудно ходить... Я несчастный старичок... Ноги мои от-
казываются служить... Но голова крепка... (Он опира-
ется на кормилицу.) Вам не больно?
Кормилица. Нет, нет, опирайтесь смело.
114
Король. Не сердитесь на меня! Я старше всех, мне
больно умереть... Вот! Вот! Теперь все кончено! Я счаст-
лив, что все кончено; мое сердце скорбело за всех...
Кормилица. Пойдемте, мой бедный государь.
Король. Боже мой! Боже мой! Она теперь ждет на
пороге ада!
Кормилица. Идемте! Идемте!
Король. Есть ли здесь кто-нибудь, боящийся про-
клятия мертвой?
Ангус. Да, государь, я...
Король. Ну что ж! Тогда нужно закрыть им глаза
и можно будет идти.
Кормилица. Да, да, идемте, идемте.
Король. Иду, иду! О! О! Как я теперь буду оди-
нок!.. Вот я по уши в несчастье! В семьдесят семь лет!
Где же вы?
Кормилица. Здесь, здесь.
Король. Вы не сердитесь на меня? Пойдем завтра-
кать... А салат будет? Хотелось бы мне немного сала-
та...
Кормилица. Да, да, будет.
Король. Не знаю почему, но мне сегодня немного
грустно... Боже мой! Какой несчастный вид у мерт-
вых!..
Бредет с кормилицей.
Ангус. Еще одна такая ночь, и мы все поседеем...
Все уходят, за исключением семи бегинок, которые поют Шзегеге,
перенося трупы на постель. Колокола смолкают. Снаружи доносится
пение соловья, петух вскакивает на подоконник и поет.
1889
%яА
юшеншл гостья
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Дед (слепой).
Отец.
Дядя.
Три дочери.
Сестра милосердия.
Служанка.
Действие происходит в наше время.
Довольно-таки мрачный зал в старом замке. Дверь направо, дверь на-
лево и маленькая задрапированная дверь в углу. В глубине окна с
цветными стеклами, в которых преобладает зеленый цвет, и стеклян-
ная дверь, выходящая на террасу. В углу фламандские часы. Горит
лампа.
Три дочери. Сюда, дедушка, сядьте у лампы.
Дед. Мне кажется, что здесь не особенно светло.
Отец. Хотите на террасу, или останемся в этой ком-
нате?
Дядя. Не лучше ли остаться здесь? Дождь шел в
продолжение целой недели, и ночи стали сырые и хо-
лодные.
Старшая дочь. А все же звезды сияют.
Дядя. О! Звезды, — это ничего не доказывает.
Дед. Лучше остаться здесь; неизвестно, что может
случиться.
Отец. Прочь все беспокойства! Опасность миновала.
Она спасена...
Дед. Боюсь, что ей нехорошо-.
Отец. Почему вы это говорите?
Дед. Я слышал ее голос.
О т е ц. Но доктора уверяют, что мы можем быть спо-
койны...
Дядя. Ведь вам известно, что отец вашей жены
привык пугать нас без причины.
Дед. Я ведь ничего не вижу; не то, что вы...
Дядя. В таком случае надо положиться на тех, кто
зряч. У нее был отличный вид сегодня днем. Она спит
глубоким сном, и нечего отравлять первый хороший ве-
чер, который случай нам дарит... Мне кажется, что мы
вправе дать себе некоторый отдых сегодня вечером и
даже посмеяться, не тревожа себя страхом.
О т е ц. В самом деле, в первый раз после этих ужас-
ных родов я чувствую себя среди своих, дома.
119
Дядя. Стоит болезни войти в дом, и кажется, будто
чужой поселился в семье.
Отец. Но тогда также видишь, что кроме своих
нельзя рассчитывать ни на кого.
Дядя. Вы совершенно правы.
Дед. Почему я не могу зайти к моей бедной дочери
сегодня?
Дядя. Вы отлично знаете, что доктор запретил.
Дед. Не знаю, что и думать...
Дядя. Напрасно вы беспокоитесь.
Дед (показывая на дверь направо). Мы не разбу-
дим его?
Отец. Нет, нет.
Дед. Он спит?
Отец. Полагаю, что да.
Дед. Надо бы посмотреть.
Дядя. Он меня беспокоит больше, чем ваша
жена, — этот мальчик. Прошло уже несколько недель с
его рождения, а он еще еле двигается; до сих пор он не
издал ни звука; как будто ребенок из воска.
Дед. Мне кажется, что он будет глухой и, может
быть, немой. Вот что значит брак близких по крови.
Укоризненное молчание.
Отец. Я почти досадую на него за зло, причиненное
им матери.
Дядя. Надо быть благоразумным; бедный младенец
не виноват... Он совсем один в этой комнате?
Отец. Да, доктор не позволяет держать его в комна-
те матери.
Дядя. Но кормилица при нем?
Отец. Нет, она пошла отдохнуть на минуту. Она
вполне заслужила свой отдых. Урсула, поди погляди,
крепко ли он спит.
Старшая дочь. Хорошо, отец.
Три сестры поднимаются и, держась за руки, входят в комнату
направо.
Отец. В котором часу придет наша сестра?
Дядя. Думаю, что она придет около девяти.
Отец. Теперь уже пробило девять. Мне хотелось
бы, чтобы она сегодня пришла; жена моя очень хочет
ее видеть.
Дядя. Она наверняка придет. Ведь она в первый
раз приходит сюда?
Отец. Да, она ни разу здесь не была.
120
Дядя. Ей трудно отлучиться из монастыря.
Отец. Она придет одна?
Дядя. Вероятно, одна из монахинь будет сопровож-
дать ее. Им нельзя выходить без провожатых.
Отец. Но ведь она настоятельница.
Дядя. Устав для всех одинаковый.
Дед. Вас больше ничто не беспокоит?
Дядя. Почему бы нам беспокоиться? Не надо боль-
ше об этом говорить. Больше нечего бояться.
Дед. Сестра ваша старше вас?
Дядя. Она у нас самая старшая.
Дед. Не знаю, что со мной; я неспокоен. Я хотел
бы, чтобы ваша сестра была уже здесь.
Дядя. Она придет; она обещала.
Дед. Я бы хотел, чтоб этот вечер уже прошел!
Возвращаются три дочери.
Отец. Он спит?
Старшая дочь. Да, отец, глубоким сном.
Дядя. Что мы будем делать в ожидании?
Дед. В ожидании чего?
Дядя. В ожидании сестры.
Отец. Никто не идет сюда, Урсула?
Старшая дочь (у окна). Нет, отец.
Отец. А на улице?.. Ты видишь улицу?
Дочь. Да, отец; луна светит, и я вижу улицу
вплоть до кипарисовой рощи.
Дед. И ты никого не видишь?
Дочь. Никого, дедушка.
Дядя. Какая погода?
Дочь. Ясная; слышите соловьев?
Дядя. Да, да.
Дочь. Легкий ветер подымается на улице.
Дед. Легкий ветер на улице?
Дочь. Да, деревья слегка трепещут.
Дядя. Удивительно, что нет еще моей сестры.
Дед. Я уже не слышу соловьев.
Дочь. Мне кажется, кто-то вошел в сад, дедушка.
Дед. Кто это?
Дочь. Не знаю; я никого не вижу.
Дядя. Потому что никого нет.
Дочь. Должно быть, в саду есть кто-нибудь; соло-
вьи вдруг замолкли.
Дед. Но я все-таки не слышу шагов.
121
Дочь. Кто-то, должно быть, проходит мимо пруда,
потому что лебеди напуганы.
Вторая дочь. А вое рыбы в пруду вдруг погрузи-
лись в воду.
Отец. Ты никого не видишь?
Дочь. Никого, отец.
Отец. А между тем пруд освещен луною.
Дочь. Да; я вижу, что лебеди испугались.
Дядя. Я уверен, моя сестра напугала их. Она вош-
ла, по всей вероятности, через калитку.
О т е ц. Не могу объяснить, почему не лают собаки.
Дочь. Я вижу сторожевую собаку в самой глубине
будки. Лебеди плывут к другому берегу!..
Дядя. Они испугались моей сестры. Пойду посмот-
рю. (Зовет.) Сестра1 Сестра! Это ты?.. Никого нет.
Дочь. Я уверена, что кто-то вошел в сад. Вот уви-
дите.
Дядя. Но она бы мне ответила!
Дед. Урсула, разве соловьи не начинают снова
петь?
Дочь. Не слышно ни одного.
Отец. Царит мертвая тишина!
Дед. Это, должно быть, чужой их напугал. Будь тут
кто-нибудь из домашних, — они не молчали бы.
Дядя. Теперь уж вы и о соловьях забеспокоились!
Дед. Все ли окна открыты, Урсула?
Дочь. Стеклянная дверь открыта, дедушка.
Дед. Мне кажется, что в комнату пахнуло холодом.
Дочь. Легкий ветер поднялся в саду, и розы осыпа-
ются.
Отец. Затвори дверь. Уже поздно.
Дочь. Хорошо, отец... Я не могу закрыть дверь.
Две другие дочери. Мы не можем закрыть ее.
Дед. Что случилось, дети мои?
Дядя. Зачем говорить это таким странным голо-
сом? Я помогу им.
Старшая дочь. Мы не можем притворить ее
вплотную.
Дядя. Это вследствие сырости. Нажмем все вместе.
Между обеими половинками что-то застряло.
Отец. Плотник это поправит завтра.
Дед. Разве плотник придет завтра?
Дочь. Да, дедушка; у него работа в погребе.
Дед. Он нашумит на весь дом!..
Дочь. Я попрошу его работать потише.
122
Слышится вдруг лязг оттачиваемой косы.
Дед (вздрагивая). О!
Дядя. Что это такое?
Дочь. Не знаю наверное; мне кажется, что это са-
довник. Но я не могу разглядеть, — он в тени, за до-
мом.
Отец. Это садовник собирается косить*
Дядя. Он косит ночью?
Отец. Ведь завтра воскресенье.» Да... Я сказал ему,
что трава вокруг дома очень высока.
Дед. Мне кажется, что его коса очень громко зве-
нит.
Дочь. Он косит вокруг дома.
Дед. Видишь ли ты его, Урсула?
Дочь. Нет, дедушка; он стоит в темноте.
Дед. Боюсь, как бы он не разбудил мою дочь.
Дядя. Я еле слышу его.
Дед. Я слышу так явственно, как будто бы он косил
в самом доме.
Дядя. Больная не услышит; нечего опасаться.
Отец. Мне кажется, что лампа сегодня горит не
особенно ярко.
Дядя. Надо прибавить масла.
Отец. Сегодня утром я велел ее заправить. Лампа
плохо горит с тех пор, как закрыли окна.
Дядя. Мне кажется, что стекло потускнело.
Отец. Она сейчас начнет гореть ярче.
Дочь. Дедушка заснул. Он уже третью ночь не
спит.
Отец. Он пережил много беспокойств.
Дядя. Он всегда беспокоится сверх меры. Бывают
минуты, когда он не хочет слушать никаких доводов.
Отец. В его годы это извинительно.
Дядя. Одному Богу известно, где будем мы в его
годы!
Отец. Ему около восьмидесяти лет.
Дядя. Не грешно иметь странности в такие годы.
Отец. Он похож на всех слепых.
Дядя. Они всегда слишком много рассуждают.
Отец. У них слишком много досуга.
Дядя. Им нечего делать.
О т е ц. К тому же у них нет никаких развлечений.
Дядя. Это должно быть ужасно.
Отец. Кажется, к этому привыкают.
Дядя. Не могу себе этого представить.
123
Отец. Они поистине достойны жалости.
Дядя. Не знать, где находишься, не знать, откуда
идешь, не знать, куда идешь, не различать ни полдня
от полуночи, ни лета от зимы... И эти вечные потемки,
вечные потемки... Я предпочел бы не жить вовсе... Раз-
ве это неизлечимо?
Отец. Кажется.
Дядя. Но ведь он не окончательно ослеп?
Отец. Он различает сильный свет.
Дядя. Нужно беречь глаза.
Отец. У него являются часто странные мысли.
Дядя. Бывают минуты, когда он не особенно при-
ятен.
Отец. Он говорит все, что думает.
Дядя. Но прежде он не был таким?
Отец. Нет; когда-то он был таким же благоразум-
ным, как и мы; он не говорил ничего необычайного.
Правда, что Урсула слишком потворствует ему; она от-
вечает на все его вопросы...
Дядя. Лучше бы не отвечать; этим оказываешь ему
плохую услугу.
Бьет десять часов.
Дед (просыпаясь). Я сижу лицом к стеклянной две-
ри?
Дочь. Хорошо ли вы спали, дедушка?
Дед. Мое лицо обращено к стеклянной двери?
Дочь. Да, дедушка.
Дед. Никого нет у стеклянной двери?
Дочь. Да нет же, дедушка; я никого не вижу.
Дед. Мне казалось, кто-то ждет. Никто не прихо-
дил?
Дочь. Никто, дедушка.
Дед (дяде и отцу). А ваша сестра не пришла?
Дядя. Теперь поздно; она уже не придет. Это не
особенно любезно с ее стороны.
Отец. Она начинает меня беспокоить.
Слышен шум, как будто кто-то входит в дом.
Дядя. Это она! Слышали?
Отец. Да, кто-то вошел нижним коридором.
Дядя. Вероятно, это наша сестра. Я узнал ее шаги.
Дед. Как медленно она ступает...
Отец. Она вошла очень тихо.
Дядя. Она знает, что в доме больной.
Дед. Теперь я больше ничего не слышу.
124
Дядя. Она сейчас поднимется; ей скажут, что мы
здесь.
Отец. Я счастлив, что она пришла.
Дядя. Я был уверен, что она придет сегодня вече-
ром.
Дед. Однако она медлит подняться.
Дядя. И все же это, должно быть, она.
Отец. Мы никого другого теперь не ждем.
Дед. Я не слышу никакого движения в нижнем ко-
ридоре.
Отец. Позову служанку; мы узнаем тогда, в чем
дело.
Тянет шнурок от колокольчика.
Дед. Теперь я слышу шум на лестнице.
Отец. Это поднимается служанка.
Дед. Мне кажется, она не одна!
Отец. Как она медлительна...
Дед. Я слышу шаги вашей сестры!
Отец. Я слышу шаги одной лишь служанки.
Дед. Это ваша сестра! Это ваша сестра!
Раздается стук в маленькую дверь.
Дядя. Она стучится в дверь с потайной лестницы.
Отец. Пойду открою сам, потому что эта маленькая
дверь производит слишком много шума; ею пользуются
лишь тогда, когда хотят войти в комнату незамеченны-
ми. (Он приоткрывает дверь; служанка остается сна-
ружи в просвете.) Где вы?
Служанка. Здесь, барин.
Дед. Ваша сестра у дверей?
Дядя. Я вижу только служанку.
Отец. Здесь одна только служанка. (Служанке.)
Кто вошел в дом?
Служанка. Вошел в дом?
Отец. Да, приходил кто-нибудь?
Дед. Кто это так вздыхает?
Дядя. Служанка; она запыхалась.
Дед. Она плачет?
Дядя. Да нет же; почему бы ей плакать?
Отец (служанке). Никто не приходил сейчас?
Служанка. Да нет же, барин.
Отец. Но мы слышали, как открылась дверь!
Служанка. Это я закрывала дверь.
Отец. Она была открыта?
125
Служанка. Да, барин.
Отец. Почему она была открыта в такой час?
Служанка. Не знаю, барин; я ее закрыла.
Отец. Но тогда кто же открыл ее?
Служанка. Не знаю. Должно быть, кто-нибудь
вышел после меня...
Отец. Надо следить за этим. Да не толкайте дверь;
вы знаете, что она скрипит!
Служанка. Но я не дотрагиваюсь до двери.
Отец. Да нет же! Вы толкаете, как будто хотите
войти в комнату.
Служанка. Нет, барин; я стою в нескольких ша-
гах от двери.
Отец. Говорите немного тише.
Дед. Разве потушили огонь?
Старшая дочь. Да нет, дедушка.
Дед. Мне кажется, что стало вдруг темно.
Отец (служанке). Ступайте, но не шумите на лест-
нице.
Служанка. Я не шумела.
Отец. Говорю вам, что вы шумели! Спускайтесь по-
тише, вы разбудите барыню; а если кто-либо придет —
скажите, что нас нет дома!
Дядя. Да, скажите, что нас нет дома.
Дед (вздрагивая). Этого не следовало говорить.
Отец. ...Если только это не будет моя сестра или
доктор.
Дядя. В котором часу приедет доктор?
Отец. Он не сможет приехать раньше полуночи.
Закрывает дверь. Слышно, как бьет одиннадцать.
Дед. Она вошла?
Отец. Кто?
Дед. Служанка.
Отец. Да нет, она ушла.
Дед. Я думал, что она села за стол.
Дядя. Служанка?
Дед. Да.
Дядя. Только этого недоставало!
Дед. В комнату никто не вошел?
Отец. Да нет, никто не входил.
Дед. И вашей сестры здесь нет?
Дядя. Нет, сестра не приходила.
Дед. Вы меня обманываете!
Дядя. Обманываем?
126
Дед. Урсула, скажи мне правду, ради Бога.
Старшая дочь. Дедушка, дедушка, что с вами?
Дед. Что-то случилось. Я уверен, что моей дочери
хуже!..
Дядя. Вы бредите!
Дед. Вы не хотите мне сказать!.. Я отлично вижу:
что-то случилось!..
Д я д я. В таком случае, вы видите больше, чем мы.
Дед. Урсула, открой мне правду!
Старшая дочь. Вам говорят правду, дедушка!
Дед. Твой голос звучит не так, как всегда!
Отец. Это потому, что вы пугаете ее.
Дед. И ваш голос изменился!
Отец. Вы с ума сходите!
Он и дядя делают друг другу знаки, показывая, что дед потерял рас-
судок.
Дед. Я отлично слышу, что вам страшно!
Отец. Но почему бы нам было страшно?
Дед. Зачем вы хотите обмануть меня?
Дядя. Кто думает вас обманывать?
Дед. Почему вы погасили огонь?
Дядя. Никто огня не тушил. В комнате так же
светло, как прежде.
Дочь. Мне кажется, свет от лампы уменьшается.
Отец. По-моему, светло, как всегда.
Дед. У меня перед глазами красные круги. Дети
мои, скажите же мне, что здесь происходит! Объясните
мне, ради Бога, вы, которые видите! Ведь я здесь один,
в бесконечных потемках! Я не знаю, кто сейчас сел ря-
дом со мною! Я не знаю, что происходит в трех шагах
от меня!.. Почему вы только что говорили шепотом?
Отец. Никто шепотом не говорил.
Дед. Вы говорили шепотом у двери.
Отец. Вы слышали все, что я говорил.
Дед. Вы ввели кого-то в комнату?
Отец. Говорю вам, что никто сюда не входил!
Дед. Это ваша сестра или священник?.. Не надо об-
манывать меня. Урсула, кто вошел?
Дочь. Никто, дедушка.
Дед. Не надо обманывать меня; я знаю то, что
знаю!.. Сколько нас здесь?
Дочь. Вокруг стола нас шестеро, дедушка.
Дед. Все вы сидите вокруг стола?
Дочь. Да, дедушка.
Дед. Вы сидите здесь, Поль?
127
Отец. Да.
Дед. Вы, Оливье, там?
Дядя. Ну да, ну да; я здесь, на своем обычном мес-
те. В этом нет ничего особенного, не правда ли?
Дед. Ты там, Женевьева?
Одна из дочерей. Да, дедушка.
Дед. Ты тут, Гертруда?
Вторая дочь. Да, дедушка.
Дед. А ты, Урсула, вот здесь?
Старшая дочь. Да, дедушка, рядом с вами.
Дед. А кто же сидит там?
Дочь. Где, дедушка? Больше нет никого.
Дед. Там, там, среди нас.
Дочь. Там нет никого.
Отец. Говорят вам, что никого нет!
Дед. Но никто из вас не видит!
Дядя. Послушайте, вы смеетесь над нами?
Дед. У меня нет охоты смеяться, уверяю вас.
Дядя. Тогда верьте тем, кто видит.
Дед (нерешительно). Я думал, что кто-то есть...
Я думаю, что мне не долго осталось жить...
Дядя. Зачем мы станем вас обманывать? К чему
нам это?
Отец. Наш долг говорить вам правду.
Дядя. Зачем друг друга обманывать?
Отец. Все равно вы бы не могли долго оставаться в
заблуждении.
Дед (пытаясь встать). Хотелось бы проникнуть
взором в эти потемки!..
Отец. Куда вы идете?
Дед. В ту сторону...
Отец. Не волнуйтесь вы так...
Дядя. Какой вы странный сегодня.
Дед. Это вы все кажетесь мне странными!
Отец. Кого вы ищете?
Дед. Не знаю, что со мной!
Старшая дочь. Дедушка, дедушка! Что вам нуж-
но, дедушка?
Дед. Дайте мне ваши маленькие ручки, дети.
Три дочери. Вот, дедушка.
Дед. Почему вы все дрожите, дети мои?
Старшая дочь. Мы почти не дрожим, дедушка.
Дед. Мне кажется, что вы все бледны.
Старшая дочь. Поздно, дедушка, мы устали.
128
Отец. Следовало бы вам лечь спать; и дедушке так-
же не мешало бы немного отдохнуть.
Дед. Я не мог бы спать в эту ночь!
Дядя. Мы ждем доктора.
Дед. Подготовьте меня к правде!
Дядя. Но правды нет!
Дед. Тогда я уже не знаю, что творится.
Дядя. Говорю вам, ровно ничего!
Дед. Хотел бы я посидеть у моей бедной дочери!
Отец. Вы отлично знаете, что это невозможно; не
надо ее понапрасну будить.
Дядя. Вы увидите ее завтра.
Дед. В ее комнате не слышно никакого шума.
Отец. Я бы беспокоился, если бы услышал там
шум.
Дед. Давно я не видал мою дочь!.. Вчера вечером я
брал ее за руку, но не видел ее!.. Я не знаю, что с ней
происходит... Не знаю, какая она... Не знаю больше ее
лица... Должно быть, она изменилась за эти недели...
Я чувствовал под моими руками маленькие кости ее
лица. Между мною и ею и всеми вами осталась одна
темнота!.. Я дольше так жить не могу... это не жизнь!..
Все вы здесь смотрите открытыми глазами на мои мер-
твые глаза, и никто из вас не сжалится надо мною!.. Не
знаю, что со мной... Никогда не говоришь того, что
нужно бы сказать... Все пугает, когда начнешь думать...
Но почему вы все замолчали?
Дядя. К чему говорить, если вы не хотите нам ве-
рить.
Дед. Вы боитесь выдать себя!
Отец. Но будьте, наконец, благоразумны!
Дед. Давно уже от меня что-то скрывают!.. В доме
что-то творится... Но теперь я начинаю понимать...
Слишком долго меня обманывали! Вы думаете, что я
никогда ничего не узнаю?.. Бывают минуты, когда я
менее слеп, чем вы. Разве я уже в течение многих дней
не слышу, как вы шепчетесь, словно находитесь в доме
повешенного?.. Я не смею открыть все, что узнал в этот
вечер... Но я узнаю всю правду! Я буду ждать, пока вы
откроете мне правду, но я уже давно сам догадался о
ней, помимо вас. А теперь я чувствую, что вы все блед-
нее смерти!
Три дочери. Дедушка! Дедущка! Что с вами, де-
душка?
5 Жуаэсяь
129
Дед. Я не о вас говорю, дети мои, не о вас... Я от-
лично знаю, что вы открыли бы мне правду, если бы их
не было при вас!.. К тому же я уверен, что они и вас об-
манывают... Увидите, дети мои, увидите!.. Разве я не
слышал, как вы все втроем рыдали?
Отец. Неужели в самом деле жена моя в опаснос-
ти?
Дед. Не надо больше пытаться меня обманывать;
теперь слишком поздно, и мне лучше, чем вам, извест-
на истина.
Дядя. Но мы-то ведь не слепы!
Отец. Хотите войти в комнату вашей дочери? Здесь
какое-то недоразумение, какая-то ошибка, которой
надо положить конец. Хотите?
Дед (вдруг нерешительно). Нет; нет, не теперь...
еще не теперь...
Дядя. Вы сами видите, как вы неблагоразумны.
Дед. Никогда не знаешь, сколько осталось невыска-
занного в жизни. Кто производит этот шум?
Старшая дочь. Это лампа так мерцает» дедушка.
Дед. Мне кажется, она очень беспокойна... очень
беспокойна...
Дочь. Это холодный ветер колеблет огонь лампы.
Дядя. Нет никакого холодного ветра — окна за-
крыты.
Дочь. Мне кажется, лампа гаснет.
Отец. Все масло выгорело.
Дочь. Она совсем гаснет.
Отец. Мы не можем оставаться здесь в темноте.
Дядя. Почему?.. Я к ней уже привык.
Отец. В комнате моей жены есть свет.
Дядя. Мы возьмем оттуда лампу после того, как
придет доктор.
Отец. И так достаточно светло; свет проникает со
двора.
Дед. На дворе светло?
Отец. Светлее, чем здесь.
Дядя. Что касается меня, я люблю разговаривать в
темноте.
Отец. И я. (Молчание.)
Дед. Мне кажется, что часы очень сильно стучат!..
Старшая дочь. Это потому, что никто не гово-
рит, дедушка.
Дед. Но почему вы все молчите?
130
Дядя. О чем нам разговаривать?.. Вы сегодня пря-
мо издеваетесь над нами.
Дед. В комнате очень темно!
Дядя. Да, не особенно светло. (Молчание.)
Дед. Мне нехорошо, Урсула; приоткрой окна.
Отец. Да, дочь моя, открой немного окно. И мне
хочется подышать свежим воздухом.
Дочь открывает окно.
Дядя. Мы положительно слишком долго остава-
лись взаперти.
Дед. Окно открыто?
Дочь. Да, дедушка, оно широко раскрыто.
Дед. Как будто оно не совсем открыто; ни малейше-
го шума не доносится снаружи.
Дочь. Да, дедушка, не слышно ни звука.
Отец. Поистине странная тишина.
Дочь. Можно было бы услышать шаги ангела.
Дядя. Вот почему я не люблю деревни.
Дед. Хотелось бы мне услышать какие-нибудь зву-
ки. Который час, Урсула?
Дочь. Скоро полночь, дедушка.
Дядя принимается ходить взад и вперед по комнате.
Дед. Кто это шагает среди нас?
Дядя. Это я, я, не бойтесь. Я испытываю потреб-
ность двигаться. (Молчание.)
Но я снова сяду; я даже не вижу, куда иду. (Молча-
ние.)
Дед. Я хотел бы быть далеко отсюда.
Дочь. Где бы вы хотели оказаться, дедушка?
Дед. Не знаю куда — в другую комнату, все равно
куда! Все равно куда!
Отец. Куда мы пойдем?
Дядя. Слишком поздно для того, чтобы выходить.
Молчание. Они сидят безмолвно вокруг стола.
Дед. Что я слышу, Урсула?
Дочь. Ничего, дедушка, это падают листья! Да, это
листья падают на террасу.
Дед. Пойди закрой окно, Урсула.
Дочь. Хорошо, дедушка. (Она закрывает окно,
возвращается и снова садится.)
Дед. Мне холодно.
Молчание. Три сестры обмениваются поцелуями.
131
Что я слышу теперь?
Отец. Это целуются сестры.
Дядя. Мне кажется, они сегодня очень бледны.
(Молчание.)
Дед. Что я опять слышу?
Дочь. Ничего, дедушка, это я сложила руки. (Мол-
чание.)
Дед. А это?..
Д о ч ь. Не знаю, дедушка... Быть может, мои сестры
слегка вздрогнули.
Дед. Мне тоже страшно, дети мои.
Лунный свет проникает через стекло и бросает по углам комнаты
странные блики. Бьет полночь, и при последнем ударе слышен ка-
кой-то шум, как будто кто-то поспешно встал с места.
Дед (дрожа от внезапного ужаса). Кто это поднял-
ся?
Отец. Никто не поднимался!
Дядя. Я не поднимался!
Три дочери. И я тоже! И я тоже! И я тоже!
Дед. Кто-то встал из сидящих за столом.
Дядя. Света!..
Вдруг раздается испуганный плач справа из комнаты, где лежит ре-
бенок, и этот плач, становясь все громче и громче, длится до конца
сцены.
Отец. Слушайте! Ребенок!
Дядя. Он никогда до сих пор не плакал!
Отец. Пойдем, посмотрим!
Дядя. Света! Света!
Из комнаты с левой стороны слышно, как кто-то бежит поспешно,
заглушая шаги, — затем наступает мертвая тишина. Все прислуши-
ваются в немом ужасе, пока дверь этой комнаты медленно не отворя-
ется. Свет оттуда врывается в залу, и на пороге появляется сестра
милосердия, вся в черном. Она делает глубокий поклон и осеняет
себя крестным знамением, возвещая этим о смерти жены. Все пони-
мают ее знак и, после минуты замешательства и испуга, входят мол-
ча в комнату усопшей, в то время как дядя у порога вежливо отстра-
няется, чтобы пропустить трех молодых женщин. Слепой старик ос-
тается один, поднимается и в волнении ощупью пробирается вокруг
стола.
Дед. Куда вы?.. Куда вы?.. Они меня покинули од-
ного!
1890
I ?
Слепые
к 1
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Священник.
Трое слепорожденных.
Старший из слепых.
Пятый слепой.
Шестой слепой.
Три слепые старухи, погруженные в молитву.
Старшая из слепых.
Молодая слепая.
Слепая помешанная.
Старинный северный лес первобытного вида, под глубоким небом, по-
крытым звездами. — Посредине сидит весьма старый священник, за-
кутанный в широкий черный плащ. Бюст и голова, слегка откинутые
назад и смертельно неподвижные, упираются в ствол громадного дуп-
листого дуба. Лицо страшно бледное, прозрачно, как воск, с полурас-
крытыми синими губами. Немые застывшие глаза уже не смотрят по
сию — видимую — сторону вечности; они словно налились кровью от
горьких, незабываемых страданий и слез. Волосы суровой белизны
падают прямыми и резкими прядями на лицо, которое светлее и не-
подвижнее всего окружающего в этом чутком безмолвии угрюмого
леса. Исхудалые руки соединены на коленях. — Справа шесть сле-
пых стариков сидят на камнях, пнях и мертвых листьях. — Слева,
отделенные от стариков деревом с обнаженными корнями и обломка-
ми скалы, сидят лицом к ним шесть женщин, также слепые. Три из
них молятся и шепчут без перерыва жалобным глухим голосом. Чет-
вертая необычайно стара. Пятая в позе, свидетельствующей о немом
помешательстве, держит на коленях маленькое спящее дитя. Шестая
странно молода, — распущенные волосы покрывают весь стан. Жен-
щины, как и старики, носят простую одежду, мрачную и однообраз-
ную. Почти все сидят, положив локти на колени и закрыв лицо рука-
ми; они давно отвыкли от ненужных жестов и не поворачивают голов
на смутные беспокойные звуки, доносящиеся с острова. Их покрыва-
ют своими верными тенями высокие кладбищенские деревья - тисо-
вые, кипарисы, плакучие ивы. Недалеко от священника в темноте
цветет клумба продолговатых асфоделей. На сцене чрезвычайно тем-
но, несмотря на лунный свет, который там и сям пытается прогнать
на минуту сумрак ветвей.
Первый слепорожденный. Он еще не возвра-
щается?
Второй слепорожденный. Ты меня разбудил.
Первый слепорожденный. Я тоже спал.
Третий слепорожденный. И я спал.
Первый слепорожденный. Он еще не возвра-
щается?
Второй слепорожденный. Не слышно ничьих
шагов.
Третий слепорожденный. Пора бы вернуться
в приют.
135
Первый слепорожденный. Нужно узнать, где
мы.
Второй слепорожденный. После его ухода
стало холодно.
Первый слепорожденный. Нужно узнать,
где мы!
Старший из слепых. Знает ли кто, где мы?
Старшая из слепых. Мы шли весьма долго; мы,
должно быть, далеко от приюта.
Первый слепорожденный. А! Женщины ря-
дом с нами.
Старшая из слепых. Мы сидим против вас.
Первый слепорожденный. Подождите, я пой-
ду к вам. (Подымается и идет ощупью.) Где вы?.. По-
дайте голос, чтобы я услышал, где вы?
Старшая из слепых. Здесь; мы сидим на кам-
нях.
Первый слепорожденный (подвигается впе-
ред и наталкивается на ствол и на обломки скалы).
Что-то вас отделяет...
Второй слепорожденный. Лучше оставаться
на местах!
Третий слепорожденный. Где вы сидите?..
Не хотите ли прийти к нам?
Старшая из с л е п ы х. Мы не смеем подняться.
Третий слепорожденный. Почему он нас
разъединил?
Первый слепорожденный. Я слышу как у
женщин кто-то произносит слова молитвы.
Второй слепорожденный. Да; это молятся
три старухи.
Первый слепорожденный. Теперь не время
молиться.
Второй слепорожденный. Вы будете молить-
ся потом, в спальне.
Три старухи продолжают шептать.
Третий слепорожденный. Хотел бы я знать,
с кем я сижу рядом.
Второй слепорожденный. Кажется, я рядом с
тобой.
Щупают руками вокруг себя.
136
Третий слепорожденный. Мы не можем кос-
нуться друг друга.
Первый слепорожденный. Однако мы друг
от друга близко. (Продолжает ощупывать вокруг себя
местность и палкой задевает пятого слепого, кото-
рый глухо стонет.) Рядом с нами тот, кто не слышит.
Второй слепорожденный. Я не всех слышу;
недавно нас было шестеро.
Первый слепорожденный. Начинаю отдавать
себе отчет. Расспросим и женщин; нужно знать, что
предпринять. Слышу, как три старухи все молятся;
разве они вместе?
Старшая из слепых. Они сидят рядом со мной
на камне.
Первый слепорожденный. Я сижу на засох-
ших листьях.
Третий слепорожденный. А красивая слепая
где?
Старшая из слепых. Она рядом с теми, кто мо-
лится.
Второй слепорожденный. Где помешанная с
ребенком?
Молодая слепая. Он заснул; не будите его.
Первый слепорожденный. О, как ты далеко
от нас! А я думал, ты против меня.
Третий слепорожденный* Мы узнали почти
все, что нужно; поболтаем в ожидании его прихода.
Старшая из слепых. Он велел нам ожидать его
молча.
Третий слепорожденный. Мы не в церкви.
Старшая из слепых. Ты не знаешь, где мы.
Третий слепорожденный. Мне страшно, ког-
да я молчу.
Второй слепорожденный. Не знаете ли, куда
ушел священник?
Третий слепорожденный. Мне кажется, он
нас покинул слишком надолго.
Первый слепорожденный. Он становится
слишком стар. С некоторых пор он, кажется, сам не
видит. Он не хочет сознаться из страха, чтобы другой
не занял его места у нас; но я подозреваю, что он почти
не видит. Нужно бы нам другого проводника; он боль-
ше нас не слушает, а наше число растет. Он да три мо-
137
нахини — вот все, кто видит в доме; и все они старее
нас!.. Я уверен, что он заблудился и ищет пути. Куда
он пошел?.. Он не вправе нас так покинуть.
Старший из слепых. Он ушел весьма далеко;
кажется, он сообщил об этом женщинам.
Первый слепорожденный. Он только с жен-
щинами и разговаривает — разве нас не существует?..
В конце концов нужно будет пожаловаться.
Старший из слепых. Кому ты пожалуешься?
Первый слепорожденный. Еще не знаю; по-
смотрим... Но куда он пошел? Я спрашиваю об этом у
женщин.
Старшая из слепых. Он устал от долгой ходь-
бы. Кажется, он на минуту присел среди нас. Вот уже
несколько дней, как он грустен и слаб. Ему страшно с
тех пор, как умер доктор. Он — один. Он почти не го-
ворит. Не знаю, что произошло. Он непременно хотел
выйти сегодня. Говорил, что хочет видеть остров при
солнечном свете, в последний раз до наступления
зимы. Кажется, зима будет долгая и холодная; с севера
уже приплывают льдины. Он также сильно беспокоил-
ся; говорят, вследствие сильных гроз последних дней
реки разбухли и все плотины прорваны. Говорил так-
же, что море его пугает; ему казалось, что оно беспри-
чинно волнуется, и что береговые скалы недостаточно
высоки. Хотел сам взглянуть, но не сказал нам, что
увидел. Теперь, думаю, он пошел за хлебом и водой
для помешанной. Говорил, что ему, может быть, пона-
добится далеко идти. Нужно подождать.
Молодая слепая. Он долго держал мои руки в
своих, уходя. Его руки дрожали, словно от страха. По-
том он поцеловал меня...
Первый слепорожденный. О! о!
Молодая слепая. Я спросила его, что случи-
лось. Он сказал мне, что не знает, что будет. Сказал,
что царство стариков, может быть, окончится.
Первый слепорожденный. Что хотел он этим
сказать?
Молодая слепая. Я не поняла. Он сказал, что
уходит по направлению к большому маяку.
Первый слепорожденный. Разве здесь есть
маяк?
Молодая слепая. Да, на северной стороне остро-
ва. Думаю, что мы от него недалеко. Он говорил, что
138
видит свет фонаря отсюда сквозь листья. Он никогда не
казался мне столь грустным, как сегодня. Думаю, что
он последние дни плачет. Не знаю почему, но и я пла-
кала, сама этого не замечая. Я не слыхала, как он уда-
лился. Я больше его не расспрашивала. Я почувствова-
ла, что он улыбался слишком грустно; потом он закрыл
глаза и умолк...
Первый слепорожденный. Нам он ничего об
этом не говорил.
Молодая слепая. Вы не слушаете, когда он го-
ворит.
Старшая из слепых. Вы шепчетесь все, когда
он говорит.
Второй слепорожденный. Уходя, он сказал
нам: «Покойной ночи».
Третий слепорожденный. Должно быть, уже
очень поздно.
Первый слепорожденный. Уходя, он повто-
рил два или три раза «покойной ночи», как будто отхо-
дил ко сну. Я чувствовал, что он глядел на меня, повто-
ряя: «покойной ночи», «покойной ночи»... Голос меня-
ется, когда говорящий смотрит в упор.
Пятый слепой. Сжальтесь над теми, кто не ви-
дит!
Первый слепорожденный. Кто это говорит
так некстати?
Второй слепорожденный. Это, кажется, тот,
кто не слышит.
Первый слепорожденный. Молчи. Теперь не
время попрошайничать.
Третий слепорожденный. Куда пошел он за
хлебом и водой?
Старшая из слепых. Он пошел по направлению
к морю.
Третий слепорожденный. В его годы не от-
правляются на берег моря.
Второй слепорожденный. Разве мы поблизо-
сти от моря?
Старшая из слепых. Да, минуту помолчите; вы
его услышите.
Близкий и спокойный ропот прибоя у береговых скал.
Второй слепорожденный. Я слышу только
старух, которые молятся.
139
Старшая из слепых. Вслушайтесь хорошо, и
вы услышите море сквозь их молитвы.
Второй слепорожденный. Да; слышу что-то
недалекое.
Старший из слепых. Оно спало; можно поду-
мать, оно проснулось.
Первый слепорожденный. Напрасно он при-
вел нас сюда; не люблю этого шума.
Старший из слепых. Вы знаете, что остров не-
велик, и что шум моря слышен, стоит лишь выйти за
ограду приюта.
Второй слепорожденный. Никогда я его
раньше не слышал.
Третий слепорожденный. Мне кажется, се-
годня оно рядом с нами; не люблю его слышать вблизи.
Второй слепорожденный. И я тоже; тем бо-
лее, что мы и не просились из приюта.
Третий слепорожденный. Никогда мы не до-
ходили до этого места. Напрасно он повел нас так дале-
ко.
Старшая из слепых. Утром было так красиво;
он хотел нам дать насладиться последними солнечными
днями, прежде чем нас запрут в приюте на всю зиму.
Первый слепорожденный. Но я предпочитаю
оставаться в приюте!
Старшая из слепых. Он также говорил, что
нам нужно получше узнать маленький остров, где мы
находимся. Всего острова он сам не осмотрел; есть
здесь гора, куда никто не взбирался, долины, куда
люди неохотно спускаются, гроты, куда никто не про-
никал. Наконец, он сказал, что нельзя же вечно дожи-
даться солнца под сводами дортуара: он хотел привести
нас на берег моря. А сам пошел туда один.
Старший из слепых. Он прав. Нужно поду-
мать, как жить дальше.
Первый слепорожденный. Разве мы вновь
обретем зрение, выйдя за ограду?
Третий слепорожденный. А солнце еще
светит?
Шестой слепой. Не думаю; кажется, уже по-
здно.
Второй слепорожденный. Который час те-
перь?
Все слепые. Не знаю. — Никто этого не знает.
140
Второй слепорожденный. Еще светло?
(К шестому слепому). Где ты?.. Скажи; ты, ведь не-
много видишь, скажи нам!
Шестой слепой. Думаю, что совсем темно; когда
на небе солнце, я вижу под ресницами голубую черту;
я видел ее уже давно; но теперь ничего не различаю.
Первый слепорожденный. Я узнай, что по-
здно, когда чувствую голод; а сейчас я уже голоден.
Третий слепорожденный. Взгляните на небо;
может быть, увидите нечто там.
Все поднимают головы, за исключением трех слепорожденных, кото-
рые продолжают глядеть в землю.
Шестой слепой. Не знаю, небо ли над нами?
Первый слепорожденный. Голос звучит, как
будто бы мы находились в гроте.
Старший из слепых. Думаю, что он так зву-
чит, потому что вечер.
Молодая слепая. Мне кажется, я чувствую свет
луны на руках.
Старший из слепых. Думаю, что звезды высту-
пили. Я их слышу.
Молодая слепая. Я тоже.
Первый слепорожденный. Я ничего не слы-
шу.
Второй слепорожденный. Слышу только
шум нашего дыхания.
Старший из слепых. Кажется, женщины пра-
вы.
Первый слепорожденный. Я никогда не слы-
шал звезд.
Двое других слепорожденных. Мы тоже.
Стая ночных птиц внезапно опускается на листву.
Второй слепорожденный. Слушайте, слу-
шайте! Что там над нами? Вы слышали?
Старший из слепых. Что-то пронеслось между
небом и нами.
Шестой слепой. Что-то движется над нашими
головами, и мы не можем достать.
Первый слепорожденный. Эти звуки я слы-
шу впервые; я бы хотел вернуться в приют.
Второй слепорожденный. Нужно узнать, где
мы
141
Шестой слепой. Я пробовал подняться; вокруг
меня везде терновник; боюсь протянуть руку.
Третий слепорожденный. Нужно узнать, где
мы.
Старший из с л е п ы х. Мы не в силах узнать это!
Шестой слепой. Долясно быть, мы далеко от
дома. Не узнаю ни одного звука.
Третий слепорожденный. Уже давно я
ощущаю запах мертвых листьев.
Шестой слепой. Видел ли кто-нибудь этот ост-
ров раньше и не скажет ли теперь, где мы?
Старшая из слепых. Мы все были слепы, когда
пришли сюда.
Первый слепорожденный. Мы никогда его
не видели.
Второй слепорожденный. Не станем волно-
ваться зря; скоро он вернется; еще подождем; но боль-
ше отныне мы не будем с ним выходить.
Старший из слепых. Мы не можем выходить
одни.
Первый слепорожденный. Не будем совсем
выходить; я предпочитаю не выходить.
Второй слепорожденный. Мы и не хотели
выходить; никто его не просил.
Старший из слепых. Сегодня праздник на ост-
рове; мы всегда выходим по большим праздникам.
Третий слепорожденный. Я еще спал, когда
он тронул меня за плечо, говоря: «Подымись, поды-
мись! Пора! Солнце светит!» Разве оно светило? Я не за-
метил. Я никогда не видел солнца.
Старший из слепых. Я видел солнце, когда
был совсем молод.
Старшая из слепых. Я тоже, много лет тому
назад, когда я была ребенком, но я почти не помню об
этом.
Третий слепорожденный. На что ему выво-
дить нас каждый раз, когда солнце светит? Кто видит
солнце? Я никогда не знаю, гуляю ли в полдень или в
полночь.
Шестой слепой. Мне приятнее выходить в пол-
день. Тогда я знаю наверняка, что очень светло, и изо
всех сил напрягаю мои глаза, чтобы узреть хоть что-то.
142
Третий слепорожденный. Я предпочитаю ос-
таваться в столовой, перед горящим коксом; сегодня
утром был большой огонь...
Второй слепорожденный. Он мог бы гулять с
нами по двору; там находишься под защитой стен;
нельзя выйти и нечего бояться, когда дверь заперта; я
всегда ее запираю... Почему ты коснулся моего левого
локтя?
Первый слепорожденный. Я тебя не трогал,
я не могу коснуться тебя.
Второй слепорожденный. Говорю, кто-то
тронул мой локоть!
Первый слепорожденный. Никто из нас не
мог этого сделать!
Второй слепорожденный. Я хочу уйти отсю-
да!
Старшая из слепых. Боже! Боже! Открой нам,
где мы!
Первый слепорожденный. Мы не можем
ждать его до конца времен.
В большом отдалении часы еле слышно бьют двенадцать раз.
Старшая из слепых. О, как мы далеко от при-
юта!
Старший из слепых. Бьет полночь.
Второй слепорожденный. Или полдень?..
Знает ли кто? Говорите!
Шестой слепой. Не знаю; но думаю, что мы в
тени.
Первый слепорожденный. Не могу разоб-
раться, мы слишком долго спали.
Второй слепорожденный. Есть хочу!
Все. Хотим есть и пить!
Второй слепорожденный. Давно ли мы
здесь?
Старшая из слепых. Мне кажется, я тут нахо-
жусь века.
Третий слепорожденный. Нужно пойти туда,
где пробило полночь.
Ночные птицы вздрагивают в темноте.
Пе рвыи слепорожденны и. Слышите ль, слы-
шите ль?
Второй слепорожденный. Мы здесь не одни.
143
Третий слепорожденный, Я уж давно что-то
подозреваю; нас подслушивают... Не вернулся ли он?
Первый слепорожденный. Не знаю, что это
значит; это над нами...
Второй слепорожденный. Другие ничего не
слышали?.. Вы всегда молчите!
Старший из слепых. Мы все еще пытаемся ус-
лышать...
Молодая слепая. Слышу движение крыльев
вокруг себя!..
Старшая из слепых. Боже! Боже! Открой нам,
где мы!
Шестой слепой. Начинаю понимать, где мы...
Приют расположен на другом берегу большой реки; мы
прошли через старый мост. Он нас повел на северную
часть острова. Мы недалеко от реки и, если вниматель-
но вслушаться, может быть, услышим ее... Нужно идти
по направлению к воде, если он не вернется... Днем и
ночью проходят большие корабли, и матросы нас уви-
дят на берегу. Может быть, мы в лесу, окружающем
маяк; но я не знаю дороги... Не хочет ли кто последо-
вать за мной?
Первый слепорожденный. Останемся здесь!..
Подождем, подождем; мы не знаем куда течет большая
река, да и приют окружен топью; подождем, подож-
дем... Он вернется; он должен вернуться!
Шестой слепой. Не помнит ли кто, как мы доб-
рались сюда? Он нам объяснял на ходу.
Первый слепорожденный. Я рассеянно слу-
шал.
Шестой слепой. Не слышал ли кто из вас?
Третий слепорожденный. Впредь надо слу-
шать его.
Шестой слепой. Нет ли среди нас здешнего уро-
женца?
Старший из слепых. Ты знаешь, что мы все
издалека.
Старшая из слепых. Мы прибыли с другой сто-
роны моря.
Первый слепорожденный. Во время переезда
мне казалось, что я умираю.
Второй слепорожденный. И мне тоже; мы
приехали вместе.
144
Третий слепорожденный. Мы все трое одно-
го прихода.
Первый слепорожденный. Говорят, церковь
видна отсюда, — в ясную погоду, на север; она без ко-
локольни.
Третий слепорожденный. Мы случайно при-
стали к берегу.
Старшая из слепых. Я прибыла с другой сторо-
ны.
Второй слепорожденный. А ты откуда?
Старшая из с л е п ы х. Не смею больше думать об
этом. Говорю и почти не вспоминаю... Слишком давно...
Там было холоднее, чем здесь.
Молодая слепая. Я из весьма далекой страны.
Второй слепорожденный. Откуда же ты?
Молодая слепая. Не сумею тебе сказать. Как я
тебе объясню?.. Слишком далеко отсюда; это за моря-
ми. Я из большой страны. Я могла бы объяснить все
только знаками, но наши глаза не видят... Я слишком
долго блуждала... Но я видела солнце, воду и огонь,
горы, лица и странные цветы... Подобных этим цветам
нет на острове; здесь слишком темно и слишком холод-
но... С тех пор, как я перестала видеть, не узнаю боль-
ше их аромата... Но я видела родных и сестер... Я была
слишком молода, чтобы понять, где я... Тогда я играла
на берегу моря... Но как ясно я помню, что была зря-
чей!.. Однажды я видела снег с высоты горы... Я начи-
нала различать тех, кто будет несчастен...
Первый слепорожденный. Что ты хочешь
этим сказать?
Молодая слепая. Я и теперь временами разли-
чаю их по голосу... У меня есть воспоминания, которые
более ясны, когда не думаю о них.
Первый слепорожденный. У меня нет
никаких воспоминаний...
Стая больших перелетных птиц с криком пролетает над деревьями.
Старший из слепых. Еще что-то пронеслось
под небом!
Второй слепорожденный. Зачем ты прибыла
сюда?
Старший из слепых. Кому ты задаешь вопрос?
Второй слепорожденный. Нашей молодой се-
стре.
145
Молодая слепая. Мне говорили, что он может
исцелить меня. Он сказал, что я со временем буду ви-
деть; тогда смогу покинуть остров.
Первый слепорожденный. Мы бы все хотели
покинуть остров!
Второй слепорожденный. Мы останемся
здесь навсегда!
Третий слепорожденный. Он слишком стар;
он не успеет нас исцелить!
Молодая слепая. Мои веки сомкнуты, но я чув-
ствую» что глаза мои живы.
Первый слепорожденный. Мои веки раскры-
ты.
Второй слепорожденный. Я сплю с открыты-
ми глазами.
Третий слепорожденный. Не будем говорить
о наших глазах!
Второй слепорожденный. Ты здесь недавно?
Старший из с л е п ы х. Однажды вечером, во вре-
мя молитвы, я услышал со стороны женщин незнако-
мый голос; по твоему голосу я слышал, что ты очень
молода... Я бы хотел тебя видеть, слышать...
Первый слепорожденный. А я ничего не за-
метил.
Второй слепорожденный. Он никогда нам ни
о чем не говорит.
Шестой слепой. Говорят, ты прекрасна, как
женщина из далеких стран.
Молодая слепая. Я никогда себя не видела.
Старший из слепых. Никто из нас никогда не
видел друг друга. Мы спрашиваем один другого и отве-
чаем; мы живем вместе, всегда вместе проводим время,
но не знаем, кто мы!.. Напрасно мы трогаем друг друга
руками; глаза знают больше, чем руки...
Шестой слепой. Иногда я вижу ваши тени, ког-
да вы на солнце.
Старший из слепых. Мы никогда не видали
дома, где мы живем; напрасно ощупываем стены и
окна; мы не знаем, где живем!..
Старшая из слепых. Говорят, это древний за-
мок, мрачный и неуютный, куда не проникает свет, за
исключением башни, где комната священника.
Первый слепорожденный. Тем, кто не ви-
дит, не нужно света...
146
Шестой слепой. Когда я пасу стадо в окрестно-
стях приюта, овцы вечером возвращаются сами, зави-
дев свет из башни... Они ни разу не заблудились.
Старший из слепых. Годы и годы прошли с
тех пор, как мы вместе, и мы никогда не видали друг
друга! Мы как будто всегда одиноки!.. Нужно видеть
для того, чтобы любить...
Старшая из слепых. Мне снится иногда, что я
вижу...
Старший из слепых. Я вижу лишь тогда, ког-
да сплю...
Первый слепорожденный. Я обыкновенно
вижу сны лишь в полночь.
Второй слепорожденный. О чем можно гре-
зить, когда руки неподвижны?
Порыв ветра потрясает лес. Листья, чернея, сыплются во множестве.
Пятый слепой. Кто коснулся моих рук?
Первый слепорожденный. Что-то падает вок-
руг нас!
Старший из слепых. Что-то падает сверху; я
не знаю, что...
Пятый слепой. Кто коснулся моих рук?.. Я спал;
дайте мне спать!
Старший из слепых. Никто не касался твоих
рук.
Пятый слепой. Кто тронул мои руки? Отвечайте
громче, я плохо слышу...
Старший из слепых. Мы сами не знаем.
Пятый слепой. За нами пришли?
Первый слепорожденный. Бесполезно отве-
чать; он ничего не слышит.
Третий слепорожденный. Нужно сознаться,
глухие весьма несчастны.
Старший из слепых. Я устал сидеть.
Шестой слепой. Я устал быть здесь.
Второй слепорожденный. Мне кажется, мы
так далеки друг от друга. Попробуем сблизиться; ста-
новится холодно...
Третий слепорожденный. Я не смею под-
няться. Лучше оставаться на месте.
Старший из слепых. Неизвестно, что отделяет
нас друг от друга.
147
Шестой слепой. Мне кажется, мои обе руки в
крови; я хотел подняться.
Третий слепорожденный. Я слышу, что ты
наклоняешься ко мне.
Слепая помешанная стонет и сильно трет себе глаза, упорно обращая
лицо в сторону неподвижносидящего священника.
Первый слепорожденный. Я слышу еще дру-
гой звук...
Старший из слепых. Это, кажется, наша бед-
ная сестра трет себе глаза.
Второй слепорожденный. Она только это и
делает; я слышу ее каждую ночь.
Третий слепорожденный. Она помешана; она
ничего не говорит.
Старшая из слепых. Она не говорит с тех пор,
как родила дитя... Кажется, она всегда боится...
Старший из слепых. А вы разве не боитесь?
Первый слепорожденный. Кто?
Старший из слепых. Вы все.
Старшая из слепых. Да, да. Мы чувствуем
страх!
Молодая слепая. Мы чувствуем страх с давних
пор!
Первый слепорожденный. Почему ты это
спросил?
Старший из слепых. Не знаю, почему спро-
сил!.. Есть что-то, чего я не понимаю... Мне кажется, я
слышу, кто-то плачет среди нас!..
Первый слепорожденный. Не нужно боять-
ся; я думаю, это помешанная...
Старший из слепых. Еще есть нечто... Я уве-
рен, что еще есть нечто... Я чувствую страх не только
перед этим...
Старшая из слепых. Она всегда плачет, когда
кормит грудью дитя.
Первый слепорожденный. Она одна так пла-
чет.
Старшая из слепых. Говорят, она видит време-
нами...
Первый слепорожденный. Не слышно, чтоб
другие плакали...
Старший из слепых. Нужно видеть для того,
чтобы плакать...
148
Молодая слепая. Чувствую запах цветов вокруг
нас...
Первый слепорожденный. Я чувствую лишь
запах земли!
Молодая слепая. Есть цветы, есть цветы возле
нас!
Второй слепорожденный. Я чувствую лишь
запах земли!
Старшая из слепых. На меня пахнуло цвета-
ми...
Третий слепорожденный. Я чувствую лишь
запах земли!
Старший из слепых. Они, кажется, правы.
Шестой слепой. Где цветы? Пойду нарву
немного.
Молодая слепая. Направо от тебя; поднимись.
Шестой слепой тихо поднимается и ощупью, наталкиваясь на кусты
и деревья, подвигается к асфоделям, которые ломает и попирает но-
гами.
Молодая слепая. Я слышу, ты ломаешь зеле-
ные стебли. Остановись! Остановись!
Первый слепорожденный. Не заботься о цве-
тах; думай о том, как вернуться.
Шестой слепой. Я не смею идти назад.
Молодая слепая. Не нужно возвращаться!.. По-
дожди... (Встает.) О, как земля холодна! Будет мо-
роз... (Уверенным шагом направляется вперед к стран-
ным и бледным асфоделям, но останавливается перед
опрокинутым деревом и обломками скалы, невдалеке
от цветов.) Они здесь!.. Не могу их достать; они с тво-
ей стороны.
Шестой слепой. Кажется, я их собираю. (Соби-
рает ощупью уцелевшие цветы и предлагает ей; ноч-
ные птицы улетают.)
Молодая слепая. Кажется, я видела некогда эти
цветы... Не помню их названья... Но как они болезнен-
ны, как нежны их стебли! Почти не узнаю их... Думаю,
это цветы мертвых. (Втыкает асфодели в свои воло-
сы).
Старший из слепых. Мне слышен шорох твоих
волос.
Молодая слепая. Это цветы...
149
Старший из слепых. Мы никогда не увидим
тебя.
Молодая слепая. Я сама себя не увижу... Мне
холодно.
В эту минуту в лесу поднимается ветер, и внезапно и сильно раздает-
ся шум прибоя о недалекий берег.
Первый слепорожденный. Гремит!
Второй слепорожденный. Как будто гроза
поднимается.
Старший из слепых. Думаю, это — море.
Третий слепорожденный. Море?.. Разве это
море? Но оно от нас в двух шагах!.. Оно рядом с нами!..
Слышу его вокруг себя!.. Должно быть, это нечто дру-
гое!
Молодая слепая. Я слышу у ног своих шум
волн!
Первый слепорожденный. Мне кажется, это
ветер шумит в мертвых листьях.
Старший из слепых. Я думаю, женщины пра-
вы.
Третий слепорожденный. Вода подступает к
нам!
Первый слепорожденный. Откуда дует ве-
тер?
Второй слепорожденный. Со стороны моря.
Старший из слепых. Ветер всегда дует со сто-
роны моря. Оно окружает нас со всех сторон. Ветру
неоткуда дуть с другой стороны.
Первый слепорожденный. Не будем думать о
море!
Второй слепорожденный. Но необходимо о
нем думать, оно нас поглотит!
Первый слепорожденный. Ты не знаешь, оно
ли это...
Второй слепорожденный. Ты не знаешь, оно
ли это.
Второй слепорожденный. Я ощущаю волны
так близко, как будто окунул в них обе руки! Нам
нельзя долее здесь оставаться! Волны, быть может, вок-
руг нас.
Старший из слепых. Куда же идти?
150
Второй слепорожденный. Куда угодно! Куда
угодно! Лишь бы не слушать шум этих вод! Уйдем! Уй-
дем!
Третий слепорожденный. Кажется, я слышу
еще нечто... Прислушайтесь!
Слышен звук далеких торопливых шагов среди мертвых листьев.
Первый слепорожденный. Кто-то приближа-
ется!
Второй слепорожденный. Идет! Идет! Воз-
вращается!
Третий слепорожденный. Он ступает малень-
кими шагами, как малое дитя...
Второй слепорожденный. Не будем его упре-
кать сегодня.
Старшая из слепых. Не думаю, чтоб это были
шаги человека.
В лес входит большая собака и проходит мимо слепых. Молчание.
Первый слепорожденный. Кто здесь? Кто
ты?.. Сжалься над нами, мы ждем так долго! (Собака
останавливается и кладет передние лапы на колени
слепому.) Ай! Ай! Что ты положил мне на колени? Что
это? Животное?.. Кажется, это собака?.. О! О! это соба-
ка из приюта! Сюда! Сюда!
Прочие слепые. Сюда! Сюда!
Первый слепорожденный. Она пришла нас
выручить! Она прибежала по нашим следам! Она лижет
мне руки, как будто отыскала после многих лет! Она
визжит от радости! Она умрет от радости! Слушайте!
Слушайте!
Прочие слепые. Сюда! Сюда!
Старший из слепых. За ней, может быть, идет
кто-нибудь?..
Первый слепорожденный. Нет, нет, она
одна... Не слышу, чтоб за нею шли... Нам не нужно
другого проводника; лучшего нам не найти. Она прове-
дет нас всюду, куда хотим; она будет нам послушна...
Старшая из слепых. Не решаюсь следовать за
ней.
Молодая слепая. И я тоже.
Первый слепорожденный. Почему? Она ви-
дит лучше нас.
151
Второй слепорожденный. Не нужно слу-
шаться женщин!
Третий слепорожденный. Мне кажется, что-
то изменилось на небе; мне стало легче дышать: воздух
очистился...
Старшая из слепых. Ветер с моря гуляет вок-
руг нас.
Шестая слепая. Мне кажется, светлеет; как буд-
то солнце восходит...
Старшая из слепых. Кажется, стало холод-
нее...
Первый слепорожденный. Мы найдем доро-
гу. Она меня тянет!.. Она меня тянет! Она опьянела от
радости!.. Я не в силах удержать ее!.. За мной! За мной!
Мы вернемся домой!.. (Поднимается, влекомый соба-
кой, которая подводит его к неподвижному священни-
ку и останавливается.)
Прочие слепые. Где ты? Где ты? Куда идешь?
Берегись!
Первый слепорожденный. Подождите! По-
дождите! Не следуйте пока за мной; я вернусь. Она
встала... Что тут?.. Ай! Ай! Я притронулся к чему-то
весьма холодному!
Второй слепорожденный. Что говоришь?..
Почти не слышно твоего голоса.
Первый слепорожденный. Я чего-то коснул-
ся!.. Кажется, я коснулся человеческого лица.
Третий слепорожденный. Что ты гово-
ришь?.. Тебя нельзя понять. Что с тобой?.. Где ты?
Разве ты далеко от нас?
Первый слепорожденный. О! О! О!.. Я еще не
знаю, что это такое... Среди нас мертвец!
Прочие слепые. Мертвец среди нас! Где ты? Где
ты?
Первый слепорожденный. Среди нас мерт-
вец, говорю вам! О! О! Я коснулся мертвого лица!.. Вы
сидите рядом с мертвецом! Один из нас внезапно умер!
Говорите же все, чтоб я знал, кто жив! Где вы?.. Отве-
чайте все вместе!
Слепые отвечают друг за другом, за исключением помешанной и глу-
хого; три старухи перестают молиться.
152
Первый слепорожденный. Не различаю
больше вашего голоса!.. Вы говорите все одинаково!..
У всех дрожит голос.
Третий слепорожденный. Двое не отозва-
лись... где они? (Трогает палкой пятого слепого).
Пятый слепой. О! О! Я спал; дайте мне спать!
Шестой слепой. Это не он... Не помешанная ли?
Старшая из слепых. Она сидит рядом со мной;
я слышу, что она жива.
Первый слепорожденный. Думаю... Думаю,
что это священник!.. Он стоит! Сюда! Сюда! Сюда!
Второй слепорожденный. Он стоит.
Третий слепорожденный. Значит, он не умер!
Старший из слепых. Где он?
Шестой слепой. Пойдем!..
Все, кроме помешанной и пятого слепого, встают и ощупью направ-
ляются в сторону мертвеца.
Второй слепорожденный. Здесь он?.. Это он?
Третий слепорожденный. Да! Да! Узнаю его!
Первый слепорожденный. Боже! Боже! Что
будет с нами!
Старшая из слепых. Батюшка! Батюшка!
Это вы? Батюшка, что случилось?.. Что с вами?.. Отве-
чайте!.. Мы все вокруг вас! О! О! О!
Старший из слепых. Принесите воды; он, мо-
жет быть, жив еще...
Второй слепорожденный. Попытаемся... Он,
может быть, отведет нас в приют.
Третий слепорожденный. Это бесполезно: я
не слышу его сердца... Он холодный...
Первый слепорожденный. Он умер, ничего
не сказав.
Третий слепорожденный. Он должен был нас
предупредить.
Второй слепорожденный. О! как он был
стар!.. Я впервые касаюсь его лица...
Третий слепорожденный (ощупывает труп).
Он выше ростом, чем мы...
Второй слепорожденный. Глаза его широко
раскрыты, он умер, сложив руки...
Первый слепорожденный. Он умер так, без
причины.
153
Второй слепорожденный. Он не стоит. Он си-
дит на камне...
Старшая из слепых. Боже! Боже! Я всего этого
не знала!.. Всего этого!.. Он заболел, вероятно, так дав-
но... Сколько он должен был выстрадать сегодня!.. Он
не жаловался... Он жаловался только, пожимая наши
руки... Не всегда понимаешь... Не понимаешь никогда!..
Будем молиться вокруг него; опуститесь на колени.
Женщины со стоном становятся на колени.
Первый слепорожденный. Я боюсь стать на
колени...
Второй слепорожденный. Не знаешь, на что
тут встать...
Третий слепорожденный. Разве он был бо-
лен?.. Он нам не говорил...
Второй слепорожденный. Я слышал, как,
уходя, он что-то говорил шепотом... Думаю, он говорил
с нашей молодой сестрой; что сказал он?
Первый слепорожденный. Она не хочет отве-
тить.
Второй слепорожденный. Ты не хочешь от-
ветить нам?.. Где ты?.. Говори!
Старшая из слепых. Вы причиняли ему слиш-
ком много страданий; вы довели его до смерти... Вы не
хотели идти вперед. Вы садились на камни у дороги,
чтобы есть; весь день роптали... Я слышала, как он
вздыхал... Он упал духом...
Первый слепорожденный. Разве он был бо-
лен? Знали ли вы это?
Старший из слепых. Мы ничего не знали... Мы
его никогда не видели... Как же мы могли узнать, что
происходит пред нашими жалкими мертвыми глаза-
ми?.. Он не жаловался... Теперь поздно... Я три раза ви-
дел смерть... Но не такую!.. Теперь наша очередь...
Первый слепорожденный. Не я ему причи-
нял страдания. Я ничего не говорил.
Второй слепорожденный. Я тоже; мы шли за
ним, не говоря ни слова.
Третий слепорожденный. Он умер, отправ-
ляясь за водой для помешанной...
Первый слепорожденный. Что мы теперь
предпримем? Куда пойдем?
Третий слепорожденный. Где собака?
154
Первый слепорожденный. Здесь, она не от-
ходит от трупа.
Третий слепорожденный. Оттащите ее! Уве-
дите! Уведите ее!
Первый слепорожденный. Она не хочет оста-
вить труп.
Второй слепорожденный. Мы не можем оста-
ваться рядом с трупом!.. Мы не можем умереть здесь, в
темноте!
Третий слепорожденный. Останемся вместе;
не будем удаляться друг от друга; будем держаться за
руки; сядем все на этот камень... Где остальные?.. Иди-
те сюда! Идите!
Старший из слепых. Где ты?
Третий слепорожденный. Здесь; я здесь. Все
ли мы здесь?.. Ближе ко мне... Где твои руки?.. Стано-
вится все холоднее.
Молодая слепая. О, как холодны твои руки!
Третий слепорожденный. Что ты делаешь?
Молодая слепая. Я положила руки на глаза;
мне казалось, что я сейчас прозрею...
Первый слепорожденный. Кто-то плачет.
Старшая из слепых. Это рыдает помешанная.
Первый слепорожденный. Однако она не
знает всей правды.
Старший из слепых. Мне кажется, мы здесь
умрем...
Старшая из слепых. Может быть, кто-нибудь
придет...
Старший из слепых. Кто теперь придет?..
Старшая из слепых. Не знаю.
Первый слепорожденный. Думаю, что мона-
хини придут из приюта...
Старшая из слепых. Они по вечерам не выхо-
дят.
Молодая слепая. Они никогда не выходят.
Второй слепорожденный. Я думаю, что нас
увидят люди с большого маяка...
Старшая из слепых. Они не сходят со своей
башни.
Третий слепорожденный. Мне холодно.
Старший из слепых. Прислушайтесь к шороху
мертвых листьев; кажется, начинает морозить.
Молодая слепая. О, как земля тверда!
155
Третий слепорожденный. Я слышу слева
шум, которого не понимаю...
Старший из слепых. Это море стонет среди
скал.
Третий слепорожденный. Мне казалось, что
стонут женщины.
Старшая из слепых. Слышу, как льдины раз-
биваются под водой.
Первый слепорожденный. Кто так стучит зу-
бами? Из-за него мы все дрожим на этом камне.
Второй слепорожденный. Я не могу даже
двинуть рукой...
Старший из слепых. Я слышу еще шум, кото-
рого не понимаю...
Первый слепорожденный. Кто из вас так
стучит зубами? Камень содрогается из-за его дрожи.
Старший из слепых. Думаю, что это женщина.
Старшая из слепых. Кажется, помешанная
дрожит больше всех.
Третий слепорожденный. Не слышно ее ре-
бенка.
Старшая из слепых. Он, кажется, еще сосет
грудь.
Старший из слепых. Он один мог бы увидеть,
где мы!
Первый слепорожденный. Слышу ветер с се-
вера.
Шестой слепой. Кажется, звезды скрылись;
скоро начнет падать снег.
Третий слепорожденный. Если кто-нибудь
из нас заснет, нужно его разбудить.
Старший из слепых. Но меня клонит ко сну.
Порыв вихря начинает крутить мертвые листья.
Молодая слепая. Слышите ли шелест листьев?..
Мне кажется, кто-то к нам подходит!
Второй слепорожденный. Это — ветер; слу-
шайте!
Третий слепорожденный. Никто больше не
придет!
Старший из слепых. Великие холода прибли-
жаются...
Молодая слепая. Слышу, вдали шаги!
156
Первый слепорожденный. Я слышу только
шорох мертвых листьев!
Молодая слепая. Слышу шаги очень далеко от
нас!
Второй слепорожденный. Я слышу тоЛько
северный ветер.
Молодая слепая. Говорю вам, кто-то приближа-
ется к нам!
Старшая из слепых. Слышу звук очень легких
шагов!
Старший из слепых. Женщины, кажется,
правы!
Снег начинает падать крупными хлопьями.
Первый слепорожденный. О! О! Намой руки
упало что-то страшно холодное...
Шестой слепой. Это пошел снег!
Первый слепорожденный. Прижмемся друг
к другу!
Молодая слепая. Постарайтесь услышать звук
шагов!
Старшая из с л е п ы х. Ради Бога! Помолчите ми-
нуту!
Молодая слепая. Приближаются! Приближают-
ся! Слушайте!
Дитя помешанной начинает внезапно кричать в темноте.
Старший из слепых. Ребенок плачет!
Молодая слепая. Он видит! Он видит! Должно
быть, он что-то увидел, если плачет! (Она берет дитя
на руки и устремляется туда, откуда слышны шаги;
остальные женщины боязливо следуют за нею и окру-
жают ее.) Иду навстречу!
Старший из слепых. Берегитесь!
Молодая слепая. О! Как он плачет!.. Что с то-
бой?.. Не плачь!.. Не бойся; нечего бояться, мы здесь,
мы около тебя... Что ты видишь?.. Не бойся ничего...
Не плачь!.. Что ты видишь?.. Скажи, что ты видишь?
Старшая из слепых. Звук шагов приближается
отсюда; слушайте! Слушайте!
Старший из слепых. Слышу шорох платья о
мертвые листья.
Шестой слепой. Это женщина?
Старший из слепых. Разве это звук шагов?
157
Первый слепорожденный. Может быть, это
море коснулось мертвых листьев?
Молодая слепая. Нет! Нет! Это шаги! Это шаги!
Старшая из слепых. Скоро узнаем; слушайте
мертвые листья!
Молодая слепая. Слышу шаги, слышу почти
рядом с нами! Слушайте! Слушайте!.. Что ты видишь?
Что ты видишь?
Старшая из слепых. В какую сторону он смот-
рит?
Молодая слепая. Туда, откуда слышны шаги!..
Смотрите! Смотрите! Когда я его поверну, он оборачива-
ется, чтобы глядеть... Он видит! Он видит! Он видит!..
Он видит, вероятно, нечто странное!..
Старшая из слепых (выходит вперед). Поды-
ми его над нами, чтобы он мог видеть.
Молодая слепая. Отойдите! Отойдите! (Она под-
нимает дитя над группой слепых.) Шаги смолкли
здесь, рядом с нами!
Старшая из слепых. Они здесь! Они среди
нас!..
Молодая слепая. Кто ты?
Молчание.
Старшая из слепых. Сжалься над нами!
Молчание. Дитя плачет все громче и отчаяннее.
1890
Семь тфпщеа
* ■»■■
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Старый король.
Старая королева.
Принц.
Семь принцесс.
Вестник.
Хор матросов.
Просторная мраморная зала, украшенная фарфоровыми вазами с
цветами лавра, лаванды и лилий. Белая мраморная лестница из семи
ступеней делит в длину всю залу. Семь принцесс в белых одеждах с
обнаженными руками уснули на ступенях, покрытых подушками из
бледного шелка. Серебряная лампа освещает их сон. В глубине залы
дверь с крепкими засовами. Направо и налево от двери большие
окна, переплет которых спускается до пола. За этими окнами терра-
са. Солнце на закате: через стекла видна темная болотистая равнина
с прудами и лесами, дубовыми и сосновыми. Перпендикулярно к од-
ному из окон, между огромными ивами, виден темный прямой ка-
нал, на горизонте которого можно различить большой военный ко-
рабль.
Старый король, старая королеваи вестник приближают-
ся к террасе и следят за приближением военного корабля.
Королева. Он плывет на всех парусах...
Король. В тумане я его неясно вижу...
Королева. Они гребут... все гребут... Они, кажет-
ся,, подойдут к самым окнам замка... У него как будто
тысяча ног... Паруса касаются ветвей ив...
Король. Он как будто шире самого канала-
Королева. Они останавливаются...
Король. Не понимаю, как они там повернут...
Королева. Они останавливаются... они останавли-
ваются... Они бросают якорь... Они причаливают к
ивам... Кажется, выходит принц...
Король. Посмотрите на лебедей... Они плывут к
нему навстречу... Они хотят разглядеть, что это такое...
Королева. Разве они все еще спят?
Подходят и смотрят через окно в зал.
Король. Разбудим их... Я уже давно вам говорю:
надо их разбудить...
Королева. Подождем, пока он придет сюда... Те-
перь слишком поздно... Он здесь, он здесь!.. Боже мой!
б Жуазель
161
что нам делать!.. Я не смею! Я не смею!.. Они слишком
больны...
Король. Хотите, я открою дверь...
Королева. Нет! Нет! Подождите! Подождем^!.. О,
как они спят, как они спят все время!.. Они не знают,
что он возвращается... Они не знают, что он здесь...
Я не смею будить их... Доктор запретил; не нужно бу-
дить их... не будем пока будить их... О! О! Я слышу на
мосту звук шагов...
Король. Он тут! Он тут... Он у подножья террасы!..
Отходят от окна.
Королева. Где он? где он?.. Это он?.. Я уж не уз-
наю его!.. Нет, нет... все-таки узнала! О! Какой он боль-
шой! Какой большой! Он у подножия лестницы!.. Мар-
целл! Марцелл! Это вы? Это вы?.. Подымитесь! Поды-
митесь! Мы ведь так стары... Мы уже не можем
спускаться с террасы! Поднимайтесь! поднимайтесь! по-
днимайтесь!
Король. Берегитесь, как бы не упасть... Ступени
очень старые... Они все шатаются. Берегитесь!..
Королева. Поднимайтесь! поднимайтесь! под-
нимайтесь!
Принц поднимается на террасу и бросается в объятия короля и
королевы.
Принц. Бедная моя бабушка! Бедный дедушка!
(Обнимаются).
Королева. О! Как вы прекрасны!.. Как вы вырос-
ли, дитя мое!.. Какой вы большой, мой маленький
Марцелл! Я вас не совсем хорошо вижу; глаза мои пол-
ны слез...
Принц. О, бедная моя бабушка, как поседели ваши
волосы!.. О, мой бедный дедушка, как поседела ваша
борода!..
Король. Мы жалкие старички; наша очередь при-
ходит...
Принц. Дедушка, дедушка, почему вы нагибае-
тесь?
Король. Я всегда хожу, согнувшись...
Королева. Мы уже так давно ждем вас!
Принц. Бедная бабушка, как вы дрожите...
Королева. Я всегда так дрожу, дитя мое...
162
Принц. Бедный дедушка! Бедная бабушка! Я вас
почти не узнаю...
Король. И я, и я тоже. Я уже не совсем ясно
вижу...
Королева. Где вы были так долго, мое дитя?.. О!
Какой вы большой!.. Вы больше нас!.. Вы больше нас!..
Ну вот, ну вот, я плачу, как будто вы умерли!
Принц. Почему вы меня принимаете со слезами на
глазах?
Королева. Нет, нет, это не слезы, дитя мое... Это
не то, что слезы... Ничего не произошло... ничего не
произошло...
Принц. Где же семеро моих двоюродных сестер?
Королева. Здесь, здесь! Тише, тише! Не надо о
них говорить слишком громко; они еще спят; не надо
говорить о тех, кто спит...
Принц. Они спят?.. Разве все семеро еще живы?..
Королева. Да, да, да; тише, тише, тише... Они
здесь спят; они всегда спят...
Принц. Они всегда спят?.. Что? что? что?.. Раз-
ве?.. Все семеро!., все семеро!..
Королева. О! О! О! Что вы подумали!.. Что вы ос-
мелились подумать, Марцелл, Марцелл! Берегитесь!..
Они здесь; пойдите посмотрите в окно... пойдите по-
смотрите... Скорее! скорее! Идите скорее! Пора их уви-
деть...
Подходят к окнам и смотрят в залу. Долгое молчание.
Принц. Это и есть мои семеро двоюродных сес-
тер?.. Я с трудом могу что-либо различить...
Королева. Да, да; они здесь все семеро на ступе-
нях... видите вы их? видите вы их?
Принц. Я вижу только белые тени...
Королева. Это семеро ваших двоюродных сестер!..
Разве вы не видите их в зеркале?..
Принц. Это семеро моих двоюродных сестер?
Королева. Посмотрите же в зеркало там, в глуби-
не залы... вы увидите их, вы увидите их... Идите сюда...
идите сюда... быть может, вы лучше увидите...
Принц. Я вижу! я вижу! я вижу! я всех вижу!
Одна, две, три (минуту медлит), четыре, пять, шесть,
семь... Я почти не узнаю их... Я их совсем не узнаю... О!
Какие они все семь белые!... О! Какие они все семеро
163
прекрасные... О! Какие они все семеро бледные!.. Но все
же почему они спят?
Королева. Они всегда спят... Они спят здесь с се-
годняшнего полудня... Они так больны!.. Их нельзя бу-
дить... Они не знали, что вы должны были приехать.
Мы не осмеливались будить их... Надо ждать... Надо,
чтобы они проснулись сами... Они несчастливы, и это
не наша вина... Мы слишком стары, слишком стары; да
и все вообще слишком стары для них... Становишься
старым, не подозревая этого.
П р и н ц. О! Как они прекрасны! Как они прекрасны!
Королева. С тех пор, как они здесь, они почти и
не жили; они здесь с того времени, как умерли их ро-
дители... В этом замке слишком холодно... Они из теп-
лых стран... Они всегда ищут солнца; но здесь его по-
чти совсем не бывает... Оно показалось было сегодня ут-
ром над каналом; но деревья слишком велики;
слишком много от них тени; ничего нет, кроме тени...
Слишком много здесь тумана, и небо никогда не бывает
светлым... О! Как вы смотрите!.. Видите вы что-нибудь
особенное?
Принц. О! Как они бледны, все семеро!
Королева. Они еще ничего не ели... Они не могли
больше оставаться в саду; их влекло на лужыйку...
У них лихорадка... Они вернулись сегодня в полдень,
держась за руки... Они так слабы, что почти не могут
ходить одни... Все семеро дрожали от лихорадки... И
никто не знает, что с ними... Они каждый день спят
здесь...
Принц. Какие они странные... О! О! Какие они
странные!.. Я не смею глядеть на них... Их спальня
здесь?
Королева. Нет, нет; это не их спальня... Вы ведь
видите: здесь нет постелей... их семь маленьких крова-
тей стоят выше, в башне... Они лежат здесь в ожидании
ночи...
Принц. Я начинаю различать их...
Королева. Подойдите, подойдите, но не касайтесь
окон... Вам будет виднее, когда зайдет солнце: слишком
еще светло на дворе. Вы сейчас сможете лучше разли-
чить их. Станьте у самого окна; но не производите
шума...
Принц. О! Как в зале светло...
Королева. Когда наступит ночь, станет еще свет-
лее... Она сейчас наступит.
Король. Что сейчас наступит?
164
Королева. Мы говорим о ночи... Вы что-нибудь
видите?
Принц. Большая хрустальная ваза стоит на тре-
ножнике...
Королева. Это ничего; это вода; онц испытывают
сильную жажду, когда просыпаются!..
Принц. Но зачем горит лампа?
Королева. Они ее всегда зажигают. Они знали,
что будут долго спать. Они зажгли ее в полдень, чтобы
не проснуться среди темноты. Они боятся темноты...
Принц. Они так выросли! они такие большие!
Королева. Они еще растут... Они становятся
слишком большими... Должно быть, именно это и дела-
ет их больными... Узнаете вы их?
Принц. Я бы, может быть, смог узнать их при яр-
ком свете...
Королева. Вы так часто играли с ними, когда они
были маленькие... Вглядитесь хорошенько...
Принц. Похоже я различаю их маленькие обна-
женные ноги...
Король (глядя через другое окно). Я не особенно
ясно вижу сегодня...
Принц. Они слишком далеки от нас...
Королева. Что-то затемняет зеркала сегодня; я
неясно вижу, что именно...
Принц. На стеклах пар... Я попробую вытереть
их...
Королева. Нет! нет! не касайтесь окна! Они сразу
проснутся!.. Это изнутри; это с другой стороны; это от
жары в зале...
Принц. Шестерых из них я различаю ясно; но есть
одна, посередине...
Король. Они все похожи друг на дружку; я разли-
чаю их только по ожерельям...
Принц. Есть там одна, которую я не могу рассмот-
реть...
Королева. И какую же вы предпочитаете?
Принц. Ту, которую не могу рассмотреть...
Королева. Какую? Я немного туга на ухо...
Принц. Ту, которую неясно видно...
Король. Какую же это из них не видно? Я почти
ни одной не вижу.
Принц. Ту, которая посередине...
Королева. Я отлично знала, что только ее вы и
увидите!..
Принц. Кто это?
165
Королева. Вы отлично знаете, кто это: мне нечего
говорить вам...
Принц. Это Урсула?
Королева. Ну да, ну да, ну да! Вы отлично види-
те, что это Урсула! это Урсула! это Урсула, которая
ждет вас уже семь лет каждую ночь! каждую ночь!
каждый день! каждый день! Узнаете вы ее?
Принц. Я неясно вижу ее; на нее падает какая-то
тень...
Королева. Да; на ней какая-то тень; не знаю, что
это...
Принц. Мне кажется, что это тень от колонны...
Я сейчас увижу яснее, когда солнце совсем сядет...
Королева. Нет, нет, это тень не от колонны...
Принц. Увидим, перемещается ли тень...
Король. Я вижу, что это; это тень от лампы.
Королева. Она лежит не так, как другие — ина-
че...
Король. Она глубже спит, вот и все...
Принц. Она спит, как малое дитя...
Король. Подойдите вот к этому окну: отсюда, мо-
жет быть, вам будет лучше видно...
Принц (идя к окну). Я все не вижу ее. Именно
лица не могу различить...
Королева. Подойдите к этому окну; быть может,
отсюда вы увидите лучше...
Принц (идя к другому окну). И отсюда не вижу...
Ужасно трудно увидеть ее... Она как будто прячется...
Королева. Лицо почти недоступно взору...
Принц. Я различаю ясно тело; но не вижу лица...
Мне кажется, что оно обращено к небу...
Королева. Но вы смотрите только на одну!..
Принц (все смотрит). Она выше остальных.
Королева. Не глядите же постоянно на ту, кото-
рой не видно... Там еще шесть других...
Принц. Я и на них смотрю... О! как ясно их вид-
но!..
Королева. Узнаете вы их?.. Вот Женевьева, Еле-
на, Кристабелла... а с другой стороны вот Мадлена,
Клара и Кларибелла с изумрудами... Посмотрите-ка,
все семеро держатся, кажется, за руки... Они заснули,
взяв друг дружку за руки... О! о! маленькие сестрицы!...
они как будто боятся потерять друг дружку во сне...
Боже мой! Боже мой! хотела бы я, чтобы они просну-
лись!..
166
Принц. Да, да; разбудите их... хотите, я разбужу
их?..
Королева. Нет, нет; еще не время... Перестанем
на них смотреть; им приснятся дурные сны. Я не хочу
больше глядеть на них... Я бы разбила стекла!.. Не бу-
дем больше смотреть на них, нам станет страшно!..
Идемте, идемте в глубь террасы; будем говорить о дру-
гом; нам столько надо сказать друг другу... Идемте; они
испугались бы, если бы обернулись, они испугались
бы, если бы увидели нас у всех окон... (Старому коро-
лю). Вы тоже, вы тоже; ступайте, не прижимайте так
вашу седую бороду к стеклу... вы не знаете, как ваш
вид может испугать!.. Ради Бога, не стойте оба у окон!..
Идите же! Идите же, говорю вам!.. Вы не знаете, что
может случиться... Идите сюда, идите сюда! Отверни-
тесь, отвернитесь! Смотрите в другую сторону!.. Взгля-
ните хоть на минуту в другую сторону!.. Они больны,
они больны!., удалимся... Пусть они спят спокойно...
Принц (оборачиваясь). Что случилось?.. Что же
случилось?.. О! как на дворе темно!., где вы? Я вас не
вижу...
Король. Подождите минуту; в глазах у вас еще
свет залы... Я тоже не вижу... идемте. Мы здесь... (По-
кидают окна.)
Принц. О! как темно на полях!.. Где мы?
Король Солнце зашло...
Королева. Марцелл! Почему вы не приехали
раньше, Марцелл?
Принц. Вестник должен был объяснить вам; я
только и мечтал о возвращении.
Королева. Они ждут вас столько лет! Они были
всегда в этой мраморной зале, они день и ночь смотре-
ли на канал... В солнечные дни они переправлялись на
другой берег... Там есть холм, с которого видно далеко;
моря не видать, но видны скалы...
Принц. Что это за свет под деревьями?
Король. Это канал, по которому вы приплыли; на
воде всегда свет...
Принц. О, какая темная ночь!.. Я не знаю, где я; я
здесь как чужой...
Король. Небо покрылось внезапно тучами...
Принц. Среди ив поднялся ветер...
Король. Ветер шумит в ивах день и ночь... мы не-
далеко от моря... Послушайте: уже идет дождь...
Принц. Как будто рядом с замком кто-то плачет...
167
Король. Это дождь падает на воду, очень мелкий
дождь...
Королева. Как будто плачут на небе...
Принц. О! как мертвенно недвижимы воды кана-
ла...
Королева. Они всегда таковы... они тоже древ-
ние...
Принц. Лебеди спрятались под мостом...
Король. Вот крестьяне, загоняющие стада...
Принц. Они кажутся мне очень старыми и очень
бедными...
Король. Они очень бедны; я правлю над чрезвы-
чайно бедными подданными... Становится холодно...
Принц. Что там по другую сторону воды?
Король. Вот там?.. Это были цветы: их убил хо-
лод...
Из глубины полей доносится монотонное, весьма далекое пение; мож-
но различить только припев, повторяемый хором, после равномер-
ных промежутков.
Отдаленные голоса. Океан!.. Океан!..
Король. Что это?
Принц. Это матросы; и думаю, что они поворачи-
вают корабль; они готовятся отплыть...
Отдаленные голоса. Мы больше не вернемся!
Мы больше не вернемся!
Королева. На нем подняты уже все паруса...
Принц. В эту ночь они уезжают...
Отдаленные голоса. Океан! Океан!
Король. Правда ли, что они не вернутся?
Принц. Не знаю; быть может, то будут уже дру-
гие...
Отдаленные голоса. Мы больше не вернемся!
Мы больше не вернемся!
Королева. Вы не радостны, дитя мое...
Принц. Я?.. Почему бы мне не быть радостным?..
Я приехал, чтобы увидать ее, и я ее видел... Я могу еще
ближе посмотреть на нее, если хочу... Я могу сесть ря-
дом с нею, если захочу... Разве я не могу открыть дверь
и взять ее за руку? Я могу поцеловать ее, когда захочу;
мне стоит только ее разбудить. Почему бы мне не быть
радостным?
Королева. А между тем вид у вас не радостный!..
Мне теперь почти семьдесят пять лет... и я вас всегда
ждала!.. Это не вы! не вы! опять не вы!
Отворачивается и рыдает.
168
Король. Что случилось? Что же случилось? Поче-
му вы вдруг плачете?
Королева. Это ничего! ничего, — это не я плачу...
не обращайте внимания; часто плачешь без всякой при-
чины, — я сегодня так стара... Вот и прошло...
Принц. Я постараюсь выглядеть веселее...
Королева. Идемте, идемте; быть может, они ле-
жат там с открытыми глазами... дайте мне руку; подве-
дите меня к окнам; пойдемте смотреть в окна...
Отдаленные голоса. Океан! Океан!
Все возвращаются, чтобы глядеть в окна.
П р и н ц. Я еще не вижу... Там слишком светло...
Королева. В зале что-то изменилось...
Король. Я ровно ничего не вижу.
Принц. Там теперь светлее, чем прежде...
Королева. Тут уже все иначе, что-то в зале изме-
нилось...
Принц. Глаза мои еще не привыкли к свету...
Королева. Они переменили положение!
Принц. Да, да; мне кажется, что они сделали лег-
кое движенье...
Королева. О! о! Кристабелла и Кларибелла... По-
смотрите, посмотрите!.. Они держали за руку Урсулу...
Они больше не держат свою сестру за руки... Они отпус-
тили ее руки... Они повернулись в другую сторону...
Принц. Они были близки к пробуждению!
Королева. Мы пришли слишком поздно! Мы при-
шли слишком поздно!
Король. Я вижу ясно только лилии перед окна-
ми — они закрылись...
Принц. Они знают, что теперь вечер...
Король. А между тем там свет...
Принц. Одну руку она странно держит...
Королева. Кто?
Принц. Урсула...
Королева. Что с ее рукой?.. Я за минуту перед
этим не заметила ее.
Принц. Потому что ее скрывали другие...
Король. Не знаю, что вы хотите сказать; мое зре-
ние не достигает до зеркал.
Королева. Ей будет больно!.. Ей будет больно!..
Она не может так спать; это неестественно... Я хотела
бы, чтобы она опустила немного руку... Боже мой,
Боже мой! сделайте, чтобы она опустила немного свою
руку!.. Ее руке будет больно!..
169
Принц. Я не вижу ничего, на что она могла бы
опереться.
Королева. Я не хочу, чтобы она спала таким обра-
зом. Я никогда не видела, чтобы так спали... Это нехо-
роший знак... Это нехороший знак!.. Она не сможет
двинуть рукой...
Король. Нечего так беспокоиться...
Принц. Другие спят более естественно.
Королева. Как у них закрыты глаза! Как у них
закрыты глаза!.. О! о! сестрицы!.. Что нам делать?.. Что
же нам делать?..
Король. Не разговаривайте так близко от окон...
Королева. Я не так близко от них, как вы думае-
те...
Король. Ваш рот касается стекла...
Принц. Я вижу еще нечто, чего нельзя вполне ра-
зобрать...
Королева. Я тоже» я тоже! Есть нечто... я начи-
наю видеть... Это простирается до двери...
Принц. Есть что-то на плитах... Это не тень... Это
не может быть тенью... Не могу объяснить себе, что
это... Возможно, что это ее волосы...
Королева. Но почему она не связала в узел свои
волосы?.. Все другие связали свои волосы... Посмотри-
те...
Принц. Говорю вам, это ее волосы!.. Они шевелят-
ся... О! ее волосы прекрасны!.. У нее волосы не как у
больной...
Королева. Она их совсем иначе убирает перед
сном... Она как будто намеревалась выйти...
Принц. Она вам ничего не сказала?...
Королева. Она сказала в полдень, закрывая
дверь: «Главное, не будите нас». Потом я поцеловала
ее, чтобы не видеть, что она грустна...
Принц. Им будет холодно; их маленькие, почти
оголенные ноги касаются плит!
Королева. Да, да; им будет холодно!.. О! не гляди-
те так пристально! (Королю). И вы тоже!.. Не глядите
каждую секунду! Вы не сводите с них глаз!.. Давайте не
будем на них смотреть!.. Они так несчастны! Они так
несчастны...
Король. А что случилось?.. Неужели только вам
можно смотреть?.. Что с вами сегодня?.. Вы неблагора-
зумны... Я вас больше не понимаю... Надо, чтобы все
смотрели в другую сторону; надо, чтобы все закрывали
170
глаза! Но происходящее, я думаю, касается столько же
и нас...
Королева. Я отлично знаю, что это и вас касает-
ся... Не говорите так, ради Бога!.. О! о!., не смотрите на
меня! Не смотрите на меня в эту минуту!.. Боже мой!
Боже мой! как они безмолвны...
Король. Они сегодня уже не проснутся; и нам бы
лучше пойти спать...
Королева. Подождем еще; подождем еще!.. Мы
увидим, может быть, что это значит.
Король. Мы не можем вечно глядеть через стекла;
надо что-нибудь сделать...
Принц. Быть может, мы сможем их разбудить от-
сюда...
Король. Я только постучусь в дверь.
Королева. Нет, нет! ни за что! ни за что!.. О! нет,
не вы! не вы! Вы будете стучать слишком громко...
Тише! О, тише! Они всего боятся... Я сама постучусь в
окно, если надо... Надо, чтобы они видели, кто стучит...
Подождите, подождите...
Очень тихо стучит в окно.
Принц. Они не просыпаются...
Король. Я ровно ничего не вижу...
Королева. Я постучусь немного сильнее.. (Сту-
чит еще.) Они еще не двигаются... (Королева стучит
еще раз в окно.) Зала как будто наполнена ватой... Вы
уверены, что это сон? Быть может, они в обмороке...
Я не вижу, как они дышат... (Королева стучит еще в
другое окно.) Постучитесь немного сильнее... стучите в
другие стекла! О! о! эти маленькие стекла так толсты!
(Королева и принц тревожно стучат обеими руками.)
Как они безмолвны! Как они безмолвны!.. Это беско-
нечный сон больных... Это сон лихорадки, которая не
хочет уйти... Я хочу видеть их вблизи... Я хочу видеть
их вблизи!.. Они не слышат шума, который мы произ-
водим... Этот сон неестественный... Это неблаготворный
сон... Не смею стучать сильнее...
Принц (прислушиваясь). Я не слышу ни малейше-
го звука...
Долгое молчание.
Королева (прильнув лицом к стеклам, внезапно
заливаясь слезами). О, как они спят. Как они спят!..
Боже мой! Боже мой! Освободите их! Освободите их!
Как тяжело спят их сердечки!.. Они так страшно
171
спят!.. О! о! Как боишься всего, когда спишь!.. Мне все-
гда страшно в их спальне! Я не вижу их маленькие
души... Они меня пугают! Они меня пугают!.. Теперь,
наконец, я их вижу!.. Как они спят, милые сестрицы!
О! как они спят, как они спят!.. Я думаю, что они будут
вечно спать!.. Боже мой, Боже мой, мне жаль их!.. Они
не радостны! Они не радостны!.. Только теперь я все
вижу!.. Семь маленьких душ — одни всю ночь! Семь
маленьких беззащитных душ!.. Семь маленьких душ
без друзей!.. Они лежат с широко раскрытыми ротика-
ми... Семь маленьких ртов раскрыты!.. О! я уверена,
что они хотят пить!.. Нет, я уверена, что они страшно
хотят пить!.. А все эти закрытые глаза!.. О! как они все
семь одиноки! Все семь, все семь!.. И как они спят! Как
они спят!.. Как они спят, эти маленькие королевы!..
Я уверена, что они не спят!.. Но какой сон! Какой дол-
гий сон!.. Разбудите же бедные сердца! Разбудите же
бедных сестер! Всех семерых! Всех семерых!.. Я не могу
больше видеть их в таком положении! Боже мой! Боже
мой! Мне жалко их! Мне жалко их! Я не смею разбу-
дить их!.. О! Свет так слаб!., так слаб!., так слаб!.. И я
больше не смею будить их!..
Безумно рыдает, прислонившись к окну.
Король. Что с вами?.. Что же с вами?.. Идемте,
идемте, не глядите больше; лучше не видеть их... Идем-
те, идемте, идемте.
Хочет увлечь ее.
Принц. Бабушка! Бабушка!.. Что вы видели? Что
вы видели?.. Я ничего не видел... Ничего нет, ничего
нет...
Король (принцу). Это ничего, это ничего, не обра-
щайте внимания; это старость, это вечер... Она не-
рвная... Женщины ощущают потребность в слезах. Она
часто плачет по ночам. (Королеве). Идемте, идемте,
идемте сюда... Вы упадете!.. Будьте осторожны... Обло-
котитесь на меня... Не плачьте; не плачьте же, идемте...
(Нежно целует ее.) Нет ничего; они спят... Мы тоже
спим... Мы все так спим... Разве вы никогда не видели,
как спят?
Королева. Никогда! Никогда так, как сегодня!..
Откройте дверь! Откройте дверь!.. Их недостаточно лю-
бят!.. Их не умеют любить!.. Откройте дверь! Откройте
дверь!..
172
Король. Да, да, мы откроем дверь... Успокойтесь,
успокойтесь, — не думайте больше об этом; мы ее от-
кроем, мы ее откроем. Я ведь тоже хочу открыть. Гово-
рил я вам сейчас, что надо ее открыть, и вы же не хоте-
ли... Полно, полно, не плачьте... Надо быть благоразум-
ной... Я тоже стар, но я благоразумен. Полно, полно, не
плачьте...
Королева. Вот, вот, кончено; я больше не плачу...
Не надо, чтобы они проснулись, услышав плач...
Король. Идемте, идемте, я открою дверь совсем
тихо; мы вместе войдем... (Пробует открыть дверь;
слышно, как скрипит щеколда, и видно, как поднима-
ется и падает защелка внутри залы.) О! о! кто там у
засова?.. Я не могу открыть дверь... толкните немного...
Не знаю, что это... Я не знал, что так трудно войти в
эту залу... Хотите попробовать? (Королева пробует в
свою очередь и так же бесполезно.) Я не смогу ни за
что войти туда... Дверь не открывается... Мне кажется,
что они задвинули засовы... Да, да, дверь закрыта; она
не откроется...
Королева. Они ее всегда закрывают... О! о! не по-
кидайте их так!.. Они спят уже так долго!..
Принц. Мы могли бы открыть окно.
Король. Окна не отворяются.
Принц. Мне кажется, что в зале уже не так
светло...
Король. Там не стало темнее, просто небо завола-
кивается тучами... Вы видите звезды?
Принц. Что нам делать?
Король. Не знаю... Есть другой вход...
Принц. Есть другой вход?
Королева. Нет! Нет! Я знаю, что вы хотите ска-
зать!.. Только не оттуда!.. Только не оттуда! Я не хочу
спускаться!
Король. Мы не будем спускаться; мы останемся
здесь; Марцелл пойдет один!..
Королева. О! нет, нет, нет!.. Подождем...
Король. Но что же вы хотите, наконец?.. Иначе
войти в залу нельзя... так проще всего...
Принц. Есть другой выход?
Король. Да, есть еще маленький вход... отсюда его
не видно... но вы легко его найдете. Надо только спус-
титься...
Принц. Куда надо спуститься?
173
Король. Идите сюда. (Слегка увлекает его в сто-
рону.) Это не дверь... нельзя сказать, чтобы это была
дверь... Это скорее трап... одна из тех плит поднимает-
ся. Она в самой глубине залы, и надо пройти через под-
земелье... Вы ведь знаете... Затем надо снова поднять-
ся... необходимо запастись лампой, вы можете заблу-
диться... вы можете натолкнуться на... мраморные
стены... вы понимаете?.. Будьте осторожны; есть цепи
между... маленькими коридорами... Но вы должны
знать эту дорогу... Было время, когда и вы не раз спус-
кались туда...
Принц. Было время, когда я не раз спускался
туда?
Король. Ну да, ну да, когда ваша мать...
Принц. Когда моя мать?.. А1 так вот мимо чего
надо пройти...
Король. Именно!.. И когда отец ваш тоже...
Принц. Да, да, я вспоминаю... и когда другие
тоже...
Король. Вот видите!.. Камень не укреплен; вам
стоит только немного подтолкнуть... Но будьте осто-
рожны... Есть плиты, которые не совсем ровны... Осто-
рожнее ступайте подле бюста, голова которого несколь-
ко выдается вперед... Он из мрамора... Есть еще там
крест с длинными крестовинами... будьте осторожны...
не торопитесь, у вас есть время...
Принц. Этою-то дорогой и надо пройти?..
Король. Именно!., необходимо только взять с со-
бою лампу. (Идет и зовет у конца террасы.) Лампу!
Лампу! Маленькую лампу! (Принцу). Мы подождем
здесь, у окон... Мы слишком стары, чтобы спускаться...
Мы тогда не смогли бы подняться снова наверх. (Вно-
сят зажженную лампу.) Вот лампа: возьмите с собою
маленькую лампу...
Принц. Да, да, маленькую лампу...
В эту минуту снаружи доносятся вдруг громкие крики радости, изда-
ваемые матросами. Мачты, реи и паруса корабля освещаются на го-
ризонте канала, между ивами.
Король. О! о! Что там такое?
Принц. Это матросы... Они танцуют на палубе; они
пьяны...
Король. Они зажгли иллюминацию на корабле...
Принц. Это радость по поводу отплытия... Они со-
брались отплыть...
Король. Ну что ж, вы спускаетесь?.. Это здесь...
174
Королева. Нет, нет, не ходите туда!.. Не ходите
через тот проход... не будите их! не будите их!., вы от-
лично знаете, что они нуждаются в отдыхе!.. Я боюсь!..
Принц. Я не разбужу других, если хотите... я раз-
бужу только одну...
Королева. О! о! о!
Король. Входя, не шумите...
Принц. Боюсь, что они меня не узнают.
Король. Этого бояться нечего... Эй! Эй! Смотрите
за маленькою лампой!.. Видите, ветер!., ветер хочет по-
гасить ее!..
Принц. Боюсь, чтобы все они сразу не просну-
лись...
Король. Так не будите их внезапно, вот и все.
Принц. Я явлюсь к ним один... У меня будет не-
знакомый вид... они испугаются...
Король. Разбудите их только тогда, когда положи-
те на свое место камень... Они этого не заметят... Они
не заметят, что находится под залой, в которой они
спят...
Принц. Они примут меня за чужого...
Король. Мы станем у окон... Спускайтесь, спус-
кайтесь... Смотрите за лампой... Главное — не заблуди-
тесь в подземельях; они очень глубоки... не забудьте по-
ложить на место камень... Вернитесь как можно скорее...
Мы будем ждать у окон... спускайтесь, спускайтесь;
будьте осторожны, будьте осторожны!
Принц покидает террасу; старый король и старая королева смотрят
через окна, прильнув лицом к стеклу. Долгое молчание.
Отдаленные голоса. Океан! Океан!
Король (оборачиваясь и глядя в сторону канала).
А! а! они уходят... У них будет ночью попутный ветер...
Отдаленные голоса. Мы больше не вернемся!
Мы больше не вернемся!
Король (глядя на канал). Они будут в открытом
море раньше полуночи.
Голоса (в отдалении). Океан! Океан!
Король (смотря в залу). Только бы он в темноте
не заблудился...
Голоса (чуть слышны). Мы больше не вернемся!
Мы больше не вернемся! (Молчание, корабль исчезает
за ивами.)
Король (смотря на канал). Его уже не видно...
(Смотря в залу.) Он еще не входит?.. (Смотря на ка-
нал.) Корабля уже нет!.. (Королеве). Вы не слышите?..
175
Вы не отвечаете?.. Где вы? Посмотрите же на канал...
Они уехали; они будут в открытом море еще до полуно-
чи...
Королева (рассеянно). Они будут в открытом
море еще до полуночи...
Король (смотря в залу). Видно ли вам плиту, ко-
торая должна подняться?.. Она покрыта надписями;
она скрыта, должно быть, под лаврами... Он стал боль-
шим, Марцелл, не правда ли?.. Мы сделали бы лучше,
если бы разбудили их прежде, чем он сошел на берег.
Я говорил вам это... Мы избежали бы всех этих сцен...
Не знаю, почему он был нерадостен сегодня... Они на-
прасно запирают засовы; я велю их снять. Только бы
не погасла лампа.... Где вы?.. Видите вы что-нибудь?..
Почему вы не отвечаете?.. Только бы он в темноте не
заблудился... Вы слушаете меня?
Королева. Только бы он в темноте не заблудился.
Король. Вы правы... Вы не находите, что становит-
ся холодно?.. Им будет холодно покоиться на мрамор-
ных ступенях... Мне кажется, что он слишком медлит...
Только бы его маленькая лампа не потухла... Почему
вы не отвечаете? О чем вы думаете?
Королева. Только бы его маленькая лампа... Ка-
мень! камень! камень!..
Король. Он там?.. Он вышел?.. Пока еще я не
вижу...
Королева. Он поднимается! он поднимается!..
Свет!., посмотрите!.. Дверь скрипит на петлях!
Король. Я сказал ему, чтобы он вышел тихо...
Королева. О! он входит очень тихо... смотрите,
смотрите; он протягивает руку, в которой держит лам-
пу...
Король. Да, да, я вижу маленькую лампу... почему
он не входит сразу?..
Королева. Он не может... он поднимает камень
чрезвычайно медленно... Да, да; очень медленно... О!
Как камень скрипит! Как скрипит! Как скрипит!.. Они
сейчас все проснутся!
Король. Я не совсем ясно вижу, что происходит...
Я знаю, что камень очень тяжел...
Королева. Он поднимается... Он поднимается...
все медленнее и медленнее... Как он скрипит, этот ка-
мень! о! о! как он скрипит! Как скрипит! Он плачет, как
ребенок!.. А Марцелл наполовину уже в зале!., еще три
ступени! Еще три ступени! (Хлопая в ладони.) Он в
176
зале!.. Посмотрите! Посмотрите!.. Они просыпаются!..
Они все вдруг просыпаются!..
Король. Опустил ли он плиту? (Принц, опустив
надгробную плиту, которую только что поднял, оста-
навливается, держа в руке лампу, у подножия мрамор-
ной лестницы. При последнем скрипе петель шесть
принцесс открывают глаза; одно мгновение они еще на
границе сна; затем одновременно встают при его при-
ближении, поднимая руки в медленном жесте пробуж-
дения. Только одна Урсула остается недвижной и рас-
простертой на мраморных ступенях, безмолвная сре-
ди своих сестер, которые обмениваются с принцем
долгим вопрошающим взглядом, полным изумления и
восхищения).
Королева (у окон). Урсула! Урсула! Урсула!.. Она
не просыпается!..
Король. Терпение! Терпение!.. У нее просто глубо-
кий сон...
Королева, (кричит, прильнув лицом к стеклу).
Урсула! Урсула!.. Разбудите ее! (Стуча в окно.) Мар-
целл! Марцелл! Разбудите и ее! Урсула! Урсула!.. Мар-
целл! Она не слышала!.. Урсула! Урсула! Вставай! Он
тут!.. Пора! Пора!.. (Стуча в одно из окон.) Марцелл!
Марцелл! Смотрите перед собой! Смотрите! Она еще
спит! (Стуча в другое окно.) О! о!.. Кристабелла! Крис-
табелла! Кларибелла! Кларибелла!.. Клара! Клара! Кла-
ра!.. Она не слышала!.. (Стуча беспрерывно и яростно
в окна.) Урсула! Урсула! Он вернулся! Он тут! Он тут!..
Пора!.. Пора!..
Король (также стучит в окно). Да, да; разбудите
ее!.. Разбудите же ее! Мы ждем... (Принц, не обращая
внимания на шум снаружи, молча приближается к
той, которая не поднялась. Какое-то время он разгля-
дывает ее, колеблется, сгибает колено и касается од-
ной из обнаженных и недвижных рук, покоящихся на
шелковых подушках. Коснувшись ее, он вскакивает и
обводит вокруг себя взглядом ужаса шестерых прин-
цесс, безмолвных и страшно бледных. С минуту они
стоят в нерешительности, горя желанием бежать, но
затем все вместе склоняются над своей простертой
сестрой, покрывают ее и уносят в величайшем безмол-
вии. Тело ее уже окоченело, на голове сбились волосы.
Они несут ее на самую верхнюю из семи мраморных
ступеней, в то время как королева, король и замковые
177
слуги, сбежавшись, стучат и яростно кричат у всех
окон залы; обе сцены происходят в одно время.)
Королева. Она не спит! Она не спит!.. Это не сон!
Это не сон! Это уже не сон! (Обезумевшая, бежит от
одного окна к другому; стучится в них, хватается за
железные решетки, топает ногами. Видно, как разве-
ваются ее белые, растрепанные волосы.) Она не спит,
говорю вам! (Королю). Вы точно из камня!.. Кричите!
кричите! кричите! Ради Бога! кричите, говорю вам! Я
кричу до полусмерти, а он не понимает! Бегите! бегите!
кричите, кричите! Он ничего не видел! ничего! ничего!
ничего! никогда! ничего!
Король. Что? что? Что случилось? Что случилось?
Куда надо кричать?
Королева. Туда! туда! Всюду! всюду! на террасу!
на воду! на равнины!.. Кричите! кричите! кричите!..
Король (на краю террасы). О!., о!.. Сюда! Сюда!
Здесь! Здесь!.. Урсула! Урсула!.. Что-то случилось!
Королева (г/ окна). Урсула! Урсула!.. Лейте на нее
воду!.. Да, да, вот так, дитя мое... Этого быть не мо-
жет!.. Ее головка!.. (Слуги, солдаты, крестьяне, жен-
щины сбегаются на террасу с факелами и фонарями.)
Урсула! Урсула!.. Быть может, это не то!.. Быть может,
это пустяки!.. Эй! Эй! Кларибелла1 Кларибелла!.. Осто-
рожно!.. Она может упасть... Не наступайте на ее воло-
сы!.. Откройте! откройте!.. Она проснется! она проснет-
ся!., воды! воды! воды!.. Откройте! откройте дверь!
дверь! дверь! Нет возможности войти! Все закрыто! все
закрыто!.. Вы глухи, как мертвецы!.. Помогите мне!
(Тем, кто ее окружает.) Вы ужасные люди! Мои
руки!., мои руки!.. Видите ли вы ясно мои руки?.. По-
могите мне! помогите мне! Поздно!.. Слишком поздно!..
Слишком поздно!., закрыто! закрыто! закрыто!
Все (ломаясь в дверь и стуча во все окна). Открой-
те! откройте! откройте! откройте!..
Быстро опускается черный занавес.
1891
91елеао и Мелпсанда
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Арке ль — король аллеманов.
Женевьева — мать Пелеаса и Голо.
Пелеас т
г V внуки Аркеля.
Мелисанда.
Маленький Инольд — сын Голо от первого брака.
Доктор.
Сторож.
Служанки, нищие и др.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
СЦЕНА I
У дверей замка.
Служанки (за сценой). Откройте двери! Откройте
двери!
Сторож (за сценой). Кто там? Зачем вы меня раз-
будили? Выходите через маленькие двери, выходите
через маленькие двери; их здесь довольно!..
Одна из служанок (за сценой). Мы пришли
мыть порог, дверь и крыльцо; откройте же! откройте
же!
Другая служанка (за сценой). Предстоят боль-
шие события!
Третья служанка (за сценой). Предстоят боль-
шие празднества! Открывайте скорее!..
Служанки. Откройте же! Откройте же!
Сторож. Постойте. Постойте. Не знаю, смогу ли
открыть... Эта дверь никогда не открывается... Подож-
дите, пока станет светло...
Первая служанка. На дворе уже светло; я
вижу солнце сквозь щели...
Сторож. Вот большие ключи... О, как скрипят эти
засовы и замки... Помогите мне, помогите мне!..
Служанки. Мы тянем... мы тянем...
Вторая служанка. Не откроется она...
Первая служанка. О! она открывается! Она
медленно открывается!
Сторож. Как она скрипит! Она всех разбудит...
Вторая служанка (показывая на порог). О! как
уже светло!
181
Первая служанка. Солнце восходит над морем!
Сторож. Открылась... Настежь открылась!..
Все служанки показываются на пороге и переступают через него.
Первая служанка. Сначала я вымою порог...
Вторая служанка. Мы никогда не можем
смыть все это.
Другие служанки. Принесите воды! принесите
воды!
Сторож. Да, да; лейте воду; лейте воду! Вылейте
хоть всю воду потопа, — вы никогда не отмоете всего...
СЦЕНА II
В лесу.
Мелисанда стоит у края водоема. Входит Голо.
Голо. Не выйти мне из этого леса. Бог знает, куда
завел меня зверь. А мне казалось, что я его ранил на-
смерть; вот и следы крови. Но теперь я потерял его из
виду; мне кажется, что я сам заблудился; собакам не
найти меня — надо вернуться... Я слышу плач... Кто
это там у водоема?.. Маленькая девочка плачет у воды.
(Кашляет.) Она меня не слышит. Лица ее не видно.
(Он приближается и трогает Мелисанду за плечи.)
Почему вы плачете?
Мелисанда дрожит, отстраняется и хочет бежать.
Не бойтесь. Вам нечего бояться. Почему вы плачете
здесь, совсем одна?
Мелисанда. Не трогайте меня! Не трогайте меня!
Г о л о. Не бойтесь... Я вам не... Как вы прекрасны!
Мелисанда. Не трогайте меня! Не то я брошусь в
воду!
Голо. Я вас не трогаю. Смотрите, я стану здесь у
дерева. Не бойтесь. Кто-нибудь вас огорчил?
Мелисанда. Да! да! да! да! (Она рыдает.)
Голо. Кто вас огорчил?
Мелисанда. Все! все!
Голо. Что вам сделали?
Мелисанда. Я не хочу сказать! Я не могу сказать!
Голо. Полно. Не плачьте так. Откуда вы?
Мелисанда. Я убежала!., убежала... убежала...
Голо. Откуда вы убежали?
182
Мелисанда. Я заблудилась... заблудилась здесь...
Я не отсюда... Я родилась не здесь...
Голо. Откуда вы? Где вы родились?
Мелисанда. О! о! Далеко отсюда... далеко... дале-
ко...
Голо. Что это так блестит в глубине воды?
Мелисанда. Где? А! это корона, которую он мне
дал. Она упала в то время, как я плакала.
Голо. Корона?.. Кто вам дал корону? Я постараюсь
достать ее...
Мелисанда. Нет, нет; я уже не хочу ее! Лучше
сейчас же умереть...
Голо. Я мог бы ее легко достать. Здесь не очень
глубоко.
Мелисанда. Я не хочу! Если вы ее достанете, я
сама брошусь в воду.
Голо. Хорошо, я ее там оставлю. Она, кажется,
очень красивая... Вы давно убежали?
Мелисанда. Да, да... Кто вы такой?
Голо. Я принц Голо — внук Аркеля, старого коро-
ля аллеманов...
Малисанда. О! у вас уже седые волосы...
Голо. Да, у меня есть седина... вот здесь на вис-
ках...
Мелисанда. Ив бороде тоже. Почему вы на меня
так смотрите?
Голо. Я смотрю на ваши глаза. Вы никогда их не
закрываете?
Мелисанда. Я закрываю их ночью.
Голо. Почему у вас такой удивленный вид?
Мелисанда. Вы великан?
Голо. Я человек, как все.
Мелисанда. Зачем вы сюда пришли?
Г о л о. Не знаю сам. Я охотился в лесу. Преследовал
кабана. Я сбился с пути. Вы, кажется, очень молоды.
Сколько вам лет?
Мелисанда. Мне становится холодно.
Голо. Хотите уйти отсюда со мной?
Мелисанда. Нет, нет, я останусь здесь.
Голо. Вам нельзя остаться одной. Нельзя остаться
здесь всю ночь. Как вас зовут?
Мелисанда. Мелисанда.
Голо. Вам нельзя здесь остаться, Мелисанда. Пой-
демте со мной.
183
Мелисанда. Я останусь здесь.
Голо. Вам будет страшно одной. Всю ночь совсем
одной... Это невозможно. Мелисанда, дайте мне руку,
пойдемте.
Мелисанда. О! не трогайте меня!
Голо. Не кричите, я вас больше не коснусь. Но
пойдемте со мной. Ночь будет темная и холодная.
Идемте со мной.
Мелисанда. Куда вы идете?
Голо. Не знаю... Я тоже заблудился.
Они уходят.
СЦЕНА III
Зала в замке.
Аркель и Женевьева.
Женевьева. Вот что он пишет брату своему, Пе-
леасу: «Однажды вечером я встретил ее всю в слезах на
краю водоема, в лесу, в котором заблудился. Я не
знаю, ни сколько ей лет, ни кто она, ни откуда она ро-
дом, и не смею спрашивать, потому что она, должно
быть, пережила сильный испуг; когда ее спрашивают,
что с ней, она начинает плакать, как дитя; она так ры-
дает, что становится страшно. Когда я ее встретил у во-
доема, с ее волос соскользнула золотая корона и упала
в воду. Она была одета, как принцесса, хотя одежда ее
была изорвала сучьями. Вот шестой месяц, как я на
ней женат, а между тем я знаю о ней не больше того,
что знал в день нашей встречи. А пока, мой милый Пе-
леас, ты, которого я люблю больше, чем брата, хотя мы
родились и не от одного отца, подготовь мое возвраще-
ние. Знаю, что мать мне охотно простит. Но я боюсь
короля, нашего почтенного дедушки, боюсь Аркеля,
несмотря на всю его доброту, потому что моей странной
женитьбой я разрушил все его политические планы.
Боюсь, что красота Мелисанды не будет в его мудрых
глазах достаточным оправданием моего безумия. Если
же он все-таки согласится принять ее, как принял бы
собственную дочь, зажги на третий день по получении
этого письма фонарь на вершине башни, которая обра-
щена к морю. Я замечу свет с палубы нашего корабля.
Если света не будет, я проеду дальше и уже не вер-
нусь». — Что же вы скажете на это?
184
Арке ль. Ничего не скажу. Он, вероятно, сделал
то, что должен был сделать. Я очень стар, а между тем
еще ни на минуту не заглянул ясно в самого себя. Как
же я мог бы судить о поступках других людей? Я уже
близок к могиле и не в силах судить о самом себе... Все-
гда заблуждаешься, когда не закрываешь глаза с целью
простцть других, или лучше вглядеться в самого себя.
Поступок Голо может казаться нам странным, вот и
все. Он переступил предел зрелого возраста и с детским
легкомыслием женился на девочке, которую встретил
подле источника. Это кажется нам странным, потому
что мы всегда видим только изнанку судьбы, — даже
нашей собственной... До сих пор он всегда следовал
моим советам; посылая его просить руку принцессы
Урсулы, я думал укрепить его счастье... Он не мог оста-
ваться один; со смерти жены одиночество тяготило его.
Эта женитьба должна была, кроме того, положить пре-
дел долгим войнам и старым распрям... Он не захотел
этого. Пусть будет так, как он хочет: я никогда не на-
рушал хода судьбы, да и ему лучше, чем мне, известно
его будущее. Быть может, не бывает ненужных собы-
тий...
Женевьева. Он был всегда так благоразумен, се-
рьезен и тверд... Я поняла бы, если бы так поступил
Пелеас... Но он — в его годы... Кого он сюда вводит?
Незнакомку, найденную на большой дороге... Со смерти
жены он жил только для своего сына — маленького
Инольда, и если согласился жениться вторично, то
только потому, что вы этого желали. А теперь... ма-
ленькая девочка в лесу... Он все забыл... Что делать?..
Входит Пелеас.
Арке ль. Кто вошел?
ЭК еневьева. Пелеас. Он плакал.
Аркель. Ты ли это, Пелеас?.. Подойди поближе,
чтобы я мог видеть тебя при свете...
Пелеас. Дедушка, вместе с письмом от брата я по-
лучил другое — от моего друга Марцелла... Он при
смерти и зовет меня к себе. Он хотел бы повидать меня
перед смертью...
Аркель. Ты хочешь уехать до возвращения твоего
брата? Быть может, твой друг не так опасно болен, как
ему кажется...
185
Пелеас. Его письмо такое грустное... Из-за строк
как будто глядит смерть... Он говорит, что точно знает,
в какой день наступит конец... Он уверяет, что я еще
смогу, если пожелаю, прибыть вовремя, но в таком
случае нельзя более терять ни минуты. Путешествие
продолжительное, и если я стану дожидаться возвра-
щения Голо, быть может, будет уже поздно...
Аркель. Все-таки следует обождать... Мы не зна-
ем, что нам готовит это возвращение... К тому же твой
отец здесь, во дворце, и, быть может, еще опаснее бо-
лен, чем твой друг... Неужели ты колеблешься в выборе
между отцом и другом?.. (Уходит).
Женевьева. Позаботься, Пелеас, чтобы с сегод-
няшнего вечера зажигали фонарь.
Расходятся в разные стороны.
СЦЕНА IV
Перед замком.
Входят Женевьева и Мелисанда.
Мелисанда. Как темно у вас в саду... И какие
леса вокруг дворца, какие леса!..
Женевьева. Да, и меня это удивляло, когда я
приехала сюда; это удивляет всех. Есть места, где со-
всем не видно солнца. Но к этому можно скоро привык-
нуть. Вот уже давно... уже сорок лет, как я здесь
живу... Взгляните в другую сторону: там свет от моря.
Мелисанда. Я слышу шум внизу.
Женевьева. Кто-то к нам подымается. А! это Пе-
леас... Он как будто устал, ожидая вас так долго.
Мелисанда. Он не заметил нас.
Женевьева. Мне кажется, что он нас видел, но не
знает, как ему поступить... Пелеас, Пелеас, это ты?
Пелеас. Да!.. Я шел с моря...
Женевьева. Мы тоже оттуда, мы искали света.
Здесь несколько светлее; а между тем море такое тем-
ное.
Пелеас. В эту ночь будет буря. У нас часто бывают
бури, а между тем море сегодня так спокойно... Кто не
знает об этих бурях, мог бы отплыть из гавани и уже
не вернулся бы...
Мелисанда. Из гавани выходит какое-то судно...
186
Пелеас. Это, должно быть, большой корабль...
Огни горят очень высоко; мы скоро увидим его, когда
он выплывет в полосу света...
Женевьева. Не знаю, сможем ли мы его видеть...
над морем еще туман...
Пелеас. Туман как будто медленно подымается...
Мелисанда. Да, вдалеке я вижу слабый свет, ко-
торого прежде не различала...
Пелеас. Это маяки; есть и другие, которых мы
еще не видим.
Мелисанда. Корабль вышел в полосу света... Они
уже довольно далеко.
Пелеас. Это иностранный корабль. Мне кажется,
он крупнее наших...
Мелисанда. Это корабль, который привез меня
сюда...
Пелеас. Он удаляется на всех парусах...
Мелисанда. Это корабль, который привез меня
сюда. На нем большие паруса... Я узнаю его по пару-
сам...
Пелеас. Море ночью разбушуется—
Мелисанда. Зачем он снялся?.. Его почти не вид-
но... Его, быть может, ожидает крушение...
Пелеас. Ночь наступает очень быстро—
Молчание.
Женевьева. Все молчат? Вам больше не о чем го-
ворить?.. Пора вернуться. Пелеас, покажи дорогу Ме-
лисанде. Я пойду на минуту к маленькому Инольду.
(Уходит.)
Пелеас. На море ничего не видно...
Мелисанда. Я вижу другие огни.
Пелеас. Это все маяки... Вы слышите шум моря?..
Поднимается ветер... Спустимся по этой дороге. Дайте
мне руку.
Мелисанда. Смотрите, руки мои полны цветов и
листьев.
Пелеас. Я возьму вас под руку; дорога крутая —
сгущаются сумерки.- Я, может быть, завтра уеду...
Мелисанда. О! Почему вы уезжаете?
Уходят.
187
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
СЦЕНА I
Фонтан в парке
Входят Пелеас и Мелисанда.
Пелеас. Вы не знаете, куда я вас завел? Я часто
прихожу сюда около полудня, когда в садах слишком
жарко. Сегодня душно даже под тенью деревьев.
Мелисанда. О! вода так светла...
Пелеас. Она холодна, как зимой. Это старый поки-
нутый фонтан. Некогда он, кажется, считался чудодей-
ственным, — вода возвращала зрение слепым. И теперь
еще его называют «фонтаном слепых».
Мелисанда. Вода не возвращает более зрение сле-
пым?
Пелеас. С той поры, как сам король почти ослеп,
сюда уже не ходят...
Мелисанда. Как здесь уединенно!.. Не слышно ни
звука!
Пелеас. Здесь всегда необычайно тихо... Слышно,
как спит вода... Хотите присесть на край мраморного
бассейна? Тут растет липа, сквозь листву которой ни-
когда не проникает солнце...
Мелисанда. Я лягу на мрамор. Я хотела бы уви-
деть дно...
Пелеас. Никто его никогда не видал. Вода здесь,
быть может, так же глубока, как в море. Неизвестно,
откуда она вытекает. Быть может, из центра земли...
Мелисанда. Если бы что-нибудь блестело в глуби-
не, мы, может быть, увидели бы дно...
Пелеас. Не наклоняйтесь так низко.
188
Мелисанда. Мне хотелось бы коснуться воды...
Пелеас. Осторожно... не упадите! Я поддержу вас
за руку...
Мелисанда. Нет, нет, я хочу окунуть обе руки...
Мои руки точно больны сегодня...
Пелеас. Осторожно! Мелисанда!.. Мелисанда!.. О,
ваши полосы!..
Мелисанда (выпрямляясь). Я не могу, я не могу
дотянуться до воды...
Пелеас. Ваши волосы погрузились в воду...
Мелисанда. Да, да, они длиннее рук... Они длин-
нее меня самой...
Молчание.
Пелеас. Он встретил вас тоже у фонтана?
Мелисанда. Да...
Пелеас. Что он вам сказал?
Мелисанда. Ничего: не помню...
Пелеас. Он близко подошел к вам?
Мелисанда. Да; он хотел меня поцеловать...
Пелеас. А вы не хотели?
Мелисанда. Нет.
Пелеас. Почему же вы не хотели?
Мелисанда. О, посмотрите... в глубине что-то про-
мелькнуло...
Пелеас. Осторожней! осторожней! Вы упадете...
Чем вы играете?
Мелисанда. Кольцом, которое он мне дал...
Пелеас. Будьте осторожны; оно упадет в воду...
Мелисанда. Нет, нет, я уверена в своих руках...
П е л е а с. Не играйте кольцом над глубокой водой...
Мелисанда. Мои руки не дрожат.
Пелеас. Как оно горит на солнце! Не подбрасывай-
те его так высоко к небу...
Мелисанда. О!
Пелеас. Оно упало?
Мелисанда. Упало в воду!
Пелеас. Где оно?
Мелисанда. Я не вижу, идет ли оно ко дну.
Пелеас. Я, кажется, вижу, как оно сверкает...
Мелисанда. Где?
Пелеас. Там! там...
Мелисанда. О! как оно далеко от нас!.. Нет, нет,
это не кольцо... кольца нет... Оно потеряно... остался
189
только большой круг на воде... Что делать? Что теперь
делать?..
П е л е а с. Нельзя так тревожиться из-за кольца. Ни-
чего... Быть может, мы его найдем. Или же найдем дру-
гое...
Мелисанда. Нет, нет; мы его не найдем... мы не
найдем и другого... А мне казалось, что оно у меня в
руках... Я уже сомкнула руки, и оно тем не менее упа-
ло... Я подбросила его слишком высоко к солнцу...
Пелеас. Пойдемте, пойдемте, мы вернемся в дру-
гой раз... Пойдемте, пора. Не то за нами придут. В ту
минуту, как кольцо упало, пробило двенадцать.
Мелисанда. Что мы скажем Голо, если он спро-
сит, где оно?
Пелеас. Правду, правду, правду...
Они уходят.
СЦЕНА II
Комната в замке.
Голо лежит в постели; Мелисанда стоит у изголовья.
Голо. Теперь мне лучше; слабость скоро пройдет.
Но я не могу объяснить себе, как это произошло. Я спо-
койно охотился в лесу. Вдруг, без всякой причины, ло-
шадь понесла. Увидела ли она нечто необычайное?.. Не
знаю. Я только услышал полуденный бой часов. При
двенадцатом ударе она испугалась и вдруг, точно обезу-
мев и ослепнув, понеслась прямо на дерево. Больше я
уже ничего не слыхал. Не знаю, что было потом.
Я упал, а она, должно быть, упала на меня. Мне каза-
лось, что на мою грудь обрушился весь лес; мне каза-
лось, что мое сердце раздавлено. Но у меня сердце
крепкое. Теперь все прошло...
Мелисанда. Хотите воды?
Голо. Нет, благодарю; я не хочу пить.
Мелисанда. Не дать ли вам другую подушку?..
На этой маленькое пятнышко крови.
Голо. Нет, нет, не надо. У меня шла горлом кровь.
Вероятно, еще пойдет.
Мелисанда. А может быть, не пойдет... Вам очень
больно?
190
Голо. Нет, бывало и хуже. Я привык к железу и
крови... У меня вокруг сердца не такие слабые кости,
как у ребенка; не беспокойся...
Мелисанда. Закройте глаза и попробуйте за-
снуть. Я просижу здесь всю ночь...
Голо. Нет, нет; я не хочу, чтобы ты утомлялась.
Мне нцчего не нужно, я засну, как дитя... Что с тобой,
Мелисанда? Почему ты вдруг плачешь?..
Мелисанда (заливаясь слезами). Я... я тоже боль-
на...
Голо. Ты больна?.. Что с тобой, Мелисанда?..
Мелисанда. Не знаю... Я тоже больна... Лучше
сказать вам это сегодня же. Мне здесь тяжело.
Голо. Что с тобой, Мелисанда? Что случилось?..
А я ни о чем и не догадывался... Кто-нибудь огорчил
тебя? Кто-нибудь тебя обидел?..
Мелисанда. Нет, нет, никто не причинил мне ни
малейшего зла... Это не то... Но я больше не могу здесь
жить. Не знаю почему... Уйти бы, уйти бы отсюда...
Я умру, если меня оставят здесь...
Голо. Но что-нибудь да случилось. Ты, должно
быть, скрываешь?.. Скажи всю правду, Мелисанда...
Может быть, король?., или мать?., или Пелеас?..
Мелисанда. Нет, нет; не Пелеас. Никто!.. Вы
меня не поймете.
Голо. Почему не пойму?.. Но что я могу сделать,
если ты ничего не говоришь... Скажи мне все, и я пой-
му.
Мелисанда. Я сама не знаю, что это... Если бы я
могла сказать, я бы сказала... Это выше моих сил...
Голо. Полно, будь благоразумна, Мелисанда. Что
мне сделать? Ты уже не ребенок. Быть может, ты хо-
чешь уйти от меня?
Мелисанда. О! нет, нет; это не то... Я хотела бы
уйти с вами... Но здесь я не могу больше оставаться...
Я чувствую, что мне недолго жить...
Голо. Должна же быть какая-нибудь причина. Тебя
сочтут за безумную. Подумают, что это детские капри-
зы. Скажи, может быть, виноват Пелеас? Мне кажется,
что он избегает тебя...
Мелисанда. О, нет; он иногда говорит со мной.
Он, кажется, меня не любит; я заметила по его гла-
зам... Но он говорит со мной при встречах...
191
Голо. Не сердись на него. Он всегда был таким. Он
немного странный. А теперь он грустит; он думает о
своем друге Марцелле, который при смерти и к которо-
му он не может поехать... Он переменится, он переме-
нится, ты увидишь; он молод...
Мелисанда. Но это не то... не то...
Голо. Так что же? Ты не можешь привыкнуть к
той жизни, которую здесь ведут? Правда, замок очень
старый и темный... Он холодный и глубокий. И все жи-
вущие в нем старые. Окрестности тоже должны казать-
ся печальными, со всеми этими лесами, старыми леса-
ми, куда не проникает свет дня. Но все это можно ожи-
вить. Да и радость, — ее не испытываешь каждый
день. Надо принимать жизнь, как она есть. Ответь же
мне что-нибудь, все равно, что; я сделаю все, что хо-
чешь...
Мелисанда. Да, да, правда... здесь никогда не
видно неба. В первый раз я его увидела сегодня утром...
Голо. Так вот о чем ты плачешь, моя бедная Мели-
санда? Только об этом? Ты плачешь, потому что не ви-
дишь неба? Полно, полно, ты уже не в том возрасте,
когда плачут из-за этого... И к тому же ведь наступает
лето. Ты будешь видеть небо каждый день. А потом, на
будущий год... Полно же, дай мне твою руку; дай мне
твои маленькие ручки (он берет ее руки). О! эти ма-
ленькие ручки, которые я мог бы смять, как цветы...
Что это, где же кольцо, которое я тебе дал?
Мелисанда. Кольцо?
Голо. Да, наше обручальное кольцо. Где оно?
Мелисанда. Кажется... Кажется, оно упало...
Голо. Упало? Куда упало? Ты его не потеряла?
Мелисанда. Нет, нет; оно упало... оно, вероятно,
упало... но я знаю, где оно...
Голо. Где же оно?
Мелисанда. Вы знаете... вы знаете, конечно...
грот у моря...
Голо. Да.
Мелисанда. Так вот оно там... Оно должно быть
там... Да, да; я вспоминаю... Сегодня утром я пошла
туда, чтобы собрать раковины для маленького Иноль-
да... Там есть очень красивые... Оно соскользнуло с мое-
го пальца... потом начался прилив, и мне пришлось
уйти, не разыскав кольцо.
192
Голо. Уверена ли ты, что оно именно там?
Мелисанда. Да, да, вполне уверена... Я чувство-
вала, как оно соскользнуло... затем внезапный шум
волн...
Голо. Надо сейчас же пойти искать его.
Мелисанда. Сейчас? сию минуту? в темноте?
Голо. Да. Лучше бы потерять все, что я имею,
лишь бы не это кольцо. Ты не знаешь, что у меня свя-
зано с ним. Ты не знаешь, откуда оно. Прилив сегодня
ночью будет очень большой. Море придет раньше тебя
и возьмет кольцо... Торопись. Надо сейчас же пойти ис-
кать...
Мелисанда. Я боюсь... Боюсь пойти одна...
Голо. Иди с кем угодно. Но только пойди сию ми-
нуту, слышишь? Торопись; попроси Пелеаса проводить
тебя.
Мелисанда. Пелеаса? С Пелеасом? Но он не захо-
чет...
Голо. Пелеас сделает все, о чем ты его ни попро-
сишь. Я знаю Пелеаса лучше тебя. Иди, иди, торопись.
Я не засну, прежде чем ты не принесешь кольцо.
Мелисанда. Мне тяжело!.. (Уходит в слезах.)
СЦЕНА III
Перед гротом.
Входят Пелеас и Мелисанда.
Пелеас (говорит с большим волнением). Да, это
здесь. Все слилось во мраке, и нельзя отличить входа в
грот от темноты ночи... С этой стороны нет звезд. По-
дождем, пока луна разорвет эту большую тучу; она ос-
ветит весь грот, и мы сможем войти, не рискуя упасть.
Есть опасные места, а тропа между двух озер, дна кото-
рых нельзя достигнуть, очень узка. Я забыл принести с
собой факел или фонарь, но надеюсь, что достаточно
будет света, проливаемого небом... Вы никогда не про-
никали в этот грот?
Мелисанда. Нет...
Пелеас. Войдемте... Вам нужно будет описать мес-
то, где вы потеряли кольцо, если он вас спросит... Грот
этот очень большой и красивый. В нем есть сталакти-
ты, похожие на растения и людей. Пространство грота
заполняет голубоватый сумрак. Этот грот еще никто не
7 Жуазеяь
193
исследовал до глубины. Предполагают, что в нем со-
крыты большие сокровища. Вы здесь увидите следы
древних кораблекрушений. Но не следует входить в
него без проводника. Бывали случаи, что оттуда не воз-
вращались. Я сам не осмеливаюсь заходить слишком
глубоко. Мы остановимся, когда уже не видно будет
света от неба или моря. Если зажечь фонарь, то кажет-
ся, будто свод грота, подобно небу, покрыт звездами.
Говорят, что это так блестят в скале осколки кристал-
лов и солей... Смотрите, смотрите, кажется, небо раз-
верзается... Дайте руку; не дрожите же, не дрожите.
Опасности нет никакой; как только не будет видно све-
та от моря, мы остановимся... Или вас пугает шум, ис-
ходящий из грота? Это шум ночи, шум молчания...
Слышите море позади нас?.. Оно сегодня не радостно...
А! вот и свет!..
Луна широко освещает вход и часть темной внутренности грота.
В глубине сцены видны трое нищих с седыми волосами. Они си-
дят рядом, поддерживая друг друга, и спят, прислонившись к скале.
Мелисанда. А!..
Пелеас. Что такое?
Мелисанда. Там... Там... (Она указывает на
трех нищих.)
Пелеас. Да, да, я их также видел...
Мелисанда. Уйдемте!.. Уйдемте!..
Пелеас. Да... Это трое нищих; они заснули здесь...
В стране голод... Зачем они пришли на ночь сюда?..
Мелисанда. Уйдемте!.. Скорее же!.. Уйдем!..
Пелеас. Осторожно, не говорите так громко... Не
надо их будить... Они еще спят глубоким сном.... Идем-
те.
Мелисанда. Оставьте меня, оставьте меня, я луч-
ше пойду одна...
Пелеас. Мы вернемся сюда в другой раз...
Уходят.
СЦЕНА IV
Комната в замке.
Аркель и Пелеас.
Аркель. Вы видите, что все удерживает вас здесь;
вы должны отказаться от этого бесполезного путеше-
ствия. До сих пор от вас скрывали состояние вашего
194
отца; но оно безнадежно, и одного этого достаточно,
чтобы удержать вас здесь. Есть еще много других при-
чин... И в особенности теперь, когда восстают наши
враги, когда народ умирает от голода и ропщет, теперь
вы не вправе покинуть нас. Да к тому же это путеше-
ствие бесполезно. Марцелл умер, а в жизни есть более
серьезные обязанности, чем посещение могил. Вы гово-
рите, что устали от бездейственной жизни; но когда де-
ло и долг попадаются на больших дорогах, мы редко
различаем их в сутолоке путешествия. Гораздо лучше
ждать их у порога своего дома и впускать к себе, когда
они проходят мимо; проходят же они каждый день. Вы
их никогда не видали? Я теперь почти ничего не вижу
сам, но вас я научу видеть и покажу вам их в тот день,
когда вы захотите поманить их к себе. Но все-таки,
если вы думаете, что желание путешествовать исходит
из глубины вашего существа, я не стану противиться
его осуществлению, ибо вы лучше меня должны знать,
каких событий ждет ваше существо или ваша судьба.
В таком случае я просил бы вас подождать, пока мы не
узнаем то, что должно вскоре случиться...
Пелеас. Сколько времени надо будет ждать?
А р к е л ь. Несколько недель, может быть, несколько
дней.
Пелеас. Я подожду...
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
СЦЕНА I
Комната в замке.
Пелеас и Мелисанда. Мелисанда сидит в глубине комнаты за
пряжей.
Пелеас. Инольд не возвращается. Куда он пошел?
Мелисанда. Ему послышался какой-то шум в ко-
ридоре. Он пошел посмотреть, что там.
Пелеас. Мелисанда...
Мелисанда. Что?
Пелеас. Достаточно ли светло, чтобы работать?..
Мелисанда. Я могу работать и в темноте...
Пелеас. Кажется, в замке все уже спят. Голо не
возвращается с охоты. А между тем так поздно... Он
уже оправился от падения?
Мелисанда. Он говорит, что здоров.
Пелеас. Ему следует быть более осторожным; у
него не такое гибкое тело, как было в двадцать лет...
Я вижу в окне звезды и свет луны на деревьях... По-
здно; он уже не вернется.
Стучат в дверь.
Кто там?.. Войдите!..
Маленький Инольд открывает дверь и входит в комнату.
Это ты так стучал?.. Так стучат только, когда случи-
лось несчастье; смотри, ты испугал свою маму.
Инольд. Я постучал еле-еле.
Пелеас. Теперь поздно. Отец уже сегодня не вер-
нется; тебе пора спать.
196
Инольд. Я не пойду спать раньше вас.
Пеле ас. Что?.. Что ты сказал?
Инольд. Я говорю... не раньше вас... не раньше
вас... (Разражается рыданиями и прячется за Мели-
санду).
Мелисанда. Что с тобой, Инольд? Что случи-
лось?.. Почему ты вдруг плачешь?
Инольд (рыдая). Потому что... О! о! потому что...
Мелисанда. Почему?.. Почему?.. Скажи мне...
Инольд. Милая мама... милая мама... вы уезжае-
те...
Мелисанда. Что ты, Инольд?.. Я и не думала уез-
экать...
Инольд. Да, да, отец уехал... отец не возвращает-
ся, и вы тоже уедете... Я видел... Я видел...
Мелисанда. Но об этом и речи не было, Инольд...
Откуда ты взял, что я хочу уехать?
Инольд. Я видел это... видел... вы говорили дяде
то, чего я не мог слышать...
Пеле ас. Он совсем сонный... ему приснилось...
Пойди сюда, Инольд, ты уже спишь?.. Пойди, погляди
в окно; лебеди воюют с собаками...
Инольд (у окна). О! о! Собаки гонятся за ними... О!
о! вода!., крылья!., крылья!.. Они боятся...
Пеле ас (возвращаясь к Мелисанде). Ему хочется
спать; он борется со сном, но его глаза закрываются...
Мелисанда (прядет и поет вполголоса). Святой
Даниил и святой Михаил... Святой Михаил и святой
Рафаил...
Инольд (у окна). О! о! мама!..
Мелисанда (порывисто встает). Что случилось,
Инольд?.. Что случилось?..
Инольд. Я видел в окно...
Пелеас и Мелисанда бегут к окну.
Пелеас. Никого нет. Я ничего не вижу...
Мелисанда. И я не вижу...
Пелеас. Что ты видел? С какой стороны?..
Инольд. Там, там!.. Теперь оно исчезло...
Пелеас. Он не понимает, что говорит. Он видел,
должно быть, сияние луны на деревьях. Бывают стран-
ные отсветы... или, может быть, кто-нибудь перебежал
через дорогу... или ему приснилось. Смотрите, смотри-
те; он, кажется, совсем засыпает...
197
Инольд (у окна). Там отец! Там отец!
Пелеас (идя к окну). Он прав. Голо въезжает во
двор...
Инольд. Папа!., папа!.. Я пойду навстречу... (Убе-
гает. Молчание.)
Пелеас. Они подымаются по лестнице...
Входят Голо и Инольд, который несет лампу.
Голо. Почему вы сидите в темноте?
Инольд. Мама, я принес с собой свет, яркий свет...
(Он поднимает лампу и смотрит на Мелисанду.) Ты
плакала, мама?... Ты плакала?.. (Он поднимает лампу
и освещает Пелеаса.) Вы тоже плакали?.. Отец, смот-
ри, отец, они оба плакали...
Голо. Не свети им прямо в глаза.
СЦЕНА II
Башня замка.
Под одним из окон башни проходит дорога спиралью.
Мелисанда (у окна, расчесывает свои распущен-
ные волосы и поет).
Три слепых сестрицы
(Мы надежде рады)
Держат три зажженных
Золотых лампады.
Поднялись на башню
(С нами, с вами вместе),
Поднялись на башню.
Ждут семь дней на месте.
Первая сестрица
(Мы надежде рады)
Молвит: — Ветер веет,
гасит огнь лампады...
Говорит вторая
(С нами, с вами вместе):
— Слышу, королевич
Поднялся к невесте.
Третья, всех святее
(Мы надежде рады),
Говорит: — Погасли
Наши три лампады.
198
Входит Пелеас.
Пелеас. Мелисанда!
Мелисанда. Кто там?
Пелеас. Я, я, я! Что это ты делаешь у окна, распе-
вая, точно птица из далеких стран?
Мелисанда. Я причесываю на ночь волосы.«
Пелеас. Так это они светятся на стене?.. Я думал,
что это луч света.
Мелисанда. Я отворила окно; ночь казалась мне
такой прекрасной.
Пелеас. Как много звезд сегодня! Я никогда
столько не видел. Но луна еще над морем... Не стой в
темноте, Мелисанда, нагнись немного, чтобы я мог ви-
деть твои распущенные волосы...
Мелисанда (свешивается из окна).
Пелеас. О, Мелисанда!.. Как ты прекрасна!.. Как
ты теперь прекрасна... Нагнись! Нагнись, чтобы я мог
приблизиться к тебе...
Мелисанда. Я не могу больше... я нагибаюсь на-
сколько могу...
Пелеас. Я не могу подняться выше... Дай мне по
крайней мере твою руку... прежде чем я уйду... Я уез-
жаю завтра...
Мелисанда. Нет, нет, нет...
Пелеас. Да, да; я завтра уеду... Положи свою руку,
свою маленькую руку на мои губы...
Мелисанда. Я не дам тебе руку, если ты уезжа-
ешь...
Пелеас. Дай, дай..
Мелисанда. Ты не уедешь? Я вижу во мраке
розу...
Пелеас. Где?.. Я вижу только ветви ивы, которые
свешиваются над стеною...
Мелисанда. Ниже, ниже, в саду; там, в темной
зелени.
Пелеас. Это не роза... я сейчас пойду посмотрю; но
дай мне сперва твою руку... сперва твою руку...
Мелисанда. Вот, вот... больше высунуться я не
могу...
Пелеас. Мои губы не могут дотянуться до твоей
руки...
199
Мелисанда. Больше высунуться я не могу...
Я чуть не падаю... О! о! Мои волосы спускаются с баш-
ни!..
В то время, как она нагибается, ее волосы внезапно рассыпаются и
окутывают Пелеаса.
Пелеас. Что это?.. Твои волосы, твои волосы спус-
тились ко мне!.. Все твои волосы, Мелисанда, все твои
волосы хлынули с башни!.. Я держу их в руках, я каса-
юсь их губами... я их обнимаю, я обвиваю ими свою
шею... Я в эту ночь не разомкну рук...
Мелисанда. Пусти меня, пусти меня!.. Я упаду!..
Пелеас. Нет, нет, нет... я никогда не видал таких
волос, как у тебя, Мелисанда!... Смотри, смотри, они
спустились с такой высоты, и я утопаю в них до самого
сердца... Я утопаю в них до колен!.. Они нежны, не-
жны, как будто упали с неба!.. Я не вижу неба сквозь
твои волосы. Их прекрасный свет заслоняет от меня
свет неба. Видишь, видишь, мои руки не в силах сдер-
жать их... Они бегут от меня, бегут до ветвей ивы... Они
ниспадают со всех сторон... Они трепещут, дрожат,
бьются у меня в руках, как золотые птицы... И они лю-
бят, любят меня в тысячу раз больше, чем ты...
Мелисанда. Пусти меня, пусти меня... кто-нибудь
может прийти...
Пелеас. Нет, нет, нет; я не выпущу тебя... ты всю
ночь будешь моей пленницей; всю ночь, всю ночь...
Мелисанда. Пелеас! Пелеас!..
Пелеас. Ты не уйдешь... Я целую тебя всю, целуя
твои волосы, и для меня нет больше страданий среди
пламени... Чувствуешь ли ты мои поцелуи? Они подни-
маются вдоль тысячи золотых завитков... Пусть каж-
дый из них принесет тебе тысячу поцелуев и столько
же сохранит в себе, чтобы целовать тебя потом, когда
меня не будет с тобою... Видишь, видишь, я могу раз-
нять руки... мои руки свободны, а покинуть меня ты
уже не можешь...
Из башни вылетают голуби и в темноте вьются вокруг них.
Мелисанда. Что это, Пелеас?.. Что это летает
вокруг меня?
Пелеас. Из башни вылетают голуби... я испугал
их: они улетают...
200
Мелисанда. Это мои голуби, Пелеас... Расстанем-
ся, оставь меня, а то они не вернутся.
Пелеас. Отчего им не вернуться?
Мелисанда. Они затеряются во тьме... Дай мне
поднять голову... Я слышу шум шагов... уходи! это
Голо!... Кажется, это Голо!.. Он нас слышал...
Пелеас. Подожди! Подожди!.. Твои волосы запута-
лись в ветвях... подожди, подожди! Тут так темно...
Входит Голо по дороге, вьющейся спиралью.
Голо. Что вы тут делаете?
Пелеас. Что я тут делаю? Я...
Голо. Вы — дети... Мелисанда, не свешивайся так
из окна, ты упадешь... Разве вы не знаете, что уже по-
здно?.. Скоро полночь. Не играйте в темноте... Вы точ-
но малые дети. (Нервно смеясь.) Просто дети!.. Просто
дети!.. (Уходит с Пелеасом.)
СЦЕНА III
Подземелье замка.
Входят Голо и Пелеас.
Голо. Будьте осторожны. Сюда, сюда... Вы никогда
не были в этих подземельях?
Пелеас. Был один раз когда-то, давно уже...
Голо. Они бесконечной длины; это ряд огромных
гротов, которые неведомо куда приводят. На этих гро-
тах стоит весь замок. Чувствуете ли вы разлитый здесь
запах смерти?.. Именно на это я хотел обратить ваше
внимание. По-моему, он исходит из небольшого под-
земного озера, которое я вам покажу. Осторожно... иди-
те впереди меня, в свете моего фонаря. Я вам скажу,
когда мы подойдем к озеру. (Продолжают идти в мол-
чании.) Эй, эй, Пелеас! Остановитесь! (Он хватает его
за руку.) Ради Бога!.. Разве вы не видите? Еще один
шаг, и вы были бы в бездне!..
Пелеас. Я ее не видел!.. Фонарь перестал освещать
мне путь.
Г о л о. Я оступился... но если бы я не удержал вас за
РУку... Вот она, та стоячая вода, о которой я вам гово-
рил... Вы ощущаете приторный аромат смерти, кото-
рый поднимается оттуда?.. Пойдемте до конца скалы;
201
она возвышается вот там; но нагнитесь немного. Запах
ударит вам прямо в лицо.
Пелеас. Я уже чувствую... Как будто запах моги-
лы.
Голо. Идем, идем... Это и есть тот запах, который в
иные дни отравляет воздух в замке. Король не хочет
верить, что он идет отсюда... Следовало бы замуровать
грот, в котором находится эта мертвая вода. Пора бы,
наконец, изучить немного эти подземелья. Заметили ли
вы трещины в стенах и в столбах, поддерживающих
своды?.. Здесь происходит тайная работа, о которой
никто не подозревает, и если не обратить внимания, то
в одну из подобных ночей весь замок может провалить-
ся в бездну. Но что делать? Никто не хочет спускаться
до таких глубин. Тут странные трещины на многих сте-
нах... Вот... Чувствуете вы подымающийся запах смер-
ти?
Пелеас. Да, запах смерти распространяется вокруг
нас...
Голо. Наклонитесь, не бойтесь... Я поддержку вас...
дайте мне... нет, нет, не руку... она может выскольз-
нуть... Здесь, повыше... Вы видите пропасть? (Взволно-
ванный.) Пелеас? Пелеас?..
Пелеас. Да, мне кажется, что я вижу дно пропас-
ти... Это фонарь так дрожит?.. Вы... (Он выпрямляется
и смотрит на Голо.)
Голо (дрожащим голосом). Да, фонарь... Я... раска-
чивал его, чтобы лучше осветить стены...
Пелеас. Я задыхаюсь... выйдем...
Голо. Да, выйдем...
Выходят в молчании.
СЦЕНА IV
Терраса у выхода из подземелья.
Входят Голо и Пелеас.
П е л е а с. А! Я наконец могу вздохнуть... Одну мину-
ту я боялся, что мне станет дурно в этих чудовищных
гротах; я чуть не упал... Воздух там сырой и тяжелый,
как будто пропитанный свинцовой росой, а темнота гу-
стая, как отравленная масса... А тут прохлада с откры-
того моря!.. И ветер... Вы чувствуете — он свежий, как
только что раскрывшийся листок на маленькой зеле-
202
ной ветке. Там, у подножия террасы, недавно поливали
цветы, и сюда доносится аромат зелени и влажных
роз... Должно быть, скоро полдень — розы покрыты те-
нью башни... Полдень; я слышу колокольный звон.
А вот и дети спускаются купаться к берегу... Я и не
знал, что мы так долго оставались в подземелье...
Голо. Мы спустились туда около одиннадцати...
Пелеас. Раньше, наверное раньше; я слышал, как
пробило половину десятого.
Голо. В половине одиннадцатого или в три четвер-
ти.
Пелеас. Все окна в замке открыты. После полудня
будет очень жарко... Смотрите, там у окна башни ваша
мать с Мелисандой...
Голо. Да, они ушли в тень. Кстати о Мелисанде: я
слышал, что произошло и что вы говорили вчера вече-
ром. Я знаю, это ребячество; но повторять этого не
надо. Мелисанда очень молода и впечатлительна, нуж-
но щадить ее; тем более что она, может быть, собирает-
ся стать матерью... Она такая хрупкая... она почти не
женщина... Малейшее волнение может привести к не-
счастью. Уже не в первый раз я замечаю, что между
вами как будто что-то происходит... Вы старше ее; вас
довольно предупредить... Избегайте ее, как только мо-
жете; но, пожалуйста, незаметно... незаметно... Что это
виднеется там по дороге к лесу?
Пелеас. Это гонят стада в город...
Голо. Они плачут, как заблудившиеся дети; они
как будто уже чувствуют близость мясника... Какой
чудный день! Какой великолепный день для жатвы!
Уходят.
СЦЕНА V
Перед замком.
Входят Голо и Инольд.
Голо. Давай присядем здесь, Инольд; садись ко мне
на колени: отсюда нам видно будет, что происходит в
лесу. С некоторого времени я тебя совсем не вижу; ты
никогда не бываешь со мной; ты вечно с мамой... Смот-
ри! Мы сидим как раз под ее окнами... В эту минуту
она, может быть, читает свою вечернюю молитву... Ска-
203
жи мне, Инольд, она часто сидит и говорит с дядей Пе-
леасом, да? Не правда ли?
Инольд. Да, да, папочка, всегда, когда вас нет...
Голо. А!.. Кто-то идет с фонарем по саду... А мне
говорили, что они не любят друг друга... Кажется, они
часто ссорятся... правда это?
Инольд. Да, это правда.
Голо. Да?.. Вот как. Из-за чего же они ссорятся?
Инольд. Из-за двери.
Голо. Как, из-за двери? Что ты рассказываешь?..
Послушай, объясни, почему они спорят из-за двери?
Инольд. Потому что не хотят, чтобы она была от-
крыта.
Голо. Кто не хочет, чтобы она была открыта?.. Ска-
жи, из-за чего же они ссорятся?
Инольд. Не знаю, папочка; еще из-за света.
Голо. Я не спрашиваю тебя о свете: мы поговорим о
нем после. Я говорю о двери. Отвечай мне на то, что я
спрашиваю. Ты должен научиться говорить как следу-
ет: пора уже... Не клади пальцы в рот... Послушай...
Инольд. Папочка, папочка... я больше не буду...
(Плачет.)
Голо. Да почему ты плачешь? Что случилось?
И н о л ь д. 01 о! Папочка, вы мне сделали больно.
Голо. Больно? Где тебе больно? Это я нечаянно.
Инольд. Вот здесь; вы сдавили мне ручку.
Голо. Это нечаянно; брось, не плачь; я тебе завтра
подарю что-нибудь...
Инольд. Что, папочка?
Голо. Колчан со стрелами; но скажи мне то, что ты
знаешь о двери.
Инольд. Большие стрелы?
Голо. Да, да, очень большие стрелы... Но почему
они не хотят, чтобы дверь была открыта? Ну, отвечай
же, наконец!.. Нет, нет; не нужно плакать. Я не сер-
жусь. Мы будем говорить спокойно, как Пелеас с ма-
мой, когда они вместе. О чем они говорят, когда они
вместе?
Инольд. Пелеас и мама?
Голо. Да. О чем они говорят?
Инольд. Обо мне; всегда обо мне.
Голо. А что они о тебе говорят?
Инольд. Они говорят, что я вырасту большой.
204
Голо. А! Проклятье!.. Я как слепец, ищущий клад
на дне океана!.. Как новорожденный, затерянный в
лесу, а вы... Ах, Инольд, я думал о другом. Теперь да-
вай говорить серьезно. Когда меня нет, Пелеас и мама
никогда не говорят обо мне?
Инольд. Да, да, папочка; они постоянно говорят о
вас.
Голо. Вот как!.. Что они обо мне говорят?
Инольд. Они говорят, что я буду такой же боль-
шой, как вы.
Голо. Ты всегда с ними?
Инольд. Да, да; всегда, всегда, папочка.
Голо. Они никогда тебе не говорят, чтобы ты пошел
играть?
Инольд. Нет, папочка; им страшно, когда я не с
ними.
Голо. Страшно?.. Откуда ты это знаешь?
Инольд. Мама говорит всегда: «не уходи, не ухо-
ди*... Им грустно, но они смеются...
Голо. Но это не доказывает, что им страшно.
Инольд. Да, папочка; она боится...
Голо. Почему ты думаешь, что она боится?
Инольд. Они всегда плачут в темноте.
Голо. Вот оно что!
Инольд. И я тоже плачу с ними...
Голо. Да, да...
Инольд. Она бледна, папочка.
Голо. Терпения, Господи, терпения...
Инольд. Что, папочка?
Голо. Ничего, ничего, дитя мое... Я видел, как волк
пробежал по лесу. Так, значит, они живут мирно?..
Я рад, что они живут в согласии. Иногда они и целуют-
ся — разве нет?
Инольд. Целуются ли они, папочка?.. Нет, нет.
Ах, да, папочка, да, да, один раз... один раз, когда шел
дождь...
Голо. Они поцеловались? Но как, как они поцело-
вались?
Инольд. Вот так, папочка, вот так!.. (Целует его
в губы, смеясь.) Ах, какая у вас борода, папочка!.. Она
колется, колется! Она уже совсем седая, и ваши волосы
тоже совсем седые, совсем седые, совсем седые...
В эту минуту окно, под которым они сидят, освещается, и свет пада-
ет на них.
205
А! мама зажгла лампу. Как светло, папочка, как
светло.
Голо. Да, светло...
И но ль д. Пойдемте и мы туда, папочка...
Голо. Куда ты хочешь пойти?
И но ль д. Где светло, папочка.
Голо. Нет, нет, дитя мое: останемся еще немного в
тени... еще неизвестно, еще неизвестно... Ты видишь
там в лесу нищих, которые стараются развести неболь-
шой огонь? Шел дождь... А видишь, с другой стороны
старый садовник пытается поднять дерево, которое ве-
тер свалил поперек дороги?.. Ему не под силу; дерево
слишком большое, слишком тяжелое, — оно останется
там, куда упало. С этим ничего не поделаешь... Мне ка-
жется, что Пелеас безумный...
И но ль д. Нет, папочка, он не безумный, но он
очень добрый.
Голо. Хочешь видеть маму?
Инольд. Да, да, я хочу ее видеть.
Голо. Тише; я подниму тебя к самому окну. Для
меня оно слишком высоко, несмотря на то, что я такой
большой... (Он поднимает ребенка.) Тише, не шуми;
мама страшно испугалась бы... Ты ее видишь?.. Она в
комнате?
Инольд. Да... О! Как светло.
Голо. Она одна?
Инольд. Да... Нет, нет; дядя Пелеас тоже там.
Голо. Пелеас!
Инольд. Ай, папочка! Вы сделали мне больно!..
Голо. Ничего, молчи; я больше не буду; смотри,
смотри, Инольд... Я поскользнулся; говори тише. Что
они делают?
Инольд. Они ничего не делают, папочка; они чего-
то ждут.
Голо. Они близко друг от друга?
Инольд. Нет, папочка.
Голо. А... а постель? Они близко от постели?
Инольд. Постель, папочка? Я не вижу постели.
Голо. Тише, тише; они тебя услышат. Они разгова-
ривают?
Инольд. Нет, папочка; они просто глядят не
мигая.
206
Голо. Но что же они делают? Ведь делают же они
что-нибудь...
Инольд. Они смотрят на свет.
Голо. Оба?
Инольд. Да, папочка.
Голо. Они ничего не говорят?
Инольд. Нет, папочка; они не закрывают глаз.
Голо. Они не приближаются друг к другу?
Инольд. Нет, папочка; они не двигаются.
Голо. Они сидят?
Инольд. Нет, папочка; они стоят, прислонившись
к стене.
Голо. Они стоят неподвижно? Не смотрят друг на
друга? Не делают знаков?
Инольд. Нет, папочка. 01 о! папочка, они все вре-
мя глядят совсем не мигая!.. Мне очень страшно-
Голо. Молчи. Они все еще не двигаются?
Инольд. Нет, папочка... Мне страшно, папочка,
спустите меня!
Голо. Чего ты боишься? Смотри! Смотри!..
Инольд. Я боюсь смотреть... Спустите меня...
Голо. Смотри! Смотри!
Инольд. Я закричу, папочка1 Спустите меня!
Голо. Пойдем посмотрим, что случилось.
Уходят.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
СЦЕНА I
Коридор в замке.
Входят навстречу друг другу Пелеас и Мелисанда.
Пелеас. Куда ты идешь? Мне необходимо перего-
ворить с тобой вечером. Увижу ли я тебя?
Мелисанда. Да.
Пелеас. Я только что из комнаты моего отца. Ему
лучше. Доктор сказал нам, что он спасен... И все-таки
сегодня утром у меня было предчувствие, что этот день
кончится печально. С некоторых пор я слышу близость
несчастья... Но теперь произошел внезапный кризис;
его выздоровление — это вопрос времени. В его комна-
те открыли все окна. Он разговаривает; у него доволь-
ный вид. Он еще не говорит, как все, но мысли его уже
не исходят из другого мира... Он узнал меня. Он взял
меня за руку с тем странным выражением, которое по-
явилось у него с тех пор, как он болен, и сказал: «Ты
ли это, Пелеас? Что это, я никогда прежде этого не за-
мечал: у тебя значительное и приветливое лицо, как у
тех, кому осталось недолго жить... Уезжай, уезжай...»
Как это странно! Я послушаюсь его совета... Моя мать
слушала его и плакала от счастья... Ты не заметила?
Весь дом сразу ожил. Слышно, как дышат, разговари-
вают, ходят... Слышишь, за дверью кто-то говорит.
Скорей, скорей отвечай, где я тебя увижу.
Мелисанда. Где хочешь.
Пелеас. В парке; близ фонтана слепых. Хочешь?
Придешь?
Мелисанда. Да.
208
Пелеас. Это будет последний вечер; я уеду, как
сказал мой отец. Ты меня больше не увидишь...
Мелисанда. Не говори этого, Пелеас... Я буду
тебя всегда видеть, я всегда буду глядеть на тебя...
Пелеас. Напрасно будешь глядеть... я уеду так да-
леко, что ты не сможешь видеть меня... Я постараюсь
уехать очень далеко... Я полон радости, и в то же время
как будто вся тяжесть неба и земли придавила мое
тело.
Мелисанда. Что случилось, Пелеас? Я перестала
понимать, что ты говоришь...
Пелеас. Уйди, уйди, расстанемся. Я слышу голоса
за дверью... Это чужие, которые приехали в замок се-
годня утром... Они выходят сюда... Уйдем; это чужие...
Уходят в разные стороны.
СЦЕНА II
Комната в замке.
Аркель и Мелисанда.
Арке ль. Теперь, когда отец Пелеаса спасен и ког-
да старая служанка смерти, болезнь, покинула замок,
немного радости и солнца проникнут наконец в этот
дом... Давно пора! Ведь с самого твоего появления здесь
проводили жизнь, говоря шепотом вокруг запертой
комнаты. Право, мне было тебя жаль, Мелисанда... Ты
пришла сюда радостная, как дитя в ожидании праздни-
ка, и я видел, как в ту минуту, когда ты вступила на
крыльцо, ты изменилась в лице и, по всей вероятности,
в душе; так меняются, не сознавая этого, когда в пол-
день вступают в слишком темный и холодный грот...
Часто я не мог тебя понять. Я следил за тобой; ты каза-
лась беспечной, но ты сохраняла на лице странное
удивленное выражение, как тот, кто при солнце, в пре-
красном саду, ждет каждую минуту страшного несчас-
тья. Я не могу тебе объяснить... Но мне было грустно
видеть тебя такой, потому что ты еще слишком молода
и прекрасна для того, чтобы жить день и ночь под ды-
ханием смерти... Но теперь все изменится. В мои
годы — и, быть может, это и есть самый зрелый плод
моей жизни — в мои годы я приобрел какую-то веру в
несомненность событий; я всегда видел, что молодые и
прекрасные существа рождают вокруг себя кипение мо-
209
лодой, прекрасной и счастливой жизни, такой, как они
сами... Ты и откроешь теперь двери новым событиям,
которые я предприму... Иди сюда; почему ты стоишь,
не отвечая и не подымая глаз? Я только раз поцеловал
тебя в день твоего приезда; а между тем старцам необ-
ходимо касаться иногда губами лба молодой женщины
или щеки ребенка, для того, чтобы не утратить веры в
свежесть жизни и прогнать хотя бы на мгновение угро-
зу смерти. Ты не боишься моих старых губ? Как я тебя
жалел в эти месяцы...
Мелисанда. Я не была несчастна, дедушка...
А р к е л ь. Быть может, ты из тех, которые несчаст-
ны, сами того не зная... Позволь мне всмотреться в
тебя... На пороге смерти так нуждаешься в красоте...
Входит Голо.
Голо. Пелеас уезжает сегодня вечером.
Аркель. У тебя на лбу кровь. Что ты делал?
Голо. Ничего, ничего... Я проходил через терновую
изгородь.
Мелисанда. Нагните немного голову, государь...
Я вытру вам лоб...
Голо (отталкивая ее). Я не хочу, чтобы ты каса-
лась меня, слышишь? Уходи, уходи1 Я не хочу гово-
рить с тобой. Где мой меч? Я пришел за моим мечом.
Мелисанда. Вот тут, на налое.
Голо. Дай мне его. (Аркелю). Только что на берегу
подобрали крестьянина, умершего от голода. Они все
как будто нарочно стараются умереть на наших глазах.
(Мелисанде). Что же, где мой меч? Почему вы так дро-
жите? Я не собираюсь вас убивать. Я хотел только ос-
мотреть клинок. В подобных случаях я не беру в руки
меч. Почему вы меня разглядываете, как нищего?
Я пришел не для того, чтобы просить у вас милостыню.
Вы надеетесь прочесть что-нибудь в моих глазах, да
вдобавок полагаете, что я ничего не увижу в ваших?
Быть может, вы думаете, что мне что-нибудь известно?
(Аркелю). Посмотрите в эти большие глаза? Они как
будто горды тем, что так чисты... Скажите, что вы ви-
дите в них?..
Аркель. Я в них вижу только беспредельную не-
винность...
Голо. «Беспредельную невинность»?.. В них не
просто невинность!.. Они чище глаз ягненка... Они мог-
210
ли бы самого Господа Бога учить невинности. Беспре-
дельная невинность! Знайте: я стою так близко от них,
что чувствую дуновение ресниц, когда они опускаются;
а между тем я менее далек от великих тайн иного
мира, чем от самой маленькой тайны этих глаз... Бес-
предельная невинность! Более, чем невинность!.. Мож-
но подумать, что ангелы небесные каждый день купа-
ются в их чистой воде... Я знаю эти глаза. Я видел, ка-
кими они могут быть!.. Закройте их, закройте их! или
я их сам закрою и надолго!.. Не вздымайте рук в ужа-
се; я говорю очень простые вещи, у меня нет затаенных
мыслей... Если бы они были у меня, почему бы я их
вам не открыл? Нет, не пытайтесь убежать! Сюда! Дай-
те мне руку! ваши руки слишком горячи. Прочь! Ваше
тело мне теперь ненавистно!.. Сюда!.. Теперь уже по-
здно бежать. (Хватает ее за волосы.) Вы будете полз-
ти за мной на коленях. На колени!.. На колени передо
мной! А! А! Наконец-то ваши длинные волосы на что-
нибудь пригодились!.. Направо, а потом налево! Нале-
во, а потом направо! Авессалом! Авессалом! Вперед, на-
зад. До земли! До земли!.. Видите, видите; я уже сме-
юсь, как старик...
Арке ль (подбегая). Голо!..
Голо (делая вид, что он сумел овладеть собой). Де-
лайте, что хотите. Мне все равно. Я слишком стар; кро-
ме того, я не шпион. Я буду ждать случая, и тогда... О,
тогда!.. Просто потому, что так принято; просто пото-
му, что так принято... (Уходит).
Арке ль. Что это такое?.. Он пьян?
Мелисанда^в слезах). Нет, нет; но он меня боль-
ше не любит... Мне тяжело! Мне так тяжело!
Арке ль. Если бы я был Богом, я пожалел бы
людские сердца...
СЦЕНА III
Терраса в замке.
Инольд старается приподнять обломок скалы.
Инольд. О, какой тяжелый камень... Он тяжелее
меня... тяжелее всего... Мой золотой мяч вот тут, между
скалой и этим злым камнем, и я не могу достать его...
Моя рука недостаточно длинна, а этот камень нельзя
поднять... Я не могу его поднять... и никто не сможет...
21.1
Он тяжелее, чем весь дом... как будто корни его вросли
в землю...
Издали слышится блеяние стада.
О! о! я слышу как плачут ягнята... (Идет на край
террасы и смотрит)... Вот и солнце уже скрылось...
А ягнята приближаются, приближаются... Сколько
их!.. Сколько их!.. Они боятся темноты... Они торопят-
ся!.. Они уже почти не могут идти... Они плачут... они
плачут!.. Они идут так скоро!.. Они у большого пере-
крестка. О! Они не знают, куда идти... Они уже не пла-
чут... Они ждут... Одни хотят пойти направо... Они все
хотят пойти направо... Они не могут... Пастух бросает в
них землей... Они пройдут здесь... Они покоряются! они
покоряются! Они пройдут под террасой... Они пройдут
под скалами... Я увижу их вблизи... О! о! сколько их!
сколько! Они заняли всю дорогу... Теперь они все мол-
чат... Пастух, пастух! Почему они больше не издают ни
звука?
Пастух (которого не видно). Потому что эта доро-
га не ведет в хлев...
И н о л ь д. Куда же они идут? Пастух! Пастух! Куда
они идут?.. Он уже не слышит меня. Они отошли
слишком далеко... Они быстро идут... Они более не
шумят... Эта дорога не ведет в хлев... Где они будут
спать этой ночью? Темно... Пойду поищу кого-нибудь,
чтобы сказать что-нибудь. (Уходит).
СЦЕНА IV
Фонтан в парке.
Входит Пеле ас.
Пелеас. Сегодня последний вечер... последний ве-
чер. Надо со всем покончить... Я, как ребенок, играл
вокруг чего-то, чего не подозревал... я играл во сне во-
круг западни, поставленной судьбою... Кто меня вне-
запно разбудил? Я спасусь бегством, крича от радости
и горя, как слепец, который бежит от своего дома,
объятого огнем... Я скажу ей, что хочу бежать... Отец
вне опасности, и мне нечем более обманывать самого
себя... Поздно. Она не приходит... Лучше бы уйти, не
повидав ее... В этот раз мне надо хорошо вглядеться в
нее... В ней есть многое, чего я уже не помню... Мину-
212
тами мне кажется, что с тех пор, как я ее видел, про-
шло более ста лет. И я не видел еще ее взгляда... Если я
уйду, не повидав ее, у меня ничего не останется. И все
эти воспоминания... как будто я уношу горсть воды в
мешке из кисеи... Я должен увидеть ее... я должен в
последний раз заглянуть в глубину ее сердца... сказать
ей все, что не досказано...
Входит Мелисанда.
Мелисанда. Пелеас?
Пелеас. Мелисанда! Ты ли это, Мелисанда?
Мелисанда. Да.
Пелеас. Иди сюда: не стой у края лунного света...
Иди сюда. Нам надо столько сказать друг другу... иди
сюда, под сень липы.
Мелисанда. Оставьте меня в свете луны.
Пелеас. Нас могут увидеть из окон башни. Иди
сюда; здесь нам нечего бояться. Будь осторожна: нас
могут увидеть...
Мелисанда. Я хочу, чтобы меня видели...
Пелеас. Что с тобой? Ты смогла выйти незамечен-
ной?
Мелисанда. Да, ваш брат спал...
Пелеас. Теперь поздно. Через час запрут двери.
Нужно быть настороже. Почему ты пришла так по-
здно?
Мелисанда. Ваш брат спал тревожным сном...
И еще мое платье зацепилось за гвоздь в дверях. По-
смотрите, оно разорвано; я потеряла много времени и
потом пустилась бежать...
Пелеас. Бедная Мелисанда!.. Мне почти страшно
коснуться тебя... Ты все еще не можешь перевести ды-
хания, как птица, преследуемая выстрелами... Это все
для меня, для меня? Я чувствую биение твоего сердца,
как будто бы оно было мое... Иди сюда... ближе, ближе
ко мне...
Мелисанда. Почему вы смеетесь?
Пелеас. Я не смеюсь — или я смеюсь от счастья, сам
того не зная... Скорее есть от чего плакать...
Мелисанда. Мы были здесь давно-давно... Я вспо-
минаю...
Пелеас. Да... да... С тех пор прошли долгие меся-
цы... Тогда я не знал... Ты знаешь, почему я просил
тебя прийти сегодня вечером?
213
Мелисанда. Нет.
Пелеас. Быть может, я вижу тебя в последний
раз... Я должен уйти навсегда...
Мелисанда. Почему ты все говоришь, что ухо-
дишь?
Пелеас. Я должен сказать тебе то, что ты уже зна-
ешь... Ты не знаешь, что я тебе скажу?
Мелисанда. Нет, нет; я ничего не знаю...
Пелеас. Ты не знаешь, почему я должен уехать?..
(Неожиданно целует ее.) Я люблю тебя...
Мелисанда (тихим голосом). Я тоже люблю
тебя...
Пелеас. О! Что ты сказала... Я почти не расслы-
шал... точно пробили лед раскаленным железом!.. Ты
говоришь это голосом, идущим издалека, с конца все-
ленной... Я почти не слышал тебя... Ты меня любишь?
Ты тоже меня любишь?.. С каких пор ты меня лю-
бишь?
Мелисанда. Всегда любила... с тех пор, как тебя
увидала.
Пелеас. Как ты это говоришь!.. Как будто твой го-
лос пронесся по морю весенней порой!.. До сих пор я
его никогда не слыхал... Как будто дождь оросил мое
сердце!.. Ты говоришь это так откровенно!.. Как ангел,
которого вопрошают!.. Я не могу этому поверить, Ме-
лисанда!.. За что тебе любить меня?.. Почему ты меня
любишь? Ты говоришь правду? Ты меня не обманыва-
ешь? Ты не притворяешься, чтобы заставить меня
улыбнуться?..
Мелисанда. Нет; я никогда не лгу; я лгу только
твоему брату...
Пелеас. Как ты это говоришь!.. Твой голос!., твой
голос... Он чище и свежее воды... Он точно чистая вода
на моих губах... Точно чистая вода на моих руках... Дай
мне, дай мне твои руки... Твои руки такие маленькие!..
Я не знал, что ты так прекрасна!.. До тебя я никогда не
видал ничего столь прекрасного... Я не знал покоя, я
искал по всему дому... я искал среди природы... но не
находил красоты... А теперь я нашел тебя... Я тебя на-
шел!.. Я не думаю, что есть на земле женщина прекрас-
нее тебя!.. Где ты? Я не слышу твоего дыхания...
Мелисанда. Потому что я смотрю на тебя...
214
Пелеас. Почему ты смотришь на меня так груст-
но? Мы уже в тени... Под этим деревом слишком тем-
но! Выйдем на свет. Нам не видно, как мы счастливы.
Выйдем, нам остается так мало времени...
Мелисанда. Нет, нет, останемся здесь... В темно-
те я к тебе ближе...
Пелеас. Где твои глаза? Ты не убежишь от меня?
Не обо мне ли ты думаешь сейчас?..
Мелисанда. О да, о да. Я думаю только о тебе...
Пелеас. Ты смотришь вдаль...
Мелисанда. Я видела тебя вдали...
Пелеас. Ты рассеяна... Что с тобой? Ты точно нера-
достна...
Мелисанда. Нет, нет, я счастлива, но я и печаль-
на...
Пелеас. Часто, когда любишь, бывает грустно...
Мелисанда. Я всегда плачу, когда думаю о тебе...
Пелеас. И я... и я, Мелисанда... Я совсем близко от
тебя; я плачу от радости, а между тем... (Целует ее
еще раз.) Какая ты странная, когда я тебя так целую...
Ты так прекрасна, что кажется, точно ты умираешь...
Мелисанда. Ты тоже...
Пелеас. Да, да... Мы не делаем того, что хотим...
В первый раз, когда я тебя увидел, я еще не любил
тебя...
Мелисанда. Я тоже... я боялась...
Пелеас. Я не мог взглянуть в твои глаза... Я хотел
сейчас же уйти... а потом...
Мелисанда. А я не хотела идти сюда... Не знаю,
почему я боялась...
Пелеас. Есть многое, чего никогда не узнаешь...
Мы всегда ждем, а затем... Что это за шум? Запирают
двери!..
Мелисанда. Да, заперли двери.
Пелеас. Мы не можем вернуться в замок! Слы-
шишь засовы? Слушай! слушай!., большие цепи!.. Кон-
чено! Кончено!
Мелисанда. Тем лучше! тем лучше! тем лучше!..
Пелеас. Ты?.. Да, да!.. Теперь уже не мы этого хо-
тим! Все погибло, все спасено! Теперь все спасено!
Идем, идем... Мое сердце бьется, как безумное, захва-
тывая мне дыхание... (Обнимает ее.) Ты слышишь?
215
слышишь? Мое сердце бьется в груди, как безумное...
Идем! Идем!.. Как прекрасно во мраке!..
Мелисанда. Кто-то стоит за нами!..
Пелеас. Я никого не вижу...
Мелисанда. Я слышала шум...
Пелеас. Я слышу только биение твоего сердца в
темноте...
Мелисанда. Я слышу, как шуршат мертвые лис-
тья...
Пелеас. Это вдруг затих ветер... Он улегся в то
время, как мы целовали друг друга...
Мелисанда. Как длинны наши тени сегодня вече-
ром!..
Пелеас. Они сливаются в глубине сада... О! Пусть
они целуются далеко от нас!.. Смотри! Смотри!,.
Мелисанда (задыхающимся голосом). Боже! Он
за деревом!
Пелеас. Кто?
Мелисанда. Голо!
Пелеас. Голо? Где? Я ничего не вижу...
Мелисанда. Там... в конце наших теней...
Пелеас. Да, да, я его видел... Не надо оборачивать-
ся сразу...
Мелисанда. У него меч...
Пелеас. А я безоружен...
Мелисанда. Он видел, что мы целовались...
Пелеас. Он не знает, что мы его видели... Не дви-
гайся; не поворачивай голову... А то он бросится на
нас... Он не двинется с места, пока будет думать, что
мы не знаем... Он следит за нами... Он еще не двигает-
ся... Уходи, уходи сейчас же вот той дорогой... Я по-
дожду его... Я остановлю его...
Мелисанда. Нет, нет, нет!..
Пелеас. Уходи! уходи! Он все видел!.. Он нас убь-
ет!..
Мелисанда. Тем лучше! Тем лучше! Тем лучше!..
Пелеас. Он идет!., он идет!.. Твои губы!.. Твои
губы!..
Мелисанда. Да!.. Да!., да!..
Они страстно целуются.
Пелеас. О! Все звезды падают!,.
Мелисанда. И на меня, на меня тоже!..
216
Пелеас. Еще! еще!., дай мне твои губы!.. Твои
губы!..
Мелисанда. Я вся твоя! вся! вся!
Голо с мечом в руке бросается на них и ударяет Пелеаса, который
падает на край фонтана. Мелисанда в ужасе убегает.
Мелисанда (убегая). О, Господи, как я малодуш-
на, как малодушна!..
Голо молча преследует ее по лесу.
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
СЦЕНА I
Низкая зала в замке.
Несколько собравшихся служанок разговаривают между собою, в то
время как снаружи играют дети у одного из входов в залу.
Старая служанка. Увидите, увидите, дети мои:
это произойдет сегодня вечером. Сейчас придут и сооб-
щат нам...
Другая служанка. Они не знают, что делают...
Третья служанка. Подождем здесь...
Четвертая служанка. Нам скажут, когда надо
подняться...
Пятая служанка. Когда настанет время, мы
сами пойдем наверх...
Шестая служанка. В доме не слышно ни зву-
ка...
Седьмая служанка. Нужно сказать детям, иг-
рающим у входа, чтобы они замолчали.
Восьмая служанка. Они сейчас сами замолчат.
Девятая служанка. Еще не настало время.
Входит еще одна старая служанка.
Старая служанка. В комнату никого не пуска-
ют. Я слушала более часа... Слышно, как мухи ползали
по дверям. Я не уловила ни одного звука.
Первая служанка. Разве ее оставили одну в
комнате?
Старая служанка. Нет, нет, кажется, комната
полна людей.
Первая служанка. Придут, сейчас придут...
218
Старая служанка. Господи! Господи! Нельзя
сказать, что она првнесла в этот дом счастье... Прихо-
дится молчать, но если бы я могла высказать все, что
знаю...
Вторая служанка. Это вы первая увидели их у
входа?
Старая служанка. Ну да, это я нашла их. Сто-
рож уверяет, что он увидел их первый, но я его разбу-
дила. Он спал, лежа на животе, и не хотел встать. А те-
перь он все повторяет: «Это я увидел их первый». Разве
это справедливо? Посмотрите, как я обожглась, зажи-
гая лампу, чтобы спуститься в погреб... И что мне пона-
добилось в погребе? Теперь и вспомнить не могу. Сло-
вом, я встала в пять часов; было еще не слишком свет-
ло; я говорю себе: «Пройду двором, а потом открою
дверь». Хорошо; схожу на цыпочках с лестницы и от-
крываю дверь, как будто бы она была самая обыкно-
венная дверь... Создатель! Что же я вижу! Угадайте-ка,
что же я увидела!..
Первая служанка. Они лежали перед дверью?
Старая служанка. Они оба были распростерты
перед дверью... Совсем как голодные нищие... Они при-
жимались друг к другу, как маленькие дети, которым
страшно... Маленькая принцесса казалась почти мерт-
вой, а у большого Голо еще торчал в боку меч. На поро-
ге была кровь...
Вторая служанка. Надо будет заставить детей
утихомириться... Они изо всех сил кричат как раз пе-
ред входом...
Третья служанка. Не слышишь, что гово-
ришь...
Четвертая служанка. Ничего с ними не поде-
лаешь; я уже пробовала, но они не умолкают...
Первая служанка. Кажется, он почти спасен?
Старая служанка. Кто?
Первая служанка. Большой Голо.
Третья служанка. Да, да, его провели в комна-
ту жены. Я их сейчас встретила в коридоре. Его под-
держивали, как будто бы он был пьян. Он еще не мо-
жет ходить без поддержки.
Старая служанка. Он не мог убить себя; он
слишком крепок. Она же почти и не была ранена, а
между тем именно она умирает... Можете ли вы это по-
нять?
219
Первая служанка. Видели вы рану?
Старая служанка. Как вижу вас, моя милая.
Я ведь все видела. Я видела ее раньше других... Совсем
маленькая рана под ее маленькой левой грудью. Ма-
ленькая ранка, которая не причинила бы смерти и го-
лубю! Ну разве это не удивительно?
Первая служанка. Да, да; что-то кроется под
этим...
Вторая служанка. Да, но три дня тому назад
она разрешилась от бремени...
Старая служанка. В том-то и дело!.. Она разре-
шилась на одре смерти; разве это не великий знак?
И что за ребенок! Видели вы его? Такую маленькую де-
вочку и нищенка не хотела бы родить... Маленькая вос-
ковая фигурка, которую нужно будет кутать в овечью
шерсть... Да, да, нельзя сказать, чтобы она привнесла к
нам в дом счастье...
Первая служанка. Да, да; это перст Божий...
Третья служанка. Вот тоже наш добрый госпо-
дин Пелеас — где он? Никто не знает.
Старая служанка. Нет, нет, все знают... Но
никто не смеет говорить... Об этом не говорят... и о дру-
гом не говорят... не говорят больше ни о чем... скрыва-
ют правду... Но я знаю, что его нашли на дне Фонтана
слепых... Только никому, никому его не показали... Да,
да, все это откроется только в день Страшного суда...
Первая служанка. Я боюсь здесь оставаться...
Старая служанка. Когда несчастье вошло в
дом, то как ни прятаться...
Третья служанка. Все же оно вас найдет...
Первая служанка. Они теперь нас боятся...
Вторая служанка. Они все молчат...
Третья служанка. Встречаясь в коридорах, они
опускают глаза...
Четвертая служанка. Они говорят только ше-
потом...
Пятая служанка. Как будто они совершили
преступление сообща.
Шестая служанка. Неизвестно, что они сдела-
ли...
Седьмая служанка. Как быть, когда господам
страшно?
Молчание.
220
Первая служанка. Я уже не слышу детских
криков.
Вторая служанка. Они сидят перед входом.
Третья служанка. Они прижались друг к друж-
ке.
Старая служанка. И в доме ничего не слыш-
но...
Первая служанка. Не слышно даже дыхания
детей...
Старая служанка. Идемте, идемте; пора идти
наверх...
Они все в молчании уходят.
СЦЕНА II
Комната в замке.
Аркель, Голо и доктор в углу комнаты. Мелисанда лежит на
постели.
Доктор. Она умирает, но не от этой маленькой
раны; от нее не умерла бы и птичка... Не вы, добрый
господин, убили ее; не мучайтесь... Она не могла
жить... Она родилась неизвестно для чего... чтобы уме-
реть; и умирает она без причины... К тому же еще не
доказано, что мы ее не спасем.
Аркель. Нет, нет; мне кажется, что, сами того не
замечая, мы слишком молчим в ее комнате... Это нехо-
роший знак... Смотрите, как она дышит... медленно,
медленно... как будто душа почуяла вечный холод...
Голо. Я убил ее без всякого повода! Это разжалобит
и камень... Они целовались, как маленькие дети... Они
просто целовались... как брат и сестра... А я... я сейчас
же... Я сделал это помимо воли... Я сделал это помимо
воли.
Доктор. Смотрите! Кажется, она просыпается.
Мелисанда. Откройте окно... откройте окно...
Аркель. Которое, Мелисанда? вот это?
Мелисанда. Нет, нет, большое окно... большое
окно, чтобы видеть...
Аркель. Не слишком ли свеж морской воздух се-
годня вечером?
Доктор. Повинуйтесь, повинуйтесь...
Мелисанда. Благодарю... Кажется, солнце захо-
дит?
221
Аркель. Да; солнце заходит за море; уже поздно.
Как ты себя чувствуешь, Мелисанда?
Мелисанда. Хорошо, хорошо. Почему вы об этом
спрашиваете? Я никогда не чувствовала себя лучше.
Мне кажется, однако, что я что-то знаю.
Аркель. Что ты говоришь? Я не понимаю тебя...
Мелисанда. Яи сама не понимаю всего, что гово-
рю... не знаю, что говорю., не знаю, что знаю... Я уже
говорю не то, что хочу сказать...
Аркель. Что ты, что ты! Я счастлив, слыша, как
ты говоришь; ты эти дни слегка бредила, и тебя нельзя
было понять... Но теперь все это далеко...
Мелисанда. Не знаю... Вы один в комнате, де-
душка?
Аркель. Нет; тут еще доктор, который тебя спас...
Мелисанда. А!
Аркель. А затем еще кто-то...
Мелисанда. Кто это?
Аркель. Это... не пугайся... Будь уверена: он не
желает тебе ни малейшего зла... Если боишься, он уй-
дет... Он очень несчастен...
Мелисанда. Кто это?
Аркель. Это... это муж твой, Голо...
Мелисанда. Голо здесь? Почему же он ко мне не
подходит?
Голо (медленно приближаясь к постели). Мели-
санда... Мелисанда...
Мелисанда. Вы ли это, Голо? Я вас почти не могу
узнать... глаза мои ослепило вечернее солнце... Почему
вы глядите на стены? Вы похудели и постарели... Мно-
го времени прошло с тех пор, как мы не виделись?
Голо (Аркелю и доктору). Пожалуйста, пожалуй-
ста, удалитесь на мгновение. Я оставлю дверь широко
раскрытой... Только на одну минуту... Мне хочется ей
что-то сказать; без этого я не смогу умереть... Вы со-
гласны? Дойдите до конца коридора; вы можете сейчас
же вернуться... Не откажите мне в этом... Я так несчас-
тен...
Аркель и доктор выходят.
Мелисанда, так ли ты меня жалеешь, как я тебя?..
Мелисанда? Прощаешь ли ты меня, Мелисанда?..
Мелисанда. Да, да, я тебя прощаю... Что надо
простить?
222
Голо. Я сделал тебе столько зла, Мелисанда... Я не
могу сказать, какое я тебе сделал зло... но я теперь так
ясно понимаю... с первого дня... Все, чего я до сих пор
не знал, теперь ясно открылось мне... Я виновен во
всем... во всем, что случилось и случится... Если бы я
мог сказать, ты поняла бы это так же, как и я!.. Я все
вижу, я все вижу... Но я так тебя любил!.. Я тебя слиш-
ком сильно любил... Теперь кто-то должен умереть...
Это я умру... И я хотел бы узнать... хотел бы спросить
тебя... Ты не рассердишься? Я хотел бы... Надо открыть
правду тому, кто умирает... Ему надо знать правду, без
нее он не сможет спать... Клянешься ли ты сказать мне
правду?
Мелисанда. Да,
Голо. Любила ли ты Пелеаса?
Мелисанда. Да, я его любила. Где он?
Голо. Ты не понимаешь? Ты не хочешь меня по-
нять? Мне кажется... Мне кажется... Ну, так вот: я
спрашиваю тебя, любила ли ты его любовью запрет-
ной?.. Была ли ты... были ли вы виновны? Скажи, ска-
жи, да, да, да?
Мелисанда. Нет, нет: мы не были виновны... По-
чему вы об этом спрашиваете?
Голо. Мелисанда... Скажи мне правду во имя Гос-
пода!
Мелисанда. Почему вы думаете, что я говорю не-
правду?..
Голо. Не лги в минуту смерти!
Мелисанда. Кто умирает?.. Я?
Голо. Ты, ты! И я, я тоже — вслед за тобой!..
И нам нужна истина... нам нужна наконец правда, ты
слышишь... Скажи мне все! Я все тебе прощу!.. Скажи
мне все!
Мелисанда. Почему я должна умереть? Я этого
не знала...
Голо. Теперь ты это знаешь... Пора! Пора! Скорей!
Скорей!.. Правду! Правду!..
Мелисанда. Правда... Правда...
Голо. Где ты? Мелисанда! Где ты? Это невозможно!
Мелисанда! Где ты? Куда ты идешь? (Замечая Аркеля и
доктора у дверей). Да, да, вы можете войти... Я ничего
не узнал; все бесполезно... Слишком поздно; она уже
223
слишком далеко от нас... Я никогда не узнаю... Я умру,
как слепец!..
Аркель. Что вы сделали? Вы убьете ее...
Голо. Я уже убил ее...
Аркель. Мелисанда!..
Мелисанда. Это вы, дедушка?
Аркель. Да, дочь моя... Не хочешь ты чего-ни-
будь?
Мелисанда. Правда ли, что начинается зима?
Аркель. Почему ты об этом спрашиваешь?
Мелисанда. Потому что холодно и нет больше ли-
стьев...
Аркель. Тебе холодно? Не хочешь ли, чтобы за-
крыли окно?
Мелисанда. Нет, нет... Не закрывайте окно, пока
солнце не опустится на дно моря. Оно опускается очень
медленно. Значит, начинается зима?
Аркель. Да. Ты не любишь зимы?
Мелисанда О, нет. Я боюсь холода. Я так боюсь
больших холодов...
Аркель. Тебе не лучше?
Мелисанда. Да, да, я уже не чувствую беспокой-
ства...
Аркель. Хочешь видеть своего ребенка?
Мелисанда. Какого ребенка?
Аркель. Твоего ребенка. Ты — мать... ты родила
маленькую девочку...
Мелисанда. Где она?
Аркель. Здесь...
Мелисанда. Странно... я не могу поднять руки,
чтобы взять ее...
Аркель. Потому что ты очень слаба... Я ее сам по-
держу; смотри...
Мелисанда. Она не смеется... Она маленькая...
Она тоже будет плакать... Мне ее жаль...
Комната понемногу наполняется служанками, которые становятся в
ряд во всю длину стены и ждут.
Голо (порывисто вставая). Что случилось? Зачем
пришли сюда все эти женщины?
Доктор. Это служанки...
Аркель. Кто их звал?
Доктор. Не я.
224
Голо. Зачем вы пришли? Вас никто не звал... Отве-
чайте. Что вас привело сюда? Да что это, наконец, та-
кое? Отвечайте!
Служанки не отвечают.
Арке ль. Не говорите слишком громко... Она засы-
пает; она закрыла глаза.
Голо. Это не..?
Доктор. Нет, нет, посмотрите — она дышит...
Арке ль. Ее глаза полны слез. Теперь ее душа пла-
чет... Почему она протягивает руки? Чего она хочет?
Доктор. Она простирает руки к ребенку. Это борь-
ба матери со смертью...
Голо. Уже? Уже? Я должен знать! Скажите, ска-
жите!..
Доктор. Быть может...
Голо. Сейчас?.. О! о! Надо ей сказать... Мелисанда!
Мелисанда! Оставьте меня одного, одного с нею...
Арке ль. Нет, нет, не подходите... Не беспокойте
ее. Не говорите с нею дольше... Вы не знаете, что такое
душа...
Голо. Она закрывает глаза...
Арке ль. Тише... тише... Надо говорить шепотом.
Не нужно ее больше беспокоить... Человеческая душа
молчалива... Человеческая душа любит уходить в оди-
ночестве... Она страдает так робко... Но как грустно,
Голо... Как грустно все, что видишь!.. О! о! о!
В этот миг в глубине комнаты все служанки падают на колени.
Арке ль (оборачиваясь). Что случилось?
Доктор (приближаясь к постели и трогая тело).
Они правы...
Долгое молчание.
Ар к е л ь. Я ничего не видел... Уверены ли вы?..
Доктор. Да, да.
Арке ль. Я ничего не слышал... Так скоро, так ско-
ро... Внезапно... Она ушла, не сказав ни слова-
Го л о (рыдает). О! о! о!
Аркель. Не оставайтесь здесь, Голо... Ей нужна те-
перь тишина... Уйдите, уйдите... Это ужасно, но это не
ваша вина... Она была маленьким существом, таким
спокойным, робким, таким тихим... Маленькое суще-
ство, таинственное, как весь мир... Она лежит, как
8 Жуазсль
225
взрослая сестра своего ребенка... Уйдите, уйдите...
Боже мой! Боже мой!.. И я ничего не могу понять...
Здесь оставаться не следует... Идемте, не нужно и ре-
бенку оставаться здесь, в этой комнате... Надо, чтобы
он жил вместо нее... Очередь за бедной малюткой...
Уходят в молчании.
1892
^ЬлаЬппа % (Имомпд
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Абламор.
Астолена, дочь Абламор а.
Алладина.
Паломид.
Сестры Паломида.
Доктор.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Запущенная часть сада.
Абламор склоняется над спящей Алл ад и ной.
А б л а м о р. Мне кажется, что сон царит день и ночь
под этими деревьями. Каждый раз, когда она под вечер
приходит сюда, она сейчас же засыпает, едва присев.
Увы, я должен радоваться этому... Днем, когда я заго-
вариваю с нею, взгляд ее, случайно встречаясь с моим,
становится жестким, как у рабыни, которой приказы-
вают исполнить нечто неисполнимое... А между тем ее
обычный взгляд не такой... Я видел это ясно, когда она
останавливала свои прекрасные глаза на детях, на де-
ревьях, на море — на всем, что ее окружает. Мне она
улыбается, как улыбаются врагу; и я осмеливаюсь
склоняться над нею только в те минуты, когда ее глаза
не могут меня видеть... Каждый вечер дарит мне не-
сколько таких мгновений; остальное время я живу
близ нее с опущенными глазами... Грустно любить
слишком поздно... Они не в состоянии понять, что года
не разъединяют сердец. Меня называли «мудрым коро-
лем»... Я был мудр, потому что до сих пор со мною ни-
чего не случалось... Есть люди, которые как будто спо-
собны повлиять на ход событий. Стоило мне куда-ни-
будь явиться, чтобы там все замирало... Во дни моей
юности у меня было много друзей, присутствие кото-
рых, казалось, притягивало всевозможные приключе-
ния; но, как только я выходил вместе с ними навстречу
радостям или печалям, мы все возвращались ни с чем...
Я как будто обезоруживаю судьбу; долгое время я гор-
дился этой способностью. Под моею властью жилось
229
спокойно... Теперь же я понял, что даже несчастье от-
раднее сна и что, по всей вероятности, есть более дея-
тельная и более высокая жизнь, чем ожидание... Те-
перь увидят, что и у меня, если только я пожелаю, ока-
жутся силы взволновать на дне больших водоемов
будущего воду, казавшуюся до сих пор мертвою... Ал-
ладина!.. Алладина!.. О! как она прекрасна со своими
распущенными волосами, падающими на цветы и на ее
ручного барашка; ее полураскрытые уста свежее зари...
Я незаметно для нее поцелую ее, придерживая мою се-
дую бороду... (Он целует ее,) Она улыбнулась... Разве
ее следует жалеть? За несколько лет, подаренных мне,
она будет потом королевой; и я таким образом сделаю
добро прежде, чем удалиться навсегда. Все будут удив-
лены... Она сама не знает... А, вот она проснулась точно
от толчка... Откуда ты, Алладина?
Алладина. Мне приснился дурной сон.
А б л а м о р. Что случилось? Почему ты смотришь в
ту сторону?
Алладина. По дороге кто-то идет.
Абламор. Я ничего не слышу...
Алладина. Говорю вам, идет кто-то... Вот он!
(Она указывает на молодого всадника, который выхо-
дит из-за деревьев, ведя под уздцы коня.) Не держите
меня за руку, я не боюсь... Он нас не видел...
Абламор. Кто осмелился прийти сюда?.. Если бы
я не знал... Да, кажется, это Паломид... Жених Астоле-
ны... Он поднял голову... Это вы, Паломид? (Входит
Паломид.)
Паломид. Да, отец... если мне разрешено уже на-
зывать вас этим именем... Я пришел сюда до назначен-
ного дня и часа...
Абламор. Вы всегда желанный гость... Но что слу-
чилось? Мы вас ждали только через два дня... Астолена
с вами?
Паломид. Нет, она приедет завтра. Мы ехали день
и ночь. Она устала и попросила меня поехать вперед...
А сестры мои приехали?
Абламор. Уже три дня, как они здесь, в ожида-
нии вашей свадьбы. У вас счастливый вид, Паломид...
Паломид. Найдя то, чего искал, как не быть счас-
тливым? Прежде я был грустен, а теперь дни кажутся
мне более нежными и легкими, чем кроткие птицы, ко-
230
торых берешь в руки... и если порою возвращается пре-
жнее состояние, то я подхожу к Астолене, и мне ка-
жется тогда, будто я открываю окно на рассветное
небо... У нее душа, которую как будто видишь вокруг
нее, которая берет тебя на руки, как больного ребенка,
и, ничего не сказав, во всем утешает... Я этого никогда
не пойму... Не знаю, почему, но мне хочется прекло-
нить колени каждый раз, когда я думаю об этом...
Ал л ад и на. Я хочу домой.
Абламор (видя, что Алладина и Паломид украд-
кой рассматривают друг друга.) Вот маленькая Алла-
дина, пришедшая к нам из глуши Аркадии... Дайте же
друг другу руки... Вы удивлены, Паломид?
Паломид. Отец... (Конь Паломид а делает прыжок
в сторону и пугает барашка Алладины.)
Абламор. Осторожнее... Лошадь испугала барашка
Алладины... Он убежит...
Алладина. Нет, он никогда не убегает... Он испу-
гался, но не убежит... Этого барашка мне подарила кре-
стная... Он не такой, как другие... Он день и ночь при
мне. (Ласкает его.)
Паломид (также ласкает его). Он смотрит на
меня детскими глазами.
Алладина. Он понимает все, что происходит.
Абламор. Пойдите к сестрам, Паломид... Они бу-
дут удивлены, увидя* вас...
Алладина. Они выходили каждый день на доро-
гу... И я ходила с ними; но они еще не надеялись...
Абламор. Идемте. Паломид весь в пыли и, вероят-
но, устал... Нам нужно о многом поговорить, и здесь не
место для разговоров... Поговорим завтра... Сказано
ведь: утро вечера мудренее... Я вижу, что ворота замка
открыты и как будто ждут нас...
Алладина. Возвращаясь в замок, я никогда не
могу преодолеть чувство тревоги... Он так велик, а я та-
кая маленькая; я все еще теряюсь в нем... А эти окна,
выходящие на море... Их не счесть! А причудливый ла-
биринт коридоров с безмерным количеством поворотов
и тупиков, неведомо зачем сотворенных... А эти
огромные залы, куда я не осмеливаюсь входить...
Паломид. Мы все их обойдем...
Алладина. Я словно не была рождена для того,
чтобы жить в нем. Или он выстроен не для меня... Од-
231
нажды я даже заблудилась в нем... Прежде чем выйти
на дневной свет, я должна была пройти через тридцать
дверей... И все же я не могла отыскать выхода; после-
дняя дверь вела к пруду... А своды, которые даже ле-
том просто ледяные; а галереи, которые замыкаются
сами в себе... Есть лестницы, которые никуда не ведут,
и террасы, с которых ничего не видно...
Абламор. Ты никогда прежде так много не гово-
рила... а сегодня говоришь без конца... (Уходят.)
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
СЦЕНА I
Алладина стоит, прислонившись головой к одному из окон, выхо-
дящих в парк. Входит Абламор.
Абламор. Алладина...
Алладина (быстро оборачивается). Что?
Абламор. Ты бледна... Ты не больна ли?
Алладина. Нет.
Абламор. Что там в парке? Ты глядела на аллею
фонтанов, открывающуюся перед твоими окнами? Они
поразительны и неутомимы. Они возникали один за
другим после смерти каждой из моих дочерей... Ночью
я слышу, как они поют в саду... Они напоминают мне
тех, которых заменяют, и я умею различать их голоса...
Алладина (сухо). Я это знаю...
Абламор. Прости; я иногда повторяюсь. Память
мне часто изменяет... Это не из-за моих лет; я, слава
Богу, еще не старик; но у королей тысяча забот... Пало-
мид рассказал мне о своих приключениях...
Алладина. Да!
А б л а м о р. Он не исполнил всего, что хотел; и у мо-
лодых не хватает твердости воли. Он поражает меня.
Я выбрал его для своей дочери среди тысячи. Ей нужна
была душа столь же глубокая, как ее собственная. Он
ничего не сделал такого, чего нельзя было бы изви-
нить, но я ожидал большего... Что ты скажешь о нем?
Алладина. О ком?
Абламор. О Паломиде.
Алладина. Я видела его только один раз...
233
Абламор. Он меня поражает. До сих пор все ему
удавалось. Не тратя лишних слов, он доводил до конца
все свои начинания. Он выходил из опасностей без
особых усилий, между тем как другие не могут приотк-
рыть дверь, чтобы за нею не оказалась смерть. Он при-
надлежал к тем, кому повинуется сама судьба. Но с не-
которого времени произошел перелом. Как будто ему
изменила его звезда, и каждый шаг отдаляет его от
него самого. Не знаю, что это значит. Он, кажется, это-
го не замечает, но окружающим видно... Однако пого-
ворим о другом! Наступает ночь; я вижу, как она под-
нимается вдоль стен. Не хочешь ли пойти со мной, как
в прошлые вечера, к Астолатскому лесу?
Алладина. Я не выйду из дома сегодня вечером.
Абламор. Так останемся дома, если тебе это при-
ятнее. Но воздух так нежен, вечер так прекрасен. (Ал-
ладина вздрагивает незаметно для Абламора.) Я ве-
лел посадить цветы вдоль ограды и хотел бы показать
их тебе...
Алладина. Нет, пожалуйста, не сегодня. Я охотно
пойду с вами... воздух свеж, и деревья... но не сегодня...
(В слезах прижимается к груди старика.) Мне немно-
го нездоровится...
А б л а м о р. Что с тобой? Ты падаешь... я позову...
Алладина. Нет, нет... Ничего... Прошло...
Абламор. Сядь. Подожди...
Он быстро вдет к двери в глубине залы и раскрывает ее настежь. Ви-
ден Паломид, который сидит на скамье против двери. Он не успел
отвести взора; Абламор, не говоря ни слова, пристально смотрит
на него, затем возвращается в комнату. Паломид встает и удаляет-
ся, стараясь ступать неслышно. Ручной барашек выбегает из комна-
ты, но никто этого не замечает.
СЦЕНА II
Подъемный мост надо рвом замка.
С двух противоположных концов моста появляются Паломид и
Алладина с ручным барашком. Король Абламор высовывает-
ся из окна в башне.
Паломид. Вы выходите, Алладина? Я возвраща-
юсь с охоты... Шел дождь.
Алладина. Я никогда не проходила по этому мо-
сту.
234
Пал ом ид. Он ведет в лес. По нему редко прохо-
дят. Предпочитают делать длинный обход. Кажется,
боятся этого моста, потому что ров под ним глубже,
чем в других местах, а темная вода, ниспадая с гор,
прежде чем влиться в море, устрашающе бурлит меж
этих стен. Она вечно пенится и клокочет, но это мало
кто замечает, поскольку набережная слишком высока.
Это самая пустая часть замка, но зато лес здесь краси-
вее, старее и гуще, чем всюду. В нем много диковин-
ных деревьев и цветов, которые выросли, хотя их ник-
то и не сажал. Идете со мною?
Алладина. Не знаю... Боюсь воды, которая бур-
лит.
Па л ом и д. Идем, идем; она бурлит без причины.
Посмотрите на барашка; он так глядит на меня, как
будто ему хочется идти... Идите, идите... (Барашек вы-
рывается из рук Алладины и бежит к Паломиду, но
скользит по наклонной плоскости моста и падает в
ров.)
Алладина. Что с ним? Где он?
П а л о м и д. Он упал вниз! Он бьется там в глубине
водоворота. Не смотрите на него; теперь уже ничего
нельзя сделать.
Алладина. Вы спасете его?
Па л ом и д. Спасти? Посмотрите — он уже в самой
пучине... Через минуту он будет под сводами, и сам
Господь не увидит его больше...
Алладина. Уйдите, уйдите от меня!
Палом ид. Что случилось?
Алладина. Уходите! Я не хочу вас больше ви-
деть!..
Быстро входит А б л а м о р, схватывает Алладину и, не говоря ни
слова, увлекает ее за собой.
СЦЕНА III
Комната в замке.
Абламор и Алладина.
Абламор. Видишь, Алладина, мои руки не дро-
жат, сердце бьется, как у заснувшего ребенка, а голос
не прерывается от гнева. Я на Паломида не сержусь,
хотя все, что он сделал, может казаться непроститель-
ным. Что же касается тебя — кто мог бы на тебя сер-
235
диться? Ты подчиняешься законам, о которых сама не
имеешь понятия, и иначе поступать не могла. Не стану
говорить о том, что произошло в тот день, надо рвом
замка, ни о том, что могла бы мне открыть неожидан-
ная гибель барашка, если бы я хоть на минуту хотел
верить предзнаменованиям. Но вчера вечером я подгля-
дел поцелуй, которым вы обменялись под окнами Асто-
лены. Я был в это время в ее комнате. Ее душа так бо-
ится взволновать слезой или хотя бы только движени-
ем ресниц счастье всех окружающих, что я никогда не
открою, подметила ли и она этот предательский поце-
луй. Но я знаю, как она умеет страдать. Не стану тебя
расспрашивать о том, в чем ты не можешь мне сознать-
ся, но я желал бы знать: был ли у тебя тайный план,
когда ты пошла с Паломидом под окно, где вы должны
были видеть нас. Ответь мне, не бойся ничего; ты ведь
наперед знаешь, что я все тебе прощу.
Алладина. Я его не целовала.
Абламор. Что? Ты не целовала Паломида и Пало-
мид не целовал тебя?
Алладина. Нет.
Абламор. Послушай: я пришел с намерением все
простить тебе... Мне казалось, что ты действовала так,
как все мы почти всегда действуем — без вмешатель-
ства души... Но теперь я хочу знать все, что произош-
ло... Ты любишь Паломида и на моих глазах целовала
его...
Алладина. Нет...
Абламор. Не уходи. Я ведь стар. Не убегай...
Алладина. Я не бегу.
Абламор. Ты не бежишь, потому что считаешь
мои дряхлые руки неопасными. Но в них есть еще сила
вырвать тайну. (Схватывает ее за руки.) И они еще в
состоянии бороться со всеми теми, кого ты предпочита-
ешь... (Он закидывает ей руки за голову.) А! ты не от-
вечаешь!.. Наступит мгновение, когда вся душа, подоб-
но чистой воде, вырвется из глубины печали.
Алладина. Нет, нет!
Абламор. Еще мы не дошли до конца, дорога
слишком длинна, и голая истина скрывается между
скал... Выйдет ли она наружу?.. Я вижу уже в твоих
глазах, как она подает знаки, и свежее дыхание ее об-
вевает мое лицо... Алладина! Алладина!.. (Внезапно
236
отпускает ее,) Я слышал, как застонали, подобно ма-
леньким детям, твои кости... Тебе не больно?.. Не стой
на коленях передо мной... Я сам опущусь на колени..
(Опускается на колени.) Я презренный... Пожалей...
Я не только за себя молю... У меня только одна несчаст-
ная дочь. Все другие умерли... У меня было семь доче-
рей... Они были прекрасны, счастливы, и я их больше
не увижу... Последняя оставшаяся также была близка
к смерти... Она не любила жизни... Но однажды про-
изошла встреча, на которую она уже не надеялась, и я
видел, что у нее прошло желание умереть... Я прошу не
о невозможном... (Алладина плачет и ничего не гово-
рит.)
СЦЕНА IV
Комната Астолены.
Астолена и Паломид.
Пал ом ид. Астолена, несколько месяцев тому на-
зад, когда я вас случайно встретил, мне показалось,
что я нашел наконец то, чего искал многие годы... До
вас я не знал, чем может быть всегда готовая проявить-
ся доброта, совершенная простота женской души.
Я был глубоко потрясен, и мне показалось, что я впер-
вые встретил человеческое существо. Казалось, что я
жил до той поры в запертой комнате, которую вы от-
крыли, и я вдруг узнал, чем может быть душа другого
человека и чем могла бы стать моя собственная... После
того я узнал вас больше. Я сам следил за вашими по-
ступками, и другие также научили меня понимать, ка-
кая вы. Бывали вечера, когда я вас безмолвно покидал
и уходил в какой-нибудь угол дворца, чтобы там пла-
кать от восхищения, только потому, что вы подняли
глаза, сделали бессознательное движение или улыбну-
лись без видимой причины, но именно в ту минуту,
когда все души вокруг вас просили этого и жаждали
поддержки. Вам одной известны эти минуты, потому
что вы как бы душа всех нас; и я думаю, что те, кто
вам не близок, не знают, что такое истинная жизнь.
Я пришел сегодня сказать вам все это, так как чув-
ствую, что мне не быть тем, чем я желал бы быть... По-
дошел случай, или, быть может, я подошел к нему сам;
ибо никогда не известно, сами ли мы делаем движение,
237
или случайность пошла к нам навстречу. Подошел слу-
чай, открывший мне глаза в ту минуту, когда мы уже
были близки к тому, чтобы сделать друг друга несчаст-
ными. Я узнал, что есть нечто более непостижимое,
чем красота самой прекрасной души или самого пре-
красного лица, нечто более могущественное, — ибо я
должен повиноваться... Не знаю, поняли ли вы меня.
Если поняли, сжальтесь надо мной... Я говорил себе
все, что только возможно... Мне хорошо известно, что я
теряю, ибо рядом с вашей ее душа — душа ребенка,
бедного и бессильного ребенка, а между тем я не могу
противиться...
Астолена. Не плачьте... Я тоже знаю, что нельзя
поступать так, как хочешь... и я знала, что вы придете
ко мне... Есть законы более могущественные, чем зако-
ны нашей души, о которых мы всегда говорим... (Вне-
запно целует его.) Но я еще сильнее люблю тебя те-
перь, мой бедный Паломид...
Паломид. Ия люблю тебя... больше, чем ту, кото-
рую люблю... Ты плачешь, как и я?..
Астолена. Это слезы ничтожные... пусть они тебя
не печалят... Я плачу, потому что я женщина; но гово-
рят, что наши слезы не мучительны... Видишь, я их
могу уже утереть... Я отлично знала, чтб меня ждет...
Я ждала пробуждения... Оно пришло, и я дышу нако-
нец с меньшей тревогой, ибо уже счастье ушло... Вот...
Теперь надо все ясно обсудить ради тебя и ради нее...
Боюсь, что у отца уже родились подозрения. (Они ухо-
дят.)
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
СЦЕНА I
Комната в замке.
Видны Абламор и Астолена, которая стоит у полуоткрытой
двери в глубине залы.
Астолена. Отец, я пришла, потому что голос, про-
тивиться которому я более не в силах, мне приказал
прийти. Я рассказала вам, что было с моей душой, ког-
да я встретила Паломида. Он не был похож на других.
Теперь я пришла просить вашей помощи... ибо я не
знаю, что ему сказать... я поняла, что не могу любить...
Он остался таким же, одна я изменилась, или раньше
не понимала себя... И так как я не в силах любить того,
кого выбрала из всех, любовью, какою мечтала любить,
то, очевидно, мое сердце закрыто для этого чувства...
Теперь я это понимаю... Я больше не стану призывать
любовь; и вы увидите, что я буду жить подле вас без
всякой печали и тревоги. Я чувствую, что буду счаст-
лива...
Абламор. Подойди поближе, Астолена. Ты прежде
не так говорила с твоим отцом. Ты стоишь на пороге
еле открытой двери, словно готовясь бежать, и сжима-
ешь в руке ключ, как будто хочешь навеки закрыть
тайну своего сердца. Ты знаешь, что я ничего не понял
из того, что ты мне сейчас сказала, и что слова ничего
не значат, когда души далеки одна от другой. Подойди
ближе и не говори ничего. (Астолена медленно при-
ближается.) Бывают мгновения, когда души соприка-
саются и вдруг все знают без слов. Подойди... Они еще
не соприкасаются, и их лучи еще слабо озаряют нас!..
239
(Астолена останавливается.) Ты не решаешься? Ты
знаешь предел, дальше которого не можешь идти? Так
я пойду тебе навстречу. (Он медленно приближается к
Астолене, затем останавливается и пристально на
нее смотрит.) Вижу тебя, Астолена...
Астолена. Отец!.. (Рыдая, обнимает старика.)
Абламор. Видишь, все это было бесполезно.
СЦЕНА II
Комната в замке.
Входят Алладина и Паломид.
Пал ом и д. Завтра все будет готово. Дольше ждать
мы не можем. Он, как безумный, бродит по коридорам
замка; я его только что встретил. Он посмотрел на
меня, не говоря ни слова; я прошел мимо; когда я обер-
нулся, то увидел, что он лукаво усмехался, потрясая
ключами. Увидя, что ^ смотрю на него, он улыбнулся,
делая мне дружеские знаки. У него явились, должно
быть, какие-то тайные планы, и мы в руках повелите-
ля, рассудок которого помрачился... Завтра мы будем
уже далеко... В той стороне лежат прекрасные земли,
похожие на твою родину. Астолена подготовила наше
бегство, а также бегство моих сестер.
Алладина. Что она сказала?
Паломид. Ничего, ничего... Вокруг замка, принад-
лежащего моему отцу, ты увидишь — после многих
дней, проведенных на море и в лесах — озера и хол-
мы... совсем не похожие на эти, под этим небом, напо-
минающим своды грота, с этими черными деревьями,
умирающими от бурь... ты увидишь небо, под которым
нет ничего страшного, леей, которые вечно бодрствуют,
цветы, которые никогда не закрываются.
Алладина. Она плакала?
Паломид. О чем ты спрашиваешь? Есть нечто, о
чем мы не вправе говорить, слышишь?.. Есть жизнь,
течение которой не подвластно нашей жалкой жизни, и
к ней любовь вправе приблизиться только молча... Мы
точно двое нищих в рубище... Уходи! уходи!.. Не то я
скажу тебе такое...
Алладина. Паломид... Что с тобой?
Паломид. Уйди! Уйди... Я видел слезы, выходя-
щие из более глубокого источника, чем глаза... Есть не-
240
что другое... Возможно, однако, что и мы правы... Но
как я скорблю, о, Боже, что правота наша досталась
нам такой ценой! Уходи... Я все скажу тебе завтра...
Прощай... До завтра... (Уходят в разные стороны.)
СЦЕНА III
Коридор перед комнатой Алл едины.
Входят Астолена и сестры Паломида.
Астолена. Лошади ждут в лесу. Но Паломид не
хочет бежать; а между тем и его и ваша жизнь в опас-
ности. Я не узнаю моего отца. Какая-то неотступная
мысль помутила его разум. Уже три дня как я слежу за
ним, прячась за стены и колонны, потому что он не вы-
носит, когда кто-нибудь его сопровождает. Сегодня,
как и в предыдущие дни, он с первыми лучами солнца
принялся бродить по коридорам и залам замка и вдоль
рвов и стен, потрясая своими большими золотыми клю-
чами, которые он недавно велел изготовить. Он гром-
ким голосом распевал странную песню с припевом:
♦Куда глаза глядят, идите!», и, его пение, вероятно,
достигло ваших комнат. Я от вас до сих пор все это
скрывала, ибо об этих вещах не нужно говорить без
особой надобности. Должно быть, он запер Алладину в
этой комнате, но никто не знает, что он там с нею сде-
лал. Каждую ночь, как только он уходил, я слушала у
дверей, но не могла уловить в комнате ни малейшего
звука. Вы ничего не слышите?
Одна из сестер Паломида. Нет, я слышу
только шепот ветра, проходящего через узкие щели в
двери.
Другая сестра. Когда я чутко прислушиваюсь,
мне кажется, что я слышу движение большого маятни-
ка стенных часов.
Третья сестра. Но кто же, наконец, эта Аллади-
на, и за что он на нее так сердит?
Астолена. Это — молоденькая греческая рабыня,
прибывшая из глубины Аркадии... Он не сердит на нее,
но... Слышите? — Это отец... (Издали доносится пе-
ние.) Спрячьтесь за колонны... Он запрещает проходить
по коридорам. (Они прячутся. Входит Абламор, напе-
вая и потрясая связкой больших ключей.)
241
Абламор (поет):
У горя было три ключа
(Вы королеву отыщите).
У горя было три ключа
(Куда глаза глядят, идите).
Обессиленный, садится на скамью подле двери, ведущей в комнату
Алладины, еще несколько минут напевает и вскоре засыпает, опу-
стив руки и закинув голову назад.
Астолена. Идите сюда; но не шумите. Он заснул
тут на скамье... 01 бедный старый отец! Как побелели
его волосы за эти дни! Он так слаб и печален, что даже
сон не может его успокоить. Вот уже целых три дня»
как я не решаюсь взглянуть ему в лицо...
Одна из сестер Паломида. Он спит глубоким
сном...
Астолена. Он спит глубоким сном, но видно, что
душа его ни на минуту не успокаивается... Солнечный
свет беспокоит его веки... Я прикрою его лицо пла-
щом...
Другая сестра. Нет, нет, не дотрагивайтесь... он
может внезапно проснуться...
Астолена. Кто-то идет по коридору. Идем, идем.
Станьте перед ним... Спрячьте его... Пусть никто чужой
не видит его в таком состоянии...
Одна из сестер Паломида. Это Паломид...
Астолена. Я прикрою его бедные глаза... (Она за-
крывает лицо Абламора.) Я не хочу, чтобы Паломид
его видел таким... Он слишком несчастен.
Входит Паломид.
Паломид. Что здесь случилось?
Одна из сестер. Он уснул на скамье.
Паломид. Я незаметно для него следил за ним...
Он ничего не сказал?
Астолена. Нет, но посмотрите, сколько он выст-
радал...
Паломид. Ключи при нем?
Другая сестра. Он держит их в руке...
Паломид. Я возьму их.
Астолена. Зачем? Не будите его... Вот уже три
ночи, как он бродит по замку...
Паломид. Я осторожно разомкну его руки; он не
заметит... Мы не вправе более ждать... Одному Богу из-
242
вестно, что он сделал... Когда к нему возвратится ра-
зум, он нас простит... Смотрите! рука его совершенно
бессильна...
Астолена. Будьте осторожны! Будьте осторожны!
Па л ом и д. Ключи у меня!.. Который из них от
этой комнаты? Я отворю ее.
Одна из сестер. О! Я боюсь... не отворяй сразу...
Паломид...
П а л о м и д. Оставайся здесь... Что-то я там увижу...
Идет к двери, открывает ее и входит в комнату.
Астолена. Она там?
Паломид (из комнаты). Я ничего не вижу... Став-
ни закрыты...
Астолена. Осторожнее, Паломид... Хочешь, я пой-
ду первая?.. Твой голос дрожит...
Паломид (из комнаты). Нет, нет... Я вижу луч
солнца, проходящий через щель в ставнях.
Одна из сестер. Да, на дворе ярко сияет солнце.
Паломид. Сюда! сюда... Мне кажется, что она...
Астолена. Ты видел ее?
Паломид. Она лежит на постели... Она не двигает-
ся... Мне кажется, что... Идите же скорей! Идите!
Все входят в комнату.
Астолена и сестры Паломида ^ комнате).
Она здесь!.. Нет, нет, она не умерла... Алладина! Алла-
дина! Бедное дитя!.. Не кричите так громко... Она в об-
мороке... Волосы обвязаны вокруг рта... А руки связа-
ны за спиной... Они связаны ее волосами... Алладина!
Алладина!.. Принесите воды...
Проснувшийся Абламор появляется на пороге.
Астолена. Здесь отец!
Абламор (направляясь к Паломиду). Это вы от-
крыли дверь комнаты?
Паломид. Да, я... Я — и что же? и что же?.. Я не
могу допустить, чтобы она умерла на моих глазах... По-
смотрите, что вы сделали... Алладина!.. Не бойся ниче-
го... Она открывает глаза. Я не хочу...
Абламор. Не кричите... Не кричите... Идемте, от-
кроем ставни... Ничего не видно. Алладина... Она уже
встала. Алладина, подойди и ты... Смотрите, дети, как
в комнате темно. Здесь так темно, как будто мы глубо-
243
ко под землей. Но я открываю одну ставню, и вот...
Весь свет неба и солнца!.. Не требуется особых усилий;
свет всегда готов служить нам... Стоит только его по-
звать; он всегда повинуется... Видели ли вы речку и ма-
ленькие островки среди цветущих лугов?.. Небо сегод-
ня подобно хрустальному кольцу... Алладина, Пало-
мид, подойдите, взгляните... Приблизьтесь оба к вратам
рая... Обнимитесь в лучах нового света... Я не сержусь
на вас. Вы поступили так, как было предопределено; я
тоже... Выгляните на мгновение из окна; и еще раз по-
смотрите на сладостную зелень...
Молчание. Он закрывает ставню, не говоря ни слова.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
СЦЕНА I
Обширный подземный грот.
Алладина и Паломид.
Пал ом ид. Мне завязали глаза, стянули руки.
Алладина. И мне стянули руки, завязали глаза...
кажется, что мои руки в крови...
Паломид. Терпение... Сегодня я благословляю на-
конец свою силу... Я чувствую, что узлы подаются...
Еще одно усилие, и мои руки будут свободны! Еще по-
следнее усилие. Вот мои руки (срывая повязку) и мои
глаза!..
Алладина. Вы видите?
Паломид. Да.
Алладина. Где мы?
Паломид. А вы где?
Алладина. Здесь; разве вы не видите меня?
Паломид. Мои глаза все еще плачут от повязки...
Хотя я уже вижу, что нас окружает не полный мрак...
Похоже, вы стоите там, откуда исходит свет?
Алладина. Да, я здесь, подойдите.
Паломид. Вы стоите как раз в полосе света, кото-
рый сюда проникает. Не двигайтесь; я не вижу всего,
что вас окружает. Мои глаза все еще не забыли повяз-
ки... Ее стянули так сильно, что чуть не раздавили мне
веки.
Алладина. Идите сюда, веревка душит меня. Я не
могу это больше выносить...
Паломид. Я пока слышу только ваш голос, исхо-
дящий с той стороны, где есть свет...
245
Алладина. Где же вы?
Паломид. Я и сам не знаю. Я все еще плутаю во
тьме... Продолжайте говорить, чтобы я мог наконец вас
найти... Мне кажется, будто вы стоите у края бесконеч-
ного света...
Алладина. Идите же ко мне быстрее! Я страдала
безмолвно, но больше я терпеть не в силах.
Паломид (приближаясь ощупью). Вы здесь? Мне
казалось, что вы так далеко... Мои слезы меня обману-
ли. Вот, я вижу вас! О! Руки ваши изранены! Кровь за-
лила одежду, узлы впились в тело. Со мною нет ору-
жия, мой кинжал отняли... Я постараюсь разорвать ве-
ревки... Подождите, подождите. Вот узлы; они у меня
в руках.
Алладина. Снимите сперва повязку, которая
меня слепит...
Паломид. Не могу... я почти ничего не различаю...
Мне кажется, что она окружена сетью из золотых нитей...
Алладина. Тогда развяжите хотя бы руки, мои
руки...
Паломид. Они связаны шелковыми веревками...
Подождите, узлы подаются... Веревка обмотана раз
тридцать... Вот и все!.. О! Ваши руки в крови... Они точ-
но мертвые...
Алладина. Нет, нет... Они живые, живые! Смот-
рите...
Своими руками, только что освобожденными, она обвивает шею Па-
ломида и страстно целует его.
Паломид. Алладина!
Алладина. Паломид!
Паломид. Алладина, Алладина!..
Алладина. Я счастлива!.. Я так долго ждала!..
Паломид. Мне было страшно прийти...
Алладина. Я счастлива... и я хотела бы тебя ви-
деть...
Паломид. Повязка обхватывает твою голову, как
шлем... Не поворачивайся, я нашел золотые нити...
Алладина. Нет, нет, я обернусь...
Оборачивается, чтобы еще раз поцеловать его.
Паломид. Осторожно... Не двигайся... Я боюсь
тебя поранить...
Алладина. Сорви ее! Не бойся! Я больше не могу
страдать!..
Паломид. И я хочу тебя видеть...
246
Алладина. Сорви ее! Сорви ее! Я не в силах боль-
ше переносить страдания!.. Сорви ее!.. Ты знаешь, а
смерти можно желать... Где мы?
Палом и д. Увидишь, увидишь... Тут бесконечные
гроты... большие голубые залы, сверкающие колонны и
глубокие своды...
Алладина. Почему ты не отвечаешь, когда я тебя
спрашиваю?
Па л ом и д. Не все ли равно, где мы, лишь бы мы
были вместе...
Алладина. Ты уже не так сильно меня любишь?
Па ломи д. Что с тобой?
Алладина. Я хорошо знаю, где я, когда чувствую
близость твоего сердца!.. Сорви же повязку! Я не хочу
вступить в твою душу, как слепая... Что ты делаешь,
Паломид? Ты не смеешься, когда я смеюсь... Не пла-
чешь, когда я плачу. Не хлопаешь в ладоши вместе со
мной и не трепещешь, когда я говорю, трепеща до глу-
бины сердца... Долой повязку!.. Я хочу видеть тебя!..
Вот так, через волосы. (Она срывает повязку.)
Паломид. Видишь?
Алладина. Да... я вижу только тебя...
Паломид. Что с тобой, Алладина? Ты обнимаешь
меня так печально...
Алладина. Где мы?
Паломид. Почему ты так грустно об этом спраши-
ваешь?
Алладина. Я не печальна; но мои глаза с трудом
открываются...
Паломид. Твоя радость поскользнулась на моих
устах, как ребенок на пороге дома... Не оборачивайся...
Боюсь, чтобы ты не исчезла, боюсь, что это сон...
Алладина. Где мы?
Паломид. Мы в одном из гротов, которых я ни-
когда не видал... Тебе не кажется, что свет усиливает-
ся? Когда я только открыл глаза, я не мог ничего раз-
личить; теперь же все понемногу вырисовывается пере-
до мной. Мне часто говорили об удивительных гротах,
над которыми построен замок Абламора. Сюда еще
никто не спускался; ключи от них у короля. Я знал,
что самые глубокие из них заливает море. И нас, долж-
но быть, освещает блеск моря... Они думали похоро-
нить нас во мраке. Они спускались сюда с факелами и
фонарями и находили только тьму; к нам же льется
свет, потому что они лишили нас всего... Свет все уси-
247
ливается... Я уверен, что это заря пронизывает океан и
что сквозь его зеленые волны она нам посылает чистей-
шие лучи своей детской души.
Алладина. Сколько времени мы здесь?
Паломид. Не имею понятия... До того, как я ус-
лышал тебя, я не делал никаких попыток...
Алладина. Я не знаю, как это случилось... Я спа-
ла в той комнате, в которой ты меня нашел; когда же я
проснулась, то оказалось, что на глазах у меня повяз-
ка, а обе руки привязаны к поясу.
Паломид. Ия спал. Я ничего не слышал, и повяз-
ка оказалась на моих глазах, прежде чем я мог их от-
крыть. Я боролся в потемках, но они оказались силь-
нее... Я проходил, должно быть, под глубокими свода-
ми, ибо чувствовал, как на плечи ложился холод; и я
так долго спускался, что не мог уже счесть ступени...
Тебе никто ничего не говорил?
Алладина. Нет, никто не говорил со мной; я слы-
шала, как кто-то по дороге плакал; потом я лишилась
чувств...
Паломид (целуя ее). Алладина!
Алладина. Как торжественно ты меня целуешь...
Паломид. Не закрывай глаза, когда я тебя це-
лую... Я хочу видеть поцелуй, трепещущий в твоем сер-
дце, и припасть к живительному роднику твоей души...
таких поцелуев уже не будет никогда...
Алладина. Вечно, вечно!
Паломид. Нет, нет; над сердцем смерти не обме-
ниваются поцелуями дважды... Как ты прекрасна!..
Только сегодня в первый раз вижу тебя так близко...
Как это странно: часто думаешь, что мы видим друг
друга, потому что проходим один мимо другого на рас-
стоянии двух шагов: но все меняется в то мгновение,
когда соприкасаются уста... Не сопротивляйся... Я про-
стираю руки, чтобы восхищаться тобой, как будто ты
мне больше не принадлежишь; а потом я сближаю их
до тех пор, пока не встречаю твои поцелуи; тогда я ис-
пытываю вечное блаженство... Как будто этот волшеб-
ный свет сотворен для нас... (Целует ее еще.) А, что ты
делаешь! Осторожно, мы на самом гребне скалы; она
возвышается над водой, освещающей нас. Не отступай
назад... Хорошо, что ты остановилась... Не оборачивай-
ся слишком резко... Свет может тебя ослепить, как это
случилось со мной.
248
Алладина (оборачивается и смотрит на окружа-
ющую голубую воду). О!..
П а л о м и д. Как будто небо опустилось на эти воды.
Алладина. Вода полна неподвижными цветами...
Паломид. Она полна неподвижными и странными
цветами... Видела ли ты самый большой цветок, кото-
рый распустился в тени других? Он живет какой-то
особой размеренной жизнью... А вода... Вода ли это?
Она кажется прекраснее, чище, голубее, чем все воды
земли...
Алладина. Я не решаюсь смотреть на нее...
Паломид. Посмотри на все, что вокруг нас осве-
щено ею... Свет не дерзает более колебаться, и мы обме-
ниваемся поцелуями в преддверии неба... Видишь, кам-
ни сводов, опьяненные жизнью, как будто улыбаются
нам; тысячи тысяч пылающих голубых роз поднимают-
ся вдоль колонн...
Алладина. О!.. Я слышала!..
Паломид. Что?
Алладина. Кто-то ударяет по скале...
Паломид. Нет, нет, это золотые двери нового рая
раскрываются в наших душах и поют, вращаясь на сво-
их петлях!..
Алладина. Слушай... опять, опять!..
Паломид (внезапно изменившимся голосом). Да,
это там... Это в глубине самых голубых сводов...
Алладина. Они идут, чтобы нас...
Паломид. Я слышу удары железа о скалу... Они
замуровали дверь и не могут ее открыть... То скреже-
щет по камню заостренное железо... Душа его открыла
ему, что мы счастливы...
Молчание, потом с вершины свода срывается камень, луч дневного
света вторгается в подземелье.
Алладина. О!
Паломид. Это уже другой свет... (Неподвижные и
полные страха, они смотрят, как медленно один за
другим отделяются и падают камни среди невыноси-
мого света, который, проникая неудержимыми волна-
ми, мало-помалу открывает перед ними печальное под-
земелье, казавшееся им чудесным: волшебное озеро
становится тусклым и мрачным, цветные каменья
погасают вокруг них, и пылающие розы принимают
вид пятен и разлагающихся обломков, чем они в дей-
ствительности и были. Наконец целая часть скалы с
249
треском обрушивается в грот. Вливается ослепитель-
ный свет солнца. Снаружи слышны призывы и песни.
Алладина и Паломид отступают).
Паломид. Где мы?
Алладина (печально обнимает его). Я по-прежне-
му люблю тебя, Паломид.
Паломид. И я люблю тебя, моя Алладина.
Алладина. Идут...
Паломид (озирается, продолжая отступать).
Осторожнее.
Алладина. Нет, нет, довольно быть осторожным...
Паломид (смотрит на нее). Алладина?..
Алладина. Да... (Они еще отступают перед над-
вигающимся потоком света, перед опасностью, до
тех пор, пока под их ногами остается почва; потом
они падают и исчезают за скалой, возвышающейся
над подземной водой, теперь мрачной. — Молчание. —
Астолена и сестры Паломид а проникают в грот).
Астолена. Где они?
Одна из сестер Паломида. Паломид!..
Астолена. Алладина! Алладина!..
Другая сестра. Паломид!.. Это мы!..
Третья сестра. Не бойся, мы одни!..
Астолена. Выходите! Выходите! Мы пришли осво-
бодить вас!..
Четвертая сестра. Абламор убежал!
Пятая. Его уже нет в замке...
Шестая. Они не отвечают...
Астолена. Я слышу, как вздымается вода... Сюда,
сюда! (Они бегут к скале, возвышающейся над подзем-
ной водой).
Одна из сестер. Они там!..
Другая. Да, да, на самом дне черной воды... Они
обнялись.
Третья. Они мертвы...
Четвертая. Нет, нет, они живы!., они живы... Ви-
дите...
Другая сестра. На помощь! на помощь!.. Зовите!..
Астолена. Они не делают никакого усилия, чтобы
спастись!..
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
Коридор.
Коридор столь длинный, что его последние арки теряются, как будто
на каком-то внутреннем горизонте. Сестры Паломида стоят у
одной из бесконечных запертых дверей, выходящих в этот коридор,
и как будто стерегут ее. Немного дальше, с противоположной сторо-
ны,Астоленаидоктор разговаривают, стоя у такой же двери.
Астолена(/с доктору). Доныне никогда ничего не
случалось в этом замке, где все как будто спали с той
самой поры, как здесь умерли мои сестры; и мой бед-
ный старик-отец, преследуемый странной тревогой,
беспричинно негодовал на этот покой, хотя это, кажет-
ся, самая безопасная форма счастья. Какое-то время
тому назад, — рассудок его начинал уже омрачать-
ся, — он поднялся на башню и, робко простирая руки
к лесам и к морю, улыбаясь с некоторой боязливостью,
как бы желая этим обезоружить мою недоверчивую
улыбку, — сказал мне, что призывает на нашу голову
события, которые с давних пор скрываются на горизон-
те. Они пришли, увы, скорее и в большем числе, чем он
предполагал, и достаточно было нескольких дней, чтобы
они полностью подчинили себе все происходящее... Он
стал их первой жертвой... Распевая песни, весь в сле-
зах, он убежал в поле в тот вечер, когда повелел заклю-
чить во тьме грота Алладину и несчастного Паломида.
Больше его не видели. Я посылала искать его по всем
окрестностям, до самого моря. Его не нашли. Я надея-
лась по крайней мере спасти тех, кому он причинил
страдания, сам этого не подозревая, ибо он был не-
жнейший из людей и лучший из отцов; но и тут я, ка-
жется, опоздала. Не знаю что произошло. Они до сих
пор еще не сказали. Услыша удары железа и увидя
внезапный свет, они подумали, должно быть, что отец
251
мой пожалел об отсрочке, которую им дал, и пришел,
чтобы предать их смерти. Или же они, отступая, со-
скользнули с утеса, поднимающегося над озером, и, по
неосторожности, упали. Но вода в этом месте неглубо-
ка, и мы смогли спасти их без труда. Дальнейшее зави-
сит от вас. (Сестры Паломида приблизились.)
Врач. Они оба страдают одним общим недугом, ко-
торый мне неизвестен. Но у меня мало надежды. Быть
может, им оказался вреден холод подземных вод... Се-
годня вечером я вернусь... А пока им необходимо спо-
койствие... Биение жизни очень слабо в их сердцах...
Не входите в их комнаты и не говорите с ними, ибо в
их положении малейшее слово может причинить
смерть... Необходимо, чтобы они забыли друг о друге...
(Уходит.)
Одна из сестер Паломида. Я вижу, что он
умрет...
Астолена. Нет, нет... не плачьте... в его годы так
не умирают...
Другая сестра. Но почему же отец ваш рассер-
дился без всякой причины на моего бедного брата?
Третья сестра. Мне кажется, что ваш отец лю-
бил Алладину.
Астолена. Не говорите этого... Он только думал,
что я страдаю. Он думал сделать добро и сотворил зло,
не ведая... Это с нами часто случается... Быть может,
это моя вина... Теперь я вспоминаю... Однажды ночью я
спала. Во сне я плакала... Во сне теряешь силу воли...
Я проснулась... он стоял у моего изголовья и смотрел
на меня... Быть может, он ошибся...
Четвертая сестра (вбегая). Алладина двигает-
ся в своей комнате!..
Астолена. Идите к двери... послушайте... Это, мо-
жет быть, сиделка поднялась с места.
Пятая сестра (слушая у двери). Нет, нет, я слы-
шу, как ходит сиделка... Но слышен и другой звук...
Шестая сестра (также прибегая). Кажется, и
Паломид шевельнулся: я слышала шепот голоса, кото-
рый ищет себя...
Голос Алладины (чуть слышный из комнаты).
Паломид!
Одна из сестер. Она зовет его!..
Астолена. Примем меры предосторожности...
Станьте перед дверью, чтобы Паломид не мог услы-
шать!
252
Голос Алладины. Паломид!
Астолена. Господи! Господи! Останови этот го-
лос!.. Паломид умрет, если услышит его!..
Голос Паломида (чуть слышный из другой ком-
наты). Алладина!
Одна из сестер. Он отвечает!..
Астолена. Пусть три из вас останутся здесь... а
мы пойдем к другой двери. Идемте, идемте скорее. Мы
окружим их. Мы попробуем их спасти... Ложитесь у
дверей... Быть может, они больше не услышат друг дру-
га...
Одна из сестер. Я пойду к Алладине...
Вторая сестра. Да, да, помешайте ей позвать его
вторично.
Третья сестра. Она и так причина всего несчас-
тья.
Астолена. Не входите: или я войду к Паломиду...
У нее такое же право на жизнь; Ее вина лишь в том,
что она жила...
Голос Алладины. Паломид, это ты?
Голос Паломида. Алладина, где ты?
Голос Алладины. Это ты плачешь вдали от
меня?
Голос Паломида. Ты ли это, невидимая, зовешь
меня?
Голос Алладины. Голос твой звучит так обре-
ченно...
Голос Паломида. А твой — как будто уже не
принадлежит этой жизни...
Голос Алладины. Твой голос едва доходит до
моей комнаты...
Голос Паломида. И до меня твой голос доходит
не так, как прежде...
Голос Алладины. Мне стало жаль тебя!..
Голос Паломида. Нас разлучили, но я тебя люб-
лю по-прежнему...
Голос Алладины. Мне стало жаль тебя... ты еще
страдаешь?
Голос Паломида. Нет, я более не страдаю, но
мне хотелось бы видеть тебя...
Голос Алладины. Мы уже не увидим друг дру-
га; двери закрыты...
Голос Паломида. По твоему голосу можно поду-
мать, что ты меня больше не любишь...
Голос Алладины. Нет, нет, я еще люблю тебя,
но теперь все стало так печально...
253
Голос Паломида. Я пытаюсь подняться; но
душа моя слишком отягчена...
Голос Алладины. И я хочу прийти, но голова
моя падает обратно... на подушку.
Голос Паломида. Ты как будто говоришь плача,
против воли...
Голос Алладины. Нет; я долго плакала; теперь
это уже не слезы...
Голос Паломида. Ты думаешь о чем-то, чего не
открываешь мне...
Голос Алладины. То не были драгоценные кам-
ни...
Голос Паломида. И цветы не были настоящие...
Одна из сестер Паломида. Они бредят...
Астолена. Нет, нет, они знают, о чем говорят...
Голос Алладины. Лучи света были безжалост-
ны...
Голос Паломида. Алладина, куда ты идешь?
Тебя как будто удаляют от меня...
Голос Алладины. Я больше не жалею о солнеч-
ных лучах...
Голос Паломида. Нет, нет, мы еще увидим сла-
достную зелень!..
Голос Алладины. Я потеряла охоту жить...
Молчание; затем все слабее и слабее.
Голос Паломида. Алладина!..
Голос Алладины. Паломид!..
Голос Паломида. Алла...дина... (Молчание. —
Астолена и сестры Паломида с тревогой прислушива-
ются. Потом сиделка открывает с внутренней сторо-
ны дверь комнаты, где находится Паломид, показыва-
ется на пороге, делает знак, и все входят в комнату,
двери которой закрываются. Снова молчание. Немного
времени спустя дверь из комнаты Алладины также
открывается; выходит другая сиделка, смотрит в ко-
ридор и, никого не видя, возвращается в комнату, ос-
тавляя за собой дверь широко раскрытой).
1894
$
стенах
дома
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
В САДУ:
Старик.
Чужой.
Марта 1
._ у внучки старика.
Мария )
Крестьянин.
Толпа.
ЗА СТЕНАМИ ДОМА:
Отец.
Мать.
Две дочери.
Ребенок.
Старый сад, усаженный ивами. В глубине дом. Три окна первого эта-
жа освещены. Довольно явственно видно семью, собравшуюся при
свете лампы. Отец сидит у камелька. Мать облокотилась на стол и
смотрит в пустоту. Две молодые девушки в белом вышивают, мечта-
тельно улыбаясь под влиянием царящей в комнате атмосферы уми-
ротворения. Ребенок дремлет, склонясь головой на левую руку мате-
ри. Когда кто-нибудь из них встает, ходит или шевелится, то благо-
даря расстоянию, особенностям освещения и тусклым окнам величе-
ственные, размеренные, редкие движения человека предстают
призрачными. В сад осторожно входят Старик и чужой.
Старик. Теперь мы в той части сада, которая рас-
положена позади дома. Сюда они никогда не приходят.
Двери с другой стороны. Они закрыты, и внутренние
ставни заперты. С этой стороны ставен нет, и я видел
свет... Да, они все еще сидят при свете лампы. Хорошо,
что они не слышали нашего приближения. Мать или
молодые девушки вышли бы, может быть, и тогда что
бы мы сделали?..
Чужой. Что же будет теперь?
Старик. Мне хотелось бы прежде всего увидеть,
все ли они тут в зале. Да, я различаю отца, сидящего у
камелька. Он ждет, положив руки на колени... мать об-
локачивается на стол...
Чужой. Она смотрит на нас...
Старик. Нет, она не знает, на что смотрит; глаза
ее не моргают. Она не может нас видеть; мы в тени
больших деревьев. Но не подходите ближе... Обе сестры
умершей также в комнате. Они медленно вышивают, а
ребенок уснул. Девять часов на часах, которые висят в
углу... Они ничего не подозревают и не разговаривают...
Чужой. Нельзя ли привлечь внимание отца, сде-
лать ему знак? Он повернул голову в нашу сторону. Хо-
тите, я постучу в окно? Надо же, чтобы один из них уз-
нал прежде остальных.
9 Жуазель
257
Старик. Не знаю, кого из них выбрать. Надо дей-
ствовать с большой осторожностью... Отец стар и хил...
мать также; а сестры слишком молоды... И все любили
ее, как уже никогда больше любить не будут... Никогда
не видел я дома счастливее этого... Нет, нет, не прибли-
жайтесь к окну; это было бы хуже всего... Лучше сооб-
щить о происшедшем как можно проще, как об обык-
новенном случае. Не нужно казаться слишком печаль-
ными; не то их печаль превзойдет нашу, и мы не будем
знать, что делать... Пойдемте с другой стороны сада.
Мы постучимся в дверь и войдем, как будто ничего не
случилось. Я войду первый; они не удивятся, увидя
меня; я прихожу иногда по вечерам, приношу цветы и
плоды и провожу с ними несколько часов.
Чужой. Зачем мне идти с вами? Ступайте один; я
подожду, пока меня позовут... Они меня никогда не ви-
дали... Я только прохожий, я чужой...
Старик. Лучше если мы пойдем вместе: несчастье,
которое возвещается не одним человеком, а хотя бы
двумя, не так ярко и не так тяжело... Я думал об этом,
идя сюда... Если я войду один, мне придется заговорить
в первую же минуту; они узнают все сразу, и мне ниче-
го не останется прибавить; а я боюсь молчания, которое
следует за последними словами, возвещающими о не-
счастии. Тогда-то сердце и разрывается... Если же мы
войдем вместе, я скажу им, например, после долгих от-
ступлений: «Когда ее нашли, она плыла по реке, и
руки ее были сложены...»
Чужой. Руки ее не были сложены — ее руки были
вытянуты вдоль тела.
Старик. Видите: говоришь, не замечая... И несчас-
тье теряется среди подробностей... Если же я войду
один, то с ними, насколько я их знаю, с первых же
слов произойдет нечто ужасное, и Бог знает, чем это
кончится... А когда мы станем говорить поочередно,
они будут слушать нас и не заглянут в лицо ужасному
известию... Не забудьте, что там и мать, и что жизнь ее
держится на волоске... Хорошо, если бы первая волна
разбилась о несколько ненужных слов... Надо, чтобы
вокруг несчастных разговаривали и чтобы они не были
одни. Даже самые равнодушные несут на себе, сами
того не зная, некоторую долю несчастья... Таким обра-
зом, без шума, без усилий оно распадается, подобно
воздуху или свету...
258
Чужой. Ваше платье намокло; капли стекают на
землю. сх.
Старик. Только нижняя часть моего плаща попала
в воду. Вам, кажется, холодно. Грудь ваша покрыта
землей... Я не заметил этого по дороге из-за темноты.
Чужой. Я вошел в воду по пояс.
Старик. Когда я прибежал, прошло уже много
времени с тех пор, как вы ее нашли?
Чужой. Всего несколько минут. Я шел в деревню:
было уже поздно, и дорога по крутому оврагу станови-
лась темной. Мой взор был устремлен на реку, потому
что она была светлее дороги, как вдруг я увидел что-то
странное в двух шагах от зарослей камыша... Я прибли-
зился и заметил ее волосы, которые поднялись над ее
головой кругом и вращались вместе с течением воды...
В комнате обе молодые девушки поворачивают головы по направле-
нию к окну.
Старик. Вы видели, как дрогнули волосы на пле-
чах у обеих сестер?
Чужой. Они повернули головы в нашу сторону...
Они просто повернули головы. Я, может быть, слиш-
ком громко говорил. (Молодые девушки снова прини-
мают прежнее положение.) Но они уже не смотрят...
Я вошел в воду по пояс и смог, взяв ее за руку, без тру-
да притянуть ее к берегу... Она была столь же прекрас-
на, как и ее сестры.
Старик. Она была, быть может, самая красивая...
Не знаю, почему на меня вдруг напало малодушие.-
Чужой. О каком малодушии вы говорите? Мы сде-
лали все, что было в человеческих силах... Она была
мертва уже более часа...
Старик. Сегодня утром она еще была жива!..
Я встретил ее при выходе из церкви... Она сказала мне,
что уезжает; она пошла навестить бабушку на другом
берегу реки, в которой вы ее нашли... Она сказала, что
не знает, когда мы снова увидимся... Она, должно быть,
хотела у меня что-то попросить; потом не посмела и по-
спешно ушла от меня... теперь я об этом вспоминаю...
А тогда я не понял!.. Она улыбнулась так, как улыба-
ются те, которые избегают откровения или боятся, что-
бы их не разгадали... Она как будто слабо на что-то на-
деялась... У нее был отсутствующий вид, она почти не
глядела на меня...
259
Чужой. Крестьяне сказали мне, что видели, как
она до вечера бродила по берегу... Они думали, что она
собирает цветы... Возможно, что ее смерть...
Старик. Неизвестно... Разве может кто-нибудь
знать?.. Она, быть может была из тех, которые предпо-
читают скрытничать. У каждого есть немало поводов,
чтобы перестать жить... В душу не заглянешь, как в эту
комнату. Скрытные натуры все таковы... Они говорят о
самых обыденных вещах; и никто ничего не подозрева-
ет... Месяцами живешь рядом с тем, кто не принадле-
жит больше этому миру и чья душа не в силах более
склоняться; ему отвечают, не думая, и вы видите, к
чему это ведет... У них вид неподвижных, мертвых ку-
кол, а между тем сколько событий совершается в их
душах... Они сами не знают, что они такое... Она жила
бы, как и другие... Она говорила бы до смерти: ♦Сегод-
ня будет дождь», или «Мы сядем завтракать, нас будет
за столом тринадцать», или же: «Плоды еще не созре-
ли». Они с улыбкой говорят об увядших цветах и пла-
чут в темноте... Ангел, и тот бы не заметил ничего осо-
бенного, а человек понимает только после того, как все
совершилось. Вчера вечером она сидела там, при свете
лампы, как ее сестры, и, не случись это несчастье, вы
бы и теперь не видели их такими, какими их
приходится видеть... Мне кажется, что я вижу их в
первый раз... Надо что-то прибавить к обыденной жиз-
ни, чтобы понять ее... Они денно и нощно около вас, а
вы замечаете их только в ту минуту, когда они навсег-
да уходят... А между тем какая у нее, должно быть,
была странная юная душа, какая бедная... Наивная и
глубокая маленькая душа была у этого ребенка, если
она говорила и поступала так, как ей было
предназначено!..
Чужой. Вот они молча улыбаются в комнате-
Стари к. Они спокойны... Они не ждали ее сегодня
вечером...
Чужой. Они улыбаются, не двигаясь... но вот отец
прикладывает палец ко рту...
Старик. Он указывает на ребенка, уснувшего на
груди матери...
Чужой. Она не смеет поднять глаза из боязни на-
рушить его сон...
Старик. Они перестали работать... Воцарилась глу-
бокая тишина...
260
Чужой. Они уронили моток белого шелка...
Старик. Они смотрят на ребенка...
Чужой. Они не знают, что мы смотрим на них...
Старик. Они смотрят на нас...
Чужой. Они подняли глаза-
Ст ар и к. И тем не менее они ничего не видят...
Чужой. Они как будто счастливы, а между тем...
Старик. Им кажется, что они в безопасности... Они
заперли двери, а на окна повесили железные перекла-
дины... Они укрепили стены этого старого дома; они на-
ложили засовы на три дубовые двери... Они предвидели
все, что можно предвидеть...
Чужой. Надо, однако, сказать им... Кто-нибудь мо-
жет прийти и сообщить неожиданно... На лугу, где ле-
жит утопленница, собралась целая толпа крестьян...
Вдруг кто-нибудь из них постучится в дверь...
Старик. Марта и Мария там, около нее. Крестьяне
готовят носилки из ветвей, и я просил старшую немед-
ленно предупредить меня, как только толпа тронется в
путь. Подождем, пока она придет; она войдет со мной...
Мы не должны были так долго смотреть на них... Мне
казалось, что стоит только постучаться в дверь, просто
войти, произнести несколько слов... а потом все расска-
зать. Но я слишком долго смотрел, как они живут при
свете лампы...
Входит Мария.
Мария. Идут, дедушка.
Старик. Это ты?.. Где они?
Мария. Они у подножия последних холмов.
Старик. Они придут без шума?
Мария. Я просила их молиться вполголоса. Марта
сопровождает их...
Старик. Много их?
Мария. Вокруг носильщиков вся деревня. Они
принесли с собою свечи. Я велела потушить...
Старик. Какой дорогой они идут?
Мария. Тропинками. Они движутся очень медлен-
но.
Старик. Пора...
Мария. Вы уже сказали, дедушка?
Старик. Ты сама видишь, что мы ничего не сказа-
ли. Они все еще ждут при свете лампы... Взгляни,
дитя, взгляни. Ты поймешь, что такое жизнь...
261
Мария. О! какими они кажутся спокойными!., как
будто вижу их во сне...
Чужой. Осторожнее! Я видел, как вздрогнули обе
сестры...
Старик. Они встают...
Чужой. Мне кажется, они подходят к окну...
Одна из двух сестер приближается в эту минуту к первому окну, дру-
гая к третьему; опираясь в одно и то же время на раму, они долго
всматриваются в темноту.
Старик. Никто не подходит к среднему окну...
Мария. Они смотрят... Они прислушиваются...
Старик. Старшая улыбается тому, чего не видит.
Чужой. А у другой глаза полны страха...
Старик. Будьте осторожны; неизвестно, до каких
пределов простирается душа человеческая...
Долгое молчание. Мария прижимается к груди старика и целует
его.
Мария. Дедушка!..
Старик. Не плачь, дитя мое... придет и наша оче-
редь...
Молчание.
Чужой. Они долго вглядываются...
Старик. Гляди они сто тысяч лет, они ничего не
заметят, бедные сестры... ночь слишком темна... Они
смотрят сюда, а между тем несчастье приближается с
той стороны...
Чужой. Хорошо, что они смотрят сюда... Кто-то
приближается со стороны лугов.
Мария. Кажется, это крестьяне... Они так далеко,
что их едва можно различить...
Чужой. Они идут по извилистой тропинке... Вот
они снова показались у откоса, освещенного луной...
Мария. О! Кажется, их страшно много... Целая
толпа успела набежать из предместья, пока я шла
сюда... Они делают большой обход...
Старик. Они все же скоро придут; теперь я их
тоже вижу. Они кажутся такими маленькими, что их
почти не видно среди травы. Похоже на то, как будто
дети играют при свете луны: если бы сестры их видели,
они ничего бы не поняли.- Вот они повернулись спи-
ной, но толпа все же приближается с каждой секундой.
Горе все растет, и уже более двух часов они не в силах
262
помешать ему расти, а те, что несут горе, также не мо-
гут остановиться. Оно господствует и над ними, и они
должны ему служить.- У него есть цель, и оно идет
своей дорогой... Оно неутомимо и одержимо лишь од-
ною мыслью... Они должны отдать ему все силы; они
печальны, но идут. Они полны жалости, но должны
идти вперед...
Мария. Старшая уже не улыбается, дедушка-
Чужой. Они отходят от окон...
Мария. Они целуют мать...
Чужой. Старшая ласкает кудри ребенка, который
не просыпается...
М а р и я. А вот и отец просит, чтобы они его поцело-
вали...
Чужой. Теперь воцарилось молчание-
Мария. Они возвращаются к матери.
Чужой. А отец следит глазами за часовой стрел-
кой...
Мария. Они как будто молятся, не сознавая сами,
что делают...
Чужой. Они словно прислушиваются к своей
душе...
Молчание.
Мария. Дедушка, не говорите им сегодня!..
Старик. Ну вот, и у тебя не хватает духа... Я от-
лично знал, что не надо было глядеть. Мне около вось-
мидесяти трех лет, и только сегодня в первый раз зре-
лище жизни поразило меня. Не понимаю почему все,
что они делают, кажется мне столь странным и значи-
тельным. Они просто ждут при свете лампы наступле-
ния ночи, как это делали бы и мы; а между тем мне ка-
жется, что я гляжу на них с высоты иного мира, пото-
му что мне известна маленькая правда, ими еще не
познанная... Верно ведь, дети мои? Но почему же и вы
бледны? Быть может, есть нечто другое, чего нельзя
высказать? Я не знал, что в жизни столько печального
и что она так страшна для тех, которые ее созерцают...
И если бы даже ничего не произошло, я бы все-таки ис-
пытывал ужас, видя их столь спокойными. Слишком
велико их доверие к этому миру. Вот они сидят там, от-
деленные от недруга жалкими окнами... Они думают,
что ничего не может случиться, потому что они запер-
ли двери; они не знают, что в душах всегда происходит
268
нечто и что мир не кончается у дверей домов... Они уве-
рены в своей маленькой жизни и не подозревают, что
другим известно о ней гораздо больше; не подозревают
что я, жалкий старик, в двух шагах от их двери держу,
как больную птичку, все их маленькое счастье в своих
старых руках, которые не смею разжать...
Мария. Сжалься, дедушка...
Старик. Мы-то жалеем их, дитя мое, — нас не жа-
леют.
Мария. Скажи им завтра, дедушка, скажи, когда
будет светло... они не так опечалятся...
Старик. Ты, может быть, права, дитя мое... Лучше
бы не говорить им ночью. Свет так отраден печаль-
ным... Но что бы они сказали нам завтра? Несчастье де-
лает ревнивым; и те, кого оно постигло, хотят знать о
нем раньше чужих. Они не терпят, чтобы их несчастье
оставалось в неведомых руках... Им покажется, что мы
что-то отняли у них...
Чужой. Поздно; я слышу уже шепот молитв...
Мария. Они здесь... Они проходят за оградой...
Входит Марта.
Марта. Вот и я! Я довела их сюда. Я велела им по-
дождать на дороге. (Слышен детский плачь.) Дети все
еще плачут. Я запретила им идти с нами... Но они тоже
хотят видеть, и их матери не послушались... Я им ска-
жу... Нет; они смолкли. Все ли готово? Я принесла ма-
ленькое кольцо, что было на ней... Я сама положила ее
на носилки. Она кажется спящей... Нелегко мне это
было: волосы ее не укладывались... Я велела нарвать
маргариток... Жалко, что не было других цветов... Что
вы тут делаете? Почему вы не с ними?.. (Смотрит в
окно.) Они не плачут?.. Они... вы им не сказали?
Старик. Марта, Марта, в твоей душе слишком
много жизни — ты не можешь понять...
Марта. Почему я не могу понять?.. (После молча-
ния тоном серьезного упрека.) Вы и этого не смогли
сделать, дедушка...
Старик. Марта, ты не знаешь...
Марта. Тогда я сама пойду скажу.
Старик. Побудь здесь, дитя мое, минуту и погля-
ди.
Марта. О! Как они несчастны!.. Они не могут доль-
ше ждать...
264
Старик. Почему?
Марта. Не знаю... но дольше медлить невозмож-
но...
Старик. Поди сюда, дитя мое...
Марта. Какое у них терпение!..
Старик. Поди сюда, дитя мое...
Марта (оборачиваясь). Где вы, дедушка? Я так не-
счастна, что вас не вижу... сама не знаю теперь, что де-
лать...
Старик. Не гляди на них, пока они не узнают...
Марта. Я пойду с вами...
Старик. Нет, Марта, останься здесь... Сядь рядом с
сестрой на эту старую каменную скамью у стены дома
и не смотри... Ты слишком молода и не сможешь за-
быть... Ты не знаешь, каким становится человеческое
лицо, когда смерть проходит перед глазами... Может
быть, раздадутся крики... Не оборачивайся... Может
быть, ничего не будет. В особенности не оборачивайся,
если ничего не услышишь... заранее неизвестно, как
выразится отчаяние... несколько тихих рыданий, исхо-
дящих из глубины души, — обыкновенно этим все ог-
раничивается. Сам не знаю, что сделаю, когда я услы-
шу их... Это уже вне жизни... Поцелуй меня, дитя мое,
прежде чем я пойду...
Шепот молитв постепенно приближается. Часть толпы наполняет
сад, слышны тяжелые шаги и тихий говор.
Чужой (толпе). Подождите здесь... не приближай-
тесь к окнам.... Где они?
Крестьянин. Кто?
Чужой. Те... носильщики?
Крестьянин. Они идут по аллее, которая ведет к
дверям.
Старик уходит. Марта и Мария сидят на скамейке, повернув-
шись к окнам спиной. Тихий ропот в толпе.
Чужой. Тсс... не разговаривайте.
Старшая из сестер встает и, приближаясь к дверям, берется за засов.
Марта. Она открывает дверь?
Чужой. Напротив, запирает.
Молчание.
Марта. Дедушка не вошел?
265
Чужой. Нет... Она снова садится рядом с матерью.
Другие не двигаются, а ребенок все спит...
Молчание.
Марта. Сестрица, дай мне руку—
Мария. Марта! (Обнимаются и обмениваются по-
целуями.)
Чужой. Должно быть, он постучал... Они все разом
подняли головы... они смотрят друг на друга...
Марта. О! О! сестрица... Я сейчас заплачу!.. (Она
сдерживает рыдания, склонившись на плечо сестры.)
Чужой. Должно быть, он еще раз постучался...
Отец смотрит на часы... Вот он встает.
Марта. Сестра, сестра, и я хочу войти... Им нельзя
оставаться одним...
Мария. Марта, Марта!.. (Удерживает ее).
Чужой. Отец у дверей... Он снимает засовы. Он ос-
торожно открывает...
Марта. О!.. Вы не видите...
Чужой. Кого?
Марта. Тех, которые несут—
Чужой. Он приоткрыл дверь.. Я вижу только угол
лужайки и фонтан... Он не выпускает ручку двери... Ън
отступает... У него такой вид, как будто он говорит: «А,
это вы!..* Он поднимает руки... Он старательно закры-
вает дверь... Ваш дедушка вошел в комнату...
Толпа приблизилась к окнам. Марта и Мария подымаются и подхо-
дят, тесно обнявшись. Видно, как старик входит в комнату. Две сест-
ры умершей встают; встает и мать, осторожно положив ребенка в
кресло, с которого только что поднялась; таким образом извне виден
ребенок, который, склонив слегка голову, спить посреди комнаты.
Мать идет навстречу старику и протягивает руку, но, прежде чем он
успел ее взять, отдергивает ее. Одна из молодых девушек хочет снять
со старика плащ, другая придвигает ему кресло. Но старик делает от-
рицательное движение. Отец удивленно улыбается. Старик смотрит в
сторону окон.
Он не решается сказать... Он посмотрел на нас...
Шум в толпе.
Тсс!..
Старик, увидя в окнах лица, быстро отворачивается. Так как одна из
девушек продолжает придвигать ему кресло, он в конце концов са-
дится и проводит несколько раз правой рукой по лбу.
Он сел...
266
Остальные в комнате также садятся, в то время как отец что-то гово-
рит; наконец старик открывает рот, и видно, что звук его голоса воз-
буждает всеобщее внимание. Но отец прерывает его. Старик снова на-
чинает говорить; мало-помалу остальные застывают, как вдруг мать
вздрагивает и поднимается.
Марта. О! мать сейчас догадается!.. (Она отворачи-
вается и закрывает лицо руками. Снова ропот в тол-
пе. Толкаются. Дети кричат, прося поднять их, что-
бы лучше видеть. Матери исполняют их просьбу).
Чужой. Тсс!.. Он еще не сказал...
Видно, что мать тревожно расспрашивает старика. Он произносит
еще несколько слов; затем все вместе встают и как будто требуют от-
вета. Он отвечает глубоким утвердительным кивком головы.
Он сказал все сразу!..
Голоса в толпе. Он сказал!.. Он сказал!..
Чужой. Ничего не слышно!..
Старик тоже поднимается и, не поворачивая головы, показывает
пальцем на дверь позади него. Мать, отец и две молодые девушки
бросаются к двери, но отцу не удается сразу открыть ее. Старик хо-
чет помешать матери выйти.
Голоса в толпе. Они выходят! Они выходят!..
Давка в саду. Все бросаются к другой стороне дома и исчезают, за ис-
ключением чужого, который остается перед окнами. Двери дома, на-
конец, настежь раскрываются, и все выходят одновременно. Видно
звездное небо и в лунном свете носилки, на которых несут утоплен-
ницу. А посреди комнаты, в кресле, покинутый ребенок продолжает
мирно спать. Молчание.
Чужой. Ребенок не проснулся!..
Уходит.
1894
Смерть Шентафнля
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Тентажиль.
Игрэна 1 т
_ У сестры Тентажиля.
Белланжера )
Агловаль
Первая
Вторая V служанки королевы.
первая -)
Вторая V
Третья )
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
На вершине холма, возвышающегося над замком.
Входит Играна, держа за руку Тентажиля.
Играна. Твоя первая ночь не будет приятна, Тен-
тажиль. Вокруг нас уже ревет море, деревья стонут.
Поздно. Луна скрывается за тополями, которые со всех
сторон заслонили дворец. Вот мы, кажется, одни, хотя
здесь нужно быть всегда настороже. Тут подкараулива-
ют приближение самого малого счастья. Однажды я
сказала себе в глубине души — сам Бог с трудом бы
меня подслушал — я сказала себе однажды, что я ста-
новлюсь счастливой... Этого было достаточно; вскоре
после того умер наш старый отец, а оба брата исчезли,
и никто на свете не мог бы нам сказать, где они. И вот
я осталась одна с моей бедной сестрой и с тобой, ма-
ленький мой Тентажиль; будущему я не доверяю... По-
дойди; сядь ко мне на колени. Сначала поцелуй меня;
обвей мне шею твоими ручками... быть может, их не
смогут разнять... Помнишь то время, когда при наступ-
лении вечера я уносила тебя; ты пугался тогда тени от
лампы в длинных коридорах без окон. Я почувствова-
ла, как моя душа затрепетала на устах, когда я вдруг
снова увидела тебя сегодня утром... Я надеялась, что ты
далеко отсюда, в безопасности... Кто тебя привел сюда?
Тентажиль. Не знаю, сестрица.
Играна. Ты не помнишь, чтб тебе сказали?
Тентажиль. Сказали, что надо ехать.
Играна. Но почему надо было ехать?
Тентажиль. Потому что так желала королева.
И г р а н а. А не говорили, почему она так пожелала?
Я уверена, что тебе многое сказали...
271
Тентажиль. Сестрица, я ничего не слышал.
И г р э н а. Что? Они говорили, совещались между со-
бой?
Тентажиль. Сестрица, они говорили шепотом.
Игрэна. Все время?
Тентажиль. Да, сестра Игрэна; кроме того време-
ни, когда они смотрели на меня.
Игрэна. Они совсем не говорили о королеве?
Тентажиль. Они сказали, сестра Игрэна, что она
не показывается!
Игрэна. А те, которые были с тобой на палубе ко-
рабля, ничего тебе не сказали?
Тентажиль. Они говорили только о ветре и пару-
сах, сестра Игрэна.
Игрэна. А!.. Это меня не удивляет, дитя мое...
Тентажиль. Они оставили меня совсем одного,
сестрица.
Игрэна. Послушай, Тентажиль, я открою тебе все,
что мне известно...
Тентажиль. Что тебе известно, сестра Игрэна?
Игрэна. Немногое, дитя мое... Сестра и я живем
здесь со дня нашего рождения, не смея понимать того,
что тут происходит... Я много лет жила на этом остро-
ве, как слепая; все казалось мне обыкновенным... Я не
замечала иных событий, кроме птички, которая иногда
вспорхнет, листа, который трепещет, розы, которая
раскрывается... Здесь царила такая тишина, что спе-
лый плод, упавший в парке, привлекал лица к окнам...
И казалось, ни у кого не было никаких опасений... но
однажды ночью мне стало ясно, что тут таится нечто
иное... Я хотела убежать, но не могла... Ты понимаешь,
о чем я говорю?
Тентажиль. Да, да, сестрица, я все понимаю...
Игрэна. Так не будем больше говорить о том, что
неизвестно... Видишь замок, там, за мертвыми деревья-
ми, омрачающими горизонт... Видишь там замок в
глубине долины?
Тентажиль. Что-то очень черное, сестра Игрэна?
Игрэна. Он действительно черный... Он располо-
жен в амфитеатре сумерек, в самой его глубине... Но,
что же делать, приходится в нем жить... Лучше было
бы построить его на вершине одной из окрестных гор...
Днем эти горы голубые... Тогда было бы чем дышать.
Видны были бы и море и луга — по другую сторону
272
скал... Но его предпочли построить в глубине долины;
свежий воздух не спускается так низко... Замок разру-
шается, и никто не обращает на это внимания... Стены
раскалываются и как будто тают во мраке... Только
одна башня не тронута временем... Она огромная... весь
замок пребывает в ее тени...
Тентажиль. Где-то зажгли свет, сестра Игрэна...
Видишь, видишь большие красные окна?..
Игрэна. Это окна башни, Тентажиль; только в них
ты и увидишь свет — там находится трон королевы.
Тентажиль. Я не увижу королеву?
Игрэна. Ее никто не видит...
Тентажиль. Почему?
Игрэна. Приблизься, Тентажиль... чтобы нас не
подслушала ни птичка, ни травка...
Тентажиль. Травы здесь нет, сестрица...
Молчание.
Что делает королева?
Игрэна. Этого никто не знает. Она не показывает-
ся... Она живет в своей башне совсем одна; а те, кото-
рые прислуживают ей, не выходят днем... Она очень
стара; она мать нашей матери и хочет царствовать не-
раздельно... Она подозрительна и ревнива и, говорят,
она помешана... Она боится, чтобы кто-нибудь не занял
ее престола; должно быть, поэтому она и пожелала,
чтобы тебя привезли сюда... Приказания ее приводятся
в исполнение неизвестно каким способом... Она никогда
не спускается с башни, и все двери там закрыты днем и
ночью... Я ее никогда не видала; но другие, кажется,
видели ее еще в то время, когда она была молода.
Тентажиль. Она очень безобразна, сестра Игрэ-
на?
Игрэна. Говорят, что она некрасива и становится
очень толстой... Но кто ее видел, не смеет о ней гово-
рить... Да и как знать, видел ли ее кто-нибудь?.. Она
необъяснимо могущественна; и мы, живя здесь, чув-
ствуем беспощадную тяжесть на душе... Тебе не следует
пугаться и видеть дурные сны — мы будем бодрство-
вать над тобой, мой маленький Тентажиль, и ничего
дурного с тобой не случится; но не удаляйся ни от
меня, ни от сестры Белланжеры, ни от нашего старого
правителя Агловаля...
Тентажиль. И от Агловаля, сестра Игрэна?
273
Игрэна. От Агловаля тоже... Он любит нас...
Тентажиль. Он такой старый» сестрица!
Игрэна. Он стар, но очень мудр... Он наш един-
ственный друг, и ему многое известно... Странно: она
призвала тебя сюда, никого не предупредив... Не знаю,
что с моим сердцем... Я была и печальна и счастлива,
зная, что ты так далеко, по ту сторону моря... А те-
перь... Я была очень удивлена... Я вышла утром, чтобы
посмотреть, как солнце восходит из-за гор; и вдруг я
увидела тебя на пороге... Я сейчас же тебя узнала...
Тентажиль. Нет, нет, сестрица, это я первый за-
смеялся...
И р э н а. Я не могла смеяться... Ты поймешь... Пора,
Тентажиль! По морю гуляет горный ветер... Поцелуй
меня крепче, еще, еще, прежде чем встать... Ты не зна-
ешь, что такое любовь... Дай твою руку, и вернемся
вместе в наш большой замок...
Уходят.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Комната в замке.
Агловаль и Игрэна. Входит Белланжера.
Белланжера. Где Тентажиль?
Игрэна. Здесь; не говори так громко. Он спит в со-
седней комнате. Он был немного бледен и казался боль-
ным; он устал от путешествия и долгого плавания.
Или, быть может, воздух замка поразил его детскую
душу. Он беспричинно плакал. Я баюкала его на своих
коленях; пойди посмотри... Он спит в нашей кровати...
Он спит так важно, — одну руку положил на лоб. Точ-
но маленький опечаленный король!
Белланжера (внезапно заливается слезами). Се-
стра! Сестра!., бедная сестра!
Игрэна. Что случилось?
Белланжера. Я боюсь сказать то, что знаю... я
даже не уверена, что знаю нечто... а между тем я слы-
шала то, чего не следовало слышать...
Игрэна. Что же ты слышала?
Белланжера. Я проходила вблизи коридора, ве-
дущего в башню...
Игрэна. А!..
Белланжера. Одна дверь была полуоткрыта; я ее
тихонько толкнула и вошла...
Игрэна. Куда?
Белланжера. Я никогда там не была... Я увидела
другие коридоры, освещенные лампами, потом низкие
галереи, не имевшие выхода... Я знала, что идти вперед
запрещено... Мне было страшно, и я уже собиралась
вернуться, как вдруг услышала звук едва внятных го-
лосов.-
275
И г р э н а. То были служанки королевы; они живут у
подножия башни...
Белланжера. Наверное не знаю... Нас разделяли,
должно быть, несколько дверей; до меня доходили
приглушенные голоса... Я приблизилась насколько мог-
ла... Я ни в чем не уверена, но кажется, что они говори-
ли о ребенке, приехавшем сегодня, и о золотой коро-
не... Они как будто бы смеялись...
Игрэна. Они смеялись?
Белланжера. Да, они, кажется, смеялись... если
только не плакали, или, быть может, я не разобрала;
их было слышно с трудом, они говорили тихо. Но их
там было так много, что казалось, будто целая толпа
двигалась под сводами... Они говорили о ребенке, кото-
рого хочет видеть королева... Сегодня вечером они, дол-
жно быть, придут.
Игрэна. Что?.. Сегодня вечером?..
Белланжера. Да... да... Я думаю, что да...
Игрэна. Они никого не называли?
Белланжера. Они говорили о ребенке, о совсем
маленьком ребенке...
Игрэна. Других детей здесь нет...
Белланжера. Потом они слегка повысили голос,
и одна из них сказала, что день как будто еще не на-
стал...
Игрэна. Я знаю, что это значит; не в первый раз
выходят они из башни... Я знаю отлично, зачем она его
призвала... но я не могла и подумать, что она будет так
торопиться!.. Увидим... нас трое, и у нас еще есть вре-
мя...
Белланжера. Что ты намерена сделать?
Игрэна. Не знаю еще, что сделаю, но я ее удив-
лю... Знаете ли вы, что это значит — хорошенько
встряхнуть ее — вы, которые дрожите пред нею? Я ска-
жу вам...
Белланжера. Что?
Игрэна. Ей нелегко будет отнять его у нас...
Белланжера. Мы одиноки, сестра Игрэна...
Игрэна. Это правда, мы одиноки!.. Есть только
одно средство, и оно всегда нам помогало!.. Преклоним
колени, как в прошлые разы... (С иронией.) Быть мо-
жет, она сжалится!.. Слезы ее обезоруживают... Надо
уступить ей все, чего бы она ни попросила; быть мо-
276
жет, она улыбнется; она обыкновенно щадит тех, кото-
рые преклоняют перед нею колени... С незапамятных
времен она живет там в своей громадной башне, пожи-
рая всех подряд, и никто не посмел еще нанести ей от-
ветный удар... Она давит нашу душу, подобно могиль-
ному камню, и никто не смеет его свалить... Когда-то
здесь жили мужчины; и они боялись ее и падали ниц,
завидя ее... Теперь очередь женщин... увидим... Пора
наконец восстать... Неизвестно, на чем основано ее мо-
гущество, но я больше не желаю жить в тени ее баш-
ни... Уходите, уходите вы оба! Уж лучше мне остаться
одной, если вы так дрожите!.. А я дождусь ее...
Белланжера. Сестра, не знаю, что следует пред-
принять, но я остаюсь с тобой...
Агловаль. Ия остаюсь, дочь моя... Уже давно моя
душа неспокойна... Попытайтесь... мы не раз пыта-
лись...
Игрэна. Вы пытались... и вы также?
Агловаль. Все испробовали... Но в последнюю ми-
нуту утрачивали силу... И вы увидите... Прикажи она
мне сегодня вечером подняться к ней, я покорно сложу
руки, не отвечая ни слова; и мои усталые ноги будут
взбираться на лестницу не слишком медленно и не
слишком скоро, хотя мне и известно, что обратно по
ней не спускаются с открытыми глазами... У меня нет
больше храбрости противостоять ей... наши руки уже
ни на что не годны и уже никого неспособны сокру-
шить... Все напрасно... Но я готов помогать, если у вас
есть надежда... Закройте двери, мое дитя... Разбудите
Тентажиля; обвейте его вашими голыми руками и
возьмите на колени... Иной защиты у нас нет...
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Та же комната.
Игрэна и Агловаль.
Игрэна. Я осмотрела двери, все три двери. Мы
будет сторожить у самой большой... Две другие —
толстые и низкие. Они никогда не открываются.
Ключи от них с давних пор затеряны, а железные за-
поры вделаны в стены. Помогите закрыть вот эту
дверь; она крепче городских ворот... Она такая креп-
кая, что и молния не могла бы пробить ее... Готовы
ли вы на все?
Агловаль (садясь на пороге). Я сяду на ступени
порога со шпагой на коленях... Мне кажется, что я не в
первый раз жду и бодрствую здесь, дитя мое; бывают
минуты, когда не понимаешь всего, о чем вспомина-
ешь... все это уже было однажды — не знаю когда... но
я никогда не осмеливался обнажать шпагу... Сегодня
она здесь передо мной; хотя руки мои уже бессильны,
но я хочу попытаться... Нужно же, наконец, защищать-
ся, хотя мы знаем, что это бесполезно...
Из соседней комнаты выходит Белланжера, неся на руках Тен-
тажиля.
Белланжера. Он не спал...
Игрэна. Он бледен... что с ним?
Белланжера. Не знаю... Он тихо плакал...
Игрэна. Тентажиль!..
Белланжера. Он смотрит в другую сторону...
Игрэна. Он меня не узнаёт... Тентажиль, где ты?..
Твоя сестра говорит с тобой... На что ты смотришь?..
Повернись ко мне... Давай, будем играть...
278
Тентажиль. Нет... нет...
Игрэна. Ты не хочешь играть?
Тентажиль. Я не могу ходить, сестра Игрэна...
Игрэна. Не можешь ходить?.. Но что же, что с то-
бой?.. Тебе немного больно?
Тентажиль. Да...
Игрэна. Где тебе больно? Скажи, где, Тентажиль,
и я вылечу тебя...
Тентажиль. Я не могу сказать, сестра Игрэна, —
у меня все болит...
Игрэна. Иди сюда, Тентажиль... Ты знаешь, что
мои руки нежные и вылечат тебя... Дай его мне, Бел-
ланжера... Он сядет ко мне на колени, и все пройдет...
Вот видишь?.. Твои сестры с тобой... мы защитим тебя
от всякой болезни...
Тентажиль. Болезнь во мне, сестра Игрэна... По-
чему нет света, сестра Игрэна?
Игрэна. Есть, дитя мое... Разве ты не видишь лам-
пы, которая спускается со свода?
Тентажиль. Да, да... Только она небольшая...
Других нет?
Игрэна. На что другие? Все, что нужно видеть,
видно...
Тентажиль. А!
Игрэна. О! глаза твои глубоки!..
Тентажиль. Твои тоже, сестра Игрэна...
Игрэна. Сегодня утром я этого не заметила... Я ви-
дела, как что-то в них всплыло на поверхность...
Нельзя быть уверенным в том, что померещилось
душе...
Тентажиль. Я не видал души, сестра Игрэна... Но
почему Агловаль там на пороге?
Игрэна. Он отдыхает... Ему хотелось поцеловать
тебя перед сном... Он ждал, пока ты проснешься...
Тентажиль. Что у него на коленях?
Игрэна. На коленях? Я ничего не вижу...
Тентажиль. Есть, есть что-то...
Агловаль. Это ничего, дитя мое... я осматривал
свою старую шпагу; я ее с трудом узнал... Она служила
мне много лет; но с некоторых пор я потерял к ней вся-
кое доверие и думаю, что она скоро сломается... Здесь,
около рукоятки, маленькое пятно... Я заметил, что
279
сталь потускнела, и я спрашивал себя... не помню, о
чем я себя спрашивал... На душе у меня очень тяжело
сегодня... Что поделаешь? Приходится жить в ожида-
нии неожиданного... И надо действовать так, как будто
надеешься... Бывают такие полные значения вечера,
когда пронзительное ощущение бессмысленной соб-
ственной жизни подступает к горлу; хотелось бы зак-
рыть глаза... Поздно, я устал...
Тентажиль. У него раны, сестра Игрэна...
Игрэна. Где?
Тентажиль. На лбу и на руках...
Агловаль. Это давнишние раны, от которых я
больше не страдаю, дитя мое... Должно быть, сегодня
на них падает свет... Разве до сих пор ты их не заме-
чал?
Тентажиль. Он как будто печален, сестра Игрэ-
на...
Игрэна. Нет, нет, он не печален, но очень устал...
Тентажиль. Ты тоже печальна, сестра Игрэна...
Игрэна. Да нет же, нет; видишь, я улыбаюсь.,.
Тентажиль. И другая сестра тоже...
Игрэна. Да нет, она тоже улыбается...
Тентажиль. Так не улыбаются... Я отлично
знаю...
Игрэна. Послушай: поцелуй меня и думай о дру-
гом... (Целует его.)
Тентажиль. О чем другом, сестра Игрэна?.. Поче-
му мне больно, когда ты меня так целуешь?
Игрэна. Я сделала тебе больно?
Тентажиль. Да... Не знаю, почему я слышу, как
бьется твое сердце, сестра Игрэна...
Игрэна. Ты слышишь, как оно бьется?
Тентажиль. О! о! Оно бьется, так бьется, точно
хочет...
Игрэна. Что?
Тентажиль. Не знаю, сестра Игрэна...
Игрэна. Не надо беспокоиться напрасно или гово-
рить загадками... Смотри! Твои глаза влажны... Почему
ты волнуешься? Я тоже слышу твое сердце... всегда
слышишь, когда так обнимаешь друг друга... Тогда-то
сердца и говорят о том, что недоступно языку...
Тентажиль. Сейчас вот я не слыхал...
280
Игрэна. Потому что... О! но твое сердце!., что с
ним?.. Оно разрывается!..
Тентажиль (кричит). Сестра Игрэна! Сестра Иг-
рэна!
Игрэна. Что?
Тентажиль. Я слышал!.. Они... они подходят!..
Игрэна. Кто подходит?., что с тобой?..
Тентажиль. Дверь! дверь! Они стояли там!..
Навзничь падает на колени к Игрэне.
Игрэна. Что с ним?.. Он., он лишился чувств...
Белланжера. Осторожно... осторожно... Он упа-
дет...
Агловаль (быстро встает со шпагой в руке). И я
слышу... в коридоре ходят.
Игрэна. О! (Молчание. Они прислушиваются.)
Агловаль. Я слышу... Здесь целая толпа...
Игрэна. Толпа... какая толпа?
Агловаль. Не знаю... слышно и не слышно... Они
не ходят, как другие, они приходят... Они касаются
двери...
Игрэна (судорожно сжимая Тентажиля в объяти-
ях). Тентажиль!.. Тентажиль!..
Белланжера (в то же время целует его). И я!., и
я... Тентажиль!
Агловаль. Они стучат в дверь... слушайте...
тише... Они шепчутся... (Слышно, как ключ скрипит в
замке.)
Игрэна. У них есть ключ!..
Агловаль. Да... да.. Я был в этом уверен... Подож-
дите... (Становится, держа высоко шпагу, на последнюю
ступень. Обеим сестрам) Подойдите!.. Подойдите и вы!..
Молчание. Дверь приотворяется. Обезумев от страха, Агловаль кла-
дет свою шпагу поперек отверстия, попав острием между дверью и
рамой. Шпага с шумом ломается под грозным напором двери, оскол-
ки, звеня, скатываются вдоль ступенек. Игрэна вскакивает, держа на
руках Тентажиля, который лежит в обмороке; она, Белланжера и Аг-
ловаль с тщетными и страшными усилиями стараются захлопнуть
дверь, которая продолжает медленно открываться, хотя никого не
видно и не слышно. Только холодный и спокойный свет проникает в
комнату. В это мгновение Тентажиль, внезапно выпрямляясь, прихо-
дит в себя, испускает протяжный крик облегчения и целует сестру.
В тот миг, когда раздается крик, дверь, не оказывая более сопротив-
ления, резко захлопывается под продолжающимся на нее давлением.
281
Игрэна. Тентажиль!..
Глядят друг на друга с изумлением.
Агловаль (слушая у дверей). Я больше ничего не
слышу... Смотрите! Смотрите!.. Он спасен!.. Посмотрите
на его глаза... видны зрачки... Он скоро заговорит... Они
видели, что его стерегут... Они не посмели!.. Поцелуем-
ся!.. О, поцелуй нас, прошу тебя!.. Поцелуй нас!.. Всех!
Всех!.. Так, чтобы дух захватило!..
Все четверо с глазами, полными слез, стоят, крепко обнявшись.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Коридор перед комнатой предыдущего действия.
Входят под покрывалами три служанки королевы.
Первая служанка (слушая у двери). Они уже
не стерегут...
Вторая служанка. Незачем дольше ждать...
Третья служанка. Ей приятнее, чтобы все свер-
шилось в тишине...
Первая служанка. Я знала, что они заснут...
Вторая служанка. Открой скорее...
Третья служанка. Пора...
Первая служанка. Подождите у двери. Я войду
одна. Зачем входить втроем...
Вторая служанка. Правда! Он еще совсем ма-
ленький...
Третья служанка. Надо остерегаться старшей...
Вторая служанка. Королева не хочет, чтобы
они знали...
Первая служанка. Не бойтесь, никто не услы-
шит моего приближения...
Вторая служанка. Войди же, пора. (Первая
служанка осторожно открывает дверь и входит в
комнату.) Скоро полночь...
Третья служанка. А...
Молчание, первая служанка выходит из комнаты.
Вторая служанка. Где же он?
Первая служанка. Он спит между сестрами. Он
обвил их шеи своими ручонками; их руки также спле-
лись вокруг него... Я не в силах свершить это одна...
283
Вторая служанка. Я помогу тебе...
Третья служанка. Хорошо; ступай вместе с
нею... я буду здесь сторожить...
Первая служанка. Будьте осторожны, они что-
то подозревают... Они все трое боролись с дурным сно-
видением...
Две служанки входят в комнату.
Третья служанка. Они всегда догадываются, но
не понимают...
Молчание. Две первыеслужанки снова выходят из комнаты.
Третья служанка. Ну что?
Вторая служанка. Нужна и твоя помощь... их
нельзя разнять...
Первая служанка. Не успеешь разнять их
руки, как они снова обвивают ими ребенка...
Вторая служанка. А дитя прижимается к ним
все сильнее и сильнее...
Первая служанка. Он спит, прильнув головой
к сердцу старшей...
Вторая служанка. И голова его то подымается,
то опускается на ее груди...
Первая служанка. Мы не сможем разнять его
руки...
Вторая служанка. Он погрузил их в кудри сес-
тер до самой глубины.
Первая служанка. Он стиснул золотой локон
своими маленькими зубами...
Вторая служанка. Нужно будет отрезать воло-
сы у старшей сестры...
Первая служанка. Иу другой тоже, вы увиди-
те...
Вторая служанка. Вы принесли ножницы?
Третья служанка. Да...
Первая служанка. Скорей! они зашевелились...
Вторая служанка. Их веки поднимаются и
опускаются в ритме пульса.
Первая служанка. Это правда; передо мной
мелькнули голубые глаза старшей сестры...
Вторая служанка. Она взглянула, но не увиде-
ла нас...
284
Первая служанка. Когда коснешься одного из
них, другие двое вздрагивают...
Вторая служанка. Они силятся проснуться, но
не могут пошевелиться...
Первая служанка. Старшая сестра хотела бы
крикнуть, но не в силах...
Вторая служанка. Идемте скорее; у них такой
вид, будто они предупреждены...
Третья служанка. Старика там нет?
Первая служанка. Он с ними, но он спит в
углу...
Вторая служанка. Он спит, склонившись на
рукоять шпаги.
Первая служанка. Он ничего не знает и не ви-
дит снов...
Третья служанка. Идемте, идемте; пора покон-
чить...
Первая служанка. Вам будет нелегко разнять
их руки...
Вторая служанка. Это правда; они ухватились
друг за друга, как утопающие...
Третья служанка. Идем, идем...
Они входят в комнату. Долгое молчание, которое прерывается вздо-
хами и глухим стоном отчаяния, заглушаемого сном. Потом три слу-
жанки поспешно выходят из темной комнаты. Одна из них уносит на
руках уснувшего Тентажиля, ручки которого, сжатые сном и агони-
ей, полны длинных золотых кудрей, похищенных с голов сестер. Эти
кудри покрывают все тело служанки как бы золотым дождем. Слу-
жанки убегают в молчании, но в конце коридора Тентажиль, внезап-
но проснувшись, издает страшный вопль предсмертной муки.
Тентажиль (из глубины коридора). О-о-о!
Снова молчание. Потом слышно, как в соседней комнате пробужда-
ются и беспокойно вскакивают с постели обе сестры.
Игрэна (из комнаты). Тентажиль!.. Где он?..
Белланжера. Его нет...
Игрэна (с возрастающей тревогой). Тентажиль!..
Лампу! Лампу!.. Зажги лампу!..
Белланжера. Сейчас... сейчас...
Игрэна (через открытую дверь видно, как она ме-
чется по комнате с лампой в руке. Дверь широко рас-
крыта).
285
Голос Тентажи л я (чуть слышно вдали). Сестра
Игрэна!..
Играна. Он кричит!.. Он кричит!.. Тентажиль!..
Тентажиль!
Она бросается в коридор. Белланжера бежит за нею, но падает без
чувств на ступеньках порога.
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
Большая железная дверь под очень темными сводами.
Входит Игрэна с блуждающим взором, с распущенными волосами,
с лампой в руке.
Игрэна (растерянно озираясь вокруг себя). Они не
пошли за мной... Белланжера!.. Белланжера!.. Агло-
валь!.. Они уверяли, что любят его, и оставили меня
одну!.. Тентажиль! Тентажиль!.. Все кончено... Я взби-
ралась по бесчисленным ступеням между огромных
безжалостных стен, и сердце перестает биться... Своды
как будто движутся... (Она прислоняется к колонне,
поддерживающей свод). Я чуть не упала... 01 о! как ос-
лабела моя жизнь! Я чувствую ее... Она на моих губах,
и готова улететь... Я не знаю, что я делала... Я ничего
не видела, ничего не слышала... Там так тихо!.. Я на-
шла все эти золотые волосы на ступенях, вдоль стен; и
я шла по их следам. Я подобрала их... Как они прекрас-
ны! Мальчик с пальчик... мальчик с пальчик... Что я
говорю? Я вспоминаю... Я сама в это не верю... Теперь
можно заснуть... Все это неважно и невозможно... Не
знаю, о чем я думаю... Просыпаешься, и... В сущности,
да, в сущности надо только подумать хорошенько.-
Слова говорят одно, а душа идет совсем по другому
пути. Мы сами не знаем, какие мы вызываем события.
Я пришла сюда с моей маленькой лампой... Несмотря
на ветер на лестнице, она не потухла... В сущности, что
можно предположить? Все так неопределенно... Но ведь
есть те, которые знают... почему же они не говорят?
(Осматривается вокруг себя.) Я никогда не видела
всего этого... Выше уже нельзя подняться... на всем
запрет. Как холодно... И так темно, что боишься ды-
287
шать... Говорят, что мрак отравляет... Здесь есть страш-
ная дверь... (Подходит к двери и ощупывает ее.) О! ка-
кая она холодная... Она из цельного железа и без зам-
ка... Как же она отворяется? Я не вижу петель... Мне
кажется, что она вделана в стену... Выше взобраться
некуда... больше нет ступеней... (Испуская вопль
ужаса). О! опять золотые волосы между створ!.. Тента-
жиль, Тентажиль!.. Я слышала только что звук захлоп-
нувшейся двери!.. Теперь я вспоминаю! Вспоминаю..
Надо действовать!.. (Она неистово бьет кулаком и но-
гами в дверь.) О! чудовище!., чудовище!.. Вы здесь!..
Слушайте! Я богохульствую! Я богохульствую, я плюю
на вас!..
Слышно, как с другой стороны двери слабо стучатся, потом голос
Тентажиля проникает чуть слышно через железные створы.
Тентажиль. Сестра Игрэна, сестра Игрэна!..
Игрэна. Тентажиль!.. Что?., что?.. Тентажиль, это
ты?..
Тентажиль. Открой, скорей открой!.. Она тут!..
Игрэна. О! о!.. Кто?.. Тентажиль, мой маленький
Тентажиль... Ты слышишь меня?.. Что случилось?..
Что произошло, Тентажиль?.. Тебе не сделали боль-
но?.. Где ты?., ты здесь?..
Тентажиль. Сестра Игрэна, сестра Игрэна!..
Я умру, если ты мне не откроешь!..
Игрэна. Подожди, я пытаюсь открыть, подожди...
я открываю, открываю...
Тентажиль. Ты меня не понимаешь!.. Сестра Иг-
рэна!.. Некогда ждать... Она не смогла удержать меня...
Я бил ее, бил... Я побежал... Скорей, скорей, она идет!..
Игрэна. Иду, иду... где она?
Тентажиль. Я ничего не вижу... но я слышу... о!
мне страшно, сестра Игрэна, мне страшно!.. Скорей,
скорей!., ради Бога, сестра Игрэна!..
Игрэна (лихорадочно ощупывая дверь). Я уверена,
что найду... подожди немного... одну минуту... одно
мгновение...
Тентажиль. Я не могу больше ждать, сестра Иг-
рэна... Она дышит за моей спиной...
Игрэна. Ничего, Тентажиль, мой маленький Тен-
тажиль, не бойся... Тут темно... Я ничего не вижу...
Тентажиль. Да нет же... у тебя светло... Мне ви-
ден твой свет, сестра Игрэна... А здесь, у меня, темно.
288
Игрэна. Ты видишь меня, Тентажиль? Откуда?
Тут нет щели...
Тентажиль. Есть, есть одна, но очень малень-
кая!..
Игрэна. С какой стороны? Здесь? Говори, говори...
быть может, тут?
Тентажиль. Вот здесь, здесь... Ты не слышишь?
Я стучу...
Игрэна. Тут?..
Тентажиль. Выше... Но щелка очень маленькая!
Нельзя было бы просунуть иголку!..
Игрэна. Не бойся, я тут...
Тентажиль. О! я слышу, сестра Игрэна!.. Тяни!
Тяни! Тяни сильнее... Она подходит!.. Если бы ты могла
хоть слегка приотворить... я такой маленький!..
Игрэна. Я не могу, Тентажиль... Я тянула, я тол-
кала, я стучала!., я стучала!.. (Она стучит еще, пыта-
ясь сдвинуть дверь.) У меня окоченели два пальца. Не
плачь... О, это железо!..
Тентажиль (безутешнорыдая). Нет ли у тебя че-
го-нибудь, чтобы открыть, сестра Игрэна?.. хоть чуточ-
ку... и я бы прошел... ведь я такой маленький, такой
маленький... ты сама знаешь...
Игрэна. У меня ничего нет, кроме лампы, Тента-
жиль... Вот! Вот!.. (Она бьет об дверь своей глиняной
лампой, которая гаснет и разбивается.) О!.. Все за-
тмилось!.. Тентажиль, где ты?.. О!., послушай, послу-
шай!.. Ты не можешь открыть изнутри?
Тентажиль. Нет, нет, здесь нет ничего... Я ничего
не нащупываю... Я уже не вижу маленькой светлой
щели...
Игрэна. Что с тобой, Тентажиль?.. Я почти ничего
не слышу...
Тентажиль. Сестрица, сестрица Игрэна... Все
кончено...
Игрэна. Что с тобой теперь, Тентажиль?.. Куда ты
идешь?..
Тентажиль. Она тут!.. Мне трудно дышать... Сест-
ра Игрэна, сестра Игрэна!.. Я чувствую ее близость...
Игрэна. Чью?.. Чью?..
Тентажиль. Не знаю... не вижу... У меня нет
сил!.. Она... она... хватает меня за горло... Она положи-
ла руку мне на горло... О! о! сестра Игрэна, иди сюда...
Игрэна. Да, да...
Тентажиль. Вокруг меня так темно!..
10 Жуаэель
289
Игрэна. Защищайся, отбивайся, растерзай ее!.. Не
бойся... Одно мгновение!.. Я тут!.. Тентажиль?.. Тента-
жиль! Ответь мне!.. На помощь!., где ты?.. Я помогу
тебе., поцелуй меня... через дверь... тут... тут...
Тентажиль (чуть слышно). Здесь... здесь... сестра
Игрэна...
Игрэна. Вот тут, вот тут! Я целую тебя — ты слы-
шишь? Еще! Еще!
Тентажиль (все слабее и слабее). И я тоже це-
лую... сестра Игрэна... сестра Игрэна!.. О! (Слышно па-
дение маленького тела за железной дверью).
Игрэна. Тентажиль! Тентажиль!.. что ты сделал?..
Верните мне его! Возвратите его, именем Бога, молю
вас!.. Я ничего не слышу... Что вы с ним делаете?.. Не
мучьте его! Он всего лишь ребенок!.. Он не сопротивля-
ется... Посмотрите, посмотрите... Я не строптивая...
Я встала на оба колена... Возвратите его нам, молю
вас!.. Ты знаешь, не ради меня одной... Я сделаю все,
что от меня потребуют... Я не злая, вы видите... Я вас
молю... Я ошибалась... Я совершенно покоряюсь, вы ви-
дите... Я потеряла все, что имела... Надо было наказать
меня иначе... Есть многое, что могло бы причинить мне
больше горя... если вы любите причинять горе... Вы
увидите... Но этот бедный ребенок ничего не сделал...
Все, что я говорила о вас, неправда... но я не знала...
Я отлично знаю, что вы очень добры... Надо же, нако-
нец, простить!.. Он такой молодой, такой красивый и
такой маленький... Поймите, что это немыслимо... Он
обвивает своими маленькими руками вашу шею; его
уста на ваших устах; сам Бог не мог бы устоять... Вы
откроете дверь, не правда ли?.. Я почти ни о чем не
прошу... Только бы свидеться с ним на одно мгновенье,
на одно короткое мгновенье... Я не могу вспомнить... ты
понимаешь... У меня не было времени... Только приотк-
рой... нужно так мало места, чтобы он мог пройти... Это
ведь нетрудно...
Долгое неумолимое молчание.
Чудовище!.. Чудовище!.. Я плюю на тебя!..
Она ослабевает и продолжает только всхлипывать в темноте, поло-
жив руки на дверь.
1894
о/кла&ш и СелнЗета
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Мелеандр.
Аглавена.
Селизета.
Мелиграна, бабушка Селизеты.
Маленькая Исалина, сестра Селизеты.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Зала в замке.
В глубине залы Мелиграна спит в кресле с высокой спинкой. Вхо-
дят Мелеандр и Селизета.
Мелеандр. Вот письмо Аглавены (читает): «Не
выходите встречать меня. Ждите в той зале, где Вы
обыкновенно сидите, пока не пробьет час отдыха. Тогда
я не буду выглядеть для вас чужой. Пишу это перед
тем, как покинуть корабль, который привез меня к
Вам. Переезд был безветренный и ясный, но, когда я
высадилась на берег, дороги оказались размытыми
дождем. Вероятно, солнце зайдет раньше, чем я увижу
башни старого замка, где добрая Селизета обещала дать
приют вдове своего брата».
Селизета (хлопает в ладоши). О! Солнце садит-
ся!.. Посмотри-ка. Она, должно быть, уже близко...
Пойду взгляну.
Мелеандр (удерживает ее жестом и продолжает
читать). «...Я видела Вас всего один раз, Мелеандр, в
толпе среди суеты моей свадьбы, моей несчастной
свадьбы... Увы! Мы не заметили гостьи, которую никог-
да не приглашают и которая всегда занимает место
ожидаемого счастья. Я видела Вас всего один раз — вот
уже более трех лет тому назад; а между тем я иду к
Вам столь же доверчиво, как если б мы детьми спали в
одной колыбели...»
Селизета (оборачивается). О! Бабушка все еще
спит! Разбудить ее, когда придет Аглавэна?
Мелеандр. Да, она просила об этом...
Селизета. Ее седые волосы падают ей на глаза...
Она нерадостна сегодня... Я ее поцелую.
293
Мелеандр. Осторожнее, не буди ее раньше време-
ни... (Продолжает читать.) «Я так уверена, что найду
в вас брата!.. Мы почти не говорили друг с другом, но
несколько слов, сказанных Вами, не походили на те,
которые я привыкла слышать от других...»
Селизета. Не читай так скоро...
Мелеандр (продолжает читать). «И я так спе-
шу обнять Селизету!.. Она, должно быть, добра и пре-
красна, — если она любит Вас и Вы ее любите! Я буду
ее любить так, как Вы ее никогда не любили, потому
что умею любить больше, чем Вы, — я много страда-
ла... Но теперь я рада тому, что вынесла много горя; я
поделюсь с вами тем, что приобретаешь в скорби. Мне
кажется иногда, что той дани, которую я уплатила,
хватит на нас троих: судьбе нечего больше требовать, и
мы можем надеяться на счастливую жизнь. У нас не
будет иных забот, кроме заботы о счастье. Для Вас и
для меня, а также и для Селизеты, судя по тому немно-
гому, что Вы мне о ней говорили, счастье заключается
только в том лучшем, чем обладают наши души. Дру-
гих забот у нас не будет, кроме стремления быть как
можно прекраснее, чтобы втроем сильнее любить друг
друга; и мы станем добрыми силою нашей любви. Мы
осветим нашей любовью себя самих и все вокруг нас,
так что не останется места ни для горя, ни для печали.
Если же они все-таки осмелятся прийти, то должны бу-
дут стать более кроткими, прежде чем постучаться в
нашу дверь»...
Одна из дверей отворяется. Входит И с ал и на.
Исалина. У меня ключ, сестрица, у меня ключ!..
Мелеандр. Какой ключ?
Селизета. От старого маяка.
Мелеандр. Я думал, что он потерян...
Селизета. Я заказала другой.
Мелеандр. Лучше бы ты и его потеряла...
Селизета (рассматривая ключ). О! какой он боль-
шой!.. Он не похож на тот, который я потеряла...
Исалина. Я была при том, сестрица, как его про-
бовали... Открывали три раза, потом закрывали... Он
открывает гораздо лучше старого ключа; тот был со-
всем ржавый... Но в последний раз было трудно за-
крыть дверь, потому что ветер толкал ее с другой сто-
роны... Сегодня вечером ужасно ветрено... Слышно, как
294
вокруг башни кричат чайки, а также голуби... Они еще
не спят...
Селизета. Они меня ищут; вот уже более двух не-
дель, как они не видаели меня наверху... Я поднимусь
туда завтра.
Исалина. Со мной, сестрица?
Селизета. Да, если ты сейчас пойдешь спать;
няня ждет тебя...
Исалина уходит.
Она красива?
Мелеандр. Кто?
Селизета. Аглавена.
Мелеандр. Да, очень красива...
Селизета. На кого она похожа?
Мелеандр. Она не похожа на других женщин...
Это просто иная красота, более странная, более духов-
ная; красота как бы более полная и многообразная...
красота, которая дает высказаться душе, никогда ее не
прерывая... Кроме того, ты увидишь, какие у нее не-
обыкновенные волосы; они точно принимают участие во
всех ее мыслях... Они смеются или плачут, смотря по
тому, счастлива ли она или грустна, даже тогда, когда
она сама еще не знает, быть ли ей радостной или пе-
чальной... Я никогда в жизни не видал волос, которые
бы жили такой напряженной жизнью. Они постоянно
предают ее, если только открывать красоту, желающую
скрыться, значит предавать; пороков же она лишена...
Селизета. Я знаю, что я некрасива...
Мелеандр. Ты этого не будешь говорить, когда
она будет с нами. В ее присутствии нет возможности
произносить неискренние или бесполезные слова. Она
гасит все то, в чем нет правды...
Селизета. Она гасит все то, в чем нет правды...
Мелеандр. Селизета?
Селизета. Мелеандр?
Мелеандр. Прошло вот уже около четырех лет,
кажется, как мы живем вместе...
Селизета. В конце лета исполнится четыре года.
Мелеандр. Вот уже четыре года, как ты со мной,
всегда прекрасная, любящая и ласковая, с доброй
улыбкой глубокого счастья на устах... В эти четыре
года ты не очень часто плакала, не правда ли, не счи-
тая тех редких случаев, когда улетала одна из твоих
295
любимых птиц, или тебя слегка журила бабушка, или
увядали твои любимые цветы. Но птицы возвращались,
бабушка успокаивалась, а цветы забывались, и ты сно-
ва входила в залу, громко смеясь, и двери хлопали,
окна раскрывались, вещи падали, в то время как ты
вскакивала ко мне на колени и целовала меня, как де-
вочка, только что вернувшаяся из школы. Кажется,
можно сказать, что мы были счастливы; а между тем я
спрашиваю себя иногда, были ли мы достаточно близки
друг к другу во все эти годы. У меня ли не хватало тер-
пения следовать за тобой или ты порывалась бежать
слишком быстро — не знаю. Но часто, когда я пробовал
говорить с тобою, как говорю сейчас, ты, казалось, отве-
чала мне с другого конца света, куда пряталась по непо-
нятным мне причинам... Или, в самом деле, наша душа
боится любви слишком значительной и более обыкно-
венного правдивой? Сколько раз мы сами страшились
подойти к тому, что могло быть прекрасным и что сбли-
зило бы нас теснее поцелуев... Не знаю, почему я сегод-
ня это так ясно вижу — быть может, благодаря более
живому воспоминанию об Аглавене, или ее письму, или
приезду, который уже высвободил нечто в нашей душе...
Мы, кажется, любили друг друга всеми силами челове-
ческой любви. Но, когда она будет здесь, мы полюбим
еще сильнее, полюбим совсем иначе — глубже; ты уви-
дишь... И вот почему я так рад ее приезду... Один я не
мог... У меня нет ее могущества, хотя я гляжу на все ее
глазами. Она — из тех существ, которые умеют соеди-
нить души у их источника; в ее присутствии не чувству-
ешь больше преграды между собой и правдой...
Селизета. Люби ее, если любишь. Я уйду.
Мелеандр. Селизета...
Селизета. Я знаю, что не понимаю...
Мелеандр. Ты понимаешь, Селизета. Я знаю, что
ты понимаешь, хотя не показываешь этого; поэтому я и
говорю с тобой о самом значительном. Ты обладаешь
душой более глубокой, чем та, которую ты показыва-
ешь мне, — эту вторую душу ты почему-то скрываешь
от меня, когда я ищу тебя... Не плачь, Селизета, я не
упрекаю тебя...
Селизета. Я не плачу. Почему бы мне плакать?
Мелеандр. А между тем я вижу, как дрожат твои
губы.
296
Селизета. Я думаю совсем о другом. Правда ли,
что она была очень несчастна?
Мелеандр. Она была очень несчастна по вине тво-
его брата...
Селизета. Может быть, она заслужила...
Мелеандр. Не знаю, может ли женщина заслу-
жить несчастье...
Селизета. Что ей сделал мой брат?
Мелеандр. Она просила не говорить тебе об этом.
Селизета. Вы переписывались?
Мелеандр. Да, мы изредка переписывались.
Селизета. Ты мне об этом не говорил.
Мелеандр. Я показывал тебе несколько раз ее
письма, когда они приходили, но ты не обнаруживала
желания читать их...
Селизета. Я не помню...
Мелеандр. Но это помню я...
Селизета. Где ты видел ее в последний раз?
Мелеандр. Я видел ее всего один раз, я уже гово-
рил тебе, — в парке, прилегающем к замку твоего бра-
та... Под большими деревьями...
Селизета. Вечером?
Мелеандр. Да, вечером.
Селизета. Что она сказала тебе?
Мелеандр. Мы почти ничего не сказали друг дру-
гу. Но нам было ясно, что наши две жизни стремятся к
одной цели...
Селизета. Вы поцеловали друг друга?
Мелеандр. Когда?
Селизета. В тот вечер...
Мелеандр. Да, расставаясь...
Селизета. О!
Мелеандр. Я думаю, что она недолго проживет с
нами.
Селизета. Нет, нет, я хочу, чтобы она осталась...
На дворе шум.
Это она! (Бежит к окну.) На дворе факелы...
Молчание. Большая дверь открывается, и на пороге показывается
Аглавена. Она входит не говоря ни слова, и направляется к Селизете,
глядя на нее.
Мелеандр. Поцелуйте друг друга.
297
Аглавена. Да. (Она долго целует Селизету, по-
том идет к Мелеандру, которого также целует).
Аглавена. И вас тоже...
Селизета. Я разбужу бабушку...
Аглавена (смотрит на Мелиграну). Она спит
глубоким сном...
Мелеандр. Она спит почти целый день. У нее па-
рализованы руки... Подойдите, она хотела вас видеть
сегодня вечером...
Аглавена (беретруку Мелиграны и наклоняется
над нею). Бабушка...
Мелиграна (просыпается). Селизета!.. (Откры-
вает глаза). О! Кто вы?
Аглавена. Аглавэна.
Мелиграна. Мне было страшно...
Аглавена. Можно мне поцеловать вас, бабушка?
Мелиграна. Вы зовете меня бабушкой? Я вас не-
ясно вижу... Кто там, позади вас?
Селизета (приближаясь). Это я, бабушка.
Мелиграна. А! Ты, Селизета... Я тебя не видела...
Приблизь немного лампу, дитя мое.
Селизета приносит лампу и освещает Аглавену.
Мелиграна (разглядывая Аглавену). О! Как вы
прекрасны!..
Аглавена. Можно мне поцеловать вас, бабушка?
Мелиграна. Нет, не целуйте меня сегодня... Мне
хуже обыкновенного; одна Селизета умеет дотрагивать-
ся до меня, не причиняя боли...
Аглавена. Я также научусь не причинять вам
боли...
Мелиграна (пристально смотрит на нее). Не
знаю, дозволено ли быть столь прекрасной...
Аглавена. Конечно, бабушка, следует быть как
можно более прекрасным.
Мелиграна. Поцелуй меня, Селизета, прежде чем я
усну, и отставь лампу... Мне снился удивительный сон...
Селизета (возвращается с лампой). Простите ее,
она больна.
Аглавена. Что ей прощать, Селизета? Вы потеря-
ли... Что-то упало на пол... (Поднимает ключ). О! Ка-
кой странный ключ!
298
Селизета. Это ключ от моей башни... Вы не знае-
те, что он отпирает...
Аглавена. Странный и тяжелый... Я тоже привез-
ла ключ — золотой, вы увидите... Нет ничего прекрас-
нее ключа, покуда не знаешь, что им открывается...
Селизета. Вы узнаете завтра. Заметили ли вы,
приближаясь сюда, в конце замка старую башню с раз-
валившейся верхушкой?
Аглавена. Да; я видела под самым небом какую-
то развалину. В стенах, сквозь щели виднелись звезды.
Селизета. Это она и есть, моя башня, — старый
покинутый маяк. Никто уже не смел туда поднимать-
ся. На башню ведет длинный коридор, от которого я
нашла ключ... Потом я его потеряла... и заказала дру-
гой; ведь никто, кроме меня, туда не ходит. Изредка
Исалина сопровождает меня. Мелеандр поднялся на
башню всего один раз: у него сделалось головокруже-
ние. Она очень высокая, и с нее открывается далекий
вид на море. Море почти полностью окружает башню, за
исключением той стороны, которая обращена к замку.
В расщелинах живут морские птицы. Они узнан5т меня
и приветствуют громкими криками. Там еще ютятся
сотни голубей; их прогоняли оттуда, но они не хотят по-
кинуть башню и всегда возвращаются назад... Вы уста-
ли?
Аглавена. Да, слегка, Селизета. Я совершила
длинный переезд.
Селизета. Да, правда... Мы поднимемся на башню
завтра; сегодня к тому же сильный ветер...
Молчание.
Мелеандр. Как странно, Аглавена... Я готовился
столько сказать вам... И вот в эти первые минуты все
смолкло, и мы все точно чего-то ждем.
Аглавена. Мы ждем, чтобы заговорило молча-
ние...
Мелеандр. Что оно вам говорит?
Аглавена. Если бы можно было повторить, что
оно говорит, это не было бы уже молчание, Мелеандр...
Мы произнесли всего несколько ненужных слов, их мог
бы придумать всякий, — а между тем мы спокойны и
знаем, что сообщили друг другу то, что дороже слов.
Мы повторили несколько робких слов, которыми обме-
ниваются при встрече и чужие, а между тем кто угада-
299
ет, что произошло между нами; не решено ли одним из
этих слов все то, что еще должно свершиться?.. Быть
может, судьба нам готовит несказанное. Одно я знаю:
наше молчание предсказало мне, что я буду любить Се-
лизету, как младшую сестру... Оно прокричало это че-
рез всю мою душу с первых шагов, сделанных мною в
этой зале; и это единственный голос, мною ясно услы-
шанный. (Привлекает Селизету.) Почему мне так хо-
чется любить вас, Селизета, й почему так хочется пла-
кать, целуя вас?
Продолжительно целует ее.
Подойди и ты, Мелеандр.
Целует его.
Быть может, мы все ждали этого поцелуя. Пусть он
будет печатью, которая скрепит наше молчание на эту
ночь...
Уходят.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
СЦЕНА I
Беседка из листьев в парке.
Входят Аглавена и Мелеандр.
Мелеандр. Нет и восьми дней, как мы живем
вместе под одной кровлей, а я уже не могу представить,
что мы не родились в одной колыбели. Мне кажется,
что мы никогда не были разлучены и что я знал тебя
раньше, чем узнал себя... Мне кажется, что ты предше-
ствовала моему существованию; я чувствую твою душу
глубже, чем свою, и ты мне ближе, чем я сам. Если бы
мне сказали: «Спасай свою жизнь», мне бы следовало
спасать тебя, чтобы жить самому... Я не замечал бы
себя, если б не было тебя со мною.
Аглавена. Я чувствую то же самое относительно
тебя, Мелеандр. Я прекрасна только тогда, когда ты со
мной, и я чувствую свою душу только рядом с тобой.
Я не знаю, ты ли становишься моим сиянием, я ли тво-
им светом... Каждая твоя улыбка, твое молчание или
слово порабощают меня новой красотой... Я чувствую,
как я расцветаю в тебе, как ты расцветаешь во мне, и
мы возрождаемся постоянно друг в друге...
Мелеандр. Только одно еще разделяет нас —
наше удивление...
Аглавена. Это правда; я удивляюсь днем и ночью,
что душа, подобная твоей, действительно существует.
Мелеандр. Я тоже, Аглавена... Мне кажется, что
я грежу, когда вижу тебя, грежу, когда слышу что я
перестал грезить, когда тебя уже нет, что я просыпа-
юсь, когда более не слышу тебя. Я вижу тебя, слышу,
301
даже целую, а между тем в эту самую минуту хотел бы
от тебя бежать, чтобы потом снова увериться в твоем
существовании.
Аглавена. Я тоже, Мелеандр. Когда я с тобой, я
стремлюсь уйти, чтобы еще ближе созерцать тебя на-
едине; когда я одна, я иду за тобой, так как знаю, что
меня ждет твоя душа, в тысячу раз более прекрасная,
чем я могу ее представить себе... Не знаю, что надо де-
лать среди такого счастья, как наше: можно было бы
сказать, что я несчастна от избытка счастья...
Мелеандр. Где была ты все эти годы, которые мы
прожили, не подозревая о существовании друг друга?..
Аглавена. Я тоже об этом думала, Мелеандр.
Наши души уже говорят раньше, чем откроются уста...
Мелеандр. А между тем когда ты говоришь, мне
кажется, что это голос моей же души, который я слы-
шу впервые...
Аглавена. И я, Мелеандр, покуда ты говоришь,
слышу голос своей души; когда же я умолкаю, я слы-
шу твою душу...
Мелеандр. Мы носим в себе один и тот же мир,
Аглавена. Бог по ошибке создал из нашей одной души
две жизни...
Аглавена. А ты, Мелеандр, где ты находился все
годы, когда я ждала в одиночестве!
Мелеандр. Я был один, ждал и больше не надеял-
ся.
Аглавена. И я ждала, одинокая, но все время на-
деялась...
Мелеандр. Кто же открыл тебе, что тебя так
ждут?
Аглавена. Никто не открывал; я ничего не знала,
кроме разве того, что мы знаем, сами того не подозре-
вая. Никогда не видав, я уже знала тебя.
Мелеандр. Я не думаю, чтобы с кем-нибудь ког-
да-либо происходило то, что с нами, и что есть другая
жизнь, похожая на нашу.
Аглавена. О! Мне иногда кажется, что это невоз-
можно!
Мелеандр. Мне тоже, Аглавена, и я боюсь...
Аглавена. Чего ты боишься? Мы нашли друг дру-
га. Чего же опасаться?
302
Мелеандр. В счастье и надо более всего страшить-
ся... Ничто так не грозно, как счастье; каждый поцелуй
властен разбудить врага... Но есть еще другое...
Аглавена. Что?
Мелеандр. Селизета...
Аглавена. Селизета?
Мелеандр. Думала ли ты о ней?
Аглавена. Да.
Мелеандр. И эта мысль тебя не тревожит?
Аглавена. Нет, Мелеандр.
Мелеандр. Быть может, она будет страдать...
Аглавена. Но ведь я могу любить тебя, как брата,
Мелеандр.
Мелеандр. Однако, если она будет плакать?
Аглавена. Она не будет долго плакать, если воз-
высится вместе с нами.- И почему бы ей не подняться
вместе с нами до любви, которая пренебрегает незначи-
тельностью? Она прекраснее, чем ты думаешь, Меле-
андр; мы протянем ей руку, она сумеет нагнать нас; а
рядом с нами она плакать не будет... Она благословит
нас за пролитые слезы, ибо есть слезы благотворнее по-
целуев...
Мелеандр. Думаешь ли ты, что я могу любить
тебя, как сестру, Аглавена?
Аглавена. О...
Мелеандр. Думаешь ли ты, что можешь любить
меня, как брата, Аглавена?
Аглавена. Ты спрашиваешь, и я уже не знаю, Ме-
леандр...
Мелеандр. Я в это не верю. Мы будем бороться
день и ночь, будем бороться без конца: наши лучшие
силы, которые, благодаря любви, стали бы еще драго-
ценнее, сделались бы красотой или глубиной прав-
ды, — иссякнут в ненужной борьбе... И чем дальше мы
станем бороться, тем яснее увидим, как растет наше
желание, которое со временем станет темной преградой
между нами... И все лучшее умрет в нас благодаря это-
му желанию... На первый взгляд кажется, что в основе
всего этого лишь нечто очень незначительное, а между
тем оно может навсегда лишить две души полноты сча-
стья... Кто знает, не преобразуются ли от нашего поце-
луя звезды и цветы, восходы и закаты, мысли и сле-
зы?.. Кто знает, является ли сама ночь равно глубокой
взорам сестры и взорам возлюбленной? Не нужно зак-
303
рывать двери перед самыми прекрасными истинами,
Аглавена... Весь свет наших душ разобьется об одну ма-
ленькую ложь... Ты мне не сестра, и я не смогу любить
тебя, как сестру...
Аглавена. Да, и ты мне не брат. Но из-за этого,
может быть, мы и должны страдать...
Мелеандр. Разве ты тоже любишь бесцельные
страдания?
Аглавена. Нет, Мелеандр, я люблю только стра-
дания, которые могу снять с других и принять на
себя...
Мелеандр. Какие же страдания сможем мы при-
нять от других, не убивая того, что есть лучшего в нас
самих?
Аглавена. Мы не знаем, Мелеандр; но мы долж-
ны действовать так, как будто бы уже знали; и если
надо, чтобы мы ошибались, то пусть мы ошибаемся во
вред себе...
Мелеандр. Знаю, Аглавена, — но что делать?
Аглавена. Судьба соединила нас, и мы узнали
друг друга, как, быть может, до сих пор ничьи души не
узнавали себя. Мы любим друг друга; ничто в мире не
может сделать, чтобы я не любила тебя, а ты меня.
Мелеандр. Я верю этому, как ты. Я не вижу ни-
чего в мире...
Аглавена. А между тем разве ты признал бы
меня, если б я причинила страдания невинному суще-
ству?
Мелеандр. Она будет плакать лишь потому, что
заблуждается...
Аглавена. Слезы заблуждения также мучитель-
ны...
Мелеандр. Тогда, Аглавена, нам остается только
бежать друг от друга... Но это невозможно!.. То, что так
прекрасно, не создано для того, чтобы умереть; у нас
есть обязанности по отношению к себе самим...
Аглавена. Ия так думаю, Мелеандр; бежать друг
от друга нам не следует... Я не могу представить себе,
что все это родилось затем, чтобы умереть в слезах...
Мелеандр. Никто не знает, почему рождается лю-
бовь. Одно только верно, что слезы никогда не застав-
ляют себя ждать...
Аглавена. А пока, если нужно, чтобы кто-нибудь
страдал, пусть это будем мы... Есть тысяча обязаннос-
304
тей, Мелеандр; но я думаю, что редко ошибаешься,
когда желаешь снять страдания с более слабого и взять
их на себя.
Мелеандр (обнимает ее). Ты прекрасна, Аглавэ-
на...
Аглавена (обнимает его в свою очередь). Я люб-
лю тебя, Мелеандр.
Мелеандр. Это ты плачешь, Аглавена?
Аглавена. Нет, это мы, Мелеандр.
Мелеандр. И это мы оба дрожим?
Аглавена. Да.
Они целуют друг друга. Среди листвы раздается горестный крик.
Видно, как Селизета, с развевающимися волосами, бежит по на-
правлению к замку.
Мелеандр. Селизета!..
Аглавена. Да...
Мелеандр. Она слышала... Она побежала к зам-
ку...
Аглавена (указывая ему на Селизету). Иди!..
Иди!..
Мелеандр. Да...
Он бросается вслед за Селизетой. Аглавена, облокотясь о дерево, тихо
плачет.
СЦЕНА II
В глубине парка.
Каменная скамья возле большого бассейна. На скамье спит Аг-
лавена, покрытая вуалью. Входит Селизета.
Селизета. «Селизета, маленькая Селизета — не
надо, чтоб она плакала».. Он жалеет меня, потому что
больше не любит. И я не люблю его... Они думают, что
я буду совершенно спокойна, что довольно поцеловать
меня, глядя в другую сторону... «Селизета, маленькая
Селизета»... Он произносит это чрезвычайно нежно, го-
раздо нежнее обыкновенного... Обнимая меня, он смот-
рит в сторону, или же смотрит на меня, как бы прося
прощения... А когда они целуют друг друга, я должна
прятаться, как будто провинилась в чем-нибудь... И се-
годня вечером они вышли вместе, но я потеряла их из
виду... «Маленькая Селизета» не посвящена в тайну... с
нею только шутят... ее целуют в лоб... ей преподносят
цветы и плоды... Чужая дама покровительствует «ма-
305
ленькой Селизете»... Ее целуют плача и думают: «Бед-
ненькая! Но что же делать... она не уйдет... но она ниче-
го не увидит...» И стоит ей отвернуться, как они берут-
ся за руки... Хорошо, подождем! Терпение, терпение...
Будет и у маленькой Селизеты праздник... Пока она
еще не знает, что делать... но терпения, терпения — мы
увидим... (Замечает на скамье Аглавену.) Они здесь!..
Они заснули в объятиях друг друга!.. Это уже слиш-
ком!.. Я бегу... Исалина, бабушка!.. Надо, чтоб их уви-
дели!.. Надо, чтоб это увидели!.. Никто не приходит...
Я всегда одна... Я... (Приближаясь.) Она тоже одна...
Сияние ли это луны или ее белая вуаль?.. Она спит...
Что я хотела сделать?.. О! она не знает!., она на краю
бассейна; стоит повернуться, чтоб упасть в водоем...
Шел дождь... Она окутала голову, но грудь открыта...
Она вся промокла... ей холодно... она не знает, как
здесь бывает сыро. Она упала или больна?.. О, как она
дрожит во сне... Я дам ей мой плащ... (Она покрывает
Аглавену плащом и приподнимает вуаль, скрывающую
лицо.) Она спит глубоким сном... она, кажется, плака-
ла... И вид у нее нерадостный... не более радостный,
чем у меня... Она бледна; и она плачет... Как она пре-
красна, когда так бледна... Она как бы сливается с лун-
ным сиянием... Не надо будить ее сразу... она может ис-
пугаться и упасть в воду... (Медленно наклоняется.)
Аглавена, Аглавена!..
Аглавена (просыпается). О!., как светло...
Селизета. Осторожнее, вы на краю бассейна... Не
оборачивайтесь, у вас сделается головокружение...
Аглавена. Где я?
Селизета. На краю водоема с пресной водой. Вы
этого не знали?.. Вы пришли сюда одна? Нужно быть
осторожной. Это опасное место...
Аглавена. Я не знала... было темно... Я увидала
буковую изгородь, потом скамейку... Я была печальна
и устала...
Селизета. Не холодно ли вам? Закутайтесь в
плащ...
Аглавена. Что это за плащ? Твой, Селизета? Это
ты покрыла меня во время сна?.. Но тебе самой холод-
но... Подойди, я тебя прикрою... Ты дрожишь сильнее
меня... (Оборачивается.) О! я вижу... Теперь, когда
луна поднялась, вода сверкает между двумя стенами...
306
Стоило сделать одно движение... и это ты... (Она долго
смотрит на Селизету и целует ее.) Селизета...
Селизета. Уйдем отсюда. Тут можно схватить ли-
хорадку...
Аглавена. Не надо никогда упускать таких ми-
нут, Селизета... Они не повторяются дважды... Я видела
твою душу, Селизета; ты невольно любила меня сей-
час...
Селизета. Мы простудимся, Аглавена.
Аглавена. Прошу тебя, Селизета, не пытайся бе-
жать, когда все, что есть в тебе глубокого, рвется ко
мне... Разве я не вижу твоих усилий? Сможем ли мы
быть когда-нибудь ближе друг к другу, чем сейчас? Не
надо произносить детских слов, которые ранят наши
бедные сердца. Будем говорить, как взрослые, Селизе-
та, как бедные человеческие существа, которые гово-
рят, как умеют, — руками, глазами, душою, — когда
они пытаются сказать нечто более глубокое, чем то, что
может быть высказано словами. Ты думаешь, я не
вижу, как переполнена твоя душа? Прижмись ко мне
Селизета, прижмись ко мне среди тьмы и дай мне об-
нять тебя; не тревожься, если ты не можешь ответить
мне тем же. Что-то говорит в тебе, и я слышу это так
же ясно, как ты сама.
Селизета (заливается слезами). Аглавена!..
Аглавена. И Аглавена тоже плачет... Она плачет,
потому что любит тебя и тоже не знает, что делать и
что сказать... Вот мы одни, моя бедная Селизета, со-
всем одни, прильнув одна к другой в темноте. Теперь,
быть может, в нас решается грядущее счастье или не-
счастье... Но никто не может этого знать... Вопрошая
будущее, я не нахожу в себе ничего, кроме слез...
Я считала себя более благоразумной; но пришла мину-
та, когда надо что-то знать, и я нуждаюсь в тебе силь-
нее, чем ты во мне... Я плачу и я обнимаю тебя, чтобы
вместе с тобой приблизиться к тому, что решается в
нас, — приблизиться, насколько возможно. Сегодня ут-
ром я причинила тебе боль...
Селизета. Нет, нет...
Аглавена. Ты страдала по моей вине сегодня ут-
ром... Но я не хотела бы никогда больше огорчать
тебя... Я не знаю, что делать, чтобы не причинять зла
тому, кого любишь... Право, можно подумать, что с той
307
минуты, как полюбишь кого-нибудь, отдаешь его в
жертву страданиям, которые раньше его не замечали...
Вот и теперь: едва лишь я почувствовала к тебе самую
глубокую привязанность, я поцеловала тебя поцелуем,
родившимся для тебя, и заставила тебя пролить первые
слезы...
Селизета. Я заплакала, Аглавена, но это было не-
благоразумно. Я не буду больше плакать.
Аглавена. Моя бедная Селизета, нельзя знать,
когда действительно бываешь благоразумен. Не нужно
спрашивать себя, разумны ли плачущие, — надо посту-
пать по возможности так чтобы они не плакали.
Селизета (рыдая). Аглавена!
Аглавена. Селизета, ты вся дрожишь?
Селизета. Я никогда еще не видала тебя спящей.
Аглавена. Ты будешь часто видеть меня спящей,
Селизета.
Селизета. И кроме того... мне никогда ничего
особенного не говорили. Никто... никто так не говорил
со мною...
Аглавена. Ты ошибаешься, Селизета. Тебе, по
всей вероятности, говорили то же, что говорят всем; все
говорят, когда хотят, и у всякого есть возможность
уловить необходимые слова; но ты еще не умела слу-
шать...
Селизета. Это было другое... Никогда, никогда...
Аглавэна. Ты не слушала, Селизета. И то, что ты
слышишь теперь, ты воспринимаешь не слухом; не сло-
ва мои ясны тебе, а то, что я люблю тебя.
Селизета. И я люблю тебя...
Аглавена. Вот почему ты слушаешь и понимаешь
так хорошо то, что я не могу выразить... Не только
руки наши соединены в эту минуту, милая крошка Се-
лизета... Но Мелеандр также любит тебя; почему ты не
слушала его?
Селизета. Он не такой, как ты, Аглавена...
Аглавэна. Он лучше меня. Он ведь много раз го-
ворил с тобой — и гораздо лучше меня...
Селизета. Нет, нет, это другое... Видишь, я не
могу сказать наверное, в чем дело... Когда он около
меня, я ухожу в себя... Я не хочу плакать. Я не хочу
показывать, что понимаю... Я его слишком люблю...
308
Аглавена. Говори, говори, Селизета... А я буду
тихо целовать тебя...
Селизета. Это так трудно... Ты не поймешь. Я не
могу выразить...
Аглавена. Если я не пойму, что ты говоришь, то
пойму, что говорят твои слезы...
Селизета. Так вот, Аглавена. Я не хочу, чтобы он
любил меня за что бы то ни было... Я хочу, чтобы он
любил меня за меня самое... О! нет возможности выска-
заться до конца... Я не хочу, чтобы он любил меня за
то, что я согласна с ним, или за то, что понимаю его...
Можно сказать, что я ревную сама к себе... Ты поняла
что-нибудь, Аглавена?
Аглавена. Сразу видно, Селизета, ясной ли водой
наполнена хрустальная ваза... Ты боялась показать
ему, как ты прекрасна... Не знаешь часто сам, почему в
любви овладевает тобой этот страх... Быть может,
слишком желаешь, чтобы другой сам догадался... Но
страх этот нужно победить... Кроме того... видишь ли,
Селизета... прячась от других, кончаешь тем, что не на-
ходишь более себя...
Селизета. Я знаю, Аглавена, что я неблагоразум-
на. Мне хотелось бы, чтобы он любил меня, если бы я
даже ничего не знала, ничего не делала, ничего не ви-
дела и была бы ничем... Я желала бы, кажется, чтобы
он любил меня, если бы я совсем не существовала. Ия
пряталась, пряталась... Думала все скрыть... В этом не
его вина, Аглавена. Вот почему я была счастлива, ког-
да он целовал меня, пожимая плечами и качая голо-
вой. Гораздо счастливее, чем тогда, когда он целовал,
восхищаясь мной. Но ведь не так надо любить, Аглаве-
на, не правда ли?
Аглавена. Мы не знаем, как надо любить, Селизе-
та. Одни так любят, другие — иначе, и любовь предста-
ет в разных проявлениях, но она прекрасна, ибо она —
любовь. Ее рассматриваешь в себе, как коршуна или
дикого орла в клетке. Клетка принадлежит тебе, но
птица не принадлежит никому. С беспокойством смот-
ришь на нее, кормишь, но не знаешь, что она предпри-
мет: улетит ли, разобьется ли о прутья, или начнет
петь. Есть ли нечто, более далекое от нас, чем наша лю-
бовь, Селизета?.. Надо ждать и учиться понимать ее.
Селизета. Ты любишь его, Аглавена?
309
Аглавена. Кого, Селизета?
Селизета. Мелеандра.
Аглавена. Как мне не любить его?
Селизета. Но любишь ли ты его, как я люблю?
Аглавена. Я стараюсь любить его, как тебя, Сели-
зета.
Селизета. Но если бы ты его слишком полюбила?
Аглавена. Мне кажется, что нельзя слишком лю-
бить, Селизета.
Селизета. А если он любит тебя больше, чем
меня?
Аглавена. Он полюбит в тебе то, что любит во
мне, — это одно и то же. Нет на свете существа, кото-
рое бы так походило на меня, как Мелеандр. Как мо-
жет он не любить тебя, когда я тебя люблю, и как мог-
ла бы я любить его, когда бы он не любил тебя? Он не
походил бы более ни на себя, ни на меня...
Селизета. Во мне нет ничего, что он бы мог лю-
бить... а ты знаешь больше, чем я когда-либо буду
знать, Аглавена...
Аглавена. Поцелуй меня, Селизета, и поверь мне,
что все, что я знаю, не стоит того, чего ты будто бы не
знаешь. Я сумею показать ему, что ты глубже и пре-
краснее, чем он думает...
Селизета. Ты сумеешь сделать, чтобы он любил
меня, когда ты здесь?
Аглавена. Если он не будет любить тебя, потому
что я здесь, — мне придется уйти, Селизета.
Селизета. Я не хочу, чтобы ты уходила...
Аглавена. Но это было бы необходимо, Селизета.
Я бы перестала любить...
Селизета. Это было бы для меня величайшим го-
рем, Аглавена...
Аглавена. Возможно, Селизета...
Селизета. О, я начинаю любить тебя, Аглавена!
Аглавена. Я давно люблю тебя, Селизета.
Селизета. Ая — нет; когда я увидала тебя, я еще
не любила... Но потом все-таки полюбила. Одну минуту
я хотела... сделать тебе зло, большое зло. Но я не знала,
что ты такая... на твоем месте я была бы злой...
Аглавена. Нет, нет, Селизета. Ты не была бы
злой, но ты не знала бы, как быть доброй в несчастии.
Ты думала бы, что твоя обязанность быть злой, потому
что у тебя не было бы смелости быть доброй. Тем, кото-
310
рые нас оскорбляют, желаешь вначале всякого зла, а
потом, при малейшем несчастии с ними, мы готовы от-
дать все счастье, каким обладаем, лишь бы они не пла-
кали. Но почему не любить их до несчастья? Ведь, по-
любив их раньше, мы не ошибемся, так как нет в мире
человека, который был бы счастлив до конца.
Селизета. Мне хотелось бы еще раз поцеловать
тебя, Аглавена. Странно, вначале я не могла целовать
тебя. О, я боялась твоих губ... Не знаю, почему... а те-
перь... Он часто целует тебя?
Аглавена. Он?
Селизета. Да.
Аглавена. Да, Селизета, и я его тоже целую.
Селизета. Зачем?
Аглавена. Есть вещи, которые можно выразить
только поцелуями. Самое глубокое и чистое исходит из
души, лишь будучи вызванное поцелуями.
Селизета. Целуй его при мне, Аглавена...
Аглавена. Я не стану больше целовать его, если
ты этого не желаешь, Селизета.
Селизета (внезапно разрыдавшись). Целуй его и
когда я не вижу. (Она склоняется на плечо Аглавены
и продолжает плакать.)
Аглавена. Не плачь, Селизета; ты лучше меня и
его.
Селизета. Я не знаю, отчего я плачу... я не несча-
стна... Я счастлива оттого, что разбудила тебя, Аглаве-
на.
Аглавена. И я счастлива, видя, что и ты просну-
лась, Селизета. Идем. Не надо оставаться слишком дол-
го в тех местах, где наша душа была так счастлива, как
только это доступно человеческой душе.
Обнявшись, уходят.
СЦЕНА III
Комната в замке.
В глубине, в тени — Мел играна и Селизета.
Мелиграна. У тебя нет больше сил, моя бедная
Селизета, не скрывай этого: не отворачивай головы,
утирая глаза.
Селизета. Но ведь я тебе говорю, бабушка, что я
плачу от счастья...
311
Мёл и гран а. Так не плачут от счастья...
Селизета. Нет, плачут; вот я же плачу...
Мелиграна. Послушай, Селизета... Я прослушала
все, что ты мне сказала об Аглавене. Я не умею гово-
рить, как она. Я только старая, мало что знающая жен-
щина, но и я страдала; у меня ты одна на свете, и я на
краю могилы. Все это, видишь ли, истины, хотя, быть
может, не такие прекрасные, как те, о которых говорит
нам Аглавена, но ведь и в самых прекрасных истинах
не всегда более правды, чем в истинах простых и ста-
рых. Я замечаю только, моя бедная Селизета, что, не-
смотря на улыбки, которые ты стараешься изобразить,
ты бледнеешь и плачешь, как только думаешь, что ни-
кого нет... Не надо бороться через силу. Легко сказать,
что слезы неблагоразумны и некрасивы. Только при-
близившись к концу жизни, видишь, что слезы всегда
правы. Я знаю многое, что прекраснее слез, и часто
было бы лучше не плакать. Но, когда нет более сил
противиться им, надо верить в правду этих слез; нужно
сказать себе, что в них больше правды, чем в самом
прекрасном, что кажется выше их... так как, видишь
ли, Селизета, это судьба говорит нашими слезами; они
подступают к глазам из глубины будущего.
Аглавена входит из глубины залы, не замеченная.
Ты долго плакала, моя бедная Селизета, и ты хоро-
шо знаешь, что не можешь не плакать. К чему все это
клонится? В своем углу я все терпеливо обсудила и ста-
раюсь говорить спокойно, несмотря на то, что мне боль-
но видеть, как ты безвинно страдаешь. В подобном горе
нет двух человеческих решений, и надо, чтобы одна из
вас двоих умерла или ушла. И кто же должен уйти,
как не та, которая пришла слишком поздно?..
Селизета. Почему не та, которая пришла слиш-
ком рано?
Аглавена. (приближается). Не приходят слиш-
ком рано, моя бедная Селизета... приходят вовремя, и
мне кажется, что бабушка права...
Селизета. Если бабушка права, мы будем несчаст-
ны...
Аглавена. Если бабушка ошиблась, мы тоже бу-
дем плакать... Что делать, Селизета, весьма часто оста-
ется только выбор между тем, какими слезами пла-
кать. И если бы я слушалась только своей бедной муд-
312
рости, я бы сказала, что следует выбрать наиболее
прекрасные, а самые прекрасные слезы здесь те, кото-
рые проливаешь ты. Но вот уже несколько дней, как и
я встревожена. И я себе часто повторяла, что под всеми
истинами, которых можно достигнуть, в нас таится
одна наиболее важная: она ждет в глубине наших душ,
пока пробьет ее час, и никакие слова не в силах иска-
зить ее улыбку или осушить глаза. Я уверена, что на-
шла сегодня эту истину и что она будет руководить
нами вопреки всем нашим усилиям. Прощай, Селизета!
Обними меня. Поздно, Мелеандр ждет тебя.
Селизета. Разве ты не идешь со мной поцеловать
его, Аглавена?
Аглавена. Я не буду больше целовать его, Селизе-
та. Когда мы останемся одни, я поцелую тебя и поцелу-
ем этим сумею сказать ему все, что надо, как будто я
целовала его самого.
Селизета. Что случилось Аглавена? Твои глаза
горят... ты скрываешь от меня что-то.
Аглавена. Напротив, мои глаза горят, потому что
я больше ничего не скрываю, Селизета. Я узнала толь-
ко, что он любит тебя глубже, чем сам предполагал.
Селизета. Он сказал это тебе?
Аглавена. Нет; если бы это он мне сказал, я не
была бы в этом так уверена...
Селизета. А ты? Разве он тебя не любит?
Аглавена. Меньше, чем тебя...
Селизета. О! Бедная Аглавена!.. Неужели... Поче-
му бы он стал меньше любить тебя? Что мне делать,
Аглавена? Сегодня вечером тебе не надо оставаться од-
ной, если ты несчастна... хочешь, я останусь с тобой?..
Я скажу ему...
Аглавена. Иди, иди... спеши, Селизета... Я никог-
да не буду более счастливой, чем сегодня...
Они молча обнимаются и расходятся.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
СЦЕНА I
В парке.
Входят Мелеандр и Селизета.
Селизета. Прости, Мелеандр, ты хотел остаться
один. Ты всегда становишься печальным, когда я с то-
бой... Но я сейчас уйду... Я из комнаты Аглавены... она
уже спит. Я поцеловала ее в губы. Звезды освещают ее
кровать, но она не проснулась... Я удержу тебя не на-
долго. Потом мы пойдем будить ее, потому что она пла-
чет во сне... Я одна не смела будить ее... Мне хотелось
бы поговорить с тобой о чем-то... Не знаю еще, ошиба-
юсь ли я или нет, и хорошо ли это или худо... Я не
могу спросить об этом Аглавену; ты простишь меня,
если я ошибаюсь...
Мелеандр. Что случилось, Селизета? Подойдем к
скамейке. Садись ко мне на колени. Я буду гладить
твои волосы. Ты не будешь меня видеть, и тебе не будет
страшно... Мне кажется, что у тебя на сердце что-то
очень тяжелое...
Селизета. Не на сердце... Но что-то тяжелое на-
висло надо мной... над моей душой... и что-то раскрыло
мне... что... еще не знаю... Но я теперь гораздо счастли-
вее, чем в то время, когда ничто не давило мне душу...
Мелеандр. Ты сильно изменилась, Селизета...
Мне также нужно поговорить с тобой... Я не узнаю тво-
его лица, румянец твоих щек не оживает даже под мои-
ми поцелуями... Прежде ты смеялась, когда я так цело-
вал тебя...
314
Селизета. Прежде я чаще смеялась, Мелеандр, но
теперь я гораздо счастливее...
Мелеандр. Не знаю, Селизета... Часто душа мнит
себя счастливой, когда сердце не в силах больше стра-
дать... Но оставим все это; скажи мне, что тебя сегодня
мучит.
Селизета. Аглавена уходит...
Мелеандр. Аглавена? Она тебе сказала?
Селизета. Да...
Мелеандр. Когда?.. И почему она уходит?
Селизета. Этого она не сказала... Но нет сомне-
ния, что она уходит. Она решила, что так нужно... Вот
почему я спрашиваю тебя, не лучше ли уйти мне.
Мелеандр. Тебе, Селизета? Но что случилось?..
Селизета. Ничего не случилось, Мелеандр, и, про-
шу тебя, не говори Аглавене, а то она будет плакать-
Видишь ли, Мелеандр, я также размышляла, покуда
вы были вместе, а я оставалась с бабушкой... Когда вы
возвращались такие счастливые, настолько сроднивши-
еся, что все невольно смолкали при вашем приближе-
нии, я говорила себе: я — бедное, жалкое существо, ко-
торое никогда не сможет последовать за ними... Но вы
были всегда так добры ко мне, что я слишком поздно
это поняла... вы часто звали меня с собой, видя, как я
грустна... Когда же я сопровождала вас, вы казались
веселее обыкновенного, но ваши души были уже не так
счастливы, а я была между вами, как чужая, которой
холодно... Между тем во всем этом не было ни вашей
вины, ни моей... Я знаю, что не могу понять... хотя по-
нять необходимо...
Мелеандр. Милая, милая и добрая Селизета! Аг-
лавена права, я не знал, как ты прекрасна... Но чего,
кажется тебе, ты не поняла? Разве ты думаешь, что
нам понятно то, что непонятно тебе? Увы! Моя бедная
Селизета, на большой глубине различий так мало, и
никогда не знаешь, почему любишь... Но если ты могла
сказать то, что ты теперь сказала, тебе нет надобности
понимать; я один не понимал до сих пор...
Селизета. Нет, нет, это говорит в тебе доброта,
мой бедный Мелеандр... я знаю, чем надо быть, но ни-
когда не смогу стать такой, как вы...
315
Мелеандр. Я не узнаю тебя, Селизета. Я никогда
не думал... Когда ты так говоришь, мне кажется, что
ты сошла с небес...
Селизета. Я пришла от Аглавены, Мелеандр...
Мелеандр. Мы все под влиянием Аглавены, дитя
мое. Для тех кто познал красоту, иного источника
нет... Но неужели ты думаешь, что разница так велика
между твоей душой и душой Аглавены?
Селизета. Очень велика, Мелеандр.
Мелеандр. Не думаю, Селизета... И я все более и
более в этом убеждаюсь, увидав наконец-то, что скры-
валось под твоим детским смехом... Душу, которая уме-
ет открывать себя, нетрудно понять. Но надо было бы
помнить, что души, не умеющие раскрыть себя, столь
же прекрасны... Еще прекрасней, быть может, потому
что не сознают себя...
Селизета. Нет, нет. Как бы я ни старалась, это
будет не то, Мелеандр... Если я поступаю так, как тебе
нравится, то только из подражания Аглавене...
Мелеандр. Селизета...
Селизета. О! Мелеандр... Это не упрек... Я не
прежняя, я никого больше не стану упрекать... Я сама
не знаю, что меня так изменило. Я не поверила бы,
если бы мне еще недавно сказали, что я буду счастлива
тем, что делает меня печальной, и что настанет день,
когда я поцелую в губы женщину, которую ты лю-
бишь... А теперь это так случилось...
Мелеандр. Я не знаю, что потребует небо у чело-
века, окружив его таким счастьем.
Селизета. Я — только маленькое, жалкое суще-
ство, Мелеандр, но и мне хотелось бы стать прекраснее,
хотелось бы, чтобы и меня любили, плача, как ты пла-
чешь, взирая на нее.
Мелеандр. О ком ты говоришь?
Селизета. Я говорю о той, о которой ты думаешь,
когда безмолвствуешь...
Мелеандр. Близ тебя я думаю о ней, близ нее —
полон мыслей о тебе...
Селизета. Я видела ясно, что это не одно и то же,
что это не те же слезы, Мелеандр. Те приходят из боль-
шей глубины, чем жалость, и я знаю, что их забыть
нельзя... Ты говоришь, что любишь меня для того, что-
бы я не так грустила, и ты никогда не сможешь ска-
зать мне то, что говоришь Аглавене...
316
Мелеандр. Не знаю, мог ли бы я сказать тебе то
же самое, Селизета. Никогда точно не говоришь того,
что хочешь. Желая сказать нечто глубокое тому, кого
любишь, отвечаешь только на вопросы, не доходящие
до слуха... А вопросы, которые задает душа, никогда не
бывают одинаковы... Вот почему наши слова изменяют-
ся без нашего ведома... Но вопросы твоей детской
души, моя Селизета, так же прекрасны, как вопросы
Аглавены... Они только исходят из другой области, вот
и все... Поэтому не печалься, Селизета... Не надо ревно-
вать к душе... Неужели ты думаешь, что я не говорю с
тобой в эту минуту так, как говорил бы с Аглавеной?
Неужели ты думаешь, что можно сказать кому бы то
ни было более того, что я говорю тебе?.. О, моя пре-
красная Селизета! Если бы ангел сошел с неба в мои
объятия и занял твое место, я не мог бы открыть ему
свою душу проще и глубже, чем открываю ее тебе...
А все, что еще можно было бы сказать, нельзя говорить
на земле... Подождем, Селизета. Уйдет ли или не уйдет
Аглавена, она одна это знает; она не ошибается... Но,
уходя или оставаясь, она открыла мне твою красоту и
научила меня любить тебя так, как я не был еще в си-
лах любить... Во всяком случае, Селизета, если необхо-
димо, чтобы кто-нибудь плакал, плакать будешь не
ты... И затем, разве ты думаешь, что мы были бы счаст-
ливы, если бы ты ушла, мое дитя?.. Разве ты думаешь,
что счастье, основанное на страданиях невинного суще-
ства, такого чистого, такого нежного, как ты, было бы
продолжительно и достойно нас?.. Неужели тебе ка-
жется, что я смог бы целовать Аглавену и что она смог-
ла бы любить меня, если бы один из нас захотел при-
нять это счастье? Мы любим друг друга в красоте и чи-
стоте помыслов... И на нашем пути ты всегда с нами.
А с некоторых пор, благодаря тебе, мы не можем лю-
бить друг друга, не видя тебя... Подойди, дай мне твои
губы... Я целую твою душу, Селизета... Пойдем, бьет
полночь... Посмотрим, все ли еще плачут сновидения
Аглавены сквозь ее сон.
Уходят обнявшись.
СЦЕНА II
Комната в замке.
Входят Аглавена и Мелеандр.
Аглавена. Ты слышишь, как закрывается дверь?
Мелеандр. Да.
Аглавена. Это Селизета... Она услышала нас и хо-
чет оставить нас одних...
Мелеандр. Она говорила мне, что поднимется ут-
ром на свою башню. Ей рассказывали о большой стран-
ной птице...
Аглавена. Она была здесь, я в этом уверена; вся
комната как будто ждет ее возвращения... Посмотри на
принадлежности ее работы, которые она оставила на
подоконнике... вот мотки шелка, золотые и серебряные
нитки, бусы, камни...
Мелеандр. А вот ее кольцо, на котором вырезаны
наши имена... Вот фиалки, вот ее платок... (Он берет
платок и притронувшись к нему, вздрагивает.) О!..
Аглавена. Что такое?
Мелеандр (передает ей платок). Посмотри...
Аглавена. О!..
Мелеандр. Он сохранил для нас теплоту ее слез...
Аглавена. Видишь, Мелеандр... с тех пор, как она
ничего не говорит сама, все вещи, вместо нее, напоми-
нают мне, что пора... (Берет платок.) Дай мне его,
Мелеандр... Бедный маленький свидетель всего, что от
нас скрывают! надо быть мертвым, чтобы не понимать
тебя...
Мелеандр. Аглавена... (Хочет поцеловать ее.)
Аглавена. Не целуй меня... Люби ее, Мелеандр...
Мне больно и вместе с тем радостно, что она, страдая,
становится еще прекраснее.
Мелеандр. Не знаю, что и думать, моя Аглавена...
Иногда мне кажется, что я люблю ее почти как тебя;
иногда даже я как будто люблю ее больше, чем тебя,
потому что она дальше от меня и необъяснимее... Но
стоит мне увидеть тебя, и все тускнеет вокруг нее; я пе-
рестаю видеть ее... И однако, если бы я ее потерял, я не
мог бы целовать тебя без грусти...
Аглавена. Я знаю, что ты любишь ее, Мелеандр.
Вот почему я должна уйти...
318
Мелеандр. Но я могу любить ее только в тебе, Аг-
лавена. Когда тебя не будет со мной, я перестану ее лю-
бить.
Аглавена. Я знаю, что ты ее любишь, Мелеандр,
знаю это так твердо, что не могу иной раз удержаться,
чтобы не ревновать тебя к бедной малютке... Не надо,
чтобы ты считал меня безупречной... Если Селизета
уже не та, что казалась, то и я переменилась, живя
между вами... Я пришла сюда слишком мудрой; я была
уверена, что красота не должна тревожиться о проли-
тых из-за нее слезах; я думала, что у доброты не долж-
но быть другой руководительницы, кроме мудрости—
Но теперь я узнала, что доброте не нужно быть мудрой,
что ей лучше быть человечной и безумной... Я считала
себя самой прекрасной из женщин; теперь я знаю, что
самые маленькие существа прекраснее меня, — и не
знают, что они прекрасны... Глядя на Селизету, я спра-
шиваю себя поминутно, не чище ли и не значительнее
ли то, что она в своей детской душе делала ощупью,
всего, что могла бы сделать я. Думая о ней в глубине
души, я вижуг что она несказанно прекрасна, Меле-
андр. Ей стоит только наклониться, чтобы найти небы-
валые сокровища в своем сердце. И она отдает их, не
жалея, как слепая, которая не знает, что ее руки на-
полнены драгоценными камнями.
Мелеандр. Как это странно, Аглавена... Когда ты
говоришь мне о ней, я восторгаюсь только тобой и
сильнее люблю тебя... Никто в мире не в силах отвра-
тить того, чтобы все хорошее, что ты говоришь о ней,
не вернулось к тебе же. И если бы сам Бог вступился за
нее, я бы не мог любить ее, как тебя...
Аглавена. Это несправедливость любви, Меле-
андр; если бы ты хвалил своего брата, я знаю, ты бы
сам становился прекраснее. Я бы хотела тебя целовать
и плакать, Мелеандр... Неужели же нельзя не любить
друг друга, когда любишь?..
Мелеандр. Нельзя, Аглавена... Только что, говоря
с Селизетой, я убедился в этом. Я чувствовал, что лю-
бовь не зависит ни от того, что мы говорили, ни от
того, что мы думали.
Аглавена. Когда я приехала, все мне казалось
возможным. Я надеялась, что никто не будет стра-
дать... Теперь только я вижу, что жизнь не подчиняет-
ся нашим самым прекрасным намерениям. В то же вре-
319
мя я знаю, что стоит мне остаться с тобой, когда другие
от этого страдают, и я перестану быть тобой, ты не бу-
дешь мною, и наша любовь не будет уже прежней...
Мелеандр. Быть может, это правда, Аглавена.
А между тем разве мы не были бы правы?
Аглавена. О, Мелеандр, быть правым — такое
жалкое преимущество; мне кажется, что лучше всю
жизнь самому ошибаться и не заставлять плакать тех,
кто неправ. Я знаю все, что можно возразить, но зачем
говорить, когда ничто не в силах изменить более глубо-
кую истину, которая не одобрила бы наших самых пре-
красных слов? Будем внимать только тому, что чуждо
слов. Наперекор речам и поступкам, нашей жизнью уп-
равляет только простое начало вещей; всегда заблужда-
ешься, если идешь против того, что просто. Кто знает,
по каким причинам мы встретились слишком поздно;
кто осмелится сказать, что судьба не то же, что Прови-
дение... Я внимаю теперь твоей душе и моей, и все, что
мы можем сказать, не изменит того простого и мудрого
решения наших душ... В эту минуту мы так мудры,
мой бедный Мелеандр, что если бы кто-нибудь нас слу-
чайно подслушал, то сказал бы: «Они любят друг друга
слишком холодно или не знают, что такое истинная
любовь» — потому что мы любим друг друга любовью,
о которой и не ведают те, кто любит мимолетно...
Мелеандр (целует ее). Я люблю тебя, моя Агла-
вена; только такая любовь прекрасна.
Аглавена (в свою очередь целует его). Я люблю
тебя, мой Мелеандр; только такая любовь неизменна.
Молчание.
Мелеандр. Скажи, Аглавена... думала ли ты, ка-
кова будет наша жизнь, когда мы расстанемся и когда
от нашей большой любви останется только маленькое
воспоминание, которое должно постепенно исчезать,
как и все другие воспоминания? Что я буду делать в
будущем году без тебя? Что станешь делать ты? Мы бу-
дем тосковать дни и месяцы, протягивая друг к другу
руки в пустоту... Я не хочу плакать, но при первой
мысли о будущем мы должны прильнуть друг к другу
так, чтобы сердца перестали биться. Мы можем сколь-
ко угодно обещать любить друг друга наперекор годам,
наперекор лесам и морям, которые лягут между нами.
Есть много мгновений в нашей бедной жизни, когда
320
воспоминание, даже самое нежное, не может утешить в
слишком долгой разлуке...
Аглавена. Я знаю, Мелеандр, что утешаешься
только на словах, когда, не видя друг друга, говоришь,
что любишь... Теперь мы можем быть счастливы; тогда,
наверное, будем несчастны. И тем не менее мы оба чув-
ствуем, что то, что я делаю, необходимо. Ты будешь
долго плакать, я буду плакать вечно, потому что мало
знать, что поступил благородно, для того чтобы запре-
тить слезам навертываться на глаза. И все же, если бы
ты и знал слово, которое, ничего не меняя, заставило
бы меня остаться, ты бы его не произнес... Если любовь
наша иная, чем у других людей, то нам суждено стра-
дать, и страдать втайне от других... Награды нет, мой
бедный Мелеандр, но мы и не ждем награды...
Уходят.
СЦЕНА III
У подножья башни.
Входят Аглавена и Мелеандр.
Аглавена. Я только что видела ее на верхушке
башни, окруженную чайками, которые издавали рез-
кие крики. Уже два-три дня, как она то и дело туда
поднимается. Не могу выразить, как это временами
меня пугает. К тому же она кажется более тревожной и
менее печальной. Можно подумать, что в ее маленьком
глубоком сердце что-то назревает...
Мелеандр. Мне кажется, она снова возвращается
к жизни прежней Селизеты. Заметила ли ты, что она
поет и что она точно ожила?.. Она выступает перед
нами, освещенная неожиданным светом. Не лучше ли
умолчать о твоем отъезде, пока она не станет спокой-
нее, и подождать, чтобы происходящие в ней внутрен-
ние перемены завершились?..
Аглавена. Нет, я хочу ей сказать сегодня же...
Мелеандр. Как ты ей скажешь? Не боишься ли
ты, что ребенок, уже ставший нам близким и который,
несмотря на свои слезы, только тобой и живет, будет
страдать, если ты уйдешь? Страдать так же глубоко,
как ты сама страдала бы, если б существо прекраснее
тебя пожертвовало собой ради тебя, ее недостойной.
И Жуаэель
321
Аглавена. Мы не вправе взвешивать чужую судь-
бу» Мелеандр... К тому же, оставшись здесь, я переста-
ну быть столь же прекрасной, как это дитя, а я предпо-
читаю быть прекрасной вдали от тебя, чем менее пре-
красной в твоих объятиях. Ты не станешь любить
меня, если я не буду прекрасна. Я также думала о том,
что ей сказать. Сперва я хотела солгать для того, чтобы
она не страдала... Не улыбайся, мой Мелеандр. Правда,
я так мало похожа на обыкновенную женщину, и ты,
верно, не мог себе представить, что и я владею всеми
хитростями женщины и умею лгать так же, как мои
сестры, когда любовь требует лжи. Я намеревалась ска-
зать ей, что уже не люблю тебя, что я ошиблась, что и
ты меня больше не любишь. Кроме того я хотела ска-
зать еще тысячу мелочей, которые унизили бы меня
перед ней и в такой же степени уменьшили бы ее сожа-
ление. Но я чувствовала, что в присутствии ее больших
чистых глаз невозможно лгать. Не лучше ли плакать
по поводу благородного поступка, чем радоваться тому,
что ничего не прибавляет к душе. Слушай... Вот она
сходит с лестницы и поет... Уйди, Мелеандр, мне надо
поговорить с ней наедине: она открывает мне то, чего
не может еще сказать тебе. К тому же истина сходит с
неба во всей красоте только в присутствии двух су-
ществ.
Мелеандр уходит. Молчание, затем слышен голос Селизеты, которая
постепенно приближается).
(Голос Селизеты)
Когда жених ушел
(Дверь тихо повернулась),
Когда жених ушел,
Невеста улыбнулась...
Когда жених пришел
(Лампада догорела),
Когда жених пришел,
Другая там сидела-.
И я видала смерть
(Душа его страдала),
И я видала смерть,
Что молча ожидала...
Входит Селизета.
Аглавена. 01 Селизета, как ясны твои глаза, как
они широко раскрыты!
322
Селизета. Это потому, что у меня явилась пре-
красная мысль, Аглавена.-
Аглавена. Открой мне ее, Селизета; хорошую
мысль не надо прятать; она радует весь мир...
Селизета. Пока еще я не могу сказать тебе, Агла-
вена...
Аглавена. А все-таки скажи мне, Селизета. Быть
может, я помогу тебе...
Селизета. Это-то меня и мучит, Аглавена; я хоте-
ла бы открыть кому-нибудь... одна я не знаю... но, едва
высказанная, моя мысль потеряет красоту.
Аглавена. Не знаю, что бы это могло быть, Сели-
зета. Но мне кажется, что прекрасная мысль становит-
ся еще прекраснее, когда ею восторгаются другие...
Селизета. Видишь, Аглавена!.. У «маленькой Се-
лизеты» есть тоже тайна, которую она сумеет
сохранить... Но что бы ты сделала на месте маленькой
Селизеты, если б другая Аглавена, еще прекраснее
тебя, неожиданно пришла целовать Мелеандра?
Аглавена. Мне кажется, я бы старалась быть сча-
стливой, — как если бы кто-нибудь внес больше света в
комнату. Старалась бы любить ее, как ты любишь
меня, Селизета!..
Селизета. Ты бы не ревновала?
Аглавена. Не знаю, Селизета... Быть может, в
глубине души и на одну минуту... Но я поняла бы, что
это нехорошо, и постаралась бы стать счастливой...
Селизета. Я на пороге счастья, Аглавена...
Аглавена. Тебе не следует быть несчастной ни од-
ной минуты, Селизета...
Селизета. Я была бы совсем счастлива, если бы
знала, что моя мысль хороша...
Аглавена. Почему бы не быть ей хорошей, если
она делает тебя счастливой?..
Селизета. Это так трудно узнать, Аглавена, я со-
всем одна...
Аглавена. Почему ты не скажешь мне? Я увере-
на, что смогу помочь тебе...
Селизета. Да, да, ты бы мне помогла... но мне хо-
телось, чтобы ты помогла, сама того не зная...
Аглавена. Ты хочешь что-то скрыть от меня, Се-
лизета?
Селизета. Я скрываю от тебя нечто, но оно откро-
ется тебе, когда станет прекрасным...
323
Аглавена. Когда же оно станет прекрасным?
Селизета. Когда я буду знать... когда я буду
знать... И «маленькая Селизета» может быть тоже пре-
красной... Вот ты увидишь, увидишь... О! вы оба будете
любить меня еще сильнее!..
Аглавена. Разве можно еще сильнее любить тебя,
Селизета?..
Селизета. Как бы я хотела знать, что бы ты сде-
лала на моем месте!..
Аглавена. Я тебе скажу, Селизета...
Селизета. Если б я открыла тебе мою тайну, было
бы уже не то и ты не могла бы сказать мне правду.
Аглавена. Разве я не всегда говорю правду?
Селизета. Да, я знаю; но ты не могла бы ее ска-
зать...
Аглавена. Какая ты сегодня странная, Селизета!
Будь осторожна, ты можешь ошибиться...
Селизета. Нет, нет! Дай мне поцеловать тебя, Аг-
лавена... Чем чаще я буду целовать тебя, тем сильнее
буду уверена, что не ошибусь.
Аглавена. Я никогда не видела у тебя таких яс-
ных глаз, как сегодня, моя маленькая Селизета... Душа
твоя точно опьянена...
Селизета. Твои глаза тоже яснее обыкновенного,
Аглавена, но ты не глядишь на меня...
Аглавена. Мне тоже хотелось сказать тебе нечто,
Селизета...
Селизета. Что, Аглавена?.. Ты как будто не реша-
ешься... Быть может, это то же самое?..
Аглавена. Что «то же», Селизета?
Селизета. Ничего, ничего... Я только так, бол-
таю... Но скажи мне, что это такое?..
Аглавена. Я боюсь опечалить тебя, Селизета,
хотя в сущности ты должна была бы обрадоваться...
Селизета. Я больше никогда не буду плакать, Аг-
лавена...
Аглавена (берет ее за руку). Что это значит, Се-
лизета? Ты это сказала странным тоном...
Селизета. Нет, нет... Я не буду больше плакать,
вот и все; разве это не естественно?
Аглавена. Дай мне заглянуть в твои глаза...
Селизета. Смотри, смотри... Что ты видишь в
них?
324
Аглавена. Напрасно говорят, что душа человека
открывается, если смотреть ему в глаза. Она, напротив
того, прячется. Когда, не смея высказать свои опасе-
ния, я погружаю взор в прозрачную воду твоих глаз,
мне кажется, что, вместо ответа на мой вопрос, они
сами робко спрашивают: «Что ты видишь в нас?»
Молчание.
Селизета. Аглавена?..
Аглавена. Селизета?..
Селизета. Что ты хотела мне сказать?..
Аглавена. Приди в мои объятия, маленькая Сели-
зета, я чуть не отняла у тебя все, чем ты владеешь...
Селизета. Ты печальна, Аглавена?..
Аглавена. Нет, я не печальна, потому что ты ско-
ро будешь счастлива...
Селизета. У тебя в глазах крупные слезы, и я
хочу осушить их...
Аглавена. Не беспокойся, моя Селизета. Если бы
ты заплакала, я осушила бы твои слезы раньше, чем
свои... Сядем здесь, у порога башни, и дай мне поцело-
вать тебя еще крепче, чем в тот вечер, когда мы гово-
рили в первый раз... Помнишь тот вечер, тот водоем?
Прошло более месяца с тех пор, Селизета; многое умер-
ло, многое родилось, и душа видит яснее. Дай мне твои
губы, Селизета, чтобы я могла поцеловать их с таким
глубоким чувством, с каким только может целовать
один смертный другого... У нас не будет больше таких
мгновений, потому что завтра я ухожу; а все, что дела-
ется в последний раз, кажется нашему бедному сердцу
глубоким и значительным...
Селизета. Ты завтра уходишь?
Аглавена. Да, завтра, Селизета. Это я и хотела
сообщить тебе... Вначале я думала скрыть это от тебя и
даже солгать, чтобы отсрочить твою печаль... Но ты так
прекрасна и моя любовь к тебе столь безмерна, что я не
в силах уберечь тебя от страданий, которые приблизят
тебя еще больше к нам... Кроме того, когда люди уже
начали жить по правде, как мы в эти три месяца, ат-
мосфера меняется, и уже нельзя произнести ложь... Ду-
мая о тебе, я чувствовала, что это невозможно... Вот по-
чему я говорю тебе, чтобы ты знала, что я страдаю,
уходя, и чтобы ты также чем-либо пожертвовала. Мы
все трое приносим жертву чему-то такому, что не имеет
325
даже имени, но что сильнее нас... Не странно ли, Сели-
зета? Я люблю тебя, люблю Мелеандра. Мелеандр лю-
бит меня; он любит и тебя, ты любишь нас обоих, — а
между тем мы не могли бы быть счастливы втроем, по-
тому что не настал еще час для такого единения...
Я ухожу и прошу тебя принять мою жертву с такой же
готовностью, с какой я ее приношу... Принимая ее, моя
Селизета, ты поступишь так же прекрасно, как и я, и
твоя жертва будет, быть может, больше моей. Ведь тот,
для кого жертвуют, не так счастлив, как тот, кто при-
носит жертву... Я люблю тебя, Селизета, и хочу как
можно крепче обнять тебя... Не кажется ли тебе теперь,
когда мы обнимаем друг друга, проникнутые обе про-
стейшей правдой души, не кажется ли тебе, что мы
прикасаемся к чему-то, что гораздо больше нас?
Селизета. Не уезжай завтра, Аглавена!..
Аглавена. Почему не завтра, если надо уехать?..
Селизета. Прошу тебя, не уезжай раньше, чем я
тебе все открою...
Аглавена. А ты скоро откроешь?
Селизета. Да, теперь я в этом уверена... Знает ли
Мелеандр о том, что ты сейчас говорила?
Аглавена. Да.
Селизета. Я уже не так печальна, Аглавена...
Аглавена. Что бы ты сделала, Селизета, если бы
я ушла, ничего не сказав?
Селизета. Я последовала бы за тобой и привела
бы тебя обратно, Аглавена...
Аглавена. А если бы ты не нашла меня?
Селизета. Я искала бы всю жизнь, Аглавена...
Аглавена. Я боюсь, как бы ты не ушла раньше
меня. Не есть ли это то, что ты задумала?
Селизета. Это была бы несчастная мысль, а у
меня мысль счастливая, Аглавена... Вначале я думала
уйти, не говоря ни слова, но теперь...
Аглавена. Теперь ты не уйдешь?
Селизета. Нет, нет, Аглавена. Я не покину зам-
ка...
Аглавена. Ты обещаешь мне это от чистого
сердца?
Селизета. Да, Аглавена. Клянусь спасеньем моей
души...
Аглавена. Не лучше ли было бы мне совсем не
приезжать сюда...
326
Селизета. Если бы ты не вошла в мою жизнь, я
никогда не была бы ни счастливой» ни несчастной.
Я была бы ничем...
Аглавена. Кто знает, вправе ли мы пробуждать
тех, кто спит? Особенно, если их сон так невинен и не-
экен. •.
Селизета. Должно быть, вправе, Аглавена, пото-
му что они сами не хотят снова уснуть... Мне хочется
спрятаться от стыда при мысли о времени, когда я ни-
чего не видела... Я целовала Мелеандра, как слепая, и
ничего не знала... Моя ли в том вина, что я такая нич-
тожная?.. Но теперь... Сегодня ночью я смотрела, как
он спит... потом... Могу я сказать тебе, Аглавена?..
Аглавена (целует ее). Селизета, милая Селизе-
та...
Селизета. Потом я, не разбудив, поцеловала его...
В это время сквозь синеву окон я видела звезды. Каза-
лось, будто все эти звезды спустились, чтобы создать
небо в моей душе!.. О! Аглавена! ты никогда не узна-
ешь, потому что ты знала это раньше... Иметь возмож-
ность сказать с открытыми глазами: «люблю тебя»
тому, кого любишь... Я понимаю... Я не знаю, почему
мне все время хочется уйти или умереть... Я счастли-
ва... и хотела бы умереть, чтобы стать еще счастливее...
Аглавена. Опасно думать о смерти, когда быва-
ешь слишком счастливой. Сознаться ли тебе?.. Одну се-
кунду я боялась, что мысль, о которой ты говорила...
Селизета. Да...
Аглавена. Я боялась, чтобы она не была мыслью
о смерти...
Селизета. Не бойся, Аглавена! Это было бы неле-
пым ребячеством...
Аглавена. Да, это была бы мысль, достойная сле-
пых сердец, которые не могут доказать свою любовь
иначе, чем смертью... А между тем, когда любишь,
надо жить; чем сильнее любишь, тем необходимее
жить... И затем я знала, что ты слишком любишь нас,
чтобы в этом выразилась твоя любовь. Ведь если бы кто
желал сделать несчастными двух людей, он не мог бы
поступить более жестоко, как поместив между ними
смерть невинного существа...
Селизета. Хочешь ли, чтобы и я, в свою очередь,
призналась тебе, Аглавена?
327
Аглавена. Надо во всем признаться, как я при-
зналась тебе, Селизета... Так хорошо, когда между дву-
мя существами нет ничего, хотя бы даже цветка, за ко-
торым могла бы спрятаться неразделенная мысль...
Селизета. Одну минуту я хотела...
Аглавена. Умереть?
Селизета. Да, прежде... но я сейчас же сказала
себе то, что ты только что говорила; тогда я нашла дру-
гое...
Аглавена. Что ты нашла?
Селизета. О! совсем другое, обращенное к жиз-
ни... Но еще не время сказать... Ты увидишь... Целую
тебя, Аглавена... Не знаю, что со мной... Моя душа точ-
но... ты ли это сказала?., точно опьянена... Наконец-то
я знаю, что ты сделала бы на моем месте... (Уходят, об-
нявшись).
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
СЦЕНА I
Терраса, нависшая над морем.
Аглавена и Селизета входят и идут навстречу друг другу.
Аглавена. Над морем восходит солнце, Селизета.
Ты видишь спокойную и глубокую радость волн? Не
кажется ли тебе, что ты теперь одна в мире, среди све-
жести и прозрачной тишины зари, и что всякое твое
слово связано с этой зарей? День будет необыкновенно
ясный, Селизета. Уехать мне сегодня?
Селизета. Нет, нет, не уезжай...
Аглавена. Как ты прекрасна... Ты становишься
прекраснее с каждой зарей, Селизета... Не скажешь ли
ты мне, что тебя так меняет, чтобы и я приняла учас-
тие в этой метаморфозе, прежде чем уйти?.. Душа ли
твоя опьянена невинностью, или ты молилась Богу, ко-
торого я не ведаю, или же ты полюбила, как никогда
доныне?
Селизета. Да, мне кажется, что я люблю сильнее,
Аглавена...
Аглавена. Я вышла к тебе навстречу, потому что
увидела тебя из окна моей комнаты... Я боялась, Сели-
зета... Ты наклонилась, ты свесилась всем своим телом
над старой разрушенной стеной с верхушки башни...
На мгновение мне показалось, что камни подались...
Я побледнела и похолодела... Я чувствовала, что душа
моя готова улететь с моим дыханием. Я в первый раз
ощутила на губах как бы вкус жизни... или — как
знать — быть может, смерти... Я открыла окно и долго
кричала, чтобы предостеречь тебя, но ты не понимала...
329
Не искушай лукавую судьбу. Что ты делала наверху?
Вот уже третий раз я вижу тебя там... Твои руки, каза-
лось, царапали камни... Что это было, Селизета? Ты
как будто искала чего-то в пространстве...
Селизета. Я действительно искала... Разве ты не
знаешь?.. Но не бойся; бояться нечего... Моя старая
башня крепче, чем думают, и переживет всех нас... Да
и кому она мешает? Она никому не сделала зла. Я знаю
лучше других, что камни нельзя сдвинуть с места... Но
ты ее не видела?.. Ты не знаешь, что делается в не-
скольких шагах от тебя?.. Уже пять или шесть дней,
как к нам прилетела неизвестная птица, которая без
устали вьется вокруг моей башни... У нее зеленые кры-
лья, но такого странного бледно-зеленого цвета, что
этого нельзя ничем объяснить... И еще нельзя себе
объяснить того, что она растет с каждым днем... Никто
не мог мне сказать, откуда она... Мне кажется, что она
свила свое гнездо в расщелине стены. Как раз под тем
местом, где ты меня увидела...
Аглавена. Этот большой золоченый ключ, кото-
рым ты играешь, — он от башни?..
Селизета. Конечно. Помнишь, он упал в тот день,
когда ты приехала...
Аглавена. Дай его мне...
Селизета. Зачем он тебе?
Аглавена. Мне хотелось бы, чтобы он был у меня
до моего отъезда...
Селизета. Зачем, Аглавена?
Аглавена. Я сама не знаю зачем... Не поднимайся
на башню до моего отъезда, Селизета, и не думай более
о птице с зелеными крыльями. Мне снился нехороший
сон, где она была замешана...
Селизета. Вот тебе ключ, Аглавена... Он мне не
нужен... Он очень тяжелый.
Аглавена. Он в самом деле тяжелый.
Селизета. Поцелуй меня, Аглавена... Я огорчила
тебя?
Аглавена. Нет, пока еще ты никого не огорчила...
Твои глаза полны слез...
Селизета. Это оттого, что я смотрела на солнце,
целуя тебя... Поцелуй меня еще раз... Я пойду к Меле-
андру; он сказал, что рано встанет... До свидания, Аг-
лавена...
330
Аглавена (медленно). До свидания, Селизета...
Селизета уходит. Аглавена ждет, пока она удаляется, потом подхо-
дит к краю террасы, с минуту глядит на золотой ключ и затем рез-
ким движением бросает его далеко в море. Затем уходит.
СЦЕНА II
Комната в замке. В глубине видна спящая Мелиграна.
Входит Селизета, держа за руку Исалину.
Селизета. Мы сначала поцелуем бабушку; кто бу-
дет ее целовать, когда мы уйдем? — а между тем она
нуждается в поцелуях, как и другие... Но не говори ни
о чем... Аглавена взяла у меня ключ от нашей башни,
потому что она боялась. Но я нашла другой, тот, кото-
рый считали потерянным... Мы сможем поднняться на
башню так, чтобы никто не знал, я поймаю зеленую
птицу...
Исалина. И ты мне ее дашь?
Селизета. Дам, если ты никому не скажешь...
Смотри же... Я сейчас разбужу бабушку... У меня груст-
ное лицо, Исалина?
Исалина. Что мне сказать, чтобы ты стала радост-
ной, сестрица?
Селизета. Скажи правду... Нельзя, чтобы бабуш-
ка думала, что я несчастна... Ведь часто, когда сам бы-
ваешь очень счастлив, люди ошибаются и думают, что
ты плачешь... Не видно, что я плакала?
Исалина. Дай мне разглядеть, сестрица...
Селизета. Ничего не видно?
Исалина. Наклонись еще немного, сестрица...
Селизета. Подожди, я подниму тебя и поцелую...
Ты не видишь?
Исалина. Нельзя знать наверняка, когда ты пла-
чешь, сестрица. Ты плачешь так тихо...
Селизета. Но я совсем не плакала... Вероятно, в
глаз попала пылинка или что-нибудь другое, чего не
видно. И еще помни: когда сегодня без меня тебя будут
спрашивать: «Что она говорила, что делала и была ли
бледна и печальна?», то не нужно сразу отвечать, если
видишь, что окружающие испуганы или бледны... Надо
говорить, что я казалась радостной: ведь правда — я
все время улыбаюсь... Никогда не следует скрывать
правду... Теперь будем благоразумны: я подхожу к ба-
831
бушке... О! как она всеми покинута! (Приближается к
Мелигране и долго целует ее.) Бабушка!..
Мел играна не просыпается.
Это я, бабушка... Она спит глубоким сном... Бабуш-
ка, я пришла проститься с тобой...
Мелиграна (просыпается). А! это ты, Селизета?..
Селизета. Да, бабушка. Мы с Исалиной пришли
поцеловать тебя. Мы идем гулять...
Мелиграна. Куда вы идете?
Селизета. Не знаю еще, мы собираемся пойти
дальше обыкновенного... Раньше вечера мы не вернем-
ся... Все ли есть у тебя, что надо, бабушка?.. Аглавена
придет присмотреть за тобой, вместо меня... Хочешь, я
поправлю подушки, прежде чем уйти?.. Я одна умею
приподнять тебя, не причиняя боли. Но Аглавена на-
учится... Она такая добрая, что все сразу поймет, если
ты позволишь ей ухаживать за тобой... Хочешь, я позо-
ву ее?
Мелиграна. Нет, нет, я посплю до твоего прихо-
да.
Селизета. Прощай, бабушка, прощай...
Мелиграна. До свидания, Селизета, возвращайся
до ночи...
Селизета торопливо уходит, увлекая Исалину за руку.
СЦЕНА III
Коридор в замке.
Мелеандр встречается сСелизетой, которая ведет за руку Иса-
лину.
Мелеандр. Куда ты спешишь, Селизета?
Селизета. Никуда, Мелеандр... Мы ищем тени...
Мелеандр. Правда, камни кажутся сегодня рас-
плавленными в горниле стен, море подобно пылающе-
му озеру, и даже вечная прохлада лесов напоминает
прохладу в тени костра. А солнце подобно свирепому
льву, который пожирает великое небо... Поцелуй меня,
Селизета; твои поцелуи — вот единственное, что нам
осталось от утренних рос...
Селизета. Нет у меня времени. Меня ждут. Ты
поцелуешь меня сегодня вечером.
Мелеандр. Что с тобой, Селизета?
332
Селизета. Ничего, ничего — это сейчас пройдет!..
Мелеандр. Что ты говоришь?
Селизета. Ничего, ничего... Поцелуй меня ско-
рей... (Страстно целует его.)
Мелеандр. О!., на губах у меня кровь...
Селизета. Что?
Мелеандр. У меня кровь на губах... Твои краси-
вые зубки ранили меня, Селизета...
Селизета. О! я маленькая... я маленькая волчи-
ца... Тебе больно, Мелеандр?..
Мелеандр. Напротив... Ничего... пройдет...
Селизета. О! я маленькая... я маленькая волчи-
ца... Который час?
Мелеандр. Скоро полдень.
Селизета. Полдень? Мне некогда... меня ждут,
ждут... Прощай, мой Мелеандр.
Мелеандр. Селизета, Селизета, куда ты идешь?
Селизета (поспешно удаляется с Исалиной и
поет):
Когда жених ушел
(Дверь тихо повернулась),
Когда жених ушел,
Невеста улыбнулась...
Мелеандр следит за ней, затем уходит.
СЦЕНА IV
На вершине башни.
Входят Селизета и Исалина.
Селизета. Наконец-то мы на самом верху башни,
Исалина. Теперь нужно решить, что делать... О, какое
ясное утро... как светло на земле и на море! Почему
этот день прекраснее всех дней на свете?..
Исалина. Где же зеленая птица?
Селизета. Здесь, но ее еще не видно... Мы накло-
нимся сейчас над стеной, но раньше посмотри сюда...
Вот виден весь замок с дворами, садами и лесом... все
цветы распустились по краям бассейнов... О! какая се-
годня трава зеленая!.. Но я не вижу нигде Аглавены...
Видишь... вот там Мелеандр. Он ждет ее... Наклонись,
спрячемся, не надо, чтобы они нас здесь видели... Они
на краю водоема; там я разбудила Аглавену...
333
Исалина. Сестрица, сестрица, посмотри сюда!
Я вижу садовника; он сажает цветы вокруг дома.
Селизета. Ты увидишь, как они вырастут и рас-
пустятся, Исалина, и ты будешь срывать их для меня...
Идем, идем, я больше не могу... Посмотри сюда. Отсю-
да видна только морская даль...
Они проходят на другую сторону башня.
И море сегодня слишком прекрасно... Нигде не най-
ти грустного уголка... Море такое прекрасное, такое зе-
леное и такое глубокое, что трудно решиться... И ведь
все это, Исалина, не помешает ему улыбаться до вече-
ра... Видишь ли как волны накатываются на берег?..
Я не могу, не могу, говорю тебе!.. Цветы и море поме-
шали мне... Я никогда не смогу сделать это днем.
Исалина. О! вот чайки, сестрица! Чайки прилете-
ли!.. О! сколько их! Сколько их! Две тысячи!..
Селизета. Они прилетели из-за моря... Можно по-
думать, что они прилетели с вестями...
Исалина. Нет, нет, они прилетели с рыбой, сест-
рица... А в щелях стен кричат птенцы... Клюв у них
больше их самих... Вот, вот, видишь... большая несет
угря... Не видишь?.. Вот эта, эта... Они его уже съели и
того тоже... А большие ничего не едят... Вот еще, ви-
дишь?.. Большая ничего не оставила для себя... Это
мать, сестрица?
Селизета. Что я сказала, бабушке, Исалина?
Исалина. Почему ты плачешь, сестрица?
Селизета. Я не плачу, Исалина; я думаю, думаю...
Поцеловала ли я бабушку перед уходом?
Исалина. Да, ты поцеловала ее, уходя.
Селизета. Сколько раз?
Исалина. Один раз, сестрица; мы спешили.
Селизета. Кажется, я не была достаточно нежна с
нею...
Исалина. Мы страшно торопились, сестрица...
Селизета. Нет, нет, я не могу... Она останется со-
всем одна, Исалина, и только это и будет вспоминать...
Видишь ли, когда уходят и прощаются с людьми не
так нежно, как обыкновенно, они думают, что их не
любили. А это неверно, напротив того — боишься быть
нежной именно потому, что слишком любишь... Прав-
да, что в таких случаях ошибаешься... Сколько потом
оставшиеся ни проживут, — хоть бы они жили и тыся-
334
чу лет, — все же они будут помнить только последнее
сказанное слово. Я это знаю по себе — когда не стало
моей матери. Она не улыбнулась мне в последнюю ми-
нуту, и я всегда вижу, что она не улыбнулась мне... Вся
остальная жизнь точно не в счет... А что я сказала об
Аглавене?.. Не помню... Нужно еще раз повидать ба-
бушку... Другое дело они. Все это для них... и не нуж-
но, чтобы они знали... Но она совсем одна, и не ради
нее я поднялась на башню и спущусь вниз... Ты пони-
маешь, что так нельзя... Идем, идем; поцелуем ее по-
крепче... (Уходят.)
СЦЕНА V
Комната в замке. Мел и гран а спит.
Входят Селизета и Исалина.
Селизета (будит Мелиграну). Бабушка...
Мелиграна. Наконец-то ты вернулась, Селизета...
Я тебя уж так долго жду...
Селизета. Прости меня, бабушка. Я, кажется,
была недостаточно нежна с тобой...
Мелиграна. Нет, нет, моя Селизета, ты была
очень нежна... Что случилось? Ты чем-то испугана?
Селизета. Нет, бабушка, я ничем не испугана; но
мне так хочется сказать тебе, что я тебя люблю...
Мелиграна. Я это знаю, Селизета; ты не раз дока-
зывала мне свою любовь. И я никогда не сомневалась...
Селизета. Конечно, бабушка. Но я сама до сих
пор не знала...
Мелиграна. Подойди поближе, дитя мое. Я ведь
не могу обнять тех, кого люблю; мои руки не повину-
ются мне... Поцелуй меня два раза — и за себя и за
меня... Ты сегодня какая-то странная, Селизета. Так ты
не знала, что любишь меня?
Селизета. Нет, нет, я знала. Но иногда долго зна-
ешь, не сознавая... И вдруг говоришь себе, что ты не
была добра, что можно было сделать больше и что нуж-
но было по-иному любить... Тогда хочется снова про-
явить свою любовь, пока не поздно... У меня нет ни
отца ни матери, бабушка, и я забыла бы, что значит
мать, если бы не ты. Ты не покидала своей маленькой
Селизеты, и я была так счастлива, зная, к кому можно
прийти в минуты горя...
335
Мелиграна. Что ты, Селизета! Это ты не покида-
ла меня...
Селизета. Нет, бабушка, нет... Это ты не уходила
от меня...
Мелиграна. У тебя сегодня задумчивый вид, Се-
лизета, и, однако, я не думаю, что ты грустна...
Селизета. Я была всегда так счастлива, бабушка.
Теперь ведь я знаю, каково может быть счастье...
Мелиграна. Не потому ли, что ты его потеряла,
Селизета?
Селизета. Напротив, я, кажется, нашла его, ба-
бушка... А ты, бабушка, была счастлива?
Мелиграна. Когда, Селизета?
Селизета. В прежнее время, бабушка!
Мелиграна. О каком времени ты говоришь, дитя
мое?
Селизета. О былом времени, бабушка...
Мелиграна. В моей жизни были и печальные
дни, дитя мое, как у всех на земле. Но я могу сказать,
что была счастлива, потому что ты никогда не покида-
ла нашего дома...
Селизета. Нельзя, чтобы счастье зависело от это-
го, бабушка... Значит, без меня для тебя нет счастья?
Мелиграна. Ты сможешь быть счастливой и ког-
да меня не будет, мое дитя... У тебя так много останет-
ся в жизни после меня.
Селизета. А если не будет меня, у тебя останется
Аглавена, бабушка.
Мелиграна. Она никогда не спала на моих коле-
нях, Селизета...
Селизета. Все же люби ее, бабушка...
Мелиграна. Я люблю потому, что ты ее любишь,
дитя мое.
Селизета. Надо любить ее особенно за то, что это
она принесла мне счастье... Она так прекрасна, бабуш-
ка, так прекрасна, что с тех пор, как ее красота откры-
лась моему сердцу, у меня слезы не высыхают на гла-
зах.
Мелиграна. Какие у тебя горячие руки, Селизе-
та...
Селизета. Это оттого, что я слишком счастлива,
бабушка.
Мелиграна. Я люблю тебя, Селизета...
336
Селизета. Я когда-нибудь огорчала тебя, бабуш-
ка?
Мелиграна. Не припомню, дитя мое...
Селизета. Нет, нет, вспомни... Всегда огорчаешь
тех, кого любишь. Но ты должна мне сказать, когда я
больнее всего тебя огорчила...
Мелиграна. Ты меня огорчала только тогда, ког-
да ты плакала. Но это не твоя вина. Вот все, что я могу
вспомнить.
Селизета. Ты уже больше не увидишь моих слез,
бабушка...
Мелиграна. Ах, Селизета, счастье то приходит,
то уходит, подобно маятнику на башенных часах, и по-
тому плакать следует как можно позже...
Селизета. Ты права, бабушка... И когда счастье
вернется к вам, к ним обоим и к тебе, ты соберешь их
вечером у себя и расскажешь им сказку о маленькой
девочке...
Мелиграна. Что ты говоришь, Селизета?
Селизета. Ничего, ничего, бабушка, я мечтала о
том времени, когда была еще маленькой...
Мелиграна. Ия часто думаю о том времени, дочь
моя... Я тогда не была больной и могла носить тебя на
руках или бежать за тобой... Ты уходила, приходила,
хохотала в залах или открывала двери и испуганно
кричала: «Она идет, идет, она пришла!». Никто не
знал, о ком ты говоришь с таким испугом. Ты и сама
не знала. А я, притворно изображая ужас, шла за тобой
по длинным коридорам, до входа в сад... Все это было
пустяками, дитя мое, и ничем не кончалось, но мы по-
нимали друг друга и улыбались весь день. Благодаря
тебе я вторично стала матерью, когда уже утратила
красоту. Со временем и ты узнаешь, что женщина ни-
когда не устает быть матерью и что она готова баюкать
саму смерть, если бы та упокоилась на ее коленях... Но
все мало-помалу проходит, Селизета, и малыши вырас-
тают...
Селизета. Я знаю, бабушка; страдания тоже при-
ходят и уходят... Но красота остается и приносит счас-
тье другим.
Мелиграна. Кто сказал это тебе, мое дитя?
Селизета. Все это сказала мне Аглавена, бабуш-
ка...
Мелиграна. Как сверкают твои глаза, Селизета...
337
Селизета (заглушая рыдания). Это оттого, что я
люблю весь мир, бабушка...
Мелиграна. Ты, кажется, плачешь, дитя мое...
Селизета. Нет, нет, я не плачу... а если немножко
и плачу, то это от радости...
Мелиграна. Обними меня, Селизета, обними
меня покрепче и останься подле меня...
И с а л и н а. Сестрица, я хочу, чтобы бабушка поце-
ловала и меня.
Селизета (осторожно отстраняет Исалину).
Нет, нет, Исалина, пусть бабушка целует только меня...
Скоро придет день, когда она будет целовать только
тебя... Прощай, бабушка, прощай...
Мелиграна. Селизета!.. что такое?., куда ты?
Селизета (освобождаясь). Прощай, бабушка, про-
щай...
Мелиграна. Селизета, останься... Я не хочу. Не
уходи... (Делает напрасные усилия, чтобы подняться
и протянуть руки.) Я не могу, не могу... Ты видишь,
Селизета...
Селизета. И я не могу, бабушка... Прощай, спи с
миром в эту ночь, и пусть не снятся тебе дурные сны...
Прощай, бабушка, прощай!.. (Торопливо уходит и ув-
лекает за руку Исалину.)
Мелиграна. Селизета!.. Селизета!.. (В сгущаю-
щейся тьме слышны ее тихие рыдания.)
СЦЕНА VI
Коридор в замке.
Входит Селизета, ведя за руку Исалину. Заметив Аглавену,
идущую навстречу, она прячется с Исалиной за колонны, поддержи-
вающие своды.
Аглавена (приближаясь). Это ты, Селизета? По-
чему ты прячешься?
Селизета. Я не знаю сама, Аглавена. Я думала,
что тебе хочется быть одной.
Аглавена. Куда ты идешь, Селизета? А вот и ма-
ленькая Исалина, которая лукаво смотрит на меня. Вы
что-то замышляете?
Селизета. Да, я дала обещание, которое должна
исполнить.
Аглавена. Куда ты ведешь Селизету Исалина?
338
Исалина не отвечает.
Ты не хочешь сказать? А если я буду целовать тебя
до тех пор, пока ты не скажешь?
Селизета. О! она умеет хранить тайну, как взрос-
лая.
Аглавена. Ты страшно бледна, Селизета, — или
это только кажется в предвечернем свете?
Селизета. Мне хотелось бы поцеловать тебя, Аг-
лавена.
Продолжительно целуются.
Аглавена. О! какие у тебя сегодня добрые и
ные губы, Селизета!..
Селизета. И у тебя, Аглавена... Я теперь гораздо
счастливее. Твои губы придают мне силу.
Аглавена. Ты светишься, как лампада, Селизета.
Селизета. Ты не видала бабушку?
Аглавена. Нет. Пойти мне к ней?
Селизета. Нет, нет, не нужно; она теперь спит.
Ты шла к Мелеандру?
Аглавена. Да, а ты, Селизета?
Селизета. Когда ты увидишь его, поцелуй его за
меня... Я счастлива при мысли, что ты будешь целовать
его, когда меня не будет... Я так люблю вас, что ревно-
вала бы, если бы он не целовал тебя...
Аглавена. Ты становишься все более прекрасной,
Селизета...
Селизета. О! Когда уже знаешь нечто, это так лег-
ко, Аглавена. Но разве ты не видишь, что Исалине не
терпится? Она тянет меня за руку. Прощай, моя Агла-
вена, ты еще увидишь меня... (Выходит с Исалиной.
Слышно, как она поет удаляясь.)
Когда жених пришел
(Лампада догорела),
Когда жених пришел,
Другая там сидела,
И я видала... а!., а... А!..
Пение внезапно смолкает. Аглавена уходит.
СЦЕНА VII
На вершине башни.
Входят Селизета и Исалина.
Селизета. Час настал, моя маленькая Исалина.
Я больше не сойду и не буду им улыбаться... Холодно
на башне. Как волны сверкают в лучах заката... Это
потому, что ветер дует с севера. Не видно цветов, не
слышно людей... теперь куда печальнее, чем было ут-
ром...
Исалина. А птица? Где она?
Селизета. Надо подождать, пока солнце опустит-
ся в самую глубь моря и на горизонте исчезнет всякий
свет, — она боится света. Она и солнце никогда еще не
встречались...
Исалина. А если появятся звезды, сестрица?
Селизета. А если появятся звезды? (Глядит на
небо.) Пока еще на небе нет звезд, но они готовы вы-
глянуть со всех сторон. Надо спешить; когда они пока-
жутся, будет еще страшнее...
Исалина. Мне холодно, сестрица.
Селизета. Сядем здесь, против стены, которая за-
щитит нас от ветра. Видишь, как медленно погружает-
ся солнце? Когда оно скроется, я посмотрю. Давай я за-
верну тебя в свой белый шарф; он мне больше не ну-
жен.
Исалина. Ты меня слишком крепко целуешь, сес-
трица.
Селизета. Это потому, что я слишком счастлива,
Исалина. Я никогда не была счастливее, чем сегодня.
Посмотри на меня хорошенько. Разве я не прекраснее
обыкновенного? Я улыбаюсь и чувствую это... А ты, ты
не улыбаешься мне.
Исалина. Нет. Ты говоришь слишком скоро, сест-
рица.
Селизета. Разве? Это потому, что я спешу.
Исалина. Да, и ты рвешь мои цветы.
Селизета. Какие цветы? О! эти... Я забыла, что
они твои.
Исалина. Но я не хочу, чтобы ты плакала, сестри-
ца.
Селизета. Я не плачу, моя маленькая Исалина.
Не думай, пожалуйста, что я плачу. Тебе только кажет-
ся, что я плачу; а на самом деле я улыбаюсь.
340
Исалина. Но почему твои глаза делаются такими,
как будто они плачут?
Селизета. Я не могу знать всего, что делают мои
глаза. Но запомни хорошенько: если ты скажешь кому-
нибудь, что я казалась тебе грустной, ты будешь сурово
наказана...
Исалина. Почему?
Селизета. Ты когда-нибудь узнаешь причину. И не
надо меня спрашивать. Ты маленькая девочка, которая
не может понять всего, что понимают другие. И я в
твои годы ничего не понимала, даже еще долго потом...
Я делаю то то, то другое, — а самое важное вовсе не то,
что ты замечаешь. Я не могу ничего сказать, Исалина,
а сказать надо, потому что грустно знать о чем-либо од-
ной...
Исалина. Солнца почти уже не видно, сестрица...
Селизета. Подожди, подожди еще, Исалина. Сол-
нце уходит, и приближается нечто другое. И мои глаза
видят все яснее, по мере того как оно приближается...
Не знаю, хорошо ли я сделала, взяв тебя с собой на
башню; но ведь надо было, чтобы кто-нибудь был здесь
со мной; для счастья тех, которые захотят все знать,
нужно, чтобы они ничего не узнали... Все, что я гово-
рю, сестрица, ты теперь не поймешь. Но придет день,
когда ты все поймешь, когда увидишь все, чего не за-
мечаешь теперь, покуда видишь. Тогда ты будешь пе-
чальна и не сможешь забыть того, что твои бедные гла-
за сейчас увидят. Но необходимо, чтобы ты смотрела,
не понимая, для того, чтобы и другие не поняли. Когда
станешь постарше, ты не сможешь удержаться от
слез — это воспоминание будет довлеть над тобой всю
жизнь. Вот почему сегодня, когда ты не понимаешь, я
прошу тебя простить мне те страдания, которые при-
дут, когда тебе все откроется...
Исалина. Стада возвращаются, сестрица...
Селизета. Стада и завтра будут возвращаться,
Исалина.
Исалина. Да, сестрица...
Селизета. И завтра будут петь птицы...
Исалина. Да, сестрица...
Селизета. И завтра будут цвести цветы...
Исалина. Да, да, сестрица...
Селизета. О, почему это должна быть та, что мо-
ложе?..
341
Исалина. Осталась только маленькая красная по-
лоска, сестрица.
Селизета. Ты права. Пора... Ты сама толкаешь
меня. Звездам тоже не терпится... Прощай, моя Исали-
на, я очень, очень счастлива.
Исалина. И я, сестрица. Скорее, сейчас появятся
звезды!..
Селизета. Не беспокойся, Исалина, они уже не
увидят меня... Встань и садись в этот угол. Дай, я свя-
жу на твоей груди концы шарфа; ветер такой холод-
ный. Ты ведь любишь меня?.. Нет, нет, не отвечай, я
знаю... Я придвину эти четыре огромных камня, чтобы
ты не могла подойти к большому отверстию, откуда я
высунусь. Если ты не будешь меня больше видеть, не
бойся; это значит, что мне пришлось сойти с другой
стороны. Не жди и спустись одна по каменной лестни-
це. А главное, не подходи к стене, не выглядывай... Ты
ничего не увидишь, и тебя накажут. Я буду ждать тебя
внизу. Поцелуй меня, Исалина... Ты скажешь бабуш-
ке...
Исалина. Что сказать, сестрица?
Селизета. Ничего, ничего... Мне казалось, что я
забыла что-то. (Она подходит к разрушенной стене со
стороны моря и высовывается.) О! море кажется хо-
лодным и глубоким.
Исалина. Сестрица?..
Селизета. Она здесь... Я ее вижу... Не двигайся...
Исалина. Где она?..
Селизета. Подожди... подожди... Надо пониже на-
гнуться... Исалина, Исалина!.. камни дрожат!.. Я па-
даю!.. О!..
Часть стены обрушивается. Слышен шум падения и слабый крик
боли, затем долгое молчание.
Исалина (плача, поднимается). Сестрица!., сест-
рица!.. Где ты?.. Я боюсь, сестрица!.. (Рыдает одна на
вершине башни.)
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
СЦЕНА I
Коридор в замке.
Входят Аглавена и Мелеандр.
Мелеандр. Она только что заснула; но все мои
мольбы не могли вырвать у врачей ни слова надежды;
они ушли... Она упала на кучу песка, которую морской
ветер пригнал сегодня вечером к самому подножью
башни — как будто нарочно для того, чтобы нежнее
принять ее. Там ее и нашли служанки, когда ты хотела
пойти ей навстречу по дороге в деревню. Не видно ни-
какой раны, бедное тело ее не тронуто, но изо рта не-
прерывно течет струйка крови... Когда она открыла
глаза, она молча улыбнулась мне.
Аглавена. А Исалина? Что говорит Исалина? Мне
сказали, что она была с нею...
Мелеандр. Я ее спрашивал. Бе нашли на вершине
башни — дрожащей от холода и страха. Она, плача, по-
вторяет, что открылась стена, в то время как Селизета
нагнулась, чтобы поймать пролетающую птицу. Когда
я встретил ее сегодня, после полудня, в этом коридо-
ре, — здесь, между этими двумя колоннами, — она по-
казалась мне менее печальной, чем обыкновенно. «Она
показалась мне менее печальной, чем обыкновенно!..»
Разве эти слова не осуждают нас обоих? Все, что она
нам говорила, все, что делала, вырастает теперь в моей
душе в чудовищное подозрение, которое разобьет мою
жизнь! Любовь так же жестока, как ненависть. Я боль-
ше не верю, не верю!.. Все мое горе обернулось отвра-
щением! Я плюю на красоту, которая приносит страда-
343
ние! Плюю на разум, который хочет быть слишком пре-
красным! Плюю на судьбу, которая ничего не признает!
Плюю на слова, которые обманывают скрытого в нас
зверя! Плюю на жизнь, которая не прислушивается к
жизни!..
Аглавена. Мелеандр...
Мелеандр. Что ты хочешь от меня?
Аглавена. Пойдем, пойдем. Я хочу ее видеть. Это
невозможно... Нужно узнать... Она это сделала не на-
рочно. Она не могла этого сделать, потому что тогда...
Мелеандр. Что тогда?
Аглавена. Надо узнать. Пойдем, пойдем. Все рав-
но как... Она должна была слишком страдать, чтобы
прийти к этому!.. Если это так, я не могу... (Быстро
уводит его.)
СЦЕНА II
Комната Селизеты. Селизета лежит на кровати.
Входят Аглавена и Мелеандр.
Селизета (слегка приподнимается). Это ты, Аг-
лавена? Ты, Мелеандр? Я ждала вас обоих, чтобы стать
счастливой...
Мелеандр (плача, кидается к постели). Селизе-
та!..
Селизета. Что с вами?.. Вы оба плачете?
Аглавена. Селизета! Селизета!.. Что ты сделала?
Я не могу простить себе...
Селизета. Что с тобой, Аглавена?.. Ты как будто
встревожена... Разве я сделала что-нибудь, что тебя пе-
чалит?
Аглавена. Нет, нет, моя бедная Селизета... Не ты
причиняешь страдания: это я несу с собою смерть... Это
я не сделала того, что надо было сделать...
Селизета. Я не понимаю, Аглавена... Что же слу-
чилось?
Аглавена. Я должна была знать это, Селизета. И,
кажется, я знала... в тот день, когда мы говорили с то-
бой. Вот уже более недели, как в моей душе не смолка-
ет какой-то голос, а я не знала, что делать, не могла
ничего найти в то время, когда самое простое слово, ко-
торое мог бы сказать самый простой человек, спасло бы
твою душу, так страстно рвавшуюся к жизни...
344
Селизета. Что же ты знала?
Аглавена. В тот день, когда ты говорила о своей
мысли, Селизета... И сегодня утром и еще днем... я дол-
жна была прижать тебя к сердцу, пока твоя мысль не
упала бы между нами, как сорванная кисть виногра-
да... Надо было погрузить обе руки в твою душу, чтобы
разыскать смерть; я ведь чувствовала, что она там жи-
вет... Надо было силой любви что-то вырвать из твоего
сердечка... Я же ничего не сделала. Я смотрела, ничего
не видя и тем не менее видя все!.. Последняя деревенс-
кая девушка знала бы, какими поцелуями спасти нашу
жизнь!.. Я была непростительно труслива или непрос-
тительно слепа!.. Может быть, в первый раз в жизни я,
как ребенок, бежала от правды!.. Я не смею более
заглянуть в себя... Прости меня, Селизета; я никогда
более не буду счастлива...
Селизета. Уверяю тебя, что я не понимаю.
Аглавена. Не беги и ты от правды... Ты видишь,
что может произойти, когда не прислушиваются к
внутреннему голосу...
Селизета. Что же тебе говорил внутренний голос?
Аглавена. Он день и ночь твердил мне, что ты
ищешь смерти...
Селизета. Я не искала ее, Аглавена... Она сама
нашла меня, хотя я и не шла ей навстречу...
Аглавена. Она долго выжидала... Ты видишь, что
она тебя не искала и даже бежала от тебя, когда ты
гналась за нею.
Селизета. Нет, нет, Аглавена. Она просто ждет,
чтобы ты стала более счастливой...
Аглавена. Ей долго придется ждать, моя добрая
Селизета...
Селизета. Я рада, что ты сейчас же пришла, Аг-
лавена. Я чувствую, что недолго сохраню сознание...
Что-то слегка мутит мой взор... Но то, что я сейчас ска-
жу... Я сама не знаю, что скажу... Перед смертью ведь
приходят странные мысли... Я уже раз видела смерть...
Теперь моя очередь... Поэтому не обращай внимания на
то, что я скажу потом... Но теперь я сознаю, что гово-
рю. И только это ты должна запомнить... Ты, кажется,
сомневаешься, Аглавена?..
Аглавена. В чем, Селизета?
Селизета. Ты веришь тому, что...?
345
Аглавена. Да...
Селизета. Ты веришь, что я не нарочно упала?
Аглавена. Я в этом уверена, Селизета.
Селизета. Говорят, что нельзя лгать в минуту
смерти, Аглавена. Вот почему я хочу сказать тебе прав-
ду.-.
Аглавена. Я знаю, что ты любишь нас настолько,
чтобы иметь смелость сказать ее...
Селизета. Я упала не нарочно, Аглавена. Это ты
рыдаешь, Мелеандр?
Аглавена. Выслушай и ты меня, Селизета... Мы
ведь знаем правду... Если я теперь спрашиваю, то не
потому, что сомневаюсь. Но я хотела бы, чтобы и у
тебя не осталось сомнений... Моя бедная маленькая Се-
лизета, я становлюсь перед тобой на колени потому,
что ты так прекрасна... Ты совершила самое прекрас-
ное, на что только способна любовь, когда она ошибает-
ся... Теперь же прошу тебя, поступи еще прекраснее во
имя другой любви, которая не ошибается... Ты дер-
жишь на своих устах глубокий покой всей нашей жиз-
ни.
Селизета. О каком покое ты говоришь, Аглавена?
Аглавена. О покое очень скорбном и очень глубо-
ком, Селизета.
Селизета. Как же я могу дать вам такой глубокий
покой, Аглавена? Я не вижу, откуда его почерпнуть в
себе...
Аглавена. Надо, чтобы ты просто сказала, что хо-
тела умереть для нашего счастья...
Селизета. Я хотела бы это сказать, Аглавена, но
это невозможно; это неправда. Неужели ты думаешь,
что можно лгать в минуту смерти?
Аглавена. Я прошу тебя, Селизета, не думай о
смерти... Я обнимаю тебя. Я готова вдохнуть в тебя мою
жизнь. Невозможно, чтобы ты умерла, когда твоя душа
так погружена в мое живое дыхание. Боже мой, что
мне делать, чтобы удержать твою жизнь! Я бы еще по-
няла эту ложь перед лицом смерти, но она далеко от
нас. Это жизнь требует правды... Нужна вся правда тво-
ей прекрасной любви для того, чтобы мы еще сильнее
любили тебя. Не говори: «нет». Не качай головой, моя
Селизета. Ты хорошо знаешь, что я, говоря тйк, не
ошибаюсь...
Селизета. Ты все-таки ошибаешься, Аглавена.
346
Аглавена. Значит, мы будем плакать вдали друг
от друга!..
Селизета. Почему ты не веришь, что это правда?
Аглавена. Потому что каждое твое слово, каждое
твое движение доказали бы противное и младенцу.
Селизета. Что я говорила? Что я делала?
Аглавена. Почему ты пошла прощаться с бабуш-
кой?
Селизета. Я прощаюсь с ней всегда, когда ухожу.
Аглавена. Почему... Да, почему было все, что
было, Селизета? Не презренно ли так допрашивать в
присутствии смерти? И когда так ясно знаешь, что
единственная правда тут, под нашей рукой, у самого
сердца!
Селизета. Мне казалось, что я счастлива, но ты
печалишь меня своими сомнениями, Аглавена... Что
мне сделать, чтобы ты более не сомневалась?
Аглавена. Только сказать правду, Селизета...
Селизета. Какую же ты хочешь правду, Аглаве-
на?
Аглавена. Это я тебя толкнула, сама не созна-
Селизета. Нет, нет, Аглавена; никто меня не тол-
кал.
Аглавена. Одного слова достаточно, чтобы осве-
тить всю жизнь. Я на коленях молю тебя сказать это
несчастное слово... Скажи мне на ухо, если хочешь,
сделай знак глазами... Даже Мелеандр никогда не узна-
ет...
Мелеандр. Аглавена права, Селизета... И я прошу
об этом...
Селизета. Я упала, наклонившись...
Аглавена. Ты часто спрашивала меня, что бы я
сделала на твоем месте...
Селизета. Я упала, наклонившись...
Аглавена. Ты понимаешь, почему я так допыты-
ваюсь?
Селизета. Да, да. Я отлично вижу, что это было
бы прекраснее. Но этого не было...
Аглавена (рыдает). О, Боже, как мы ничтожны
пред лицом тех, кто любит в простоте!
Селизета. Аглавена!
347
Аглавена. Селизета!.. что с тобой?.. Ты бледне-
ешь... Ты страдаешь, тебе хуже?..
Селизета. Нет... Я страдаю от радости... О, как ты
плачешь, Мелеандр...
Мелеандр. Селизета!..
Селизета. Не плачь, мой бедный Мелеандр... Мы
только теперь любим все друг друга... Нет причины
плакать... Вы сейчас увидите, как я буду вам улыбать-
ся, когда умру... Вы не поверите, что я умерла, такой у
меня будет счастливый вид... Кто улыбается после
смерти, тот счастлив до конца... Я не понимаю, как я,
такая жалкая, могу вместить такой большой рай в сер-
дце. И мне минутами страшно уходить со всем моим
блаженством... Как? Ты тоже плачешь, Аглавена? Раз-
ве ты не видишь, что это счастье?..
Аглавена. Подари нам глубокий покой, Селизета.
Селизета. Я верну тебе покой, который ты мне
дала, Аглавена...
Аглавена. Ты могла бы дать мне его, но не да-
ешь...
Селизета. А между тем покой, который обрела я,
так глубок, Аглавена...
Аглавена (рыдая). Сам Господь признал бы свою
вину перед тобой, милая Селизета...
Селизета (изменившимся голосом). Почему ты
уходишь, сказала мне бабушка: почему уходишь, дитя
мое? Потому что я нашла ключ, бабушка, потому что я
нашла ключ...
Аглавена. Селизета!..
Селизета (приходит в себя). Исалина?.. Что я
сказала?.. Скажи, что я сказала... Это неправда...
Я предупредила тебя...
Аглавена. Ты ничего, ничего не сказала... Не
мучь себя, моя бедная Селизета...
Селизета. Я тебя предупреждала... Все, что я, мо-
жет быть, сейчас скажу, будет неправдой... Меня нуж-
но простить; моя душа становится такой слабой... Я го-
ворила о бабушке?
Аглавена. Да...
Селизета. Да, мне хотелось сказать... Надо при-
поднимать ее, не дотрагиваясь до рук... Я хотела на-
учить тебя, но время не позволило... О! берегись, Агла-
вена!
348
Аглавена (встревоженная). Что с тобой, что с
тобой, Селизета?..
Селизета. Ничего, ничего... уже прошло... Мне по-
казалось, что я уже не говорю правду...
А г л а в е н а. Я не буду больше спрашивать, Селизе-
та...
Селизета. Зажми мне рот рукой, Аглавена, когда я
начну говорить неправду... Обещай, обещай, прошу тебя!..
Аглавена. Обещаю, Селизета...
Селизета (Мелеандру). Мне надо ей сказать не-
сколько слов, Мелеандр...
Мелеандр тихо отходит.
Он печален, он очень печален... Ты скажешь ему
когда-нибудь, потом, когда придет забвение... Зажми
мне рот, Аглавена... я слишком страдаю...
Аглавена. Скажи, скажи, Селизета...
Селизета. Я забыла все, что хотела сказать... это
не была правда, это была ложь... Положи мне руку и на
глаза, Аглавена... ты должна их закрыть, как ты их от-
крыла... Правда, правда...
Аглавена. Селизета?
Селизета (очень слабо). Я... я упала, наклонив-
шись...
Умирает.
Аглавена (зовет, рыдая). Мелеандр!..
Мелеандр (рыдая, падает на тело Селизеты).
Селизета!..
1896
сыпана и Синяя
Ъфода,
или
Шуетное пЗбавлент
СКАЗКА В ТРЕХ ДЕЙСТВИЯХ
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Синяя Борода.
Ариана.
Селизета.
Мелисанда.
Игрэна.
Белланжера.
Алладина.
Кормилица.
Крестьяне, толпа.
Действие происходит в замке Синей Бороды.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Широкая пышная зала в виде полукруга в замке Синей Бороды. В глу-
бине большая дверь. С каждой стороны большой двери по три малень-
ких из черного дерева с засовами и украшениями из серебра. Они ведут
в углубления, похожие на ниши в мраморной колоннаде. Над этими
дверьми, в глубине, шесть монументальных окон, к которым можно по-
дойти с каждой стороны по круглой лестнице, ведущей к внутреннему
балкону. Вечер. Зажжены люстры. Окна открыты. За окнами, в глуби-
не, взволнованная толпа, которой не видно. Доносятся ясно крики ужа-
са и угрозы, топот шагов, гул толпы. При первых звуках увертюры за-
навес подымается, и тотчас слышатся заглушающие музыку голоса.
Голоса из толпы.
— Видели вы ее в коляске?..
— Вся деревня ее ожидала...
— Она красивая?..
— Она на меня посмотрела...
— И на меня...
— И на меня...
— Она была грустна, но улыбалась...
— Она такая, точно любит весь мир... никогда не ви-
дывали подобной красоты...
— Откуда он ее привез?..
— Издалека, для того, чтобы она не могла знать, что
ее тут ожидает...
— Они были в пути тридцать дней...
— Ему нас теперь не видно...
— Закричим, чтобы предупредить ее... (Все вместе.)
— Остановитесь... Не входите в замок! Не входите,
там смерть!
Отдельные голоса.
— Она не поймет...
12 Жуаэсль
353
— Кажется, с нею приехали двадцать человек из ее
города...
— Почему?..
— Потому что они ее любят...
— Говорят, на улицах народ плакал...
— Зачем она приехала?..
— Мне говорили, что она знает, что делает...
— Эта ему не достанется...
— Нет, нет, она слишком прекрасна...
— Вот они!..
— Вот они!..
— Куда они идут?..
— Они вошли в красную дверь...
— Нет, нет, я вижу факелы на площади...
— Вот между деревьями — большая коляска...
— Он боится!
— Она ему не достанется...
— Он безумный!
— О!
— Довольно!
— Это уже шестая.
— Убийца!
— Убийца!
— Смерть ему!
— Смерть ему!
— Смерть ему!
— Подожжем замок...
— Я взял с собой большие вилы...
— Япринес косу...
— Они входят во двор...
— Пойдемте посмотрим.
— Осторожно!
— Двери заперты...
— Подождем их здесь...
— Говорят, что ей все известно...
— Что ей известно?..
— То, что и мне...
— Но что? что вам известно?..
— Что ни одна из них не умерла...
— Не умерла?
— Да я их сам опускал в землю!..
— Однажды вечером, проходя мимо, я слышал пение...
— И я... и я...
— Говорят, что они возвращаются...
354
— Он навлечет на нас беду.
— Смотрите, смотрите!
— Окна затворяются...
— Они сейчас войдут...
— Ничего не видно...
— Смерть ему!
— Смерть ему!
— Смерть ему!..
В самом деле, в ту же минуту шесть больших окон над мраморными
нишами затворяются сами собой, заглушая постепенно голоса толпы.
Слышен только неясный гул, который почти не нарушает тишины.
После этого через боковую дверь входят Ариана и кормилица.
Кормилица. Где мы? Ты слышишь глухие голо-
са? Это крестьяне. Они хотели бы спасти нас. Они тес-
нились вдоль дороги» они не смели говорить, но делали
нам знаки, советуя вернуться. (Идет к большой двери
в глубине.) Они за дверью. Я слышу их шаги. Попыта-
емся открыть дверь. Он оставил нас одних; быть мо-
жет, нам удастся бежать... Я говорила тебе, что он бе-
зумный, что тебя ждет смерть... То, что рассказыва-
ли — верно: он убил пять жен...
Ариана. Они не умерли. Об этом говорилось как о
странной тайне, там, в далекой стороне, куда его ди-
кая, но вместе с тем трепетная любовь привела его ко
мне, — я и там это подозревала; теперь же я более не
сомневаюсь. Я красива, он любит меня, и я узн&ю его
тайну. Прежде всего надо ослушаться его. Это первое,
что мне должно сделать, особенно когда приказание
дано под угрозою и без объяснений. Вот мы в галерее
перед залой, где ждет меня его любовь... Он вручил мне
эти ключи, отпирающие сокровища свадебных украше-
ний. Шестью серебряными ключами можно отпирать, но
золотой ключ — запретный. Это единственный, имею-
щий для меня значение. Я бросаю шесть остальных и со-
храню последний. (Она бросает серебряные ключи, кото-
рые звенят, ударившись о мраморные плиты.)
Кормилица (торопясь поднять их). Что ты дела-
ешь? Он подарил тебе все сокровища, которые ими от-
пираются...
Ариана. Открой сама, если желаешь. Я хочу отыс-
кать запретную дверь. Открой остальные, если хочешь.
То, что дозволено, ничего нам не откроет.
355
Кормилица (осматривая ключи и залу). Вот две
мраморные двери; по их серебряным замкам видно, что
они отпираются серебряными ключами. Какую дверь
открыть первой?
А р и а н а. Не все ли равно? Они здесь только затем,
чтобы отвлечь наше внимание от того, что мы хотим
знать. Я ищу седьмую дверь и не нахожу ее...
Кормилица (примеряя ключи к первой двери).
Какой ключ откроет первую? Этот? Нет. Этот? Тоже
нет. О! третий вошел и увлек мою руку. Берегись! Беги!
Створки шевелятся и скользят, как покрывало. Что
это?.. Осторожно. Огненный град падает мне на руки и
ранит лицо. О!..
Кормилица отскакивает, потому что, пока она говорила, обе створки
скользят сами собой в боковые выемки и внезапно исчезают, откры-
вая взорам ослепительную груду аметистов, наполняющих углубле-
ние до верху. Внезапно, как бы освобожденные от векового заточе-
ния, украшения разных форм, но все из аметистов — ожерелья, эг-
ретки, браслеты, кольца, серьги, диадемы — ниспадают фиолетовым
пламенем, докатываясь до глубины залы. В то же время, когда пер-
вые драгоценности касаются мраморных плит, из всех извилин свода
начинают сыпаться другие, еще более прекрасные и многочисленные,
так что в зале стоит немолчный звон от падающих, как бы живых
каменьев.
Кормилица (ослепленная, обезумевшая, хватает
их горстями). Бери, нагнись только! Подбери самые
красивые! Их хватило бы, чтобы украсить целое госу-
дарство. Они все еще падают! Они падают мне на руки,
путаются в моих волосах... Вот самые необычайные,
упавшие со сводов, похожие на чудесные фиалки. Пур-
пуровые, сиреневые и лиловые... Погрузи в них руки,
укрась ими лоб! Я соберу их в мой плащ...
Ариана. Это благородные аметисты. Открой вто-
рую дверь.
Кормилица. Вторую — не смею... А между тем
хотелось бы знать... (Вкладывает ключ в замок.) Осто-
рожнее! Ключ уже поворачивается. Створки на крыль-
ях. О!
Та же сцена, что у первой двери, но на этот раз вырывается ослепи-
тельный, звонкий и голубоватый дождь из сапфиров.
Ариана. Как удивительны эти сапфиры... Открой
же третью дверь.
Кормилица. Дай посмотреть, отобрать камни по-
лучше. Мой плащ порвется под тяжестью голубого
356
неба!.. Смотри, они как бы выходят из берегов, текут
во все стороны. Направо фиолетовый поток, налево
струя лазурная!..
Ариана. Скорее, кормилица, торопись! Случаи,
когда можно делать запретное, редки и мимолетны.
Открывает третью дверь. Та же сцена, но на этот раз падает бледный,
молочный, более мелкий дождь жемчужин, затопляющих залу.
Кормилица. Я подберу горсточку, чтобы они от-
теняли сапфиры...
Ариана. Открой четвертую дверь!
Открывает четвертую дверь. Та же сцена. Поток изумрудов.
Кормилица. О, они зеленее весенних листьев на
тополях, сверкающих росою под ярким солнцем моей
деревни!.. (Встряхивает плащ, из которого сыплются
аметисты, сапфиры и жемчужины.) Прочь, уступите
место более прекрасным, чем вы! Я родилась под дере-
вьями, в сумерках зеленой листвы!..
Ариана. Открой пятую дверь!
Кормилица. Как? Даже они тебя не прельщают?
Ты не любишь изумрудов?
Ариана. То, что я люблю, прекраснее красивых
камней.
Открывает пятую дверь. То же, что и прежде. Ослепительный поток
раскаленных горящих дивным и устрашающим блеском рубинов.
Кормилица. Эти камни ужасны! Я до них не дот-
ронусь.
Ариана. Мы подходим к пределу, ибо вот и угро-
за... Открой последнюю дверь!
Кормилица. Это последний ключ. Если из-за доз-
воленной двери уже течет кровь, то что за ужас таится
за порогом запрета?
Ариана. Скорее открой!
Кормилица нерешительно открывает шестую дверь. Происходит то
же, что прежде, но на этот раз лучеиспускание нестерпимо ярко.
Каскады огромных чистых бриллиантов наполняют залу. Миллионы
искр, лучей, перекрещивающихся огней всех цветов радуги встреча-
ются, зажигаются, пенятся, бушуют, множатся, рассыпаются кру-
гом. Ариана, смущенная, испускает крик восхищения. Она наклоня-
ется, поднимает диадему, ожерелье, набирает горсть сияющих драго-
ценностей и украшает ими волосы, руки и шею.
Ариана (рассматривает поднятые бриллианты,
которые как бы освещают ее.) О, светлые мои брилли-
357
анты! Я не искала вас, но кланяюсь вам по пути! Бес-
смертная огневая роса! Теки по моим рукам, освещай
их, ослепляй мое тело! Вы непорочны, неустанны и ни-
когда не умрете; в ваших огнях, подобно племени ду-
хов, сеющих звезды, трепещет сама страсть света, кото-
рый всюду проникает, не знает отдыха и может быть
побежден лишь самим собою. (Приближаясь к закры-
той двери и заглядывая под своды). Еще, еще! Падайте
дождем, сокровенная мысль солнца, света, бесконечное
самосознание пламени! Вы раните мои глаза, не насы-
щая моих взоров! (Закидывая голову еще больше на-
зад.) Но что я вижу, кормилица? Кормилица, где ты?
Ослепительный дождь порвался и повис в недоумении
над какой-то аркой, которую он освещает. Вот седьмая
дверь с ее золотыми петлями, засовами и замком...
Кормилица. Уйдем, не тронь ее! Отведи руки и
взор, чтобы она не открылась! Идем, спрячемся. Вслед
за бриллиантами вырвется пламя или сама смерть...
Ариана. Да, отойди кормилица. Спрячься за эти
мраморные колонны. Я туда пойду одна.
Входит под арку и вкладывает ключ в замочную скважину. Дверь рас-
пахивается; ничего не видно, кроме входа, полного мрака, но из глуби-
ны земли поднимается и раздается по зале далекое, заглушённое пение.
Кормилица. Ариана, что ты делаешь? Это ты по-
ешь?
Ариана. Слушай!
Пение вдали.
Пять дочерей Орламонды
(Мертвой волшебницы тьмы),
Пять дочерей Орламонды
Ищут дверей из тюрьмы...
Кормилица. Это его жены...
Ариана. Да.
Кормилица. Закрой дверь. Пение наполняет
залу, оно все слышнее...
Ариана (пытаясь затворить дверь). Я не могу...
Пение становится более явственным.
...Пять они ламп засветили,
В башнях кругом обошли
Темных четыреста комнат,
Света нигде не нашли...
358
Кормилица. Оно усиливается... Толкнем первую
дверь. Помоги мне!.. (Пытается закрыть дверь, скры-
вавшую бриллианты). И эта противится.
Пение слышится все громче.
...Звонкий открыли колодец,
Лестницей сходят крутой,
Видят закрытые двери,
Видят в них ключ золотой...
Кормилица (обезумев, в свою очередь вступает
под своды). Молчите, молчите! Они нас погубят. Заглу-
шим их голос. (Расстилает свой плащ). Мой плащ
закроет выход...
А р и а н а. Я вижу у порога ступеньки; я сойду туда,
куда меня зовут...
Пение раздается совсем близко.
...Смотрят сквозь щели на море,
Боязно им умирать.
В двери глухие стучатся,
Но не спешат отворять...
При последних словах песни Синяя Борода входит в залу. Он на ми-
нуту останавливается и смотрит.
Синяя Борода (приближаясь). И вы так же не-
послушны, как те жены.
Ариана (вздрагивает, оборачивается, выходит
из-под арки и, сияя бриллиантами, идет к Синей Боро-
де.) Я — более, чем другие.
Синяя Борода. Я считал вас более сильной и
мудрой, чем ваши сестры...
Ариана. Сколько времени выдерживали они за-
прет?
Синяя Борода. Иные несколько дней, другие ме-
сяцы, последняя — целый год...
Ариана. Только последнюю и надо было наказать.
Синяя Борода. Я требовал так мало...
Ариана. Вы требовали от них больше, чем давали.
Синяя Борода. Вы теряете счастье, которое для
вас было мною уготовано.
Ариана. Счастье, которое я ищу, не может жить
во мраке.
Синяя Борода. Откажитесь узнать, и я смогу
простить...
Ариана. Я смогу простить, когда узнаю все.
359
Синяя Борода (хватая Ариану за руку). Идем-
те!
Ариана. Куда мне идти?
Синяя Борода. Куда я поведу вас.
Ариана. Нет.
Синяя Борода хочет увлечь Ариану силой. Она испускает крик боли;
на этот крик отвечает сперва глухой ропот. Борьба между Арианой и
Синей Бородой продолжается, и кормилица тоже испускает крики
отчаяния. Вдруг камень, брошенный снаружи, разбивает одно из
окон, и слышно, как грозит и волнуется толпа. В залу падают еще
камни. Кормилица бежит к большой двери в глубине, вытаскивает
засов и приподнимает крюки. Внезапно давление снаружи сотрясает
и полуоткрывает дверь, и крестьяне, гневные, но удерживаемые
страхом, сбиваются на пороге. Синяя Борода, отпустив Ариану, обна-
жает шпагу, приготовляясь к борьбе. Но Ариана спокойно идет к
толпе.
Ариана. Что вам нужно? Он мне ничего худого не
сделал. (Мягко, но решительно выдворяет крестьян
наружу и прикрывает двери. Синяя Борода, опустив
глаза, рассматривает клинок своей шпаги.)
Занавес.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
При поднятии занавеса сцена окутана почти непроницаемым мраком.
Вскоре она освещается, открывая широкую подземную залу, своды
которой покоятся на бесчисленных столбах. Справа, вдоль залы, тя-
нется узкий сводчатый проход, образуя на первом плане боковой вы-
ход в виде неправильной арки. В глубине прохода, как будто спуска-
ясь с последних ступеней лестницы, появляются Ариана и кор-
милица. В руках Арианы лампа.
Кормилица. Ты слышишь! Дверь закрылась за
нами со страшным грохотом, и стены дрожат!.. Я не ре-
шаюсь идти вперед... Я останусь здесь... Мы больше не
увидим дневного света.
Ариана. Вперед, вперед! Не бойся. Он ранен, он
побежден, но не сознает еще этого. Он освободит нас со
слезами на глазах, но лучше освободиться самим. А по-
ка гнев его дает мне то, в чем отказывала любовь, и мы
узнаем, что здесь таится... (Идет, высоко подняв лам-
пу, к боковой арке прохода. Наклоняется и старается
осветить темноту залы. Что-то неясное останавли-
вает ее взоры. Она оборачивается к кормилице и зовет
ее.) Иди сюда!.. Что там в глубине? Видишь?.. Оно не
двигается... Мне кажется, что они тут, но уже мерт-
вые... (Она входит в залу, которую лампа освещает
свод за сводом.) Где вы?
Молчание.
Кто вы?
Ей отвечает почти неуловимый боязливый вздох. Она делает еще шаг
вперед. Лучи лампы освещают тьму, и в глубине самых отдаленных
сводов вырисовываются фигуры пяти неподвижно лежащих
женщин.
Они здесь! Кормилица где ты?
361
Кормилица прибегает. Ариана отдает ей лампу, а сама нерешительно
направляется к лежащим женщинам.
Сестры мои!
Они вздрагивают.
Они живы! Смотрите, я пришла к вам!.. (Она подбе-
гает к ним с распростертыми объятиями, нереши-
тельно обнимает их, ласкает их ощупью, точно в ка-
ком-то судорожном опьянении.)
Кормилица стоит поодаль с лампой в руке.
Я нашла вас! Они живые и такие нежные! Я боя-
лась, что вы умерли, и вот я, плача, целую вас... Вы не
страдали? О, уста ваши свежи, а щеки как у детей...
А вот ваши обнаженные руки; они теплы и упруги, и
ваши круглые груди вздымаются под легкими тканя-
ми... Но почему вы дрожите? Я целую плечи, касаюсь
ваших бедер, целую вокруг себя обнаженные груди, це-
лую уста... А ваши волосы!., они целым потоком обли-
вают вас... Вы, должно быть, прекрасны!.. Руки мои
разбирают теплые волны волос, пальцы затерялись в
непокорных кудрях... Сколько волос... Черные они?
светлые? Я не вижу, что делаю. Я всех целую и ловлю
ваши руки, одну за другой. Вот теперь я обнимаю пос-
леднюю, самую маленькую... Не дрожи, не дрожи, я
держу тебя в своих объятиях. Кормилица, кормилица,
что ты там делаешь? Я здесь, как мать, которая осязает
своих чад во тьме... Дети мои ждут света!..
Кормилица приближается с лампой, и группа освещается. Одетые в
лохмотья, показываются пленницы; их волосы спутаны, лица поху-
девшие, глаза испуганные, ослепленные светом. Ариана, остановив-
шись на минуту в изумлении, берет в свою очередь лампу, чтобы луч-
ше осветить их и осмотреться.
Ариана. О, сколько вы страдали!.. (Оглядываясь.)
Как печальна ваша тюрьма... На мои руки падают
крупные холодные капли, и пламя моей лампы каж-
дую минуту вздрагивает... Какими странными глазами
вы смотрите на меня. Почему вы отступаете при моем
приближении?.. Вы все еще боитесь?.. Кто вот эта, ко-
торая хочет убежать? Не правда ли, та, которую я толь-
ко что целовала, младшая из всех? Я не причинила вам
боли своим длительным поцелуем, сестры? Подойдите
же, подойдите! Вы боитесь света?.. Как зовут ту, кото-
рая возвращается?
362
Два-три робких голоса. Селизета...
Ариана. Селизета, ты улыбаешься?.. Это первая
улыбка, которую я здесь встречаю. О, твои большие
глаза полны сомнения, как будто они увидели смерть...
а между тем это — жизнь... Твои маленькие обнажен-
ные руки так грустно дрожат, ожидая любви... Подой-
ди, подойди, мои руки тоже ждут, но они не дрожат.
(Целует ее.) С каких пор ты в этой могиле?..
Селизета. Мы не умеем вести счет дням... Мы ча-
сто ошибаемся, — но мне кажется, что я здесь больше
года...
Ариана. Которая из вас вошла первая?
Игр э на (приближается; она бледнее осталь-
ных). Я.
Ариана. Давно вы не видели света?..
И г р э н а. Я не открывала глаз, пока плакала одна.
Селизета (пристально глядя на Ариану). О, как
вы прекрасны. И как он мог наказать вас так же, как
нас? Значит, и вы ослушались?
Ариана. Я скорее вашего повиновалась, но только
иным законам, не им созданным.
Селизета. Зачем вы спустились сюда?
Ариана. Чтобы освободить всех вас...
Селизета. О да, освободите нас... Но как это сде-
лать?
Ариана. Вы только следуйте за мной... Что вы тут
делали?
Селизета. Молились, пели, плакали... и постоянно
ждали...
Ариана. А вы не пытались бежать?
Селизета. Мы не могли бежать, все выходы за-
перты. А кроме того нам запрещено...
Ариана. Вот мы увидим... А та, что смотрит на
меня сквозь сеть своих волос, которые окружают ее по-
добно недвижному пламени, — как ее зовут?
Селизета. Мелисанда.
Ариана. Подойди, Мелисанда... А та, которая жад-
но следит своими большими глазами за светом моей
лампы?
Селизета. Белланжера.
А р и а н а. А та, что прячется за большим столбом?
Селизета. Она пришла издалека — это бедная Ал-
ладина.
363
Ариана. Почему ты говоришь: бедная?
Селизета. Она последняя спустилась сюда и не го-
ворит на нашем языке.
Ариана (протягивая Алладине руки). Алладина!
Алладина подбегает и хватает ее руки, сдерживая рыданье.
Ты видишь, что я говорю на ее языке, когда так об-
нимаю ее...
Селизета. Она все время плачет...
Ариана (изумленно глядя на Селизету и на ос-
тальных). А ты сама, ты все еще не улыбаешься? Дру-
гие тоже молчат. Что же это? Вы так и будете жить в
ужасе? Вы едва улыбаетесь, следя за моими движения-
ми недоверчивыми глазами. Вы не хотите поверить от-
радной вести? Вы не тоскуете по свету дня, по птицам
на деревьях, по большим зеленым садам, которые цве-
тут там, наверху? Вы, значит, не знаете, что теперь
весна? Вчера утром я ходила по дорогам, упивалась лу-
чами, далью, зарей... Под каждым моим шагом цвело
столько цветов, что я не знала, куда ставить мои сле-
пые ноги... Неужели вы забыли солнце, росу на листь-
ях, улыбку моря? Оно только что смеялось, как смеет-
ся в те дни, когда чувствует себя счастливым, и его ты-
сячи волн ласкались ко мне с пением на залитом
лучами прибрежье.
В это время одна из капель, непрестанно сочащихся со сводов, падает
на пламя лампы, которую Ариана держала перед собой, направляясь
к двери; лампа, вспыхивая, внезапно гаснет. Кормилица испускает
крик ужаса. Ариана в замешательстве останавливается.
Ариана (в темноте). Где вы?
Селизета. Здесь. Возьмите меня за руку, не уда-
ляйтесь. С этой стороны стоячий пруд, очень глубо-
кий...
Ариана. Вы еще видите?
Селизета. Да, мы долго жили в темноте...
Белланжера. Идите сюда, здесь гораздо светлее.
Селизета. Да, поведем ее к свету!
Ариана. Разве и в самом глубоком мраке есть
свет?
Селизета. Конечно, есть... Разве вы не замечаете
широкой полосы бледного света, освещающего глубину
последнего свода?
364
Ариана. Я действительно различаю бледный свет,
который постепенно увеличивается...
Селизета. Нет, нет. Это расширяются твои глаза,
твои прекрасные глаза...
Ариана. Откуда этот свет?
Селизета. Мы не знаем.
Ариана. Надо узнать... (Она идет в глубину сцены
и ощупывает пальцами стену.) Здесь стены... И тут...
Но там, выше, уже нет камней... Помогите мне взоб-
раться на эту часть скалы... (Поддерживаемая женщи-
нами, она взбирается на нее.) Свод здесь стрельча-
тый... (Продолжая ощупывать.). Да ведь тут засовы...
Я ощупала железные полосы и огромные замки. Вы пы-
тались сдвинуть их?
Селизета. Нет, нет, не трогайте! Говорят, что сте-
ны омывает море... Высокие волны проникнут сюда.
Мелисанда. Свет оттого и зеленый, что он отра-
жен морем.
И г р э н а. Мы слышали не раз шум моря. Будьте ос-
торожны!
Мелисанда. О, я вижу воду, дрожащую над на-
шими головами!
Ариана. Нет, нет, это свет, который нас ищет!..
Белланжера. Она пытается открыть...
Испуганные женщины отступают и прячутся за одним из столбов, от-
куда расширенными глазами следят за движениями Арианы.
Ариана. Бедные, бедные мои сестры! Зачем же вы
ищете освобождения, если вы любите ваш мрак? Поче-
му вы плакали, если были счастливы? О, засовы припо-
дымаются; створки сейчас раскроются... подождите...
Тяжелые створки наружных ставен в самом деле раздвигаются, пока
они говорят, и бледный, скудный, неясный свет освещает круглое от-
верстие в своде.
(Продолжая поиски). Это еще не настоящий свет...
Что это под моими руками?.. Стекло?.. Мрамор?.. Как
будто цветное стекло, покрытое черной краской...
У меня сломались ногти... Где ваши прялки? Селизета!
Мелисанда! Дайте прялку, камень. Один из тех, кото-
рые лежат тысячами там, на земле...
Селизета подбегает к Ариане, держа камень.
Вот ключ к вашей заре...
365
Сильно ударяет в стекло; одна из рам разбивается, и большая блестя-
щая звезда начинает сиять во мраке. Женщины испускают крик
ужаса, смешанного с радостью. Ариана, не владея более собой, вся
освещенная усиливающимся светом, мощными ударами разбивает ос-
тальные рамы, в состоянии радостного опьянения.
Вот еще эта и эта!.. Вот еще одно маленькое стекло,
и вот большое, и вот последнее!.. Все окно выломано, и
пламя заливает мои руки и волосы... Я ничего не вижу.
Не могу больше открыть глаза... Не приближайтесь
еще, лучи как будто опьянели!.. Я не могу прийти в
себя; я с закрытыми глазами как будто вижу драгоцен-
ные камни, которые бьют по моим векам... Я не знаю,
что меня окружает? Это небо? Или море? Ветер, свет?
Мои волосы точно поток молний... Я вся покрыта дра-
гоценностями!.. Я ничего не вижу и все слышу. Тысячи
лучей как будто наполняют мой слух; я не знаю, куда
спрятать глаза. Мои руки не дают тени, веки мои ос-
лепляют меня, и пальцы закрывают их светом!.. Где
вы? Идите все сюда; я не могу сойти... Я не знаю, куда
ступить среди огненных волн, подымающих мою одеж-
ду. Я снова упаду в вашу тьму...
При этих криках Селизета и Мелисанда выходят из тени, куда они
спрятались, и, закрывая глаза руками, как бы собираясь пройти че-
рез огонь, бегут к окну и ощупью взбираются на камни рядом с Ари-
аной. Другие за ними следуют, подражая им, все спешат погрузиться
в ослепительный свет, который заставляет их склонить головы. На-
ступает минута ослепленного молчания; снаружи доносится ропот
моря, ласковый шелест ветра среди деревьев, пение птиц, звон коло-
кольчиков проходящего вдалеке по долине стада.
Селизета. Я вижу море!..
Мелисанда. А я небо!.. (Закрывая локтем гла-
за). О, нет, я не могу...
Ариана. Глаза мои успокаиваются, когда я их за-
крываю руками... Где мы?..
Белланжера. Я хочу глядеть только на деревья...
Где они?
Играна. О, все покрыто зеленью...
Ариана. Мы на склоне горы.
Мелисанда. Деревня вот там... Видите вы дерев-
ню?..
Белланжера. Туда нельзя сойти; мы окружены
водой, а мосты подняты.
Селизета. Где люди?
Мелисанда. Там, там... Вот крестьянин...
366
Селизета. Он видел нас, он на нас смотрит...
Я сделаю ему знак... (Машет своими длинными воло-
сами.) Он видел мои волосы; он снимает шляпу. Он
крестится...
Мелисанда. Колокол! Колокол! (Считает уда-
ры.) Семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенад-
цать... Полдень.
Игрэна. Кто это так поет?
Мелисанда. Это птицы... Ты не видишь? Их там
тысячи на развесистых ивах, на берегу реки.
Селизета. Как ты бледна, Мелисанда...
Мелисанда. Ты тоже бледна... Не смотри на
меня...
Селизета. Твое платье распалось в клочья; сквозь
него видно твое тело.
Мелисанда. И твои обнаженные груди видны
сквозь покровы волос... Не гляди на меня...
Селизета. Какие у нас длинные волосы...
Игрэна. Как бледны наши лица...
Белланжера. Как прозрачны наши руки...
Мелисанда. Алладина рыдает.
Селизета. Я целую ее... я целую ее...
Ариана. Да, да, обнимайтесь, но не всматривай-
тесь пока еще друг в друга... Торопитесь, пока вы не
станете снова печальными, но на сей раз уже от света...
Пользуйтесь опьянением, чтобы выйти из могилы... Ка-
менная лестница спускается по откосу скалы. Я знаю,
куда она ведет; но кругом светло, и доносится ветер с
моря... Идемте, идемте все вместе; тысячи лучей пля-
шут на хребтах волн... (Выходит через отверстие и ис-
чезает среди света.)
Селизета (следуя за ней и увлекая остальных
женщин). Да, да, идемте, идемте, мои бедные счастли-
вые сестры! Давайте плясать вместе с лучами света.
Все поднимаются на камень и исчезают в свете, танцуя и распевая.
Пять дочерей Орламонды
(Мертвой волшебницы тьмы),
Пять дочерей Орламонды
Ищут дверей из тюрьмы!..
Занавес.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Та же зала, что в первом действии. Разбросанные драгоценные камни
все еще сверкают в мраморных нишах и на плитах пола. Между пор-
фировыми колоннами стоят сундуки, переполненные драгоценными
одеждами. На дворе ночь. Но при свете зажженных люстр Селизе-
та, Мелисанда, Игрэна, БелланжераиАлладина, стоя пе-
ред большими зеркалами, заканчивают причесывание волос, расправ-
ляют складки своих сверкающих платьев, украшают себя цветами и
драгоценностями, в то время как Ариана ходит от одной к другой,
помогает им делом и советом. Окна открыты.
Селизета. У нас не было сил покинуть заколдо-
ванный замок. Он так прекрасен, что я бы по нему пла-
кала... Что ты скажешь, Ариана? Как странно: мосты
сами собой подымались, а рвы наполнялись водой, как
только мы к ним приближались... Но не все ли равно:
он больше не показывается... Он уехал... (Целует Ариа-
ну.) Покуда ты с нами, мы будем счастливы.
Мелисанда. Куда он уехал?
Ариана. Не знаю. Он покинул замок, взволнован-
ный и, наверное, смущенный — в первый раз в жиз-
ни... Или, может быть, его испугал гнев крестьян. Он
почувствовал, что ненависть переходит все границы, и,
кто знает, может быть, он отправился за солдатами и
за стражей, чтобы с их помощью усмирить бунт и вер-
нуться господином... Если только в нем не заговорила
совесть или другая какая-нибудь сила...
Селизета. Ты не уйдешь от нас?
Ариана. Как же мне уйти, когда рвы полны водой,
мосты подняты, стены непроницаемы и двери закрыты?
Не видно, чтобы кто-нибудь сторожил нас; а между тем
замок не безлюден. За каждым нашим шагом следят.
Должно быть, он отдал тайные приказания. Но за стена-
368
ми прячутся крестьяне, и я чувствую, что они охраняют
нас. События близятся, и нужно в ожидании их быть
красивыми, сестры мои. (Приближается к Мелисанде.)
Так-то ты готовишься к событиям? Твои волосы — са-
мое прекрасное чудо, которое я только видела на свете.
Они освещали мрак подземелья и улыбались бы среди
могильной ночи; а тебе вздумалось скрыть все их лучи.
Подожди, я снова постараюсь вернуть свободу свету.
Срывает покрывало, расплетает косы, и волосы Мелисанды распуска-
ются и сверкают на ее плечах.
Селизета (оборачиваясь, чтобы посмотреть на
Мелисанду). О! Откуда это сияние?
А р и а н а. Оно в ней самой; оно в ней таилось. А ты,
Селизета, что ты сделала? Куда ты прячешь свои боже-
ственные руки?
Селизета. Вот в эти золотые рукава...
Ариана. Я их не вижу... Я ими любовалась, когда
ты закалывала волосы... Они поднимались, как будто
призывая любовь, и мой растроганный взор ласкал их
движения... Я отвернулась, и вот теперь передо мной
одно воспоминание. (Расстегивает ей рукава.) Вот
еще два луча счастья, которые я освобождаю.
Селизета. О, мои бедные обнаженные руки!.. Они
будут дрожать от холода...
Ариана. Да нет же, — ведь они очаровательны...
(Подходя к Белланжере.) Где ты, Белланжера? Сейчас
только в глубине зеркала я видела плечи и шею, кото-
рые наполняли его нежным светом... Я должна все вы-
свободить... И все эти драгоценности, сверкающие у ва-
ших ног, разве они были созданы для того, чтобы уме-
реть на плитах, а не для того, чтобы зажечься огнем от
теплоты груди, рук, волос? (Горстями подымает драго-
ценные камни и украшает ими подруг.) Право же, мои
молодые сестры, я больше не удивляюсь, что он не лю-
бил вас так, как должен был любить, и что ему хотелось
бы иметь сто жен... У него не было ни одной (Снимая
плащ, который Белланжера накинула на свои плечи.)
Вот два источника красоты, которые терялись во мра-
ке... Главное, не бойтесь быть слишком прекрасными.
Из боковой двери выходит кормилица, испуганная и растерянная.
Кормилица. Он вернулся!
Движение испуга среди женщин.
369
Ариана. Кто тебе это сказал?
Кормилица. Один из сторожей. Он видел вас. Он
любуется вами.
Ариана. Но я никого не видала...
Кормилица. Они прячутся. Они следили за всеми
нашими движениями. Со мной говорил самый молодой
из них. Он сказал мне, что господин возвращается. Он
обходит стены. Крестьяне это знают. Они вооружены...
Они готовят восстание. Вся деревня спряталась за забора-
ми... Они его выжидают. (Подымаясь по боковой лестни-
це к одному из окон в глубине.) Я вижу факелы в лесу...
Обезумевшие женщины испускают крики ужаса и бегают по зале, ища
выход.
Селизета (тоже подбегая к окнам). Это его каре-
та, его свадебная карета... Она остановилась...
Все тянутся к окнам, спешат на внутренний балкон и вглядываются
к темноту.
Мелисанда. Это он!.. Я его узнаю... Он сходит...
Он страшно разгневан...
Селизета. Он окружен своими неграми...
Мелисанда. В из руках обнаженные шпаги, кото-
рые блестят в лунном свете...
Селизета (спасаясь в объятия Арианы). Ариана!
Ариана!.. Я боюсь...
Кормилица. Крестьяне выходят из рвов... Сколь-
ко их!.. Сколько их!.. Они с вилами и косами...
Селизета. Они нападут на него... (Вдали слышны
голоса, крики, смятенье, грохот оружия).
Мелисанда. Они напали на него!
Игрэна. Один негр упал...
Кормилица. Крестьяне рассвирепели... Вся дерев-
ня собралась сюда... Они вооружены огромными косами...
Мелисанда. Негры покидают его... Смотрите,
смотрите, они бегут!.. Они бегут в лес...
Игрэна. Он тоже бежит... Он бежит к ограде...
Кормилица. Крестьяне бегут за ним...
Селизета. Они его убьют!
Кормилица. Из замка выбежали к нему на по-
мощь. Сторожа открыли ворота... Они бегут к нему на-
встречу.
Селизета. Один, два, три, четыре, пять, шесть,
семь... Их только семь человек!..
Кормилица. Крестьяне окружают их... Их сотни.
370
Мелисанда. Что они делают?..
Кормилица. Крестьяне пляшут вокруг одного че-
ловека... Другие упали...
Мелисанда. Это он; я вижу его голубой плащ...
Он лежит на траве.
Кормилица. Они молчат... Они поднимают его.
Мелисанда. Он ранен?
Играна. Он шатается...
Селизета. Иди сюда... не смотри... Спрячь свою
голову в мои объятья...
Кормилица. Они приносят веревки... Он отбива-
ется... Они скрутили ему руки и ноги...
Мелисанда. Куда они идут? Они несут его... Они
пляшут и поют.
Кормилица. Они направляются к нам... Вот они
на мосту... Ворота широко раскрыты... Они останавли-
ваются... О! они собираются бросить его в ров...
Ариана (и другие женщины, обезумев от страха,
крича и отчаянно жестикулируя у окон). Нет, нет! На
помощь!.. Не убивайте его! Спасите... Нет, нет... Только
не это... Только не это...
Кормилица. Они не слышат... Другие их оттолк-
нули...
Ариана. Он спасен!..
Кормилица. Они сейчас войдут сюда... Они у во-
рот, ведущих во двор. (Крики толпы, увидевшей у
окна женщин: «Отоприте! Отоприте!»
Слышно пение.
Откройте нам ворота,
Мы Богом молим вас!
Свеча его потухла,
Огонь его погас...
Кормилица (и другие женщины, обращаясь к
толпе). Мы не можем... Дверь заперта... Они ломают
ее... Она подается... Слушайте!.. Они все входят... Они
поднимаются на крыльцо... Они пьяны...
Ариана. Я открою дверь...
Женщины (обезумев, удерживают ее). Нет, нет...
Ариана! Они пьяны. Отойдите, они приближаются...
Ариана. Не бойтесь ничего; оставайтесь здесь, я
пойду одна...
371
Пять женщин спускаются с лестницы, ведущей к окнам, отходят в
глубь залы и стоят там в испуганном ожидании, тесно прижавшись
друг к дружке. Ариана, за которой следует кормилица, направляется
к двери, обе половинки которой раскрываются настежь. Слышен
шум толпы, поднимающейся по лестнице, гул, пение, смех, мелька-
ют огни факелов. Наконец в дверях залы показываются люди и стоят
столпившись, не переступая через порог. Это крестьяне, одни дикие
на вид, другие — радостные или смущенные. Их одежда смята в
борьбе. Они несут Синюю Бороду, крепко скрученного веревка-
ми, и на мгновение останавливаются в недоумении при виде Арианы,
которая стоит пред ними спокойно-величавая; из глубины, из толпы
крестьян, наполняющих лестницу и еще не видящих, что происхо-
дит, доносятся крики, гул и смех. Вскоре все крики смолкают, усту-
пая шепоту удивления и любопытства. В тот миг, когда толпа пока-
зывается в дверях, пять женщин в глубине залы, точно повинуясь
внутреннему велению, тихо опускаются на колени.
Старый крестьянин (снимает фуражку и
мнет ее в руках, со смущенным видом). Сударыни...
можно войти?
Один из крестьян (несущих Синюю Бороду).
Мы принесли вам вот этот узел.
Другой. Он уже не причинит вам больше зла.
Первый крестьянин. Куда прикажете нам сло-
жить его?
Другой. Положим его в этот угол.
Третий крестьянин. Подымите ковры; он по-
крыт грязью; он запачкает вашу мебель.
Опускают на пол Синюю Бороду.
Вот он вам. Он больше ворчать не станет. Мы спра-
вились с молодчиком как следует. Немало было с ним
возни...
Другой крестьянин. Есть у вас оружие, чтобы
прикончить его?
Ариана. Конечно, есть. Не беспокойтесь.
Крестьянин. Может, вам помочь?
Ариана. Нет, мы сами справимся с ним.
Третий крестьянин. Только смотрите, чтобы
он не убежал... (Открывая грудь.) Видите, куда он мне
попал...
Д р у г о й. А мне? Взгляните за мою руку... Вот сюда
вошло и отсюда вышло.
Ариана. Вы герои; вы наши спасители... Оставьте
нас. Мы отомстим за себя. Уходите! Теперь поздно;
приходите завтра... Возвращайтесь в деревню и полечи-
те свои раны...
372
Старый крестьянин. Хорошо, хорошо» уж по-
лечим... Сударыни, простите за слово... Но вы слишком
прекрасны... Прощайте, прощайте...
Ариана (закрывая дверь). Прощайте, прощайте;
вы спасли нас... (Она оборачивается и видит женщин
на коленях в глубине залы.) А вы... вы опустились на
колени!.. (Приближаясь к Синей Бороде.) Вы ранены?
Да, вот течет кровь... Рана на шее... Это не опасно, рана
неглубока. И на руке... Раны на руках никогда не быва-
ют опасны. Вот тут кровь все еще струится... Ладонь
пробита насквозь... Прежде всего ее нужно перевязать.
В то время, как Ариана это говорит, шесть женщин приближаются
одна за другой, не говоря ни слова, и, наклонившись или стоя на ко-
ленях, окружают Синюю Бороду.
Селизета. Он открыл глаза...
Мелисанда. Как он бледен... Ему, наверное, очень
больно...
Селизета. Какие они ужасные, эти крестьяне!
Ариана. Принесите воды, чтобы промыть его
раны.
Кормилица. Я пойду принесу.
Ариана. Есть у вас тонкое полотно?
Мелисанда. Вот мое белое покрывало.
Селизета. Он задыхается. Хотите, я поддержу ему
голову?
Мелисанда. Подожди, я помогу тебе...
Селизета. Нет, мне поможет Алладина.
Алладина помогает ей приподнять голову Синей Бороды, которого
она, рыдая, целует в лоб.
Мелисанда. Алладина, что ты делаешь? Тише,
тише, ты откроешь его раны...
Селизета. Лоб его пылает!..
Мелисанда. Он остриг бороду... Он не так ужасен,
как прежде...
Селизета. Дайте немного воды! Лицо его покрыто
кровью и пылью.
Играна. Он дышит с трудом...
Ариана. Его давят веревки. Они стянули их с та-
кою силой, точно хотели раздробить камень. Есть у вас
кинжал?
Кормилица. Тут на столе лежало два кинжала.
Вот более острый. (Испуганно). Ты хочешь...
Ариана. Да.
373
Кормилица. Взгляни... он смотрит на нас...
Ариана. Приподнимите хорошенько веревку, что-
бы я его не задела.
Режет одну за другой веревки, опутывающие Синюю Бороду. Когда
очередь доходит до веревок, которыми его руки скручены за спиною,
кормилица хватает ее за руку, стараясь остановить.
Кормилица. Подожди, пока он заговорит... Мы
еще не знаем...
Ариана. Нет ли тут другого кинжала? У этого сло-
мался клинок... Веревки очень туги...
Мелисанда (протягивает другой кинжал). Вот
другой...
Ариана. Благодарю. (Разрезает последние путы)
Молчание; слышно тревожное дыхание женщин. Синяя Борода, по-
чувствовав себя свободным, медленно садится, потягивает руки, дви-
гает пальцами и внимательно, молча вглядывается в каждую женщи-
ну по очереди. Затем он встает и, опираясь на стену, стоит и безмолв-
но взирает на свою раненую руку.
Ариана (приближаясь к нему). Прощайте! (Целу-
ет его в лоб.)
Синяя Борода делает инстинктивное движение, чтобы удержать ее.
Она тихо освобождается и направляется к двери в сопровождении
кормилицы.
Селизета (обнимая ее и останавливая). Ариана!
Ариана!.. Куда ты уходишь?
Ариана. Далеко отсюда... Туда, где меня еще
ждут... Ты идешь со мной, Селизета?
Селизета. Когда ты вернешься?
Ариана. Я не вернусь^.
Мелисанда. Ариана!..
А р и а н а. А ты не идешь со мной, Мелисанда?..
Мелисанда смотрит то на Синюю Бороду, то на Ариану и не отвечает.
Ариана. Посмотри — дверь открыта, и вдали си-
неет равнина... Ты не идешь со мной, Игрэна?
Играна не оборачивает головы.
Луна и звезды освещают все дороги, и заря наклоня-
ется над лазурным сводом, чтобы осветить нам мир,
полный надежд... Вы идете, Белланжера?..
Белланжера (сухо). Нет.
Ариана. Неужели я уйду одна?.. Алладина?..
374
При этих словах Алладина подбегает к Ариане, бросается в ее объя-
тия и среди конвульсивных рыданий удерживает ее и лихорадочно
целует. Ариана в свою очередь целует ее и, вся в слезах, тихо осво-
бождается.
Оставайся здесь, Алладина... Прощайте, будьте счас-
тливы... (Быстро уходит вместе с кормилицей).
Женщины смотрят друг на дружку, потом обращают взор на Синюю
Бороду, который медленно поднимает голову. Белланжера и Игрэна
пожимают плечами и направляются к двери, чтобы закрыть ее. Мол-
чание.
Занаве
1896
ПЬЕСА В ПЯТИ ДЕЙСТВИЯХ
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Мерлин.
Лансеор, сын Мерлина.
Жуазел ь.
Ариэль, гений Мерлина (невидимый для других дей-
ствующих лиц).
Действие происходит на острове, принадлежащем Мер-
лину.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
СЦЕНА I
Галлерея во дворце Мерлина.
Мерлин, Ариэль.
Мерлин невдалеке от Ариэль, уснувшей на ступеньке мраморной ле-
стницы. Ночь.
Мерлин. Ты спишь, моя Ариэль, ты — моя внут-
ренняя сила, забытое могущество, которое дремлет в
глубине каждой души. Я — единственный пробуждаю
ее по своему желанию... Ты спишь, моя ласковая, по-
корная, маленькая фея, и твои волосы развеваются по-
добно голубой дымке. Невидимо для людей, они слива-
ются со светом луны, с ароматами ночи, с звездными
лучами, с осыпающимися розами, с лазурью, затопля-
ющей их. Они напоминают, что ничто не отделяет нас
от всего сущего, что мысль наша не знает, где начало
света, к которому она стремится, где конец тьмы, от
которой она бежит... Ты погружена в глубокий сон, а
пока ты спишь, я теряю всю свою мудрость и уподобля-
юсь всем своим слепым братьям. Они ведь еще не зна-
ют, что на земле столько же скрытых богов, сколько
трепещущих сердец... Увы! Я для них гений, которого
надо избегать, злой волшебник, заключивший союз с
их недругами... Нет у них недругов — есть лишь под-
данные, которые не находят своего повелителя... Они в
полной уверенности, что моя тайная сила, которой под-
чиняются растения, вода, камни и звезды и которой бу-
дущее открывает иногда свои предначертания, — они
уверены, что эта будто бы новая, а на самом деле столь
человеческая сила скрыта в волшебных напитках, в
379
заклинаниях, в адских травах, в грозных знаках... Нет,
она пребывает во мне, как и в них самих. Она заключе-
на в тебе, моя хрупкая Ариэль, а ты — во мне... Я сде-
лал во мраке два-три отважных шага... Я сделал рань-
ше то, что они сделают несколько позже... Все будет им
подчинено, когда они научатся наконец оживлять свою
добрую волю, как оживил ее я... Но напрасно бы я стал
говорить им, что ты здесь дремлешь, напрасно было бы
указывать на твою ослепительную прелесть, — они не
увидели бы тебя... Нужно, чтобы каждый из них в са-
мом себе открыл тебя; нужно, чтобы каждый приоткры-
вал, подобно мне, склеп своей жизни и пробуждал тебя,
как сейчас я... (Склоняется над Ариэль и целует ее.)
Ариэль (просыпаясь). Господин!
Мерлин. Настал час, Ариэль, когда любовь долж-
на бодрствовать. Я буду в эти дни часто тревожить твой
сон...
Ариэль. Я так долго спала, что беспрестанно засы-
паю снова; но я чувствую себя сильнее и становлюсь
счастливее с каждым пробуждением, которое творит
твоя мысль...
Мерлин. Куда ты ведешь моего сына? Когда я его
увижу?..
Ариэль. В моем чутком сновидении я следила за
ним глазами... Он думает, что сбился с пути, а судьба
ведет его туда, где ждет его счастье...
Мерлин. Он узнает меня?.. Вот уже много лет, как
предопределенное испытание требует, чтобы мы жили
вдали друг от друга; я хотел бы скорее обнять его, как
обнимал тогда, когда он был ребенком...
Ариэль. Нет, нужно, чтобы судьба свершалась сво-
бодно и чтобы отцовская любовь, о существовании ко-
торой он не должен знать, не повлияла на характер
испытания...
Мерлин. Но с тех пор, как Жуазель с нами и он
идет ей навстречу, — проясняется ли будущее, яснее
ли читаешь ты в нем?
Ариэль (смотрит в упоении на море, во мрак).
Я читаю в грядущем то, что читала с первой минуты...
Судьба твоего сына вся заключена в круг любви. Если он
полюбит, если он будет любим любовью чудесной, кото-
рая должна была бы быть уделом всех людей, но встреча-
380
ется так редко, что кажется им ослепительной и безум-
ной, — если он полюбит, если он будет любим любовью
простодушной и вместе с тем всевидящей, любовью про-
стой и чистой, как горные воды, и столь же действенной,
любовью героической и более нежной, чем цветок, любо-
вью, которая все берет и возвращает еще больше, чем бе-
рет, которая никогда не колеблется, не ошибается, кото-
рую ничто не смущает и ничто не устрашает, которая ни-
чему не внемлет и ничего не видит, кроме таинственного
счастья, невидимого для всех других, которая прозревает
это счастье во всем, сквозь все формы и все испытания, и
с улыбкой идет вперед, не останавливаясь и перед выс-
шей силой, чтобы отстоять его, — если он добьется этой
любви, которая где-то существует и ожидает его в сердце,
найденном мною, то жизнь его продлится дольше, проте-
чет прекраснее и счастливее, чем жизнь остальных лю-
дей. Но если он не найдет такой любви до конца меся-
ца, — ибо кольцо уже замыкается, — если любовь Жуа-
зель не та, которую будущее ниспосылает ему с небес;
если пламя не достигнет своих пределов, если ее затмит
какое-нибудь сомнение или покроет тень сожаления, —
то смерть постигнет его, и твой сын потерян.
Мерлин. Да, мгновения любви — важнейшее в
жизни человека...
Ариэль. Увы! Для Лансеора мгновение это неми-
лосердно... В эти дни он достигает вершин своей жизни.
Он ощупью касается своего счастья или своей могилы...
Все зависит от последних шагов, от движения девы,
идущей к нему навстречу...
Мерлин. А если Жуазель не та, которая предназ-
начена ему судьбой?..
Ариэль. Боюсь, что предстоящее испытание не
единственное, которое судьба нам посылает. Но никог-
да не следует падать духом перед лицом грядущего...
Мерлин. Если мы не уверены в испытании, то за-
чем же устраивать его?
Ариэль. Если мы не подвергнем его испытанию,
это сделает судьба. Испытание неминуемо, но оно под-
властно воле случая. Вот этим-то я и хочу воспользо-
ваться...
381
Мерлин. А если он полюбит Жуазель, а она не бу-
дет отвечать ему той любовью, какой от нее требует
судьба?..
Ариэль. Тогда-то и понадобится наше деятельное
вмешательство.
Мерлин. Каким образом?
Ариэль. Я попытаюсь узнать.
Мерлин. Ариэль, умоляю тебя... Дело касается са-
мого дорогого для меня существа, того, кто для меня
дороже меня самого. У меня один только сын, и он ста-
нет, быть может, таким, каким я не мог бы никогда
стать. Разве нельзя сделать неимоверное, почти отчаян-
ное усилие, разве нельзя проникнуть в будущее, свер-
шить насилие над временем, вырвать тайну у гряду-
щих лет, хотя бы они отомстили за это нам обоим, —
тайну, которую они так тщательно скрывали и которая
заключает в себе гораздо более, чем наша собственная
жизнь и наше счастье?
Ариэль. Нет, мои старания были бы тщетны.
Дальше я не проникаю... Будущее — это мир, ограничен-
ный нами самими; мы находим в нем только то, что нас
касается, а иногда, случайно, еще и то, что затрагивает
тех, кого мы больше всего любим... Я вижу совершенно
ясно, чтб развертывается вокруг Лансеора, до той мину-
ты, когда путь его преграждает Жуазель. Но вокруг Жу-
азель годы сокрыты покровом. Этот ослепительный по-
кров — завеса света; но она скрывает дни столь же не-
проницаемо, как пелена мрака... Она приостанавливает
жизнь. Затем, обходя эту пелену, я снова вижу счастье и
смерть; они ждут, как два одиноких гостя — равнодуш-
ные, непроницаемые. И я не могла бы сказать, кто из
них ближе и могущественнее... У меня нет возможности
узнать, предназначена ли ему судьбой именно Жуазель...
Все говорит о том, что это она; но ничто не утверждает,
не подтверждает этого... Ее взор обращен к грядущим го-
дам. Напрасно я призываю ее всей своей властью: она не
отвечает мне, не оборачивается. Ничто не может развлечь
ее внимание, и я никогда не могла разглядеть ее черты, о
которых только догадываюсь... Один только знак достове-
рен, знак тех испытаний, весьма определенных и жесто-
ких, которые она должна будет превозмочь... Только по
этим испытаниям мы и знаем ее.
382
Мерлин. Итак, начиная с той черты, через кото-
рую я не могу переступить, мы должны, подобно всем
людям, подчиняться неизвестным силам и вопрошать
их о будущих событиях, ожидать их ответа и пытаться
побеждать их, если они желают несчастья тех, кого мы
любим...
Ариэль. Но вот они приближаются, озаренные си-
янием утренней зари... Надо торопиться, они уже близ-
ко... Предоставим судьбе, начинающей свое дело, уеди-
нение и безмолвие, которых она требует.
Мерлин и Ариэль уходят. Спустя несколько минут, при быстро уси-
ливающемся свете дня, входят и встречаются Жуазель и Лансеор.
СЦЕНА II
Жуазель, Лансеор.
Жуазель (останавливается перед Лансеором,
удивленная). Что вам здесь нужно?
Лансеор. Я не знаю, где я... Я искал приюта... Кто
вы?
Жуазель. Меня зовут — Жуазель.
Лансеор. Жуазель... Какое дивное имя!.. Оно лас-
кает, как веяние крыла, как благоухание цветка, как
дуновение радости, как светлый луч... Оно отражает
самую сущность; оно поет в сердце, оно освещает уста...
Жуазель. А вы? Кто вы?
Лансеор. Я сам не знаю, кто я... Еще несколько
дней тому назад меня звали Лансеором; я знал, где на-
хожусь, знал, кто я... Теперь же я ищу себя, я ощупы-
ваю самого себя и все вокруг себя, я брожу в тумане
среди видений...
Жуазель. Какой туман? Какие видения?... С ка-
ких пор вы на этом острове?
Лансеор. Со вчерашнего дня...
Жуазель. Странно, мне не сказали...
Лансеор. Меня никто не видал... Я бродил по бере-
гу. Я был в отчаянии...
ЭК у азе ль. Почему?
Лансеор. Я находился далеко отсюда, когда вдруг
получил письмо с известием, что мой старый отец умира-
ет... Я сейчас же собрался... Мы долго плыли на корабле;
потом, в первом же порту, где остановился корабль, я уз-
383
нал, что уже поздно, что отца моего нет более в живых...
Я продолжал путь, чтобы достигнуть, по крайней мере,
тех мест, которые полны последними воспоминаниями о
нем, чтобы исполнить его последнюю волю...
2К у аз ель. Почему вы здесь?..
Л а н с е о р. Почему? Не знаю; я не понимаю, каким
образом... Море было спокойно и небо чисто... Ничего не
было видно, кроме воды, дремлющей среди небесной ла-
зури... Вдруг, безо всякой причины, водную гладь по-
крыл голубой туман... Он неотвратимо надвигался, оку-
тывая руки, снасти, лица... Затем подул ветер, наш якорь
подался, и корабль, слепой, гонимый вихрем, сокрушав-
шим его, очутился к ночи в незнакомом порту этого неве-
домого острова... С тревогой и в унынии я сошел на берег
и заснул в гроте, выходящем на море. Когда я проснулся,
туман уже рассеялся, и я увидел корабль; он исчезал на
горизонте, подобно сияющему крылу.
Ж у азе ль. Что же с ним стало?
Лансеор. Не знаю... Я хотел последовать за ним,
но не мог найти в порту корабля... И вот я должен
ждать, пока не придет сюда другое судно...
Ж у аз ель. Это странно... Совсем как я...
Лансеор. Как вы?..
Ж у аз ель. Да, и со мною случилось то же самое.
Густой туман пригнал меня к этому острову... Но я пре-
терпела кораблекрушение...
Лансеор. Когда? И как?.. Откуда вы приехали,
Жуазель?
Жуазель. С другого острова...
Лансеор. Куда вы направлялись?
Жуазель. Туда, где меня ждал...
Лансеор. Кто?
Жуазель. Тот, кто считался избранным для
меня...
Лансеор. Вы были помолвлены?
Жуазель. Да.
Лансеор. Вы его любили?
Жуазель. Нет.
Лансеор. Но почему же...
Жуазель. Этого желала мать...
Лансеор. Вы покоритесь?
Жуазель. Нет.
384
Лансеор. Это хорошо... это мне нравится... И со
мной происходит то же самое. Перед смертью мой отец
хотел, чтобы я избрал ту, которую он предназначил
для меня... У него были свои основания — вероятно,
чрезвычайно глубокие и значительные... А так как он
этого желал и его нет более на земле, я должен повино-
ваться...
Жуазель. Почему?
Лансеор. Нельзя противиться желаниям умер-
ших...
Жуазель. Почему?
Лансеор. Они уже не могут их изменить... Надо
жалеть, надо уважать их...
Жуазель. Нет.
Лансеор. Вы не повиновались бы?
Жуазель. Нет.
Лансеор. Жуазель! Это ужасно!
Жуазель. Нет, мертвые жестоки, если они хотят,
чтобы мы любили то, что мы не любим...
Лансеор. Жуазель... Я боюсь вас...
Жуазель. Я говорю... Что я говорю?.. Быть мо-
жет, я была слишком резка...
Лансеор. Жуазель, при упоминании об умерших
ваша глаза увлажняются и опровергают ваши слова.
Жуазель. Нет, это не из-за них... Я была, быть мо-
жет, жестока... И все же они неправы.
Лансеор. Не будем больше говорить о мертвых...
Вы мне не сказали, как ваше кораблекрушение...
Жуазель. Нас сбил с пути густой туман... Такой
густой, что он как будто наполнял руки белыми перья-
ми. Кормчий сбился с пути... Он думал, что видит
маяк... Корабль наткнулся на подводные рифы... Но
никто не погиб... Волны унесли меня; затем я увидела
перед глазами голубую воду, я как будто бы спускалась
в воздушные небеса... Я все опускалась... Потом кто-то
схватил меня, и я потеряла сознание...
Лансеор. Кто же схватил вас?..
Жуазель. Правитель этого острова.
Лансеор. Кто же этот правитель?
Жуазель. Это старец, который бродит, как беспо-
койная тень, в своем мраморном дворце...
Лансеор. О, если бы я был там!..
13 Жуазель
385
Ж у аз ель. Что бы вы сделали?
Лансеор. Я бы вас спас!..
Жуазель. А разве я не спасена?..
Лансеор. Это не то же самое... Вы бы не страдали,
ничто бы вас не коснулось... Я бы понес вас на гребне
волн... Я сам не знаю как... Как чашу, наполненную
драгоценными жемчужинами, из которых ни одна не
должна быть задета тенью, как цветок, с которого бо-
ишься стряхнуть каплю росы... Когда я думаю об опасно-
стях, которых' вы избежали, вы, столь прекрасная и
хрупкая, среди жестоких скал, на руках этого старца!..
То, что он сделал, прекрасно; он сделал невозможное...
Но этого мало... Как же вы добрались наконец до берега?
Жуазель. Я проснулась, простертая на песке...
Возле меня был старик. Он велел меня перенести в свой
дворец...
Лансеор. Он король этого острова?
Жуазель. Остров почти необитаем; тут нет нико-
го, кроме нескольких слуг, которые двигаются безмол-
вно... Остров населяют одни деревья, цветы и счастли-
вые птицы, которыми, кажется, переполнен остров...
Лансеор. То, что он сделал, хорошо...
Жуазель. Он добрый и ласковый. Он принял
меня, как мог бы принять родной отец... И все же я не
люблю его...
Лансеор. Почему?
Жуазель. Мне кажется, что он меня любит...
Лансеор. Как?.. Он осмелился... Нет, невозможно!
Неужели годы утратили весомость, которою они долж-
ны обладать, или же разум покидает нас, когда при-
ближается смерть?..
Жуазель. А между тем я боюсь, что это так... Он
дал мне понять... Он странный и печальный... Говорят,
у него есть сын, который живет где-то далеко, а может
быть, и пропал совсем... Он вечно думает о нем... Когда
он надеется свидеться с ним, лицо его проясняется,
он... Вот он...
Входит Мерлин.
СЦЕНА П1
Лансеор, Жуазель, Мерлин.
Мерлин. Я искал вас, Жуазель... (Обращаясь к
Лансеору с угрожающим видом). Вы... я знаю, кто вы!
Я знаю, для чего вы явились на этот остров! Я разгадал
вашу коварную выдумку о воображаемой буре! Мне ве-
домо, какой враг направил вас сюда!..
Лансеор. Меня? Но я случайно очутился на этом
берегу...
Мерлин. Не произносите бесполезных слов!
Жуазель. Что он сделал?
Мерлин. Он хотел сделать, увы, самое страшное,
что только может сделать человек: предать доброту, из-
менить дружбе и выдать врагам того, кто приютил его...
у аз ель. Неправда!..
Мерлин. Почему? Вы знаете его?
Жуазель. Да.
Мерлин. С каких пор?
Жуазель. С тех пор, как я его увидела.
Мерлин. А когда вы увидели его?
Жуазель. Когда он вошел в эту залу...
Мерлин. Этого недостаточно.
2К у аз ель. Этого довольно.
Мерлин. Нет, Жуазель; скоро события покажут
вам, что этого недостаточно и что честный взгляд, не-
винность улыбки, благородство речей часто скрывают
более опасные ловушки, чем слова печальной старости
или безнадежной любви...
Жуазель. Как вы думаете поступить?
Мерлин. Я жду последних доказательств, а потом
поступлю, как считаю необходимым и законным для
того, чтобы обезоружить врага, который ни перед чем
не остановится. Безжалостные меры, которые я пред-
приму, необходимы для вашей безопасности, как и для
моей: нас окружает одна и та же интрига, и судьба со-
единяет нас обоих... Больше сказать вам я сегодня не
могу; имейте и ко мне доверие; быть может, вы уже
знаете, что мое счастье в вашем благополучии...
Жуазель. Вы спасли мне жизнь, я помню это...
Мерлин. Вы вспоминаете об этом без всякой неж-
ности; но надеюсь, что придет день, когда вы воздадите
мне должное. (Лансеору). Что касается вас, уходите.
Сведения, полученные мной, не могут быть неверны.
387
Когда поступки, которых я страшусь, подтвердят их, я
перейду к действиям. А пока вы мой пленник. Вам
укажут часть дворца, отведенную для вас. Если вы пе-
рейдете за означенную черту, вы сами осудите себя и
произнесете над собой приговор. Он будет беспощаден.
Ступайте, приказания мои уже отданы...
Лансеор. Я покоряюсь, но только на время; вы сами
поймете свою ошибку. До скорого свидания, Жуазель.
Мерлин. Нет, проститесь с ней навсегда, ибо весь-
ма сомнительно, что вы снова встретите ее... И все же,
Жуазель, возможно, что случай сведет вас с этим чело-
веком. Тогда бегите от него; от этого зависят ваша и его
жизни. Если я узнаю, что вы свиделись, вы безвозврат-
но погибли. (Лансеору). Вы обещаете избегать ее?
Лансеор. Если от этого зависит ее жизнь, да.
Мерлин. А вы, Жуазель?
Жуазель. Нет.
Занавес.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
СЦЕНА I
Дикий запущенней сад, заросший терновником и сорной травой. На-
право огромная, темная стена. Жуазель за решетчатой дверью.
Жуазель, потом Лансеор.
Жуазель (входя). Никто не посещает этот сад:
солнце перестало заглядывать сюда; бедные дикие цве-
ты, с которыми ведут войну, потому что они некраси-
вы, поджидают здесь смерть; птицы молчат. Вот фиал-
ка, не издающая аромата, золотой лютик, дрожащий и
хрупкий, мак с вечно осыпающимися лепестками...
скабиоза, молящая о влаге, ядовитый молочай, таящий
свои зеленые цветы, голубой колокольчик, молча кива-
ющий своей бесполезной головкой... Я узнаю вас всех,
скромные и забытые цветы, такие милые и такие не-
красивые... Вы могли бы быть прекрасными; так мало
для этого нужно: луч счастья, мгновение удачи, более
смелая улыбка, чтобы привлечь пчелу... Но ни единое
око не видит вас, ни одна рука не сеет, ни одна рука не
срывает; и я прихожу к вам тоже для того, чтобы быть
одной... Как здесь все печально... Пустынная и сухая
трава, больные листья, старые, умирающие деревья;
сама весна и предрассветная роса страшатся загрустить
в этом одиночестве...
Позади решетчатой двери показывается Лансеор.
Лансеор. Жуазель...
Жуазель (вдруг оборачиваясь). Лансеор...
Лансеор. Жуазель...
389
Жуазель. Уходи... Уходи... Остерегайся... Если он
увидит тебя, нам грозит смерть...
Лансеор. Он не увидит нас. Он далеко.
Жуазель. Где он?
Лансеор. Я видел, как он уходил. Я следил за его
уходом с вершины этой башни, где обретаюсь в каче-
стве пленника... Он в конце острова, близ голубого
леса, скрывающего горизонт.
Ж у а з е л ь. Но он может вернуться, или кто-нибудь
расскажет ему... Уходи... Уходи, говорю тебе... Дело
идет о твоей жизни...
Лансеор. Дворец безлюден; я прошел все залы,
сады, дворы, среди двойных рядов букса, по мрамор-
ным лестницам...
Жуазель. Уходи, это ловушка... Он хочет твоей
гибели; я знаю это; он сказал... Он подозревает, что я
люблю тебя... Он только ищет предлога для того, чтобы
исполнить свое намерение... Иди... И так уже слиш-
ком...
Лансеор. Нет.
Жуазель. Если не уйдешь ты, я уйду...
Лансеор. Если ты уйдешь, Жуазель, я буду стоять
у этой двери до тех пор, пока он не вернется во дво-
рец... Он застанет меня у запрещенного порога... Я пе-
решел за указанную черту, следовательно — я ослу-
шался; и я хочу, чтобы он это видел, хочу, чтобы он
знал это...
Жуазель. Лансеор, сжалься! Прошу тебя, Лансе-
ор!.. Ты рискуешь всем нашим счастьем!.. Думай толь-
ко о себе! Я приду, куда ты захочешь, только отойди от
решетки!.. Мы свидимся в другом месте, позже, в дру-
гой день... Надо выгадать время, надо быть осторож-
ным, надо подготовиться... Гляди, я протягиваю тебе
руки... Что ты хочешь, чтобы я сделала?.. Что обещать
тебе?..
Лансеор. Отвори дверь.
Жуазель. Нет, нет, я не могу...
Лансеор. Открой, открой, Жуазель, если хочешь,
чтобы я остался в живых.
Жуазель. Почему ты требуешь, чтобы я открыла
дверь?
Лансеор. Я хочу видеть тебя вблизи, хочу касать-
ся твоих рук, которых еще не касался, хочу снова
390
смотреть на тебя так, как смотрел в первый день... От-
крой, или я погублю себя; я не уйду...
Жуазель. И ты уйдешь, если?..
Лансеор. Обещаю тебе, Жуазель. Я уйду, как
только ты откроешь дверь, раньше, чем ласточка, чем
мысль успеет примчаться с того места, где он находит-
ся... Умоляю тебя, Жуазель... это слишком жестоко...
Я стою у этой двери, подобно слепому нищему... Я ви-
жу только тень твою, скользящую между листьями.
Эти железные прутья ужасны; они скрывают твое
лицо... Дай один только раз взглянуть на тебя, Жуа-
зель, чтобы увидеть тебя всю; после этого я уйду, как
вор, убегающий с непомерным сокровищем, которое во-
лочится за ним. Никто об этом не узнает, а мы будем
счастливы...
Жуазель. Лансеор, это ужасно!.. Я никогда не
дрожала от страха, а сегодня дрожу... Дело идет о твоей
жизни; а она стала моей... Что это за свет, растущий
так быстро? Он угрожает, он предает нас!..
Лансеор. Нет, это лишь солнце поднимается над
стеной... Невинное солнце, благодетельное майское сол-
нце, явившееся для нашей радости... Открой же, от-
крой скорее; каждая проходящая минута прибавляет
новую опасность к тем, которых ты страшишься. Одно
движение, Жуазель, один взмах твоей руки, и ты от-
кроешь мне двери жизни!..
Жуазель поворачивает ключ; дверь отворяется; Лансеор переступает
порог.
Лансеор (обнимая Жуазель). Жуазель!..
Жуазель. Я здесь!..
Лансеор. Вот я держу твои руки, смотрю в глаза,
касаюсь волос и губ!.. В одном поцелуе, в одном мгно-
вении собраны все дары любви, которыми я никогда не
обладал, и вся сила любви!.. Мои руки так удивлены,
что не могу нести эти дары, и вся моя жизнь не сможет
их вместить... Не отклоняй свое чело, не удаляй своих
губ!..
Жуазель. Я не ухожу... я стремлюсь быть еще
ближе...
Лансеор. Не отворачивай головы, не лишай меня
ни малейшей тени твоих ресниц, ни одного луча твоих
глаз; не часы, а минуты угрожают моему счастью...
Жуазель. Я ищу твоей улыбки...
391
Лансеор. Да ведь твоя улыбка повстречает мою
уже в первом поцелуе, которым обменяются уста наши,
чтобы соединить наши судьбы... Мне кажется теперь,
что я тебя знал вечно; что я возобновляю в истинной
жизни, у порога рая, то, что делал на земле, обнимаю
твою тень...
Жуазель. Я целовала тебя ночью, обнимал я в сно-
видении...
Лансеор. У меня не было сомнений...
у аз ель. Я не колебалась...
Лансеор. И все мне дано!..
Жуазель. Все делает меня счастливой!..
Лансеор. Твой взор глубок и полон доверия!..
Жуазель. А твой чист и полон уверенности...
Лансеор. Я узнаю глаза твои!..
Жуазель. Я снова нахожу твои!..
Лансеор. Руки твои на моих плечах лежат так,
как я ожидал, не смея проснуться...
Жуазель. И твоя рука обнимает меня как преж-
де...
Лансеор. Так опускались твои веки под дыханием
любви...
Жуазель. Так стояли слезы в твоих закрываю-
щихся глазах...
Лансеор. Когда счастье так велико...
Жуазель. Горе не приходит, покуда любовь дер-
жит его в цепях...
Лансеор. Ты любишь меня?..
Жуазель. Да...
Лансеор. О, как ты мне сказала: «да»... «Да» до
глубины сердца, до глубины мысли, до глубины души...
Я, может быть, знал это; но необходимо было сказать;
наши поцелуи, даже они не имели бы значения без это-
го «да»... Теперь довольно; оно наполнит мою жизнь;
вся злоба жизни не сможет стереть его, и тридцать лет
печали не смогут сгладить его... Я в сиянии света, и
весна опьяняет меня... Я смотрю на солнце, на пробуж-
дающийся сад,.. Ты слышишь птиц? Вместе с ними
поют деревья и повторяют твое чудесное «да». Видишь
лучи, которые ласкают твои волосы, подобные алма-
зам, играющим среди огней? И тысячи цветов склоня-
ются к нам, чтобы уловить в наших глазах тайну люб-
ви, которой они не знают...
392
Ж у азе ль (открывая глаза). Здесь были жалкие
мертвые цветы!
Она оглядывается в изумлении: с приходом Лансеора, незаметно для
нее, мрачный сад мало-помалу преобразился. Дикие растения и сор-
ная трава, отравлявшая их, выросли, и каждое из них, соответствен-
но своему роду, пышно распустило свои цветы. Хилый вьюнок пре-
вратился в могучую лиану; их белоснежные чашечки обвивают дере-
вья, обремененные спелыми плодами и населенные чудесными пти-
цами. Белый курослепник стал большим кустом яркого и нежно-
зеленого цвета; в листве его сияют цветы пышнее лилий. Бледная
скабиоза удлинила свои стебли, на которых высятся пушистые цве-
ты, напоминающие сиреневого цвета подсолнечники. Бабочки лета-
ют, жужжат пчелы, поют птицы, плоды колышутся и падают; свет
изливается. Перспектива сада простерлась до бесконечности, и на-
право виднеется мраморный бассейн, наполовину скрытый за плет-
нем из лавра и гелиотропа, посаженных в виде аркад.
Лансеор. Только цветы жизни остались здесь...
Смотри... Они опускаются, льются на нас... Они блестят
на ветвях, они клонят своей тяжестью деревья, замед-
ляют наши шаги. Они торопятся, сокрушают друг дру-
га, они распускаются, чрезмерно большие, один за дру-
гим, они ослепляют листья, заставляют меркнуть дере-
вья и травы. Я не узнаю ни одного цветка... Весна
пьянит меня... Я никогда не видел таких пышных цве-
тов, расцветающих столь стремительно и стихийно...
Ж у аз ель. Где мы?
Лансеор. Мы в саду, который ты не хотела от-
крыть моей любви...
у азе ль. Что мы сделали?
Лансеор. Я подарил тебе поцелуй, который дарят
только раз в жизни; ты сказала слово, которое звучит
лишь однажды...
Жуазель (изнемогая). Лансеор, я обезумела, или
мы оба умираем...
Лансеор (поддерживая ее). Жуазель, ты бледне-
ешь, и твои нежные руки сжимают меня, как будто ты
боишься, что скрытый враг...
Жуазель. Так ты не видишь?
Лансеор. Что?
Жуазель. Мы попали в западню, и цветы эти пре-
дают нас. Птицы безмолвствовали, деревья были мерт-
вы; здесь росла только сорная трава, которой никто не
обрывал... Я все их узнай и вспоминаю их названия; я
помню как жалко они некогда выглядели. Вот лютик,
обремененный золотыми кругами; бедный белый курос-
лепник превратился в куст лилий; большие скабиозы
393
распускаются над нашими головами; а эти пурпуровые
колокольчики, что поднимаются выше стены, чтобы
возвестить всему миру о нашем свидании, были прозя-
бавшей в тени наперстянкой. Как будто небо раскинуло
эти цветы... Не гляди на них! Они тут для нашей гибе-
ли. О! Мои страдания были тщетны, и я должна была
понять... Он бормотал неясные угрозы... Да, да, я от-
лично знала, что он владеет чарами. Мне сказали об
этом, но я не поверила... Теперь наступил его час... Но
уже поздно жалеть... Все же, быть может, увидят, на
что способна любовь...
Слышен звук рожка.
Лансеор. Слышишь?..
Ж у аз ель. Это лошадиный топот и призывный
рог... Он возвращается домой... Спасайся...
Лансеор. Но как же ты?
Ж у аз ель. Мне бояться нечего, кроме его ненави-
стной любви. Уходи...
Лансеор. Я останусь с тобой, и если его грубость...
Ж у аз ель. Ты нас обоих погубишь... Уходи...
Спрячься сюда, за эти кусты молочая. Что бы он ни
сказал, что бы ни делал, не выходи и не бойся за меня.
Я сумею защитить себя... Уходи. Это он... Иди... Я слы-
шу его голос...
Лансеор прячется за кустом высоких молочаев. Решетчатая дверь от-
крывается, и Мерлин входит в сад.
СЦЕНА II
Мерлин, таящийся Лансеор, Жуазель.
Мерлин. Он здесь, Жуазель?
Жуазель. Нет.
Мерлин. Эти цветы не лгут; они доносят о любви...
Они были вашими сторожами и верно служили мне...
Я не жесток и умею прощать... Вы можете спасти его,
указав пальцем на куст, скрывающий его... (Жуазель
остается неподвижной.) Не глядите на меня таким
гневным взором... Настанет день, и вы полюбите меня,
ибо любовь движется темными и всепрощающими пу-
тями... Итак, вы не верите, что я сдержу свое обеща-
ние?..
Жуазель. Нет.
394
Мерлин. Я ничего не сделал, Жуазель, что заслу-
жило бы вашу ненависть и несправедливость... Так как
вы этого хотите, я дам свершиться судьбе...
За кустом слышен болезненный крик.
Жуазель (спеша за куст). Лансеор...
Лансеор. Жуазель, я ранен... Меня ужалила
змея...
Жуазель. Это не змея... Это какое-то страшное
животное... Оно кидается на тебя... Я его раздавлю но-
гой... Оно издыхает... Оно мертво... Лансеор, ты бледне-
ешь... Облокотись на меня... Не бойся ничего, я силь-
ная... Покажи свою рану... Лансеор, я здесь... Лансеор,
ответь мне...
Мерлин (приближаясь и рассматривая рану).
Рана смертельная... Яд очень медленный, и действие
его странное... Не отчаивайся... Только я один знаю ле-
карство...
Жуазель. Лансеор, Лансеор, ответь мне, ответь!
М е р л и н. Он не ответит, он глубоко спит... Отойди-
те, Жуазель, если не хотите, чтоб этот простой сон пе-
решел в сон могилы... Отойдите, Жуазель; это не зна-
чит изменять, а только спасти его от смерти...
Жуазель. Дайте сперва знак, который вернет его
к жизни.
Мерлин (многозначительно глядя на нее). Я сде-
лаю это, Жуазель.
Жуазель выходит, оборачивается и наконец скрывается. Оставшись
один, Мерлин становится перед Лансеором на колени, чтобы осмот-
реть его рану.
Мерлин. Спи, не бойся ничего, сын мой. Спи, и
все разрешится к твоему благополучию. Пусть все мое
сердце откроется тебе в первом поцелуе, который я
могу тебе дать.
Продолжительно целует его. Входит Ариэль.
СЦЕНА III
Мерлин, Лансеор, Ариэль.
Ариэль. Господин, надо скорее соорудить новую
ловушку.
Мерлин. Попадет он в нее?
Ариэль. Мужчина попадает в нее неизменно, ког-
да его ведет инстинкт; но затемним его рассудок; перед
нами будет зрелище, достойное смеха...
Мерлин. Я не улыбнусь, ибо зрелище это печаль-
но; мне больно будет видеть, как благородная и пре-
красная любовь, считающая себя предопределенной,
единственной, слабеет с первым же испытанием, в
объятиях призрака...
Ариэль. Лансеор не свободен, ибо он уже изменил-
ся, и в продолжение часа я предоставляю его инстинк-
ту...
Мерлин. Он должен был победить его...
Ариэль. Ты говоришь так, потому что я покорна;
но вспомни о том времени, когда я не была кроткой.
Мерлин. Ты считаешь себя слишком кроткой, по-
тому что я победил тебя; но даже осиянная тем светом,
до какого я тебя превознес, ты не вполне освободилась
от тьмы, подчинившей некогда душу твою... в тебе есть
что-то жестокое, что по-прежнему слишком радуется
при виде человеческих слабостей...
Ариэль. Человеческие слабости часто необходимы
для использования их в высших целях жизни.
Мерлин. Что произойдет, если он не устоит?
Ариэль. Он поддается, и так предначертано. Воп-
рос лишь в том, восторжествует ли любовь Жуазель
над испытаниями?
Мерлин. А ты этого не знаешь?
Ариэль. Нет; ее дух не вполне входит в сферу мое-
го понимания; он зависит от начала, которого я не
знаю, которое вижу только в ней и которое изменяет
грядущее. Я пыталась подчинить ее себе; но она слуша-
ется меня только в незначительных случаях. Настало
время действовать. Иди, призови Жуазель и оставь мне
твоего сына. Уходи, — не следует изменять испыта-
ния... Я воскрешу его, я возобновлю и сделаю еще бо-
лее глубоким и слепым опьянение, в которое повергла
его; и я обнаружусь его взорам, чтобы обмануть его по-
целуи...
396
Мерлин (с упреком в голосе). Ариэль!
Ариэль. Уходи, предоставь мне свободу действий...
Ты ведь знаешь. Поцелуи, которыми дарят бедную
Ариэль, скользят, подобно отражению крыла на повер-
хности текучей воды...
Мерлин уходит. Ариэль направляется к мраморному водоему. Там,
наполовину закрытая лавровым кустом, она полуоткрывает свою
одежду, садится на край водоема, заросший зеленой травой, и мед-
ленно распускает свои длинные волосы. В это время Лансеор просы-
пается в недоумении.
Лансеор. Где я заснул? Не понимаю, что за яд
проник в мое сердце... Я не узнаю себя; разум мой по-
мутился... Я борюсь с опьянением и не знаю, куда иду...
(Замечая Ариэль). Кто эта женщина, которая притаи-
лась на лавровыми кустами? (Приближается к лавро-
вому кусту и глядит.) Она прекрасна... Она наполови-
ну обнажена; ее нога спущена, как осторожный цветок,
и касается воды, которая улыбается, бросая брызги...
Она поднимает руки, чтобы заплести волосы; небесный
свет струится по ее плечам, подобно светящейся влаге
на мраморных крыльях. (Приближаясь) Она прекрас-
на, она прекрасна... Я должен ее видеть... Вот она по-
вернулась, и одна из ее обнаженных грудей, просвечи-
вая меж волосами, прибавляет новый луч к заливаю-
щим ее лучам... Она прислушивается, она что-то
слышит, и ее широко раскрытые глаза вопрошают
розы... Она видела меня, она прячется, она хочет убе-
жать... (Перебирается через изгородь.) Нет, нет, нет, не
беги от меня!.. Я видел... Слишком поздно! (Заключая
Ариэль в свои объятия.) Я хочу знать имя чистого ви-
дения, которое погружает в мрак все то, что я любил!
Я хочу знать, какая слишком верная тень, какое глубо-
кое убежище скрывало до сих пор чудо, которое я дер-
жу в объятиях. Какие деревья, какие гроты, какие
башни, какие стены могли утаить блеск этого тела,
аромат этой жизни, пламя этих глаз?.. Где ты скрыва-
лась, ты, которую я увидел бы даже слепой среди праз-
дничной толпы?.. Нет, не отстраняйся от меня; это не
страсть, не минутное опьянение; это длительное ослеп-
ление любви... Я у ног твоих, которые покорно целую...
Я отдаюсь одной тебе... Я отныне только твой... Я про-
шу только поцелуя твоих уст, — дабы предать забве-
нию все остальное и запечатлеть будущее... Склони
397
свою головку... Я вижу, как она наклоняется и дает со-
гласие; и я призываю знак, которого никто не в силах
стереть. (Страстно целует ее... Слышен крик отчая-
ния за кустами.) Что это?
Ариель вырывается из объятий, убегает и исчезает. Входит Жуазель.
СЦЕНА IV
Жуазель, Лансеор.
Жуазель (потрясенная). Лансеор!
Лансеор. Откуда ты, Жуазель?
Жуазель. Я все видела и слышала...
Лансеор. Ну и что же? Что именно ты видела? Ог-
лянись вокруг себя: никого нет... Лавр в цвету, вода в
фонтане дремлет, воркуют голуби, распускаются кув-
шинки; вот все, что вижу я и что ты можешь видеть...
у аз ель. Ты любишь ее?
Лансеор. Кого?..
Жуазель. Ту, которая сейчас убежала прочь?..
Лансеор. Как же я могу ее любить?.. Я даже ни-
когда не видел ее ранее... Эта женщина не сидела
здесь, когда я проходил мимо... Она почему-то вскрик-
нула... Я подбежал к ней... Оказалось, она неловко ос-
тупилась и упала; когда я подал ей руку, чтобы она
могла подняться, она вознаградила меня поцелуем, что
ты и видела...
Жуазель. И это говоришь мне ты?
Лансеор. Да, вглядись в меня внимательнее, если
ты узнаешь... Это я, подойди, дотронься до меня, если
сомневаешься...
Жуазель. Это испытание было ужасным, оно рав-
носильно смерти...
Лансеор. Что?..
Жуазель. Ты в первый раз видел эту женщину?
Лансеор. Да.
Жуазель. Я не буду больше говорить о ней... Быть
может, я пойму, во всяком случае, я прощаю тебя...
Лансеор. Тебе нечего прощать...
Жуазель. Что ты говоришь?
Лансеор. Я говорю, что мне не нужно прощения,
которым ты отягощаешь проступок, какого я не совер-
шал...
398
Жуазель. Не совершал? Так значит, я не видела
того, что видела, и не слышала того, что слышала?!
Лансеор. Нет.
Лансеор. Лансеор! Лансеор!.. Если бы ты меня так
именовала в продолжение тысячи лет, ничто бы не мог-
ло изменить того, чего не было!..
Жуазель. Не знаю, что происходит со счастьем
твоим и моим... Но взгляни на меня, дотронься до моих
рук, чтобы я могла знать, что с тобой. Если ты так го-
воришь, значит, я не тебя видела сегодня утром в вол-
шебном саду, когда отдала свою душу!.. Нет, — что-то
чужое играет нашей волей... Но невозможно, чтобы все
рушилось из-за одного слова... Я пытаюсь понять, я
схожу с ума... Я увидела тебя тогда, и вся правда, вся
верность открылась мне, как открывается внезапно
море между ветвей... Я была уверена, я знала... Любовь
не обманывала... Теперь она обманывает!.. Немыслимо,
чтобы все погибло из-за какого-нибудь «да» или
♦нет»... Нет, нет, я не хочу!.. Иди сюда, еще не поздно;
мы еще не потеряли нашего счастья... Оно все в наших
руках... То, что ты сейчас сделал, было, быть может,
безумно... Я забыла об этом, смеюсь над этим, я ничего
не видела, уверяю тебя!.. Этого не существует, ты од-
ним своим словом все загладишь... Ты так же, как и я,
отлично знаешь, что у любви есть слова, которым нич-
то не в силах противиться; самая ужасная вина, в кото-
рой сознаешься среди искренних поцелуев, становится
еще более прекрасной истиной, чем сама невинность...
Скажи мне это слово; подари мне такой поцелуй; от-
крой правду, признайся в том, что я видела, слышала;
и все станет чистым, как было прежде. Я снова найду
то, что ты мне дал...
Лансеор. Я сказал то, что сказал; если не ве-
ришь — уходи; ты мне надоедаешь...
Жуазель. Взгляни на меня... Ты, значит, любишь
ее, если так лжешь?
Лансеор. Я никого не люблю; а тебя менее, чем
других...
Жуазель. Лансеор?.. Что я сделала?.. Быть мо-
жет, сама того не ведая...
Лансеор. Ничего ты не сделала; не в том дело...
Но я не такой, каким ты меня себе представляла, и не
399
хочу быть таким... Я — как другие; я хочу, чтобы ты
это знала и на этом успокоилась... Пусть наши обеты
разлетятся по ветру новых мечтаний, как этот сухой
лист, который я мну в руке... О, любовь женщины... Но
что же, им же хуже... Я буду жить, как все, в этом
мире, где нет веры, где никто никого не любит, где все
клятвы испаряются при первом же испытании... Сле-
зы... Этого недоставало, и я их ждал... Ты тверда, я
знаю, и не часто льешь слезы... Я пересчитываю их по
каплям. Ты не любила меня... Любовь, приходящая с
первого зова, не есть та, на которой основывается счас-
тье... Во всяком случае, она не та, на которую я надеял-
ся... Еще слезы... они появились слишком поздно... Ты
меня не любила, я не любил тебя... Другая сказала бы
мне... Другая знала бы... Но ты, нет, нет, уходи... Да
иди же, говорю тебе!..
Жуазель удаляется медленно, всхлипывая. Сделав несколько шагов,
она оборачивается, медлит мгновение, печально глядит на Лансеора
и исчезает, тихо шепча: «Люблю тебя»... Лансеор, удрученный, сму-
щенный, шатаясь, идет к дереву, чтобы прислониться.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
ЯВЛЕНИЕ I
Комната в замке.
Лансеор, потом Жуазель.
Лансеор является похудевший, сгорбленный, постаревший до неузна-
ваемости.
Лансеор (перед зеркалом). Кто я такой? В не-
сколько часов я постарел на тридцать лет... Яд произво-
дит свое действие и боль тоже... Я с ужасом вглядыва-
юсь в это зеркало, которое показывает мне остатки
меня самого... А между тем оно не лжет, (Идя к друго-
му зеркалу.) Увы, они правы... Не злорадство их крис-
талла создает эти морщины, которые ощущает моя
рука... Они несомненно на моей коже... А эти несмывае-
мые ужасные пятна; я чувствую их под пальцами...
Мои сгорбленные плечи не могут выпрямиться, мои во-
лосы потускнели, подобно бледному пеплу, покинутому
пламенем; мои глаза, даже мои глаза еле узнают себя...
Они открывались, они улыбались, они воспевали
жизнь. Теперь они моргают, и их взгляд избегает меня
как взгляд обманщика. Из того, чем я был, не осталось
ничего; моя собственная мать прошла бы мимо меня,
не узнав меня... Кончено... (Сдвигая занавески одного
из высоких окон.) Я спрячусь... Пусть глубокая ночь
сокроет все это!.. (Хочет скрыться в темном углу ком-
наты.) Я отказываюсь, я соглашаюсь... Я сделал то,
что любовь не в состоянии простить... Я наконец теряю
401
жизнь, как потерял Жуазель. Она не увидит меня боль-
ше, я не увижу ее...
Одна из дверей открывается. Входит Жуазель и, удивленная тьмою,
останавливается на мгновение у порога. Затем, обведя взглядом ком-
нату, она видит Лансеора, лежащего в углу, и бросается к нему с рас-
крытыми объятиями.
Жуазель. Лансеор!.. Эти три дня я провела, как
безумная. Я искала тебя повсюду. Я подходила к баш-
не... Двери были заперты, окна также. Я ползала у по-
рога, чтобы разглядеть твою тень; я звала, кричала,
мне никто не отвечал. Но как ты бледен, как похудел...
Я говорю тебе бессвязные слова, но я не брежу... Дай
мне твои руки...
Лансеор. Ты узнаешь меня?
Жуазель. Почему ты спрашиваешь?
Лансеор. Так я не... Я все еще тот же?.. Вглядись
в меня... Еще остались следы прежнего? (Подходя к за-
навеси и внезапно ее отдергивая,) Да взгляни же,
взгляни... Что ты видишь? Скажи мне! Мои ли это
руки? Мои ли глаза, мои ли одежды?
Жуазель (посмотрев на него, в слезах бросается
в его объятия). О, как ты страдал...
Лансеор. Да, я страдал... Я это вполне заслужил
после того, что сделал... Но не это беспокоит и удручает
меня... Я согласен умереть, лишь бы снова найти, хотя
бы на мгновение, то, что любил... Я цепляюсь за самого
себя, за то немногое, что осталось от меня... Я желал
бы скрыться, похоронить свое отчаяние; а между тем я
хочу, чтобы ты до того увидела меня, чтобы ты нако-
нец знала, кого пришлось бы тебе любить, — если бы
ты меня еще любила... Подойди, подойди поближе...
Нет, не ко мне, а к лучам, освещающим мое жалкое су-
щество... Взгляни на эти морщины, на мертвые глаза и
губы... Нет, нет, не приближайся, из боязни, чтобы от-
вращение... Я похож на себя меньше, чем если б вер-
нулся из мира, которого жизнь никогда не посещала...
Ты не отворачиваешься? Не удивляешься? Так ты ви-
дишь меня иначе, чем показывают эти зеркала?..
Жуазель. Я вижу, что ты бледен, что кажешься
усталым... Не отталкивай моих рук... Приблизь свое
лицо... Почему ты не хочешь, чтобы я прижалась к
нему устами, как тогда, когда все нам улыбалось в рас-
402
цветшем саду?.. У любви бывают такие дни, когда нич-
то больше не улыбается... Что с того? —любовь способ-
на улыбаться и сквозь слезы. Я приглажу твои волосы;
они закрывают тебе лицо и делают его печальным.
Смотри, — это те же волосы, которые я раздвигала сво-
им первым поцелуем... Вот, вот, не думай больше о
лжи зеркал... Они не знают, что говорят; зато любовь
знает всегда... Вот уже жизнь возвращается к глазам,
которые снова обрели меня... Не бойся ничего, ибо я
ничего не боюсь... Я знаю, что надо делать, и овладею
тайной, которая излечит твой недуг...
Лансеор. Жуазель...
Жуазель. Да, да, приблизься: я тебя люблю еще
более близкой любовью, чем в ту счастливую минуту,
когда нас все соединяло...
Л а н с е о р. О, это я понимаю. Но другое, другое...
у аз ель. Что другое?
Лансеор. Я понимаю, что можно вновь отыскать
свою любовь в развалинах, собрать ее осколки и про-
должать их любить... Но где осколки нашей любви? От
нее уже не осталось ничего; до того, как судьба обру-
шилась на меня, я сам уничтожил то, что она не могла
разрушить... Я обманывал, лгал в такую минуту, когда
малейшая ложь возрождается в мире, где уже ничто не
исчезает, хотя ложный шаг может быть прощен любо-
вью... Правда мертва в нашем едином сердце. Я поте-
рял доверие, в котором все мои мысли окружали твои,
подобно прозрачной воде, окружающей еще более свет-
лую воду... Я не верю сам, не верю более в себя; во мне
нет больше ничего чистого, над чем бы ты могла скло-
ниться, чтобы найти мою тень, а душа моя еще печаль-
нее тела...
Жуазель. Эта женщина... ты целовал ее?
Лансеор. Да.
Жуазель. Она позвала тебя?
Лансеор. Нет.
Жуазель. Но почему же ты говорил, что я ошиб-
лась?..
Лансеор. Зачем тебе объяснять это, Жуазель, те-
перь, когда слишком поздно?.. Ты мне больше не пове-
ришь, ибо тебе придется верить невероятному... Я был
в каком-то сне, в каком-то неопределимом и насмехаю-
403
щемся сне... Мой разум, сознание, воля — как мне это
объяснить? — были дальше от самих себя, чем это раз-
лагающееся тело от того, чем оно должно быть... Мне
хотелось сказать тебе, кричать без конца, что я олицет-
ворение лжи, которое восстает на ложь, и что постыд-
ные слова, насиловавшие мои уста, заглушают помимо
моей воли пламенные слова отчаявшейся, рыдающей
любви и признанию, которые рвутся к тебе... Я сделал
усилия, способные разорвать грудь и разбить сердце; и
я слышал, как предает меня мой изменнический лжи-
вый голос; мои руки, глаза и поцелуи не могли его
изобличить... За исключением моей души, которую ты
не могла видеть, — я всего себя чувствовал добычей
вражеской, непреодолимой и, — увы, — непостижимой
силы...
Жуазель. Я видела твою душу... И я в ту же ми-
нуту знала, что это не ты лжешь мне, что это невоз-
можно...
Лансеор. Почему ты это знала?..
Жуазель. Потому что я тебя люблю...
Лансеор. Но что же я такое, Жуазель? Что ты
еще любишь во мне, ведь я осквернил и уничтожил
все, что ты любила?
Жуазель. Тебя.
Лансеор. Что от меня осталось?.. Не эти же руки,
потерявшие свои силы, не глаза, лишенные своего
прежнего блеска, не это сердце, предавшее свою лю-
бовь...
Жуазель. Ты, вечно ты и только ты!.. Не все ли
равно, каков ты, лишь бы я тебя нашла... О, я не знаю,
как это объяснить... Когда любишь так, как я тебя люб-
лю, бываешь слеп и глух, ибо видишь гораздо дальше и
слушаешь иное... Когда любишь так, как я тебя люблю,
то любишь в любимом человеке не то, что он говорит
или делает, а его, только его самого; а он остается од-
ним и тем же во все года, при всех несчастьях, идущих
мимо... Это он, это ты сам, в котором ничто не может
измениться, не увеличивая любви... Он, который зак-
лючается в тебе; ты, который весь в нем, которого я
вижу беспрестанно, чувствую, слышу и всегда люблю...
Лансеор. Жуазель!..
404
Жуазель. Да, да, поцелуй меня, обними меня...
Нам предстоит бороться, предстоит страдать... Мы в
мире, где всюду расставлены сети; нас только двое, но
все в нас любовь, мы пронизаны насквозь любовью...
ЯВЛЕНИЕ II
Жуазель, Ариэль, потом Мерлин.
Куща деревьев. Жуазель спит на терновой скамье, перед изгородью
из буксов, среди которых цветут лилии. Ночь. Журчит фонтан. Сия-
ет луна. Входит Ариэль.
Ариэль. Спит. Голоса сада стихают вокруг нее,
чтобы слышать ее дыхание. И лишь соловей баюкает ее
сон, посланный ночью, которая покрывает ее серебрис-
тым сиянием... Как она прекрасна и тиха... Какой она
кажется чистой, сто крат более чистой, чем текущая
там вода, сошедшая с ледников, поющая в алебастро-
вом ложе под навесом бледной листвы... Ее нежные во-
лосы разлились, как поток недвижного света, и луна не
может различить, кому принадлежит смешанное с ла-
зурью золото, по которому скользят ее лучи... Она сом-
кнула свои ясные глаза, и однако звездное сияние, дро-
жа, поднимает ее нежные ресницы, чтобы найти под
ними последнее воспоминание об исчезнувшем дне... Ее
рот похож на дышащий влажный цветок; лилии проли-
ли капли росы на обнаженное плечо, чтобы уделить
ему часть жемчужин, коими нас оделяет молчаливая
ночь во имя небес, раскрывшихся над сокровищами
миров... О, Жуазель, Жуазель... Я только заблудивший-
ся во мраке призрак, более потерянный, чем ты; не-
смотря на мое ясновидение, я ближе тебя к небытию, в
котором угасает счастье... Я принадлежу не себе, я по-
винуюсь своему господину и могу лишь подарить неви-
димый поцелуй, который тебя не разбудит и тоже не
принадлежит мне... Но я люблю тебя, люблю, как
младшая сестра любит ту, кого любовь избрала раньше
ее... Я люблю тебя и окружаю тебя всеми силами, о ко-
торых человек не упоминает в молитвах. Я хотела бы,
чтоб мой господин встретил тебя раньше, чем судьба,
уносящая этот несравненный час, предназначила в гря-
дущем слезы для него и для меня вместе с ним... Моя
бессильная смущенная нежность склоняется над твоим
мирным сном... Вот единственный поцелуй, который я
могу тебе дать... О, почему тот, которого я — только
бессознательная и покорная тень, почему он сам не
приходит запечатлеть его на твоих губах, влекущих
мои, как все прекрасное влечет все таинственное...
Целует Жуазель в лоб.
406
у азе ль (во сне). Лансеор...
Ариэль. Еще один поцелуй... Как в последний раз
пьют из запретного источника, охраняемого ангелами,
стоящими на страже тайны времени и пространства.
Жуазель (тихим мечтательным голосом сквозь
сон). Ты ли это, Лансеор? Как сладки твои уста в ды-
хании зари... Я изнемогаю под цветами, упавшими из
рая...
Ариэль. Верна в сновидении и постоянна в мечте...
Демоны ночи ничего не похитят у любви, наполняю-
щей прошлое и будущее человеческого сердца... О, мой
властелин и отец, вот та, которую тщетно ожидала твоя
единственная надежда, чтобы отвратить судьбу, угро-
жающую твоей старости... О, господин, пожелай толь-
ко — еще не поздно, вот счастье, которое тебе остается
только взять. Оно неуверенно колеблется между твоим
сыном и тобой. Одного движения достаточно, чтобы
закрепить его за нами... Приблизься, она твоя... Приди,
приди, приди, я зову тебя!.. Я знаю, что я права, что
человек не должен отказываться от жизни и губить
себя, чтобы спасти тех, кого он любит...
Мерлин (издали, голосом глубокого упрека). Ари-
эль...
Входит, покрытый длинной мантией.
Ариэль. Я говорю для тебя, и голос мой — твой
голос... Я говорю во имя твоего сердца, которое глубоко
любит и не смеет сознаться в этом... В этот предопреде-
ленный миг тебе нужно было встретить эту спящую
женщину, чтобы избегнуть той, которая погубит твою
старость...
Мерлин. Оставь меня, теперь слишком поздно.
Ариэль. Нет, еще не поздно. Вот единственная ми-
нута, и твоя судьба зависит от движения, которое ты
сделаешь.
Мерлин. Уходи, не искушай меня, или я снова по-
гружу тебя в твою бессильную тень. Я извлек тебя от-
туда для того, чтобы ты открывала мои глаза, а не ос-
лепляла их.
Ариэль. Тот не ослеплен, кто слушается инстинк-
та, ибо он один спасает людей... Подумай о страшных
407
днях, которые готовит тебе Вивиана. Ты должен бу-
дешь полюбить ее, если не полюбишь эту...
Мерлин. Вивиана... В этой ли жизни или в другом
мире звучит в моем сердце это имя, знак безумия,
скорби и позора...
Ариэль. Нет, в этой жизни, в единственной, кото-
рая дана тебе... Это имя феи, которая ждет тебя в Бро-
селианде, куда ведет тебя судьба, чтобы разбить твою
старость... О, владыка, я вижу ее... Берегись, она при-
ближается, чтобы овладеть твоим сердцем... Как только
эта любовь, столь чистая и спасительная, утратит свои
права, ее темная любовь выступает из мрака... Влады-
ка, умоляю тебя... Мои глаза видят все ее уловки; она
обвивает тебя, притворяясь, что любит... Она похищает
у тебя твою силу, разум, мудрость... Она вырывает у
тебя тайну твоего могущества, и ты, как пьяный ста-
рик, бессильно падаешь наземь. Тогда она срывает с
тебя одежды, насмехается над тобой, встает и запирает
над нами смертельную пещеру, которая больше не от-
ворится никогда...
Мерлин. Значит, это неизбежно?
Ариэль. Ты знаешь, как и я, что ничто не в силах
обмануть меня, когда дело касается тебя... Владыка,
умоляю тебя, ради тебя и меня, которая так любит свет
и потеряет его вместе с тобой! Вот невозвратный час...
Избери жизнь. Она принадлежит нам, так как предла-
гает себя, и ты имеешь на нее право.
Мерлин. Уйди, это бесполезно!.. И Жуазель никог-
да бы меня не любила...
Ариэль. Довольно, чтобы ты любил, и чтобы тот,
кого она любит, исчез между вами... Вот что я читаю в
вашем двойном будущем...
Мерлин (объятый мукой, утирая капли пота).
Уйди, ибо я знаю. Итак, было предопределено, что я
смогу себя спасти, полюбив этого ребенка... Но она не
для меня, и мой час миновал... Наступил час тех, кото-
рые пришли и встретились друг с другом, как этого хо-
тело время, как хотела жизнь... Уйди, уйди, говорю
тебе. (Ариэль, покрывая лицо, молча удаляется.) Я от-
казываюсь от своей доли счастья... Ради тебя, о, сын
мой, я завершаю испытание... (Скидывает мантию и
является выросшим и помолодевшим, в одеждах, похо-
408
жих на те, что носит Лансеор, и весь странно напо-
миная его. Приближается к Жуазелъ.) О, моя чистая
Жуазель, ты будешь страдать! Ты еще много должна
страдать, ибо в твоих слезах скрывается судьба. Но что
значат печали, ведущие к любви! Я бы отдал за жесто-
чайшую из этих счастливых мук все радости своей бед-
ной жизни. (Наклоняется над Жуазель.) Ариэль гово-
рила правду. Мне стоит лишь сделать движение, чтобы
обратить вспять часы и дни и избежать ужасного кон-
ца, уготованного мне судьбой. Но это движение уничто-
жит того, кого я люблю больше самого себя, кого время
избрало для любви, снившейся мне. О, когда держишь
таким образом в своих руках счастье свое и чужое, ког-
да нужно уничтожить одно, чтобы другое могло жить,
лишь тогда чувствуешь, как глубоки корни, связываю-
щие нас с землей, на которой мы страдаем... Лишь тог-
да жизнь испускает нечеловеческий крик, чтобы заста-
вить себя услышать и защитить свои права. Но в эти
минуты нужно преклонить слух и к другому голосу,
который не говорит нам ничего точного и верного и ни-
чего не обещает... К священному шепоту, более священ-
ному, чем нестройные крики жизни... Лансеор и Жуа-
зель — любите друг друга, любите меня, ибо я вас лю-
бил... Я слаб и изменчив и создан для счастья, как
другие люди... Но я без борьбы отказываюсь от своей
доли... Любите друг друга, дети мои! Я повинуюсь ше-
поту слабого голоса, который ничего не в силах мне
сказать, но один только прав.
Становится на колени перед Жуазель и целует ее в лоб.
Жуазель (просыпаясь). Лансеор...
Мерлин. Да, это я, кого ночь привела к тебе... Кто
приходит разбудить тебя новым поцелуем для того,
чтобы ты опять нашла...
Жуазель (вскакивая на ноги и глядя на него с
ужасом). Кто вы?
Мерлин (протягивает руки для объятий). Ты
сама знаешь, Жуазель. Любовь должна тебе подска-
зать...
Жуазель (резко отодвигаясь). О, не касайся
меня, или я призову смерть, чтобы она положила ко-
нец этому ужасному кошмару... Не знаю, какие призра-
409
ки царят в этой ночи, но ты самый презренный, самый
низкий» самый ненавистный из всех сотворенных мра-
ком... Я еще не верю... Я ищу пробуждения страждущи-
ми глазами... О, не подходите, назад, прочь!.. Вы мне
внушаете ужас...
Мерлин. Взгляни на меня, Жуазель... Я тебя не
понимаю... Без сомнения, сон еще туманит твои мысли.
Жуазель. Где он?
Мерлин. Проснись, Жуазель.
Жуазель. Где он? Что вы с ним сделали?
Мерлин. Да ведь это я... Или глаза твои тебя обма-
нывают...
Жуазель. Вы, значит, не знаете, что он живет
здесь, в этих глазах, которые теперь на вас смотрят и
сравнивают его с вами?.. Вы, значит, не видели, что он
в моем сердце, если решили подделаться под него... Вы
и он... Вы в его одежде и в его образе... О, это все равно,
как если бы смерть захотела казаться жизнью... Но
если бы вас было двадцать тысяч похожих на него, а он
один сделался иным, чем был вчера, я отстранила бы
двадцать тысяч призраков, чтобы прямо подойти к
единственному человеку, который один не был бы сно-
видением среди других сновидений... О, не пытайтесь
скрываться в тени... Вы слишком поздно отступаете, я
изобличила вас и знаю, кто вы. Я знаю ваши хитрости.
О, как бы я смеялась над ними, если б не страх, что вы
своим колдовством похитили его дорогие и неузнавае-
мые черты и мучите его... Что вы с ним сделали? Где
он? Я узнаю — вы не уйдете, раньше чем не ответите
мне. (Хватая Мерлина за руку.) Я одна, я слаба, но я
хочу, хочу... Я узнаю, узнаю!..
Мерлин. Я слишком люблю тебя, Жуазель, чтобы
причинить ему какое-нибудь зло, пока ты его любишь.
Ему нечего опасаться. Не бойся меня и ты. Я здесь не с
тем, чтобы воспользоваться тенью и похитить твое
сердце. У меня была другая цель. Слушай, Жуазель, с
тобой говорит не соперник или несчастный любовник, а
заботливый и встревоженный отец... Раньше, чем при-
шел тот, кто покорил тебя, как никогда в мире не по-
коряли женщину, сознаюсь, и я мечтал о счастье, к ко-
торому безумно стремиться на склоне лет. Теперь я пе-
чально, но добровольно отрекаюсь... Я знаю, как ты
410
любишь то бедное, бессознательное существо, которое
злобный случай поставил на твоем пути... Верь мне: я
говорю с тобой без ненависти и зависти, хотя не без
ужаса при мысли о мучительных днях, которые он тебе
готовит... Вот почему я так упорно просвещаю тебя на
его счет, рискуя возбудить твое отвращение. Един-
ственная моя забота — спасти тебя от твоей несчастной
любви: она принесет тебе лишь разочарования и слезы.
Я ничего не хочу для себя... Я не прошу, чтобы ты
меня полюбила вместо него... Ты достаточно ясно пока-
зала, что это невозможно; я только хочу, чтоб ты его не
любила... Вот единственная милость, которую я прошу
у судьбы, и судьба в эту ночь вняла моим мольбам...
уазель. Как?
Мерлин. Испытание тяжело и печально, я хотел
бы избавить тебя от него... Но ты знаешь лучше меня,
что есть спасительные страдания, перед которыми по-
стыдно бежать... Одного движения бывает достаточно,
чтобы перевернуть мир. Одно движение твоей шеи, ко-
торая еще склоняется без тревоги, единственный
взгляд твоих слишком доверчивых и полных стыдливо-
сти глаз вскоре уничтожит передо мною самое прекрас-
ное, что любовь создала когда-либо в сердце женщи-
ны... И однако, это необходимо. Добро и справедли-
вость требуют, чтобы твоя любовь погрузилась сегодня
в слезы, — быть может, не безутешные, ибо позже ей
предстояло бы окунуться в страдания, которых ничто
не могло бы утешить...
Жуазель. Что вы хотите сказать?
Мерлин. В эту минуту, когда все, что есть в твоем
сердце нетронутого и правдивого, чистого и пылкого,
когда все прозрачные добродетели твоей души, когда
вся верность, честность и невинность твоей девственной
крови устремляются к твоему избраннику, чтобы сде-
лать из него самого чистого и самого счастливого из
людей, — он тут, позади нас, в двух шагах от этой ска-
мьи, под покровом ветвей, кажущихся ему непроницае-
мыми, оскверняет подаренную тобой чудодейственную
любовь в объятиях женщины, с которой несколько
дней тому назад ты сама видела его.
2К уазель. Неправда!
411
Мерлин. Почему ты это говоришь раньше, чем
взглянула?
Ж у аз ель. Потому что он — это я сама...
Мерлин. Я не прошу доверия к своим словам.
Я прошу только повернуть голову.
Ж у аз ель. Нет.
Мерлин. Слышишь ли ты шепот сливающихся го-
лосов и музыку поцелуя, отвечающего на поцелуй?
Ж у аз ель. Нет!
Мерлин. Не возвышай голоса, чтобы не прервать
преступления, которого не хочешь видеть... Они тебя не
услышат... Они слушают только собственные уста... Но
повернись, Жуазель, умоляю тебя. Дело идет о твоей
жизни и обо всем счастье, которого ты вправе ожи-
дать... Не отталкивай правду, она предстала перед то-
бой и хочет спасти тебя, если ты осмелишься ее нако-
нец принять. Она вернется лишь с тем, чтобы принести
тебе слезы, когда уже будет поздно... Но смотри, смот-
ри! Тебе не нужно даже поворачивать голову... Звезда
твоя не устает быть милостивой. Не закрывай лишь
глаз, она прояснит их... Посмотри... тень от их рук, уд-
линенная луной, взбирается на эту арку, чтобы по-
крыть твои колени... Открой глаза, взгляни... Она изде-
вается над тобой и подходит к самым устам.
Жуазель. Нет.
Молчание.
Мерлин. Я понимаю тебя, Жуазель. Ты не хочешь
отринуть в моем присутствии остатки своей любви...
Я оставляю тебя лицом к лицу с твоим долгом и с тво-
ей судьбой... Подобные жертвы не терпят свидетелей и
требуют тишины... Истина перед тобой; бежать от
нее — трусость. Ты бесстрашно встретишь ее, когда бу-
дешь одна... Еще не поздно... Я преклоняюсь перед то-
бой, Жуазель... Твоя жизнь и твое счастье взывают к
твоему бесстрашию и зависят от одного взгляда!..
Мерлин выходит. Жуазель долгое время сидит на скамье, недвиж-
ная, с расширенными глазами, глядя в одну точку. Потом она встает,
выпрямляется и медленно уходит, не поворачивая головы.
Занавес.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
ЯВЛЕНИЕ I
Зала во дворце; в глубине, направо, большое мраморное ложе, на ко-
тором распростерт безжизненный Лансеор. Жуазель, испуган-
ная, с распущенными волосами наклоняется над ним.
Жуазель, Лансеор, потом Мерлин.
Жуазель. Лансеор!.. Лансеор!.. Не слышит... Глаза
широко раскрыты... Лансеор, я здесь, я склоняюсь над
твоими глазами... Взгляни на меня, взгляни... Нет, он
не видит меня... Лансеор, я умоляю... Если твой голос
слишком слаб, подай хоть какой-то знак жизни...
Я беру тебя в мои объятия... Это мои руки, которые
тебя любят... Смотри, смотри, это мои руки поднимают
твою голову. Узнаешь ли мои руки, ласкающие твои
волосы? Ты часто говорил мне, что малейшая ласка
этих рук призвала бы твою душу, даже если бы она
утопала среди величайшего блаженства в глубине рая,
среди глубочайшего мрака в глубине... Нет, это не она...
Но голова его склоняется, рука бессильно падает, и мне
кажется, что пальцы его холоднее мрамора. (Маши-
нально ощупывает одну из колонн кровати.) Нет, это
не то... Но я должна знать... И глаза его... (Поднимает
ему голову.) Его ли это глаза, или мои померкли? Нет,
это невозможно!.. Нет, нет, я не хочу... О, я открою
твои уста! (Прижимает уста к устам Лансеора.) Лан-
сеор, Лансеор!.. Все пламя моей жизни пусть проник-
нет в твое сердце... Не бойся ничего, не бойся ничего!..
То спасительное пламя и живительная жизнь! Выпей ее
413
всю с последней дрожью моего дыхания, которое тебя
любит! Я хотела бы перестать дышать, меняясь с тобой
жизнью... Я вдыхаю в тебя свою силу, свои часы, свои
годы. Вот они, вот они... Лишь сделай одно движение,
лишь приоткрой уста... Это должно свершиться... Мы
должны иметь силу оживлять тех, кого любим больше,
чем себя... Если им все дают, необходимо, чтобы они
могли все взять. (Поднимает голову и смотрит на
Лансеора.) Он снова уходит... (Обезумев от страха,
опять заключает его в свои объятия.) На помощь!
Нет, это выше моих сил... На помощь! Идите сюда!
О нет, я не знаю, но нет, нет, то не она. Она так не при-
ходит, когда любовь ей грозит... Нет, нет, я ничего не
боюсь... Нет, нет, я не хочу... Но нужно звать на по-
мощь! Я не могу оставаться одна против всех сил над-
вигающейся смерти... Если никто не придет, она в кон-
це концов победит!.. На помощь, прошу вас!.. Пусть
хоть кто-нибудь явится! Пусть жизнь поспешит йа по-
мощь, или мы не выдержим и оба погибнем.
Рыдая, падает на безжизненное тело Лансеора. Входит Мерлин.
Мерлин. Жуазель, вот я!..
Ж у азе ль (выпрямляется, чтобы избежать
встречи с Мерлином, не выпуская Лансеора из объя-
тий). А, это вы! Вы? Наконец-то пришла помощь и
жизнь! Взгляните, посмотрите! Он снова падает без сил!
Я бросаюсь к вашим ногам! Да, да, вы все можете, я
все вижу ясно. В такие минуты все уходит в глубину
ночи, где никогда не двигались миры! О, умоляю вас,
скажите, что нужно сделать! Я не прежняя строптивая
Жуазель, и во мне нет гордости... Я разбита и мертва, я
ползаю у ваших ног... Дело не в любви, не в поцелуях.
Жизнь и смерть стоят лицом к лицу, и их необходимо
разлучить... Но вы не делаете ни шага. О, я знаю вашу
ненависть, вашу злобу к этому беззащитному челове-
ку... Да, вы правы, он бесчестен, он презренен, он ваш
враг, он двадцать раз предавал — так вы утверждаете!
Я признаю это, я ошибалась... Я не люблю его более, я
подчиняюсь вам! Я готова на все, лишь бы он был спа-
сен! Только это важно и необходимо; все остальное —
безумие... Скорее, слышите... Я говорю вам, что она
414
торжествует, что она победит... Смотрите, руки его по-
синели, глаза тускнеют... Это ужасно!
Мерлин. Жуазель, не бойся; жизнь его в моих ру-
ках, и я спасу его, если ты хочешь, чтобы он был спа-
сен...
Жуазель. Вы еще спрашиваете? Разве вы не види-
те, что если бы вы помедлили, разве вы не знаете, что
если бы нужно было для него... Нет, нет, я хотела ска-
зать... Я обезумела от горя... Он не дышит, я не слышу
его сердца... Вы так медлите... Вам не кажется, что уг-
рожает опасность, что нужно спешить?.. Я ни слова бо-
лее... Это я заставляю вас терять мгновения, которые
вы употребили бы на его спасение. Так как вы его не
любите, скажите только, что нужно сделать, чтоб спас-
ти его, — и я сделаю сама... Но я вижу, я уверена, что
нельзя медлить...
Мерлин. Я сказал тебе, Жуазель, что его жизнь в
моих руках и без моего согласия не может покинуть
его. Я предупреждал тебя... Яд уже производит свое
действие, я вижу это. Только я могу исцелить
Лансеора, отнять его у смерти, вернуть ему силу и кра-
соту. Только я могу вернуть его тебе таким, каким он
был прежде, чем...
Жуазель. О, умоляю вас, не медлите! Что мне его
красота, если его жизнь отлетает! Верните его мне ка-
ким он есть, каким хотите, все равно, лишь бы я снова
обрела его и он снова стал дышать!
Мерлин. Да, я верну его тебе. Уже дважды, — в
чем я каялся, — я сделал то, что теперь намерен повто-
рить в последний раз, так как ты этого требуешь; но
этой жертвы никто, кроме тебя, не мог бы от меня до-
биться... Возвращая ему жизнь, я рискую своей. Чтобы
разбудить в нем силу и вернуть к нему душу, я должен
пожертвовать частью своей силы и своей души. Воз-
можно, что он возьмет больше, чем у меня осталось, и
я мертвый паду рядом с соперником, которого сам вер-
нул к жизни... Я пожертвовал уже однажды своим су-
ществованием, чтобы спасти прохожего, почти не ко-
леблясь и ничего не требуя взамен... Но теперь я рассу-
дительнее и осторожнее. Так как я предлагаю в жертву
свою жизнь, то справедливо, чтобы мне платили за
жертву, и платили вперед. Я рискну жизнью только
415
тогда, когда ты дашь обещание подарить мне самое до-
рогое мгновение своей жизни.
Ж у аз ель. Как? Что должна я сделать?
Мерлин (в сторону). Бедное, слишком чистое
дитя! И вы, мои беспорочные мысли, не принимайте
участия в презренных словах, которыми голос мой
встревожит их любовь... Я краснею при мысли об испы-
тании и стыжусь слов, которые собираюсь произно-
сить... Ты простишь мне, когда узн&ешь все... То не я
говорю, то говорит будущее, которого человек не дол-
жен знать, бесстыдное, безжалостное будущее; оно сни-
мает покров с одного дня и освещает судьбу лишь с
тем, чтобы скрыть остальное. Оно хочет, чтобы я знал,
ты ли избранная...
Ж у аз ель. Что вы говорите? Почему вы колебле-
тесь? Нет в мире ничего... как бы я ни пытала свою
мысль, я знаю, что нет ничего в мире, ни в этом ни в
другом, о чем можно просить и на что я не согласилась
бы...
Мерлин. Так вот... Я не стану более говорить за-
гадками... Этот человек, на которого глядят твои глаза,
которого сжимают твои руки, он так же близок от
смерти, как если бы лежал на могильной плите. Одно
движение приведет его в сторону смерти; одно движе-
ние толкнет его в противоположную сторону... Итак, в
то самое мгновение, когда ты произнесешь «да», и
прежде чем эхо, спящее над этими мраморными арка-
ми, подтвердит твое согласие, — я сделаю верное дви-
жение, которое вернет его из царства мрака, если ты
только дашь обещание прийти этой ночью сюда, в эту
залу, где я верну тебе его, на эту постель, над которой
теперь склоняешься, придешь, чтобы отдаться мне, без
стыда, без оговорок...
Ж у аз ель. Я?.. Отдаться вам?..
Мерлин. Да.
Ж у аз ель. Мне отдаться вам, когда он будет мне
возвращен?..
Мерлин. Для того, чтобы он был тебе возвращен.
Ж у аз ель. Нет, я не поняла... Есть, без сомнения,
слова, которых я не понимаю... Нет, невозможно, что-
бы не человек, а демон ада явился в горькую минуту,
когда самой любви не ведомо, на что еще надеяться и
416
что предпринять... Нет, я плохо слышала и к вам не-
справедлива... Нужно меня простить; я невинна, нео-
пытна и не знаю в точности, что эти слова означают...
Но теперь я вижу... Да, вы правы... Да, да, вы хотите
сказать, что во имя справедливости и я должна взять
на себя часть опасности. Нужно, чтобы моя жизнь со-
единилась на минуту с вашей для того, чтобы создать
другую жизнь, которая должна его спасти... Но эту
жертву я хочу принести одна, всю целиком; я не надея-
лась. ..
Мерлин. Жуазель, время не терпит... Не ищи на-
прасно, ты знаешь, чего я требую; мое слово выражает
то, чему ты боишься верить...
Жуазель. Итак, необходимо, чтобы в ту самую
минуту, когда он ко мне вернется и я увижу, как он
дышит в моих объятиях и улыбается вновь найденной
любви, я отняла от него все, что дала ему... Но что ос-
танется ему, — если вы возьмете все? И что я скажу
ему в ответ на его поцелуи?..
Мерлин. Ты не скажешь ничего, если желаешь
ему счастья...
Жуазель. Я должна буду все сказать, потому что
я люблю его... Нет, нет, я знаю — это невозможно, это-
го нет... Должны же существовать боги или демоны,
чтобы препятствовать этому... Иначе я не знаю, зачем
бы люди хотели жить... Я доверяю им, я доверяю вам...
Это было лишь испытание; этого не было, не могло
быть в действительности... Мне кажется, что вы уже
смотрите на меня не столь враждебно... Вот я умоляю
вас, бросаюсь к вашим ногам и целую ваши руки...
Я сознаюсь вам во всем... Я не любила вас, — вы слиш-
ком его ненавидели... Но я никогда не считала вас не-
справедливым или недостойным любви... Когда вы вош-
ли, я, не колеблясь, пошла к вам навстречу и просила
вас отнять у смерти единственного человека, которого я
люблю, а между тем я знала, что вы меня тоже люби-
те... Но не знаю, почему инстинкт мне подсказывал,
что вы благородны и способны на поступок, который я
совершила бы для вас, который он сам бы совершил...
И если вы сделаете то, что мы сделали бы сами, — вы
приобретете в наших сердцах долю нашей любви, не
худшую, не менее прекрасную и постоянную...
14 Жуазель
417
Мерлин. Да, знаю. Если бы я вернул ему жизнь,
рискуя своей — он приобрел бы поцелуи, уста и глаза,
дни и ночи — все, что составляет мимолетное и столь
суетное счастье любви... А мне, мне досталось бы боль-
шее... Иногда, случайно, мимоходом, мне уделят ласко-
вую улыбку, с тем чтобы я не слишком часто ее требо-
вал... Нет, Жуазель, — в мои годы не довольствуются
такими иллюзиями и жалкими остатками. Для меня
миновал час героической лжи. Я хочу того, чем он бу-
дет владеть... Что мне в твоей улыбке, которая, я знаю,
недосягаема... Я хочу тебя... Хочу тебя всю, хотя бы на
мгновение. Это мгновение мое... Он дарит мне его...
(Приближаясь к Лансеору.) Взгляни на него, Жуа-
зель... На его лице печать разложения... Мы слишком
долго медлили... С каждой проходящей минутой опас-
ность увеличивается. Ты придешь?
Жуазель (растерянно глядя вокруг себя). Ничто
не обрушивается, не падает... и я одна в мире...
Мерлин (ощупывает тело). Опасность становится
грозной... Я узнаю приметы...
Жуазель. Хорошо... Да... Я приду... Я приду сегод-
ня ночью, сегодня вечером... Но сперва спасите его и
верните ему жизнь... Смотрите... Глаза его ввалились,
губы поблекли, а я здесь торгуюсь о его жизни, как
если бы дело шло...
Мерлин. Он будет возвращен тебе; но помни, Жуа-
зель, если ты не будешь верна своему обещанию, рука,
исцелившая его, поразит его без пощады.
Жуазель. Я буду верна своему слову, я на коле-
нях приползу на край света, чтобы сдержать его. О, я
приду, говорю вам. Я вся отдаюсь, вся буду ваша... Что
вам еще нужно? У меня больше не остается ничего.
Мерлин. Хорошо. Я взял с тебя слово и сдержу
свое. (В сторону, приняв Лансеора в объятия.) Прости
мне, мой сын, во имя твоего жребия, позор и грубость
этой пытки. (Наклоняется над Лансеором и запечат-
левает долгий поцелуй на его веках и устах. Громко.)
Вот он возвращается из стран, лишенных света...
Жизнь вернулась к нему — но он проснется лишь в
твоих пламенных объятиях. Предоставляю его твоим
заботам. Помни о своем слове!
418
Выходит. — Жуазель держит Лансеора в объятиях и глядит на него
со страхом. Вскоре глаза его приоткрываются и руки его делают сла-
бое движение.
Жуазель. Лансеор! Его уста открылись и сомкну-
лись снова, и я видела, как свет отразился в лазури.
Его руки как бы ищут моих. Вот они; Лансеор, они в
твоих, холодных, как лед. Они боятся их покинуть из
страха навсегда их потерять, и все же я хотела бы об-
вить твою шею, склоняющуюся к моей груди. О! все
блаженства возвращаются и возвращаются сразу!
Я слышу твое сердце, дышу твоим дыханием, у меня
все отняли и мне все вернули... Услышь меня, Лансеор!
Я хочу тебя видеть, я ищу твое лицо, не скрывай же
его в моих волосах, которые тебя любят... Мои глаза
еще больше любят тебя, они требуют своей доли. (Лан-
сеор медленно приподнимает голову.) О! Он слышал
мой голос и услышал просьбу... Он вернулся, вернулся!
Нет больше сомнений, он тут, передо мной, живей жиз-
ни! Он тут, передо мной, и розы зари и цветы пробуж-
дения покрыли улыбкой его щеки, ибо он уже улыбает-
ся, как будто вновь меня увидел! О! боги слишком ми-
лостивы! Они жалеют людей... Есть отверстые небеса...
Есть боги любви... Есть боги жизни... Нужно платить
им признательностью и любить так, как они любят!
Приди, приди в мои объятия! Твои глаза еще ищут
меня, но твои уста уже нашли... Они наконец открыва-
ются, чтобы призвать мои, и вот мои уста, обременен-
ные любовью...
Молчание. Она долго и пламенно целует его.
Лансеор. (приходя в сознание). Жуазель!
Жуазель. Да, да, это я, это я! Взгляни на меня,
взгляни! Вот мои руки, мой лоб, мои волосы, мои пле-
чи. И вот мой поцелуй, по которому ты узнаешь меня.
Лансеор. Да, это ты, точно ты, это ты и свет...
И та же зала, которую я уже видел... Мне нужно толь-
ко опомниться... Что случилось со мной? Я возвраща-
юсь, возвращаюсь... Я лежал там, не знаю где, перед
большими воротами, которые кто-то пытался открыть...
Я был похоронен, и холод проникал в меня... Потом я
звал тебя, звал неумолчно, а ты не приходила...
Жуазель. Нет, я пришла. Я была с тобой!..
419
Лансеор. Нет, тебя там не было... Кругом был хо-
лод и мрак, и жизнь во мне угасала... Но теперь со
мной ты... Да, да, мои глаза видят тебя; они вдруг на-
шли тебя при выходе из мрака... Свет не в силах осле-
пить их; передо мной ты, и я возвращаюсь из могилы к
радости жизни в объятиях любви! Все это кажется не-
возможным тому, кто пришел издалека... Я должен
коснуться тебя, я должен привыкнуть к ласке твоих
рук, к лучам твоих глаз! Я должен вспомнить живое
золото волос, свидетельствующих о свете! О! ты не по-
веришь, как любят, умирая, и как я полюблю тебя,
после того, как потерял и опять нашел тебя.
Жуазель. Я тоже, я тоже!
Лансеор. О, радость возвращения среди объятий,
которые сжимают тебя и еще дрожат, потому что уже
не надеялись!.. Чувствуешь ли ты, как твои руки дро-
жат, как мои руки любят тебя? Они ищут друг друга,
смыкаются и из страха разлуки не смеют разомкнуть-
ся... Они не слушаются нас, они не знают, что причиня-
ют нам боль, и хотят нас задушить в своем слепом опь-
янении! О! Они наконец узнали, что значит обвиться
вокруг пламенного тела; хочется умереть, чтобы на-
учиться жизни и познать любовь!
Жуазель. Да, хочется умереть...
Лансеор. Странно, когда я находился там, в ледя-
ной стране, кто-то приблизился ко мне, кого я, кажет-
ся, узнал.
Жуазель. То был он...
Лансеор. Кто?
Жуазель. Владелец этого острова.
Лансеор. Он? Но он меня ненавидел...
Жуазель. То был он.
Лансеор. Я не могу понять... Значит, он призвал
меня к любви, призвал к жизни? Он захотел вернуть
меня той, кто меня любит и кого он любит сам?
Жуазель. Да.
Лансеор. Но почему он это сделал?
Жуазель. Я долго умоляла его. Наконец он согла-
сился...
Лансеор. Он колебался?
Жуазель. Да.
Лансеор. Почему?
420
Ж у а з е л ь. Он говорил, что» спасая твою жизнь, он
рискует своей...
Л а н с е о р. Ничто не обязывало его... И он вернул
жизнь единственному человеку, который отнимает вся-
кую надежду у любви, бывшей счастьем его жизни?
Жуазель. Да.
Лансеор. Ничего не прося взамен, только по доб-
роте, из жалости, из великодушия?
Жуазель. Да.
Лансеор. О! Мы были не правы; злейшие враги
лучше, чем можно верить... Сокровища благородства и
любви скрыты в сердцах ненависти... Этот его посту-
пок... Нет, я не знаю, право, мог ли бы я совершить по-
добное... Я бы не поверил, что этот бедный старик... Не
правда ли, Жуазель, это почти неправдоподобно и дос-
тойно героя?..
Жуазель. Да...
Лансеор. Где он? Мы должны броситься к его но-
гам, сознаться в своей ошибке, искупить несправедли-
вость, которую мы совершили, не любя его... Он дол-
жен иметь свою долю в обретенном нами счастье, и
лучшую долю... Мы должны вручить ему наши сердца,
нашу радость, улыбки и слезы любви, все, чем можно
воздать тому, кто отдал все...
Жуазель. Мы пойдем к нему, мы пойдем...
Лансеор. Жуазель, что случилось? Ты с трудом
отвечаешь... Не знаю, быть может, мои чувства еще во
власти ночи, откуда я спасся, но я не узнаю твоих слов
и твоих жестов... Как будто ты в замешательстве, со-
мневаешься, скорбишь... Я прихожу к тебе, полный ра-
дости и любви, и так мало нахожу их в твоих глазах,
которые избегают меня, в твоих руках... Зачем было
призывать меня и возвращать к жизни, если во время
отсутствия я потерял то, что любил?
Жуазель. О нет, нет, Лансеор, ты не потерял
меня!..
Лансеор. Твой голос пуст, и улыбка выражает
только жалобу...
Жуазель. Да, я устала улыбаться и не улыбаюсь.
Не удивляйся, я так много плакала, так глубоко отчаи-
валась, что слезы подступают ко мне помимо воли... Ра-
дость была так далека, что она не может полностью
421
вернуться с нашим первым поцелуем... Много пройдет
времени, прежде чем сердце ей снова доверит, и я по-
чти печальна среди нашего счастья...
Л а н с е о р. О, моя бедная Жуазель!.. Вот о чем гово-
рит твое строгое молчание? А я волнуюсь, как безрас-
судный ребенок... Я думаю лишь о себе, я опьянен жиз-
нью и ничего не понимаю... Я забыл, что на твоем месте
потерял бы надежду. Да, ты права; это ты возвраща-
ешься от смерти, а не я... И когда два существа любят
друг друга, как мы, истинно страдает тот, кто остается
в живых... Не скрывай более свои слезы!.. Чем ты ка-
жешься мне печальнее, тем глубже я чувствую, что ты
меня любишь... Теперь наступила моя очередь забо-
титься о тебе; теперь я должен призвать твою душу, со-
греть твои ослабевшие руки, привлечь твои уста и вер-
нуть тебя к счастью, которое мы потеряли. Мы вскоре
достигнем его, ибо нас ведет любовь... Она торжествует
надо всем, когда находит два сердца, отдающихся ему
без страха и сомнения... Все остальное ничто, все ос-
тальное забывается, все остальное должно уйти и усту-
пить ей место...
Жуазель (безнадежно глядя перед собой). Все ос-
тальное должно уйти и уступить ей место...
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
СЦЕНА I
Галерея во дворце.
Входят Мерлин и Лансеор.
Лансеор. Отец! Значит, это правда, что вы мой
отец! С тех пор, как мне это открылось, мне кажется,
что мое ясновидящее сердце уже знало об этом. (При-
ближаясь.) Не чудо ли это? Я наконец снова вижу вас
таким, каким видел в детские годы; и, когда я гляжу
на вас, я вижу самого себя в зеркале более значитель-
ном, благородном и глубоком, чем то, которое отражает
меня в этой зале. Что скажет Жуазель? Она будет сме-
яться над своими страхами, ибо она воображала... Нет,
она сама расскажет вам, что она думала, чтобы тем на-
казать себя за свои неразумные страдания... Она нена-
видела вас — но нежной ненавистью, уже улыбающей-
ся, подобной той, которую сейчас пронижет луч люб-
ви... Но где она скрывается? Вот почти два часа, как я
напрасно ищу ее. Не видали ли вы ее? Я должен немед-
ленно открыть ей великое счастье, которое этот вечер
принес нам...
Мерлин. Еще не время... Я должен до вечера быть
для нее безжалостным тираном, которого она прокли-
нает в своем сердце. Бедное и дорогое дитя! Как долго я
мучил вашу прекрасную любовь! Но я тебе уже открыл
цель этих испытаний... Принося вам страдания, я был
лишь орудием в руках судьбы и негодующим рабом чу-
жой воли, источник которой мне неведом. Она, видимо,
требует, чтобы малейшее счастье было орошено слеза-
423
ми. С целью поторопить счастье, я только заставил вас
скорее пролить слезы, которые висели над вашим жре-
бием. Со временем вы узнаете, благодаря какой силе я
иногда управляю некоторыми явлениями и обладаю по-
ражающим вас даром ясновидения; сила эта не имеет
ничего волшебного и сверхъестественного, ибо она со-
крыта в каждом из нас. Вы также узнйете, что я вла-
дею даром, по большей части бесполезным, читать в бу-
дущем несколько яснее и дальше, чем другие люди...
Ища вас ощупью во времени и пространстве, я увидел,
что вы созданы для единственной любви, самой, быть
может, совершенной, какую только таят в своей тени
два-три будущих столетия, которые я охватил взором.
Вы могли бы соединиться после многих блужданий; но
ожидаемую встречу нужно было ускорить из-за тебя,
мой сын, которого, за отсутствием любви, настигла бы
смерть... А с другой стороны, ничто не предназначало
Жуазель для желанной любви, кроме лишь немногих и
ненадежных примет и тех испытаний, которые ей пред-
стояло одолеть... Поэтому я поторопил предопределен-
ные испытания; все они были мучительны, но неизбеж-
ны; последнее будет решающим и самым тяжелым...
Лансеор. Тяжелым? Что вы хотите сказать? Оно,
быть может, грозит опасностью Жуазель или другим?
Мерлин. Оно не грозит опасностью Жуазель, но
оно в последний раз подвергает риску предопределен-
ную любовь, с которой связана твоя жизнь. Вот поче-
му, невзирая ни на что — ни на мое доверие, ни на
предвидение, ни даже на уверенность — я все же боюсь
и слегка дрожу с приближением решительного часа...
Лансеор. Если решение зависит от Жуазель, лю-
бовь может быть спокойна. Идите, не сомневайтесь;
Жуазель всегда будет источником радости... Но я не по-
нимаю, каким образом вы, зная будущее, не в силах
предвидите ее торжество?
Мерлин. Я уже сказал, что Жуазель может изме-
нить твое будущее своими поступками... Она обладает
силой, которую я наблюдал только в ней одной... Вот
почему я не знаю, не будет ли ожидаемая твоей любо-
вью победа омрачена тенью и слезами.
Лансеор. Что вы хотите сказать?.. Вы чем-то обес-
покоены... Что вы скрываете от меня? Как можете вы
424
думать, что Жуазель станет когда-нибудь причиной
слез или печали? Жуазель может принести только спа-
сение, счастье и любовь!.. Вы еще не знаете, какое тор-
жество, какая неугасающая заря таятся в ее голосе и в
ее глазах, какие сокровища надежды, какие потоки
веры исходят из малейшего слова ее уст, из улыбки,
озаряющей ее чело... Но я отдаляю словами нетерпели-
вую победу. Идите, отец! Я остаюсь здесь, я буду
ждать, глядя на проходящие минуты, до тех пор, пока
радостный крик моей Жуазели возвестит мне, что лю-
бовь определила судьбу.
Мерлин обнимает Лансеора и медленно уходит.
СЦЕНА II
Мерлин, Ариэль, потом Жуазель и Лансеор.
Та же зала, что в четвертом действии. Луна освещает ее голубыми
лучами; направо, на мраморном ложе, сидит Мерлин. У изголовья,
на ступеньках возвышения, на котором воздвигнуто ложе, стоит на
коленях Ариэль.
Мерлин. Ариэль, час пробил, и Жуазель прибли-
жается... Я жертвую моей бесполезной жизнью, и все
же я хотел бы, чтобы смерть, если это возможно, не ом-
рачила самой пламенной и невинной любви, какую
лишь носила земля... Но ты дрожишь, ты плачешь, ты
скрываешь от меня глаза, расширенные от слез... Что
ты видишь, дитя мое, почему ты глядишь на меня с та-
ким ужасом?
Ариэль. Господин, умоляю тебя, откажись от это-
го испытания. Еще не поздно. Мой взор не проникает
через окружающий его мрак... Оно, я вижу, я чув-
ствую, может быть смертельным, потому что наши две
жизни судьба вложила в руки обезумевшей и ослеплен-
ной девы... Я не хочу умереть. Есть другие исходы...
Я всегда служила тебе, как твоя собственная мысль...
Но сегодня я боюсь, что не смогу последовать за тобой...
Ты хорошо знаешь, что моя смерть связана с твоей...
Откажись; мы постараемся проникнуть в будущее на
других путях; мы можем еще избежать опасности...
Мерлин. Я не могу отказаться от последнего испы-
тания. Твой долг — бодрствовать для того, чтобы оно
425
кончилось добром. Твой долг — остановить оружие, ко-
торое Жуазель готова поднять на нас.
Ариэль. Но я не знаю, смогу ли я это сделать?
Жуазель разит так внезапно и глубоко, что ее движе-
ния ускользают от моих рук, от моих глаз, от самой
судьбы... Я вижу только блеск занесенной стали... Все
смешивается во мраке; моя жизнь и твоя зависят от од-
ного движения неловкой руки.
Мерлин. Она здесь. Я слышу, как она ощупывает
дверь. Повинуйся и молчи; я также повинуюсь... Бодр-
ствуй, будь быстра и сильна... Я закрываю глаза и буду
ждать судьбы.
Ариэль (обезумевшая от испуга). Откажись! Я не
могу! Я отказываюсь! Я убегу!
Мерлин (повелительно). Молчи!
Он ложится на кровать, закрывает глаза и принимает вид человека,
спящего глубоким сном. Ариэль, подавляя рыдание, падает на ступе-
ни. Налево, в противоположной стороне залы, открывается малень-
кая дверь, откуда входит Жуазель, закутанная в длинный плащ, с
лампой в руке. Она делает несколько шагов и останавливается. Ари-
эль выпрямляется и прячется у ног Мерлина, незримая за занавеся-
ми ложа.
Жуазель (нерешительно останавливается, тя-
жело дыша и дрожа от страха). Я пришла... Я сделала
последний шаг... До этой минуты, которой теперь вре-
мя не в силах удержать и которая увидит нечто неизг-
ладимое, до этой маленькой двери, которая вскоре за-
хлопнется за двумя пленными жребиями, — до этих
пор я знала все, что следовало делать... О! Я все верно
обдумала... Оставалось только это и ничего другого...
Только это казалось верным, справедливым и неизбеж-
ным. Но теперь все вдруг изменилось, и я все забыла...
Есть другие силы, другие голоса... и вот я стою совсем
одна, перед всем тем, что шепчет темная ночь... Спра-
ведливость, где ты? Справедливость, что надо делать?
Я собираюсь действовать, ибо ты так хотела... Ты убе-
дила меня, и ты меня толкнула... Там, только что, под
несчетными звездами, которые освещали дверь, кото-
рые ты вызвала на небо, чтобы укрепить мой дух... Там
не было сомнений! Сердце мое горело уверенностью все-
го, что дышит, согревает, любит и имеет право на лю-
бовь... Но лицом к лицу с поступком ты сама отступа-
426
ешь, отрицаешь свои законы и покидаешь меня... О, я
чувствую себя слишком одинокой, одинокой во власти
неведомого, как слепая рабыня... Я ступала, не видя
куда... Я не буду глядеть; я подниму свои безумные
глаза на ложе лишь в ту минуту, когда наступит срок.
(Приближается машинальным шагом к подножию
ложа.) Теперь пусть говорит сама судьба. (Смотрит
на ложе, видит спящего Мерлина и, изумленная, дела-
ет шаг назад.) Он спит... Что это? Я не предвидела...
Все, кроме этого... Не лучше ли подождать? О! я хотела
бы подождать! Он спит глубоким сном... Значит, он не
хотел... Но если бы он не спал, я не могла бы испол-
нить то... Он обезоружил бы меня, овладел бы мной...
Итак, судьба, справедливая и добрая судьба, отдает мне
его. А я искала знаменье... Вот оно, вот это знаменье!..
Чего же мне еще ждать, если я жду теперь? И все-та-
ки... ведь он спит, и я не могу знать... Может быть, он
проснется, откажется от своего намерения и скажет: ты
можешь уйти... Он не был бездушен и часто говорил,
как отец... О! если бы он проснулся, если бы протянул
ко мне руки, сделал движение... О, тогда и только тогда
я была бы сильна и могла бы победить... Но вид спяще-
го человека укрощает ненависть... Превратить этот сон,
готовый бежать от одного слова, в другой сон, которого
не прервет никакая сила, ни человеческая ни сверхче-
ловеческая... О! я хотела бы, по крайней мере, чтоб сло-
во прощения... Нет, я слишком робка. Это страх мой
ищет, как бы... Я пришла сюда не затем, чтобы раз-
мышлять... Нет более сомнений после того, что он сде-
лал, после того, что сказал... Я буду послушна лишь
своему голосу, лишь голосу судьбы, которая хочет,
чтоб я спасла нас обоих... Тем хуже, если я ошиблась...
Я права!.. Я права! Погасни, моя лампа! Я видела то,
что нужно видеть... (Гасит лампу и ставит ее на одну
из мраморных ступеней, вынимает спрятанный кин-
жал, заносит его и с минуту смотрит на Мерлина.)
Теперь пришла твоя очередь! О, если бы ты мог посту-
пить так, как хочет моя мысль вопреки всякому со-
страданию, если бы смерть, сверкающая на острие
клинка, не была настоящей смертью, неодолимой смер-
427
тью... Но это слишком... Пора... Сказано и сделано, я
наношу удар!
Заносит кинжал, чтоб убить Мерлина. Ариэль, невидимая, хватает ее
за руку и без видимого усилия останавливает ее движение. В то же
мгновение Мерлин, улыбаясь, открывает глаза, встает с ложа и, в по-
рыве радости, нежно обнимает Жуазель.
Мерлин. Свершилось! Жуазель торжествует... Она
победила рок, повинуясь любви... Тебя, дитя мое...
Жуазель (еще не понимая и отбиваясь). Нет, нет,
нет, я не могла! О, если у меня и не хватило мужества,
то я все же полна решимости. Бели у меня нет силы, то
у меня есть жизнь. Никогда, нет, никогда, пока я
дышу...
Мерлин. Взгляни на меня, Жуазель... Я возвра-
щаю силу руки, которую ты подняла в защиту любви...
Я оставляю ей оружие, которое готово было нанести
мне удар, и удар заслуженный. До этого движения все
было сомнительным; теперь все ясно, светло и верно.
Взгляни на меня, Жуазель, и не бойся моих уст. Они
ищут твой лоб, чтоб наконец запечатлеть поцелуй, ка-
ким отец целует свою дочь.
Жуазель. Что это? Что вы хотите сказать? Чего я
не поняла? Да, я вижу в ваших глазах, что вы любите
меня, как любят дитя... Неужели я ошибалась, когда
готова была...
Мерлин. Нет, ты была права. Ты не была бы до-
стойна того, кого призывает твоя любовь, если бы не
сделала то, что собиралась сделать...
Жуазель. Не знаю... я как будто сплю... Но так
как того... ужасного... нет, я отдаюсь сновидению...
Мерлин. Я разделяю твою радость, созерцая твое
счастливое изумление, следя за твоим взором, столь
прекрасным в изумлении, переходящем в доверие, и не
знающим, где сложить свои крылья, подобно морской
птице, потерявшей берег. Я беру свою долю в счастье,
которое дал... Другого у меня не будет... Но не беспо-
койся... Мы сообща проникнем в тайну судьбы, и, ког-
да Лансеор...
Жуазель. Где он?
Мерлин. А... Это имя тебя пробуждает, и берег от-
крывается взорам, блуждающим в пространстве... Ты
слышишь? Я его слышу... Помимо нашего ведома, серд-
428
це твое известило его, что ты его любила до того преде-
ла, какой ни одна любовь не может перейти... Он спе-
шит... Он здесь...
Дверь отворяется, входит Лансеор в сопровождении невидимой Ари-
эль.
Лансеор. Мой отец... Она моя...
Мерлин. Мой сын... Она восторжествовала; судьба
вручает ее тебе...
Лансеор (заключает Жуазель в объятия и покры-
вает ее страстными поцелуями). О, до чего я знал и
до чего был уверен! Жуазель, моя Жуазель... Я не спра-
шиваю, что ты сделала, чтобы обезоружить судьбу.
Я еще ничего не знаю, но, когда любишь так, как
мы, — все знаешь наперед, и я приветствую новую ис-
тину, которая должна была открыться, когда косну-
лись твоего сердца... О, мой отец, я сказал вам... Но она
не понимает, почему я вас целую... Правда, я слишком
тороплюсь... Приблизься, Жуазель, чтоб я мог соеди-
нить вас обоих в своих объятиях... Подле нас был враг,
который нас любил; он вынужден был причинять нам
страдания. Этим нежным врагом был мой собственный
отец, которого я, казалось мче, потерял... Мой вновь
обретенный отец. Он ждет лишь твоей улыбки, чтобы
обнять и тебя... О, не отстраняйся, не смотри на меня
глазами, полными укоризны... Я ничего от тебя не
скрывал... Я узнал об этом сегодня, в этот вечер, в ту
минуту, когда ты меня покинула; и когда я узнал, я
должен был далеко бежать от тебя, чтобы не выдать
себя! Все наша счастье зависело от этой последней тай-
ны; а когда доверяют тайну любви, то это все равно,
как если бы зажженную лампу поставили в хрусталь-
ную вазу... Ты узнала бы все, взглянув на мои глаза, на
мои руки, на одну мою тень, а я не мог показать тебе
свое счастье... Ты должна была не знать о нем до вели-
кого испытания. Необходимо было, чтоб ты свершила
нечто невозможное... Что именно? Я еще не знаю...
Я смеялся над этим, но должен был уступить. Я дол-
жен был ждать и терпеливо считать минуты того часа,
который отделял две нетерпеливые страсти... Но теперь
я прибежал, я слушаю, я хочу знать... Говори, говори,
я слушаю...
429
Ж у а з е л ь. Если ты счастлив, то и я счастива... я не
знаю, как и ты... Я только что проснулась от непонят-
ного сна, полного ужасов...
Мерлин. Да, моя бедная Жуазель; сон был ужа-
сен, но он побежден. Испытание окончилось и создало
счастье, которому ничто больше не угрожает, кроме
только того врага, который угрожает всем людям...
Лансеор. Но скажите наконец, в чем состояло это
ужасное испытание?
Мерлин. Жуазель тебе о нем расскажет среди пер-
вых безмятежных поцелуев, которым вы обменяетесь
после этой победы. Они лучше моих бедных слов скра-
сят все то, что в этом испытании кажется непрости-
тельным... Оно было опасно и почти невыполнимо...
Жуазель могла выбрать различный путь... Она могла
уступить, принести себя в жертву, могла пожертвовать
своей любовью, могла прийти в отчаяние... мало ли еще
что... Она не была бы тогда ожидаемой Жуазелью... Но
существовала лишь одна тропинка, предначертанная
судьбой, и ее она избрала, прошла до конца и спасла
твою жизнь и вместе с тем свою любовь...
Жуазель. Итак, предписано, что любовь должна
убить все, что пытается заградить ей дорогу...
Мерлин. Нет, Жуазель, не знаю... Не будем созда-
вать законы из немногих обломков, собранных во мра-
ке, который окружает нашу мысль... Но та, которая
должна была свершить то, что хотела свершить, и была
определена судьбой для моего сына... Предопределено
было для тебя одной и, быть может, для тех, кто не-
сколько походит на тебя, что они имеют право на лю-
бовь, которую судьба им указывает, и что эта любовь
должна превозмочь несправедливость... Я тебя не сужу.
Судьба тебя оправдывает... Я счастлив, что он тебя из-
брал среди всех женщин...
Жуазель. Отец мой... Я еще дрожу при виде этого
оружия, которое одно мгновение... Простите меня,
отец... я вас уже любила.
Мерлин. Я прошу тебя протянуть мне руку в знак
прощения...
Жуазель. Нет, нет... Я протягиваю вам не холод-
ные руки прощения... а руки, которые ласкают, любят
и благодарят... Я понимаю теперь, почему, несмотря на
430
свою ненависть, я не могла ненавидеть; то, что вы сде-
лали, было труднее всего, что сделала я... так оно было
жестоко... И когда я думаю о том, что прошло, я вижу,
что вы, мой отец, перенесли испытание более тяжелое
и более славное...
Мерлин. О нет, сужденное мне тяжкое испытание
едва ли может быть тебе ведомо... Оно останется тайной
моего сердца, которое вас любит и соединяет вас в себе,
и, чтобы претворить в счастье эту слишком глубокую
тайну, просит у вас, мои дети, лишь минуту ваших ра-
достей — поцелуй, быть может, более продолжитель-
ный, чем тот, который обыкновенно мимоходом уделя-
ют уходящим старцам.
Лансеор (бросаясь в его объятия). Отец!..
Жуазель (в свою очередь обнимая его). И мой
отец!..
Ариэль (желая присоединиться к тесно сплочен-
ной группе). Никто меня не видит и не думает уделить
мне даже малой доли любви, вырванной моими невиди-
мыми руками из скупых рук дней и годов.
Мерлин (улыбаясь). Я вижу тебя, Ариэль, ты лю-
бишь нас всех троих... Но Жуазель назначен поцелуй
более пламенный, чем тот, который ты нам даешь...
Иди же, обними ее... Испытание окончено и в моем ста-
ром сердце... Еще немного времени, и мы будем далеко
от нее и далеко от всякой любви. (Ариэль припадает к
Жуазель долгим поцелуем.)
Жуазель. Что вы сказали, отец, и с кем вы гово-
рите? Мне кажется, точно цветы, которых я не могу со-
рвать, коснулись моего лба и ласкают мои губы...
Мерлин. Не отстраняй их; они печальны и чисты.
Это моя бедная Ариэль распространяет их вокруг
себя... Это моя невидимая дочь — добрая фея острова,
которая вас открыла и защищала... Она хотела в
последний раз слиться с вашей великой любовью и по-
просить свою долю, хотя бы самую скромную, в счас-
тье, которым вы ей обязаны...
Жуазель. Где она? Я вижу перед собой только вас
и Лансеора.
Мерлин. Разве ты думаешь, дочь моя, что мы ви-
дим все, что живет в нашей глубокой жизни?.. Будь
431
ласкова и нежна к бедной Ариэль... Она тебе дает про-
щальный поцелуй, прежде чем удалиться, чтобы исчез-
нуть со мной в местах, где, по воле судьбы, завершится
мой жребий...
Л а н с е о р. Исчезнет вместе с вами... Мой отец, я не
понимаю...
Мерлин. Не следует вопрошать тех, кому нечего
больше сказать... Теперь все определилось... Благодаря
неведомым богам я мог составить счастье двух сердец,
наиболее мне дорогих... Но я бессилен, и вы бессильны
во всем, что касается моего собственного счастья...
Я иду навстречу моему жребию... Иду молча, чтобы не
омрачить этот улыбающийся час, принадлежащий
только вам. Я знаю, что меня ожидает, и тем не менее
иду.
Жуазель. Нет, нет, отец... Вы не уйдете... Мы ста-
нем подле вас стеною, и, если вашей старости угрожает
невидимая нам опасность, мы постараемся, по крайней
мере, облегчить вашу боязнь... Когда трое любящих со-
единяются, чтобы вместе перенести горе, — горе пре-
вращается в ношу любви, и ее несут с радостью...
Мерлин. Увы, моя Жуазель... все было бы беспо-
лезно... О, если бы угодно было богам, чтобы люди пе-
реживали лишь такие благостные страдания, как
ваши... Не все тайные решения жизни так прозрачны и
благостны... Но зачем говорить о том, что предопреде-
лено?.. Я еще здесь, в объятиях дорогих мне существ, и
день моей печали еще не наступил. Насладимся же на-
шим часом с нежной грустью, спутницей великих радо-
стей, внимая минутам любви, протекающим одна за
другой в бледных лучах ночного света, в которых мы
обнимаем друг друга, чтобы быть более счастливыми...
Познать остальное люди еще не готовы...
Занавес.
1903
ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА
Примечание 1 (действие третье, сцена вторая)
Если в театре оказалось бы невозможным представить
правдоподобно превращение Мерлина, то этого легко избег-
нуть, выбросив все, что следует за восклицанием Жуазель.
Сцена тогда примет следующий вид:
Жуазель (просыпаясь). Лансеор... (Узнав Мерлина, с
ужасом) Вы...
Мерлин. Да, это я... Испытание тяжело и печально,
и т. д.
Примечание 2 (действие пятое, сцена вторая)
Если бояться длиннот (как заметил Вилье де Лилъ-Адан1,
монолог «быть или не быть», как вообще все, что говорит
Гамлет, было бы сочтено теперь длиннотами), то можно,
начиная с реплики Ариэль, ускорить развязку следующим
образом:
Ариэль (стоя у подножия кровати, голосом серьезным
и печальным). Господин...
Мерлин. Я вижу тебя, Ариэль, и повинуюсь.
Жуазель. Что вы сказали, отец, с кем вы говорите?
Мерлин. С той, которая открыла вам путь к счастью.
Она посылает тебе теперь прощальный поцелуй, и я иду вслед
за ней.
Жуазель. Прощальный поцелуй...
Лансеор. Отец...
Жуазель. Что это значит? Что произошло?..
1 Вилье де Лиль-Адан — псевдоним известного французского ли-
тератора Филиппа Опоста Матиаса (1838—1839), автора ряда мисти-
ческих произведений, в том числе — драмы «Аксель*. — Прим,
сост.
433
Мерлин. Не следует вопрошать тех, кому больше нечего
сказать... О, если бы угодно было богам, чтобы люди пережи-
вали лишь благостные страдания, как ваши, и т. д.
Остальное — как в заключительной тираде Мерлина.
Г—1
кмняя жтцА
II ФЕЕРИЯ В ШЕСТИ ДЕЙСТВИЯХ И II
И ДВЕНАДЦАТИ КАРТИНАХ II
1и л
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
(в порядке их появления на сцене):
Мать Тиль.
Тильтиль.
Мит иль.
Фея.
Души Часов.
Хлеб.
Огонь.
Пес.
Кошка.
Вода.
Молоко.
Сахар.
Душа Света.
Отец Тиль.
Бабушка Тиль.
Пьер.
Роберт.
Жан.
Мадлена.
Пьеретта.
Полина.
Рикетта.
Ночь.
Сон.
Призраки.
Насморк.
Духи Тьмы.
Ужасы.
Звезды.
Дух Дуба.
Дух Бука.
Дух Вяза.
Дух Тополя.
Дух Сосны.
Дух Кипариса.
Дух Липы.
Дух Каштана.
Дух Березы.
Дух Ивы.
Дух Дубка.
Кролик.
Дух Плюща.
Конь.
Бык.
Вол.
Корова.
Волк.
Баран.
Свинья.
Коза.
Осел.
Медведь.
Тучные Блаженства.
Главное Тучное Блаженство
Рабыни.
Великие Радости.
Детские Блаженства.
Домашние Блаженства.
Лазоревые Дети.
Хранительницы Детей.
Король Девяти Планет.
Время.
Соседка Берленго.
Ее внучка.
КАРТИНЫ
Картина первая. Хижина дровосека.
Картина вторая. У феи.
Картина третья. Страна воспоминаний.
(Картина четвертая. Дворец Ночи.
Картина пятая. Лес.
Картина шестая. Перед занавесом.
Картина седьмая. Кладбище.
Картина восьмая. Перед занавесом, на
| котором изображены пыш-
' ные облака.
Картина девятая. Сады Блаженств.
(Картина десятая. Царство будущего.
Картина одиннадцатая.Прощание.
Картина двенадцатая. Проб уждение
костюмы
Тильтиль. Костюм Мальчика-с-Пальчик, из ска-
зок Перро. Панталоны цвета красной киновари, корот-
кая курточка нежно-голубого цвета, белые чулки, баш-
маки из желтой кожи.
М и т и л ь. Костюм Гретель или же Красной Шапоч-
ки.
Душа Света. Платье лунного цвета, т. е. бледно-
золотистое, с серебряным отблеском, блестящие газо-
вые материи, словно отбрасывающие лучи, и т. д. Стиль
неогреческий или англо-греческий в духе Вальтера Крэ-
на или же в стиле, близком к ампиру. Высокая талия,
голые руки и т. д. Прическа: нечто вроде диадемы или
легкой короны.
Фея Берилюна, она же Соседка Берленго:
традиционный костюм нищенок из волшебных сказок.
Превращение феи в принцессу в первом акте может
быть опущено.
Отец Тиль, Мать Тиль, Дедушка Тиль,
Бабушка Тиль. Традиционные костюмы дровосеков
или немецких крестьян из сказок братьев Гримм.
Братья и сестры Тильтиля. Варианты кос-
тюма Мальчика-с-Пальчик.
Время. Классический костюм Сатурна: широкий
черный или темно-синий плащ, белая развевающаяся
борода, коса, песочные часы.
Материнская Любовь. Костюм, напоминаю-
щий одежду Души Света, т. е. мягкие, прозрачные по-
кровы греческой статуи, ослепительно-белые. В изоби-
лии украшения из жемчуга и драгоценных камней,
438
лишь бы они не нарушали всеобщей гармонии, чистоты
и целомудрия.
Великие Радости. Как сказано в тексте, луче-
зарные одежды нежных, приятных оттенков — распус-
кающейся розы, сверкающих на солнце вод, утренней
лазури, янтарной росы и т. д.
Домашние Блаженства. Платья разных от-
тенков, или, если желательно, костюмы поселян, пас-
тухов, дровосеков, но идеализированные в сказочном
стиле.
Тучные Блаженства. До превращения: широ-
кие, тяжелые плащи из красного и желтого бархата,
крупные, безвкусные украшения и т. д. После превра-
щениях трико шоколадного цвета, как у пляшущих на
веревочке кукол.
Ночь. Широкие, темные ризы, таинственно усы-
панные звездами с темно-красными бликами. Широкая
вуаль, цветы мака и т. д.
Внучка соседки. Светлые белокурые волосы.
Длинное белое платье.
Пес. Красный фрак, белые панталоны, лакирован-
ные сапоги, клеенчатая шляпа. Костюм, более или ме-
нее напоминающий Джона Буля.
Кошка. Трико из черного шелка с блестками. Го-
ловы Пса и Кошки должны лишь отдаленным образом
напоминать маски животных.
Хлеб. Роскошный костюм паши. Широкий кафтан
из шелка или красного бархата, шитого золотом. Высо-
кий тюрбан. Широкая сабля. Толстый живот. Румя-
ные, полные щеки.
Сахар. Шелковое платье, напоминающее костюм
евнухов, наполовину белое, наполовину синее, как бу-
мага, служащая оберткой для сахарной головы. Голов-
ной убор, как у хранителя сераля.
Огонь. Красное трико. Плащ цвета киновари с го-
рящими бликами, подбитый золотой материей. Шляпа
с султаном из разноцветных перьев.
Вода. Платье «цвета времени» из сказки «Ослиная
шкура*, т. е. голубоватое или зеленоватое с прозрачны-
ми переливами, мягко ниспадающие, словно струящие-
ся газовые материи, также в стиле нео-греческом или
англо-греческом, но еще более широкие и более разве-
439
вающиеся. Головной убор из морских трав или из мете-
лок камыша.
Животные. Костюмы народные, крестьянские.
Деревья. Одежды разнообразных зеленых оттен-
ков или цвета древесной коры; в виде украшений —
листья и ветви, по которым можно узнать каждое дере-
во.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Хижина дровосека.
Театр представляет внутренность хижины дровосека, по-деревенски
простую, но не бедную. В очаге, под навесом, догорают дрова. Кухон-
ная утварь, шкаф, лохань для рыбы, часы с гирями, прялка, кран
для воды и т. п. На столе зажженная лампа. На полу у шкафа спят,
свернувшись в клубок, кошка и пес. Между ними стоит большая ис-
синя-белая голова сахара. На стене висит круглая клетка с горлицей.
В глубине два окна с закрытыми изнутри ставнями. Под одним из
окон стоит скамья. Налево входная дверь с большим засовом. Спра-
ва — другая дверь. Лестница, ведущая на чердак. Тут же, справа, две
детские кроватки; у изголовья каждой из них аккуратно разложена
на стуле одежда.
При поднятии занавеса ТильтильиМитиль спят глубоким сном
в своих кроватках. Мать Тиль оправляет в последний раз их одея-
ла и, наклонившись, любуется их сном, потом подзывает рукой
Отца Тиля, который просовывает голову сквозь полураскрытую
дверь. Затем, приложив к губам палец, она тушит лампу и выходит
из комнаты. В течение нескольких минут сцена погружена во мрак.
Затем, усиливаясь с каждым мгновением, свет начинает пробиваться
через щели ставен. Лампа на столе зажигается сама собой. Зрителю
видно, что дети просыпаются и садятся в своих кроватках.
Тильтиль. Митиль?
Мит и ль. Тильтиль?
Тильтиль. Ты спишь?
Митиль. А ты?
Тильтиль. Как же я сплю, если говорю с тобой...
Митиль. Скажи, сегодня Рождество?..
Тильтиль. Нет, не сегодня, а завтра. Только в ны-
нешнем годы дедушка Сочельник нам ничего не прине-
сет.
Митиль. Почему?
441
Тильтиль. Я слышал, как мать говорила, что не
успела сходить в город и позвать его... Но в будущем
году он придет наверняка...
Мит иль. А долго ждать до будущего года?
Тильтиль. Да, долгонько. А сегодня ночью он
придет к богатым детям.
Мити ль. Ну?!
Тильтиль. Смотри!.. Матушка оставила лампу!..
Знаешь, что я придумал?
Митиль. ?..
Тильтиль. Давай встанем!..
Митиль. Мама не позволяет вставать ночью...
Тильтиль. Но никого нет... Видишь ставни?..
Митиль. О! Какой свет!
Тильтиль. Это свечки зажжены в честь праздни-
ка.
Митиль. А где праздник?
Тильтиль. Там, напротив. У богатых детей. Там
рождественская елка. Хочешь, откроем ставни?
Митиль. Разве можно?
Тильтиль. Ну конечно, ведь мы одни. Слышишь
музыку? Подымайся.
Дети встают, подбегают к одному из окон, взбираются на скамью и
раскрывают ставни. В комнату проникает яркий свет. Дети жадно
смотрят на улицу.
Тильтиль. Теперь все видно...
Митиль (занявшая неудобное место на скамье).
Ничего не вижу.
Тильтиль. Снег падает!.. Вот подъехали две каре-
ты шестериком!..
Митиль. Вышли двенадцать мальчиков!
Тильтиль. Глупышка! Это не мальчики, а девоч-
ки.
Митиль. Но они в штанишках!
Тильтиль. Много ты понимаешь! Да не толкайся!
Митиль. Я тебя не трогала.
Тильтиль (занявший один всю скамью). Ишь,
сколько места заняла!
Митиль. Мне и стать некуда...
Тильтиль. Тсс! Смотри, вот она!
Митиль. Кто она?
442
Тильтиль. Да елка рождественская!.. А ты на сте-
ну смотришь...
М и т и л ь. Смотрю на стену, потому что ничего дру-
гого не вижу...
Тильтиль (уступая ей местечко на скамье). До-
вольно теперь? Тебе все мало... Ну и свету там! Ну и
свету!
М и т и л ь. Что они там делают? Те, что так шумят?
Тильтиль. Это музыканты играют.
Мити ль. Они сердятся?
Тильтиль. Нет, но это ужасно трудно.
Мит и ль. Еще карета с белыми лошадьми!
Тильтиль. Тише! Смотри!
Ми тиль. Что это там золотое висит на ветках?
Тильтиль. Как что? Игрушки!.. Сабли, солдаты,
пушки...
Мит иль. А есть куклы, скажи?
Тильтиль. Куклы? Нет, это слишком глупо. Им
не интересно.
Мит и ль. А что там расставлено на столе?
Тильтиль. Пирожки, фрукты, пирожные с кре-
мом...
М и т и л ь. Когда я была совсем маленькая, я однаж-
ды ела пирожное...
Тильтиль. И я. Пирожное вкуснее, чем хлеб;
только его всегда так мало...
Мит и ль. У них-то не мало... Весь стол заставлен.
Неужели они все съедят?
Тильтиль. Конечно, а что с ними делать?
Мит и ль. Почему же они еще не едят?
Тильтиль. Они не голодны...
М и т и л ь (с удивлением). Не голодны?.. Почему?
Тильтиль. Потому что они всегда могут есть, ког-
да хотят.
Мити ль (недоверчиво). Каждый день?..
Тильтиль. Говорят, что так...
М и т и л ь. Неужели все съедят сами? И не дадут ни
крошечки?..
Тильтиль. Кому?..
Мити ль. Нам...
Тильтиль. Они нас не знают...
Мити ль. А если попросить?
443
Тильтиль. Нельзя.
Мити ль. Почему нельзя?..
Тильтиль. Не позволено.
М и т и л ь (хлопает в ладоши). О, какие красивые!
Тильтиль (в восторге). И как весело смеются,
как смеются!..
Мити ль. А те маленькие, которые танцуют!..
Тильтиль. Да, да. Давай и мы танцевать!
Прыгают от радости на своей скамейке.
Мити ль. Ах, как весело!
Тильтиль. Им раздают пирожки!.. Они берут их в
руки!.. Едят! Едят! Едят!
Ми тиль. И самые маленькие тоже!.. По два, по
три, по четыре!..
Тильтиль (вне себя от радости). Как вкусно!
Как вкусно! Как вкусно!
Ми тиль (считая воображаемые пирожки). Мне
дали двенадцать...
Тильтиль. А мне — четырежды двенадцать! Но я
поделюсь с тобой... (В дверь хижины стучат. Тиль-
тиль, сразу опомнившись, испуганным голосом.) Что
это?
Ми тиль (в ужасе). Отец!..
Пока они медлят открыть, большой засов сам собой, со скрипом ото-
двигается, пропуская маленькую старушку, одетую в зеленое платье,
с красным колпачком на голове. Она горбата, хромает и одноглаза.
Нос касается подбородка. Ходит скрючившись и опираясь на палку.
Сразу видно, что это — Фея.
Фея. Нет ли у вас Поющей Травы или Синей Пти-
цы?
Тильтиль. Нет, трава у нас есть, только она не
поет...
Ми тиль. У Тильтиля есть птица.
Тильтиль. Но я не могу ее отдать.
Фея. Почему?
Тильтиль. Потому что она моя.
Фея. Это, конечно, причина уважительная. А где
эта птица?
Тильтиль (указывая на клету). В клетке.
444
Фея (надевая очки, чтобы рассмотреть птицу).
Не хочу этой птицы. Не достаточно она синяя. Надо бу-
дет вам пойти поискать ту птицу, которая мне нужна.
Тильтиль. Но я не знаю, где она.
Ф е я. Я и сама не знаю. Потому-то и надо искать ее.
На худой конец, обойдусь и без Поющей Травы, но Си-
няя Птица мне совершенно необходима. Она мне нужна
для внучки, которая очень больна.
Тильтиль. Что с ней?
Фея. Никто в точности не знает. Она хотела бы
быть счастливой.
Тильтиль. Вот что!
Фея. Вы знаете, кто я?
Тильтиль. Вы похожи немного на нашу соседку,
госпожу Берленго...
Фея (вдруг рассердившись). Ни чуточки не похо-
жа!.. Ничего общего!.. Какой ужас! Я — Фея Берилю-
на.
Тильтиль. Ах, как я рад!
Фея. Придется вам сейчас же отправиться в путь.
Тильтиль. А вы с нами?
Фея. Никак не могу, из-за горшка с супом, кото-
рый я поставила утром на плиту; он так и норовит вы-
кипеть каждый раз, когда только я вовремя не возвра-
щаюсь домой... (Указывает на потолок, потом на
печь и на окно.) Вы откуда хотели бы выйти? Отсюда?
Оттуда?
Тильтиль (робко указывая на дверь). По-моему,
лучше всего отсюда.
Фея (снова рассердившись). Совершенно невозмож-
но. Возмутительная у вас привычка!.. (Указывая на
окно.) Мы выйдем отсюда... Ну что же!.. Чего ждете?
Одевайтесь скорей!.. (Дети слушаются и поспешно
одеваются.) Я помогу Митиль...
Тильтиль. У нас нет башмаков...
Фея. Эка важность! Я дам вам волшебную шапочку.
Где ваши родители?
Тильтиль (показывая на дверь справа). Там;
спят.
Фея. А дедушка и бабушка?
Тильтиль. Умерли.
445
Фея. А братишки и сестрицы? Есть у вас братья и
сестры?
Тильтиль. Да, да, трое братьев.
Мити ль. И четыре сестры...
Фея. Где они?
Тильтиль. Тоже умерли.
Фея. Хотите повидать их?
Тильтиль. Ах, конечно! Сейчас же! Покажите их
нам!..
Фея. Я не принесла их с собой в кармане... Но ты
сможешь их увидеть, проходя через Страну Воспомина-
ний. Она находится по пути к Синей Птице. За третьим
поворотом налево. Что вы тут делали, когда я постуча-
лась?
Тильтиль. Мы играли как будто едим пирожки.
Фея. У вас есть пирожки? Где же они?
Тильтиль. Они во дворце у богатых детей... По-
дойдите, поглядите, как красиво! (Тянет Фею к окну.)
Фея. Ведь это другие едят, а не вы!
Тильтиль. Конечно. Но так как нам все видно...
Фея. И ты им не завидуешь?
Тильтиль. Почему бы я стал завидовать?
Фея. Потому что они все съедят сами. По-моему, с
их стороны нехорошо, что они не дают и тебе...
Тильтиль. Да нет же, ведь они богатые. А погля-
дите, до чего там у них все красиво!..
Фея. Нисколько не красивее, чем у тебя...
Тильтиль. Ну вот! У нас темно, тесно, нет пирож-
ных.
Фея. У вас так же красиво, как у них, только ты не
видишь.
Тильтиль. Отлично вижу; у меня очень хорошие
глаза. Я отсюда могу видеть, который час по церковно-
му циферблату, а отцу это не под силу...
Фея (внезапно вспылив). Говорю тебе, что ты ниче-
го не видишь! Меня ты какой видишь?.. Ну скажи, ка-
кая я?..
Тильтиль смущенно молчит.
Ответишь, что ли? Докажи, что ты хорошо ви-
дишь... Красива я, по-твоему? Уродлива?
Тильтиль еще больше смущается и по-прежнему молчит.
446
Не хочешь отвечать?,. Молода?.. Стара?.. Цвет лица
у меня какой? Розовый? Желтый?.. Еще, пожалуй, у
меня и горб на спине?
Тильтиль (уклончиво). Нет, горб совсем малень-
кий...
Фея. А посмотреть на выражение твоего лица, так
подумаешь, что горб с гору... Не скажешь ли еще, что у
меня нос крючком и выколот левый глаз?..
Тильтиль. Нет, нет, не скажу... А кто его выко-
лол?
Фея (все более и более раздражаясь). Да никто и не
думал его выкалывать!.. Дерзкий мальчишка!.. Он еще
красивее, чем правый глаз! Больше и светлее. Он голу-
бой, как небо... А волосы мои видишь?.. Белокурые, по-
добны спелым колосьям... чистое золото!.. И так много
этих волос, что голове от них тяжело... Пряди выбива-
ются со всех сторон... Видишь, они еле умещаются у
меня в руках... (Указывает на две тощие пряди седых
волос.)
Тильтиль. Да, я вижу несколько волосинок.
Фея (возмущенная). «Несколько волосинок»!.. Сно-
пы! Охапки! Леса! Потоки золота!.. Конечно, люди ут-
верждают, что не видят их; но ты, надеюсь, не из числа
этих злых слепцов?..
Тильтиль. Нет, нет, я отлично вижу те волосы,
которые не спрятаны...
Фея. А следует с такой же смелостью видеть и со-
крытое. Забавные, право, эти Люди... С тех пор, как
Феи умерли, они ничего не видят и даже не подозрева-
ют, что не видят... Хорошо еще, что я всегда ношу при
себе все нужное для того, чтобы оживить потухшие
глаза. Гляди-ка, что я вынимаю из мешка...
Тильтиль. О, какая прелестная зеленая шапочка!
Что это так блестит на пряжке?..
Фея. Большой алмаз, который открывает на все
глаза...
Тильтиль. Вот как!..
Фея. Шапочка надевается на голову, потом надо по-
вернуть алмаз: справа налево, вот так, понимаешь?..
Он нажимает тогда на шишку на голове, про которую
никто не знает. И открывает на все глаза...
Тильтиль. Это не больно?..
447
Фея. Напротив. Ведь алмаз волшебный. Стоит его
повернуть» сейчас же начинаешь видеть все то, что зак-
лючено в предметах: душу хлеба, вина, перца...
Мит иль. И душу сахара тоже?..
Фея (рассердившись). А то как же!.. Не люблю
праздных вопросов... Душа сахара нисколько не инте-
реснее, души перца... Ну вот, я даю вам, что имею, что-
бы облегчить поиски Синей Птицы... Знаю отлично, что
кольцо-невидимка или ковер-самолет были бы полез-
нее... Но я потеряла ключ от шкафа, куда их спрята-
ла... Да, чуть было не забыла!.. (Указывая на алмаз)
Если его держать вот так, видишь, и чуточку повер-
нуть больше, то открывается Прошлое... Еще немножко
повернуть, и видишь Будущее. Все это занимательно,
полезно и не производит никакого шума...
Тильтиль. Отец отнимет его у меня...
Фея. Он его не увидит. Никто не может видеть ал-
маз, покуда он на твоей голове... Хочешь надеть шапоч-
ку? (Надевает на Тилыпиля зеленую шапочку.) Те-
перь поверни алмаз... Раз, еще раз...
Не успел Тильтиль повернуть алмаз, как все предметы вокруг него,
точно по волшебству, преображаются. Старая колдунья превращается
в прекрасную сказочную принцессу. Камни, из которых сложены сте-
ны хижины, зажигаются внутренним светом, синеют подобно сапфи-
рам, становятся прозрачными, сверкают и ослепляют глаза, как дра-
гоценнейшие каменья. Бедная обстановка оживает и преображается.
Простой белый деревянный стол принимает благородный оттенок
мрамора; циферблат стенных часов прищуривает глаз и добродушно
ухмыляется; дверцы, за которыми взад и вперед ходит маятник, рас-
крываются, и оттуда выскакивают Души Часов, которые, держась
за руки и радостно смеясь, начинают плясать под звуки чарующей
музыки. Понятное изумление Тильтиля, который восклицает, указы-
вая на Души Часов.
Тильтиль. Кто эти прекрасные дамы?
Фея. Не бойся. Это Часы твоей жизни, которые
рады тому, что на некоторое время стали видимыми и
свободными...
Тильтиль. Почему стены вдруг сделались такими
светлыми? Они из сахара? Или из драгоценных каме-
ньев?
Фея. Все камни одинаковы, все драгоценны, но взо-
ру человека доступны лишь немногие...
448
Во время их разговора чудесное превращение продолжается. Души
Четырехфунтовых Хлебов вылезают из квашни в виде человечков,
одетых в трико цвета хлебной корки. Оглушенные, покрытые мукой,
они, как бешеные, скачут вокруг стола, где, корчась от смеха, их на-
гоняет Огонь, вышедший из очага и одетый в трико цвета серы и
кармина.
Тильтиль. Что это за уроды?
Фея. Персонажи важные. Души Четырехфунтовых
Хлебов, которые, пользуясь наступлением Царства Ис-
тины, вышли из квашни, где им было тесновато...
Тильтиль. А длинный красный дьявол, от которо-
го так дурно пахнет?
Фея. Тише... Не говори так громко; это Огонь... Он
сердитого нрава.
Чудесное преображение между тем все продолжается. Собака и Кошка,
которые, свернувшись в клубок, спали у шкафа, пробуждаются: одно-
временно слышится пронзительный собачий вой и кошачье мяуканье,
затем они проваливаются в люк, а на их месте появляются два стран-
ных существа, из которых одно носит маску бульдога, а другое — кош-
ки. Мгновенно человечек с маской бульдога, которого мы отныне будем
называть Псом, — мчится к Тильтилю, яростно обнимает его и осажда-
ет шумными, буйными ласками, в то время как маленькая женщина с
маской кошки, которую мы будем звать Кошкой, долго прихорашива-
ется, приглаживает усы, прежде чем подойти к Митиль.
Пес (рычит, скачет, толкается и вообще ведет
себя несносно). Божество! Здравствуй, здравствуй, мое
божество!.. Наконец-то, наконец я могу высказаться!..
Столько всего накопилось, что мне необходимо расска-
зать тебе! Напрасно я лаял и вилял хвостом, — ты не
понимал ничего! Но теперь... Здравствуй! Здравствуй!
О, как я люблю тебя! Люблю! Хочешь, я проделаю что-
нибудь необычайное? Хочешь, встану на задние лапы?
Или буду плясать на канате?..
Тильтиль (Фее). Что это за человечек с головой
собаки?
Фея. Разве ты не видишь? Душа Тилб, которую ты
освободил.
Кошка (приближаясь к Митиль, жеманно и с
опаской протягивает ей руку). Здравствуйте, барыш-
ня... Какая вы сегодня хорошенькая!..
Митиль. Здравствуйте, сударыня. (К Фее) Кто это?
Фея. Тебе протягивает руку Душа Тилетты. Поце-
луй ее.
15 Жуаэель
449
Пес (отталкивая Кошку). И я! Я тоже хочу поце-
ловать мое божество! Я хочу поцеловать девочку! Всех
расцелую! Ах, как хорошо! Вот-то веселье-то! Сейчас я
попугаю Тилетту. Гау! гау!
Кошка. Милостивый государь, я вас не знаю...
Фея (грозя Псу палочкой). Эй, послушай, угомонись.
А не то тебя вернут в Молчание до скончания века.
Между тем волшебное превращение продолжается. Прялка в углу
сама собой завертелась и прядет пряжу из великолепных лучей све-
та. В другом углу Вода в кране начинает петь высоким голосом и,
превратившись в многоцветный фонтан, наполняет раковину потока-
ми жемчуга и изумруда, из которых выскакивает Душа В о д ы в об-
разе молодой девушки с заплаканным лицом и распущенными, как
бы струящимися волосами. Она немедленно кидается в драку с Ог-
нем.
Тильтиль. Кто эта вымокшая дама?
Фея. Не бойся — это Душа Воды вышла из крана...
Со стола падает на землю и разбивается кувшин с молоком. Из раз-
лившегося молока поднимается длинное, белое существо — зас-
тенчивое и боязливое.
Тильтиль. А эта дама в рубашке с таким испуган-
ным лицом?
Фея. Это Душа Молока, разбившая кувшин...
Сахарная голова, стоявшая на полу подле шкафа, начинает расти,
шириться и разрывает бумагу, в которую была завернута. Из обертки
выбирается слащавое, подобострастное существо. На нем коломян-
ковая одежда, наполовину белая, наполовину синяя. Оно, умильно
улыбаясь, подходит к Митиль.
Ми тиль (с беспокойством). Чего он хочет?
Фея. Да ведь это Душа Сахара!
Митиль (успокоившись). Есть у него леденцы?
Фея. Все карманы у него набиты леденцами. Паль-
цы на руках и те леденцы...
Лампа падает со стола. Не успела она упасть, как пламя взвивается и
превращается в лучезарную девушку необычайной красоты, обла-
ченную в длинную прозрачную кисею, испускающую ослепительное
сияние. Она стоит, замерев, как бы погруженная в экстаз.
Тильтиль. Это, наверное, королева!
Митиль. Это — Богородица!
Фея. Нет, дети, это Душа Света...
450
В это время кастрюли на полках начинают вертеться, как голланд-
ские волчки. Бельевой шкаф широко растворяется, и начинается чу-
десное саморазворачивание разных материй лунного и солнечного
цвета, с которыми смешиваются не менее великолепные тряпки и
лохмотья, скатывающиеся с чердачной лестницы. Но вдруг кто-то до-
вольно громко стучит три раза в дверь.
Тильтиль (пугаясь). Отец! Он услышал!
Фея. Поверни алмаз! Слева направо!
Тильтиль быстро поворачивает алмаз.
Не так скоро! Боже мой! Поздно! Слишком круто по-
вернул! Они не успеют вернуться на свои места, и нас
ожидает куча неприятностей...
Фея снова становится старухой, стены потухают. Души Часов
возвращаются в свой футляр. Прялка перестает вертеться и т. д. и т.
п. Среди всеобщей суеты, в то время как Огонь, обезумев, мечется
по комнате, в поисках очага, один из ЧетырехфунтовыхХле-
б о в, который не смог уместиться в квашню, разражается рыданиями
и испускает вопли ужаса.
Фея. Что случилось?
Хлеб (весь в слезах). В квашне нет больше места!
Фея (наклоняется над квашней). Есть еще. (Сдви-
гая остальные Хлеба, занявшие прежние места.) По-
сторонитесь, посторонитесь!
Снова стук в дверь.
Хлеб (в ужасе, тщетно стараясь протиснуться в
квашню). Нет возможности! Он меня первого съест!
Пес (прыгая около Тильтиля). Божество! Я еще
здесь! Я все еще говорю! Все еще могу тебя целовать!
Еще! Еще! Еще!
Фея. Как, и ты? Ты еще здесь?
Пес. Какое счастье! Я не смог вернуться в Молча-
ние! Слишком скоро захлопнулся мой люк.
Кошка. И мой тоже... Что-то будет? Скажите,
здесь опасно оставаться, да?
Фея. Должна сказать вам правду. Каждый, кто бу-
дет сопровождать детей в путешествии, в конце пути
умрет...
Кошка. А кто не пойдет с ними?
Фея. Тот умрет на несколько минут позже...
Кошка (Псу). Скорее в люк!
Пес. Нет, нет!.. Не желаю! Хочу идти вслед за моим
божеством! Буду все время говорить с ним!..
461
Кошка. Дурак!
Снова стучатся.
Хлеб (плача горькими слезами). Не хочу умерать в
конце путешествия!.. Хочу сейчас же вернуться в
квашню!..
Огонь (продолжавший все время кружиться по
комнате, шипя от страха). Никак не могу найти
очаг!..
Вода (напрасно старавшаяся проникнуть в кран).
Не могу войти в кран!..
Сахар (возится вокруг своей лопнувшей обертки).
Я разорвал свою обертку!..
Молоко (стыдливо и бесстрастно). Мой кувшин
разбит!..
Фея. Господи, вот дурачье! Эх, вы, дураки и трусы!
Неужели вы предпочитаете по-прежнему корпеть в сво-
их мерзких коробах, люках, кранах, вместо того чтобы
сопровождать детей в поисках Синей Птицы?
Все (за исключением Пса и Света). Да! Да! Сейчас
же!.. Где мой кран!.. Где моя квашня!.. Где мой очаг!..
Где мой люк!..
Фея (Душе Света, которая мечтательно глядит
на осколки лампы). А что скажешь ты, Душа Света?
Душа Света. Я иду с детьми...
Пес (рыча от радости). И я! И я!
Фея. Ну, так-то лучше. Да и поздно отказываться.
Выбора больше нет, все вы пойдете с нами... Ты, Огонь,
ни к кому не приближайся. Ты, Пес, не ссорься с Кош-
кой, а ты, Вода, держись прямо и старайся не разли-
ваться на сторонам.
Снова слышны громкие удары в дверь.
Тильтиль. Опять отец. Теперь-то он наверное
встал с постели, я слышу его шаги.
Фея. Выйдем через окно. Все отправляйтесь ко мне,
где я одену, как надо, Души Животных и Предметов.
(Хлебу.) Ты, Хлеб, бери клетку, в которую посадят Си-
нюю Птицу. Тебе поручается хранить эту клетку. Ско-
рее, скорее! Не теряйте ни минуты.
462
Окно внезапно удлиняется, превращаясь в дверь. Все выходят, после
чего окно снова принимает прежний вид и, как ни в чем не бывало,
закрывается. Комната по-прежнему погружена в темноту, среди ко-
торой чуть виднеются детские кроватки. Справа полуоткрывается
дверь и показываются головы Отца Тиля и Матери Тиль.
Отец Тиль. Нет... Ничего нет... Это пел сверчок...
Мать. Ты их видишь?
Отец Тиль. Ясно вижу... Спокойно спят...
Мать. Да, я слышу их дыхание.
Дверь затворяется.
Занавес.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
КАРТИНА ВТОРАЯ
У Феи.
Великолепная передняя во дворце у Феи Берилюны. Светлые мра-
морные колонны с золотыми и серебряными капителями, лестницы,
портики, балюстрады и т. д. Справа, в глубине сцены входят в рос-
кошных нарядах — Кошка, СахариОгонь. Они вышли из ком-
наты, откуда льются лучи света; это гардеробная Феи. Кошка наки-
нула легкий газ на свое трико из черного шелка. Сахар наряжен в
шелковое платье, наполовину белое, наполовину голубое. Огонь, ук-
расив голову разноцветными перьями, щеголяет в длинной пурпуро-
вой мантии, подбитой златотканой материей. Они проходят через всю
залу, приближаются к авансцене и останавливаются направо, куда
Кошка созывает их под портиком.
Кошка. Вот сюда. Мне известны все закоулки это-
го дворца. Фее Берилюне он достался в наследство от
Синей Бороды. Покуда Дети и Душа Света сидят у
внучки Берилюны, давайте воспользуемся последней
минутой свободы. Я позвала вас сюда, чтобы потолко-
вать о положении, в котором мы теперь поневоле очу-
тились. Все ли здесь?
Сахар. Вот выходит из гардеробной Пес.
Огонь. Во что этот дьявол нарядился?
Кошка. Он взял ливрею одного из выездных лаке-
ев Золушки... Как раз по нем... Хамская душа... Но
спрячемся за балюстраду... Почему-то я не доверяю
ему. Лучше, если бы он не слушал того, что я вам ска-
жу...
Сахар. Поздно. Он уже нас учуял. А вот и Вода вы-
ходит из гардеробной. Боже, как она прекрасна!
Пес и Вода подходят к группе.
454
Пес (скачет). Вот и мы! Вот и мы! Разве не краси-
вы? Посмотрите, какие кружева, шитье! Все золото и
настоящее!
Кошка (Воде). Это, кажется, платье «цвета време-
ни», из сказки «Ослиная шкура». Как будто я узнаю
его.
Вода. Да, только одно и подошло мне...
Огонь (сквозь зубы). Она пришла без зонтика.
Вода. Что вы сказали?
Огонь. Ничего, ничего...
Вода. Мне показалось, что вы упомянули про чей-
то красный нос, который я на днях видела.
Кошка. Послушайте, господа, не ссорьтесь. Теперь
нам не до того. Где же Хлеб? Мы только его и ждем.
Пес. Все отыскивает костюм. И все не находит себе
по вкусу.
Огонь. Стоит наряжаться, имея такое идиотское
лицо и такой огромный живот!
Пес. В конце концов он остановился на турецком
костюме, украшенном драгоценными камнями, с ятага-
ном и с тюрбаном...
Кошка. Вот и он!.. Надел-таки самый роскошный
костюм Синей Бороды.
Входит Хлеб в только что описанном костюме. Шелковый кафтан с
трудом застегивается на его огромном животе. Одной рукой он дер-
жится за рукоятку ятагана, заткнутого за пояс, а в другой у него
клетка для Синей Птицы.
Хлеб (хвастливо выступая вперед). Ну-с? Како-
во? Нравлюсь я вам?
Пес (скачет вокруг Хлеба). Как хорош! Как глуп!
Как красив! Как красив!..
Кошка (Хлебу.) Дети уже оделись?
Хлеб. Да, Тильтиль выбрал для себя красную курт-
ку, белые чулки и синие панталоны Мальчика-с-Паль-
чик. А Митиль взяла платье Гретель и туфельки Зо-
лушки. Но труднее всего было подыскать одежду для
Души Света.
Кошка. Почему?
Хлеб. Фея находила ее такой прекрасной, что не
хотела ее переодевать. Тогда я запротестовал из чувства
собственного достоинства и от имени всех нас, основ-
ных и самых почтенных начал жизни. В конце своей
455
речи я заявил, что при таких условиях отказываюсь
пойти с ней...
Огонь. Следовало купить ей абажур!..
Кошка. Что же тебе ответила Фея?
Хлеб. Ударила несколько раз своей палочкой по го-
лове и животу.
Кошка. Ну, а ты что же?
Хлеб. Ее доводы меня сразу убедили; но в послед-
нюю минуту Душа Света остановила свой выбор на пла-
тье * цвета лунных лучей», которое лежало на дне сун-
дука с сокровищами из сказки «Ослиная шкура».
Кошка. Послушайте, довольно болтать!.. Время не
терпит!.. Дело идет о нашем будущем. Вы сами слыша-
ли, как Фея сказала, что конец путешествия будет так-
же концом нашей жизни. Нужно, значит, по мере воз-
можности продлить путешествие, не пренебрегая ника-
кими средствами. Но это еще не все. Надо также
подумать о будущем нашей расы и о судьбе наших де-
тей.
Хлеб. Браво! Браво! Кошка правильно говорит!..
Кошка. Слушайте: мы все, здесь присутствующие
Животные, Предметы и Стихии, обладаем Душой, ко-
торую Человек еще не постиг. Вот почему мы и сохра-
нили до сих пор остаток независимости. Но, как только
он отыщет Синюю Птицу, все ему станет понятно и мы
будем полностью в его власти. Мне только что сообщи-
ла об этом моя старая приятельница Ночь, которая в то
же время сторожит тайны Бытия... В наших, следова-
тельно, интересах помешать найти эту пресловутую Си-
нюю Птицу, хотя бы для этого требовалось подвергнуть
опасности жизнь детей...
Пес (возмущенный). Что она там говорит, а? Ну,
повтори-ка, верно ли я тебя понял?
Хлеб. Молчать! Слово не за вами. Я — председа-
тель собрания...
Огонь. Кто выбрал вас в председатели?..
Вода. Молчать! Вы-то чего вмешиваетесь?..
Огонь. Вмешиваюсь, потому что считаю нужным
вмешиваться. Делать мне замечания вы не имеете
права!..
456
Сахар (стараясь примирить их). Позвольте, гос-
пода!.. Полно ссориться... Положение слишком серьез-
ное. Решим, какие нам надо принять меры...
X л е б. Я вполне разделяю мнение Сахара и Кошки.
Пес. Глупости! Важен только Человек. Надо слу-
шаться его и исполнять все его желания, — другой
правды нет!.. Не признаю никого, кроме Человека! Да
здравствует Человек! Жить и умереть для Человека!
Человек — божество!
Хлеб. Вполне разделяю мнение Пса.
Кошка (Псу). Это еще слудует доказать...
Пес. Не надо никаких доказательств! Люблю Чело-
века — вот и все! Попробуйте только затеять что-ни-
будь против него; я прежде всего загрызу вас, а потом
пойду и все расскажу ему...
Сахар (вступает, слащавым голосом). Позвольте!
Не будем вносить горечи в наш спор. С известной точки
зрения прав и тот и другой. Много есть доводов за,
много против.
Хлеб. Вполне разделяю мнение Сахара!..
Кошка. Разве все мы — Вода, Огонь и вы сами,
Хлеб и Пес, не сделались жертвами неслыханной тира-
нии? Вспомните время до появления деспота: мы, сво-
бодные, бродили по поверхности земли. Вода и Огонь
были единственными хозяевами мира. Посмотрите, что
теперь с ними сталось! А мы — выродившиеся потомки
могучих хищников! Но тише! Не подавайте вида, что
мы о чем-то говорили... Идет Фея с Душой Света. Душа
Света перешла на сторону Человека; она для нас опас-
нейший враг... Вот они. (Справа входят Фея и Душа
Света в сопровождении Тильтиля и Митиль.)
Фея. Это что такое? Что вы там шепчетесь, как за-
говорщики? Пора в путь... Я решила сделать Душу
Света вашей предводительницей. Вы будете ей повино-
ваться, как мне самой. Я передаю ей мою волшебную
палочку. Сегодня дети посетят умерших Бабушку и Де-
душку. Вы из деликатности не последуете за ними,
пусть они проведут вечер одни в семье умерших род-
ных... А вы пока приготовите все необходимое для зав-
трашнего перехода, — он будет очень длинный. Ну,
ступайте каждый на свое место — пора в путь!..
457
Кошка (лицемерно). Я как раз про это им и гово-
рила, госпожа Фея. Убеждала исполнять честно и сме-
ло свой долг. К несчастью, Пес, не перестававший пре-
рывать меня...
Пес. Что она говорит! Ну, держись теперь! (Хочет
броситься на Кошку, но Тильтиль* предугадавший его
намерение, грозя, останавливает его.)
Тильтиль. Стой, Тило! Берегись! Если ты еще раз
посмеешь!..
Пес. Божество мое, ты не знаешь, ведь это она
сама...
Тильтиль (грозя). Молчи!
Фея. Довольно, бросьте! Хлеб, передай на сегод-
няшний вечер клетку Тильтилю... Возможно, что Си-
няя Птица таится в Прошлом, у наших Предков. Во
всяком случае, не следует пренебрегать этой возможно-
стью. Ну, Хлеб, давай клетку!..
Хлеб (торжественно). Позвольте, одну минуту,
госпожа Фея. (Принимает позу оратора, говорящего
речь.) Будьте свидетелями, вы все, здесь стоящие, что
серебряная клетка, доверенная мне...
Фея (прерывая). Брось! Без лишних фраз! Мы вый-
дем оттуда, а дети пройдут сюда...
Тильтиль (испуганно). Мы пойдем одни?
Мит иль. Я проголодалась!..
Тильтиль. И я!
Фея (Хлебу). Расстегни свой турецкий кафтан и
отрежь им по ломтю от твоего толстого живота. (Хлеб
расстегивает платье, вынимает из-за пояса ятаган и
отрезает от своего объемистого живота два куска,
которые передает детям.)
Сахар (приближаясь к детям). Позвольте вам
предложить так же несколько леденцов... (Ломает
один за другим пять пальцев своей левой руки и дает
их детям.)
М и т и л ь. Что он делает? Он ломает свои пальцы!..
Сахар (заискивающе). Попробуйте, как вкусно...
Настоящие леденцы...
Мити ль (сосет один из пальцев). Ах, как вкусно!
Много у тебя таких?
Сахар (скромно). Много... Сколько угодно...
458
М и т и л ь. И тебе не больно, когда ты так ломаешь
пальцы?
Сахар. Нисколько... Напротив, весьма даже удоб-
но. Они тотчас отрастают, и таким образом у меня все-
гда пальцы чистые и новые...
Фея. Дети, не ешьте слишком много сахара! Не за-
будьте, что вы скоро должны ужинать с Бабушкой и
Дедушкой.
Тильтиль. Они тут?..
Фея. Вы их сейчас увидите...
Тильтиль. Как же мы их увидим, когда они умер-
ли?
Фея. Как могли они умереть, если они живут в ва-
шей памяти? Люди не знают этой тайны; они вообще
мало что знают. Но ты, благодаря алмазу, увидишь,
что мертвые, о которых на земле вспоминают, живут
так же счастливо, как если бы они совсем не умира-
ли...
Тильтиль. Душа Света идет с нами?
Душа Света. Чужие не должны присутствовать
при свидании родных. Я подожду здесь, невдалеке,
чтобы не быть навязчивой. Меня они не приглашали...
Тильтиль. Как пройти туда?
Фея. Вот этой дорогой. Вы теперь находитесь на по-
роге Страны Воспоминаний. Как только ты повернешь
алмаз, ты увидишь большое дерево с надписью, кото-
рая укажет тебе, что ты пришел к нужному месту. Но
не забудьте, что вы должны непременно вернуться в
три четверти девятого... Это чрезвычайно важно...
Главное, будьте аккуратны. Если оцоздаете, все будет
потеряно... До свидания!.. (Зовет Кошку, Пса, Душу
Света и остальных.) Через эту дверь. А детки вот от-
туда. (Выходит направо в сопровождении Души Све-
та, Животных и остальных. Дети выходят налево.)
Занавес.
КАРТИНА ТРЕТЬЯ
Страна Воспоминаний.
Направо, на первом плане, сквозь густой туман вырисовывается
ствол толстого дуба с прибитой дощечкой. Молочно-белый, неясный,
непроницаемый свет.
Тильтиль и Митиль стоят у подножия дуба.
Тильтиль. Вот и дуб!..
Митиль. На нем надпись...
Тильтиль. Не могу прочесть, подожди, я влезу на
этот пень. Так и есть. Написано: Страна Воспомина-
ний.
Митиль. Тут, стало быть, она и начинается?
Тильтиль. Да, вот и стрела нарисована.
Митиль. Где же Бабушка с Дедушкой?
Тильтиль. За туманом... Должно быть, мы их
скоро увидим...
Митиль. Я ровно ничего не вижу... Не вижу даже
своих рук и ног... (Хнычет.) Мне холодно! Не хочу
больше путешествовать! Хочу домой!..
Тильтиль. Полно, не плачь каждую минуту, как
Вода! Стыдись! Такая большая девочка... Взгляни, вот
туман и рассеялся. Сейчас увидим, что там, за ним...
Действительно, туман начинает рассеиваться, становится светлым,
легким и исчезает. Вскоре в свете, все более и более прозрачном,
можно различить под сводом зелени веселый крестьянский домик,
покрытый вьющимися растениями. Двери и окна открыты. Под наве-
сом ульи, на подоконниках горшки с цветами, клетка, где спит скво-
рец, и т. д. У дверей скамья, на которой сидят, погруженные в глубо-
кий сон, старый крестьянин с женой. Это Дедушка и Бабушка
Тильтиля.
Тильтиль (сразу же узнав их). Дедушка! Бабуш-
ка!
460
М и т и л ь (хлопая в ладоши). Да! да! Это они. Они!
Тильтиль (еще слегка сомневаясь). Подожди! Не-
известно еще, могут ли они двигаться... Подождем тут
за деревом...
Бабушка Тиль открывает глаза, поднимает голову, потягивается,
вздыхает и смотрит на Дедушку Тиля, который, в свою очередь,
медленно просыпается.
Бабушка Тиль. Мне почему-то кажется, что
наши внуки, которые еще живы, придут нас проведать
сегодня...
Дедушка Тиль. Вероятно, они теперь думают о
нас. Все во мне ходуном так ходит, и я чувствую му-
рашки в ногах...
Бабушка. Наверное, они уже близко... Слезы ра-
дости застилают мне глаза...
Дедушка. Нет, нет, они еще далеко... Я еще
слишком слаб...
Бабушка. Уверяю тебя, что они пришли. Я совсем
ожила!..
Тильтиль и Митиль (бросаются к ним из-за
дерева). Мы здесь! Мы здесь! Дедушка, Бабушка! Это
мы! Это мы!
Дедушка Тиль. Вот видишь! Что я говорил?
Я был уверен, что они придут сегодня...
Бабушка Тиль. Тильтиль! Митиль! Это ты! Это
она! Это они! (Делает усилие, желая бежать им на-
встречу.) Нет, не могу бежать! Вечный мой ревматизм!
Дедушка (пытается тоже бежать, прихрамыва-
ет). И мне невмочь бежать. Мешает деревяшка, кото-
рая по-прежнему заменяет мне ногу, что я сломал, па-
дая с толстого дуба.
Дедушка, Бабушка и Дети радостно обнимаются.
Бабушка. Как ты вырос! Какой ты стал сильный,
Тильтиль!
Дедушка (гладя Митиль по голове). А Митиль-
то! Посмотри! Какие длинные волосы! Какие глаза!
И как от нее хорошо пахнет!
Бабушка. Дайте, я вас еще раз перецелую!.. Сади-
тесь ко мне на колени...
Дедушка. А мне что же остается?
461
Бабушка. Нет, нет! Сперва дай мне их прилас-
кать... Как поживают папа с мамой?..
Тильтиль. Отлично, Бабушка. Они спали, когда
мы уходили...
Бабушка (любуясь ими и осыпая ласками). Гос-
поди, какие хорошенькие, чистенькие! Это мама так
вас хорошо вымыла? И чулки целехоньки. В прежнее
время я сама их штопала. Почему вы не приходите к
нам в гости почаще? Для нас это такая радость! Уж
сколько месяцев прошло с тех пор, как никто к нам не
заглядывает... И вы нас забыли...
Тильтиль. Мы не могли, бабушка. И то сегодня,
только благодаря Фее...
Бабушка. Мы тут живем всегда в надежде, что во-
т-вот кто-нибудь из живых придет проведать нас...
А они приходят так редко... Вы были у нас в после-
дний раз когда? Ах, да, в день Всех Святых, когда в
церкви стали звонить.
Тильтиль. В день Всех Святых? Мы в этот день
не выходили. Мы были простужены...
Бабушка. Ну вот, каждый раз, когда вы вспоми-
наете о нас, мы просыпаемся и снова вас видим...
Тильтиль. Как? Значит, стоит только...
Бабушка. Ты сам ведь знаешь...
Тильтиль. Нет, не знаю.
Бабушка (Дедушке). Удивительные, право, они
там... Даже этого не знают!.. Чему же они научились?..
Дедушка. Совсем как в наше время... Живые
ужасно недалеки, когда говорят о неживых...
Тильтиль. Вы, значит, всегда спите?..
Дедушка. Да, мы, можно сказать, немало спим, в
ожидании минуты, когда мысль живых разбудит нас...
Ах, приятно спать, когда жизнь закончена... Но и про-
сыпаться время от времени тоже приятно...
Тильтиль. Вы, значит, умерли не на самом деле?
Дедушка Тиль (вскочив с места). Что ты гово-
ришь? Что он говорит? Он употребляет какие-то непо-
нятные нам слова. Что это за новое слово? Новая, что
ли, выдумка?
Тильтиль. Слово «умерли»?..
Дедушка. Да, это слово. Что оно обозначает?..
462
Тильтиль. Так говорят о тех, кого уже нет в жи-
вых...
Дедушка. Ну и глупы же они там, на земле.
Тильтиль. А вам тут хорошо?..
Дедушка. Да, недурно. Вот если бы вы еще там за
нас молились...
Тильтиль. Папа сказал, что молиться не надо.
Дедушка. Надо, надо!.. Молиться — значит вспо-
минать...
Бабушка. Да, да, все было бы хорошо, если б
только вы приходили к нам почаще... Помнишь, Тиль-
тиль? В последний раз какой я тебе испекла яблочный
пирог? Ты объелся до того, что заболел...
Тильтиль. Что ты, бабушка, я с прошлого года ни
разу яблочного пирога не ел. В этом году и яблоки не
уродились...
Бабушка. Не говори глупостей! Они тут и не пере-
водятся...
Тильтиль. У нас все иначе...
Бабушка. Что же, по-твоему, иначе? Вотмы хо-
тим — и обнимемся, захотим — поцелуемся. Разве там
было по-другому?..
Тильтиль (глядя то на Бабушку, то на Дедуш-
ку). Совсем ты не изменился, Дедушка, ни на чуточ-
ку... И Бабушка тоже... Только как будто красивее ста-
ли...
Дедушка. Что говорить, хорошо нам тут... Не ста-
римся больше... Но вы-то как растете! Здорово... По-
смотрите, вот на двери пометка, которую мы сделали в
последний раз. В день Всех Святых. А ну-ка, выпря-
мись...
Тильтиль становится около двери.
На четыре пальца! Невероятно! А Митиль на четыре
с половиной! Ах, ты, проказница! Так и растет! Так и
растет!..
Тильтиль (с восхищением смотрит вокруг себя).
Здорово, что все тут по-прежнему, все на своем месте!
Только стало гораздо красивее!.. А вот стенные часы с
большой стрелкой, кончик которой я сломал...
Дедушка. А вот суповая чашка, у которой ты от-
бил краешек...
468
Тильтиль. А там дыра, которую я просверлил в
двери, когда нашел бурав...
Дедушка. Что и говорить, понаделал ты в нашем
домике бед. А вот тут сливы растут: ты любил лазить
на это дерево, когда меня не бывало дома. Видишь, все
те же великолепные красные сливы...
Тильтиль. Только они теперь гораздо, гораздо
красивее...
М и т и л ь. И старый скворец тут! Он все еще поет?
Скворец просыпается и начинает громко петь.
Бабушка. Видишь... Как только о нем подумали...
Тильтиль (с изумлением замечает, что скворец
стал совершенно синим). Да ведь он синий! Он и есть
та Синяя Птица, которую я должен найти для Феи.
А вы мне и не сказали, что она у вас... О! Какой синий,
синий, как будто шар из синего стекла! (Умоляя.) Де-
душка, Бабушка, отдайте мне его!..
Дедушка. Что ж, пожалуй... Ты как полагаешь,
жена?
Бабушка. Что ж, отдадим... Нам он ни к чему...
Только и делает, что спит... Никогда не слышишь его
голоса...
Тильтиль. Я посажу его в клетку... Да где она?
Ах, я забыл ее там, за большим деревом. (Бежит к де-
реву, возвращается с клеткой и сажает в нее сквор-
ца.) Так это правда? Вы взаправду мне его даете? Вот
Фея будет довольна! А как Душа Света обрадуется!
Дедушка. Знаешь, я за птицу не отвечаю... Бо-
юсь, что она не сможет привыкнуть к суете вашей жиз-
ни и вернется сюда с первым попутным ветром. Ну, да
увидим. Оставь ее пока там, пойдем поглядим на коро-
ву...
Тильтиль (заметив улей). А, пчелы! Как они по-
живают?
Дедушка. Недурно... Их тоже нет в живых, как
это вы там выражаетесь, но работают они без устали.
Тильтиль (приближась к ульям). Ах, как хорошо
пахнет медом!.. Соты, наверное, переполнены... Какие
цветы красивые! А сестрицы, которые умерли, тоже
здесь живут?..
464
М и т и л ь. А трое братцев, которых похоронили, где
они?
При этих словах семеро детей, мал мала меньше, образуя нечто
вроде свирели Пана, один за другим выходят из дома.
Бабушка. Вот они, вот они! Стоило только о них
вспомнить, стоило заговорить о них, а шалуны тут как
тут...
Тильтиль и Митиль бегут навстречу детям. Все толкаются, обнима-
ются, прыгают, танцуют и визжат от радости.
Тильтиль. Здорово, Пьеро!
Вцепляются друг другу в волосы.
Давай драться, как прежде... А, Робер! Здравствуй,
Жан! Волчок свой ты потерял? Мадлена, Пьеретта, По-
лина, Рикетта...
Митиль. О! Рикетта, Рикетта! Она все еще ползает
на четвереньках!
Бабушка. Да, больше она не растет...
Тильтиль (заметив собачку, которая с лаем уви-
вается вокруг них). Вот Кики, у которой я обрезал
хвост Полиниными ножницами... Она тоже нисколько
не изменилась...
Дедушка, (поучительно). Здесь ничто не меняет-
Тильтиль.Ау Полины все еще на носу прыщик!
Бабушка. Да, не сходит; ничего не поделаешь...
Тильтиль. Но какой у всех здоровый вид, какие
все толстые, гладкие... Какие щечки пухлые! Должно
быть, их недурно кормят...
Бабушка. Они поздоровели с тех пор, как переста-
ли жить... Им больше бояться нечего... Здесь никогда
не болеешь, нет никаких неприятностей.
В доме часы бьют восемь раз.
Бабушка (изумленно). Что это?..
Дедушка. Право, не знаю. Должно быть, часы
пробили...
Бабушка. Невероятно... Никогда они не бьют...
Дедушка. Потому что мы о часах не думаем...
Скажите, кто-нибудь из вас подумал, который час?
Тильтиль. Да, я подумал... Который час?..
465
Дедушка. Право, не смогу сказать... Потерял при-
вычку считать время... Часы ударили восемь раз. Дол-
жно быть, это и есть то, что называется на земле во-
семь часов.
Тильтиль. Душа Света ждет меня в три четверти
девятого... Фея приказала не опаздывать... Это весьма
важно. Я должен уйти...
Бабушка. Нет, нет, вы не уйдете без ужина!.. Ско-
рей, скорей, накроем стол перед дверью!.. У меня как
раз сегодня чудесный суп с капустой и великолепный
пирог со сливами.
Выносят и ставят перед дверью стол, приносят блюда, тарелки, ку-
шанья. Все помогают друг другу.
Тильтиль. Ну что ж, раз Синяя Птица уже у
меня... А суп с капустой я так давно не ел.., С тех са-
мых пор, как пустился в дорогу... В гостиницах его не
подают...
Бабушка. Вот и готово... Садитесь, дети... Если
вы торопитесь, нечего терять время.
Лампа зажжена и суп разлит по тарелкам. Дедушка, Бабушка и Дети
рассаживаются вокруг стола и начинают ужинать, толкаясь и громко
смеясь.
Тильтиль (жадно хлебая суп). Ну и вкусно!
Боже, как вкусно! Хочу еще! Еще! (Размахивает своей
деревянной ложкой и громко стучит ею о тарелку.)
Дедушка. Тише, тише, сиди смирно! Все такой же
шалун. Вот разобьешь еще тарелку...
Тильтиль (привстав на своей скамье). Хочу еще,
еще!
Дотягивается до суповой миски и тянет ее к себе: миска опрокидыва-
ется, и весь суп разливается по столу и оттуда на колени сидящих.
Крики и визг обожженных.
Бабушка. Видишь, говорила я тебе!..
Дедушка (давая Тильтилю звонкую пощечину).
Вот тебе!..
Тильтиль (на минуту растерялся, а потом при-
кладывает руку к щеке и радостно вскрикивает). Ах,
да, помню, ты так же шлепал меня, когда был живой...
Дедушка, как мне радостно, как мне приятно, что ты
меня ударил! Я тебя поцелую за это...
466
Дедушка. Если тебе нравится, я и повторить мо-
гу.
Часы бьют половину девятого.
Тильтиль (вскакивая). Половина девятого! (Бро-
сает ложку.) Митиль, надо торопиться!
Бабушка. Что вы! Ну еще хоть минутку! Не горит
же у вас... Мы так редко видимся...
Тильтиль. Нет, нельзя. Душа Света была к нам
так добра... А я ей обещал... Идем, Митиль, идем!..
Дедушка. Господи, Боже мой, одна досада с жи-
выми! Все-то они хлопочут, торопятся!..
Тильтиль (берет в руки клетку и целует всех
подряд). Прощай, Дедушка! Прощай, Бабушка, про-
щайте, братишки, сестрички, Пьеро, Робер, Полина,
Мадлена, Рикетта и ты, Кики!.. Нам нельзя дольше ос-
таваться! Не плачь, Бабушка, мы будем часто прихо-
дить...
Бабушка. Приходите каждый день!..
Тильтиль. Хорошо, хорошо, мы будем приходить
очень часто...
Бабушка. Это наша единственная радость! Для
нас истинный праздник, когда ваша мысль навещает
нас!..
Дедушка. У нас нет здесь других радостей...
Тильтиль. Скорей! Скорей! Давайте клетку! Пти-
Цу!
Дедушка (вручая клетку). Вот! Только знай, я
ни за что не ручаюсь... И если она полиняет...
Тильтиль. Прощайте! Прощайте!
Братья и сестры. Прощай, Тильтиль!.. Прощай,
Митиль!.. Не забудьте принести нам леденцов... Про-
щайте! Возвращайтесь снова! Возвращайтесь!
Все машут платками, в то время как Тильтиль и Митиль медленно
удаляются. Но уже во время прощания тот же туман, что был внача-
ле, сгущается, звук голосов слабеет, так что в конце сцены все исче-
зает во мраке и времени; когда опускается занавес, Тильтиль и Ми-
тиль стоят одни перед большим дубом.
Тильтиль. Сюда, Митиль, сюда!
Митиль. Где Душа Света?..
467
Тильтиль. Не знаю... (Смотрит на птицу в
клетке). Смотри, птица уже не синяя. Она совершенно
черная!..
Мити ль. Дай руку, братец!.. Мне очень страшно и
очень холодно...
Занавес.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ
Дворец Ночи.
Огромная, роскошная зала, убранная с суровым великолепием, вроде
обширной усыпальницы, блещущая металлическими украшениями и
напоминающая не то греческий, не то египетский храм, с колоннами,
архитравами, полом, орнаментами из черного мрамора, золота и чер-
ного дерева. Зала имеет форму трапеции. Базальтовые ступени, тяну-
щиеся во всю ширину залы, делят ее на три плана, таким образом,
что каждый последующий план выше предыдущего. Справа и слева,
между колоннами, двери из темной бронзы. В глубине монументаль-
ная медная дверь. Рассеянный свет, который как будто исходит от
мрамора и черного дерева, один освещает залу.
При поднятии занавеса Ночь, в образе прекрасной женщины, по-
крытой длинными черными одеждами, сидит на ступеньках второго
плана между двумя младенцами, из которых один, почти со-
всем голый, как Амур, улыбается в глубоком сне, в то время, как
другой стоит неподвижно, закутанный с ног до головы. Справа, на
первом плане, входит Кошка.
Ночь. Кто идет?
Кошка (в изнеможении опускается на мраморные
ступени). Это я, матушка Ночь... Сил у меня нет боль-
ше...
Ночь. Что с тобой, дитя мое? Ты бледна, отощала и
вся, до усов, забрызгана грязью... Опять дралась на
крыше под дождем и снегом?..
Кошка. Есть у меня время бегать по крышам! Дело
идет о нашей Тайне! Наступило начало конца... Мне
удалось ускользнуть на мгновение, чтобы предупредить
вас... Но боюсь, что уж ничего нельзя сделать...
Ночь. Что такое? Что случилось?
469
Кошка. Я вам уже говорила о маленьком Тильти-
ле, сыне дровосека, и о волшебном алмазе... Так вот,
он идет сюда, чтобы потребовать от вас Синюю Птицу.
Ночь. Пока она еще не у него в руках...
Кошка. Если мы не придумаем какого-нибудь
чуда, то он скоро до нее доберется... Дело вот в чем:
Душа Света, которая ведет их сюда и которая готова
всех нас предать, потому что всецело отдалась Челове-
ку, — Душа Света только что узнала, что настоящая
Синяя Птица — единственная, могущая жить при
дневном свете, — ютится здесь, среди Синих Птиц Сно-
видения, питающихся лунными лучами и умирающих
при виде солнца. Душа Света знает, что ей заказано пе-
реступать через порог нашего дворца, но она посылает
сюда детей. Вы же не можете помешать Человеку от-
крыть двери ваших Тайн. Одному Богу известно, чем
все это кончится... Во всяком случае, если им удастся
отыскать настоящую птицу, нам всем придется исчез-
нуть...
Ночь. Боже мой! Что за времена настали! Ни мину-
ты покоя!.. Последние годы я перестала понимать Чело-
века. Чего ему надобно? Неужели он хочет узнать все?
Он овладел уже третью моих Тайн. Все мои Ужасы
объяты страхом и не смеют показываться... Призраки
мои разбежались, большинство моих Болезней хворает...
Кошка. Знаю, знаю, тяжелые настали времена, и
никто не помогает нам бороться с Человеком... Но вот
они приближаются!.. Слушай, есть только одно сред-
ство: так как это все-таки дети, то надо их так напу-
гать, чтобы они не смели настаивать и не решились от-
крыть большую дверь в глубине, за которой живут лун-
ные птицы... Тех Тайн, которые хранят другие пещеры,
совершенно довольно будет для того, чтобы отвлечь их
внимание и напустить на них страх...
Ночь (прислушиваясь к приближающемуся извне
шуму). Что это за шум? Разве их много?..
Кошка. Пустое... Это наши друзья с ними: Хлеб,
Сахар... Вода заболела, а Огонь не мог прийти, потому
что он в родстве с Душой Света. Один только Пес не за
нас, но удалить его нет никакой возможности...
Справа на первом плане робко входят Тильтиль, Митиль, Хлеб,
Сахар и Пес.
470
Кошка (бросаясь навстречу Тилыпилю). Сюда,
сюда, мой маленький повелитель! Я предупредила
Ночь, и она рада видеть вас! Уж простите, что она не
могла пойти к вам навстречу; ей нездоровится...
Тильтиль. Добрый день, госпожа Ночь!..
Ночь (обидчиво). Добрый день? Не понимаю, о чем
вы говорите... Ты мог бы из любезности пожелать мне
доброй ночи или, по меньшей мере, доброго вечера.
Тильтиль (виновато). Простите. Я не знал. (Ука-
зывая пальцем на спящих детей.) Это ваши дети? Ка-
кие милые!..
Ночь. Да. Это — Сон.
Тильтиль. Почему он такой толстый?
Ночь. Потому что он спит без просыпа.
Тильтиль. А другой, который прячется? Почему
он закрывает лицо? Как его зовут? Он болен?
Ночь. Это сестра Сна... Лучше не называть ее.
Тильтиль. Почему?..
Ночь. Люди не любят слышать ее имя. Но давай
поговорим о другом... Кошка только что объяснила
мне, что вы пришли сюда искать Синюю Птицу.
Тильтиль. Да, с вашего разрешения... Не скажете
ли, где она?
Ночь. Не знаю, дружок. В одном я только уверена,
что здесь ее нет... По крайней мере, я ее никогда не ви-
дела. ..
Тильтиль. Нет, нет; Душа Света мне сказала, что
она здесь. Она все знает. Дайте мне ваши ключи, пожа-
луйста!..
Ночь. Пойми, дружок, не могу я первому встречно-
му отдать свои ключи. Мне поручили охранять все Тай-
ны Природы, я за них отвечаю, и мне запрещено от-
крывать их кому бы то ни было, в особенности же ре-
бенку.
Тильтиль. Вы не вправе отказать Человеку, когда
он их требует... Я это знаю...
Ночь. Кто тебе сказал?
Тильтиль. Душа Света.
Ночь. Опять эта Душа Света! Вечно она всюду вме-
шивается!..
Пес. Хочешь, я отниму у нее ключи силой, боже-
ство мое?
471
Тильтиль. Смирно, не смей вмешиваться и поста-
райся вести себя повежливей. (К Ночи.) Будьте любез-
ны, госпожа Ночь, передайте мне ваши ключи...
Ночь. Да есть ли у тебя по крайней мере знак?..
Где он?..
Тильтиль (касаясь шапочки). Посмотрите на ал-
маз...
Ночь (подчиняясь неизбежному). Ничего не поде-
лаешь... Вот ключ от всех дверей в этой зале. Пеняй на
себя, если приключится беда... Я ни за что не отвечаю.
Хлеб (очень встревоженный). Разве грозит опас-
ность?..
Ночь. Грозит ли опасность? Да я сама не знаю, что
бы я сделала, если бы некоторые из бронзовых дверей
отворились, ибо за ними — бездна... Вот там, вокруг
этой залы, в каждой из базальтовых пещер скрываются
все несчастья, все бичи, все недуги, ужасы, катастро-
фы, все тайные силы, омрачающие жизнь Человека ис-
покон веков. Не легко мне было, даже с помощью Судь-
бы, запереть их туда. И я уверяю вас, что не без труда
поддерживаю порядок среди этих буйных существ.
Всем известно, чтб произойдет, когда кто-нибудь из
них сбежит отсюда и появится на Земле...
Хлеб. Мои почтенные лета, моя опытность делают
меня естественным покровителем этих детей... Поэтому
осмеливаюсь задать вам, госпожа Ночь, один вопрос...
Ночь. Сделайте одолжение.
Хлеб. В случае опасности, через какие двери мож-
но бежать?
Ночь. Бежать будет некуда.
Тильтиль (берет ключ и поднимается по первым
ступеням). Начнем отсюда. Что скрывается за этой
бронзовой дверью?
Ночь. Кажется, Призраки. Давно уже я ее не отво-
ряла и не выпускала их на волю.
Тильтиль (вкладывая ключ в замок). Посмот-
рим. (Хлебу.) Клетка для Синей Птицы при тебе?
Хлеб (стуча зубами). Не то чтобы я боялся, но
все-таки не кажется ли вам, что было бы лучше загля-
нуть сперва в замочную скважину и не отворять дверь?
Тильтиль. Я твоего мнения не спрашиваю.
472
Мити ль (вдруг начинает плакать). Боюсь! Где
Сахар?.. Хочу домой!..
Сахар (услужливо и заискивающе). Тут, барышня;
я тут. Сейчас отломаю себе палец и дам вам леденец...
Тильтиль. К делу!
Поворачивает ключ и осторожно приоткрывает дверь. Немедленно
выскакивают пять-шесть различных Призраков и разбегаются во все
стороны. В ужасе Хлеб бросает клетку и прячется в глубине залы, в
то время как Ночь гонится за Призраками и кричит Тильтилю:
Ночь. Скорей! Скорей! Захлопни дверь! Они выско-
чат все, и мы не сможем загнать их обратно! Им скучно
сидеть там с тех пор, как Человек перестал их боять-
ся... (Гонится за Призраками, стараясь, при помощи
сплетенного из змей бича, загнать их обратно в их
тюрьму.) На помощь! Сюда! Сюда!..
Тильтиль (Псу.) Помоги» Тило, ступай!..
П е с (с лаем бросается вперед). Сейчас! Гау! гау!
Тильтиль. А где Хлеб?
Хлеб (из глубины залы). Здесь. Я стоял у дверей,
чтобы помешать им бежать...
Один из Призраков приблизился к нему, и Хлеб удирает во все ло-
патки, испуская крики ужаса.
Ночь (трем Призракам, которых она держит за
шиворот). Ну-ка сюда! (Тильтилю.) Приоткрой
дверь... (Загоняет Призраков в пещеру.) Вот так...
(Пес приводит еще двух.) И этих туда же. Ну, торопи-
тесь, укладывайтесь. Вы ведь отлично знаете, что вам
теперь позволено выходить только в день Всех Святых.
(Закрывает дерь).
Тильтиль (идет к другой двери). Что за этой две-
рью?
Ночь. Чего ты ищешь? Уверяю тебя, никогда Си-
няя Птица сюда не прилетала... Впрочем, как жела-
ешь. Открывай, если это доставляет тебе удовольствие.
Там Болезни...
Тильтиль (вкладывая ключ). Надо осторожно от-
крывать?
Ночь. Нет, ничего... Они, бедные, теперь присми-
рели... Страдают... С некоторых пор Человек объявил
им беспощадную войну... Особенно после того, как от-
крыты микробы... Открывай, сам увидишь...
473
Тильтиль настежь распахивает дверь. Никого не видно.
Тильтиль. Они никогда не выходят?
Ночь. Я тебе говорю, что они все больны и приуны-
ли. Доктора жестоко обращаются с ними. Войди туда
на минуту. Увидишь сам. (Тильтиль входит в пещеру
и сейчас же возвращается.)
Тильтиль. Синей Птицы там нет. Ваши Болезни,
кажется, сами захворали. Они не в силах были даже
поднять голову.
Маленькая Немочь в туфлях, капоте и полотняном колпаке выскаки-
вает из пещеры и мечется по залу. Ага! Вот какая-то маленькая выр-
валась. Это кто?
Ночь. Так, пустое... Самая маленькая из Болез-
ней — Насморк. Одна из тех, которые меньше других
преследуемы и потому здоровее других... (Подзывает
к себе Насморк.) Подойди, малютка. Рано тебе выхо-
дить на свет. Подожди весны.
Насморк, чихая, кашляя и сморкаясь, возвращается в пещеру, и
Тильтиль закрывает за ним дверь.
Тильтиль (идет к соседним дверям). Поглядим
дальше. Что там?
Ночь. Берегись! Там Войны! Никогда они не были
так сильны и уясасны, как теперь... Одному Богу извес-
тно, что произойдет, если какая-нибудь из них вырвет-
ся на свободу!.. К счастью, они довольно тучны и недо-
статочно легки на подъем... Но все-таки станем все на-
готове и будем держать дверь, пока ты бросишь взгляд
во внутренность пещеры...
Тильтиль с величайшей осторожностью приоткрывает дверь и через
небольшую щелку заглядывает в пещеру, но сейчас же отскакивает,
откидываясь назад всем телом.
Тильтиль. Закрывайте, закрывайте скорей! Они
меня увидели! Все идут сюда! Ломятся в дверь!
Ночь. Скорее, скорее! Наляжем все вместе! Эй,
Хлеб, чего ты там прохлаждаешься! Напирайте все! Ну
и силища у них! Вот так!.. Наконец-то!.. Они отступа-
ют... Еще минута, и было бы поздно... Ты видел их?..
Тильтиль. Да, да! Огромные, страшные! Кажется,
Синей Птицы там нет...
474
Ночь. Естественно, нет. Они бы ее тут же съели...
Что ж, хватит с тебя? Ты, надеюсь, убедился, что тут
тебе ничего не найти?..
Тильтиль. Мне нужно все осмотреть. Так мне
сказала Душа Света.
Ночь. Душа Света сказала! Ей легко говорить, оста-
ваясь дома и дрожа от страха...
Тильтиль. Идем к следующей двери. Что за ней?
Ночь. Там у меня заперты Духи Тьмы и Ужасы.
Тильтиль. А открыть можно?
Ночь. Пожалуйста. Они так же спокойны, как и
Болезни.
Тильтиль (открывает с некоторым страхом
дверь и бросает робкий взгляд внутрь пещеры). Нико-
го нет.
Ночь (в свою очередь заглядывает внутрь). Эй,
Духи Тьмы, Ужасы, где вы там? Покажитесь на мину-
ту, вам не мешает поразмять члены! Нечего трусить,
выходите!
НесколькоДуховТьмыинесколько Ужасов, в виде заку-
танных женщин (первые в черных, вторые в зеленоватых покрыва-
лах) делают робко несколько шагов, но при первом невольном движе-
нии Тильтиля быстро бросаются назад.
Как не стыдно бояться! Это ребенок. Ничего дурного
он вам не сделает... (Тильтилю.) Они стали страшно
пугливы, кроме самых больших, которые сидят вот
там, в глубине пещеры...
Тильтиль (смотря в глубину). О, какие страш-
ные!..
Ночь. Они прикованы к стене цепями. Только они
одни не боятся Человека... Но прикрой лучше дверь, а
то они, пожалуй, рассердятся...
Тильтиль (подходя к следующей двери). А! вот
дверь темнее остальных... Почему?..
Ночь. За ней скрыты многие Тайны. Если настаи-
ваешь на своем желании, пожалуй, можешь открыть и
эту дверь. Но только не входи в пещеру... Будь очень
осторожен, а мы станем наготове, чтобы захлопнуть за
ними дверь так же, как за Войнами.
Тильтиль (с бесконечной осторожностью приот-
крывает дверь и просовывает голову за отверстие). О!
476
Какой мороз! Щиплет глаза! Скорей закрывайте! Напи-
райте! Оттуда толкают!
Ночь, Пес, Кошка и Сахар захлопывают дверь.
О! Что я там видел!..
Ночь. Да что?
Тильтиль (вне себя). Не знаю, что-то ужасное!..
Все они сидели, как какие-то безглазые идолы... Кто
этот великан, который чуть не схватил меня?..
Ночь. Вероятно, Молчание. Он сторожит эту
дверь... Было страшно, не правда ли? Ты все еще блед-
ный и весь дрожишь...
Тильтиль. Я никогда бы не поверил... Никогда не
видел ничего подобного. Я чувствую озноб в руках.
Ночь. То ли еще увидишь, если будешь продол-
жать розыски...
Тильтиль (идя к следующей двери). А за этой две-
рью? Опять Ужасы?
Ночь. Всего понемножку. Сюда я заперла погасшие
Звезды, мои любимые Ароматы, кое-какие из принад-
лежащих мне Светочей, — например, Блуждающие
Огни, Светлячки... Тут же ютится Роса, Соловьиное
Пение и многие другие...
Тильтиль. Вот как раз: Звезды, Соловьиное Пе-
нье... Наверное, и она там...
Ночь. Что ж, открой, если хочешь. Ничего страш-
ного не увидишь...
Тильтиль распахивает двери настежь. Тотчас Звезды, в образе пре-
красных молодых девушек в разноцветных сияющих покрывалах,
вырываются из своей тюрьмы, рассыпаются по зале и образуют на
ступеньках и вокруг колонн грациозные хороводы, окутанные не-
жным полусветом. К ним присоединяются и Ароматы Ночи, почти
невидимые, Блуждающие Огоньки, Светляки и прозрачная Роса, в то
время как Пение Соловья, потоками выливаясь из пещеры, перепол-
няет дворец Ночи.
Ми тиль (в восхищении хлопает в ладоши). О, ка-
кие красивые барышни!
Тильтиль. Как хорошо танцуют!..
Ми тиль. Как чудно пахнут!..
Тильтиль. Как нежно поют!
М и т и л ь. А кто вот эти, которых почти не видно?..
Ночь. Ароматы моей тени...
476
Тильтиль. А вот те, другие, как будто сотканные
из стекла?
Ночь. Роса лесов и долин... Однако довольно... Они
никогда не угомонятся... С ними дьявольски трудно
справиться, когда они пускаются в пляс. (Хлопая в ла-
доши). Эй, Звезды, торопитесь! Не время танцевать!
Небо покрыто тяжелыми тучами... Скорей по местам,
не то я пойду за солнечным лучом!..
Испуганные Звезды, Ароматыивсе остальные убегают в пе-
щеру, дверь которой за ними закрывается. В то же мгновение зами-
рает Соловьиное Пение.
Тильтиль (идя к двери в глубине). Вот большая
центральная дверь...
Ночь (многозначительно). Не открывай ее!
Тильтиль. Почему?..
Ночь. Ее открывать запрещено...
Тильтиль. За нею, значит, и прячется Синяя
Птица... Мне Душа Света говорила...
Ночь (материнским тоном). Послушай, дитя мое,
я была с тобой добра и приветлива. Я сделала для тебя
то, чего никогда не делала ни для кого. Я открыла тебе
свои Тайны. Я люблю тебя, мне жаль твоей молодости
и невинности, и я говорю с тобой, как родная мать...
Послушай меня, верь мне, дитя мое, не ходи дальше,
не испытывай Судьбу, не открывай эту дверь...
Тильтиль (немного смутившись). Но почему?
Ночь. Потому что я не хочу твоей гибели. Потому
что никто, понимаешь ли, никто из тех, кто хоть не-
много приоткрывал эту дверь, хотя бы на волосок, не
возвращался живым на свет Божий. Все, что только
можно придумать ужасного, — все ужасы, страхи, о
которых говорилось на Земле, ничто в сравнении с са-
мыми слабыми из сокрытых там ужасов; они накиды-
ваются на человека, едва только он бросит взгляд на
первые угрозы бездны, названия которой никто не сме-
ет произнести. Я должна предупредить тебя, что в слу-
чае, если ты все-таки будешь настаивать и все-таки за-
хочешь отворить дверь, я попрошу тебя подождать,
пока я удалюсь под сень своей башни без окон. Теперь
твое дело — обдумай и реши...
477
Митиль, вся в слезах, испуская бессвязные крики ужаса, хочет отта-
щить Тильтиля от двери.
Хлеб (стуча зубами). Не открывай, повелитель!
(Бросается в ноги.) Пожалей нас! На коленях прошу!
Ночь права, поверь ей!
Кошка. Вы рискуете нашими жизнями...
Тильтиль. Я должен открыть ее...
Митиль (плачет и топает ногами). Не хочу! Не
хочу!..
Тильтиль. Сахар и Хлеб, возьмите Митиль под
руки и уходите... А я сам открою...
Ночь. Спасайся, кто может! Скорей! Не то будет по-
здно!.. (Убегает.)
Хлеб (стремительно улепетывая). Дайте нам по
крайней мере добежать до конца залы!..
Кошка (тоже бежит). Подождите! Подождите!
Прячутся за колоннами в противоположном конце залы. Тильтиль
остается один с Псом перед огромной дверью.
Пес (задыхаясь и захлебываясь от сдержанного
ужаса). Я остаюсь, остаюсь... Мне не страшно... Я оста-
юсь... Остаюсь с моим божеством... Остаюсь! Остаюсь!
Тильтиль (лаская Пса). Ладно, Тило, ладно! По-
целуй меня. Вдовем легче... Ну, давай открывать!
Всовывает ключ в скважину. Крик ужаса вырывается у тех, кто пря-
чется в другой стороне залы. Не успел ключ коснуться дверей, как обе
ее высокие половины в середине раздаются, скользят в противополож-
ные стороны и исчезают в толще стен, открывая сразу неземной, вол-
шебный, самый неожиданный сад мечты и ночного света, где, среди
звезд и планет, зажигая светом все, к чему они ни прикасаются, по-
стоянно перепархивая с одних драгоценных камней на другие, с одних
лунных лучей на другие, сказочные синие птицы плавно и без устали
парят между землей и горизонтом в таком изобилии, что они кажутся
дыханием лазурной атмосферы, душою волшебного сада.
Тильтиль (ослепленный, растерянный, стоит в
свете, исходящем из сада). О! Небо! (Оборачиваясь к
убежавшим.) Идите скорей! Вот они тут! Это они! они!
они! Наконец-то мы их поймали! Множество синих
птиц! Миллионы! Больше, чем надо! Сюда, Митиль!
Сюда, Тило! Идемте все! Помогите мне! (Бросаясь к
птицам.) Их можно брать голыми руками! Они не ди-
чатся! Не боятся нас! Сюда! Сюда!
Митиль и остальные подбегают. Все входят в сияющий сад за исклю-
чением Ночи и Кошки.
478
Видите! Их больше, чем надо! Они сами даются нам
в руки! Смотрите, они питаются лунными лучами!..
Митиль, где ты? Столько синих крыльев, столько пада-
ющих синих перьев, что за ними ничего не видно!..
Тило, не смей их кусать!.. Не обижай их!.. Хватай осто-
рожно!..
Митиль (окруженная синими птицами). У меня
семь штук! О, как они хлопают крыльями! Мне не сдер-
жать!
Тильтиль. Ияне могу удержать их! Они вырыва-
ются, летят прочь! У Тило их тоже множество! Они нас
самих поднимут в воздух, увлекут за собой в небо! Вый-
дем скорее! Душа Света ждет нас!.. Вот-то она будет до-
вольна! Сюда! Сюда...
Выбегают из сада с руками, отягощенными бьющимися птицами,
проходят через залу под хлопанье лазурных крыльев и выходят спра-
ва, откуда пришли в сопровождении Хлеба и Сахара, у которых птиц
нет. Оставшись одни, Ночь и Кошка тревожно подходят и заглядыва-
ют в сад.
Ночь. Ее они не поймали?
Кошка. Нет, вот она сидит на лунном луче. Они не
могли добраться; она сидела слишком высоко.
Занавес падает. Немедленно вслед за падением занавеса, слева входит
Душа Света, справа вбегают Тильтиль, Митиль и Пес с пти-
цами, которых они только что поймали. Но птицы уже недвижны,
головки их повисли, сломанные крылья опущены, и они кажутся в
руках детей мертвой добычей.
Душа Света. Ну что, поймали?..
Тильтиль. Да, да! Множество! Их там тысячи! Вот
они! Видишь? (Взглянув на птицу, которую он протя-
гивает Душе Света.) Что это? Они мертвы! Кто их
убил? И твои тоже, Митиль? И у Тило. (С гневом швы-
ряет трупы птиц.) Какая гадость! Кто их убил? О, как
я несчастен! (Закрывает лицо руками и весь трясется
от рыданий.)
Душа Света (с материнской нежностью обнима-
ет его). Не плачь, дитя мое... Ты еще не поймал той
птицы, которая одна живет при дневном свете... Она
улетела... Но мы отыщем ее...
Пес (глядя на мертвых птиц). А можно их теперь
съесть?
Все выходят налево.
Занавес.
479
КАРТИНА ПЯТАЯ
Лес.
Лес. Лунная ночь. Старые Деревья разных пород — Дуб, Бук
Вяз, Тополь, Сосна, Кипарис, Липа, Каштан и другие.
Входит Кошка.
Кошка (кланяясь поочередно всем деревьям).
Здравствуйте, Деревья!..
Шелест листьев. Здравствуй!..
Кошка. Сегодня великий день!.. Наш недруг идет
сюда; он освободит скрытые в вас силы и сам предаст
себя вам... Это Тильтиль, сын того дровосека, который
наделал вам столько зла... Он ищет Синюю Птицу, ту,
которую вы испокон веков прячете от Человека. Ту, ко-
торой известны все наши Тайны...
Слышен шепот листьев.
Что вы сказали? А, это Тополь заговорил. Да, у него
алмаз, которому дана власть освобождать на мгновение
наши души; он может заставить нас выдать ему Синюю
Птицу, и тогда мы очутимся окончательно во власти
Человека.
Шепот листьев.
Кто это?.. А! Дуб!.. Как поживаешь? (Шепот листь-
ев дуба). По-прежнему простужен?.. Разве Лакрица не
ухаживает за вами?.. Вечный ревматизм!.. Уверяю
вас, — это из-за мха; слишком много вы кладете его
под ноги... А Синяя Птица все еще у вас?..
Шепот листьев Дуба.
Что вы сказали?.. Конечно, колебаться нечего! Надо
воспользоваться его приходом и истребить его!
480
Шепот листьев.
Что? Да, с сестренкой; она тоже должна умереть...
Шепот листьев.
Да, Пес с ними; нет возможности прогнать его.
Шепот листьев.
Как вы сказали? Подкупить его?.. Нет возможности.
Я пробовала всеми средствами.
Шепот листьев.
А! это ты, Сосна?.. Да, непременно приготовь четыре
доски... Да, с ними и Огонь, Сахар, Вода и Хлеб.. Все
за нас, только вот Хлеб внушает подозрение... Одна
только Душа Света на стороне Человека. Но ее здесь не
будет... Я уговорила малышей прибежать сюда тайком,
пока Душа Света будет спать... Знайте, другой такой
случай едва ли скоро представится...
Шепот деревьев.
Никак Бук заговорил! Да, вы правы; надо предупре-
дить Животных... Есть ли у Кролика барабан?.. Он
здесь? Чудесно, пусть бьет сбор... Да вот и они...
Слышен вдали барабанный бой Кролика. Входят Тильтиль, Ми-
тиль и Пес.
Тильтиль. Это здесь?..
Кошка (льстивая, подобострастная, спешит на-
встречу детям). Наконец-то вы пришли, повелитель...
Какой вы сегодня красивый! Я поспешила сюда, чтобы
предупредить о вашем приходе... Все идет как нельзя
лучше. Синяя Птица у нас в руках, смею вас уверить...
Только что я отправила Кролика, чтобы он созвал глав-
нейших Животных этого леса. Уже слышно, как они
пробираются сквозь чащу... Слышите!.. Они несколько
оробели, не смеют подойти ближе...
Слышно приближение Животных — коров, свиней, лошадей, ослов и
т. д. — Тихо Тильтилю, отводя его в сторону:
Но зачем вы привели Пса?.. Я говорила ведь, что он
со всеми вздорит, даже с Деревьями... Ужасно боюсь,
что его несчастное присутствие испортит все.
16 Жуазель
481
Тильтиль. Не мог отделаться... (Псу, грозя.)
Прочь, несносный!..
Пес. Кто? Я несносный? За что? Что я сделал?..
Тильтиль. Говорю, убирайся! Ты здесь лишний,
чего проще... Ну надоел, понимаешь?
П е с. Я буду молчать... Буду глядеть издали... Меня
не будет видно... Хочешь, стану на задние лапы?..
Кошка (шепотом Тильтилю). И вам нипочем та-
кое непослушание?.. Угостите его палкой по носу, что
ли! Он в самом деле невыносим!..
Тильтиль (бьет Пса). Теперь ты, надеюсь, бу-
дешь слушаться!..
Пес (рыча). Ах! ах! ах!..
Тильтиль. Понравилось?
Пес. Дай поцеловать тебя за то, что меня побил!
(Льнет к Тильтилю и неистово его лижет и целует.)
Тильтиль. Хорошо... хорошо... Довольно... Теперь
ступай.
Ми тиль. Не уходи, не уходи!.. Я хочу, чтобы он
остался. Без него я всего боюсь...
Пес делает прыжок по направлению к Митиль, чуть не сбивает ее с
ног и осыпает быстрыми и восторженными ласками.
Пес. О, милая девочка! Красавица! Какая добрая!
Хорошенькая, ласковая! Дай поцеловать тебя! Еще раз!
Еще, еще!
Кошка. Вот дурень! Там посмотрим. А пока нечего
время терять... Поверните алмаз...
Тильтиль. Куда мне стать?
Кошка. Под этот луч луны. Вам будет виднее. Так.
Вертите потихоньку...
Тильтиль поворачивает алмаз; в ту же минуту долгая дрожь потряса-
ет ветви и листья. Стволы самых древних и самых величественных
Деревьев раскрываются, и оттуда выходят обитающие в них Души.
Внешность каждого Духа отвечает внешности Дерева, из которого он
вышел. Так, Дух Вяза имеет вид сердитого, толстопузого, задыха-
ющегося гнома. Дух Липы — мирный, приветливый, веселый;
Дух Бука — изящный, подвижный; Дух Березы — бе-
лый, сдержанный, нервный; Дух Ивы — приземистый, растрепан-
ный, плаксивый. У Духа Кипариса трагический вид. У Духа
Каштана — претенциозный и несколько хлыщеватый. Дух То-
поля — веселый, болтливый, неугомонный. Некоторые выходят из
своих стволов заспанные, потягиваясь, как после векового пленения
или сна. Другие выскакивают сразу, легкие, бодрые; все окружают
детей, не отдаляясь, однако, от того Дерева, из которого каждый вы-
шел.
482
Дух Тополя (подбегает первый и кричит во все
горло). Люди!.. Маленькие Люди... Можно будет разго-
варивать!.. Конец молчанию!.. Кончено!.. Откуда они?..
Кто они?.. Кто такие?.. (К Духу Липы, который при-
ближается, спокойно куря свою трубку.) Ты знаешь
их, братец?
Дух Липы. Право, не припомню, видал ли я их...
Тополь. Да что ты лопочешь... Ты должен всех лю-
дей знать, ты только ведь и знаешь, что толкаться вок-
руг их домов...
Дух Липы (рассматривая Детей). Нет, уверяю
вас... Не знаю... Еще слишком они молоды... Я ведь хо-
рошо знаю в лицо только влюбленные парочки, кото-
рые приходят ко мне в лунные ночи. Или еще тех, кто
пьет пиво, прохлаждаясь в тени моей листвы...
Дух Каштана (брезгливо потрясая своим моно-
клем). Кто такие?.. Деревенские нищие?..
Дух Тополя. Больно вы стали важничать, госпо-
дин Каштан, с тех пор, как посещаете бульвары боль-
ших городов...
Дух Ивы (приближается, стуча деревянными
башмаками, и говорит плаксивым голосом). Боже мой!
Боже мой! Опять у меня отрезали голову и руки, чтобы
наделать веников!
Дух Тополя. Тише! Вот Дуб выходит из своего
дворца!.. Однако вид-то у него нынче не особенно здо-
ровый... Вы не находите, что он стареет? Сколько ему
может быть лет?.. Сосна говорит, что четыре тысячи;
но я уверен, что она преувеличивает. Тише. Сейчас он
нам все объяснит...
Медленно приближается Дух Дуба. Он баснословно стар; на голове
у него венок из омелы. На нем самом — длинная зеленая одежда, ук-
рашенная мхом и плесенью. Он слеп. Белая борода его развевается по
ветру. Одной рукой он опирается на корявую палку, другой — на мо-
лодой Дубок, который указывает ему дорогу. На плече у него сидит
Синяя Птица. При его приближении все Души Деревьев строятся в
ряд и почтительно кланяются.
Тильтиль. У него Синяя Птица! Скорей! Скорей!
Сюда! (Духу Дуба.) Дайте мне ее!
Деревья. Молчать!
Кошка (Тильтилю). Скиньте шапку — это Дуб!..
Дуб (Тильтилю). Кто ты такой?..
483
Тильтиль. Тильтиль, дедушка... А когда вы по-
зволите мне взять Синюю Птицу?..
Дуб. Тильтиль, сын дровосека?..
Тильтиль. Да, господин Дуб...
Дуб. Много наделал нам зла твой отец. В одной на-
шей семье он убил шестьсот моих сыновей, четыреста
семьдесят пять дядей и теток, тысячу двести двоюрод-
ных братьев и сестер, триста восемьдесят невесток и
двенадцать тысяч правнуков!..
Тильтиль. Уж не знаю, право... Он, может быть,
не нарочно...
Дуб. За каким делом явился ты к нам и для чего
вызвал наши Души из их жилищ?..
Тильтиль. Простите, господин Дуб, что я потрево-
жил вас. Кошка мне сказала, что вы откроете нам, где
находится Синяя Птица...
Дуб. Знаю, знаю, ты ищешь Синюю Птицу, хочешь
узнать великую Тайну Бытия, чтобы зависимость наша
от Людей стала еще более тяжелой...
Тильтиль. Нисколько, господин Дуб. Это для де-
вочки, для внучки Феи Берилюны, которая опасно
больна...
Дуб (приказывая ему молчать). Молчи! А где Жи-
вотные? Не слышу их... Все это так же их касается,
как и нас... Не подобает нам, Деревьям, одним нести
ответственность за серьезные меры, которые мы при-
нуждены будем принять... В тот день, когда Люди узна-
ют, что мы сделали то, что сейчас собираемся сделать,
они подвергнут нас страшным карам... Необходимо по-
этому, чтобы решение было принято всеми единодуш-
но, дабы и молчание наше было таким же...
Дух Сосны (глядит поверх других деревьев). Жи-
вотные приближаются. Их ведет Кролик. Вот Души
Лошади, Быка, Вола, Коровы, Барана, Борова, Волка,
Петуха, Козы, Осла и Медведя...
По мере того как Сосна их называет, Души Животных входят по
одиночке и рассаживаются между Деревьями. Только Душа Козы
все время бродит по лесу и Душа Борова роет коренья.
Дух Дуба. Все ли в сборе?..
Кролик. Курица не могла покинуть яйца. Заяц в
бегах, у Оленя разболелись рога, Лисица больна — вот
484
медицинское свидетельство» — Гусь ровно ничего не
понял, а Индюк разозлился...
Дух Дуба. Нахожу их неявку крайне прискорб-
ной... Все же для совещания нас достаточно. Знаете ли,
братья, о чем идет речь? Вот этот ребенок, благодаря
алмазу, похищенному у могущественных Духов Земли,
может завладеть нашей Синей Птицей и вырвать таким
образом у нас Тайну, которую мы скрываем испокон
веков... Но мы достаточно изучили натуру Человека,
чтобы знать, что он с нами сделает, как только овладе-
ет Тайной. Вот почему, по моему мнению, всякие коле-
бания были бы и глупы и преступны. Настал решитель-
ный час. Ребенок должен исчезнуть, пока еще не по-
здно...
Тильтиль. Что он говорит?..
Пес (ходит вокруг Дуба, оскалив зубы). А зубы мои
ты видал, старая рухлядь?..
Дух Бука (возмущенно). Он оскорбляет Дуб!..
Дух Дуба. Это Пес? Прогнать его прочь! Мы не по-
терпим присутствия среди нас предателя!..
Кошка (тихо Тильтилю). Удалите Пса... Вышло
небольшое недоразумение... Положитесь на меня, я все
улажу. Только прогоните его поскорей...
Тильтиль. (Псу). Уйдешь ли ты?!
Пес. Позволь мне разорвать мшистые туфли этого
старого подагрика. Будет потеха!..
Тильтиль. Молчи! И убирайся! Да убирайся же,
противное животное!
Пес. Ладно, ладно, я уйду, я вернусь, когда пона-
доблюсь тебе...
Кошка (тихо Тильтилю). Было бы благоразумнее
посадить его на цепь; иначе он еще натворит глупостей.
Деревья рассердятся, и все может кончиться плохо.
Тильтиль. Что же делать? Я где-то обронил его
цепочку...
Кошка. Вот как раз подходит Плющ; у него креп-
кие нити...
Пес (ворчит). Вернусь, вернусь... Подагрик! Про-
студа!.. Старый мозгляк!.. Куча старых корней!.. Все
это кошачьи шашни!.. Задам я ей за это!.. Что ты там
шепчешь? Иуда презренный, Тигр кровожадный... Гау!
Гау! Гау!..
485
Кошка. Видите, он вечно всем грубит...
Тильтиль. Это правда, он невыносим, не дает раз-
говаривать. Господин Плющ, не согласитесь ли связать
его?
Плющ (боязливо подходит к Псу). Он не укусит?
Пес (ворчит). Как же! Как же! Расцелую тебя!..
Только подступись — увидишь. Ну-ка, ну-ка, подойди,
куча старых веревок!..
Тильтиль (грозя палкой). Тило!..
Пес (ползает у ног Тильтиля и виляет хвостом).
Что прикажешь, божество мое?..
Тильтиль. Ложись, протяни лапы... Повинуйся
Плющу...
Пес (ворчит сквозь зубы в то время, как Плющ
связывает его). Веревки! Канаты для висельников!
Путы для телят! Цепи для свиней! Божество мое, взгля-
ни... Он режет мне лапы. Душит меня!..
Тильтиль. Так и надо! Сам виноват! Лежи смир-
но, молчи. Ты, в самом деле, невыносим...
Пес. Пускай! Только ты это напрасно... Они что-то
замышляют... Божество мое, берегись! Он зажимает
мне рот!.. Мешает говорить!..
Плющ (скрутив Пса, как узел с платьем). Куда
прикажешь отнести его? Ишь, как я его скрутил, слова
не вымолвит теперь!..
Дух Дуба. Привяжите его вон там, за моим ство-
лом, к моему большому корню... Потом решим, что с
ним делать.
Плющ, с помощью Тополя, относит Пса за ствол Дуба.
Готово? Итак, теперь, когда мы освободились от это-
го опасного свидетеля и предателя, давайте решать,
как поступить, согласно нашему правосудию и нашей
правде... Не стану скрывать своего глубокого и мучи-
тельного волнения... В первый раз нам дана возмож-
ность судить Человека и показать ему нашу силу. Не
думаю, чтобы после всего зла, причиненного им, после
чудовищных несправедливостей, которые мы от него
претерпели, осталось малейшее сомнение относительно
ожидающего его приговора...
Все Деревья и все Животные. Нет! Нет! Нет!
Какие там сомнения! Повесить! Смерть ему! Слишком
486
много несправедливостей! Слишком долго злоупотреб-
лял он своей властью! Слишком долго! Раздавить его!
Съесть его! Сейчас же!,.
Тильтиль. Что с ними? Они чем-то как будто не-
довольны?
Кошка. Не беспокойтесь... Весна запоздала, поэто-
му они не в духе... Положитесь на меня; я все устрою
сама...
Дух Дуба. Ваше единодушие вполне понятно.
Нужно только, во избежание будущей кары, избрать
для него казнь наиболее удобную, практическую и лег-
ко выполнимую. Такую, которая оставила бы менее
всего следов, могущих выдать нас, когда Люди найдут
их маленькие тела в лесу...
Тильтиль. Что все это означает? О чем он гово-
рит? Право, мне начинает это надоедать... Синяя Пти-
ца у него, так пусть он скорее отдаст мне ее!..
Бык (приближаясь). Самое практичное, самое вер-
ное — это здоровый удар рогами прямо в живот. Хоти-
те, я его сейчас бодну?..
Дух Дуба. Кто это говорит?..
Кошка. Бык.
Корова. Зачем он лезет вперед? Мое дело сторона...
У меня своих забот довольно; нужно сощипать всю тра-
ву вон с того луга при голубом свете луны...
Вол. И у меня забот немало... Во всяком случае, я
со всеми заранее согласен...
Дух Бука. Я предлагаю свою самую высокую вет-
ку, чтобы повесить их...
П л ю щ. А я скручу петлю, чтобы стянуть их шеи...
Дух Сосны. А я дам четыре доски для домовин-
ки...
Дух Кипариса. А я — кусок земли для вечного
успокоения...
Дух Ивы. Проще всего было бы утопить их в од-
ной из моих рек... Я беру это дело на себя...
Дух Липы (примирительно). Что вы, что вы!..
К чему такие крайности? Они ведь еще так молоды...
Их просто можно было бы обезвредить, заперев в огра-
де, которую я берусь окружить со всех сторон своими
ветвями... Это станет их темницей...
487
Дух Дуба. Кто это так говорит? Мне кажется, я
узнаю голос медоточивой Липы?..
Дух Сосны. Да, это Дух Липы...
Дух Дуба. Значит, и среди нас, как среди живот-
ных, завелись предатели? До сих пор мы оплакивали
только предательство Плодовых Деревьев, но ведь это и
Деревья-то не настоящие.
Боров (ворочая своими прожорливыми глазками).
Я полагаю, что прежде всего надо съесть Девочку...
Она, наверное, очень нежная...
Тильтиль. Что он там говорит? Подожди-ка, я
тебя...
Кошка. Не понимаю, что с ними... Дело как будто
принимает дурной оборот...
Дух Дуба. Молчать! Прежде всего надо решить,
кому предоставляется честь нанести первый удар; кто
отклонит от наших верхушек величайшую из опасно-
стей, которой мы подвергаемся со времени рождения
Человека?
Дух Сосны. Вам, нашему королю и патриарху,
принадлежит эта честь...
Дух Дуба. Это говорит Сосна? Увы, я слишком
стар. Я слеп, немощен, и мои узловатые руки не пови-
нуются мне больше. Нет, честь эта принадлежит вам,
мой брат. Вы вечно одеты зеленью, вы растете прямо,
возвышаясь над всеми, вы присутствовали при рожде-
нии всех остальных Деревьев. Вы должны нанести этот
благородный удар, который всем нам вернет желанную
свободу...
Дух Сосны. Благодарю, батюшка. Я боюсь только
вызвать к себе справедливую зависть товарищей. Ведь
мне и без того предстоит честь похоронить обе жертвы.
После нас самый старший и самый достойный, облада-
ющий к тому же великолепной палицей, — это Бук...
Дух Бука. Вы знаете, я страдаю червоточиной.
И палица моя далеко не надежна... У Вяза и у Кипари-
са куда сильнее оружие...
Дух Вяза. С полным бы моим удовольствием.
Только я вот теперь еле держусь на ногах. Ночью Крот
свернул мне большой палец на ноге...
Дух Кипариса. Я рад служить. Но так же, как и
Сосна, я имею уже честь если не хоронить жертвы, то,
488
во всяком случае, плакать над их могилой. Несправед-
ливо предоставлять все почести одному... Выберем Топо-
ля...
Дух Тополя. Меня?.. Что вы! Мое Дерево нежнее
тела ребенка! Кроме того, не знаю почему, но мне что-
то сегодня не по себе. Весь дрожу от лихорадки. По-
смотрите на мои листья... Вероятно, схватил простуду
утром, при восходе солнца...
Дух Дуба (негодуя). Все вы боитесь Человека!
Даже эти Дети, одинокие и беззащитные, — внушают
вам таинственный ужас, который извечно делал нас их
рабами... Так нет же! Будет! Случай этот больше не по-
вторится, и если обстоятельства так сложились, то я
сам, старый, немощный, еле движущийся, слепой, пой-
ду на векового врага!.. Где он? (Нащупывая дорогу пал-
кой, направляется к Тильтилю.)
Тильтиль (вынимая из кармана нож). Это на
меня, что ли, идет старик со своей суковатой палкой?
Все Деревья при виде ножа, таинственного и непобедимого оружия
Человека, испускают крик ужаса и удерживают Дуб.
У него нож! Берегись! Нож!
Дух Дуба (отбиваясь). Пустите! Не все ли равно?
Нож! Топор! Кто меня не пускает? Как, вы все против
меня? (Бросает палку.) Что же, пусть будет по-ваше-
му. Стыд и срам! Пускай Животные освободят нас...
Бык. Именно! Беру все на себя!.. Один ловкий удар
рогами — и делу конец!..
Вол и Корова (удерживая его за хвост). Ты чего
суешься? Пожалуйста, без глупостей. Дело темное. Не
кончится оно добром,.. А мы же потом будем в ответе...
Брось! Пусть расправляются Дикие Звери.
Бык. Нет, нет!.. Я хочу это сделать!.. Ну же, дер-
жите меня, не то я натворю бед!..
Тильтиль (к Митилъ, которая визжит от стра-
ха). Не бойся!.. Прячься за меня!.. У меня нож...
Петух. Ишь, какой молодчина, Мальчишка-то!
Тильтиль. Так это правда, вы на меня все ополчи-
лись?..
Осел. А то на кого же? Наконец-то сообразил!..
489
Боров. Можешь читать отходную. Пришел твой
последний час. Да не прячь ты Девочку... Хочу нагля-
деться на нее... Ее первую и съем...
Тильтиль. Что я вам сделал?..
Баран. Ровно ничего, дружище... Разве вот съел
моего братца, двух сестер, трех дядей, тетю да дедушку
с бабушкой. Вот постой, когда ты очутишься на земле
ничком, — узнаешь, что и у меня есть зубы...
Осел. А у меня копыта!..
Лошадь (горделиворжет). Вот увидите, что будет!
Хотите, чтобы я разорвала его зубами? Хотите, чтобы
затоптала копытами?
Дерзко подходит к Тильтилю, который встречает ее с поднятым в
руке ножом. Лошадь, объятая страхом, пятится назад и со всех ног
убегает.
Нет, так не годится!.. Тут не до шуток!.. Он защища-
ется!..
Петух (не может скрыть своего восхищения).
Нельзя не сказать: молодчина, да и только!
Боров (Медведю и Волку). Бросимся на них вместе!
Заходите вперед, я сзади поддержу вас... Мы их пова-
лим наземь, а потом поделим между собой Девочку...
Волк. Забирайте спереди, а я пойду в обход...
Обходит Тильтиля, нападает сзади и почти опрокидывает его.
Тильтиль. Предатель!
Размахивая ножом, становится на одно колено и по мере возможнос-
ти защищает сестренку, которая отчаянно кричит. Видя его почти
побежденным, все Животные и Деревья приближаются и стараются в
свою очередь нанести ему лишний удар. Внезапно темнеет. В отчая-
нии Тильтиль зовет на помощь.
Помогите! Помогите! Тило! Тило! Где Кошка? Тило!
Тилетт! Тилета! Идите же сюда! идите!..
Кошка (лицемерно, в стороне). Не могу и шага
ступить... Я вывихнула лапку...
Тильтиль (отклоняя удары и защищаясь по мере
возможности). Помогите! Тило! Тило! Ах, не могу боль-
ше! Их слишком много! Слишком много! Медведь! Бо-
ров! Волк! Осел! Сосна! Бук! Тило! Тило! Тило!..
Таща за собой обрывки веревок, Пес выскакивает из-за ствола Дуба,
расталкивает Деревья и Животных и бросается к Тильтилю, яростно
его защищая.
490
Пес (огрызаясь на все стороны). Вот тебе! Вот и
тебе! Божество мое! Не бойся!.. А ну-ка подходи! Зубы у
меня хоть куда! На, Медведь, получай в свой широкий
зад! Кому еще не терпится? Вот получай-ка, Боров, а
это Лошади, это бычьему хвосту!.. Ловко! Изорвал-таки
на Буке штаны и на Дубе юбку! Сосна улепетывает!..
Ну ладно, уморился...
Тильтиль (измученный). Нет сил. Кипарис так
хватил меня по голове...
Пес. Ай! Ива попала в меня! Сломала мне лапу!
Тильтиль. Они снова нападают!.. Все вместе!.. Те-
перь Волк...
Пес. Постой, я задушу его!..
Волк. Дурак! Ведь ты наш брат!.. А его родители
утопили твоих детей!..
П е с. И хорошо сделали! Так к лучшему! Они, пожа-
луй, на тебя были бы похожи!..
Все Дере в ь я и УШ ивотные. Изменник! Дурак!
Предатель! Трус! Негодяй! Отступись от Человека! От
него нам смерть! Переходи на нашу сторону!..
Пес (опьяневший от усердия и преданности). Нет!
Нет! Один против всех! Нет, нет! Я верен моим боже-
ствам! Наилучшим! Величайшим! (Тильтилю.) Бере-
гись Медведя! Остерегайся Быка! Сейчас схвачу его за
горло!.. Ай! Ударил копытом... Осел вышиб мне два
зуба...
Тильтиль. Не могу больше, Тило! Ай! Вяз ударил
меня... Посмотри, рука моя в крови... Это Волк или Бо-
ров?
Пес. Погоди, божество мое... Дай я тебя поцелую.
Лизну языком, и все заживет. Стань позади меня... Те-
перь они не посмеют подойти... Нет, опять приближают-
ся. Ах! Еще удар, и не шуточный!.. Давай, постоим за
себя!..
Тильтиль (в изнеможении падает). Нет сил моих
больше...
Пес. Кто-то идет!.. Я слышу, чую!..
Тильтиль. Где? Кто?..
Пес. Там, там! Это Душа Света! Она нас отыскала!..
Мы спасены, мой королевич! Поцелуй меня! Спасение!
Взгляни! Они испугались! Спасаются! Удирают!
Струсили!
491
Тильтиль. Душа Света! Душа Света! Сюда! Пото-
ропитесь! Они взбунтовались!.. Все против нас!..
Входит Душа Света; по мере того как она приближается, над
Деревьями занимается заря и освещает лес.
Душа Света. Что случилось? В чем дело?
Бедняжка, ты не мог сообразить? Поверни алмаз. Они
вернутся в царство Молчания и Тьмы, и ты переста-
нешь видеть их чувства...
Тильтиль поворачивает алмаз. Тотчас Души всех Деревьев броса-
ются к своим стволам, которые за ними закрываются. Исчезают и
Души Животных. Вдали только виднеются Корова и Баран,
безобидно пощипывающие траву. Лес принимает мирный вид. Изум-
ленный Тильтиль оглядывается.
Тильтиль. Где они?.. Что с ними было?.. Взбеси-
лись, что ли?..
Душа Света. Да нет же, они всегда такие. Только
никто этого не знает, потому что не видит. Я уже од-
нажды предупреждала тебя: опасно будить их в мое от-
сутствие.
Тильтиль (вытирая нож). Как бы то ни было, а
не будь Пса и не имей я ножа... Никогда бы не поду-
мал, что они такие злые...
Душа Света. Теперь ты видишь, что Человек пре-
доставлен одному себе, среди всех в мире...
Пес. Тебе не очень больно, божество мое?
Тильтиль. Пустяки... А Митиль они не косну-
лись... Но что с тобой, мой Тило? У тебя весь рот в кро-
ви и лапа сломана...
Пес. Не стоит об этом говорить!.. До свадьбы зажи-
вет!.. Но бой был горячий...
Кошка (хромая, выходит из-за куста). Еще бы не
горячий. Бык боднул меня в живот... Следов не видно,
но очень больно... А Дуб сломал мне лапку...
Пес. Хотел бы я знать, какую...
Митиль (гладя Кошку). Бедненькая Тилета, прав-
да? Где же ты была? Я тебя что-то не видела...
Кошка (лукаво). Меня, душечка, ранили, когда я
защищала тебя против Борова... Он хотел тебя съесть...
Тогда и Дуб ударил меня так, что я потеряла созна-
ние...
492
Пес (Кошке, сквозь зубы). Хотелось бы мне с тобой
поговорить наедине. Ну ладно, время терпит!..
Кошка (жалобно к Митилъ). Он ругается, обижа-
ет, грозит мне!..
М и т и л ь (Псу). Оставишь ты ее в покое, противное
животное?!
Все уходят.
Занавес.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
КАРТИНА ШЕСТАЯ
Перед занавесом.
Входят: Тильтиль, Мити ль, Душа Света, Пес, Кошка,
Хлеб, Огонь, Сахар, Вода и Молоко.
Душа Света. Я получила записку от Феи Берилю-
ны. Она пишет, что Синяя Птица, по всей вероятности,
здесь...
Тильтиль. Где?
Душа Света. На кладбище, за этой стеной... По-
видимому, один из покойников прячет ее в своей моги-
ле. Узнать бы только, который. Придется обыскать
всех.
Тильтиль. Как же обыскать их?
Душа Света. Весьма просто. Чтобы не очень их
тревожить, ты в полночь повернешь свой алмаз. Все и
выйдут из земли. А кто не выйдет, тех сам увидишь в
могилах.
Тильтиль. Они не рассердятся?
Душа Света. Нисколько. Даже не заметят. Они
не любят, когда их тревожат, но в полночь они сами
привыкли выходить из могил. Так что мы их не обес-
покоим.
Тильтиль. Почему Хлеб и Молоко так бледны?
Почему они ничего не говорят?..
Молоко (шатаясь). Я чувствую, что скоро свер-
нусь...
Душа Света (тихо Тилътилю). Не обращай на
них внимания. Они боятся покойников...
494
Огонь (резвясь). Я не боюсь!.. Я привык сжигать
их. В прежние времена я всех их сжигал. Гораздо было
веселее, чем теперь...
Тильтиль. А почему дрожит Тило? Неужели и он
боится?
Пес (стуча зубами). Я... Я нисколько не дрожу...
Я никогда ничего не боюсь... Умри ты, умру и я...
Тильтиль. А Кошка ничего не говорит...
Кошка (таинственно). Я-то знаю, что такое мерт-
вецы.
Тильтиль (Душе Света). Ты с нами?
Душа Света. Нет. Мне лучше остаться у кладби-
щенских ворот, с Душами Предметов и Животных. Не
настал еще тот час, когда... Свет не смеет еще проник-
нуть в обиталище мертвых... Оставляю тебя одного с
Митиль.
Тильтиль. А Тило может остаться с нами?..
Пес. Останусь, останусь... Я хочу остаться с тобой,
божество мое!
Душа Света. Нет. Предписания Феи должны ис-
полняться в точности. Да и бояться вам нечего...
Пес. Хорошо, хорошо. Ничего не поделаешь. Но
если они окажутся злыми — свистни только вот так
(свистит)9 и ты увидишь. Будет то же, что тогда в
лесу: гау, гау, гау!!!
Душа Света. Так до свидания, дети!.. Я буду не-
подалеку. (Целует их.) Кто любит меня и кого я люб-
лю, тот всегда меня отыщет. (Душам Предметов и Жи-
вотных.) Идемте... Вот сюда.
Выходит вместе с Душами Предметов и Животных. Дети
остаются одни на середине авансцены... Занавес открывается для
седьмой картины.
КАРТИНА СЕДЬМАЯ
Кладбище.
Ночь. Светит луна. Деревенское кладбище. Множество могил, холми-
ков, покрытых дерном, деревянных крестов, надмогильных плит и
т. д. Тильтиль и Митиль стоят возле одной могилы.
Мит иль. Я боюсь!
Тильтиль (которому тоже не по себе). А я не бо-
юсь.
Митиль. Покойники злые? Скажи...
Тильтиль. Как же злые! Ведь они не живые.
Митиль. Ты видал покойников?..
Тильтиль. Да, давно, — давно, когда еще был ма-
ленький.
Митиль. Какие они с виду? Расскажи.
Тильтиль. Белые-белые, спокойные, очень холод-
ные и ни слова не говорят.
Митиль. Мы сейчас их увидим, да?..
Тильтиль. Конечно. Ведь Душа Света нам обещала.
Митиль. Да где же они, эти мертвецы?..
Тильтиль. Тут. Под дерном. Под камнями.
Митиль. Там? Круглый год?
Тильтиль. Да.
Митиль (указывая на плиты). Это двери их до-
мов?..
Тильтиль. Да.
Митиль. Ав хорошую погоду они выходят оттуда?..
Тильтиль. Они могут выходить только ночью...
Митиль. Почему?..
Тильтиль. Потому что они в одних рубашках...
Митиль. А когда дождь?..
Тильтиль. Когда дождь, они не выходят...
496
Митиль. А у них хорошо, скажи?..
Тильтиль. Говорят — тесно...
Митиль. А дети есть у них?..
Тильтиль. Ну конечно. Все умершие дети пребы-
вают с ними...
Митиль. Что же они едят?..
Тильтиль. Едят корни...
Митиль. Значит, мы их увидим?..
Тильтиль. Конечно увидим. Повернем алмаз —
все увидим...
Митиль. Что они скажут?..
Тильтиль. А что? Ничего. Ведь они не могут гово-
рить...
Митиль. Почему они не могут говорить?..
Тильтиль. Потому что им нечего сказать.
Митиль. Почему им нечего сказать?..
Тильтиль. Отстань, надоела!
Молчание.
Митиль. Когда ты повернешь алмаз?
Тильтиль. При тебе же Душа Света велела дож-
даться полночи, чтобы их меньше тревожить...
Митиль. Почему в полночь им менее тревожно?
Тильтиль. Потому что в полночь они все равно
выходят дышать воздухом.
Митиль. Теперь нет еще полуночи?..
Тильтиль. Циферблат церковных часов видишь?..
Митиль. Да, даже маленькую стрелку...
Тильтиль. Так вот сейчас и пробьет полночь.
Слышишь? Как раз.
Бьет полночь.
Митиль. Я хочу уйти!..
Тильтиль. Поздно. Я сейчас поверну алмаз...
Митиль. Нет, нет, подожди! Я хочу уйти. Боюсь,
братик! Страшно боюсь!..
Тильтиль. Чего бояться-то?
М и т и л ь. Я не хочу видеть покойников, не хочу!..
Тильтиль. Ладно, ты их и не увидишь. Закрой
глаза...
Митиль (хватает Тилътиля за платье). Тиль-
тиль... Я не могу!.. Не могу!.. Они выйдут из земли!..
497
Тильтиль. Не дрожи ты так... Они выйдут только
на минутку...
Мити ль. Да ты сам дрожишь!.. Они будут ужас-
ные!..
Тильтиль. Пора!.. Время не ждет!..
Тильтиль поворачивает алмаз. Срашный миг безмолвия и непод-
вижности. Затем кресты начинают медленно пошатываться, насыпи
рассыпаются, и плиты поднимаются.
Мити ль (прижимаясь к Тилътилю). Выходят!
Вышли!..
Из раскрытых могил постепенно поднимаются целым каскадом цве-
ты, сперва чуть видные, неясные, как пар, потом ярко-белые, дев-
ственные, все более и более пышные, все более высокие, великолеп-
ные, наполняя с непобедимой силой все окружающее пространство,
превращая кладбище в какой-то сказочный, чистый подобно брач-
ным одеяниям сад, над которым зажигаются первые лучи утренней
зари. Роса сверкает, цветы распустились, ветер шелестит в листве,
пчелы жужжат, птицы просыпаются и заливают воздух первым вос-
торженным гимном Солнцу и Жизни. Изумленные, ослепленные,
ТильтильиМитиль, держаясь за руки, делают несколько шагов
среди цветов, ища следы могил.
М и т и л ь (ищет в траве). Где? Где же мертвые?..
Тильтиль (тоже ищет). Мертвых нет...
Занавес.
КАРТИНА ВОСЬМАЯ
Перед занавесом, на котором изображены пышные облака.
Входят: Тильтиль, Мит иль, Душа Света, Пес, Кошка,
Хлеб, Огонь, Сахар, Вода и Молоко.
Душа Света. На этот раз, надеюсь, Синяя Птица
у нас в руках. Об этом следовало нам подумать во вре-
мя первого нашего перехода. Но только сегодня, рано
утром, когда я набралась сил в сиянии зари, у меня
мелькнула эта мысль. Мы находимся у входа в волшеб-
ные сады, в которых живут под покровительством
Судьбы все Радости, и Блаженства людей...
Тильтиль. Много их? Их можно будет забрать с
собою? Они маленькие?..
Душа Света. Есть маленькие, есть большие, туч-
ные и стройные, прекрасные и не особенно привлекатель-
ные. Но самые некрасивые были недавно изгнаны из Са-
дов и искали убежища у Несчастий. Нужно вам знать,
что Несчастья живут в соседней пещере, смежной с Сада-
ми Блаженств и отделенной от него одним только облач-
ком, чем-то вроде тончайшего занавеса, который колы-
шется каждый миг от дуновения ветра, доносящегося с
Вершин Правосудия или из Глубин Вечности... Теперь
нам необходимо сговориться и принять некоторые меры
предосторожности. Большею частью Блаженства очень
добры; но все же между ними есть такие, которые опас-
нее и коварнее, чем величайшие Несчастья...
Хлеб. У меня идея. Если они опасны и коварны, то
не лучше ли нам подождать у дверей, чтобы в нужную
минуту подать помощь детям, когда они принуждены
будут бежать?..
Пес. Ни за что! Ни за что!.. Я хочу идти всюду, куда
идут мои два маленьких божества!.. Пусть у дверей оста-
499
ется тот, кто боится. Мы не нуждаемся (глядя на Хлеб)
ни в трусах, ни (глядя на Кошку) в предателях...
Огонь. Я иду с ними!.. Говорят, там весело!.. Все
время пляшут!..
Хлеб. А там едят?..
Вода (хнычет). Я никогда не видывала ни одного
Блаженства, даже малейшего!.. Я хочу наконец уви-
деть хоть одно из них!..
Душа Света. Молчите! Вашего мнения не спра-
шивают... Вот что я решила: Пес, Хлеб и Сахар пойдут
с Детьми. Не пойдут ни Вода, она слишком холодна, ни
Огонь, он чересчур буйный. Молоку советую ждать у
дверей, слишком оно впечатлительно. Что касается
Кошки, пусть поступает, как хочет...
Пес. Она трусит!..
К о ш к а. Я зайду мимоходом поздороваться с Несча-
стьями. Они мои старые приятели и живут рядом с
Блаженствами...
Тильтиль. А ты, Душа Света, разве ты не с нами?
Душа Света. Я не могу проникнуть в таком виде
к Блаженствам, большинство из них меня не выносит.
Но со мной плотное покрывало, которым я закрываюсь
каждый раз, когда посещаю счастливых Людей... (Раз-
вертывает длинное покрывало, в которое тщательно
закутывается). Ни одного луча моей Души не должно
проглядывать, дабы не испугать их, потому что есть
много Блаженств, которые боязливы и несчастливы...
Вот так. Теперь наименее красивые и даже самые туч-
ные не будут иметь причин бояться...
Занавес поднимается над девятой картиной.
КАРТИНА ДЕВЯТАЯ
Сады Блаженств.
По открытии занавеса сразу же перед входом в сады видна, зала с
высокими мраморными колоннами, между которыми, закрывая всю
глубину сцены, развешаны тяжелые пурпуровые занавеси, поддер-
живаемые золотыми шнурами. Архитектура напоминает самые чув-
ственные и роскошные времена венецианского или фламандского
Возрождения — Веронезе и Рубенса. Гирлянды цветов, рога изоби-
лия, ленты, вазы, статуи, позолота, где только возможно. По середи-
не тяжелый, роскошный стол из яшмы и эмали, заставленный канде-
лябрами, хрусталем, золотой и серебряной посудой, полной волшеб-
ных яств. Вокруг стола расположились Самые Тучные Блажен-
ства Земли. Они едят, пьют, кричат, поют, суетятся, валяются на
полу или спят посреди блюд с жареной дичью, с крупной рыбой, с
небывалыми плодами и опрокинутых чаш. Эти Блаженства огромны,
чудовищно тучны и румяны, одеты в бархат и парчу и носят золотые
венцы, украшенные жемчугом и драгоценными каменьями. Прекрас-
ные рабыни разносят бесконечное количество разнообразных блюд и
пенистых напитков. Пошлая, разудалая и грубая музыка с преоблада-
нием медных инструментов. Тяжелый красный свет заливает сцену.
Тильтиль, Митиль, Пес, ХлебиСахар сперва довольно робко
жмутся справа на авансцене кДуше Света. Кошка, не говоря ни
слова, отправляется в глубину сцены, тоже направо, приподнимает
какую-то темную занавесь и исчезает за нею.
Тильтиль. Кто эти толстяки, которые там весе-
лятся и едят такую вкуснятину?..
Душа Света. Это Самые Тучные Блаженства на
Земле, их куда как легко узнать. Возможно, хотя и не
особенно вероятно, что Синяя Птица на мгновение вле-
тела и затерялась среди них. Поэтому подожди, не по-
ворачивай еще алмаза. Для очистки совести, исследуем
сперва эту часть залы...
Тильтиль. А можно к ним подойти?..
Душа Света. Конечно. Они ведь не злые, хотя
вульгарны и большей частью плохо воспитаны...
501
Митиль. Какие там у них пирожные!
Пес. Какая дичь! Какая колбаса! А баранина! А те-
лячья печенка!.. (Торжественно провозглашает.) Нет
на свете ничего прекраснее, ничего желаннее телячьей
печенки!..
Хлеб. За исключением разве Четырехфунтового
Хлеба, испеченного из наилучшей пшеницы! И велико-
лепен же у них хлеб! Как прекрасен! Право, толще
меня самого!..
Сахар. Простите! Тысячу раз простите!.. Позволь-
те, пожалуйста... Я не хочу никого обидеть. Но не за-
бывайте о сладостях, составляющих украшение этого
стола. Их блеск и великолепие превышают, если я
смею так выразиться, все, что находится в этой зале и,
быть может, во всем мире...
Тильтиль. Какой у них довольный, счастливый
вид! Как кричат! И хохочут! И поют! Кажется, они уви-
дели нас...
В самом деле, около дюжины самых упитанных Блаженств поднима-
ются из-за со стола и с трудом, поддерживая животы руками, на-
правляются к группе детей.
Душа Света. Не бойся. Они очень обходительны.
Они, наверное, хотят пригласить тебя к обеду... Не
принимай ни за что их приглашения... А то ты мо-
жешь забыть, за чем пришел...
Тильтиль. Как? Нельзя отведать ни пирожка?
А они на вид такие вкусные, свежие, так густо залиты
сахаром, украшены фруктами и переполнены кремом!..
Душа Света. Они опасны. Они расслабляют волю.
Необходимо уметь приносить жертвы ради исполняемо-
го долга. Откажись вежливо, но решительно. Вот они...
Самое Тучное Блаженство (протягивает
Тильтилю руку). Здравствуй, Тильтиль!
Т и т и л ь (изумленный). Разве вы меня знаете? Кто
вы?..
Самое Тучное Блаженство. Я — Самое
Тучное Блаженство, Блаженство Быть Богатым, и я
пришел от имени моих братьев просить вас и ваших
близких почтить своим присутствием наше нескончае-
мое пиршество. Вы найдете там все, что только есть
лучшего среди истинных Тучных Блаженств этой зем-
502
ли. Позвольте представить вам главнейших из них. Вот
зять мой, Блаженство Быть Собственником, у которого
живот в форме груши. Вот Блаженство Удовлетворен-
ного Тщеславия, щеки которого так изящно раздуты.
Блаженство Удовлетворенного Тщеславия покровительственно кла-
няется.
Вот Блаженство Пить, Когда Уже Не Чувствуешь
Жажды, и Блаженство Есть, Когда Не Чувствуешь Го-
лода. Они близнецы, и ноги у них еле двигаются.
Оба Блаженства кланяются, пошатываясь.
Вот Блаженство Ничего Не Знать, оно глухо, как
камбала. А это Блаженство Ничего Не Понимать, сле-
пое, как крот. Вот Блаженство Ничего Не Делать и
Блаженство Спать Больше, Чем Необходимо, у кото-
рых руки, как хлебный мякиш, а глаза подобны желе
из персиков. Вот, наконец, Утробный Смех, у которого
рот до ушей и против которого ничто не устоит.
Утробный Смех, хохоча, кланяется.
Тильтиль (показывая пальцем на одно из Тучных
Блаженств, которое держится в стороне от других).
А это, которое не смеет подойти и поворачивается к
нам спиной, кто оно?..
Самое Тучное Блаженство. Не настаивай.
Видишь, оно смущено. Ему неловко показаться перед
детьми. (Хватает Тильтиля за руку.) Да идем же!
Пиршество снова начинается! За сегодняшний день уже
двенадцатое счетом. Ждут только вас... Слышите, как
все участвующие громко зовут вас?.. Всех представить
вам нет возможности. Слишком их много... (Предлагая
руку Детям.) Позвольте посадить вас на почетные мес-
та...
Тильтиль. Очень вам благодарен... Я крайне со-
жалею... Но теперь никак не могу. Мы торопимся. Мы
ищем Синюю Птицу. Не знаете ли случайно, где она
скрывается?
Самое Тучное Блаженство. Синяя Птица?
Подождите-ка. Да, вспоминаю. Я когда-то слышал о
ней. Это, кажется, птица несъедобная. Во всяком слу-
чае, за нашим столом она никогда не подавалась. Гово-
рю это, чтобы показать вам, что особенным уважением
503
она здесь не пользуется. Но не огорчайтесь: у нас есть
много гораздо лучших яств. Разделите с нами нашу
жизнь, и вы сами увидите, что мы тут делаем...
Тильтиль. Что же вы делаете?
Самое Тучное Блаженство. Да мы все время
занимаемся тем, что ничего не делаем... Ни минуты от-
дыха... Надо пить, есть, спать. Ужасно обременитель-
но.
Тильтиль. И занятно это?
Самое Тучное Блаженство. Да-а. Что ж,
ведь на Земле другого дела нет.
Душа Света. Вы думаете?..
Самое Тучное Б л а ж е н с т в о (указывает Тиль-
тилю пальцем на Душу Света). Кто эта молодая, пло-
хо воспитанная особа?
Во время предыдущего разговора толпа Тучных Блаженств второго
разряда занялась Псом, Сахаром и Хлебом и увлекла их в свою
оргию. Тильтиль видит, как они, дружески заняв место рядом с пи-
рующими, едят, пьют и громко веселятся.
Тильтиль. Взгляни, Душа Света, ведь они сели за
стол!..
Душа Света. Позови их. Не то все кончится пло-
хо!..
Тильтиль. Тило! Тило! Сюда! Сию же минуту,
слышишь! А вы, Сахар и Хлеб, кто позволил вам отой-
ти от меня?.. Что вы там делаете без моего позволения?
Хлеб (с полным ртом). А повежливей обратиться
не желаешь?..
Тильтиль. Что, Хлеб осмеливается мне грубить?
Очумел, что ли? А ты, Тило? Так-то ты слушаешься?
Ну-ка, на колени! На колени! Да скорее, ну!..
Пес (шепотом, в конце стола). Когда я ем, я нико-
му не принадлежу; я ничего не слышу...
Сахар (медоточиво). Не взыщите. Не можем мы
так сразу бросить столь любезных хозяев...
Самое Тучное Блаженство. Вот видите: они
подают вам благой пример. Идемте, вас ждут! Мы отка-
за не принимаем! Над вами учинят дружеское насилие.
Ну-ка, Тучные Блаженства, ко мне на помощь! Давай-
те, усадим их силой за стол! Да будут они счастливы
помимо воли!..
504
Все Тучные Блаженства, испуская крики радости и скача, кто как
может, увлекают сопротивляющихся Детей, в то время как Утроб-
йый Смех грубо хватает Душу Света за талию.
Душа Света. Поверни алмаз! Пора!..
Тильтиль исполняет приказание Души Света. Тотчас сцена освещает-
ся неизреченно-чистым, волшебно-розовым, легким светом. Тяжелые
украшения первого плана, плотные красные портьеры отпадают и ис-
чезают, открыв волшебный, тихий сад, полный легкого и ясного по-
коя, а также дворец, окруженный зеленью, тихими аллеями, в кото-
рых роскошь могучих и светлых растений, дышащих избытком жиз-
ни и тем не менее расположенных в строгом порядке, а также дев-
ственное опьянение цветов и радующаяся свежесть текущих,
струящихся и бьющих со всех сторон вод как бы разносит весть о
счастье до самых пределов горизонта. Пиршественный стол провали-
вается, не оставив следов. Под действием дуновения, наполняющим
сцену, поднимаются, рвутся на части и падают к ногам изумленных
участников пира бархатные и шитые золотом ткани, короны и смею-
щиеся маски Тучных Блаженств. Все Блаженства в одно мгновение,
подобно проколотым пузырям, сжимаются, смотрят друг на друга,
щурят глаза от неведомых, разящих лучей. Увидев себя такими, ка-
ковы они в самом деле, т. е. голыми, уродливыми, плоскими и жал-
кими, они испускают вопли стыда и ужаса, причем все их голоса по-
крывает собою голос Утробного Смеха. Одно только Блаженство Ни-
чего Не Понимать, остается спокойным, между тем как его товарищи
суетятся, пытаются бежать и прячутся по углам, где надеются
скрыться в тени. Но в ослепительно-ярком саду нет тени. Поэтому
большинство из них в отчаянии старается проскочить под грозный
занавес, который в правом углу замыкает вход в пещеру Несчастий.
Каждый раз, когда кто-нибудь из них, охваченный паникой, припод-
нимет край этого занавеса, из глубины пещеры доносится буря бра-
ни, угроз и проклятий. Что касается Пса, Хлеба и Сахара, то они с
виноватым видом присоединяются к группе детей и трусливо прячут-
ся за ними.
Тильтиль (глядя на убегающие Тучные Блажен-
ства). Господи! Вот уроды! Куда это они?..
Душа Света. Они потеряли голову. Идут искать
спасения у Несчастий, а там их задержат навсегда...
Тильтиль {оглядываясь вокруг себя, в восхище-
нии). О, какой прекрасный сад! Где мы?..
Душа Света. Мы не тронулись с места. Измени-
лось твое видение мира. Мы узрели подлинную
сущность вещей. Сейчас увидим Души тех Блаженств,
которые переносят свет алмаза...
Тильтиль. Как красиво! Как хорошо! Как будто в
разгаре лета... Смотри, кто-то подходит. Нас, кажется,
заметили...
505
В самом деле, сад начинает наполняться ангелоподобными создания-
ми, как будто пробужденными от долгого сна, которые в гармониче-
ском движении скользят между деревьев. Они облачены в сияющие
одежды самых тонких и нежных оттенков: распускающейся розы,
смеющихся вод, утренней лазури, янтарной росы и т. д.
Душа Света. Вот идут к нам милые и достойные
внимания Блаженства, которые нам все объяснят...
Тильтиль. Ты знакома с ними?
Душа Света. Да, я всех знаю. Я часто спускаюсь
к ним без их ведома.
Тильтиль. Сколько их! Сколько их! Они идут со
всех сторон!..
Душа Света. В прежнее время их было еще боль-
ше. Тучные Блаженства стали им поперек дороги.
Тильтиль. Все-таки осталось немало...
Душа С в е т а. То ли ты увидишь по мере того, как
сила алмаза разольется по всем Садам! На Земле гораз-
до больше Блаженств, чем предполагают. Но большая
часть Людей не умеет их отыскивать.
Тильтиль. А вот идут маленькие!.. Бежим на-
встречу!..
Душа Света. Незачем. Те, с которыми нам хоте-
лось бы поговорить, подойдут сами. А с другими и вре-
мени нет знакомиться...
Толпа Маленьких Блаженств, прыгая и громко смеясь, при-
бегает из глубины зеленой чащи и составляет хоровод вокруг детей.
Тильтиль. Какие прелестные! Откуда они при-
шли? Кто они?
Душа Света. Это Детские Блаженства.
Тильтиль. Можно задать им вопрос?..
Душа Света. Это бесполезно. Они поют, танцуют,
смеются, но еще не могут говорить...
Тильтиль (радостно суетясь). Здравствуйте!
Здравствуйте! О, посмотрите на толстушку, которая
смеется! Какие щечки у них! Какие платьица! Они тут
все, что ли, богатые?..
Душа Света. Нет, и здесь, как везде, больше бед-
ных, чем богатых.
Тильтиль. Кто же из них бедные?..
Душа Света. Отличить нельзя. Блаженство любо-
го ребенка всегда одето в самое прекрасное, что есть на
Земле и на Небе...
506
Тильтиль (не может устоять на месте). Хоте-
лось бы поплясать с ними!..
Душа Света. Совершенно невозможно. У нас нет
времени. Я вижу, что Синей Птицы у них нет. Да и
они, видишь, торопятся. Ушли. И им нельзя терять
времени. Детство проходит быстро...
Другая группа Блаженств, слегка выше ростом, чем преды-
дущая, врывается в Сад, распевая во все горло: «Вот они! Вот они!
Они нас видят! * и танцуя вокруг Детей веселую фарандолу, по окон-
чании которой то Блаженство, которое как будто предводительствует
этой маленькой группой, направляется к Тильтилю и протягивает
ему руку.
Блаженство. Здравствуй, Тильтиль!..
Тильтиль. Еще одно знакомство! (Душе Света.)
Меня начинают понемногу узнавать повсюду. Кто ты?
Блаженство. Не узнаешь?.. Бьюсь об заклад, что
ты не узнаёшь ни одного из нас...
Тильтиль (смущенно). Нет... Не знаю... Не при-
помню, право, чтобы видел вас когда-нибудь.
Блаженство. Слышите, так я и знал! Он никогда
нас не видел!
Все остальные Блаженства прыскают со смеху.
Да что ты, Тильтиль, ведь только нас ты и знаешь!
Мы с тобою неразлучны! Мы едим, пьем, просыпаемся,
дышим, живем — всегда с тобой!..
Тильтиль. Да, да, конечно, я вспоминаю. Я хотел
бы только знать, как вас зовут...
Блаженство. Я вижу, что ничего ты не знаешь!
Я — глава Блаженств твоего дома, а все они — осталь-
ные Блаженства, живущие в нем!..
Тильтиль. Значит, дома у нас живут Блаженства?
Все Блаженства хохочут.
Блаженство. Слышали? Живут ли Блаженства в
его доме? Да знаешь ли, мой бедный мальчик, их
столько там, что они выпирают двери и окна. Мы сме-
емся, поем, создаем веселье, от которого стены стонут,
крыши поднимаются на воздух. Только напрасно мы
все это делаем; ты все равно ничего не видишь и не
слышишь. Надеюсь, впредь ты поумнеешь... А пока
пойди, пожми руки самым крупным из них. Таким об-
разом, вернувшись домой, тебе легче будет узнать их.
507
Наступит день, когда ты сумеешь ободрить их доброй
улыбкой или словом благодарности, потому что они по-
истине делают все, что только в их силах, чтобы жизнь
твоя была легка и приятна... Вот я, имею честь пред-
ставиться: Блаженство Чувствовать Себя Здоровым. Я
не из самых красивых, но зато самый серьезный. Бу-
дешь меня узнавать? Вот Блаженство Дышать Чистым
Воздухом, оно почти прозрачно. Вот Блаженство Лю-
бить Своих Родителей. Оно одето в серое, всегда слегка
грустно — на него никогда не обращают внимания. Вот
Блаженство Глядеть На Голубое Небо, одетое, понятно,
во все голубое. А вот Блаженство Леса, которое, тоже
вполне понятно, одето в зеленое. Его ты увидишь вся-
кий раз, как выглянешь в окно. Вот еще милое Бла-
женство Солнечных Часов, в одеянии цвета алмаза, и
Блаженство Весны — изумрудного цвета.
Тильтиль. И вы каждый день так прекрасны?
Блаженство. Да, в каждом доме, где живут с от-
крытыми глазами, все дни недели — воскресные...
А подходит вечер, и является Блаженство Заходящего
Солнца, которое красивее всех королей на свете. За
ним идет Блаженство Видеть Зажигающиеся Звезды,
все золоченое, как древний бог. А настанет плохая по-
года, и вот тебе Блаженство Дождя, унизанное жемчу-
гом, и Блаженство Зимнего Очага, которое накидывает
на замерзшие руки свой пурпуровый плащ... Не говорю
уже о лучшем из нас, ибо он почти родной брат боль-
шим чистым Радостям, которые вы скоро увидите. Это
Блаженство Невинных Мыслей — самое светлое среди
нас... А вот еще и еще... Однако слишком их много...
Нет нам счета, а между тем Великие Радости ждут там
наверху, в глубине, у Небесных Врат, и не знают еще о
вашем приходе. Следует послать к ним Блаженство Бе-
жать Босиком По Росе, оно самое проворное среди нас.
(Обращаясь к только что названному Блаженству, ко-
торое подходит вприпрыжку.) Ступай!
В эту минуту какой-то бесенокв черном трико, толкая всех, испус-
кая несвязные крики, приближается к Тильтилю и начинает бешено
вокруг него скакать, щиплет и осыпает ударами и пинками.
Тильтиль (оглушенный и глубоко возмущенный).
Что за дикарь!..
508
Блаженство. Ну вот! Опять Блаженство Быть Не-
выносимым сбежало из Пещеры Несчастий! Не знаешь,
куда его запрятать. Отовсюду убегает. Несчастья, и те
не захотели держать его у себя.
Бесенок продолжает тормошить Тильтиля, не знающего, как от
него отбиться, потом с громким хохотом исчезает так же внезапно,
как явился.
Тильтиль. Что с ним? Не в своем, что ли, уме?
Душа Света. Не знаю. Говорят, ты бываешь точ-
но такой же в те минуты, когда делаешься непослуш-
ным. Но надо бы расспросить о Синей Птице. Возмож-
но, что Глава Блаженств твоего дома знает, где она...
Тильтиль. Где Синяя Птица?..
Блаженство. Он не знает, где Синяя Птица!..
Все Домашние Блаженства хохочут.
Тильтиль (сердито). Нет, не знаю... Чему смее-
тесь?
Новый взрыв смеха.
Блаженство. Полно! Не сердись! Перестаньте и
вы смеяться! Не знает. Что с ним поделаешь? Он не бо-
лее смешон, чем все другие люди. Но вот маленькое
Блаженство Бежать По Росе Босиком предупредило Ве-
ликие Радости, и они направляются сюда.
В самом деле, высокие, прекрасные, ангелоподобные фигуры в сияю-
щих одеждах медленно приближаются.
Тильтиль. Как они прекрасны! Но почему они не
смеются? Они несчастливы?..
Душа Света. Смех еще не доказывает счастья.
Тильтиль. Кто они такие?
Блаженство. Великие Радости.
Тильтиль. Ты знаешь, как их зовут?
Блаженство. Конечно. Мы с ними часто играем...
Вот впереди всех Великая Радость Быть Справедли-
вым, которая улыбается каждый раз, как исправлена
несправедливость. Я слишком молод и еще ни разу не
видал ее улыбающейся. За нею Радость Быть Добрым,
самая счастливая, но и самая грустная. Ее с большим
трудом удерживают от того, чтобы идти к Несчастьям,
которые она хотела бы утешить. Справа — Радость За-
вершенной Работы, а рядом с нею — Радость Мыслить.
509
За ними Радость Понимать, которая ищет всегда своего
брата — Блаженство Ничего Не Понимать...
Тильтиль. Я видел ее брата. Он ушел с Тучными
Блаженствами к Несчастьям...
Блаженство. У меня не было сомнений на его
счет! Он пошел по плохой дороге, дурные знакомства
испортили его... Но не надо говорить об этом его сест-
ре. Она отправится искать его, и мы таким образом ли-
шимся одной из прекраснейших Радостей... Вот там,
среди наиболее высоких ростом, Радость Созерцать
Прекрасное, которая ежедневно прибавляет несколько
лучей к свету здешних мест...
Тильтиль. А вот там, далеко-далеко, в золотых
облаках? Та, которую я с трудом различаю, даже ста-
новясь на цыпочки?..
Блаженство. Это великая Радость Любить. Но
напрасно ты тянешься смотреть на нее. Слишком ты
еще мал, чтобы видеть ее всю с головы до ног...
Тильтиль. А там, в глубине, те, которые закута-
ны в покрывала и не приближаются?
Блаженство. Это те Радости, которых люди еще
не узнали...
Тильтиль. Почему некоторые из них рассерди-
лись? Почему они удаляются?
Блаженство. Они уступают дорогу новой, гряду-
щей к нам Радости, может быть, самой чистой из всех
тут находящихся...
Тильтиль. Кто это?
Блаженство. Неужели еще не узнал ее? Вгля-
дись пристальнее, раскрой глаза до самых глубин твоей
души! Она увидела тебя. Увидела! Бежит к тебе с про-
стертыми руками. Это Радость твоей Матери, Радость,
ни с чем несравнимая, Радость Материнской Любви!..
С приветственными криками Другие Радости сбегаются со всех
сторон и потом молча, расступаются перед Радостью Материнской
Любви.
Материнская Любовь. Тильтиль! И Митиль!
Вас ли вижу здесь? Не чаяла этого счастья! Я чувство-
вала себя одинокой в доме, и вдруг вы оба поднимае-
тесь до самого неба, где сияет в радости Души всех ма-
терей!.. Но дайте сначала расцеловать вас... я буду це-
510
ловать вас покуда достанет сил... Придите оба в мои
объятия, ничто в мире не доставляет большого счастья!
Тильтиль, ты не смеешься от радости? Ты тоже, Ми-
тиль? Вы не узнаете любви вашей матери?.. Да глядите
же на меня, не мои ли это глаза, не мои ли губы, не
мои ли руки?..
Тильтиль. Да, узнаю теперь... Только я не знал...
Ты похожа на маму, но ты гораздо красивее...
Материнская Любовь. Конечно. Ведь я не ста-
рею... И каждый проходящий день только увеличивает
мою силу, молодость, счастье. Каждая твоя улыбка
убавляет мне не меньше года. Дома все это незаметно,
но здесь все видно, а это и есть истина...
Тильтиль (в восхищении рассматривает ее и по-
крывает поцелуями). А твое красивое платье из чего
сделано? Это шелк, серебро, жемчуг?..
Материнская Любовь. Нет, это поцелуи, неж-
ные взоры, ласки. Каждый данный мне поцелуй при-
бавляет к моей одежде луч луны или солнца...
Тильтиль. Забавно! Никогда бы я не поверил, что
ты так богата. Куда же ты прятала это платье? Не в
том ли шкафу, от которого ключ всегда прячет папа?..
Материнская Любовь. Да нет... Это платье
всегда на мне. Только его никто не видит, потому что
нельзя видеть, когда глаза закрыты. Все матери бога-
ты, если они любят своих детей. Нет ни бедных
матерей, ни некрасивых, ни старых. Любовь их остает-
ся навеки самой прекрасной Радостью. А когда они ка-
жутся печальными, один поцелуй, который они полу-
чают или дарят, преображает слезы в глубине их глаз в
звезды...
Тильтиль (с изумлением смотрит на нее). Да, да!
Твои глаза полны звезд! Да, правда, это твои глаза,
только гораздо прекраснее... И рука тоже твоя... Вот
маленькое колечко. Даже остался знак от ожога, когда
ты зажигала лампу... Но она гораздо белее и кожа не-
жнее. Как будто насквозь светится. Она не работает,
как та, что дома?
Материнская Любовь. Да нет, это та же рука.
Разве ты не замечал, какой она всегда становится бе-
лой и лучезарной, когда ласкает тебя?..
511
Тильтиль. Удивительно, право, мама... Вот и го-
лос совсем твой, но говоришь ты куда лучше, чем там,
у нас...
Материнская Любовь. Дома у нас дела много,
времени нет. Но то, что не говорится, все же можно ус-
лышать. Теперь, когда ты меня видел здесь, узнаешь
ли ты меня завтра в хижине, в разорванном платье?..
Тильтиль. Я не хочу туда! Если ты тут, я оста-
нусь с тобой...
Материнская Любовь. Да ведь я там и живу...
Мы все там... Ты пришел сюда, чтобы научиться как
следует видеть меня, когда ты смотришь на меня там...
Понимаешь, Тильтиль? Тебе кажется, что ты нахо-
дишься теперь на небе. Нет, небо всюду, где мы обни-
маем друг друга... Двух матерей не бывает ни у кого,
нет их и у тебя. У каждого ребенка мать единственная
и вечно та же, прекраснее которой нет. Надо только по-
нимать ее, уметь на нее глядеть... Но как удалось тебе
дойти до этих мест? Как нашел ты дорогу, которую
люди ищут с тех пор, как живут на Земле?..
Тильтиль (указывая на Душу Света, которая из
скромности отошла в сторону). Это она меня привела.
Материнская Любовь. Кто это?
Тильтиль. Душа Света...
Материнская Любовь. Я никогда не видала
ее. Мне говорили, что она вас очень любит и что она
очень добрая... Но почему она прячется? Она никогда
не показывает свое лицо?
Тильтиль. Показывает. Только она боится, чтобы
Блаженства не испугались, увидев себя в слишком яр-
ком свете...
Материнская Любовь. Но разве она не знает,
что мы только ее и ждем? (Зовет другие Великие Радо-
сти). Сюда! Сюда, сестры! Бегите все сюда! К нам нако-
нец пришла Душа Света...
Волнение среди Великих Радостей, которые сбегаются с криком:
«Душа Света среди нас! Душа Света! Душа Света! *
Радость Понимать (отстраняет всех и целует
Душу Света). Ты здесь, Душа Света, а мы и не знали.
Долгие годы и годы мы ждем тебя. Узнаешь ли ты
меня? Я — Радость Понимать, которая так страстно ис-
512
кала тебя. Мы очень счастливы, но мы не можем ви-
деть дальше самих себя.
Радость Быть Справедливым (в свою оче-
редь целует Душу Света). А меня, узнаешь ли меня?
Я — Радость Быть Справедливым, которая так часто
молилась тебе. Мы здесь очень счастливы, но мы не
видим того, что дальше наших теней.
Радость Созерцать Прекрасное (также це-
лует Душу Света). Узнаешь ли? Я — Радость Созер-
цать Прекрасное, которая тебя так любила... Мы очень
счастливы, но мы не видим того, что дальше наших
снов...
Радость Понимать. О, сестра, не заставляй нас
дольше ждать... Мы достаточно сильны и чисты. От-
кинь же покрывало, которое скрывает от нас последние
оставшиеся непознанные Истины и Блаженства. Смот-
ри, все мои сестры преклоняют перед тобою колени...
Ты — царица наша, ты наша награда!..
Душа Света (плотнее кутаясь в покрывало). Се-
стры! Прекрасные сестры! Я исполняю приказание мое-
го Повелителя... Не наступил еще час... Пробьет он, и
я вернусь к вам без боязни и без покровов... Прощайте!
Встаньте же! Обнимемся еще раз, как встретившиеся
после разлуки сестры, и разойдемся, в ожидании дня,
который скоро настанет...
Материнская Любовь (целуя Душу Света).
Ты была добра к моим малюткам.
Душа Света. Я всегда буду добра к тем, кто лю-
бит друг друга.
Радость Понимать (приближается к Душе Све-
та). Да будет запечатлен твой последний поцелуй на
моем лбу...
Они сливаются в долгом поцелуе и, когда расстаются, слезы сверка-
ют в их глазах.
Тильтиль (изумленный). Почему вы плачете?
(Взглянув на другие Радости) Как, и вы тоже? Почему
у всех слезы на глазах?
Душа Света. Ни слова, дитя мое!..
Занавес.
17 Жуаэель
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
КАРТИНА ДЕСЯТАЯ
Царство Будущего,
Громадные залы лазоревого дворца, где ожидают очереди Дети, ко-
торые должны родиться. Бесчисленные, тянущиеся вдаль сапфирные
колонны поддерживают бирюзовые своды. Все тут, начиная со света
и плит из ляпис-лазури до глубины сцены, в которой сливаются по-
следние арки, и до мельчайших предметов, — все необычайного, яр-
кого, голубого феерического цвета. Только канители и цоколи ко-
лонн, верхние ребра сводов да еще несколько кресел и круглых ска-
меек сделаны из белого мрамора и алебастра. Направо, между колон-
нами, опаловые двери. За этими дверями, которые в конце действия
будут широко распахнуты Временем, таится Земная Жизнь и Гавань
Зари. Залу наполняют толпы Детей в длинных лазоревых одеждах.
Одни играют, другие прогуливаются, остальные разговаривают и
мечтают. Много спящих; многие, поместившись между колоннами,
работают над будущими изобретениями. Орудия, инструменты, сна-
ряды, которые они строят, растения, цветы и плоды, которые они
выращивают или срывают, такого же сказочно-голубого цвета и так
же сияют, как весь воздух дворца. Между Детьми скользят взад и
вперед высокие фигуры царственной и тихой красоты, в одеждах
не столь ярко-голубых и более прозрачных. Они кажутся ангелами.
Крадучись, словно бы таясь за колоннами, входят слева на первом
плане Тильтиль, Митиль и Душа С в ет а. * Их появление вы-
зывает удивление среди Лазоревых Детей, которые сбегаются со всех
сторон, окружают необычных гостей и с любопытством рассматрива-
ют их.
Митиль. А где же Сахар» Кошка и Хлеб?
Душа Света. Им сюда не войти. Если бы они уз-
нали Будущее» то перестали бы повиноваться. ••
Тильтиль. А Пес?..
Душа Света. Ему тоже не надо знать» что ждет
его в грядущих веках... Я всех их заперла в церковных
подземельях.
514
Тильтиль. Где мы?..
Душа Света. В Царстве Будущего. Среди детей,
которые еще не родились. С помощью алмаза, который
дает возможность все ясно видеть в этой стране, незри-
мой людям, мы, быть может, найдем здесь Синюю Пти-
цу...
Тильтиль. Да, птица будет наверно синяя; все
вокруг такое синее... (Оглядывается вокруг.) Боже,
как красиво!..
Душа Света. Посмотри на Детей; они сбегаются
со всех сторон.
Тильтиль. Они сердятся?
Душа Света. Нисколько. Видишь, они даже улы-
баются. Но они удивлены.
Лазоревые Дети (все в большем количестве).
Маленькие Живые Существа! Идите смотреть на Ма-
леньких Живых Детей!..
Тильтиль. Почему они зовут нас Маленькими
Живыми Существами?..
Душа Света. Потому что они еще не живут.
Тильтиль. А что же тогда они делают?..
Душа Света. Ждут часа своего рождения...
Тильтиль. Часа своего рождения?..
Душа Света. Да; отсюда приходят дети, которые
рождаются на нашей Земле. Каждый ждет своего дня.
Когда отцы и матери желают иметь детей, большие
двери — видишь, направо, — раскрываются и дети
спускаются на Землю...
Тильтиль. Сколько их тут! Сколько их тут!..
Душа Света. И это еще не все. Многих не видно.
Подумай только — необходимо наполнить все будущие
времена. Им и счета нет.
Тильтиль. А большие лазорвые фигуры, — кто
они?
Душа Света. В точности сказать не могу. Предпо-
лагают, что Хранительницы Детей... Говорят также,
что они сойдут на Землю после Людей. Но вопрошать
их не дозволено. ••
Тильтиль. Почему?
Душа Света. Это Тайна Земли...
Тильтиль. А с другими, маленькими, можно по-
говорить?..
515
Душа Света. Конечно. Познакомься с ними. Гля-
ди, вот один из любопытнейших... Подойди, поговори с
ним.
Тильтиль. Что надо сказать?..
Душа Света. Что хочешь. Говори, как с товари-
щем...
Тильтиль. Руку можно подать?..
Душа Света. Конечно, он не обидит тебя. Да не
церемонься, право. Оставляю вас вдвоем. Вы тогда бу-
дете чувствовать себя свободнее... Мне к тому же надо
сказать несколько слов вот этой высокой, голубой...
Тильтиль (приближаясь к Лазоревому Ребенку и
протягивая руку). Здравствуй! (Дотрагивается паль-
цем до синего платья Ребенка.) Что это?..
Ребенок (с серьезным видом касается шапки
Тильтиля). А это?..
Тильтиль. Это? Моя шляпа. А у тебя нет?
Ребенок. Нет. Зачем она?..
Тильтиль. Чтобы здороваться. А еще на случай
холода...
Ребенок. Что это — холод?..
Тильтиль. Когда так дрожишь: брр... брр... Когда
дуешь на руки и вот так хлопаешь себя... (Яростно
хлопает себя по бедрам.)
Ребенок. На Земле холодно?..
Тильтиль. Ну да, иногда зимой, когда нет дров
развести огонь.
Ребенок. Почему нет дров?..
Тильтиль. Потому что они дорого стоят, и для
надо иметь немалые деньги...
Ребенок. Что такое деньги?..
Тильтиль. То, чем платят...
Ребенок. А?!
Тильтиль. У иных их много. У других нет...
Ребенок. Почему?..
Тильтиль. Потому что они не богаты. А ты богат?
Сколько тебе лет?..
Ребенок. Я должен скоро родиться. Через двенад-
цать лет. А приятно родиться на свет?..
Тильтиль. Н-да. Забавно...
Ребенок. Как это ты сделал?..
516
Тильтиль. Не припомню. Уж слишком давно это
было...
Ребенок. Говорят, что Земля и живые прекрасны.
Тильтиль. Н-да. Недурны. Птицы, пирожные, иг-
рушки... У некоторых все это есть, а остальные могут
смотреть на тех, которые все имеют...
Ребенок. Говорят, Матери ожидают нас у дверей.
Добрые они?..
Тильтиль. О да. Лучшие на свете! И Бабушки та-
кие же! Только они скоро умирают...
Ребенок. Умирают? Что это значит?..
Тильтиль. Приходит день, когда они вечером ухо-
дят и больше не возвращаются...
Ребенок. Почему?..
Тильтиль. Как знать. Быть может, потому что
они слишком печальны...
Ребенок. Твоя ушла?..
Тильтиль. Бабушка?..
Ребенок. Мать или Бабушка, — я ведь не знаю...
Тильтиль. Ах, это совсем не одно и то же. Сперва
уходят Бабушки... Уже и это довольно печально... Моя
была такая добрая...
Ребенок. Что стало с твоими глазами? В них
заблестели жемчуга...
Тильтиль. Нет, не жемчуга...
Ребенок. А что?..
Тильтиль. Ничего... Слишком здесь все голубое.
Слепит глаза...
Ребенок. Как это называется?..
Тильтиль. Что?..
Ребенок. Вот это. То, что падает...
Тильтиль. Пустяки. Немножко воды...
Ребенок. Она выливается из глаз?..
Тильтиль. Иногда... Когда плачешь...
Ребенок. Что значит плакать?..
Тильтиль. Я и не думал плакать. Все этот голу-
бой свет. Но если бы я плакал, было бы как раз то же
самое...
Ребенок. А плачут часто?..
Тильтиль. Мальчики никогда, а Девозки часто. А
здесь не плачут?..
Ребенок. Нет, я не умею...
Тильтиль. Ничего, научишься... Что это за боль-
шие синие крылья, которыми ты играешь?..
517
Ребенок. Эти? Для изобретения, которое я сделаю
на Земле...
Тильтиль. Какое? Ты, значит, изобрел что-ни-
будь?..
Ребенок. Ну да. Разве ты не занешь? Когда я буду
на Земле, мне надо будет изобрести то, что сделает че-
ловека счастливым.
Тильтиль. Это можно будет есть? Оно будет шуметь?
Ребенок. Нет, нет. Его совсем не будет слышно.
Тильтиль. Жаль!..
Ребенок. Я работаю над ним каждый день. Оно
почти окончено. Хочешь поглядеть?..
Тильтиль. Конечно. Где оно?..
Ребенок. Вот там. Отсюда видно, между двумя ко-
лоннами...
Другой Лазоревый Ребенок (приближаясь к
Тильтилю и таща его за рукав). А не хочешь ли по-
глядеть и на мое изобретение?..
Тильтиль. Охотно. Что оно собою представляет?
Второй Ребенок. Тридцать три способа продле-
ния жизни... Вон там, в синих бутылках...
Третий Ребенок (выступая из группы). Я при-
несу на Землю свет, никому доселе неизвестный. (Весь
сияет необычайным светом.) Любопытно, а?..
Четвертый Ребенок (тянет Тильтиля за
руку). Пойди посмотри на мою машину, которая летает
по воздуху, как птица, но без крыльев...
Пятый Ребенок. Нет, нет, сперва погляди на
мою, которая отыскивает сокровища, спрятанные на
Луне...
Лазоревые Дети толпятся вокруг Тильтиля и Митиль и кричат, пере-
бивая друг друга: «Нет, нет, погляди мое... Нет, мое изобретение луч-
ше!.. А погляди на мое — самое удивительное!.. Мое все из сахара!..
Его нисколько не любопытно!.. Он украл мою мысль!..» и т. д. и т. д.
Среди этих криков Лазоревые Дети тащат Тильтиля и Митиль к ла-
зоревым мастерским, и там каждый изобретатель приводит в движе-
ние свою идеальную машину. Начинается непрерывное движение
дисков, маховых и зубчатых колес, блоков, ремней и разных стран-
ных, не имеющих еще названия предметов, которые окутаны синева-
той дымкой недействительности. Много замысловатых и таинствен-
ных аппаратов взлетают и носятся под сводами или кружатся у под-
ножия колонн, в то время как Дети развертывают карты и чертежи,
раскрывают книги, снимают покровы с лазоревых статуй, приносят
огромные цветы, исполинские плоды, которые кажутся созданными
из сапфира и бирюзы).
518
Лазоревый Ребенок (согбенный под тяжес-
тью огромных маргариток). Посмотри-ка на мои цве-
ты!..
Тильтиль. Что это за цветы? Я таких не видал...
Лазоревый Ребенок. Маргаритки...
Тильтиль. Быть не может. Величиной с жерно-
ва?..
Лазоревый Ребенок. А как чудно пахнут!..
Тильтиль (нюхая). Прелестно...
Лазоревый Ребенок. Такими я их выращу,
когда буду на Земле.
Тильтиль. А когда ты будешь на Земле?
Лазоревый Ребенок. Через пятьдесят три года,
четыре месяца и девять дней...
Подходят двое Лазоревых Детей, которые несут, точно люстру, наде-
тую на шест необычайной величины, кисть винограда, — каждая
ягода больше груши.
Ребенок (один из несущих виноград). Что ска-
жешь о моих плодах?..
Тильтиль. Гроздеобразно растущие груши?..
Ребенок. Да нет! Это виноград!.. Когда мне испол-
нится тридцать лет, ягоды будут такими...
Другой Ребенок (сгибаясь под тяжестью кор-
зины, наполненной голубыми яблоками, величиной с
дыни). А я! Взгляни на мои яблоки...
Тильтиль. Да ведь это дыни!..
Ребенок. Ничуть не бывало! Яблоки, да еще не са-
мые крупные!.. Яблоки будут такими, когда я буду
жить на Земле...
Другой Ребенок (подвозя на голубой тачке го-
лубые дыни, величиной с огромные тыквы). А мои
дыньки, видел?..
Тильтиль. Какие дыньки — тыквы!..
Ребенок. Когда я сойду на Землю, моим дыням
будет чем гордиться! Я буду служить садовником у Ко-
роля Девяти Планет...
Тильтиль. Короля Девяти Планет? Где же он?
Король Девяти Планет горделиво выступает вперед. Ему на вид года
четыре. Он как бы с трудом держится на своих кривых ножках.
Король Девяти Планет. Вот он — я.
Тильтиль. Нельзя сказать, чтобы ты был велик. .
519
Король Девяти Планет (важно и настави-
тельно). То, что я сделаю, будет великим.
Тильтиль. А что ты сделаешь?
Король Девяти Планет. Я создам Всеобщую
Конфедерацию Планет Солнечной Системы.
Тильтиль (изумленно). В самом деле?
Король Девяти Планет. В ней примут участие
все Планеты, за исключением Сатурна, Урана и Непту-
на, которые отдалены от нас на неизмеримые расстоя-
ния. (С достоинством отходит.)
Тильтиль. Любопытно!..
Лазоревый Ребенок. А того видишь?..
Тильтиль. Какого?..
Ребенок. Вон. Маленький. Стоит у колонны...
Тильтиль. Вижу. Кто же он?
Р е б е н о к. Он принесет на Землю чистую радость.
Тильтиль. Как это?..
Ребенок. Посредством мыслей, которые никому
еще не приходили в голову...
Тильтиль. А тот, толстенький, ковыряющий
пальцем в носу? Что он сделает?..
Ребенок. Он должен найти огонь, который согреет
Землю, когда остынет Солнце...
Тильтиль. А те двое, которые все время держатся
за руку и целуются? Это брат и сестра?..
Ребенок. Нет. Они очень смешные... Это Влюблен-
ные...
Тильтиль. Это что ж такое?
Ребенок. Не знаю. Это старик Время прозвал их
так в насмешку. Они все время смотрят друг другу в
глаза, обнимаются и прощаются...
Тильтиль. Почему?
Ребенок. Им, кажется, нельзя будет уйти на Зем-
лю вместе.
Тильтиль. А тот, розовый, такой серьезный, ко-
торый сосет свой палец? Это кто?..
Ребенок. Он призван, кажется, смести Несправед-
ливость с лица Земли...
Тильтиль. Скажите!..
Ребенок. Говорят, это будет страшно трудно...
Тильтиль. А тот, рыжеватый, который ходит,
как будто ничего не видит? Он слепой?..
520
Ребенок. Пока еще нет, но потом ослепнет. Вгля-
дись в него хорошенько. Говорят, что он победит
смерть...
Тильтиль. Что это значит?
Ребенок. Наверное не знаю. Говорят, это нечто
очень важное...
Тильтиль (указывая на множество Детей, спя-
щих у подножия колонн, на ступенях, скамейках и
т. д.). А все те, которые спят?.. И здорово же они спят!
Они не сделают ничего?
Ребенок. Они размышляют...
Тильтиль. О чем?..
Ребенок. Они пока сами этого не знают. Но им не-
обходимо с чем-нибудь сойти на Землю... С пустыми
руками отсюда не пускают...
Тильтиль. Не пускает — кто?
Ребенок. Да все он же, старик Время; там, у две-
рей. Ты увидишь, когда они откроются... Он отличает-
ся непреклонным характером...
Еще один Лазоревый Ребенок (подбегает к
ним, расталкивая толпу). Здравствуй, Тильтиль!
Тильтиль. Это что? Как это он узнал мое имя?
Ребенок (который только что подбежал, нежно целует Тильтиля и
Митиль).
Ребенок. Здравствуй! Как живешь? Да поцелуй
же меня. И ты поцелуй, Митиль. Неудивительно, что я
знаю твое имя! Ведь я твой будущий брат! Только что
мне сказали, что ты тут! Я был в глубине залы!.. Соби-
рался с мыслями... Скажи Маме, что я совсем готов...
Тильтиль. Как, ты намереваешься прийти к нам?
Ребенок. Конечно. В будущем году. В Вербное
воскресенье. Не мучь, пожалуйста, меня чересчур, ког-
да я буду маленький. Ах, как я доволен, что заранее
расцеловал вас... Скажи Отцу, чтобы он поправил ко-
лыбель. Хорошо там у нас?..
Тильтиль. Да. Ничего себе... Мама очень доб-
рая. ..
Ребенок. А кормят хорошо?..
Тильтиль. Раз на раз не приходится. Бывает, что
есть даже пирожные. Ведь правда, Митиль?..
Митиль. На Новый год и Четырнадцатого июля,
Мама сама печет...
521
Тильтиль. Что у тебя там в мешке? Ты нам не-
сешь что-нибудь?..
Ребенок (с гордостью). Несу три болезни: скарла-
тину, коклюш и корь...
Тильтиль. Только и всего? А потом что сдела-
ешь?..
Ребенок. Потом? Покину вас...
Тильтиль. Стоило приходить!
Ребенок. Разве мы можем выбирать?..
В это мгновение слышно, как возникает и распространяется по зале
долгий, мощный, кристально-чистый звон, как будто исходящий из
колонн или опаловых дверей, озаренных более ярким светом.
Тильтиль. Что это?
Ребенок. Это Время! Сейчас он откроет двери!..
Среди толпы Лазоревых Детей сильное движение. Большинство по-
кидают машины и работы, спящие открывают глаза, все смотрят на
опаловые двери и направляются к ним.
Душа Света (подходя к Тилыпилю). Постараемся
скрыться за колоннами... А то Время увидит нас...
Тильтиль. Что это за шум?
Ребенок. Занимается Заря. Час, когда дети, кото-
рым суждено нынче родиться, спускаются на Землю.
Тильтиль. Как же они спустятся? Есть лестницы?
Ребенок. Сейчас увидишь... Время уже отодвигает
засовы...
Тильтиль. Кто это, Время?
Ребенок. Старик, который приходит за теми, кто
уходит...
Тильтиль. Злой?
Ребенок. Нет. Но он не уступает никаким
просьбам. Проси, не проси — не твоя очередь, он
оттолкнет всякого, как бы тот ни рвался уйти...
Тильтиль. Они довольны, когда уходят?
Ребенок. Оставаться тут не особенно приятно. Но
и уходить не весело. Гляди, вот открывает!..
Большие опаловые двери медленно поворачиваются на петлях. С Зем-
ли, подобно отдаленной музыке, доносится гул. В залу проникает
красный и зеленый свет. Высокий старик с развевающейся боро-
дой — Время — показывается на пороге, вооруженный косой и пе-
сочными часами. Вдали виднеются белые и золотые паруса корабля,
стоящего на якоре в гавани, которую образуют розовые тучки Зари.
Время (на пороге). Готовы ли все те, чей пробил
час?
522
Лазоревые Дети (протискиваясь через толпу и
сбегаясь со всех сторон). Мы готовы! Мы готовы! Мы
готовы!
Время (ворча, обращается к проходящим мимо
него детям). Поодиночке! Опять больше, чем нужно!..
Вечно та же история. Да меня не обманешь!.. (Оттал-
кивая ребенка.) Не твоя очередь. Назад, тебе идти завт-
ра!.. И ты возвращайся и приди через десять лет. Ты
уже тринадцатый пастух? А нужно двенадцать... Вооб-
ще, на них нет больше спроса!.. Не то, что во времена
Феокрита или Вергилия. Еще врачи? И так их девать
некуда. На Земле все жалуются на их переизбыток. А
где инженеры?.. Требуется также честный человек —
хоть один, в виде наиредчайшего исключения... Где
между вами честный человек? Ты, что ли? (Ребенок
утвердительно кивает головой.) Вид у тебя довольно
жалкий. Долгонько не проживешь... Эй вы, что там
толкаетесь! А ты что несешь с собой? Ничего? С пусты-
ми руками? Нет, так не проходят!.. Подготовь что-ни-
будь... Большое преступление, что ли, болезнь — мне
все равно, только бы чем-нибудь запасся... (Смотрит
на одного из Детей, которого остальные толкают впе-
ред и который упирается.) Это еще что такое? Знаешь
ведь, что час пробил; чего упираешься? Требуется ге-
рой, чтобы одолеть Несправедливость... Ты и есть этот
герой. Тебе идти...
Лазоревые Дети. Он не хочет.
Время. Что? Не хочет? Что себе воображает этот
молокосос?.. Без рассуждений, Время не ждет!..
Ребенок (которого толкают). Не хочу! Лучше не
родиться! Хочу остаться здесь...
Время. Станут тебя спрашивать!.. Пришел час —
отправляйся. Живо! Вперед!..
Другой Ребенок (подходя). О, пустите меня! Я
займу его место. Говорят, мои родители старые и давно
уже ждут меня...
Время. Пожалуйста, без шуток! Пришел час да
срок, рассуждения ни к чему. Послушайся вас, конца
не будет возне... Один рвется не в очередь, другой уп-
рямится, этому слишком рано, тому слишком поздно...
(Отстраняет Детей, столпившихся у порога.) Не так
близко, карапузы! Назад! Кто не уходит, тому глазеть
523
нечего. Теперь не терпится, а очередь настанет, труси-
те, убегаете. Вон четверо дрожат, как осиновые лис-
тья... (Одному из Детей, который, собираясь перешаг-
нуть через порог, вдруг пятится назад.) Чего? Куда
ты?..
Ребенок. Я забыл коробку с двумя преступления-
ми, которые я должен буду совершить...
Другой Ребенок. А я забыл горшочек с идеей,
которая должна просветить народы...
Третий Ребенок. Я забыл прививку моей луч-
шей груши...
Время. Бегите скорей за ними! Нам остается всего
шестьсот двенадцать секунд... Галера Зари уже распус-
тила свои паруса, давая знак, что она ждет. Эй! Вы
опоздаете и не родитесь. Живо! Живо! Занимайте ме-
ста! (Хватает Ребенка, который хочет проскольз-
нуть между его ног, чтобы пробраться к гавани.) А!
Это ты? Третий раз ты лезешь родиться не в очередь!..
Смотри, не попадайся больше, не то ты будешь ждать в
покоях у сестры моей — Вечности... А это, знаешь, не-
весело... Ну что ж, все готовы? Все на своем посту?
(Окидывает взором Детей, собранных в гавани или же
занявших места на галере.) Не хватает еще одного.
Нечего прятаться, вижу тебя в толпе! Меня не обма-
нешь! Эй, малыш, которого зовут «Влюбленным», про-
щайся со своей красоткой!..
Двое Детей, которых прозвали «Влюбленными», нежно обнявшись,
бледные от отчаяния, приближаются к Времени и бросаются ему в
ноги.
Первый Ребенок. Доброе Время, позволь и мне
отправиться с ним!..
Второй Ребенок. О, Время, позволь мне остать-
ся с ней!..
Время. Невозможно! Торопитесь!.. Осталось всего
триста девяносто четыре секунды...
Первый Ребенок. Лучше мне вовсе не родиться!
Время. Выбирать не приходится!..
Второй Ребенок (умоляя). Доброе Время, я
приду слишком поздно...
Первый Ребенок. Меня уже не будет на Земле,
когда она придет...
Второй Ребенок. Я его больше не увижу!..
524
Первый Ребенок. Как одиноки мы будем на свете!
Время. Не мое это дело!.. Обращайтесь к Жизни.
Я соединяю и разлучаю, как мне предписано... (Хва-
тает одного из Детей.) Ступай!..
Первый Ребенок (отбиваясь). Не хочу! Не
хочу! Только с ней!..
Второй Ребенок (цепляясь за платье Первого).
Не берите его! Не берите его!..
Время. Да что вы, в самом деле? Он же не на
смерть идет, а на жизнь!.. (Увлекая Первого.) Идем!..
Второй Ребенок (с отчаянием простирая руки
к тому, которого уводят). Знак! Подай хоть один
знак! Скажи, как найти тебя!..
Первый Ребенок. Я всегда буду любить тебя!..
Второй Ребенок. А я буду печальнее всех... Ты
по этому узнаешь меня... (Падает без чувств.)
Время. Вы бы лучше сделали, если бы лелеяли на-
дежду... Ну, теперь все в сборе... (Смотрит на свои пе-
сочные часы.) Остается шестьдесят три секунды...
Последнее движение и волнение среди Детей, тех, которые уходят и
которые остаются. Обмениваются последними, торопливыми привет-
ствиями: «Прощай, Пьер... Прощай, Жан... Все ли ты взял с собой?..
Возвести мою идею... Ты ничего не забыл?.. Постарайся узнать
меня... Я тебя отыщу... Не теряй своих мыслей... Не наклоняйся
слишком над бездной Пространства... Дай о себе знать... Говорят, что
это невозможно... Наверное можно, постарайся... Сообщи, приятно ли
жить... Я пойду к тебе навстречу... Мне суждено родиться на троне...»
и т. д. и т. д.
Время (потрясая ключами и косой). Довольно! До-
вольно! Якорь поднят!..
Паруса галеры проходят и исчезают. Слышны удаляющиеся крики
Детей: «Земля!.. Земля!.. Вижу ее... Как она прекрасна!.. Как свет-
ла!.. Как велика!..» Затем, как бы доносясь из глубины бездны,
слышно чрезвычайно отдаленное пенье, звучащее радостью и ожида-
нием.
Тильтиль (к Душе Света). Что это? Как будто
поют не Дети. Как будто другие голоса...
Душа Света. Да, это пение Матерей, которые
идут им навстречу...
Время, запирая опаловые двери, оборачивается, чтобы бросить
последний взгляд на залу, и вдруг замечает Тильтиля, Митиль и
Душу Света.
Время (изумленно и гневно). Это что такое? Что
вы тут делаете?.. Вы кто такие? Почему вы не голу-
525
бые? Как вы сюда проникли?.. (Наступает на них,
грозя косой).
Душа Света (Тильтилю). Не отвечай ни слова...
Синяя Птица у меня... Она спрятана под моим
покрывалом... Уйдем скорей, поверни алмаз... Тогда
Время нас не найдет...
Скрываются налево, между колоннами, на авансцене.
Занавес.
ДЕЙСТВИЕ ШЕСТОЕ
КАРТИНА ОДИННАДЦАТАЯ
Прощание.
Сцена представляет стену с проделанной по середине дверью.
Входят Тильтиль, Митиль, Душа Света, Хлеб, Сахар,
Огонь и Молоко.
Душа Света. Ни за что не угадаешь» где мы...
Тильтиль. Как угадать, Душа Света? Мне эти ме-
ста незнакомы...
Душа Света. Не узнаёшь ни стены, ни маленькой
двери?
Тильтиль. Какая-то красная стена, какая-то зеле-
ная дверь...
Душа Света. И ничего они тебе не напоминают?
Тильтиль. Я помню лишь то, что нас выгнал ста-
рик по имени Время. Только и всего...
Душа Света. Как все во сне происходит необыч-
но! Не узнаешь своей собственной руки...
Тильтиль. Кто же спит? Не я ли?
Душа Света. Куда там! Я, — наверное? Во вся-
ком случае, эта стена окружает дом, который ты не раз
видел со дня твоего рождения.
Тильтиль. Дом, который я видел не раз со дня
моего рождения?..
Душа Света. Ну конечно, маленький соня... Дом,
который мы покинули вечером, ровно год тому назад,
день в день...
Тильтиль. Ровно год тому назад? Но в таком слу-
чае...
527
Душа Света. Да не раскрывай глаза широко, как
сапфировые гроты... Ну да, это дом твоих родителей...
Тильтиль (приближаясь к дверям). Но мне ка-
жется... Да, в самом деле... Как будто... Эта маленькая
дверь... Узнаю засов... Они все здесь? Мы подле мамы?..
Ах, я хочу сейчас войти! Хочу поцеловать ее как мож-
но скорее!..
Душа Света. Погоди минуту!.. Они спят глубо-
ким сном. Не надо сразу будить их. Впрочем, дверь от-
кроется только тогда, когда пробьет час пробуждения...
Тильтиль. Час пробуждения? А долго еще ждать?
Свет. Увы, нет. Всего лишь несколько коротких
минут...
Тильтиль. Ты не рада вернуться? Что с тобой,
Душа Света?.. Ты бледна... Тебе как будто нездоровит-
ся...
Душа Света. Ничего, дитя мое!.. Мне немножко
взгрустнулось, потому что приходится расстаться с
вами...
Тильтиль. Расстаться?..
Душа Света. Да, надо... Больше мне тут нечего
делать. Год совершил свой оборот, Фея вернется и по-
требует у тебя Синюю Птицу.
Тильтиль. Но у меня нет Синей Птицы!.. Та, что
я взял в Стране Воспоминаний — почернела, птица из
Царства Будущего — сделалась вся красная, птицы из
Дворца Ночи — умерли, а птицу, жившую в лесу, я не
мог поймать... Моя ли вина, если они меняются в цве-
те, умирают или ускользают из моих рук? А Фея не
рассердится на меня? Что она скажет?..
Душа Света. Мы сделали все, что могли... Воз-
можно, что Синей Птицы нет на свете, или же она ме-
няет цвет, как только ее сажают в клетку.
Тильтиль. А клетка где?..
Хлеб. Вот она, мой повелитель. Мне было поручено
хранить ее в течение нашего долгого и опасного путе-
шествия. И вот сегодня, когда моя миссия окончена, я
возвращаю ее нетронутой и закрытой в том виде, как ее
получил. (Тоном оратора, приступающего к речи.) Те-
перь да позволено мне будет прибавить несколько слов
от имени всех нас...
Огонь. Слово не за ним!..
528
Вода. Ты — молчи!..
Хлеб. Недоброжелательные попытки прервать мою
речь со стороны презренного врага и завистливого со-
перника (возвышая голос) не помешают мне исполнить
свой долг до конца... Итак, от имени всех нас...
Огонь. Только не от моего имени!.. У меня у само-
го язык не хуже твоего привешен!..
Хлеб. ...Итак, от имени всех нас я со сдержанным,
но искренним и глубоким волнением прощаюсь теперь
с обоими Детьми, отмеченными Судьбой, — Детьми,
высокая миссия которых заканчивается сегодня. Итак,
обращаясь к ним с прощальным приветом, со всей гру-
стью и со всей нежностью, которую взаимное уваже-
ние...
Тильтиль. Как? Ты прощаешься?.. Ты тоже йас
покидаешь?..
Хлеб. Увы! Приходится... Я, правда, покидаю вас,
но разлука будет только кажущаяся. Вы не услышите
больше моего голоса...
Огонь. Велика потеря!..
Вода. Ты — молчи!..
Хлеб (с достоинством). Эти слова меня не задева-
ют... Итак, я сказал, вы больше не услышите моего го-
лоса, вы больше не увидите меня в моем одушевленном
образе. Ваши глаза закроются для невидимой жизни
предметов, но я всегда будут тут, в квашне, на полке,
на столе, около тарелки с супом, ибо я, смею сказать,
самый верный сотрапезник и самый старый друг Чело-
века...
Огонь. Ишь ты! А я-то что?..
Душа Света. Послушайте... Минуты бегут, и ско-
ро пробьет час, когда мы снова должны вернуться в
Царство Молчания... Торопитесь. Прощайтесь с Деть-
ми...
Огонь (бросаясь вперед). Я первый! Я первый!
(Яростно целует детей.) Прощайте, Тильтиль и Ми-
тиль... Прощайте, дорогие дети... Вспомните обо мне,
если когда-либо вам понадобится поджечь что-нибудь...
Мит и ль. Ай! Ай! Он обжигает меня!..
Тильтиль. Ай! Ай! Он опалил мне нос!..
Душа Света. Послушайте, Огонь... Умерьте свои
восторги... Вы имеете дело не с камином...
529
Вода. Идиот!..
Хлеб. Вот невоспитанный!..
Вода (приближаясь к Детям). Я поцелую вас» мои
детки нежно, не причиню ни малейшей боли...
Огонь. Берегитесь!.. Она вас вымочит!..
Вода. Я преданная и нежная; добра с людьми...
Огонь. А утопленники?..
Вода. Любите Фонтаны, прислушивайтесь к Ручей-
кам... Я всегда буду там находиться с вами...
Огонь. Она все затопила!..
Вода. Когда вы вечером присядете у одного из
Источников, — здесь в лесу их так много, — постарай-
тесь понять то, что он: хочет вам сказать... Не могу
больше... Слезы душат меня и мешают продолжать...
Огонь. Что-то не похоже!
Вода. Вспоминайте обо мне, когда будете глядеть
на полный графин, вы также увидите меня в кувшине,
в лейке, в бассейне, в кране...
Сахар (притворно-доброжелательный и слаща-
вый). Если в вашей памяти останется небольшое сво-
бодное местечко, вспомните, что мое присутствие каза-
лось вам иногда сладостным... Больше сказать ничего
не могу... Слезы противны моему темпераменту и при-
чиняют мне боль, когда случайно капнут мне на ноги...
Хлеб. Иезуит!..
Огонь (визжит, передразнивая). Леденцы! Кара-
мель! Конфета!
Тильтиль. Куда делись Тилетта и Тило? Что с
ними?
В эту минуту доносятся пронзительные крики Кошки.
М и т и л ь (испуганно). Это кричит Тилетта. Ее оби-
жают!
Вбегает Кошка, взъерошенная, растрепанная, в изорванном платье,
прижимая носовой платок к щеке, как будто у нее болят зубы. Она
испускает яростные стоны, а за ней по пятам гонится Пес, осыпая ее
ударами, толкая головой, кулаками и ногами.
Пес (колотя Кошку). Получай! Довольно с тебя?
Или еще хочешь? Так вот тебе! Вот тебе!..
Душа Света, Тильтиль и Митиль (бросают-
ся разнимать их). Тило! Взбесился, что ли? Вот еще!
530
Прочь! Перестанешь? Виданное ли дело!.. Ну, подожди
у меня!
Их силой разнимают.
Душа Света. Что это? Что произошло?..
Кошка (хнычет и утирает глаза). Все он пер-
вый!.. Наговорил мне дерзостей!.. Наложил гвоздей в
мой суп!.. Дергал за хвост!.. Набросился с кулаками...
А я ничего ему не сделала. Ничего, ровно ничего...
Пес (передразнивая). Ничего... Ровно ничего...
(Вполголоса, показывая ей кулак.) Ну, да ладно! Попа-
ло тебе здорово! Еще столько же жди впереди!..
М и т и л ь (сжимая Кошку в объятиях). Бедная моя
Тилетта... Скажи, где тебе больно... Я поплачу вместе с
тобой...
Душа Света (Псу, строго). Ваше поведение тем
более недостойно, что вы выбрали для этого печального
зрелища минуту и без того невеселую, когда мы долж-
ны расстаться с нашими милыми Детьми. ••
Пес (сразу отрезвев). Расстаться с милыми Деть-
ми?..
Душа Света. Да, час разлуки сейчас пробьет. Мы
должны будем вернуться в Царство Молчания. Мы не
сможем больше говорить с ними...
Пес (испускает искренние вопли отчаяния и броса-
ется к детям, осыпая их неистовыми и бурными лас-
ками). Нет, нет!.. Не хочу, не хочу!.. Буду всегда гово-
рить!.. Ведь ты отныне будешь меня понимать, мое бо-
жество?.. Да, да, да... Мы будем высказывать друг
другу все, все!.. Я всегда буду послушен... Научусь чи-
тать и писать. И играть в домино... Буду всегда опрят-
ным... Ничего не буду таскать из кухни... Хочешь, что-
бы я сделал что-нибудь поразительное?.. Хочешь, что-
бы я поцеловал Кошку?..
Мити ль (Кошке). А ты, Тилетта, ничего не ска-
жешь нам на прощание?..
Кошка (обиженно и загадочно). Люблю вас обо-
их, — насколько вы этого заслуживаете.
Душа Света. Теперь, Дети, и я в свою очередь в
последний раз поцелую вас...
Тильтиль иМитиль (цепляясь за платье Души
Света). Ни за что... Ни за что, Душа Света... Оставай-
531
ся с нами... Папа ничего не скажет, а Маме мы расска-
жем, какая ты была добрая...
Душа Света. Увы, не в моей это власти. Эта
дверь закрыта для нас... Я должна покинуть вас...
Тильтиль. Куда ты одна пойдешь?..
Душа Света. Идти недалеко, милые дети... Туда,
в Страну Молчания, где живут все предметы..
Тильтиль. Нет... Нет... Не хочу... Мы пойдем с то-
бою... Я скажу Маме...
Душа Света. Не плачьте, дорогие дети... У меня
нет голоса, как у воды. У меня только мое сияние, ко-
торого человек не слышит. Но я бодрствую -над ним до
конца дней его... Помните: это я говорю с вами в каж-
дом луче луны, в каждой улыбнувшейся звезде, в каж-
дой восходящей заре, в каждой зажженной лампе и в
каждом добром и светлом помысле вашей Души... (За
стеной бьет восемь часов). Слышите?.. Пробил час
разлуки. Прощайте! Дверь отворяется. Входите!.. Вхо-
дите!.. Входите!..
Толкает Детей в отверстие небольшой двери, которая полуоткры-
лась и немедленно захлопнулась за ними. Хлеб тайком утирает сле-
зы. Сахар, Вода, вся в слезах, и другие быстро убегают и исчеза-
ют вправо и влево за кулисами. Доносится завывание Пса. Одно
мгновение сцена остается пустой, затем декорация, изображавшая
стены домика, раздвигается посередине и открывает последнюю кар-
тину.
КАРТИНА ДВЕНАДЦАТАЯ
Пробуждение.
Декорация первой картины, только стены и воздух кажутся несрав-
ненно, волшебно преобразившемся, более свежими, радостными, сча-
стливыми. Дневной свет весело пробивается через щели закрытых
ставен. Направо, в глубине комнаты, лежат в своих кроватках
Тильтиль и Митиль и спят глубоким сном. Кошка, Пес и все
предметы находятся на местах, которые они занимали в первой кар-
тине, до прихода Феи.
Входит Мать Тиль.
Мать Тиль (весело-ворчливым тоном). Вставайте,
вставайте, маленькие лентяи! Как не стыдно! Над лесом
уже солнце взошло, восемь часов. Господи, Боже мой!
Ну и спят же!.. И спят же они!.. (Наклоняется и целу-
ет детей.) Совсем розовые... Тильтиль пахнет лаван-
дой, а Митиль ландышем. (Целует снова.) Что за пре-
лесть дети! Нельзя, однако, им спать до полудня.
Нельзя им дать разлениться... Мне говорили, что долго
спать вредно... (Осторожно расталкивает Тильтиля.)
Тильтиль! Вставай! Тильтиль! Тильтиль!
Тильтиль (просыпаясь). Это ты, Душа Света!..
Где она?.. Нет, нет, не уходи!..
Мать Тиль. Свет?.. Ну, конечно, свет давно на
дворе... Уж порядочно давно... Светло, как днем, хотя
ставни и закрыты... Погоди, сейчас открою... (Откры-
вает ставни.)
Ослепительный дневной свет заливает комнату.
Вот так. Но что с тобой? Ослеп ты, что ли?
Тильтиль (протирая глаза). Мама... Мама... Это
ты?..
Мать Тиль. Ну, конечно, я, а то кто же?
533
Тильтиль. Это ты?.. Да, да, это ты...
Мать Тиль. Ну да... Я... За ночь не перемени-
лась... Что ты смотришь на меня, как будто видишь
чудо?.. Нос, что ли, у меня поперек лица стал?..
Тильтиль. О, какое счастье опять тебя видеть!..
Сколько прошло времени... Дай скорей поцеловать
тебя... Еще, еще, еще!.. И как хороша моя кровать...
Я опять дома!..
Мать Тиль. Да что с тобой?.. Не проснулся, что
ли?.. Надеюсь, не болен... Покажи-ка язык... Скорей,
вставай... Одевайся...
Тильтиль. Как?.. Я в одной рубашке?..
Мать Тиль. А то в чем же?.. Надевай штанишки
и курточку... Вот они на стуле...
Тильтиль. Неужели я в рубашке проделал все
свое путешествие?..
Мать Тиль. Какое путешествие?..
Тильтиль. Ну да... С прошлого года...
Мать Тиль. С прошлого года?..
Тильтиль. Ну да... С Рождества... Когда я ушел...
Мать Тиль. Когда ты ушел?.. Ты не уходил из
этой комнаты... Вчера вечером я тебя уложила и сегод-
ня тебя бужу... Тебе приснилось, что ли?..
Тильтиль. Ах, ты не понимаешь... Это было в
прошлом году... Когда я ушел... С Митиль, с Феей и с
Душой Света... Она такая добрая, Душа Света... И еще с
Хлебом, Сахаром, Водой и Огнем... Вода и Огонь вечно
ссорились... Ты не сердишься?.. Не слишком тоскова-
ла?.. А что сказал отец?.. Видишь ли, я не мог отка-
заться... Да, я же оставил вам записку с объяснением...
Мать Тиль. Что ты чушь несешь?.. Или ты бо-
лен?.. Или не проснулся как следует?.. (Дружески хло-
пает его по плечу.) Да ну же, проснись... Ну что, те-
перь пришел в себя?..
Тильтиль. Нет, Мама... Уверяю тебя... Это ты
спишь, а не я...
Мать Тиль. Что?.. Я сплю?.. Да я с шести часов
на ногах... Убралась по хозяйству, затопила печку...
Тильтиль. Да спроси у Митиль, правду ли я гово-
рю?.. Ну и были же у нас приключения...
Мать Тиль. Как, Митиль?.. Это еще что?..
634
Тильтиль. Она все время была со мной... Мы ви-
дели Бабушку и Дедушку...
Мать Тиль (все больше и больше удивляясь). Ба-
бушку?.. И дедушку?..
Тильтиль. Ну да... В Стране Воспоминаний... Нам
было по пути... Они умерли, но отлично себя чувству-
ют... Бабушка угостила нас вкусным пирогом со слива-
ми. И братишки были там... Робер, Жан со своим волч-
ком, Мадлена и Пьеретта, Полина и маленькая Рикет-
та...
Мит и ль. Рикетта все еще ползает на четверень-
ках...
Тильтиль. Ау Полины по-прежнему прыщик на
носу...
М и т и л ь. Тебя мы также видели вчера вечером...
Мать Тиль. Вчера вечером... Это не удивительно...
Я вас укладывала спать...
Тильтиль. Нет... Нет... В Садах Блаженств... Ты
была красивее, но очень похожа...
Мать Тиль. В Садах Блаженств?.. Таких не знаю.
Тильтиль (смотрит на нее, потом обнимает).
Да... Ты была красивее... Но я больше тебя люблю та-
кой, как теперь...
Ми тиль (также целует ее). И я... И я...
Мать Тиль (растроганная, но очень встревожен-
ная). Господи, Боже... Да что это с ними? Я потеряю
их так же, как тех... (В ужасе зовет.) Отец! Отец, ско-
рее!.. Дети больны... (Входит Отец Тиль, спокойный, с
топором в руке).
Отец Тиль. Что случилось? (Тильтиль и Митиль
радостно бегут ему навстречу и целуют его).
Тильтиль и Митиль. Вот и Папа... Это Папа...
Здравствуй, Папа... Ты много заработал за этот год?..
Отец Тиль. Что тут приключилось? Совсем они не
больны. Вид у них здоровый.
Мать Тиль (в слезах). На это не следует пола-
гаться. Будет то же самое, что с теми.- И у тех до само-
го конца был цветущий вид, пока Господь не призвал
их к ч/Сое... ххб знаю, что с ними такое— Спокойно уло-
жила их вчера спать, и вот они проснулись больными...
Говорят невесть что... Бредят о каком-то путешествии...
535
Видели какую-то Душу Света, Дедушку, Бабушку... ко-
торые умерли и отлично себя чувствуют...
Тильтиль. Но Дедушка все ходит на деревяшке...
Мити ль. А Бабушку замучил ревматизм...
Мать Тиль. Слышишь?.. Беги скорей за докто-
ром...
Отец Тиль. Да нет... Постой... Не помирают же
они... Посмотрим... Увидим, что с ними...
Раздается стук в дверь.
Войдите!
Входит соседка, старушка, необыкновенно похожая на Фею из пер-
вого действия. Ходит, опираясь на палку.
Соседка. С добрым утром и с праздником!..
Тильтиль. Да это Фея Берилюна...
Соседка. Пришла за огнем... Хочу сварить суп к
празднику... Холодненько сегодня... Здравствуйте, дет-
ки... Как живете?..
Тильтиль. Фея Берилюна!.. Я не нашел Синей
Птицы!..
Соседка. Что он говорит?..
Мать Тиль. И не спрашивайте... Они сами не зна-
ют, что говорят... Болтают с тех пор, как проснулись...
Должно быть, объелись чем-нибудь несвежим...
Соседка. Что с тобой, Тильтиль?.. Не узнаешь,
что ли, старушку Берленго, свою соседку?..
Тильтиль. Конечно, узнаю... Вы Фея Берилюна...
Вы не сердитесь на меня?..
Соседка. Бери... как бишь?..
Тильтиль. Берилюна...
Соседка. Берленго... Ты хочешь сказать: Берлен-
го...
Тильтиль. Берилюна... Берленго... Как вам угод-
но... Вот Митиль тоже знает...
Мать Тиль. Хуже всего то, что Митиль также...
Отец Тиль. Ничего... Это пройдет. Дам им не-
сколько шлепков...
Соседка. Оставьте... Не нужно... Я знаю, в чем
дело. Так, сонные грезы... Они, вероятно, заснули в
лунном свете... Моя больная внучка часто грезит так...
Мать Тиль. Кстати, как поживает ваша внучка?
536
Соседка. Ни то ни се. Не в силах встать... Доктор
говорит — нервы... Но я знаю, что бы ее вылечило..
Еще сегодня она просила подарить ей к Рождеству...
Вбила себе в голову...
Мать Тиль. Знаю, знаю... Хочет иметь птицу
Тильтиля... Ну что ж, Тильтиль... Не подаришь ли ты
наконец бедной малютке...
Тильтиль. Что, мама?
Мать Тиль. Да птицу твою. На что она тебе?.. Ты
даже смотреть на нее перестал... А девочка так давно о
ней мечтает!..
Тильтиль. Да... Правда... У меня есть птица... Где
же она?.. Ах, вот и клетка... Митиль, видишь клетку?..
Та, которую носил Хлеб... Да, да, это та же самая... Но
в ней только одна птица... Другую он съел, что ли?..
Постой... постой... Да ведь она синяя!.. Моя горлица...
Она более синяя, чем когда я уходил... Это и есть Си-
няя Птица, которую мы искали... Мы Бог весть куда
шли... А она у нас дома... Вот чудеса!.. Митиль, видишь
птицу?.. Что сказала бы Душа Света... Давай снимем
клетку.. (Встает на стул, снимает с гвоздя клетку и
подает ее соседке.) Вот она, госпожа Берленго... Она не
совсем синяя, но, увидите, скоро посинеет... Отнесите
скорей вашей внучке...
Соседка. Нет... Правда?.. Ты даешь мне ее так?..
Даром?.. Ни за что?.. Боже, как она будет счастлива!
(Целует Тильтиля.) Дай поцеловать тебя. Бегу, бегу
домой!..
Тильтиль. Да, да. Спешите!.. Иногда птицы меня-
ют свою окраску...
Соседка. Приду через минутку сказать, что она
сказала!..
Тильтиль (долго оглядываясь вокруг себя). Папа,
мама, что вы сделали с нашим домом?.. Все тот же,
только стал гораздо красивее...
Отец Тиль. Как красивее?
Тильтиль. Ну да. Весь выкрашен, все заново от-
делано, все сверкает, все так чисто... В прошлом году
было не так...
Отец Тиль. В прошлом году?..
Тильтиль (подходит к окну). А лес, что там вид-
неется... Какой он стал большой, красивый... Как будто
537
также новый... Как здесь хорошо!.. (Открывает кваш-
ню.) Где же наш Хлеб? Смотри, лежат смирнехонько...
А вот и Тило... Здорово! Тило... Тило... Нечего говорить,
ты храбро дрался... Помнишь, там в лесу...
Ми тиль. А Тилетта?.. Она узнает меня, но не мо-
жет больше говорить...
Тильтиль. Почтеннейший Хлеб!.. (Хватает себя
за голову.) Смотри, у меня нет алмаза!.. Кто взял мою
зеленую шапочку?.. Все равно, теперь она больше мне
не нужна. А вот и Огонь... Славный... Скачет и смеется,
дразня Воду... (Бежит к крану.) А Вода... Здравствуй,
Вода!.. Что она говорит?.. Она все еще говорит, но я
больше ее не понимаю...
Мити ль. Я не вижу Сахара...
Тильтиль. Боже, как я счастлив, счастлив, счаст-
лив...
Митиль. И я! И я!..
Мать Тиль. Да что они так мечутся?..
Отец Тиль. Оставь. Не мешай им. Они играют в
то, что они счастливы...
Тильтиль. Я всех больше любил Душу Света...
Где ее лампа?.. Можно ее зажечь? (Еще раз оглядыва-
ется.) Боже, как здесь все красиво и как я рад...
Раздается стук в дверь.
Отец Тиль. Войдите!..
Входит соседка, ведя за руку белокурую девочку необыкновен-
ной красоты, прижимающую к груди горлицу Тильтиля.
Соседка. Смотрите на чудо!..
Мать Тиль. Быть не может! Ходит!..
Соседка. Не ходит — бегает, пляшет, летает!!!
Чуть завидела птицу, как сразу вскочила, побежала к
окну, чтобы рассмотреть при свете, правда ли это гор-
лица Тильтиля... А потом порхнула на улицу, как ан-
гелочек... С трудом я поспела за ней...
Тильтиль (подходит, изумленный). Боже... Как
она похожа на Душу Света...
Митиль. Только поменьше ростом—
Тильтиль. Конечно... Но она вырастет...
Соседка. Что они говорят?.. Все еще не очнулись?
638
Мать Тиль. Ничего. Проходит. Позавтракают, все
как рукой снимет...
Соседка (толкая внучку в объятия Тильтиля).
Ступай, дружочек, поблагодари Тильтиля.
Тильтиль, смутившись, отступает на шаг.
Мать Тиль. Что же, Тильтиль? Что с тобой? Ис-
пугался девочки? Поцелуй же ее. Поцелуй, как следу-
ет! Крепче! Ты ли это, всегда такой смелый? Еще раз...
Да что с тобой? Ты как будто собираешься плакать?..
Тильтиль, неловко поцеловав девочку, безмолвно стоит перед ней.
Оба смотрят друг на друга, не говоря ни слова. Потом Тильтиль начи-
нает гладить головку птицы.
Тильтиль. Она достаточно синяя?
Девочка. Да, я очень довольна...
Тильтиль. Я видел более синих... Но совсем, со-
всем синих, знаешь ли, никак нельзя поймать. Как ни
старайся...
Девочка. Ничего. Она и так красива.
Тильтиль. Ты ее покормила?..
Девочка. Нет еще. Что она есть?..
Тильтиль. Все, что угодно... Зерна, хлеб, кукуру-
зу, кузнечиков...
Девочка. Как она ест? Скажи...
Тильтиль. Клюет клювом. Вот увидишь. Я пока-
жу тебе.
Хочет взять птицу из рук девочки, которая инстинктивно противит-
ся. Горлица, воспользовавшись неуверенностью их движений, выры-
вается и улетает:
Девочка (с криком отчаяния). Бабушка! Она уле-
тела!.. (Разражается рыданиями.)
Тильтиль. Ничего! Не плачь! Я ее поймаю. (Выхо-
дит на авансцену и обращается к публике.) Послу-
шайте!.. Если кто-нибудь из вас найдет ее, принесите
нам, пожалуйста. Нам она нужна, чтобы стать счастли-
выми в будущем...
Занавес.
1908
Библиография работ Мориса Метерлинка:
Поэтические произведения
Теплица (1890)
Драматические произведения
Принцесса Мален (1889)
Непрошенная (1890)
Слепые (1890)
Семь принцесс (1891)
Пелеас и Мелисанда (1892)
Алладина и Паломид (1894)
За стенами дома /Там, внутри/ (1894)
Смерть Тентажиля (1894)
Аглавена и Селизета (1896)
Ариана и Синяя Борода (1896)
Сестра Беатриса (1900)
Монна Ванна (1902)
Жуазель (1903)
Чудо святого Антония (1903)
Синяя Птица (1908)
Мария Магдалина (1913)
Обручение (1918)
Бургомистр Стильмонда (1919)
Соль жизни (1919)
Беда приходит (1925)
Мария Виктория (1925)
Могущество мертвых (1926)
Иуда Искариот (1929)
Бетрикель (1929)
Принцесса Изабелла (1935)
Жанна д'Арк (1945)
540
Философские произведения
Сокровище смиренных (1896)
Мудрость и судьба (1898)
Жизнь пчел (1901)
Сокровенный храм (1902)
Двойной сад (1904)
Разум цветов (1907)
Смерть (1913)
Осколки войны (1916)
Неведомый хозяин (1917)
Песочные часы (1936)
Тень крыл (1936)
Перед Богом (1937)
Тропинки на горе (1919)
Великая тайна (1921)
Жизнь термитов (1926)
Жизнь пространства (1928)
Великая феерия (1929)
Жизнь муравьев (1930)
Стеклянный парк (1932)
Великий закон (1933)
Черед Великим молчаниям (1934)
Великие Врата (1934)
Иной мир, или Солнечные часы (1942)
Мемуары
Голубые пузыри (1948)
СОДЕРЖАНИЕ
Морис Метерлинк 5
Предисловие автора зз
Принцесса Мален 41
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ 43
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ 55
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ 67
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ 80
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ 98
Непрошенная гостья И7
Слепые 133
Семь принцесс 159
Пелеас и Мелисанда 179
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ 181
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ 188
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ 196
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ 208
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ 218
Алладнна и Паломид 227
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ 229
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ 233
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ ч . . 239
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ 245
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ 251
542
В стенах дома 255
Смерть Тентажиля 269
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ 271
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ 275
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ 278
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ 283
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ 287
Аглавена и Селизета 291
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ 293
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ 301
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ 314
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ 329
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ 343
Ариана и Синяя Борода, или
Тщетное избавление 351
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ 353
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ 361
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ >. 368
Жуазель 377
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ 379
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ 389
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ 401
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ 413
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ 423
СИНЯЯ ПТИЦа 435
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ 441
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ 454
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ 469
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ 494
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ 514
ДЕЙСТВИЕ ШЕСТОЕ 527
Библиография работ М. Метерлинка 540
15ВМ 5-306-00024-Х
9"7 8 5 3 0 6 »0 О О О 1 5 Ч
Литературно-художественное издание
Морис Метерлинк
ЖУАЗЕЛЬ
Книга подготовлена в ООО «Фортэкс»
тел.: 323-3186
Корректоры 3. П. Смоленцева, Н. В. Викторова
Выпускающий редактор Р. В. Грищенков
Верстка О. Е. Седунова
Художественный редактор И. Г. Мосин
Подписано в печать 02.08.00. Формат 84х108У1в.
Печать высокая. Бумага офсетная.
Гарнитура Школьная. Печ. л. 17.
Тираж 5000 экз. Заказ № 1336.
ООО «Издательский Дом „Кристалл"».
199004, СПб., Биржевой пер., д. 1/10, кв. 1.
е-таП: Ьоокв@кп81а11.8р.ги
Тел.: (812) 327-09-80
327-46-72 (факс)
Московское отделение
(095) 219-71-49
219-18-04
ИД № 01336 от 24.03.2000.
Отпечатано с готовых диапозитивов в ГПП «Печатный Двор»
Министерства Российской Федерации
по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций.
197110, Санкт-Петербург, Чкаловский пр., 15.