-ДТУРНАЯ ЖИЗНЬ УРАЛА
лиТЕв У920--50-Е ГОДЫ

Не скажу.

Что было просто

Мне жизнь свою с твоей верстать,—
Я за твоим тянулся ростом,

Чтоб быть, как ты, годам под стать
Николай Мережников. Ураду

на цо

еди-

РНО- чтобы понять поэта, надо узнать
Давно замечен о енИе Гете можно и перефра-
его Р°дин^пбь1 представить ту или иную землю, «я-
знровать. ^ыг пР^нными ею поэтами
познакомитьс Р _ явление целостное и
„ “ТнеТне существует автономий. И все же,
Обозревая бытие поэт, веского слова на пространствах
“ “того океана ло Невского устья и от Белого моря
ЛО Черного, сознаешь, что поэты, живущие в той или
иной территориальной близости, и в стихг>х своих
способны так или иначе оттенить эту близость.

Не случайно, скажем, бытует понятие «поэт питер-
ской школы»: лирика А. Блока, А. Ахматовой,
О. Берггольц, А. Кушнера и впрямь непредставима
вне соотнесенности с «градом Петра». Не менее
отчетливая привязанность к родным смоленским мес-
там проступает, к примеру, и в стихотворной практи-
ке М. Исаковского, А. Твардовского, Н. Рыленкова.

В этом нет какого-либо уездного чванства или
литературного местничества. Ведь чувство родины, без
выражения которого едва ли представимо творчество
ляется°отнп1приШеГОСЯ хуложни„ка> во многом опреде-
родился и рос. ИеМ К Т°И СаМ°Й земле> на которой он

ландшаС н°оОТиеСеН° ™ тол,’ко С
п.. ...	> но и — в первую оче-

особенности как ня Ч< ’ ЖИИ указывая на природные
сил, формируюшик uafHy и? главны* исторических
иечно, слово каждого п°дныи темперамент Но, ко-
тем иЛИ ин-ым ландщ оэта соотнесено не только с
редь. - с тем v м, но и — в первую оче-
SAr™и • ХГТ ”Права м- Цветае-
ФиХ.ТкТП„"-₽°писан°бГак“е^еогара:
«с«го"МуННзд' каленХ₽емЧСнеИХлаКООрДинатах- Эту
Пастер, —J
196	ТИь> мог наделить своего
героя обескуражившим всех недоумением, которое
сразу на несколько «временных» порядков «поправля-
ло» KPb,JiaJ^„ ^нбоедовскую формулу счастливое™:
«Какое, милые, у нас / Тысячелетье на дворе9»

ВоТ почему, подчеркивая, что творчество поэта спо-
собно сохранять «особый дух, особый запах / своей
родимой стороны» (Е. Евтушенко), не будем упускать
из виду и это сопряжение поэтического слова с соци-
альными обстоятельствами, проступающее, впрочем в
тех или иных строчках с разной степенью отчетливости,
qjo связано и с характером наличных обстоятельств и
С природой творческой индивидуальности, и с жанрово-
стилевыми ориентациями автора.

«Опорный край державы» (А. Твардовский) вписан в
ее историю прежде всего трудовыми свершениями
Здесь в петровские времена закладывался фундамент
того, что позднее назовут индустриальной мощью Рос-
сии. Здесь полвека назад ковался и меч Великой
Победы. И, говоря об уральцах, в первую очередь
вспоминают горняков, кузнецов, металлургов, отличив-
шихся «на плацдармах великих работ» (Л. В. Татьяниче-
ва). А если и заводят при этом речь о поэтах, то,
согласитесь, чаще всего — о поэтах камня и драгоцен-
ного металла — уральских камнерезах и ювелирах.

Подобные предпочтения закономерны, но, в чем
убеждают и предыдущие очерки, не абсолютны. И хотя
еще в середине XIX века могло показаться, будто на
Урале, как и вообще в русской провинции, нет, по
словам М. Салтыкова-Щедрина, «главного условия, ко-
торое необходимо для жизни деятельной и полагающей
почин,— нет самосознания» («Письма из провинции»),
такой взгляд переставал быть само собой разумеющимся
по мере развития в стране газетно-журнальной практи^
ки, а также книгоиздания и книготорговли — с одной
стороны, и постепенного (в дооктябрьскую пору), а
затем (в 1920—30-е годы) и стремительного изживания
массовой неграмотности — с другой. Не за удем 1 * * * * *

1 Любопытны цифры: в 1887 голу из 37 309 жителей

га 57%

составляли неграм	— . z ^пин utci г>явмялось 38.7

екатеринбуржцев неграмотных было 34,6 тысячи, Р обилие з’й

населения города А к концу 1939 года среди взрослых обитатели

областного центра не умеющие читать и писать составляли около >
Т.|КЖ<

,9)6 готу в Перми открылся универе,,Гет
что в П.11П Петроградского, ас 1917 года _
сначала как фил а „ с 1920 года вел г «течет
как стмостоятельнь	с^1)и ун11версите1 в Екатерин-

-всей биографии ,

каЖДЫИ

бурге „.типизирующую роль в деле пробужде.

Мошную к-та- ^мсгве11ной спячки» сыграли и
ния провинции о катак>1Измы XX столетия. Приме
бурные сопиа .ь ЧИТИНских футуристов, обнаро
чательна  ^оду «В порядок дня ставится дС.
дрвлнная в .тетической жизни страны. Довольно
центра-пизация провНН1(цального искусе гва плес
ХИ ?в хвощеЛичных лабораторий. В стране, где
Хь1Й оочок наполнен революционной напряжен-
ною каждый город вправе и должен стать эстети-
ческим центром своей округи, насыщенным и само-
довлеющим. Столь же красноречиво и помеченное
19'’^ годом высказывание критика А. К. Веронского.
..Новый писатель лезет изо всех щелей. Вылезает он
из трущоб с окраин, из глуши, из медвежьих углов,
из провинции, из дебрей Выразительным, на наш
взгляд, тому подтверждением являются связанные^ с
Уралом страницы творческих биографии Василия Ка-
менского, Степана Щипачева, Ксении Некрасовой.

НОСТЬЮ, KJ

Прозвучавшая в 1928 году со страниц московского
журнала «Октябрь• (№ 4) констатация того, что Урал
начал жить богатой и интенсивной литературной
жизнью , имела под собой достаточные основания.
В июне 1920 года в Екатеринбурге возникло государ-
ственное издательство — Уралогиз, ныне — Средне-
Уральское книжное издательство. Чуть позже государ-
ственные издательства открылись в Перми и Челябин-
ске. Областные газеты предоставляли — и, заметим,
куда охотнее, чем ныне,— свои страницы для литера-
,?рн“х опытов местных авторов, а подчас и выпуска-
ТепентийаТУРНЬ1е пРиложения, такие как «Товарищ
«Уральский пя'г;Х0Я“ВШАе в 2О’е годы ПРИ газете
редакциях тех же^е?™™^™^ ~ обычно ПРИ
прозаиков и стихотворцев. °бъединения начинающих

Иркутск, 197) Дите₽атУРная Сибирь: Писатели Восточной Сибири
А Избранные статьи о литературе. М , 1982. С 285.
й*»«—-

Конечно, очень многое из nv6nM™
десятилетия в литературных рубриках обп«еГ°СЯ В ЭТи
ний ли "Равомерно считав спбгЛ6 ных иада’

На первых порах таковую замещалаЛИТерату’
окололитературная активность. В кружка^ и АкСК°рее’
„иях обсуждались рукописи их учасХЛи °,бъедине-
комство с азами версификации органик 3"а'
встречи с поселившими тот или иной^ ались
ми прозаиками и поэтами (скажем в
время трехдневного пребывания ’ в С™ У’ В°
В Маяковский встретился с рабкорами гСвердловске-
нами литературной группи Л
то, что получало доступ к печатному станку было
как правило, местной литературной самодеятельное^
тью Можно сослаться для примера на изд^нньГй в
1922 5ОДУ Л ЕкатеРинбУРге стихотворный сборник
«Улита», архаичное название которого было аббревиа-
турой названия «Уральская литературная ассоциация»
Явно любительский уровень этого характерного для
начала 20-х годов сборника, пожалуй, и оказывается
тем основанием, которое объединило общей обложкой
экзерсисы четырнадцати авторов, отнюдь вроде бы не
солидарных в своих общественных и эстетических
ориентациях. Тут и странные в послереволюционной
транскрипции стенания, воспринимаемые как запозда-
лое «эхо» строк С. Надсона (П. Козин: «Не хочу
просыпаться сегодня. / Знаю — там за окошком
дождит...»; П. Гончаров: «Куда иду я — того не знаю.
/ Глядит бездонность в мои глаза...»; В. Буйницкий:
«Душа скорбит... Душа страдает / И тяжких дум опять
полна. .»), тут и соотнесенные с революционной
новью, но опять-таки подражательные — на этот раз
В. Брюсову и поэтам «Кузницы» — строки И. Руба-
новского:

Растворись, утони в этом счастье —
Быть участником величайших дней.
Новой веры принять причастье.
Креститься в новом огне.

Особенно бурно поэтическая самодеятельность за-
явила о себе на Урале, как, впрочем, и в других
регионах Союза, на рубеже 1920—30-х годов. Россий-
ские окраины переставали считать себя захолустьем, и
созидательное движение времени здесь проступало с
большей очевидностью, нежели в центре. Несомненна

ъева чел«6ин<* 1983
б V Ручьев <и- -л^ии»
Людмилы Татьяниче'
ты Т атьяничевс ,•
1 с. 16й 174

•ета. Челябинск 1989

ч^сова*

, , 2000 п

^^0ВС*°’

.цвав^'
глашних упований на то, что зримОе
пиЧность и тогда„'ных, экономических и идеодо-
вменение государстве нется коренным преобра.
веских основ жизн	. и надежд на роль

жением человеХ упованиях и проектах. Не менее
литературы в этихJ	трагедиями сопровохда-

очевидно	безоглядное стремление прибли-

лось маСШТаДниеализма» (Б- Пастернак) Но поэт не
зить «даль соииа1пактеризуя атмосферу первых пяти-
лукавил, когда, хар»	знала / Вселенная от века

леток, yTzBep^ft „еликой жажды идеала» (Е. Виноку-
никогда / такой вел

ров). T„ok,.IX сочинений, какая бы ни была

КонъЮ” £ всегда избыток. Оставляя таковые «за
эпоха, в печа	одНако, что многие из тогдаш-

ХТувлХий, славивших социалистическую новь,
писаны ли они известными всей стране именами
и» же помечены фамилиями, едва ли знакомыми
лаже историкам литературы, возникли не под диктов-
КУ извне а по искренней личной потребности.
И признавая, что литература тех лет - особенно
ежели судить по тогдашней печатной продукции — не
сказала многое из того, о чем поведали публикации
последнего десятилетия, следует тем не менее согла-
ситься с выводом, что и без запечатлевшегося в
советских публикациях 20—30-х годов эти десятилетия
не представить и не понять4.

Масштабность выдвинутых эпохой планов поража-
ла и воодушевляла тем более, чем зримее становились
и свершения. Вспомним признание персонажа одного
из рассказов А. Платонова: «Работа большая, а мы ее
делать будем и сами из маленьких большими сделаем-
Хпг ыступая 8 1934 году с трибуны Первого Всесо-
Никпп°яйСЪкЗДа советских писателей, свердловчанин
.Нам, уральцам, нет
________бывать темы для стихов. Лучше того,
4

•Людям того време^иак^п^сь на вывод современного историка:
«саэшккц онарс^ХХ им410 °,Н" ~ в поводырях истории, а
ххи мир 199(f№ ™L 89). <ГеФтеР М Марсианин // Век

Н.иСтООТН0Ше”вемЛч^’мого и сТ°бЫ’ Размышляя - уже
История будет не та и° И СХШего> записать в начале
200	 то ожидают и что делают...»
что есть в нашей жизни, не выдумаешь На Упале
происходят героические события, которыми ипониТа
но всякое даже самое маленькое, будничное на
первый взгляд, дело...»	уаничное, на

Конечно в разных городах даже одного коля
активность дерзавших на литературной стезе была
неодинаковой, что зависело от многих причин
И прежде всего от того, насколько „ данном месте
„шушалось то новое, что обещала сонналистическад
эпоха. Не удивительно, что. может быть, самое боль
шое количество строк на рубеже названных десятое-
тип было написано на Магнитке и о Магнитке

Вблизи от мест, которые прежде если и были кому
ведомы, то лишь в связи со старинной крепостью
Магнитной (упоминаемой, к слову, А. С. Пушкиным
в «Истории Пугачевского бунта»), развернулась ги-
гантская стройка. «Как пошла вдруг да повалила / Вся
Россия на Магнитострой» (Б. Ручьев). Возводилось
крупнейшее металлургическое предприятие Азии и
Европы.

Энергичное строительство индустриального колосса
и возникновение буквально на пустом месте большого
города («а вокруг только степь на пол мира») свиде-
тельствовало не только об усилении экономического
потенциала СССР. Магнитка воспринималась как зри-
мое подтверждение созидательных возможностей
«страны-подростка». Потому-то на этой стройке побы-
вали многие известные литераторы, в результате чего
были написаны такие книги, как «Время, вперед!»
В. Катаева, «Люди из захолустья» А. Малышкина,
«Я люблю» А. Авдеенко. Потому-то летом 1932 года
сюда наведалась и группа европейских литераторов во
главе с Луи Арагоном. Потому-то и среди самих
строителей не могли не появиться летописцы и певцы
тех свершений, в которых им довелось участвовать.

Уже в 1930 году, всего через несколько месяцев
после того, как в южноуральской степи обозначились
времянки первых строителей, при газете «Магнитогор-
ский рабочий» заявила о себе литературная группа
«Буксир», начавшая выпускать одноименный тонень-
кий журнал, вскоре получивший императивное, в духе
времени, название «За Магнитострой литературы»
Среди тех, кто входил в эту группу, — Василии
Макаров, Михаил Люгарин, Александр Авдеенко,

сева. Челя*Т.~.ч»__
5. V Ручьес-гк.

1юдмилы Татья

лы Татьяничево.

. с. 168-174
эта. Челябинск.




Гроссман, Яков Вохменцев

, Губарев, Марпнгь Борис Ручьев и Людмила
Виктор у иее являлис них были (или стали)
тЧаСяТничева. Некоторые	зачасТую писали как

Тать игтами, и стИХ п1? очерки, когда над выраже-
*Урьа;1е передавииы	отражение внешнего

га3е1<Нвнутреннего преобл _ ановка на фиксацию
Поснове ^ки^Хно значимой, по предсзавле-
Х'^ора-0'^0^^ прозаические, по сути,
Примером М0^гтПиХ0Творения Б. Ручьева «Баллада
строки ИЗ ранНеДлаСр™он”» (193D, где автор знакомит
об экскаваторе Марио конкретными товарищами
читаем «>	„в „з них:

ПО строка,	Галинжанов,-

безусый татдР,|Н L простой, угловатый
мой друг п0 Д^В" сти0 в двадцать девятом
Пришез на	“ шв.жам лазил.

И год	в ВКП кандидатом

6““

Стова же примечательно искреннее признание маг-
„итмиски итераторов в своей литературной неис-
“;.ХР“”и сделанное ими в коллективном стихо-
творном монологе 1932 года.

Мы без чудачеств и трезвона
В поэзию пришли вчера
Из коттована, от бетона.
От верстака и топора...

Ведя речь об именном составе уральского «поэти-
ческого цеха» предвоенных лет, нужно сказать и о тех,
кто, уверенно заявив о своих творческих притязаниях,
ушел на Великую Отечественную и пал на поле боя.

Владислав Занадворов (1914—1942) мечтал стать
геологом. Не удивительно, что еще подростком он
вместе с изыскательскими партиями побывал в разных
уголках России. И из каждой такой экспедиции
юноша привозил в Свердловск, где начинал учебу в
университете,~ а потом в Пермь, куда был переведен
геологический факультет, стихи, пафос которых дик-
романтика странствий и готовность выдержать
любое испытание.

Нас молодость водила по Игарке,
И вотСРи-? №М Тр0Пам Колымы
Как из жр„0Й МОЛОДости жаркой,
железа, выкованы мы
сХГя 3аД°Р МОЛОДОС™

тогдашних авторитетов, как Э Талицкий™ “в
;.гИхах, частью вошедших в изданный ₽в Г9 4Т ™
единственный прижизненный сборник поэта «П™
сТор». отчетливо проступают собственно -зан^двопов’
"ис;ию”по№ат1ль”ыЮТе К Э"“Ч«*°»У м“р°вЛ’

.шит.,

«Он в час тревши — твердый, как металл / А в дни
веселья песнями^ встревожен, / Я в этом трудном гоРХ
мечтал / Характером быть на него похожим»,- такие
строки Леонид Вилкомир (1912-1942) посвятил Нижне-
му Тагилу, городу с которым его накрепко связала
журналистская судьба. Этот славивший сильные чувства
стихотворец, выражая «Наше время» (так называется
одно из про1раммных его созданий), использовал место-
имения «мы» и «я» как синонимичные. Точно так же
отождествлял он. словно предчувствуя судьбу многих в
своем поколении, понятия «труд» и «бой». И в этом с
ниМ всецело был солидарен работавший в Свердловске
Константин Реут (1911—1942): «Ходили с нивелирами, /
Пойдем с винтовками!»

Вспоминая погибших на фронте земляков-стихо-
творцев, их ровесник, пермский поэт Николай Домо-
витое спустя годы напишет:

Давным-давно вас нет в солдатских списках,
Но строки ваши, выстроившись в ряд.

и
в

□ева. Челябинск 14
Ручъевские чте

Ьодмилы Татьян
лы татъян41чевсм/
. с. 168-174
ла. Челябинск ’

срасова*--

до сих пор, как звезды обелисков,
военных антологиях горят.

20

Самому автору этих строк, как и биографически
связанным с Челябинском Михаилу Львову и Марку
Гроссману, свердловчанам Венедикту Станцеву и Ми-
хаилу Найдичу, Борису Ширшову из Перми, посчас-
тливилось вернуться с войны. Но в стихах своих они,
начиная с первых книг, вышедших в 50-е годы,
постоянно возвращаются дорогами памяти во фронто-
вое прошлое. При этом подчеркнем, что «стихотворцы
обоймы военной» при общности поколенческого
опыта и неизменной верности фронтовому братству
все отчетливее со временем выявляют каждый собст-
венную индивидуальность.

Так, поэзия В. Станцева — книги «Роса на стволе»
(1962), «Звездный дождь» (1979), «Эхо грозы»
_рт к балладности, когда внимание
(1982) _ тяготеет том как чрезвычайными
автора с0СРе^,„ поверяется мужество человека в соЛ-
обстоятельствами и и <(Военной» лирике М. Найди-
датской шин£л"ведчик11 весны» (1956). «Чистый снег»
ча _ книги «Размик люблю> (19М) _ преобладает
(1981), «Верю, над связаннОе с переживаниями
лирическое на_	’ ка>> очуТившегося «в окопе, в

«почти что шко ьн сосредоточцВается на тра-
дыму этих лет»	батальных ситуаций — ему

гизме вРезав,^”о Честнее воспроизвести то или иное
опушение. Вот начало одного из «Воспо-
минаний»:

о любимых парни вспоминали

Посреди огромной тишины.

Мне-то хорошо - что на привале.

Что в бою:
Ни милой.
Ни жены.

Эта запомнившаяся автору тишина огненной пере-
дышки побуждает думать не столько об оставленном
или чаемом мирном бытии, сколько о жесточайшей
непреложности войны, когда достаточно шальной
пули, чтобы оборвалась жизнь совсем еще, по сути,
не жившего юноши...

Помимо возрастных факторов, стимулировавших
подобное творческое самоопределение, решающую
роль в смене центростремительных тенденций литера-
турного развития на центробежные, когда поэты — и
не только фронтовой плеяды — начинают решительно
убеждать, что «мы» состоит из «я» (Е. Винокуров),
сыграло время, именуемое «оттепелью». Время, ощу-
тимо освежив общественный климат, вызвало в лите-
ратуре серьезные перемены, позволяющие говорить о
том, что со второй половины 50-х отечественная
словесность вступила в новую для себя пору.

© Л. П. Быков
в°„'вас^



че”"6...

ПОЭТИЧЕСКАЯ КЛАССИКА УРАЛА

с

Василий Каменский- „к ..

скин, «в восторги одет...

В предоктябрьские годы в руссю/ю
спрыгнул с разинского струга»	зию «словно

нию С. Кирсанова, «коренной	Выраже'

Василий Каменский (1884- *Н Урала и

срасова*'

50^^

1961)-

Испытавший себя в
юности на сцене, он чуть
позже снискал шумную
известность как один из
первых российских авиато-
ров. А напечатанным соб-
ственное стихотворение
«Юному другу» начинаю-
щий автор впервые увидел
летом 1905 года, когда,
живя в Нижнем Тагиле и
работая в конторе местной
железнодорожной станции,
развернул екатеринбург-
скую газету «Урал»:

Камы»



Счастливая пора, когда еще мы юны.
Когда наш пылкий ум в расцвете мощных сил,
Когда стремимся мы, в порыве вдохновенья.
Развеять тьму и мрак и сеять в мире мир..
И счастливы тогда мы сердцем и душою.
Когда наш юный труд, как факел, заблестит —
И вспламенит сердца горячею любовью,
К искусству и к добру дорогу озарит.

Отдав понятную для 1905 года и своего юного
возраста дань революционным увлечениям, Камен-
ский, оказавшись вскоре в Петербурге, энергично
утверждает себя на литературной стезе. Он про уст
совместить стихотворную практику с живопис о ,
Добиваясь от слова зримой изобразительности,
ня такого рода попытки (некоторую схожесть