ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ
Первая мировая война и возрождение Польши
Рапалло и германо-советское сотрудничество
«Жизненное пространство на Востоке»
Гитлер и восточная политика
1935 г.: представится ли возможность интервенции в СССР
СССР в оперативном планировании вермахта
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР
Первые шаги в области оперативного планирования
Военные игры кригсмарине
1938 г.: Гитлер начинает экспансию
ПОВОРОТ В ПОЛЬСКО-ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ
План «Ост» - без Польши
ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ НА ВОСТОКЕ
Решения в маe 1939 г
Война нервов
ОТ ПАКТА ГИТЛЕРА - СТАЛИНА К ПЛАНУ «БАРБАРОССА»
Сентябрь 1939 г
Обретет ли Гитлер «свободу действий на Востоке»
Оккупированная Польша - дополнительный плацдарм агрессии против СССР
Гитлер откладывает свои антисоветские планы
Защита восточной границы через наступление: план Гальдера, июнь 1940 г
Миф 31 июля 1940 г.: Гитлер решает начать войну на Востоке
Борьба за план операции
План «Барбаросса» терпит крах в августе 1941 г
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ПРИМEЧАНИЯ
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
Text
                    ИСТОРИЧЕСКАЯ
 память


РОЛЬФ-ДИТЕР МЮЛЛЕР ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ ГИТЛЕРОВСКИЕ ПЛАНЫ ВОЙНЫ ПРОТИВ СССР В 1939 ГОДУ П I ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ
УДК 94(430) БКК 63.3(2) 62 М 98 Rolf-Dieter Müller Der Feind steht im Osten. Hitlers geheime Pläne für einen Krieg gegen die Sowjetunion im Jahr 1939. © Christoph Links Verlag GmbH, Berlin Перевод с немецкого Светланы Визгиной, Дмитрия Шаповаленко В оформлении обложки использована фотография «Визит А. Гитлера в Лодзь, 13 сентября 1939 г.» (фотоархив «Пройсишер Культурбезитц» / Генрих Гофман) На фотографии слева направо: командующий 10-й армии Вальтер фон Рейхенау, комендант полевой ставки фюрера Эрвин Роммель, рейхслейтер Мартин Борман, Адольф Гитлер, командующий 18-й пехотной дивизией Фридрих-Карл Кранц, адъютант сухопутных войск в ставке фюрера Герхард Энгель Мюллер Рольф-Дитер М 98 Враг стоит на Востоке. Гитлеровские планы войны против СССР в 1939 году. /Фонд «Историческая память»; пер. с нем. С.В. Визгиной, Д.Н. Шаповаленко. - М.: Издательство «Пятый Рим» (ООО «Бестселлер»), 2015. - 400 с. ISBN 978-5-9907593-1-2 Нападение на Советский Союз 22 июня 1941 года трактуется историками как заключительный этап гитлеровского плана по установлению «нового порядка» в Европе. Известный военный историк Рольф-Дитер Мюллер опровергает данное утверждение. На основании многочисленных малоизвестных источников, он доказывает, что Гитлер еще в 1933 году всерьез планировал войну против СССР. Нападение на Советский Союз оставалось для Гитлера ideefixe и в более поздние годы. Даже после подписания Советско-германского договора о ненападении, в сентябре 1939 года еще было возможно прямое столкновение вермахта с Красной Армией. При этом, вопреки мнению ряда публицистов, генералы вермахта не боялись такого развития событий, а, напротив, подталкивали фюрера к войне. Рольф-Дитер Мюллер - германский военный историк, в 1999-2012 гг. научный директор Центра военно-исторических исследований Бундесвера. Ранее на русском языке была выпущена его книга «На стороне вермахта. Иностранные пособники Гитлера во время “крестового похода против большевизма”, 1941-1945 гг.» (М.: РОССПЭН, 2012). УДК 94(430) ББК 63.3(2) 62 © Фонд «Историческая память», издание на русском языке, 2015. © Издательство «Пятый Рим»™, 2015. © ООО «Бестселлер», 2015. ISBN 978-5-9907593-1-2
СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ 7 ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ 17 Внешняя и союзническая политика Германии в XIX веке 18 Первая мировая война и возрождение Польши 25 Рапалло и германо-советское сотрудничество 40 «Жизненное пространство на Востоке»? 51 Гитлер и восточная политика 51 1935 г.: представится ли возможность интервенции в СССР? 78 СССР в оперативном планировании вермахта 90 ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? 101 1936 г.: «Через четыре года готовность к войне!» 102 Первые шаги в области оперативного планирования 109 Военные игры кригсмарине 122 1938 г.: Гитлер начинает экспансию 127 ПОВОРОТ В ПОЛЬСКО-ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ 137 Последняя попытка Гитлера привлечь Польшу 139 План «Ост» - без Польши 150 ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ НА ВОСТОКЕ 163 План Альбрехта 165 Решения в мае 1939 г 172 Война нервов 182 ОТ ПАКТА ГИТЛЕРА - СТАЛИНА К ПЛАНУ «БАРБАРОССА» 195 «Все, что я делаю, направлено против России» 199 Сентябрь 1939 г.: 206 5
Обретет ли Гитлер «свободу действий на Востоке»? 206 Оккупированная Польша - дополнительный плацдарм агрессии против СССР 216 Гитлер откладывает свои антисоветские планы 233 Защита восточной границы через наступление: план Гальдера, июнь 1940 г 244 Миф 31 июля 1940 г.: Гитлер решает начать войну на Востоке 287 Борьба за план операции 293 План «Барбаросса» терпит крах в августе 1941 г 318 ЗАКЛЮЧЕНИЕ 331 ПРИМЕЧАНИЯ 349 ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ 388 ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ 392
Введение
70 лет назад, 22 июня 1941 г., германский вермахт и армии его союзников напали на СССР. Кодовое название операции - «Барбаросса». Эти действия стали увертюрой к крупнейшей и кровопролитнейшей войне в мировой истории. Невзирая на большие потери и постепенное снижение темпов походного марша, уверенная в победе армия Гитлера продвинулась в первые недели войны глубоко на Восток. Ожидалось, что империя Сталина падет при первом же натиске, однако она устояла. Вопреки огромным человеческим жертвам Красная армия наращивала сопротивление. Через пять месяцев после начала войны немцы были на подступах к Москве, но Сталин сумел дать отпор и едва не развалил немецкий Восточный фронт. Советским вооруженным силам понадобилось еще долгих 40 месяцев, чтобы проложить дорогу на Запад, а Гитлер покончил с собой в одном из берлинских бункеров, сделав тем самым возможной капитуляцию Германии. Германо-советская война занимает центральное место в истории Второй мировой войны. Это не просто дуэль диктаторов. Гитлер трактовал ведомую им войну как расово-идеологическую, целью которой являлось уничтожение народов. Он принимал меры, необходимые для того, чтобы военное столкновение происходило с максимальной жесткостью и решимостью и сопровождалось преступной оккупационной политикой. Такая целевая установка, без сомнения, позволяет говорить о крупнейшей истребительной войне, которая в своих деструктивных элементах заставляет померкнуть ужас, посеянный некогда Чингисханом. В результате поражения Германии был разрушен не только Германский рейх - пострадала государственная организация Восточной и Центральной Европы, территория которой на протяжении более 40 лет оставалась зоной советского господства. Раздел Европы и холодная война между Востоком и Западом наложили отпечаток на события мировой политики того времени. 8
ВВЕДЕНИЕ Отправной точкой указанных событий стало нападение Германии на СССР 22 июня 1941 г. А потому не удивительно, что эта война по-прежнему занимает особое место в коллективной памяти народов и побуждает историков адресовать истории вопросы, остающиеся неразрешенными1. Некоторые современники уже в ходе Второй мировой войны расценивали решение о нападении на СССР как крупнейшую ошибку Гитлера. Державы-победительницы определили подготовку наступательной агрессивной войны как одно из тягчайших преступлений национал-социалистического режима, тем более что в августе 1939 г. Германский рейх заключил с Советским Союзом Пакт о ненападении. Нападение, случившееся через два года, не было неизбежно необходимым, оно стало нарушением принятых обязательств и носило вероломный характер. В своем обращении к солдатам вермахта и населению Германии Гитлер, напротив, утверждал, что вынужден противостоять советской экспансионистской политике посредством превентивной войны2. Сторонников этой лишенной здравого смысла точки зрения можно найти и сейчас, в том числе среди историков или генералов в отставке3. У судей Нюрнбергского процесса не вызывал, однако, сомнения тот факт, что план «Барбаросса» был по сути своей не чем иным, как разбойным нападением. Тем не менее они в значительной степени следовали за интерпретацией, предложенной подсудимыми и их защитниками, согласно которой Гитлер принял решение о ведении войны самостоятельно и 31 июля 1940 г. передал военному руководству соответствующие указания. Вопрос о том, руководствовался ли он при этом преимущественно стратегическими или идеологическими соображениями, остается открытым. В то время как Вильгельм Кейтель, начальник Верховного главнокомандования вермахта и (ОКВ), и Альфред Йодль, начальник штаба оперативного руководства Верховного главнокомандования вермахта, ближайшие военные консультанты Гитлера, были приговорены к смертной казни, ответственные лица из Верховного командования сухопутных войск (ОКХ) так и остались безнаказанными. Генералы Гитлера уже после 1945 г. смогли беспрепятственно формировать представления о том, что они, руководствуясь решением диктатора, разра¬ 9
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ ботали и реализовали гениальный план военной кампании, который лишь в силу постоянного вмешательства Гитлера закончился провалом. Их главным врагом была якобы не Красная армия, а собственный фюрер. К мифу о «невиновности вермахта» прибавился миф о сверхпрофессионализме его военного руководства. Тезис, согласно которому Гитлер несет всю ответственность за нападение на СССР, а также о том, что он был заложником собственной одержимости, проявления которой можно обнаружить в его раннем программном произведении «Майн кампф», стал краеугольным камнем в основании воззрений на историю того времени. Этот же тезис лежит в основе бытующих на протяжении нескольких десятилетий пространных интерпретаций внешней политики Гитлера. Так, предполагается, что диктатор целенаправленно и последовательно, придя к власти, укрепив режим и колоссально увеличив объемы вооружений, шаг за шагом стал приближаться к своей непосредственной цели - войне за жизненное пространство на Востоке. Вслед за Австрией и Чехословакией жертвой германской экспансионистской политики стала Польша. Сложились необходимые предпосылки для вторжения во Францию, которое, обеспечив Гитлеру безопасность с тыла, позволило ему обратиться к достижению ключевой цели. Захват СССР был призван стать отправным пунктом для «борьбы с континентами», то есть борьбы за мировое господство. Располагал ли Гитлер в действительности таким поэтапным планом действий, а также был ли он в состоянии добиться его последовательной и тактически выверенной реализации? Действительно ли в иерархии целей указанного плана СССР занимал лишь предпоследнее место? Был ли Гитлер в первые годы войны успешным стратегом, которому удавалось все и который имел в своем распоряжении вермахт - практически непобедимую благодаря тактике молниеносной войны армию? Историография прошлых десятилетий дает утвердительный ответ на эти вопросы. В основе таких представлений лежит целый ряд новых исследований историков из поколения лейтенантов, которые получили широкое признание в 1960-е и 1970-е гг. и до сегодняшнего дня определяют понимание предыстории и причин реализации плана «Барбаросса». 10
ВВЕДЕНИЕ Андреас Хильгрубер и Ганс-Адольф Якобсен - наиболее яркие представители этого поколения. Значимым для понимания «поэтапного плана» Гитлера является систематическое описание внешней политики Третьего рейха, предпринятое Клаусом Хильдебрандом. Многие другие историки как внутри страны, так и за ее пределами придерживались именно такой стратегии размышлений. Авторы многотомного издания «Германский рейх и Вторая мировая война» (Ведомство военно-исторических исследований бундесвера, 1983 г.) разделяют данный подход и подробно описывают операцию «Барбаросса» в четвертом томе упомянутого издания. Практически незамеченным осталось важное открытие Эрнста Клинка, который пришел к выводу, что первые размышления и приготовления к войне с СССР были предприняты Верховным командованием сухопутных войск в июне 1940 г., без каких-либо предписаний со стороны Гитлера. Отчасти эти выводы были «спрятаны под сукно» посредством распространения тезиса о том, что в ОКХ, безусловно, знали о Восточной программе Гитлера и, руководствуясь принципом «упредительного послушания», загодя настроились на воплощение в жизнь пожеланий диктатора4. В последние три десятилетия исторические исследования, общественность и СМИ практически исключительно занимались освещением преступных аспектов операции «Барбаросса». Вызвавшая столько споров гамбургская выставка 1995 г.* дала важный импульс для дальнейших исследований. Сегодня практически никто не сомневается в том, что руководство вермахта несет значительную долю ответственности за развязывание войны на Востоке. Не вызывает разногласий и то обстоятельство, что «идеологическая война» была заложена в качестве составного элемента уже на этапе планирования и подготовки военной кампании и нашла свое отражение в общеизвестных приказах преступного содержания. Однако нет ли здесь взаимосвязи со смелостью планов ОКХ? Не могли ли сами военные руководствоваться анти- * Речь идет о выставке «Война на уничтожение: преступления вермахта в 1941-1944 гг.», организованной гамбургским Институтом социальных исследований. - Прим, перев. И
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ большевистскими, антиславянскими настроениями? Был ли план «Барбаросса» шедевром немецкого Генерального штаба и правда ли, что лишь немногие базовые посылки оказались неверны, будучи обусловленными представлением о СССР как о «колоссе на глиняных ногах»? Отличается ли подлинной оригинальностью военный план, разработка которого началась летом 1940 г., процесс, на который наложило отпечаток высокомерие Германии, обусловленное неожиданной победой над Францией? Идет ли речь об «экспромтом» сделанном наброске, как считает Андреас Хильгрубер5, либо же имело место обращение к наработкам, сделанным некогда ранее? Было ли представление о войне с СССР в период между 1933 и 1940 гг. представлением нацистов-фанатиков, выходящим за пределы трезвого военного расчета? Имел ли Гитлер, воспринимавший себя как «величайшего полководца всех времен», собственный взгляд на то, как должна протекать в военном отношении война на Востоке? Таковы вопросы, которые надлежит адресовать классической военной истории, у истоков которой стоят военные штабы и прочие ответственные инстанции. По сравнению с доминирующим культурно-историческим подходом в историографии такой подход к теме может показаться старомодным, тем более что вопрос операционного планирования и рассмотрения войны в свете плана «Барбаросса» вот уже несколько десятилетий считается разрешенным. Конечно, предпринимая попытку переосмысления истории, мы в силу необходимости будем иметь дело с политическими, социальными и прежде всего экономическими аспектами. И все-таки прежде всего наше внимание будет сосредоточено на военном планировании. Поэтому наше исследование начнется не с анализа книги «Майн кампф», а с поиска ответа на вопрос, когда же политики и военные в Германии впервые задумались над проблемой завоевания российских территорий, какие существовали в этой связи представления и какие высказывались опасения. Завоеванная с большим трудом, но оказавшаяся в конечном счете бесполезной победа над русской армией в 1917-1918 гг. сформировала поколение офицеров, которые позже уже в качестве генералов Гитлера разрабаты¬ 12
ВВЕДЕНИЕ вали и вели очередную войну на Востоке. Краткий обзор периода Веймарской республики покажет, что пространство, в котором развивалась идеология Гитлера, отнюдь не было пространством, единственно возможным сценарием трансформации которого для немецкой армии был Сталинград. В первой половине XX века военная элита располагала существенным политическим влиянием, особенно в Германии, вместе с тем элита эта находилась в прямой зависимости от политики. Каким образом после 1933 г. военное руководство пришло к мысли, что следует отказаться от планирования войны с Польшей при возможной поддержке таковой со стороны СССР и задуматься о войне с Красной армией после заключения Гитлером пакта с Польшей в 1934 г. - по возможности в союзе с Японией и Польшей? Вовлекая в поле рассмотрения силы, которым уже однажды удалось разбить русскую армию (1905 и 1920 гг.), мы идем новым путем. Мы не рассматриваем предысторию плана «Барбаросса» как проявление немецкого нарциссизма, поскольку такой подход приводит к маргинализации немецкой внешней политики и военного планирования, которые, как будет показано, вплоть до 1939 г. оказывали влияние на представления о войне не только военных верхов, но и Гитлера. Анализ оперативного планирования командования немецкой армии побуждает нас обратить внимание на территорию между Ригой, Минском и Киевом, на которой должна была решиться судьба русской армии, как это было в Первую мировую войну, в советско-польскую войну и как это случилось в войну, последовавшую за этими двумя. Предыстория плана «Барбаросса» преподносится поэтому как история формирования треугольника с привлечением Японии как возможного партнера в стратегическом движении «клещей», с помощью которых предстояло разбить русскую империю. При этом анализируется, насколько серьезными были разговоры об антироссийском военном альянсе под знаком пакта Гитлера - Пилсудского 1934 г. и каким образом в 1939 г. Гитлер отказался от союза с Польшей, заключив пакт Гитлера - Сталина. Германо-польские военные отношения 1930-х гг. представляют собой малоизученную область историографии. Здесь предстоит проделать большую работу. 13
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Поэтому следует задаться вопросом, когда в Третьем рейхе возникли планы в отношении войны с СССР, когда они стали предметом размышлений военных. Какую роль играют взаимоотношения с Польшей как своеобразным стрелковым окопом, обращенным в сторону русских? Стал ли отход Гитлера от Польши весной 1939 г. результатом намерений создать условия для последующей наступательной войны на Западе или на Востоке? Эти вопросы подводят нас к сути исследования. Наши размышления основываются на тезисе о том, что движение Германии в сторону Второй мировой войны до октября 1939 г. могло разворачиваться по нескольким направлениям, одно из которых - военное столкновение с Красной армией. Вопреки широко распространенным в историографии представлениям, о войне Германии с СССР речь могла идти уже в 1939 г. С целью подтверждения этой гипотезы привлечены новые, малоизвестные либо забытые источники, производится рассмотрение исторических эпизодов и взаимосвязей, которые с использованием метода контрафактических размышлений подвергают сомнению укоренившиеся воззрения на немецкую экспансионистскую политику. В целом следует учитывать, что в отношении военных планов Германии 1939 г. многое остается неизученным, так как документы, касающиеся предыстории Второй мировой войны, утрачены, а основные источники, такие как военный дневник боевых действий Верховного главнокомандования вермахта (записи с 14 августа 1939 г.) и военный дневник начальника штаба Верховного командования сухопутных войск Франца Гальдера (записи с 14 августа 1939 г.), относятся к более позднему периоду6. Сюда же следует отнести сомнительные интерпретации ключевых источников и дерзкие фальсификации. Не вызывает сомнения тот факт, что Гитлер в 1939 г. твердо решил как можно быстрее развязать войну с Европой. Он хотел наконец начать военную кампанию и «получить свободу действий на Востоке». Он не стремился вести переговоры и идти на компромисс. Он хотел наносить удары. Последовательность таких военных ударов в конечном счете не имела для него значения. Над чем он мог в какой-то степени задумываться, так это над оценкой рисков и шансов. Однако он не боялся при необходимости вести вызывавшую 14
ВВЕДЕНИЕ всеобщий страх тотальную войну на нескольких фронтах. Генеральное направление вот уже на протяжении двух десятилетий было определено: Россия! СССР - в этом Гитлер был убежден уже в 1939 г. - легкая добыча, которая сделает Третий рейх непобедимым на все времена. «Барбаросса-1939», вероятно, мог бы привести к падению СССР и уничтожению России. Движение Сталина навстречу Гитлеру было необходимо как блеф, адресованный западным державам. Когда они отказались сотрудничать с Гитлером, ему потребовались большие усилия для того, чтобы настроить свой Генеральный штаб на войну против Запада. В последнем разделе книги будет проанализирован новый поворот Гитлера на Восток летом 1940 г. Действительно ли решающий импульс исходил от диктатора? Какую роль играли идеологические мотивы и какие представления о войне имел он сам? Или же начальник штаба Верховного командования сухопутных войск предложил ему воспользоваться старыми планами по ограниченной войне с СССР? При этом придется учесть, что генералы Гитлера, осужденные позже союзниками на Нюрнбергском процессе, имели все основания утаить собственные прежние планы в отношении СССР. В 1941 г. план «Барбаросса» в качестве войны на уничтожение уже спустя несколько недель потерпел поражение в военно-оперативном отношении. Однако то, как именно модель интервенционной войны 1939 г. превратилась в план «Барбаросса», говорит о большей ответственности военного руководства, нежели та, о которой было принято говорить до сих пор.
Германия и ее соседи на Востоке
ВНЕШНЯЯ И СОЮЗНИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА ГЕРМАНИИ В XIX ВЕКЕ Благодаря Священному союзу, созданному в первой половине XIX века, стал возможен наиболее долгий по времени период мирного и конструктивного сотрудничества немцев и русских в первой половине XIX века. Его основу образовывали три великие державы Центральной и Восточной Европы: Австрия, Пруссия, Россия - союз, возникший как следствие Наполеоновских войн. Общий интерес заключался в желании сдержать Францию и подавить вышедшие из ее недр революционные и националистические движения, которые, по-видимому, представляли угрозу для консервативных, многонациональных империй. В центре европейского треугольника Берлин - Вена - Москва располагалось Королевство Польское, которое исчезло с карты в результате трех его разделов, состоявшихся в конце XVIII века. Реконструированное Наполеоном «Великое герцогство Варшавское» просуществовало недолго, и самый факт его существования стоил жизни ста тысячам польских солдат - обстоятельство, ставшее следствием движения Великой армии корсиканца в сторону бескрайних просторов России. Из названных выше трех держав к России отошла наибольшая часть Польши. Согласно принятому Венским конгрессом 1815 г. порядку на протяжении ста последующих лет Пруссия (а позже и Германская империя) обрела протяженную общую границу с Россией на сто последующих лет. Однако в сознании польских подданных мечта о возрождении собственной нации отнюдь не поблекла. «Jeszcze Polska nie zginęła»* - этот образ образованная элита поддерживала в сердцах простых людей. Ради этой цели поляки были готовы сражаться и во имя ее погибать. Таким образом, в XIX веке эта земля стала крупнейшей горячей точкой континента, в которой то и дело вспыхивали * «Еще Польша не погибла». - Прим, перев. 18
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ восстания. Большинство из них были направлены против жесткости царской власти и возникали преимущественно в столице, Варшаве. Однако Краков (Австрия) и Познань (Пруссия) тоже становились центрами мятежей, неизменно оказывавшихся в военном отношении безуспешными. Прусско-российский союз продолжал свое существование в этот бурный век потрясений и резких изменений. Его поддерживали монархические силы, в этот период сформировалось целое поколение офицеров, разделявших общие идеи. В среде либеральной немецкой буржуазии, напротив, на протяжении долгого времени преобладало восхищение Польшей, в основе которого лежали собственные демократические и национальные амбиции. Стабильность во взаимоотношениях с русским соседом дала трещину после победы, одержанной Германией над Францией в 1870-1871 гг. Министр-председатель прусского правительства Отто фон Бисмарк придавал большое значение отсутствию разногласий с Россией, что не в последнюю очередь было предпосылкой для воссоединения земель империи. Как рейхсканцлер он пытался балансировать между идеями самоутверждения и самоотречения. Надлежало убедить великие державы в том, что Германия «сатурирована» и не станет выказывать каких-либо территориальных претензий. В 1873 г. Бисмарку удалось добиться заключения союза между Россией, Германией и Австрией («Союз трех императоров»), который был нацелен на установление баланса внешнеполитических интересов в Центральной Европе и на поддержание общности консервативных великих держав в интересах борьбы с революционной угрозой1. Этот союз, скрепленный соображениями политической безопасности, на поверку оказался весьма хрупким: он требовал от Германии постоянных усилий по его поддержанию. Австро-Венгрия и Россия стремились реализовать собственные амбиции на Балканах, где на фоне ослабления Османской империи образовался вакуум политической власти. Уже в 1878 г. на Берлинском конгрессе Бисмарку, «честному маклеру», пришлось приложить немалые усилия к деэскалации конфликта, что удалось ему лишь отчасти, поскольку Россия сочла, что ее интересы ущемлены. 19
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Напряженность во взаимоотношениях Германии и России оформилась и усугубилась после того, как Берлин для защиты сельского хозяйства страны ввел высокие таможенные пошлины на российский импорт и заблокировал в 1887 г. для России рынок немецкого капитала. Царская империя крайне зависела от зарубежного капитала, необходимого ей для модернизации экономики. Расширение сети железных дорог играло здесь решающую роль, однако Берлин расценивал появление железнодорожных путей на западе России как стратегическую угрозу, так как это обстоятельство существенно облегчало перемещение российских войск в случае войны двух государств2. Франция могла реализовать свое стремление к реваншу только путем внесения раскола в немецко-российский альянс. В Париже небезуспешно работали над этим. Берлин недостаточно сопротивлялся роковым побуждениям французов. Немцы были не готовы оставить Австро-Венгрию наедине с Россией на фоне усиления противоречий между двумя государствами. Прусско-германский Генеральный штаб вынужден был считаться с вероятностью франко-российского альянса, появление которого в будущем не исключалось и было чревато для Германии необходимостью вести войну на два фронта. Эта перспектива стала поводом к разработке некоторых планов и появлению новых соображений. Пруссия имела опыт войны с русской армией (Семилетняя война 1756-1763 гг.), однако военные действия тогда проходили на собственной территории и с переменным успехом. Смерть императрицы Елизаветы в 1762 г. и вступление на престол ее восторгавшегося Пруссией сына привели к тому, что Россия отказалась участвовать в окружении прусской армии - вожделенное «чудо Бранденбургского дома», на повторение которого Гитлер напрасно надеялся в 1945 г. Память о братстве немецкого и русского оружия, которое сделало возможной в 1813-1814 гг. победу над Наполеоном, спустя два поколения поблекла. Образ России стал провоцировать антиславянские настроения. Социалдемократы полагали, что царь стоит во главе империи зла и является олицетворением деспотизма и реакции3. Уже в 1849 г. Фридрих Энгельс требовал: «Борьба, беспощадная 20
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ борьба не на жизнь, а на смерть со славянством, предающим революцию; на уничтожение, и беспощадный терроризм»4. Оборотной стороной восхищения, выказываемого Польше буржуазными либералами, была выраженная русофобия. Прусские консерваторы, прежде состоявшие в рядах «русской партии», после воссоздания империи все чаще жаловались на рост товарной конкуренции. Речь шла о дешевом зерне с Востока - обстоятельство, ставившее под угрозу основы экономического благополучия помещиков Остэльбии. Пока еще малочисленные, но увеличивавшие свое влияние ультранационалистические силы, в свою очередь, усматривали в новой ситуации отрицательные последствия для исхода расовой борьбы германцев и славян, указывая на ослабление вала немецких поселений на Востоке5. Польское население испытывало на себе давление обеих сторон. Политика панславизма, проводимая Россией, включала активную русификацию польских подданных царя. Пруссия на исходе XIX века стремилась усилить немецкий элемент в восточных провинциях и добиться интеграции польского населения посредством культурной политики и политики расселения. В качестве рейхсканцлера Бисмарк поддерживал жесткие меры, однако вместе с тем он позаботился и о заключении Договора перестраховки с Россией*. К экспансионистским амбициям военных он относился с большим скепсисом. Когда Бернгард фон Бюлов, секретарь германского посольства в Санкт-Петербурге, в 1887 г. потребовал развязывания превентивной войны с Россией, Бисмарк наотрез отказался. Бюлов, оказавшийся в должности рейхсканцлера, впоследствии делал ставку на германо-российский союз, и все-таки именно он стал одним из первых в немецкой истории политиков, вынашивавших далеко идущие планы войны с Россией. Бюлов писал в 1887 г.: «Мы должны пустить русскому при случае столько крови, чтобы тот [...] 25 лет был не в состоянии стоять на ногах. Нам следовало бы надолго перекрыть экономические ресурсы России путем опустошения ее черноземных губерний, бомбардировки ее * Подписан в Берлине б (18) июня 1887 г. канцлером Бисмарком и русским послом П. А. Шуваловым. - Прим. перев. 21
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ приморских городов, возможно большим разрушением ее промышленности и торговли. Наконец, мы должны были бы оттеснить Россию от тех двух морей, Балтийского и Черного, на которых основывается ее положение в мире. Однако я могу себе представить Россию действительно и надолго ослабленной только после отторжения тех частей ее территории, которые расположены западнее линии Онежская губа - Валдайская возвышенность и Днепр... Мир на таких условиях может быть установлен, только если мы окажемся на Волге...»6 В основе этих радикальных фантазий - обеспокоенность в связи с возможностью ведения войны на два фронта. Стратегия Бюлова хотя и заставляет вспомнить о Гитлере, однако Бюлов говорил об ослаблении, а не об уничтожении России! Конечно, Бюлов осознавал, что гигантская империя на Востоке будет защищаться всеми силами. В рейхстаге Бисмарк выступил с резкой критикой этой идеи: «Россия не желает завоевывать немецкую землю, а мы не желаем земли русской. Речь могла бы идти лишь о польских провинциях; но и их у нас уже больше, чем это нам удобно»7. В связи с тематикой данной книги важным является наблюдение, что, очевидно, ввиду опыта Наполеоновских войн уже первые размышления немецких руководящих кругов о войне с Россией исключали возможность того, что гигантская империя на Востоке может быть полностью заселена и побеждена. Что можно было себе представить, так это возможность военных побед над русской армией на польских территориях. Офицеры Генерального штаба Австрии, к которым какое-то время прислушивался и кронпринц Вильгельм, будущий император, выступали в этой связи за превентивную войну, чтобы противостоять якобы растущей русской угрозе. Одного взгляда на карту было достаточно, чтобы прийти к мысли отрезать польский «балкон» от царской империи посредством выдвижения немецких войск с территории Восточной Пруссии и австрийской армии с территории Галиции, взять в котел русскую армию на западе и уничтожить ее. Однако проявит ли далекая Москва покорность и готовность заключить мир? Да и в чем бы заключался выигрыш, если бы царь - как мог предположить Бисмарк - уступил польскую провинцию? 22
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ Если бы царь вместо этого мобилизовал неисчерпаемые силы своей империи, то вторжение на Балтику и Украину с целью уничтожить важнейшие ресурсные территории России стало бы возможным продолжением такой войны. Однако поставят ли эти военные операции Россию на колени? Бисмарк и начальники Генерального штаба сомневались в этом. Как бы то ни было, генерал-фельдмаршал Гельмут Мольтке (старший) считал возможным защищать однажды присоединенную к прусским провинциям Балтику - с опорой на Чудское озеро и болота Двины8. Ситуация была следующей: с точки зрения ответственного руководства империи конца XIX века, война с Россией была «несчастьем», от которого Германия ничего бы не выиграла и не покрыла бы даже расходы9. Не разрушить так называемые «жизненно важные ресурсы» России, а завоевать ее и с их помощью сделать Германию мировой державой - именно такое развитие получили описанные выше идеи у последующего поколения и именно в таком виде они наложили отпечаток на формирование военных целей Германии в Первой мировой войне. Отчасти здесь можно обнаружить истоки размышлений Гитлера в отношении войны на Востоке 1941 г., однако говорить о преемственности идей здесь можно лишь условно. Слишком уж отчетливы альтернативы и противоречия политики, проводимой Германской империей того времени в адрес России10. В то время как Бисмарк в случае необходимости был, вероятно, готов даже не поддержать империю Габсбургов - при условии, что таким образом можно было бы избежать войны на два фронта, его противники из Министерства иностранных дел и Генерального штаба начиная с 1890 г. настаивали на безусловной приверженности союзу с Веной. Бывший генерал Лео фон Каприви, который в том же году сменил Бисмарка на посту рейхсканцлера, стал проводить «новый курс», делая ставку на центрально-европейский блок, по возможности с участием великой морской державы - Англии. Тем самым он надеялся устранить угрозу франко-российского альянса. Однако, взойдя на престол, кайзер Вильгельм II форсировал строительство флота с целью сдерживания Великобритании, тогда как Бюлов, назначенный рейхсканцле¬ 23
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ ром в 1900 г., хотя и пытался претворять в жизнь большую «мировую политику», вместе с тем желал вернуться к традиционному союзу с Россией. Бюлов потерпел неудачу, когда Великобритания и Россия в 1907 г. договорились об удовлетворении собственных интересов в Азии. Таким образом, «Entente Cordiale» приобрел нового участника, Париж и Лондон сомкнули кольцо вокруг Германской империи. Следует отметить: растущая идеологическая враждебность Германии к России в начале XX века не накладывала явного отпечатка на политические и стратегические комбинации руководства Германской империи. По мере осознания недостаточности собственных сил в среде политиков и военных росла потребность искать прибежище и оправдание в идеологии. Образ России был двойственен: с одной стороны, разговоры об угрозе российской политики экспансии, с другой стороны, представление о России как о «колоссе на глиняных ногах». В эпоху Вильгельма II этот образ претерпел изменения благодаря воинствующей пропаганде балтийских немцев. «Натиск на Восток» - вот образ, укоренившийся в общественном сознании после 1905 г. Если и впрямь достаточно лишь слабого толчка, чтобы привести Российскую империю к краху, то стратегический и экономический выигрыш мог оказаться достаточно заманчивым, чтобы начать задумываться об экспансии на Востоке, найти идеологическое оправдание для которой не составляло большого труда. В разгар балканского кризиса в 1912 г. Мольтке (младший) в качестве начальника Генерального штаба выступал за превентивную войну против обеих великих держав на континенте - Франции и России. В 1913 г. он заявил в Вене, что «рано или поздно в Европе случится война, в центре которой окажется борьба германцев против славян. Подготовиться к ней - обязанность всех государств, выступающих в роли знаменосцев германской духовной культуры. Однако нападение должно быть инициировано славянами». Можно констатировать заимствование расово-идеологических лозунгов, выполняющих здесь функцию политического инструмента. В основе аргументации - мнимая угроза, фактически исходящая не только от этого соседа, однако обретающая военное значение в ситуации наличия двух фронтов. 24
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ Возможная война на восточной границе была, очевидно, непопулярна, поэтому Вильгельм II принял решение развить в прессе кампанию «с целью утвердить народный характер войны с Россией» - не без успеха, ибо весной 1914 г. по стране прокатилась волна антирусских настроений. Если не принимать во внимание нередкого буйства фантазии, присущего публицистике того времени, и озвучиваемых радикалами призывов к порабощению и колонизации России, речь шла не более чем о несколько «нервозном восприятии действительности» (Иоахим Радкау) на исходе «долгого XIX века». Образ «Востока» формировался под влиянием резких перемен в настроениях11. Военные, однако, продолжали планировать сражения на территории Польши, которые в Восточной Пруссии и Галиции должны были носить поначалу оборонительный характер, чтобы дать немецкой армии возможность собственными силами разбить главного противника на Западе - Францию. Там - и в этом в Генеральном штабе были убеждены - будет решаться исход войны. Последующий разворот на Восток мог бы ознаменоваться битвой за польский «балкон», что после потерь русской армии на Западе предположительно могло бы заставить Москву пойти на уступки. Однако одной только передачи польских провинций было недостаточно. ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА И ВОЗРОЖДЕНИЕ ПОЛЬШИ Первая мировая война разворачивалась иначе, чем планировала немецкая сторона. Неожиданно быстрое и масштабное продвижение русских привело к тому, что центральные державы столкнулись с трудностями на Восточном фронте. Отступление Австро-Венгрии в Галиции уподобилось бегству. Однако в Восточной Пруссии немцам в импровизированной битве при Танненберге удалось уничтожить наступавшую 8-ю армию русских. Эта воспетая пропагандой победа обошлась недешево: на Западном фронте было приостановлено Марнское сражение и тем самым 25
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ утрачена надежда на быстрый исход войны. Теперь началась война на износ, которой так опасались центральные державы. В массе своей в последующие четыре года солдаты Германии сражались в окопах Западного фронта. Силами, собранными на Восточном фронте, немцам, несмотря на победу под Танненбергом, в последующие четыре года так и не удалось одолеть царскую армию. Решающую битву на приграничных польских землях ввиду упорного сопротивления русских и их активных наступательных действий 1915-1916 гг., а также слабости австро-венгерского «фланга» на юго-востоке, реализовать не удавалось. В ходе трехлетней непростой борьбы центральные державы смогли, наконец, оттеснить русского противника на линию Рига - устье Дуная. И лишь падение царской империи в конце 1917 г. вновь вселило в немцев надежду на победу на Востоке. В этой обстановке некий Ленин оказался важным козырем Главного командования сухопутных войск. В пломбированном вагоне Имперской железной дороги, отправленный из ссылки в Цюрихе на Восток, лидер большевиков, получивший в свое распоряжение несколько миллионов гольдмарок золотом, сумел путем революционных интриг развалить русский фронт и приступить к мирным переговорам с немецкой стороной. В разрастающемся хаосе и в условиях Гражданской войны войска центральных держав в начале 1918 г. смогли существенно продвинуться на Восточном направлении, в то же самое время им пришлось еще раз напрячь все силы Западного фронта для того, чтобы решить исход войны на Западе до активного вступления в нее США. В сознании большинства немцев поблекла память о тяжелой, продолжавшейся около трех лет борьбе за польские территории. Военные куда более охотно вспоминают о победоносном втором этапе 1917-1918 гг. Для ефрейтора Адольфа Гитлера, которому в качестве пешего связного Западного фронта приходилось укрываться в окопах от ураганного огня, активное наступление немецкой армии на русской территории в 1918 г. вполне могло стать отправной точкой для развития идей о мировом господстве. При этом все забывают, что этот «железнодорожный рывок» не являлся результатом военной сноровки либо работы Генерального 26
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ штаба. Немцы добились крупнейшего успеха в собственной военной истории - победы над Россией - благодаря военно-политическим рычагам. Эта победа сделала возможной подписание навязанного России Брест-Литовского мира 1918 г.: Ленин дал согласие на превращение прибалтийских провинций в немецкие герцогства, а также на установление протектората центральных держав на Украине. Как известно, успех этот был крайне хрупким и не мог предотвратить коллапс Германской империи. Исход Первой мировой войны решался в сражениях с западными державами. Победа на Востоке не имела существенного веса. Об этом в Германии тоже очень быстро позабыли. Но зато сохранилась память, пусть и несколько смутная, о поддержке, предложенной немцам стремящимися к независимости народами, населявшими окраины царской России. Крупным успехом и свидетельством «верной» дружбы в обеих мировых войнах стало создание егерского батальона из числа российских военнопленных финской национальности. В 1916-1917 гг. подразделение сражалось против русских под Ригой. В 1918 г. оно составило ядро финской армии под командованием бывшего царского генерала Карла Густава фон Маннергейма. В прибалтийских провинциях и на Украине национал-социалистические силы тоже стремились к независимости - обстоятельство, которым немцы могли воспользоваться в своих интересах лишь отчасти. В период отступления немецкой армии осенью 1918 г. на периферии утвердились режимы, которым приходилось искать военной поддержки у западных державпобедительниц. Это удалось балтийским государствам, однако не удалось Украине. Ей пришлось отражать атаки не только идущих с Востока советских партизан, но и Красной армии Ленина, которая следовала за отступающими немецкими, австрийскими и венгерскими частями. Не находящие друг с другом общего языка украинские группировки столкнулись с необходимостью отбивать атаки польских частей к западу от Днепра. Германская империя в Первой мировой войне возлагала большие надежды на своих польских подданных12. И царь, и император в Вене предполагали, что смогут посредством неких туманных обещаний мотивировать польских рекру¬ 27
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ тов на борьбу с врагом и побудить поляков по ту сторону фронта стать перебежчиками. В армиях России, Пруссии и Австрии несли службу в общей сложности 1,5 миллиона солдат польского происхождения, а собственно польские провинции и составляли поле битвы. Австрийцы в довоенное время наилучшим образом подготовились к такому повороту событий. При Юзефе Пилсудском Польская социалистическая партия, имевшая представителей в Венском государственном совете, играла особую роль. Бывший революционер, террорист и российский заключенный надеялся, что сможет спровоцировать восстание в аннексированной Россией части Польши, бывшей Конгрессовой Польше*, и тем самым использовать большую войну для возвращения Польскому государству его независимости. В таком случае двуединая монархия (Австро-Венгрия) могла бы стать триединой. В 1908 г. Вена благосклонно отнеслась к созданию «Союза активной борьбы»: Пилсудский смог объединить своих сторонников и организовать их военную подготовку. Из военизированных подразделений стрелков-добровольцев («стжельцы») вскоре после начала войны были сформированы три батальона. И хотя наступление этих плохо вооруженных легионеров на населенный пункт Кельце в августе 1914 г. завершилось неудачей - общая военная обстановка потребовала стремительного отступления, - его легион продолжал пополняться новобранцами. Пилсудский сыграл ключевую роль в возрождении польских военных частей, одетых в польскую униформу. К 1915 г., когда центральные державы в ходе летнего наступления сумели оттеснить русскую армию с польского «балкона», существовало уже три польские бригады общей численностью 20 тысяч человек. Однако Пилсудский не желал превращать своих добровольцев в «пушечное мясо» или мишень для других наций и настаивал на недвусмысленных политических гарантиях. Заняв Варшаву, немцы упрочили свои позиции в этой игре. * Царство Польское (польск. Królestwo Polskie, также Конгрессовая Польша или «Конгрессовка», от польск. Królestwo Kongresowe, Kongresówka) - территория в Европе, находившаяся в составе Российской империи с 1815 по 1917 г. С лета 1915 г. было оккупировано немецкими и австро-венгерскими войсками. 28
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ Но у них не было единого мнения в отношении будущего Польши. По мнению генерал-губернатора Ганса фон Безелера, автономное Королевство Польское могло в будущем стать союзником в борьбе с Россией. Ведь, как бы то ни было, в бывшей Конгрессовой Польше более 800 тысяч годных к несению воинской службы поляков не были призваны в царскую армию и, следовательно, могли бы встать под польские знамена. Однако претендент на трон, король Саксонии, памятуя об обретенном дорогой ценой опыте своего предка Августа Сильного (XVII в.), отказался от польской короны. За смену политического курса выступало и Главное командование сухопутных войск, которое к тому времени настаивало на заключении мира* с Россией и восстановлении довоенных границ. Прусские консерваторы проявляли ограниченный интерес к частичной автономии Польши. Крупные аграрии Остэльбии нуждались в дешевой польской рабочей силе. Укреплять национальное самосознание значило лишь усложнять процесс интеграции. Вместе с тем консерваторы обнаружили интерес к освобождению Украины от уз Российской империи. Едва ценой кровопролитных боев удалось отбить летнее наступление русской армии 1916 г., военные начали настаивать на покрытии человеческих потерь добровольцами из числа польского населения. 5 ноября 1916 г. германский император Вильгельм II и австрийский император Франц Иосиф объявили о реставрации Королевства Польского, которое должно было включить в свой состав области, бывшие до этого частью России, и действовать по согласованию с центральными державами. Шестью неделями позже царь Николай пообещал Польше автономию и обретение новых земель за счет центральных держав, однако с политической точки зрения это обещание отнюдь не было для поляков более привлекательным. Пока что на польских территориях хозяйничали немцы и австрийцы. Государственным актом от 5 ноября было провозглашено создание польской армии. Ее костяк должны были составить сражающиеся на Восточном фронте по при¬ * «Мирная резолюция» рейхстага от 19 июля 1917 г. - Прим, перев. 29
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ казу императора и короля* легионы. Они подчинялись приказам немецкого Верховного командования. Часть войск, однако, отказалась присягнуть на верность воображаемому польскому королю и австрийскому императору. Солдат разоружили, некоторых призвали непосредственно в состав немецких частей, «зачинщики» были арестованы, а Пилсудский помещен под арест в крепость Магдебург. В это же время в крепости Инголыытадт содержался под арестом офицер царской гвардии Михаил Тухачевский. Одна из попыток бегства наконец увенчалась успехом, и в 1917 г. он примкнул к большевистскому восстанию в России. Тремя годами позже он встретится с Пилсудским на одном поле боя под Варшавой. С распадом русского фронта в 1917 г. возможная поддержка со стороны поляков перестала представлять острый интерес. Так, в 1918 г. было проигнорировано недоумение поляков по поводу того, что немцы поддержали самостоятельность Литвы и Украины, обстоятельство, напрямую затрагивавшее исторические амбиции Польши. А потому представители всех политических групп облегченно вздохнули, когда осенью Западный фронт немцев начал утрачивать стабильность. Теперь нация могла рассчитывать на поддержку Запада в деле обретения независимости в обширных географических границах. Во Франции была приведена в боевую готовность «Голубая армия»** * К. und к. или к. и. к. (нем. kaiserlich und königlich) - сокращение, обозначающее «императорский и королевский», принятое в отношении государственных учреждений Австро-Венгрии после заключения Австро-венгерского соглашения 1867 г. и преобразования Австрийской империи в дуалистическую монархию. Обозначало принадлежность императору Австрии и королю Венгрии, которым короновался после заключения соглашения император Франц-Иосиф I (ставший для своих венгерских подданных королем Ференцем-Иожефом). В венгерских документах этому обозначению соответствовало cs. es kir., csäszäri es kirälyi. ** В июне 1917 г. во Франции, под влиянием событий, происходящих в России, началось формирование автономной польской армии. Из-за синих мундиров французской униформы ее называли «Голубой армией». Ряды этого войска пополнили более 40 тысяч добровольцев польского происхождения, прибывших из Канады, США и Бразилии. Офицеры в большинстве своем были французы. В боях за свободу 30
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ генерала Галлера в количестве 70 тысяч человек, польские добровольцы и бывшие военнопленные пруссаки польской национальности. Регентский совет в Варшаве, созданный центральными державами в рамках намерений по воссозданию Королевства, провозгласил 7 октября 1918 г. независимость Польши и принял на себя командование армией. «Временным главой государства» стал Юзеф Пилсудский. Офицеры его бывшего императорского и королевского легиона заняли важнейшие военные должности. Их преимущественная задача состояла в том, чтобы импровизированными силами, получавшими вооружение от новой гегемонии - Франции, утвердить влияние Польши как великой военной державы в кипящем ведьмином котле Восточной и Центральной Европы и расширить ее границы. Все вокруг пришло в движение. Участники гражданской войны, партизаны и регулярные части стихийно реорганизовывались и вели сражения друг с другом, причем одни комбинации нередко беспорядочно сменялись другими. Польша по всем направлениям (за исключением Румынии) вела «войны самообретения» (Имануэль Гейсс): на севере поляки сражались с литовским национальным движением за Виленский край, на юге с чехами - за небольшие населенные поляками анклавы у подножия Карпат. Предложение Пилсудского о создании конфедерации преимущественно славянских государств Восточной и Центральной Европы (Międzymorze = Междуморье) не нашло отклика у белорусских, украинских и литовских политиков, поскольку они опасались, что некатолическое и непольское население вновь окажется гражданами второго класса. Использовать крупную военную силу для расширения западных границ не было возможности, так как западные державы стремились не допустить эскалации конфликтов Польши принимал участие капитан Шарль де Голль, будущий президент Франции. Командующим стал генерал Юзеф Галлер, прибывший из России окружным путем. В марте-апреле 1919 г. из Франции по железной дороге через Германию армия генерала Юзефа Галлера прибыла в Польшу. Летом 1919 г. через Румынию в Польшу прибывает с Кубани дивизия генерала Желиговского. На базе этих воинских формирований и была создана польская армия - Войско Польское. 31
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ на границе Польши и Германии. Референдумы, проведенные в спорных областях, позволили определить национальное большинство и таким образом соблюсти принципы Уилсона, положенные в основу права наций на самоопределение. Не во всех прусских провинциях, которые еще в XVIII веке принадлежали Королевству Польскому, ситуация оказалась однозначной. В конечном итоге обе стороны остались недовольны, что повлекло за собой яростные столкновения польских инсургентов с немецким фрайкором. Тем временем был организован добровольческий корпус «Гренцшуц Ост» /«Охрана Восточной границы»/ «Grenzschutz Ost», армейскому командованию пришлось убрать все наружные посты, несмотря на то что к их сохранению, прежде всего в Прибалтике, были приложены определенные усилия. Польские подразделения, сражавшиеся до сих пор на стороне немцев против русских, установили контроль над восточными провинциями рухнувшей императорской и королевской монархии, над бывшим Королевством Галиции и Лодомерии, входившим в состав владений Габсбургов. Однако в его столице, Лемберге, украинское национальное движение уже успело провозгласить собственную независимость. Его вооруженные силы оказались, тем не менее, слишком слабыми и лишенными единства взглядов для того, чтобы сдержать натиск поляков. Речь шла об областях с польским меньшинством. В польско-украинскую войну, в конце 1918 г., шли ожесточенные бои за Лемберг, и польские добровольческие отряды и регулярные войска смогли, наконец, занять город. С того времени в городе существует польское солдатское кладбище*, здесь можно отыскать и могилы солдат-подростков. Одним из таких «львовских орлят» был и 14-летний Юрек Бичан. Пронизанная трагизмом баллада 1919 г. рассказывает о его гибели. Мальчик погиб от взрыва двух гранат 21 ноября 1918 г., его мать в это время руководила женским батальоном на другом участке фронта. * Кладбище защитников Львова (польск. Cmentarz Obrońców Lwowa, Cmentarz Orląt Lwowskich) - воинское захоронение во Львове (Украина), составляющее часть Лычаковского кладбища, на котором похоронены польские защитники Львова, павшие в ходе Польскоукраинской войны (1918-1919) в боях против подразделений ЗападноУкраинской народной республики. 32
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ Юрек Бичан - защитник Лемберга Мама, дорогая! Будь здорова! Иду к товарищам, в бой. Учило меня твое слово. Учил пример твой! Писал это Юрек, дрожа всем телом, Вот уже в город вошел враг. Гудят орудия, гремят выстрелы, Но Юреку неведом страх. Выбрался из дома, бежал смело, Туда, где товарищей стан, Сжав ружье в маленькой ладони, Он целится, стреляет в цель! Бушует яростная борьба, Смерть пожинает обильный урожай, Идут в бой польские «орлята» Со всех концов Львова. Юрек сражается в первой шеренге, Кладбищенский защищает холм. Кровь на снегу алеет, Кровь? - Ну и что с того? Юрек падает на мгновенье, Падает и снова встает, Рвется вперед на врага, Пробивается к своим. Рвется вперед, но падает снова... - Ах, мама, не плачь, нет!.. Небес Пречистая Дева! Дальше ты поведешь меня... Живые сражались до утра, До золотых солнца зорь - Но без Юрека Бичана, Который обрел покой... (Анна Фишер) 33
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Бои прекратились в апреле 1919 г., с Украинской народной республикой под руководством Семена Петлюры было подписано соответствующее соглашение. Спокойствие воцарилось ненадолго, так как теперь в наступление перешли советские части. Польские войска заняли земли по линии Днепра в границах своих исторических притязаний. Некоторое время они, как и в XVII веке, удерживали под контролем Киев, пока неожиданный прорыв легендарной конницы Буденного не принудил их отступить. Поляки смогли отстоять Лемберг. Галиция с 1920 г. была частью Восточных кресов, исторических земель, не признанных украинцами. Что касается общей границы с новой ССР Белоруссей, то поляки не приняли предложение министра иностранных дел Великобритании Джорджа Керзона взять за основу этнографический принцип*. В своих притязаниях на Восточные кресы и пограничные земли Рутении поляки апеллировали к границам XVIII века и руководствовались присутствием на этих землях, населенных разными этносами с разной религией и культурой, польского меньшинства. Бывшие западные задворки царской империи превратились в восточные задворки второй Речи Посполитой. Продвижение поляков в сторону Вильно, Минска и Киева привело к тому, что Красная армия стала их основным противником. Лев Троцкий сформировал из остатков русской армии и приверженцев большевиков крупные соединения, которые держали оборону по всем направлениям, сражаясь с Белой гвардией, интервентами и подавляя национальные «бунты». Красная армия в начале 1920 г. продвинулась на запад, стремясь восстановить прежние границы царской империи и по возможности распространить «мировую революцию» в Западную Евро¬ * Польское правительство, ведшее в это время успешные военные действия против советских войск, проигнорировало предложения Антанты, которая не выдвинула каких-либо требований по выводу польской армии с оккупированных территорий Украины, Белоруссии и Литвы. Однако 10 июля 1920 г. Польша, учитывая неблагоприятный для нее в это время ход советско-польской войны, согласилась признать эту линию в надежде на получение крайне необходимой поддержки западных держав. 34
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ пу, где, согласно догмам марксизма, находился ее первоисточник и основной очаг. Советско-польская война была в разгаре13, Пилсудский и его армия были вынуждены участвовать в боевых действиях с 1919 по 1921 г. Эта война, развернувшаяся между Вислой и Днепром на политых кровью немцев полях сражений, в 1930-е гг. обратила на себя внимание военных кругов Германии. Подробное исследование ОКХ было представлено в 1939-1940 гг., немецкая сторона размышляла над организацией решающего сражения против советской армии на этой территории14. Начало апреля 1919 г.: под защитой естественного барьера Полесья, лесов и болот Припятского края (болота Рокитно) польская армия выходит на позиции. К северу от этой территории немцы и литовцы удерживают фронт вдоль реки Неман. На юге украинские националисты ведут войну на два фронта - с Польшей и Красной армией. В начале 1920 г. поляки решили превентивным ударом предотвратить грядущую советско-русскую наступательную кампанию. Они захватили Дюнабург и передали город Латвии. Основной удар был нанесен по Украине - р. Днепр и Киеву. Русские поначалу отступали, однако* 15 мая войска Юго-Западного фронта под командованием Егорова перешли в контрнаступление, принудившее поляков оставить Киев и приведшее к осаде Лемберга. Войска Западного фронта под командованием генерала Тухачевского пробили брешь к северу от Припятских болот в линейно выстроенном фронте поляков, чтобы затем в ходе стремительного форсированного марша выйти к р. Висла на севере Варшавы - Красная армия оказалась у границ Восточной Пруссии. Немцы балансировали между страхом перед большевиками и тихой надеждой на совместную борьбу с Антантой. К югу от широкой полосы Припятских болот полякам с большим трудом удавалось сдерживать продвижение конной армии генерала Буденного. Как бы то ни было, они смогли предотвратить встречу и соединение сил, развертывающих удар по двум основным направлениям. Когда Варшава оказалась под непосредственной угрозой взятия и боевой дух польских солдат начал падать, войска Пилсудского по его приказу оставили южное направление: было организовано сопротивление и подготовлен контрудар. 35
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Передовые отряды Тухачевского достигли устья р. Нарев - ситуация, которая повторится спустя несколько десятилетий в начале 1944 г. и даст вермахту возможность добиться оперативного успеха в танковом сражении в предполье Варшавы - последнего военного успеха в борьбе с Красной армией15. В 1920 г. народный комиссар Сталин стал свидетелем этой катастрофы. 24 годами позже он не сумел предотвратить ее повторения. География местности и оперативное планирование, учитывавшее географический фактор, спасли поляков - случилось «чудо на Висле». В 1944 г. успех немецкой обороны на этой же территории обернулся поражением национального Варшавского восстания. Польша, словно спелый плод, упала в руки Сталина, утратив свою независимость на более чем четыре десятилетия. Две особенности бросаются в глаза, если углубиться в изучение подробностей войны 1920 г. С одной стороны, это военно-географический фактор, который определяет тактическую важность отдельных маршрутов продвижения, рек, населенных пунктов - поэтому неудивительно, что в описании оперативных процессов обеих мировых войн фигурируют названия одних и тех же рек и населенных пунктов. С другой стороны, это масштабные быстрые перемещения армий и расстановка неожиданных акцентов, факторы, которые при наличии решительного и жесткого руководства позволяли в ряде случаев одерживать победу над превосходящим по численности противником. Кавалерия еще раз (во всяком случае, на этой территории) смогла доказать свою значимость в деле быстрого перемещения крупных формирований сухопутных войск. В августе 1920 г. посредством широкого контрудара Пилсудскому удалось оттеснить русских из-под Варшавы, поляки заняли Брест, а затем Белосток. Стремительное отступление русских завершилось уничтожением значительной части трех советско-русских армий. Острие удара составляли обученные под немецким руководством в Первую мировую войну дивизии легионеров. Элитное подразделение Тухачевского, 4-я армия, оказалось прижатым к восточнопрусской границе. Чтобы избежать плена, русским понадобилась помощь немцев. 25 августа остатки Красной армии перешли границу. 36
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ «Днем позже кавалерийский корпус под командованием Гая* последовал их примеру: под развевающимися красными знаменами, исполняя “Интернационал”, корпус пересек границу Германии, позволив немцам себя интернировать». Красноармейцы смогли вернуться домой. Поведение французских военных консультантов в Варшаве укрепило рейхсвер во мнении: как бы ни обстояли дела с большевизмом, необходимо разыграть русскую карту. Немцы предпочли умалить политическое и военное значение победы Пилсудского. Однако ситуация изменилась в 1934 г., когда Гитлер заключил пакт с маршалом Польши. Победа Пилсудского над русской армией сродни той, что немцы одержали под Танненбергом в 1914 г. Позже Тухачевский сравнивал возглавляемую им операцию с наступлением немцев на Париж в 1914 г. Поляки пресекли его попытку организовать оборону к северу от Варшавы на Немане после постигшей его неудачи. Им удалось оттеснить конную армию Буденного на юге. Война завершилась в марте 1921 г. подписанием Рижского мирного договора. Обе стороны были обескровлены. Польша могла быть довольна, ведь Пилсудскому, пусть и не полностью, удалось восстановить статус 1772 г.: граница была отодвинута более чем на 200 км к востоку от линии Керзона. Спустя несколько лет после окончания войны между обоими полководцами произошла примечательная литературная дуэль. Тухачевский в небольшой статье анализировал свое наступление в направлении Вислы - выдержка из нее была приложена к первому оперативному исследованию в связи с выяснением немцами возможностей нападения на СССР17. Пилсудский ответил собственными воспоминаниями, в которых он размышлял о своем оппоненте честно, можно сказать, по-товарищески. Немецкоязычный перевод обоих документов был помещен в одном источнике и опубликован в 1935 г., автором предисловия стал министр имперской обороны Вернер фон Бломберг. Речь, по-видимому, * Гая Д(и)митриевич Гай (настоящее имя Гайк Бжишкя'н(ц), арм. Zuijlj Pc^juiUg) (1887-1937) - советский военачальник, участник Гражданской войны. 11 декабря 1937 г. расстрелян в ходе кампании массовых репрессий в РККА. 37
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ шла о «поучительной пьесе», предназначавшейся для Генерального штаба Гитлера. Пилсудский, бывший революционер, самостоятельно постигший военное дело, защищая в 1920 г. Польшу, оказался расторопнее и успешнее, чем профессиональный военный, штабной немецкий офицер Эрих Людендорф в 1914-1915 гг. Сражаясь на стороне немцев с русскими, Пилсудский вошел в историю как спаситель Европы от большевизма и покрыл себя славой. А в это время бывший немецкий ефрейтор только начинал свою карьеру политика и самопровозглашенного «величайшего полководца всех времен» в пивных Мюнхена. Братство немецкого и польского оружия могло бы продолжить свое существование и после 1918 г. Развитие истории по другому пути объясняется не только территориальными притязаниями поляков в адрес рейха и той ролью, в которой Варшава в 1920-е гг. выступала по отношению к Германии - как оплот французской «политики изоляции». В Берлине уже давно сменились приоритеты. Начало новому курсу положил союз командования сухопутных войск Германии и русских революционеров, благодаря которому в 1917 г. в России был свергнут царизм, следует также упомянуть сотрудничество Германии с Красной армией Ленина и Троцкого. Такое сотрудничество позволило, несмотря на катастрофическое поражение Германии, на протяжении двух десятилетий тайно проводить политику наращивания вооружений и пересмотра условий Версальского мирного договора. Эта политика свела вместе обе армии в 1939 г. и привела к развязыванию Второй мировой войны. Ключевой фигурой описываемой игры являлся генерал Ганс фон Сект*18. В 1920 г. он стал начальником Управления сухопутных войск в Берлине и принадлежал к числу тех людей, которые еще в 1918 г. оказались вдохновлены призрачной идеей мировой политики, проводимой Германией с опорой на германо-российский союз. Наряду с командующим 11-й армией Августом фон Макензеном он считался архитектором стратегически важной немецкой победы при Горлице - Тарнове, благодаря которой в 1915 г. удалось «про¬ * В марте 1915 г. Сект был назначен на Восточный фронт начальником штаба 11-й армии Макензена, которая успешно осуществила Горлицкий прорыв. 38
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ давить» русский фронт в Польше. Сект, следовательно, был знаком с географией той местности, где Пилсудский в 1920 г. покрыл себя славой умелого полководца. Однако в качестве начальника Управления сухопутных войск в Веймарской республике Сект из стратегических соображений предпочитал сотрудничать с Красной армией Троцкого. Речь шла не только об обороне страны, но и о глобальных политических амбициях. Об этом свидетельствует миссия капитана Оскара фон Нидермайера в Московском представительстве рейхсвера «Ц-Мо» - «Центр-Москва»*. Нидермайер в Первую мировую войну возглавил экспедицию в Кабул и организовал ввод германо-афганских частей в сердце Британской империи. Как представитель Секта в Москве в 1920-е гг., он делал ставку на германо-советский союз, основывающийся на общности геополитических интересов его участников. В связи с этим он, влиятельный профессор геополитики Берлинского университета, пользовался поддержкой вермахта и Министерства иностранных дел в период заключения пакта Гитлера - Сталина (1939-1940 гг.). В 1942 г. Нидермайер, восстановленный в чине генерал-майора, с подачи Клауса Шенка фон Штауффенберга, совершившего позже покушение на Гитлера, приступил к созданию на территории оккупированной Украины Мусульманской (тюркской) пехотной дивизии, которая после успеха летнего наступления должна была совершить марш-бросок через Кавказ в Индию19. Однако вернемся во времена Веймарской республики, времена, когда военные, будучи «государством в государстве», мечтали о лучших временах и всеми легальными и нелегальными способами работали над «возрождением» Германии. Во внешней и военной политике царило наибольшее единодушие. Руководство рейхсвера, впрочем, как и основные политические силы, не признавало условий «Версальского диктата», стремилось к восстановлению границ 1914 г. и обретению Германией статуса великой державы20. Область идеологии, напротив, характеризовалась большой широтой взглядов, в том числе и в отношении средств достижения желанной цели - пересмотра итогов Первой мировой войны. * См.: http://www.proza.ru/2011/03/29/1828. 39
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ РАПАЛЛО И ГЕРМАНО-СОВЕТСКОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО В начале 1920-х гг. военное руководство Германии, несмотря на подчеркнутый «реализм мышления в политике», не было свободно от иллюзий. Оно воспринимало сотрудничество Парижа и Варшавы как своего рода железные объятия, представляющие угрозу безопасности страны. Сухопутные войска численностью сто тысяч человек, отсутствие современных тяжелых вооружений и нестабильность внутренней политики - эти факторы заведомо обрекали всякое противостояние возможной интервенции на провал. И только с учетом этих факторов следует интерпретировать появление Рапалльского договора, который был заключен между Веймарской республикой и Советской Россией в апреле 1922 г. За дипломатической формулировкой о нормализации отношений стоял целый ряд военно-политических соглашений, с помощью которых Сект и Троцкий смогли вывести сотрудничество рейхсвера и Красной армии на новый уровень21. Что до идеологии, то стороны видели друг в друге воплощение зла, однако эмоции по возможности были отодвинуты на второй план, поскольку глубочайшая ненависть к Польше затмевала все. И рейхсвер, и Красную армию оскорбляла заносчивость поляков, обе страны жаждали отмщения. Эрих фон Манштейн, талантливейший стратег времен Второй мировой войны, позже вспоминал: «Польша для нас - источник горечи»22. Поляков считали предателями, которые незаслуженно претендуют на статус великой державы. Сект, сентябрь 1922 г.: «Существование Польши невыносимо, несоединимо с условиями существования Германии. Она должна исчезнуть и исчезнет - в силу внутренней слабости, при посредстве России и с нашей помощью. [...] Польша никогда не сможет предложить Германии какие-либо выгоды: ни экономические, ибо она не жизнеспособна, ни политические, ибо она является вассалом Франции»23. Рейхсвер и Красная армия на непродолжительное время понадобились друг другу. Советская Россия предоставила в распоряжение Германии территории, на которых та могла испытывать и производить запрещенное оружие. В случае 40
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ войны немцы надеялись, что через Балтийское море смогут наладить доставку крупных партий оружия и боеприпасов со складов общих с Россией фабрик. Далее можно было бы взять в тиски Польшу, причем идти в наступление предстояло бы Красной армии, так как основные силы рейхсвера вынуждены были бы воевать с Францией. Несмотря на недостаток у обеих сторон военной силы, некоторые умы мечтали о совместных боевых действиях на Рейне при поддержке русских казаков, как некогда в 1813-1814 гг. Руководство Красной армии, со своей стороны, надеялось в рамках всеобщей реорганизации и профессионализации дать важный импульс развитию собственной армии путем освоения принципов немецкого военного искусства. По-прежнему СССР оставался на международной арене в изоляции. Отовсюду грозили возможные интервенции и мятежи. Сотрудничество с рейхсвером позволяло СССР почувствовать себя более уверенно во взаимоотношениях с Польшей, которая считалась основным военным противником большевистской России. В Берлине и в Москве тайное сотрудничество рассматривали не как «брак по любви», а как альянс по расчету, необходимость, продиктованную временем. Командование сухопутных войск состояло из ярых антикоммунистов, и их готовность вступать в подобные рискованные взаимоотношения объяснялась ожиданиями эволюционного развития Советской России. Подобно тому как в Москве на протяжении долгого времени полагали, что в Германии рано или поздно случится революция, многие политики, экономисты и военные в Берлине считали, что коммунизм в России обречен на небытие. А потому следовало предотвратить сближение постреволюционной России с Францией. Активно сотрудничая с русскими в экономической и военной сфере, немцы надеялись утвердить опорные пункты собственного влияния на Востоке, которые после падения коммунизма могли бы обеспечить тесную связь между Берлином и Москвой. В этой обстановке особые ожидания были в отношении высшего офицерского состава Красной армии, состоявшего в значительной степени из бывшей военной элиты царской армии (пример Тухачевского). Как известно, эти ожидания оказались иллюзией, тем не менее эта иллюзия владела умами немцев в 1930-е гг. Повсе¬ 41
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ дневная реальность должна была бы побудить военных и политиков Германии к куда более трезвому расчету. Немецкопольские отношения развивались в 1920-е гг. по сценарию холодной войны24. «Национальная борьба» в спорных приграничных областях разворачивалась при поддержке обеих сторон. Все демократические правительства Германской республики считали своим долгом оказать финансовую поддержку этническим немцам в Польше. Густав Штреземан, министр иностранных дел, лауреат Нобелевской премии мира, ввел Германию в состав Лиги Наций (1926), пытался установить баланс во взаимоотношениях с Францией и, как и большинство немецких политиков, не признавал границ с Польшей. Торговая война и поддержка немецкого меньшинства шли рука об руку с ожиданиями экономического и внутреннего коллапса Польского государства, который позволил бы начать пересмотр восточных границ. Ревизионистская политика Германии была нацелена на возвращение Данцига, Польского коридора и Верхней Силезии25. Между тем Варшава могла претендовать на роль крупнейшего оборонного рубежа Европы в борьбе против советского коммунизма, несмотря на то что была окружена столь разными и враждующими между собой соседями. В Берлине по вопросу взаимоотношений с Россией отсутствовала единая точка зрения. У правых экстремистов и консервативного лагеря было основывающееся отчасти на расовой идеологии агрессивное отношение к русским, причем они развивали свои идеи под знаком антикоммунизма и антисемитизма. Эти идеи были сформулированы уже в XIX веке и в крайне экстремальной редакции распространялись «пангерманскими» пропагандистами вплоть до Первой мировой войны. Наряду с этим существовали русофилы, а также те, кто именовал себя сторонниками реальной политики*, которых можно объединить в одно целое как фракцию Рапалло. * Реальная политика (нем. Realpolitik) - вид государственного политического курса, который был введен и осуществлялся Бисмарком и был назван по аналогии с понятием, предложенным Людвигом фон Рохау (1853). Сущность такого курса - отказ от использования всякой идеологии в качестве основы государственного курса. Такая политика исходит прежде всего из практических соображений, а не из идеологических или моральных. 42
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ Для всех них - за малым исключением - была характерна ярко выраженная ненависть к Польше, уходившая корнями в тогдашнюю внешнеполитическую конфронтацию. А потому организаторы штабных учений и авторы оборонной политики страны считали войну с Польшей потенциально возможной в любой момент времени, в конечном итоге она воспринималась как неизбежность. Однако с увольнением в отставку Секта (1926) и с началом долгосрочного систематического наращивания вооружений оборонительные стратегии стали приоритетным направлением военной политики. Были предприняты первые усилия, чтобы посредством завуалированных мероприятий модернизировать оборонные сооружения на Востоке. «Восточный вал» - пока что здесь отсутствовали известные нам из более поздней истории средства обороны (Версальский мирный договор запрещал таковые) - стал постепенно обретать очертания. Он был призван дать рейхсверу время в случае вторжения извне: сосредоточив на Одере малые силы, рейхсвер получал возможность задержать внезапное наступление поляков на Берлин до прихода более многочисленных сил. Особенно важную в стратегическом отношении проблему представляло обеспечение безопасности Восточной Пруссии в связи с существованием Польского коридора и нейтральным статусом Данцига. Потенциально опасным противником по-прежнему оставалась Франция, которая, однако, с середины 1920-х гг. сконцентрировала свои усилия на обороне страны и занялась сооружением гигантской линии Мажино на границе с Германией. Политика умиротворения Штреземана по отношению к Парижу принесла свои плоды. Она позволила Министерству иностранных дел оставить открытой проблему восточных границ. Но быстрых решений ожидать не приходилось. В начале 1926 г. Войсковое управление сформулировало в докладной записке долгосрочные цели политики ревизионизма, проводить которую предполагалось в том числе с опорой на военные средства: восстановление суверенитета Германии, освобождение Рейнланда и Саарланда, аншлюс Германской Австрии, ликвидация Польского коридора и возвращение Верхней Силезии. Поэтому с началом переговоров о разоружении в рамках Лиги Наций немецкая сторона должна позаботиться о том, чтобы прежде всего 43
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Франция и Польша утратили свое доминирующее военное положение26. На это едва ли приходилось надеяться, однако в случае провала переговоров немцы получали возможность реализовать свои «притязания на равноправие» и инициировать процесс наращивания собственных вооружений. Во внутриполитическом и военном отношении Польша пока не укрепила свои позиции настолько, как того желал бы маршал Пилсудский. В 1923 г. он, недовольный, на время ушел из политики. Как и многие его современники, он был глубоко разочарован парламентской демократией. Его социалистическая и солдатская закалка требовала других форм организации государства и общества. В это время в Италии заставил говорить о себе некий Бенито Муссолини, немедленно превратившийся в ориентир для политического авантюриста Адольфа Гитлера. Однако любые сравнения с упомянутыми персонами неуместны, поскольку Пилсудский, в отличие от своих противников, правых националистов, мечтал не об этнически гомогенном государстве, а о Польше, которая станет «родиной многих наций, сообществом многих культур», включая иудейскую27. В мае 1926 г. при поддержке многочисленных сторонников из числа военных и членов левых партий он устроил государственный переворот, сосредоточил власть в своих руках и управлял страной вплоть до своей кончины в 1935 г. Однако при этом Пилсудский редко и лишь непродолжительное время занимал значимые официальные должности. Он никогда не был президентом государства, он передал этот пост своему лояльному последователю Игнацию Мосцицкому. Пилсудский претворял свою политику в жизнь на посту министра обороны Польши. При этом он являлся общепризнанным верховным авторитетом в государстве. В стране, по крайней мере до конца 1920-х гг., существовала более или менее активная оппозиция, имевшая своих представителей в парламенте. Однако этой оппозиции последовательно чинились препятствия с целью не допустить ее прихода к власти. В историографии этот режим известен как «диктатура разума», сам Пилсудский называл свою политическую концепцию «Sanacja» («санация», оздоровление). Политические труды Пилсудского, тексты его речей были включены в сенсационное немецкоязычное издание его произведений, опубликованное 44
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ в 1935 г., - об этом издании будет подробно сказано ниже. В том же году, незадолго до кончины Пилсудского, вступила в силу конституция, утверждавшая авторитарную систему правления. Польская армия, которой Пилсудский руководил лично с 1926 г., была отнюдь не в блестящей форме. Владислав Сикорский (1921-1922 гг. - начальник Генерального штаба, 1922-1923 гг. - премьер-министр, 1924-1925 гг. - военный министр), доверенное лицо маршала, опубликовал в 1928 г. в Париже свои воспоминания о войне 1920 г28. Анализируя сильные и слабые стороны польской армии, он особо подчеркивал недостатки в планировании боевых действий, указывал на пассивность и боязливость командующих среднего и низшего звена, ошибки в тактическом и оперативном планировании, неразвитость оборонительных сооружений, а также слабую подготовку офицерского корпуса. Польской армии недоставало, по мнению многих, наступательного порыва, а также способности реагировать быстро и энергично, в том числе в условиях обстрела. В Министерстве рейхсвера в Берлине этим наблюдениям было уделено большое внимание. Они подтверждали собственные впечатления немцев и свидетельствовали о том, что после 1920 г. польская армия не достигла большого прогресса в своем развитии. Эта точка зрения была распространена вплоть до 1939 г. В 1927 г. рейхсвер провел тайную оценку состояния польской армии29. Немцам импонировал политический вес польской армии в государстве - это и понятно, если принять во внимание наличие в Германии правительственной системы, в которой командование рейхсвера утратило присущий ей ранее авторитет. Хотя Франция и отдавала предпочтение партнерским отношениям с Польшей, та располагала старым вооружением и слабо развитой военной промышленностью. При 28 миллионах жителей в численном отношении Польша, страна, намного уступающая по площади Германии, в случае войны могла вывести на поле боя куда более сильную армию. Численность польской армии в мирное время составляла 320 тысяч человек, что в три раза превышало численность рейхсвера. Если такую армию распределить на два фронта, то большой угрозы она представлять, по мнению немцев, не будет. 45
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ В Берлине, кроме того, увидели, что офицерский корпус польской армии недостаточно профессионален; был учтен и национальный фактор. Лишь 58% населения принадлежало к числу «чистых поляков». Во время Первой мировой и в войну 1920 г. поляки - выходцы из бывших немецких областей в культурном отношении занимали самый высокий уровень и «зарекомендовали себя под началом хороших командиров как довольно хорошие солдаты». Выходцы из Конгрессовой Польши в культурном отношении занимали самый низкий уровень и, неся службу под началом русских командиров, оказывались как солдаты несостоятельны. В случае войны национальный вопрос «мог бы оказать решающее влияние на надежность и боеспособность польской армии» - прогноз, который сыграл свою роль в 1938-1939 гг. Наряду с другими меньшинствами в составе польских войск присутствовали украинцы (17,9%), евреи (10,7%) и немцы (5,7%). «Более всего поляки ненавидят украинцев из Восточной Галиции. [...] Евреи тоже угнетаются поляками»30. Авторы исследования делают заключение, что численности польских войск недостаточно, чтобы обеспечить полную безопасность границ государства. Поэтому в Варшаве - и это шло вразрез с представлениями французов - делали ставку на подвижные мобильные части, в духе военного мышления немцев. Польская армия в конце 1920-х гг. располагала некоторым количеством устаревших танков, в основном речь шла о легких бронеавтомобилях (едва ли засекреченные опытные разработки рейхсвера выглядели лучше), но в случае войны имеющихся единиц техники было достаточно, чтобы сформировать две механизированные дивизии. Ввиду плохого состояния дорог поляки вместо механизированных боевых средств делали ставку на кавалерию - наблюдение, которое позволяло говорить об отсутствии у Польши намерений вторгаться в Германию. И если правда, что польские стратеги, организуя оборону страны, исключали войну в условиях двух фронтов как способ противостояния немецко-российскому альянсу (поляки рассчитывали на вмешательство Франции в случае нарушения неприкосновенности ее западной границы), то можно предположить, что они, скорее, ожидали повторения войны с Россией. Однако какие существовали методы оценки способностей и намерений Красной армии? 46
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ В июне 1926 г. командование сухопутных войск Германии подготовило обстоятельный тайный документ, в котором в ясной и четкой форме излагались слабые стороны возможного союзника; в то же время ему приписывался значительный потенциал32. Военная кампания 1920 г. ознаменовалась серьезными начальными успехами, однако Красная армия не смогла отразить «мощный, скоординированный контрудар». Причина, по мнению авторов, заключалась не в высшем руководстве (Тухачевского, ставшего начальником Генерального штаба, старались не критиковать), а в младших командирах, которых подбирали преимущественно с учетом их политических взглядов. В качестве причины называлась «слабая» дисциплина простых солдат, которые воевали только из страха перед доносчиками и начальством. Однако даже убежденные коммунисты, оставив службу и вернувшись в сельскую местность, вскоре снова превращались в «антикоммунистически настроенное крестьянство». Тем не менее солдаты Красной армии в противостоянии «всякому внешнему врагу (тем более что советское правительство умело использовало национальные чувства русских) были готовы в любое время отправиться на войну и пожертвовать собой во имя Родины». Предпринятое между тем сокращение армии и превращение ее в профессиональную численностью 400 тысяч человек привело к существенному прогрессу во всех областях. Поэтому Сект в преддверии подписания германосоветского Берлинского договора счел уместным принять у себя делегацию, возглавляемую Юзефом Уншлихтом, заместителем наркома по военным и морским делам. Подписывая в 1926 г. этот договор, Германия гарантировала СССР соблюдение нейтралитета в случае ведения последним оборонительной войны. Тем самым Москва в случае конфликта с Польшей, а именно о нем в конечном итоге и шла речь, получала гарантии поддержки со стороны Германии. Франция в этом случае едва ли смогла бы оказать помощь своему политическому союзнику. То, что о нейтралитете Германии речи идти не могло, подтверждал факт усиления секретного сотрудничества в военной сфере. Среди прочего была построена танковая школа в Казани и принято решение о развитии летной школы 47
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ в Липецке*. Была достигнута договоренность и о взаимном участии сторон в маневрах, учениях, обмене опытом Генеральных штабов33. В последующие годы отношения развивались, несмотря на трудности, удовлетворительно, даже с учетом того, что советская сторона держалась все более уверенно, а у немцев не было полной уверенности в отношении гарантий инвестиций в СССР. Однако периодически поступали обнадеживающие сигналы. Руководитель отдела Т-3** полковник Хильмар фон Миттельбергер сообщал по итогам инспекционной поездки по Советскому Союзу, что бывший лейтенант царской гвардии (подчеркнуто) и теперешний начальник Генерального штаба Красной армии Михаил Тухачевский чрезвычайно умен и честолюбив. «Общеизвестно, что он является коммунистом только по соображениям оппортунизма. В нем присутствует достаточно мужества, чтобы совершить отход от коммунизма, если это ему покажется целесообразным с учетом складывающейся обстановки. В случае “переворота” Советская армия будет играть решающую роль. Уже сейчас она все больше отходит от идеологии партии»34. Войсковое управление, то есть засекреченный немецкий Генеральный штаб, с зимы 1927/28 г. привлекало к участию в учебных поездках представителей Министерства иностранных дел. При этом принципы планирования и процессы принятия решений в условиях войны отрабатывались в приближении к реальности на уровне штаба. Что касается предполагаемой политической обстановки, то, хотя здесь речь шла только о фикциях, можно не сомневаться в том, что дипломаты и офицеры делились своими предположениями по поводу вероятных сценариев. Организаторы штабных учений 1927/28 г. исходили из предпосылки о распознанном накануне конфликта намерении Польши занять Восточную Пруссию без проведения мо¬ * URL:http://wwwdipetsk.ru/tową/kraeved/li02soro.html?pass=l&ba ckurl=/town/к raeved/li02soro. html& ** В целях координации работы учебных центров рейхсвера в Генштабе был создан специальный отдел Т-3 с отделением в Москве «ЦМо» («Центр-Москва»). - Прим, перев. 48
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ билизации. С целью поддержки поляки проведут несколько атак на остальной территории Германии, в качестве авангарда будут использовать нерегулярные части. Конфликт будет разворачиваться как конфликт между Германией и Польшей, так как отношения Германии и Франции нормализовались, а Россия столь сильно охвачена внутриполитической борьбой, что не представляет угрозы для Польши. Основанием для данного предположения служила борьба за власть, происходившая между Сталиным и Троцким, который уже в 1925 г. утратил свой пост наркома обороны и на момент проведения Германией учений был официально отправлен в ссылку. В ходе этих учений специалисты, по их собственным заявлениям, оценивали военную ситуацию как «чрезвычайно благоприятную», что дало представителю Министерства иностранных дел повод для злорадного замечания: «Далее будет, по всей видимости, выдвинуто предположение о том, что Англия стала жертвой землетрясения в море, Америка отчасти в результате ураганов, а отчасти в результате ложных спекуляций оказалась на пороге разрухи, а Чехословакия в это время целиком и полностью была поглощена заключением конкордата»35. И тем не менее начальник Войскового управления Вернер фон Бломберг в результате проведения маневров вынужден был признать, что перспективы Германии с учетом нынешнего состояния вооружений были отнюдь не благоприятны. Даже если бы Германии пришлось противостоять одной лишь Польше и та, в свою очередь, не имела бы поддержки союзников, то Германия смогла бы «лишь непродолжительное время и с потерями обширных территорий оказывать более или менее перспективное сопротивление». Оборона изолированной Восточной Пруссии и необходимость организации снабжения по морю доставляли немцам немалое беспокойство. Тем большее удовлетворение мог испытывать Бломберг, когда несколько месяцев спустя он отправился с целью проведения инспекции в СССР и обнаружил совместные предприятия «в наилучшем состоянии». Это утвердило его во мнении: «Их большая ценность в деле обеспечения вооружениями не подлежит сомнению. Использовать их в полном объеме с точки зрения вооружений - жизненно важный интерес»36. Рейхсвер здесь может позаимствовать опыт 49
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Советской армии. Что касается штабной работы, то тут недостатки очевидны, однако применяемые русскими тактические и оперативные принципы отвечают немецкому образцу. В обороне и в отступлении Красная армия обладает большей сноровкой, чем в наступлении. Укреплять армию в любом случае необходимо. Уже сейчас с ней надлежит считаться. «Иметь в ее лице друга - значит получить преимущество». В сопровождении Оскара фон Нидермайера, начальника московского центра «Ц-Mo», Бломберг встретился с руководством Красной армии. Климент Ворошилов, преемник Троцкого, заверил его, «что в случае нападения Польши на Германию готов оказать всяческую помощь». На вопрос, может ли Красная армия, со своей стороны, рассчитывать на поддержку Германии, Бломберг не дал ясного ответа, сославшись на то, что этот вопрос находится в компетенции политических ведомств37. Позже он писал: «Красная армия - мощная оборона страны. Численность ее была несметна, а территория страны представляла собой гигантские неосвоенные пространства. Складывалось впечатление, что агрессор, сделавший ставку на технику военного искусства, непременно бы увяз [на этих просторах]. Так что я в то время расценивал нападение на Россию [...] как маловероятное»38. Похоже, что этой же реалистичной точки зрения Бломберг придерживался и на посту военного министра при Гитлере, хотя и предпочитал умалять роль прежних взаимоотношений с представителями Красной армии в деле наращивания вооружений Германии39. При этом штабные учения 1928/29 г. со всей очевидностью обнажили слабость рейхсвера. Войсковое управление на сей раз исходило из увеличения объема вооружений, успешно осуществленного к 1933 г., и моделировало военный конфликт между Польшей и СССР. В ходе этого конфликта Франция, намереваясь поддержать своего союзника, пытается организовать демарш по территории Германии. Результат показал, что рейхсвер оказался не в состоянии провести решающее сражение, но смог лишь затянуть наступление врага. Таким образом, любая война в обозримом будущем должна была привести к катастрофе40. Эти горькие выводы, без сомнения, способствовали тому, что командование рейхсвера в 1932-1933 гг. отдало пред¬ 50
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ почтение политическому направлению, которое активно провозглашало такие лозунги, как «возобновление обороноспособности страны» и «борьба с Версальскими соглашениями». Однако для начала следует принять во внимание, что после окончания Первой мировой войны возможная война с Россией на протяжении более чем десяти лет не являлась предметом дискуссий - ни в политических кругах, ни в армии. Вместо этого в качестве врага рассматривали нового соседа на Востоке, вновь народившуюся Польскую республику; главным же противником Германии, конечно, была Франция. В силу условий Версальского мирного договора и благодаря контролю (пусть и не всегда эффективному) рейхстага и демократической общественности военные не могли помышлять о том, чтобы решить «польскую проблему» «посредством вторжения». С учетом тогдашней ситуации битва на участке между Варшавой, Минском и Киевом теоретически могла развернуться только между русскими и поляками. Однако была ли Красная армия в состоянии избежать повторения опыта, полученного на Висле и с победой двинуться на Запад, этого в начале 1930-х гг. определенно сказать не представлялось возможным. Да и кто в Германии, за исключением немецких коммунистов, стал бы приветствовать общую для обоих народов «освободительную войну»? «ЖИЗНЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО НА ВОСТОКЕ»? ГИТЛЕР И ВОСТОЧНАЯ ПОЛИТИКА В 1933 г., когда с приходом к власти национал-социалистов в истории Германии произошел судьбоносный перелом, война с СССР не была частью ожиданий нового руководства рейха и, уж конечно, населения. «Гитлер - это война» - к такому выводу вполне можно было прийти, перечитав высказывания и сочинения нового рейхсканцлера, однако соприкосновение с ними отнюдь не наводило на мысль о близящемся военном походе либо военной агрессии. В правительстве «национальной революции» внешняя 51
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ и военная политика была сосредоточена в руках консерваторов. Убеленный сединами рейхспрезидент Пауль фон Гинденбург по-прежнему оставался для военных авторитетом. Заявления Гитлера об энергичной борьбе с условиями Версальского мира и о наращивании вооружений находили отклик во властных кругах. Однако установившийся консенсус отнюдь не означал наличия определенного графика реализации намеченного либо выработанной последовательности отдельных шагов. 2 февраля 1933 г. Гитлер по приглашению министра рейхсвера выступил с небезызвестной речью перед военным руководством, ограничившись при этом общими фразами и намеками. Он упомянул о различных сценариях возрождения мощи империи, определив при этом в качестве приоритета завоевание «жизненного пространства на Востоке» и «беспощадную германизацию» последнего41. Эта, посвященная внешней политике, часть его речи также была встречена с одобрением, хотя в отношении будущих шагов ясность отсутствовала. Речь шла прежде всего об укреплении внутриполитического положения нового режима, а также о секретном наращивании вооружений. Восстановление «военного суверенитета» было приоритетной задачей, эту точку зрения военные разделяли безоговорочно. Вместе с тем они осознавали, что в обозримом будущем на переходном этапе Германии может угрожать интервенция державпобедительниц, в первую очередь Франции при возможной поддержке ее союзника - Польши. Эти обстоятельства говорили в пользу продолжения секретного сотрудничества с Москвой. Готовность СССР к такому сотрудничеству оставалась неизменной, несмотря на то что по идеологическим причинам оно провоцировало у Москвы «головную боль». В 1932 г. Тухачевский, тогдашний начальник вооружений РККА, вместе с группой высокопоставленных военных был приглашен для участия в осенних маневрах на территории Восточной Пруссии. Он подтвердил готовность Москвы продолжать взаимовыгодное сотрудничество в военной области. Майор Герберт Фишер, обеспечивавший на протяжении многих лет связь с РККА, письменно зафиксировал свои выводы, согласно которым именно Тухачевский может стать главнокомандующим польским фронтом в грядущей войне42. 52
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ Вскоре после прихода Гитлера к власти Сект в собственном «политическом завещании» изложил доводы в пользу альянса с Востоком, сторонником которого он являлся. Бывший начальник управления сухопутных войск настойчиво предостерегал от несвоевременных экспансионистских решений, которые с учетом существующего в Европе соотношения сил были заведомо обречены на провал. Если Германия намерена проводить великодержавную политику, то она должна проводить политику реальную, а это, в свою очередь, означает - сотрудничать с Москвой43. Можно было предположить, что новый канцлер с его неистовой антибольшевистской пропагандой попадет в затруднительное положение, поскольку будет до некоторой степени зависеть от Москвы. Мнение Курта фон Хаммерштейн-Экворда, действующего начальника управления сухопутных войск, было однозначным: «Отношения с М.[осквой] - это пакт с Вельзевулом. Но у нас нет выбора. Отказываться от них из страха перед внутриполитическими последствиями было бы неверно. Страх - это не мировоззрение». Вступив в должность рейхсканцлера, Гитлер в среде военных, дипломатов и других представителей консервативной руководящей элиты столкнулся с неоднородностью мнений по вопросу о сотрудничестве с Москвой. Ужесточение внутренней политики в СССР привело к тому, что тысячи русских немцев вынуждены были покинуть свою родину и выехать из страны, в результате чего они утратили статус фактора, способного оказать особое влияние на дальнейшее развитие СССР. В результате сталинизации «опорные пункты» немецкой экономики оказались зажатыми в тиски. Жестокая принудительная коллективизация привела к тому, что крестьянство, на которое могла быть сделана ставка в случае падения режима, обнищало и стало жертвой голодомора. Немецкая промышленность зарабатывала немалые деньги на заказах, шедших из Москвы в связи с форсированной индустриализацией (пятилетки), однако СССР в качестве ответного жеста поставлял на немецкий рынок преимущественно сельскохозяйственную продукцию, что в условиях мирового экономического кризиса вызывало недовольство крупных аграриев. В военных кругах усиливались симпатии к национал-социализму и его приверженности идее «восстановления обо¬ 53
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ роноспособности» страны. При всех сопряженных с этими идеями внешнеполитических рисках многим они казались более разумными, чем состояние продолжительной зависимости от благосклонности советского правительства45. Для захвата необходимых Германии в будущей войне сырьевых ресурсов могли быть применены мобильные передовые отряды. В конце концов война представляет собой не что иное, как «продолжение экономики, организуемой другими средствами»46. Такие действия - как и Первую мировую войну - могли привести к свержению правительства и заключению пакта по образу и подобию Брест-Литовского мира и/или к образованию пояса спутниковых государств от Балтики через Украину и до Кавказа. Каким образом эта «ограниченная» экспансия сочеталась с лозунгами Гитлера о захвате «жизненного пространства на Востоке» и его «беспощадной германизации», оставалось непонятно. Вероятно, Гитлер вплоть до начала 1930-х гг. имел весьма смутные представления о том, при каких обстоятельствах и когда могли бы реализоваться упомянутые идеи. Представители высших экономических кругов считали возможным воплотить в жизнь идею «экономики большого пространства» мирными средствами, что, конечно, привело бы к перераспределению соотношения сил на планете. Ситуация, складывавшаяся в Юго-Восточной Европе в начале 1930-х гг., давала повод для подобных размышлений. Для установления режима автаркии - магическое слово того времени, - обещавшего стать панацеей от всех грядущих проблем, скорейшее решение «восточной проблемы» являлось задачей первостепенной важности47. Прибалтика, Украина и Кавказ были предметом мечтаний немцев, советский режим в этих мечтах представал как лишенный будущего. Однако ключом к «Воротам Востока» как с географической, так и с военной точки зрения была Польша. Так какую же роль играла Польша во внешнеполитической концепции свежеиспеченного рейхсканцлера и чем объяснить сенсационное, на первый взгляд, сближение Гитлера с немолодым уже маршалом Пилсудским в начале 1934 г.? Необходимо помнить, что сомнительные записи бесед Гитлера с Германом Раушнингом, которые после 1945 г. рассматривались как основной источник информа¬ 54
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ ции об отношении Гитлера к Польше, в настоящее время классифицируются как подделка 1939 г. - не единственная из числа тех, с которыми приходится иметь дело, обращаясь к теме развязывания Второй мировой войны48. Раушнинг, состоявший в рядах нацистской партии, в 1933-1934 гг. занимал должность президента сената Вольного города Данцига. Разойдясь во мнениях с гауляйтером Альбертом Форстером, он вышел из партии и бежал за границу. Свои «Разговоры с Гитлером» Раушнинг написал в 1939 г., за эту книгу он получил солидный гонорар. В конце года книга была опубликована на французском языке, а затем переведена на другие языки и превратилась в бестселлер, который историки обильно цитировали на протяжении нескольких десятилетий49. На деле же размышления Гитлера о политике в начале 1920-х гг. не обнаруживают какой-либо ненависти к Польше50. Венский период его биографии наверняка был отмечен некоторой антипатией к активному польскому национализму, однако куда более сильную неприязнь он испытывал к чехам и венграм. Ревизионистские требования Гитлера с учетом лозунгов о «борьбе с условиями Версальского мира» были направлены против нового Польского государства, вместе с тем он восхищался Пилсудским как человеком, одержавшим победу над Красной армией, восхищался его солдатским национализмом51. Гитлер критиковал действия прусских консерваторов. По его мнению, они совершили ошибку, аннексировав в XVIII веке Польшу с целью превращения поляков в хороших немцев либо пруссаков. Вместо этого - и здесь становится очевидным его расовое мышление - следовало изолировать либо изъять чужую кровь, дабы заселить вновь приобретенные провинции собственными соплеменниками. Ядро его политических взглядов составляло отношение к России - и это прежде, нежели он изложил их в программном произведении «Майн кампф». Здесь тесно переплелись антисемитизм, расовая идеология, антикоммунизм и нацеленная на приобретение «жизненного пространства» / новых территорий завоевательная война, а также идеи достижения экономической автаркии. Если поначалу Гитлер являлся приверженцем пангерманского каталога военных целей, а позже делал ставку 55
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ на союз с гражданской Россией, то еще через некоторое время он оказался во власти крайнего антисемитизма. Эти воззрения Гитлера исключали всякую возможность сотрудничества с советским режимом, поскольку антисемитизм и большевизм представляли собой в восприятии Гитлера две стороны одной медали. Единственный лидер правой оппозиции, он считал Рапалльское соглашение 1922 г. ошибкой, выступая в период Рурского конфликта 1923 г. с критикой любых инициатив по сближению Германии и России52. Сосредоточенность Гитлера на расовой идеологии привела к тому, что он исключил возможность альянса с постреволюционной Россией, возможность, на которую делали ставку люди, подобные Секту, а также критикуемые Гитлером приверженцы «политики исполнения». Среди множества идеологических и политических взглядов, которые он интегрировал в свою программу, примечательно влияние балтийского немца Альфреда Розенберга в том, что касается русского вопроса. Идеолог партии и с 1941 г. рейхсминистр оккупированных Восточных территорий, он в середине 1920-х гг. еще не имел ясного представления о грядущей «войне за жизненное пространство». Как и многие другие в это время, он делал ставку на то, что «еврейский большевизм» в ближайшее время рухнет, в результате чего в Прибалтике и Украине к власти придут националистические силы. Распад Российской империи на «этнически чистые» национальные государства позволит Германии оказывать преимущественное влияние на эти территории. Вместе с тем в 1926 г. Розенберг в связи с заключением Берлинского договора указывал на то, что принципиально не исключает тактического альянса с советским режимом53. В соответствии с моделью 1918 г. он делал ставку на независимую Украину, что, в свою очередь, шло вразрез с интересами Польши. Гитлер был вынужден со всей резкостью противостоять этой прорусской ориентации, пустившей корни в рядах его собственной партии. Внутрипартийная оппозиция - речь идет о так называемой группе Штрассера - поддерживала левый уклон, который в крайней своей форме являл собой «национал-большевизм». Члены группы желали видеть в Советской России естественного союзника в будущей войне с Западом за самоутверждение. На партийной конферен¬ 56
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ ции НСДАП 1926 г. в Бамберге между Гитлером и социалистической фрондой произошел конфликт, причем взгляды последней разделял и Йозеф Геббельс. Запись в дневнике Геббельса от 15 февраля 1926 г.: «Я словно убит. Какой Гитлер? Реакционер? Чрезвычайно нерасторопный и неуверенный. Русский вопрос: абсолютное непонимание сути, Италия и Англия - естественные союзники. Чудовищно! Наша задача заключается в уничтожении большевизма. Большевизм - дело рук евреев! Мы должны унаследовать Россию! 180 миллионов!!! [...] По всей видимости, одно из величайших разочарований моей жизни. Я уже не верю в Гитлера безоглядно. В этом и состоит ужас: меня лишили внутренней опоры. Я - лишь половина меня самого»5*. Уже через некоторое время Геббельс перешел на сторону Гитлера, дав себя убедить в правильности избранного пути. Его любимый фюрер во втором томе «Майн кампф» 1926- 1927 гг. не поленился подробно осветить свою необычную концепцию. Политика в отношении России является, «пожалуй, решающим вопросом германской внешней политики вообще», «проверкой способности молодого национал-социалистического движения ясно мыслить и четко действовать»55. Политическое или экономическое влияние рейха на Востоке недостаточно велико. Необходимо приступить к реализации «политики почвы как политики будущего». Само по себе увеличение площади государства превратит Германию в мировую державу. «Однако если мы в Европе говорим сегодня о новых землях, то в первую очередь мы подразумеваем Россию и находящиеся у нее в подчинении окраинные государства». Способность ясно мыслить? О каких окраинных государствах, якобы подданных России, идет речь? Об антибольшевистской Польше? Ни слова на эту тему. Еще один пример «ясного мышления»: путь к приобретению новых территорий - это наступательная «игра» при поддержке новых союзников. И союзником этим в Европе является Англия. «Лишь при содействии Англии, прикрывающей нас с тыла, мы намерены инициировать новый поход германцев». Завоевать расположение Англии надлежало ценой любых жертв. «Германия должна отказаться от колоний и вли¬ 57
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ яния на море, отказаться от конкурирования с британской промышленностью»56. Упрек, согласно которому крупнейшая ошибка императорского рейха состояла в противостоянии обеим странам - как России, так и Англии, тогда как следовало, по мнению Гитлера, сделать выбор в пользу одной из сторон, - обнажает ядро политического мышления фюрера, а также дилемму, заложником которой он оказался как вождь «Великой Германской империи», приняв участие в развязывании Второй мировой войны. Лишь отталкиваясь от безрассудной предпосылки о том, что Англия не станет чинить препятствия продвижению Германии на Восток («дранг нах Остен»), Гитлер смог убедительно сформулировать свою внешнеполитическую концепцию и последовательно отстаивать ее в 1930-е гг. Однако тем самым избранный им путь с самого начала оказался обреченным на провал: он не только снова и снова неверно оценивал политику Великобритании, но и неверно интерпретировал внутригерманские противоречия. В НСДАП Гитлеру пришлось объединить разные течения: сторонников колониальной экспансии, морских стратегов, настроенных против Великобритании, крупных промышленников, имеющих интересы на мировом рынке. Это было необходимо для прихода к власти. Можно с уверенностью говорить о том, что в январе 1933 г. Гитлер не имел окончательно сформировавшихся представлений о роли Польши в его внешнеполитической программе57. Многие из его приверженцев после прихода Гитлера к власти горели желанием немедленно начать борьбу с условиями Версальского мирного договора, борьбу с Польшей. Рихард Вальтер Дарре, новый «рейхсбауэрфюрер», сторонник ревизионизма, руководствовался представлением, что Польша должна уступить бывшие немецкие территории и установить границы государства на основе этнического принципа, став тем самым частью пояса центральных держав. Сторонниками такой же экстремистской точки зрения были Геббельс и гауляйтер Форстер. Их цель заключалась в быстром и при необходимости насильственном присоединении бывших Восточных областей и Мемеля, без оглядки на шаткое внешнеполитическое положение рейха. Но каким образом можно было этого добиться? Оказание дав¬ 58
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ ления посредством военной силы ввиду текущей слабости рейхсвера исключалось, особенно в ситуации, когда альянс с Россией не рассматривался как возможный вариант. Гитлер в письме полковнику Вальтеру фон Рейхенау, начальнику штаба 1-го военного округа в Восточной Пруссии, от 4 декабря 1932 г.: «Россия - не государство, а идеология, которая в настоящее время ограничена территорией этого государства; она завладела этим государством и поддерживает во всех остальных странах секции, которые не только стремятся воплотить те же революционные цели, но и подчинены в организационном отношении центру в Москве. Победа этих воззрений в Германии приведет к непредсказуемым последствиям. Борьба с этой отравой тем сложнее, чем активнее мы сотрудничаем в политической и военной сферах с Центром - источником чумы, руководствуясь при этом внешнеполитическими соображениями»58. Вернер Дайтц, национал-социалист и эксперт по вопросам экономики больших пространств, делал ставку на «экономическую активизацию всего пояса государств от Латвии до Черного моря», эти государства были не способны удерживаться на плаву в течение длительного времени. «Эти народы, и об этом нельзя забывать, образуют защитный вал: отсюда Центральная Европа будет наблюдать за грядущим, и в этом не приходится сомневаться, распадом Советской России»59. Будучи приверженцем долгосрочного «масштабного решения», он ценил «умеренные» круги, сосредоточившиеся вокруг Германа Геринга, Рудольфа Гесса, Германа Раушинга и гауляйтера Восточной Пруссии Эриха Коха. Они, по-видимому, выступали за компенсацию потерь Польши за счет Украины60. Однако желали ли того поляки и прежде всего украинцы, о которых главный идеолог партии, Розенберг, был столь высокого мнения? Данциг оставался предметом разногласий, провоцировавшим конфликты с польской стороной. На границе то и дело вспыхивали теракты. «Дойчер Остбунд» публично требовал пересмотра границ. Польша реагировала на эти требования проведением военных демонстраций на полуострове Вестерплатте, расположенном близ Данцига. В стране проходили антинемецкие демонстрации, участники ко¬ 59
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ торых выражали протест против нацистских правительств в Данциге и Берлине, а также против бойкотирования еврейских магазинов в рейхе. Правительство Пилсудского имело все основания для «прощупывания» обстановки с помощью своего французского союзника: необходима ли превентивная война с непредсказуемым правительством Гитлера? Можно было бы попытаться заполучить в свои руки Данциг и ему подобные территории, чтобы с их помощью вынудить Гитлера отказаться от наращивания вооружений. Однако в Париже поляков упокоили и предпочли использовать дипломатические средства с целью удержания ревизионистской политики Германии в мирном русле61. Теперь Гитлер имел в своем распоряжении ограниченный набор возможностей для смены курса во внешней и военной политике, поскольку и военная, и внешняя политика в его правительстве находились в ведении консерваторов. Командование рейхсвера, а также министр иностранных дел Германии барон Константин фон Нейрат и статс-секретарь Бернгард Вильгельм фон Бюлов не видели повода для смены курса. Возросшее политическое влияние СССР они рассматривали как шанс. На фоне продолжения сотрудничества предполагалось использовать это влияние в противовес Франции и для оказания давления на Польшу. На начальном этапе они хотели избежать внешнеполитических трений - во всяком случае, пока Германия не окрепнет в военном отношении - и сделать мишенью ревизионистской политики Польшу. А потому некоторая напряженность в отношениях с Варшавой была даже желательна - это позволяло периодически обращаться к «польскому вопросу» на международном уровне. Достижение взаимопонимания по этой причине не является «ни возможным, ни желательным»62. Нейрат и Бюлов дистанцировались от попытки предпоследнего рейхсканцлера Франца фон Папена летом 1932 г. создать антисоветский германо-франко-польский блок - идея, авторами которой выступили французские экономические круги63. Нейрат не допускал мысли о признании западных границ Польши; предоставление гарантий неприкосновенности ее восточных границ в союзе с французами было для него столь же неприемлемым. Папен, теперь уже в качестве вице-канцлера в кабинете Гитлера, оказался по¬ 60
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ литическим легковесом, сумевшим тем не менее привнести элемент гибкости в закостенелую ревизионистскую политику Германии. Благодаря этому Гитлер сумел повлиять на придерживающиеся прямо противоположных точек зрения стороны. Он считал необходимым снять блокаду Германии со стороны Франции и обеспечить новый расклад сил, который позволил бы ему добиться успехов в реализации политики ревизионизма, не связывая себя при этом особыми обязательствами. Следовало создать маневренное пространство для наращивания вооружений, причем таким образом, чтобы это не спровоцировало угрозу интервенции; затем надлежало как можно скорее перейти к достижению конечной цели: уничтожению России. Так, уже спустя несколько дней после прихода к власти Гитлер начал совершать очень подвижные, лишенные догматичности маневры во внешней политике, которые в течение года привели к полной смене курса в Восточной политике, к отходу от Советского Союза и повороту в сторону Польши. Этот поворот оказался сенсацией, значение которой часто недооценивается. При этом «таблица умножения Восточной политики Германии»64 была убрана в стол, и в распоряжении Гитлера оказалось шесть лет, которые могли быть потрачены на подготовку войны. В результате, пусть и с некоторой натяжкой, можно сказать, что пакт Гитлера - Пилсудского 1934 г. по своим последствиям оказался не менее значимым, чем пакт Гитлера - Сталина 1939 г.! В 1933 г. командование рейхсвера и Министерство иностранных дел отнеслись к смене внешнеполитического курса отрицательно. Вначале военные, к своему удивлению, узнали от рейхсканцлера, что он намерен во что бы то ни стало прекратить секретное сотрудничество с Красной армией. И это когда по результатам последних визитов в СССР офицеры рейхсвера отмечали, что в развитии военной промышленности этой страны наблюдается большой прогресс, извлечь из которого выгоду могла бы и Германия65. Начальник Управления вооружений сухопутных войск по завершении поездки констатировал 13 июня 1933 г.: «Принимая во внимание планы русских и ту энергию, с которой они воплощают их в действительность, сотрудничество с Красной армией и советской военной промышленностью безотлага¬ 61
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ тельно необходимо не только из соображений организации обороны страны, но и с учетом причин военно-технического характера»66. По результатам военного шпионажа в СССР пришли к выводу, что командование рейхсвера еще летом 1933 г. исходило из посылки о том, что Россия окажет Германии поддержку в случае войны с Польшей. Но «Ц-Мо» был окончательно ликвидирован в 1933 г. Единичные усилия по дальнейшему поддержанию контактов в военной области окончились неудачей. Лишь после подписания пакта Гитлера - Сталина в 1939 г. появилась возможность возобновления прежнего сотрудничества. Начальник Управления сухопутных войск Хаммерштейн-Экворд не принял смену курса. Прощаясь 1 июля 1933 г. с офицерами Красной армии, которые принимали участие в программе обмена опытом, он пожелал обеим «дружественным армиям» придерживаться «устоявшейся линии нашего сотрудничества»67. В конце того же года он был вынужден оставить занимаемую должность. Руководство рейхсвера смирилось с новой политической ориентацией, тем не менее у части ответственных лиц остались положительные воспоминания о прошлом. Чтобы привыкнуть к мысли о войне с СССР, требовалось время. Еще в ноябре 1934 г. министр рейхсвера Бломберг на приеме в советском посольстве в Берлине поднял бокал крымского шампанского и произнес следующий тост: «Мы никогда не забудем, что Советская армия сделала для Германии. Я пью за будущее великой и славной Советской армии, за основанное на доверии братство оружия, сегодня и в будущем»68. В Министерстве иностранных дел ощутимо присутствовало сопротивление новому курсу Гитлера. Однако рейхсканцлер был невысокого мнения о своих дипломатах. На заседании Совета министров 28 сентября 1933 г. он настаивал на том, что СССР и новый рейх существуют в условиях «острого антагонизма», который, обнаруживая себя в дипломатических формулировках, призван препятствовать восстановлению добрых взаимоотношений между двумя странами69. Вместе с тем на открытии заседания нового рейхстага Гитлер во всеуслышание заявил, что правительство намерено поддерживать дружеские взаимовыгодные отношения с СССР и что борьба с немецкими коммунистами является внутренним вопросом, и, решая его, Германия 62
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ не потерпит вмешательства извне. 5 мая 1933 г. рейхстаг повторно пролонгировал Берлинский договор с СССР. На деле же советско-германские отношения достигли к концу года колоссального спада, который удалось преодолеть лишь к лету 1939 г. Усилия дипломатов по поддержанию хотя бы экономических связей Гитлер игнорировал. Вместо этого он все активнее стал налаживать контакты с Польшей, стремясь снизить напряженность вокруг Данцига70. В апреле он намекнул Герберту фон Дирксену, послу Германии в Москве, что, возможно, будет заключен договор с Польшей. Возражение фон Дирксена о том, что за это придется заплатить отказом от коридора, канцлер пропустил мимо ушей71. 2 мая 1933 г. он принял у себя посла Польши Альфреда Высоцкого и лично отредактировал проект коммюнике, в котором обе стороны брали на себя обязательства действовать строго в рамках заключенных соглашений72. Преемника Высоцкого, Юзефа Липского, Гитлер повторно заверил в своей готовности к сотрудничеству. Спорные вопросы предстояло разрешить мирным путем. Кроме того, Гитлер продемонстрировал своим партнерам, что с пониманием относится к территориальным притязаниям Польши в адрес Литвы (Виленский край), Чехословакии (Тешинская Силезия) и Украины. Он подчеркнул необходимость совместной обороны против СССР и предложил заключить пакт о ненападении. В Варшаве увидели, что Гитлер, судя по всему, лично принял решение отойти от традиции, которой Боруссия придерживалась в прошлом, т. е. от попыток искать дружбы с Россией в ущерб Польше. «Гитлер австриец, никак уж не пруссак». Дав такую оценку, министр иностранных дел Юзеф Бек оказался не столь далек от истины73. Надлежало закрепить смену курса во внешней политике, а потому вскоре обе страны подписали договор о торговом сотрудничестве. В сентябре 1933 г. Бек и Геббельс договорились об обоюдном прекращении информационной войны и расширении культурных связей. Согласно новейшим исследованиям, эти действия Гитлера не следует истолковывать исключительно как отвлекающий маневр. Обе стороны прилагали серьезные усилия к реализации договоренностей и существенному улучшению взаимоотношений74. Заключение пакта о ненападении 26 января 1934 г. увенчало сближение Германии и Польши. 63
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ ДЕКЛАРАЦИЯ О НЕПРИМЕНЕНИИ СИЛЫ МЕЖДУ ПОЛЬШЕЙ И ГЕРМАНИЕЙ Польское правительство и германское правительство считают, что наступил момент, чтобы путем непосредственного соглашения между государствами начать новую фазу в политических отношениях между Польшей и Германией. Поэтому они решили настоящей декларацией заложить основы будущей организации этих отношений. Оба правительства исходят из того факта, что поддержание и обеспечение длительного мира между их странами является существенной предпосылкой для всеобщего мира в Европе. По этой причине они решили установить обоюдные отношения на принципах, изложенных в Парижском пакте от 27 августа 1928 г., и намерены, поскольку это касается отношений между Германией и Польшей, точнее установить применение этих принципов. При этом каждое из двух правительств констатирует, что взятые им до сих пор на себя по отношению к другой стороне международные обязательства не препятствуют мирному развитию их обоюдных отношений, не противоречат настоящей декларации и не затрагиваются этой декларацией. Далее они констатируют, что эта декларация не распространяется на такие вопросы, которые по международному праву считаются внутренними делами одного из государств. Оба правительства заявляют о своем намерении непосредственно договариваться обо всех вопросах, касающихся их обоюдных отношений, какого бы рода они ни были. Если, например, между ними возникает спорный вопрос и если его разрешения нельзя достигнуть непосредственными переговорами, то они в каждом отдельном случае на основании обоюдного соглашения будут искать решения другими мирными средствами, не исключая возможности в случае необходимости применять методы, предусмотренные для такого случая в других соглашениях, действующих между ними. Ни при каких обстоятельствах они не будут прибегать к силе для разрешения спорных вопросов. Гарантия мира, созданная этими принципами, облегчит обоим правительствам великую задачу разрешения политических, экономических и культурных проблем образом, основанным на справедливом учете обоюдных интересов. 64
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ Оба правительства убеждены, что таким образом отношения между странами будут плодотворно развиваться и приведут к созданию добрососедских отношений, что явится благоденствием не только для их стран, но и для всех остальных народов Европы. Настоящая декларация должна быть ратифицирована, и обмен ратификационными грамотами должен произойти возможно скорее в Варшаве. Декларация действительна в течение десяти лет, считая со дня обмена ратификационными грамотами. Если в течение 6 месяцев по истечении этого срока она не будет денонсирована одним из правительств, то она остается в силе и на дальнейшее время. Однако может быть в любое время денонсирована любым правительством за шесть месяцев. Составлено в двух экземплярах на немецком и польском языках. Берлин, 26 января 1934 г. От имени польского правительства: Юзеф Липский От имени германского правительства: Барон фон Нейрат [...]75 Источник: Климовский Д. С. Зловещий пакт (Из истории германо-польских отношений межвоенного двадцатилетия). Минск: Изд-во БГУ им. В. И. Ленина, 1968. С. 69-70. Интересы Польши прозрачны. Французы не были намерены поддерживать Польшу в случае возможного вторжения последней в Германию, они предпочли вести переговоры по заключению «Пакта четырех», предложенного Муссолини. Польша была крайне обеспокоена тем, что Великобритания, Италия, Франция и Германия могли разрешить разногласия, присутствующие в Европе, в ущерб интересам Польши, не принимая во внимание ее великодержавные притязания. А потому предложения, поступившие из Берлина, оказались весьма своевременными, тем более что немцы утратили интерес к предложению Муссолини в связи с распространением слухов о заключении франкосоветского пакта. 65
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Суетные дипломатические игры, предшествовавшие заключению пакта Гитлера - Пилсудского, позволяют сделать вывод о том, что рейхсканцлер после выхода Германии из Лиги Наций в октябре 1933 г. стремился проводить такую внешнюю политику, которая могла бы обеспечить ему большую маневренность как залог изменения ситуации. Наибольшее значение для него имело долгосрочное наращивание вооружений. Политика мелких шагов и масштабной тактической мобильности не исключала поиска возможностей для ревизии условий Версальского мирного договора. Стремительный аншлюс Австрии представлялся вполне реальным. Уже летом 1933 г. тамошние национал-социалисты стали вести себя столь активно, что федеральный канцлер Австрии Дольфус был вынужден инициировать запрет деятельности НСДАП. Вслед за этим в Баварии был сформирован Австрийский легион, состоявший из 6 тысяч австрийских национал-социалистов, прошедших военную подготовку и призванных поддержать Германию в случае ее вторжения в соседнюю страну76. Министерство иностранных дел с большим трудом смогло удержать Гитлера от столь рискованного предприятия. Годом позже партийные единомышленники Гитлера после убийства Дольфуса безуспешно попытались устроить в Вене государственный переворот. Переворот как перспективный сценарий развития событий оставался предметом острых дебатов вплоть до окончательного аншлюса Австрии в 1938 г. В 1933-1934 гг. Гитлер ради достижения своих целей пошел на конфликт с Муссолини вопреки тому, что надежда на альянс с Италией и Великобританией лежала в основе его внешнеполитической концепции. Этот альянс призван был обеспечить защиту с тыла для развертывания агрессии на Востоке. В 1933 г. Гитлер нашел в лице Польши кажущегося подходящим партнера. Этот партнер не только молчаливо одобрял территориальные притязания Германии в адрес Австрии, но и не выразил протеста против сенсационной оккупации Рейнской зоны и размещения вооружений на ее территории. Взаимопонимание, достигнутое с Пилсудским, не только привело к разрядке напряженности на германо-польской границе, но и создало предпосылки для освоения «жизненного пространства на Востоке» в близком будущем. Однако не был ли пакт, заключенный с Пилсудским, тактическим маневром, нацеленным на то, 66
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ чтобы выиграть время в процессе преодоления разногласий со «злейшим врагом, который не перестанет оставаться таковым в будущем» (Клаус Хильдебранд)?78 «Все соглашения с Польшей имеют лишь преходящую ценность. Я и не помышляю о том, чтобы вступать в серьезный диалог с Польшей» - эти слова Гитлер якобы произнес на собрании партийных функционеров 18 октября 1934 г. Эти и им подобные высказывания приводит Герман Раушнинг в своих воспоминаниях, в подлинности, а следовательно, и значимости которых приходится сомневаться. Речь Гитлера в Рейхстаге, посвященная взаимоотношениям с Польшей от 30 января 1934 г.: «Когда я 30 января возглавил руководство страны, отношения между нашими двумя государствами представлялись мне крайне неудовлетворительными. Существовала угроза, что несомненные разногласия, причины которых кроются в положениях Версальского договора и вытекающей отсюда взаимной раздражительности, постепенно приведут к такой вражде, которая, окажись она достаточно продолжительной, может быть унаследована обеими сторонами в качестве политической традиции. Такой поворот событий, помимо заключенных в нем скрытых угроз, стал бы препятствием на пути благодатного сотрудничества обоих народов. Немцам и полякам придется мириться с фактом существования друг друга. А потому, руководствуясь соображениями целесообразности, им надлежит трансформировать ту действительность, которая оставалась неизменной на протяжении тысячи лет до того и едва ли изменится после нас, таким образом, чтобы каждая нация могла извлечь из нее максимально возможную пользу»80. Нельзя принимать публичные заявления Гитлера за чистую монету. Однако рассуждения о тысячелетней дружбе были достаточно необычны. Трезвый расчет побудил немцев и поляков заключить пакт для начала сроком на десять лет. Такие сроки соответствовали тогдашним представлениям Гитлера о завершении фазы планомерного наращивания вооружений, что само по себе обеспечило бы ему окончательную свободу действий. Верно ли предположение, что обе стороны рассчитывали таким образом выиграть время? В этой связи историки часто цитируют секретную речь Гитлера, якобы произнесенную им 67
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ 28 февраля 1934 г. (спустя месяц после заключения пакта с Пилсудским) в присутствии высокопоставленного руководства рейхсвера, СА и СС. В ней он, как утверждается в некоторых источниках, заявляет о том, что «новая армия должна быть подготовлена к ведению обороны через пять лет и к организации наступления через восемь». Германия должна самостоятельно занять «жизненное пространство», право на которое за ней не признали западные державы. «Именно поэтому может возникнуть необходимость в точечных решительных ударах на Западе, а затем на Востоке»81. Какой смысл здесь вложен в понятие «Восток»? И означают ли эти слова, что последовательность действий была установлена заранее? Отнюдь нет. В конце концов, диктатор руководствовался базовой стратегической моделью, которая со времен Шлифена составляла компонент оперативного мышления немецких военных. К ней мы обратимся позже. Было бы также неверно абсолютизировать мирные лозунги Гитлера и вполне понятную надежду рейхсканцлера на возможность увеличения объемов вооружений в ближайшие несколько лет. С риском иностранной интервенции в переходный период нельзя было не считаться. Уже по одной только этой причине рейхсверу надлежало пребывать в постоянной боевой готовности - пусть даже в обозримом периоде времени речь могла идти только об оборонительных действиях. По этой причине рейхсвер придавал большое значение использованию потенциала прошедших военную подготовку членов СА, рассчитывая привлечь их к участию в собственных планах. Вместе с тем следует принимать во внимание, что, придя в 1933 г. к власти, Гитлер рассчитывал на то, что однажды сложатся благоприятные обстоятельства, которые позволят ему напасть на СССР, и что это случится прежде, чем наступят 1940-е гг., когда Германия станет доминирующей державой на континенте и сумеет исключить вмешательство в ее дела западных держав. Следует помнить о том, что во внешнеполитической программе Гитлера ключевая роль отводилась союзу с Великобританией. Как известно, Гитлер принципиально неверно оценивал политику Великобритании, однако сам он до 1940 г. был, очевидно, твердо убежден в том, что ему удастся 68
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ найти с ней общий язык и в обмен на отказ от немецких колоний обрести «свободу действий на Востоке». В середине 1930-х гг. правящие круги в Лондоне открыто реагировали на ревизионизм немцев и демонстрировали готовность к уступкам. Великобритании было известно о намерениях Германии в отношении СССР. Тогдашний начальник разведки Королевских ВВС, Фредерик Уинтерботем, рассказывает в своих воспоминаниях о том, как в 1934 г., приехав в Германию, он встречался с Гитлером, Розенбергом, Гессом, Кохом и ведущими военачальниками. Гитлер заявил, что уничтожит коммунизм, завоевав Россию82. Вместе с тем фюрер жаловался на то, что его генералы по-прежнему имеют слишком большой вес. Больше других Гитлер, по словам начальника разведки Королевских ВВС, ценил генерал-майора Вальтера фон Рейхенау, который сообщил Уинтерботему подробности планов Германии в отношении России и разъяснил стратегию блицкрига. Рейхенау с 1930 г. являлся начальником штаба I военного округа в Восточной Пруссии и был наилучшим образом осведомлен о военных планах Германии. Сведения Уинтерботема не являются ни весьма точными, ни достоверными. Конечно, небезынтересно узнать больше о роли подобных отчетов в системе британского правительственного аппарата. Размышляя о британской «политике умиротворения», западные историки указывают преимущественно на намерения англичан ограничить экспансионистские побуждения Гитлера. Советская/русская историография, напротив, говорит о наличии у британцев намерений канализировать эти побуждения, направив агрессию агрессора на Восток83. В отличие от французов, прилагавших усилия к интеграции СССР в систему коллективной европейской безопасности, британское правительство питало к советскому режиму крайнее недоверие, не в последнюю очередь в связи с традиционной конкуренцией Великобритании и России в Азии. В 1932 г. Польша, заключив, по настоянию Франции, пакт о ненападении с Москвой, разрядила обстановку на восточной границе и способствовала тем самым разрядке ситуации на западной границе СССР. Это, в свою очередь, привело к росту напряженности на Дальнем Востоке. Иоахим фон Риббентроп, личный эмиссар Гитлера, прибывший 69
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ летом 1933 г. в Лондон, был благосклонно встречен англичанами. Гитлер предложил заключить целый ряд соглашений о ненападении и предоставлял требующиеся гарантии, рассчитывая обрести взамен маневренное пространство, необходимое для наращивания вооружений как предпосылки агрессии в адрес СССР84. Был ли лозунг Гитлера о возведении «оплота антикоммунизма» лишь пропагандистской уловкой, призванной скрыть намерения Гитлера по организации войны с Западом? Действительно ли польско-германский союз позволял извлечь «максимальную выгоду» из ситуации, став отправной точкой агрессии против СССР? Тезис о том, что «у Польши присутствовал иммунитет к союзу с СССР» (Готфрид Шрамм)85, при ближайшем рассмотрении не является безоговорочно верным. Изучение истории внешней политики Польши 1930-х гг., набирающее в настоящее время обороты, вероятно, прольет некоторый свет на описываемую проблематику86. Вернемся, однако, к Германии. Резкий переход от просоветской внешней политики Веймарской республики к не менее резкому сближению с Польшей может быть глубже понят с учетом событий, происходивших на Дальнем Востоке. После инсценировки Мукденского инцидента (1931) Япония заняла изобилующую природными ресурсами Маньчжурию, в 1932 г. при посредстве японской администрации было образовано государство-сателлит Маньчжоу-Го. Его появление ознаменовало начало завоевательной политики Японии в отношении Китая. Действия японцев стали вызовом для СССР, который столкнулся с необходимостью защищать свои интересы на Дальнем Востоке. В Москве не забыли ни о поражении 1905 г., ни о вторжении японцев в Сибирь в 1918 г. Напряженность в отношениях двух стран давала повод для спекуляций о том, что в случае военного столкновения на территории Маньчжурии Красная армия потерпит поражение, а это, в свою очередь, приведет к распаду СССР и возобновлению гражданской войны. Не только в Берлине, но и в Варшаве размышляли над тем, каким образом распад СССР может повлиять на ситуацию на собственной восточной границе. 12 апреля 1934 г. во время совещания с высокопоставленными военными Поль¬ 70
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ ши Пилсудский отметил, что угроза войны с СССР больше, нежели угроза конфликта с Германией. Маршал был убежден в том, что будущее Польши на востоке - в Литве, Белоруссии и Украине. Большинство штабных офицеров рассматривало Германию как потенциально опасного противника, однако это же обстоятельство могло быть использовано как аргумент в пользу необходимости поиска компромисса с Германией87. Пилсудский не был склонен пускаться в военные авантюры. Его страна страдала от последствий мирового экономического кризиса и не могла позволить себе участия в крупной войне. Вместе с тем германо-польский блок мог стать опорой контрреволюционных сил, которые были способны организовать антисоветский мятеж - прежде всего на Украине, где свирепствовал голодомор, ставший результатом объявленной Сталиным принудительной коллективизации, нацеленной прежде всего против так называемых кулаков, среднего класса крестьянства. Следует напомнить о том, что инициаторы «политики Рапалло» в рейхсвере исходили из того, что настроенное антикоммунистически крестьянство станет воплотителем «эволюционных» идей развития СССР. При поддержке высшего командного состава Красной армии оно сможет победить большевизм. Гитлер не рассматривал возможность участия Германии в реставрации Российской империи. Если большевизму, как ожидал весь мир, грозил крах, то, как и в 1918 г., Германия вполне могла бы извлечь выгоду из потенциально возможной ситуации посредством оказания поддержки различным националистическим группировкам, не прибегая к использованию крупной военной силы. Для реализации стратегии опосредованной интервенции было лишь необходимо, чтобы Польша соблюдала нейтралитет. Однако оставался несогласованным сложный вопрос украинской независимости, ведь, с точки зрения поляков, и Галиция, и Лемберг должны были безоговорочно принадлежать Польше. Вместе с тем именно эти территории могли стать плацдармом, на котором развернется движение за независимость Великой Украины. Именно здесь действовала Организация украинских националистов (ОУН), террористическая сепаратистская группировка, ставившая своей целью поддержку украин¬ 71
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ ского меньшинства в Польском государстве. 15 июня 1934 г. члены организации совершили убийство министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого89. Накануне Перацкий встречался с Йозефом Геббельсом в Варшаве; незадолго до описываемых событий еще один украинец попытался совершить покушение на Геббельса во время вечернего приема в немецком посольстве90. С помощью таких единичных акций, способных привлечь внимание мировой общественности, ОУН стремилась усилить готовность украинских эмигрантов в Америке к финансовым пожертвованиям, несколько ослабевшую в последнее время91. ОУН имела все основания опасаться, что германо-польский союз отрицательно скажется на претворении в жизнь проекта под названием «независимая Великая Украина». Позиция правительства в Варшаве не оставляла никаких сомнений в том, что оно будет жестко подавлять сепаратистские и прочие подобные устремления на территории своей страны. В спешно сооруженном концентрационном лагере, Березе-Картузской, содержались украинские и белорусские активисты, а также активисты из числа фольксдойче. Германо-польские правительственные консультации были нацелены на преодоление совместными усилиями украинского терроризма. Берлин выдал Польше одного из руководящих членов ОУН, который работал на немецкую сторону, после ареста еще нескольких важных функционеров организация оказалась практически обезглавлена. За покушением на Перацкого стояла Краевая Экзекутива ОУН, ее действия приводили в негодование функционеров ОУН, пытавшихся наладить взаимодействие с Германией. Тем не менее последним удалось вызвать к себе интерес Альфреда Розенберга, советника Гитлера по вопросам политики на Востоке. В Берлине, равно как и в Варшаве, отсутствовало единство во взглядах на стратегически важные вопросы и последующие эффективные шаги в процессе развития двусторонних отношений, в первую очередь это касалось взаимоотношений обоих партнеров с СССР. Геббельс, приехавший с докладом в Варшаву, стал первым членом правительства Германии, встретившимся с руководством Польши в июне 1934 г. Прием у главы государства произвел на него глубокое впечатление: «Маршал - наш друг. Очень при¬ 72
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ ятный человек»92. Глубокие предрассудки и антипольские клише, само собой разумеется, никуда не исчезли. Геббельс о своем визите в столицу Польши: «Стоит проехаться по Варшаве. Еврейские кварталы. Затхлые и утопающие в грязи. Восточные евреи. Это они. Беседа с Беком. О культурном обмене. Приветлив и лукав. Как все поляки. Не соглашаясь ни с чем, согласен на все. Этому искусству нам еще предстоит научиться. В этом поляки нас опережают. Пребывать в иллюзиях нам непозволительно. [...] Далее о Пилсудском. Французы хотели помешать. Не удалось. Маршал действительно болен. Тем не менее говорил со мной около часа. Живо и обходительно. Наполовину азиат. Очень болен. Старый революционер. Старше Гинденбурга. Ясность солдата. Армия в целом хорошая вещь. Пилсудский объединяет Польшу вокруг себя. Великий человек и фанатичный поляк. Ненавидит людей и большие города. Деспот, как мне думается. Блещет юмором в беседе. По его желанию нас обоих фотографируют вместе»9*. Министр пропаганды поддерживает издание пропольской публицистики в рейхе. Список академических исследований, посвященных Восточной Европе, пополнился новой серией публикаций, объединенных под общим названием «Отчеты о Восточных землях» и посвященных рассмотрению экономических, экономико-географических проблем, а также проблем в области политики расселения. В первом номере, вышедшем в начале 1935 г., Восточные земли определялись как территории между Рейном и Уралом, между Финляндией и Персией, в их освоении Германии предстояло сыграть решающую роль94. Само собой разумеется, свою нишу здесь предстояло занять и Польше. Вот почему речь шла о «германо-польском территориальном союзе в границах Восточных земель», с помощью которого представлялось возможным ликвидировать влияние Москвы, обеспечить свободу Украине и сделать ее частью немецкой «экономики большого пространства»95. Пилсудский, несмотря на пережитый ранее отрицательный опыт, продолжал отстаивать идею Восточной федерации, которая должна была простираться от Прибалтики через Украину вплоть до Кавказа. Она была призвана ослабить влияние России и обеспечить Польше независимый статус великой державы как наиболее мощному элементу 73
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ федерации. По этой причине Пилсудский поддерживал усилия волынского воеводы Генрика Юзефского по «украинизации» бывшей русской провинции Волыни. В отличие от Галиции, украинизация здесь не была направлена против Польской республики, с ее помощью Юзефский надеялся объединить сторонников Семена Петлюры, убитого в 1926 г. последнего главы украинского правительства, сотрудничавшего в 1920 г. с Польшей. Такая политика Польши в адрес Украины шла в разрез с интересами Киева и Советской Украины96. Возможный распад СССР являлся предметом обсуждений не только в кругах украинских и русских эмигрантов в Берлине, но и в кругах тех грузинских офицеров, которые в 1918 г. рассчитывали на приход немецких войск на Кавказ, а после окончания Гражданской войны и побега на Запад были приняты в состав польской армии. Как стало известно послу Германии в Москве, советское правительство было серьезно обеспокоено. Рудольф Надольный приступил к исполнению служебных обязанностей в конце 1933 г., резкая смена курса внешней политики Германии на Востоке побудила его подготовить политический отчет предостерегающего содержания97. Согласно тексту отчета, нарком иностранных дел Максим Литвинов подчеркивал, что советское правительство хотя и поддерживает ревизионистскую политику, однако отвергает очевидные намерения Гитлера по использованию военных средств. Со слов Надольного, Литвинов указывает на то, что в разошедшейся миллионным тиражом книге «Майн кампф» Гитлер говорит о подъеме Германии за счет России. Надольный цитирует: Нарком иностранных дел Максим Литвинов послу Германии в Москве: «Альфред Розенберг, руководитель Внешнеполитического ведомства НСДАП, поддерживающий контакты с украинскими сепаратистами, повторно заявил о намерении Германии заключить сделку с Польшей на предмет передачи Польше Украины в обмен на возвращение Германии Польского коридора либо с целью отторжения Украины от Советской России. А ведь Гитлер посвятил 14 главу книги “Майн кампф”размышлениям о крушении Советской России и о том, каким образом это крушение может быть использовано в колониальных 74
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ интересах Германии. Есть основания опасаться, что Германия использует конфликт между Россией и Японией, дабы осуществить собственные планы, а симпатии в адрес Японии, распространившиеся в Германии в последнее время, говорят о том, что таковы и есть истинные намерения»98. Надольный был убежден в том, что война на Дальнем Востоке неизбежна, однако сомневался в возможности дестабилизации обстановки в СССР; с его точки зрения, это противоречило интересам Германии. Он выступал за возобновление рапалльской политики, которую характеризовал следующим образом: «Политика Германии на Западе и на Востоке издавна подчинена принципу: на Западе — статика, на Востоке - динамика. На Западе достижение нашего национального единения и утверждение стабильных взаимоотношений со Старым Светом, на Востоке, напротив, динамичное распространение нашего влияния на просторах Восточной Европы и Азии». До сих пор, по его мнению, немцам удавалось проводить такую политику, действуя заодно с Россией. Гитлер и Розенберг напротив, предвосхищают стремительный крах СССР, взгляды, которые в настоящее время укореняются в правящих верхах Германии. Однако реализовать исторические задачи Германия может лишь противодействуя Польше, а не действуя с ней заодно. «Сотрудничество с Польшей, направленное на удовлетворение наших территориальных притязаний за счет России, есть не что иное, как химера». Посол Германии в Москве Рудольф Надольный, 9 января 1934 г.: «В том числе и другая возможность - реализовать подобные притязания за счет СССР, т. е. намерение втянуть Польшу в войну с СССР и, воспользовавшись обстановкой, захватить Польский коридор вопреки воле Польского государства, - такие намерения не могут быть предметом политики, ориентированной на достижение упомянутых целей либо политики, открыто провозглашенной. Подобная возможность может представиться однажды как результат удачного стечения обстоятельств, в таком случае мы обязаны будем воспользоваться текущим моментом в собственных интересах. Однако с учетом нынешней обстановки предметом наших притязаний является скорее Польша, а никак не Россия»". 75
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Надольный, следовательно, считал, что в условиях совместной войны Германии и Польши с СССР немцы могут прибегнуть к аннексии Польского коридора. В Варшаве это, по-видимому, понимали и потому реагировали сдержанно на предложения Германии о военном сотрудничестве. Надольный не питал симпатий к Японии. «Чем может быть для нас Япония? Не чем иным, как неудобным, повсеместно притесняющим нас конкурентом на мировом рынке. Блага, которые мы принесли Японии, военное дело, культурное воспитание, в Первую мировую войну не были оплачены по достоинству. Если СССР действительно окажется на грани катастрофы, то наши политики должны будут позаботиться о том, чтобы наилучшим образом воспользоваться этой ситуацией». Очевидно, что прорусскую аргументацию Надольного вполне могли принимать консерваторы из Министерства иностранных дел, она не вполне противоречила линии рейхсканцлера и национал-социалистов в части, касающейся развертывания активной «динамики» на Востоке и использовании любого удобного случая для активного противодействия СССР. Надольный не верил в то, что агрессия Японии против СССР на Дальнем Востоке может привести к принципиальной дестабилизации СССР. Военные атташе Германии в Токио и Москве демонстрировали убежденность в том, что военный конфликт на Востоке не затронет Западную группу войск Красной армии100. Войсковое ведомство, оно же секретный Генеральный штаб сухопутных войск, аналогичным образом оценило обстановку. В отчете ведомства за апрель 1934 г. отмечалось, что разрастания конфликта на Дальнем Востоке ожидать не приходится. В случае военного столкновения между Россией и Японией Красная армия, по мнению экспертов, имела хорошие шансы на победу101. Гитлер оставил прогнозы военных экспертов без должного внимания, Надольному пришлось, сдерживая ярость, оставить должность в Москве. Рейхсканцлер настроил себя на то, что, невзирая на едва начавшееся наращивание вооружений и вопреки военной слабости рейха, у страны в любое время и, весьма вероятно, уже в первые годы пребывания нацистов у власти могут возникнуть возможности, которые позволят Германии реализовывать вожделенную «динамику» 76
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ на Востоке. Политика умиротворения в отношении западных держав, нейтралитет Англии и альянс с Польшей, казалось, несут в себе многообещающие перспективы. Розенберг, советник Гитлера по внешнеполитическим вопросам, не разделявший взглядов консерватора и министра иностранных дел Нейрата, в мае 1934 г. представил меморандум о германо-британских взаимоотношениях. В нем он отстаивал мнение о необходимости совместной интервенции Германии, Великобритании и Польши в Советскую Россию. К Польше должна была отойти Украина, Великобританию интересовали месторождения нефти на юге России102. Розенберг поддерживал соответствующие контакты с экономическими кругами Великобритании. Консультант Муссолини по вопросам политики на Востоке поделился своими впечатлениями по итогам переговоров в Варшаве. Он сообщил Муссолини, что поляки хотели бы объединить под знаменами Пилсудского все окраинные народы - начиная с финнов и заканчивая турками - в целях организации крестового похода на СССР103. Он получил от дуче задание наблюдать за «центробежными силами» в России, дабы иметь возможность адекватного реагирования с учетом складывающейся ситуации104. Военный конфликт с СССР впервые оказался возможен и даже весьма вероятен - и это мнение разделял не только Надольный. Конечно, речь шла не о «крупных» сценариях наподобие плана «Барбаросса» 1941 г., не о наступлении на Москву, а о небольшой импровизированной германо-польской интервенции в СССР с целью отторжения Советской Украины и вероятного наступления на Киев. Предпосылкой к таким действиям было нападение Японии на СССР на Дальнем Востоке, послужившее сигналом к интервенции европейских держав на западной границе СССР. Во Внешнеполитическом ведомстве НСДАП исходили из того, что в случае «освобождения» монгольских народов Советской России Японией начнется декомпенсация Советской империи на Кавказе и Украине, и Германии придется «со всей внимательностью следить» за происходящими процессами105. Во всяком случае, советское руководство едва ли верило, что фашистский диктатор, следуя программе «Майн кампф», на начальном этапе предпочтет захватить Европу, чтобы затем с помощью мощной немецкой армии подчинить себе СССР. В Москве ясно помнили об угрозах 1918-1920 гг. 77
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ 1935 г.: ПРЕДСТАВИТСЯ ЛИ ВОЗМОЖНОСТЬ ИНТЕРВЕНЦИИ В СССР? Советская Служба военной разведки* якобы располагала досье, частью которого является информация, поступившая от руководителя одного из отделов в Генеральном штабе Польши, бывшего русского офицера, о совещании, состоявшемся в Военном министерстве в Варшаве106. В соответствии с этими данными Пилсудский главной задачей польской политики считал не противодействие продвижению немецкой армии на Восток, а недопущение ее проникновения на польские территории, поскольку, вступив на территорию Польши, немцы, по его мнению, откажутся оставить спорные территории. Если Польша, как утверждает источник, ограничится соблюдением благосклонного нейтралитета, то немцам придется двигаться в северном и южном направлениях через прибалтийские государства и дунайские страны. Прикрыв фланги посредством Польши, немцы станут продвигаться в северном направлении с целью захвата Ленинградской и Московской промышленных зон, наступление же на юге будет ориентировано на захват житницы СССР - Украины, а также земель в нижнем течении Волги и нефтяных месторождений Кавказа. Однако начать наступление на южном направлении Гитлер сможет лишь после того, как завладеет Австрией и Чехословакией и окажет необходимое влияние на Венгрию и Румынию. А поскольку соответствующие предпосылки еще не сформировались, у Польши есть время укрепить свое положение. Предположим, сообщает источник, что немецкая армия смогла бы заключить в тиски мощные части Красной армии, дислоцирующиеся на польском направлении, смогла бы достичь Волги, но оказалась бы не в лучшем положении в связи с понесенными потерями и необходимостью обеспечивать снабжение армии на большой территории. Тогда Польша и ее не ослабленная боями армия смогли бы диктовать собственные условия. Германосоветская война, разворачивающаяся по такому сценарию, привела бы к восстановлению польско-белорусско-украинского союза, который позволил бы полякам обезопасить себя в отношениях с Россией и Германией. * Так в оригинале. - Прим. перев. 78
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ Не исключено, что с обеих сторон - как показывает история с Надольным - могла сыграть свою роль подспудная мысль о предоставлении партнеру по альянсу на случай немецко-польской войны с СССР определенных выгод, которые позволили бы более эффективно отстаивать национальные интересы. Решающим фактором оказалось, как показывает ряд событий, то, что о такой войне не только говорили, но и то, что ответственные лица были убеждены в ее вероятности и предпринимали соответствующие приготовления, которые не прекращались, хотя сложившаяся международная обстановка на некоторое время снизила угрозу развертывания войны у границ СССР. О том, что Гитлер серьезно рассуждал в 1934-1945 гг. о польском сценарии, свидетельствует почти забытое всеми событие. Историки оставили без внимания воспоминания и документы Пилсудского, которые были опубликованы в Германии в 1935 г. Четырехтомное издание получило одобрение седовласого маршала незадолго до его смерти, Военно-историческое бюро Польской армии в Варшаве произвело отбор материалов, осуществило их обработку и перевод. Сам по себе факт присутствия на книжном рынке Германии такого издания, представляющего собой всеобъемлющий «автопортрет» главы Польского государства, был уже весьма необычен. Для сравнения: Иосиф Сталин в период с 1939 по 1941 г. не получил аналогичной возможности познакомить немецкий народ с собственной фигурой. Воспоминания старого солдата и полководца, патриота и государственного мужа, который не побоялся опубликовать в национал-социалистической Германии свои авторитарные воззрения, а также выступить с острой критикой в адрес демократически настроенных и коррумпированных политиков Польши, были призваны не только пробудить симпатии у читателей из среды национал-консерваторов. Убежденные национал-социалисты на некоторое время тоже стали почитателями руководителя Польши. Без сомнения, старый маршал, националист и бывший социалист, вызывал у фюрера больше симпатий, чем прусский генерал-фельдмаршал, который доживал свои дни в поместье Нойдек (Восточная Пруссия) и, оставаясь вплоть до своей кончины 2 августа 1934 г. на посту рейхспрезидента, пусть номинально, но ограничивал 79
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ власть Гитлера. Пилсудский умер спустя несколько месяцев после кончины Гинденбурга, 12 мая 1935 г., однако едва ли у обоих маршалов было бы что сказать друг другу после заключения пакта о ненападении. Мемуары поляка были опубликованы вскоре после его смерти, предисловие к первым двум томам вышло из-под пера немцев, чье общественное положение соответствовало статусу автора мемуаров. Под вступительным словом к первому тому стояла подпись Германа Геринга, генерала и премьер-министра. Второй человек в Третьем рейхе сумел подобрать глубоко личные слова. Герман Геринг, 8 августа 1935 г.: «Маршал Пилсудский был настоящим человеком. Я познакомился с ним лично и впечатлен силой его личности. Маршал Пилсудский беззаветно и с величайшей отдачей работал на благо своей Родины. Его мистическое величие позволило ему уже при жизни войти в историю своей страны. Нынешняя Польша без Пилсудского немыслима. Адольф Гитлер вернул нас, немцев, в лоно героизма и железной поступи мировой истории. Вот почему мы чтим великих мира сего. Вот почему и в Германии были приспущены знамена в час, когда польская армия в окружении скорбящего народа в последний раз прошла парадому гроба Первого маршала Польши»107. Гитлер и Пилсудский создали предпосылки и заложили основы, «с опорой на которые во благо наших наций и во имя сохранения мира на Земле может и будет продолжена созидательная работа». Публикация книги в Германии служит цели близкого знакомства с соседом. Это нечто большее, чем дружественный жест! Эти слова с чистой совестью можно принять на веру. Предисловие к вышедшему в 1936 г. третьему тому, содержавшему тексты лекций Пилсудского военной тематики, написал генерал-майор Фридрих Рабенау. «Последним известным нам представителем этой породы является для нас Фридрих Великий». Едва ли немцы могли бы оказать кому-либо еще столь большую честь. Четвертый том включал в себя тексты речей и армейские приказы. Ко второму тому мы вернемся позже. Книге следует уделить большое внимание еще и потому, что в издательство после опубликования описываемой работы поступило распоряжение из верхов подготовить к печати ограничен¬ 80
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ ный тираж роскошного издания книги. Подписка на это дорогостоящее издание «маршальской книги» была завершена 23 ноября 1936 г. В начале 1937 г. были опубликованы четыре тома книги, предназначавшиеся для высокопоставленных персон обоих государств. Во главе списка было указано имя рейхсканцлера Гитлера и президента Польской республики Игнация Мосцицкого, а также вдовы маршала Пилсудского. Далее следовали верхи немецкой промышленности, члены рейхскабинета, высокопоставленные военные, и в первую очередь министр имперской обороны Вернер Бломберг и главнокомандующий сухопутными войсками Вернер фон Фрич. В списке можно найти имена Генриха Гиммлера и Рейнхарда Гейдриха108. «Более чем дружелюбный человек», - пишет Геринг, по-видимому, все еще находясь под сильным впечатлением от своего визита к Пилсудскому в январе 1935 г. Сенсационный визит по случаю первой годовщины подписания германо-польского пакта о ненападении обеим сторонам был, очевидно, необходим для того, чтобы выяснить, в каком объеме возможно потенциальное сотрудничество. Гитлер к тому времени рассматривал Россию как «колоссальную военную мощь». Он полагал, что рейх лишь при поддержке Польши будет в состоянии противодействовать этой мощи. Общаясь с Розенбергом, он указывал на то, что сотрудничество Польши и Германии не должно завершиться спустя десять лет после подписания пакта о ненападении, оно рассчитано на длительный срок109. Вот как случилось, что в конце января 1935 г. Геринг прибыл в Польшу для консультаций, которым обе стороны дали разную оценку. Нет сомнений в том, что возможное преобразование оборонительного союза в наступательный антисоветский являлось предметом обсуждений. Чаще всего доводится слышать мнение, что инициатива эта принадлежала Гитлеру и что Геринг, выполняя его волю, вынужден был мириться с отказом польской стороны110. Эта затея якобы представляла собой «крупную тактическую игру», которая была призвана ввести польского партнера в заблуждение111. Однако в результате реконструкции бесед руководящих лиц складывается другое впечатление. Именно польское правительство пригласило Геринга посетить бывшие королевские охотничьи угодья - Белове- 81
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ жу. Согласно отчету посла Германии, в Варшаве проявили удивительную заботу о почетном госте, обеспечили удачную охоту, организовали торжественный прием; Геринга сопровождал министр иностранных дел Польши, гость был доставлен особым поездом в Варшаву - все для того, чтобы Геринг расценил свой визит в Польшу как «большой личный успех». Двухчасовая аудиенция у маршала Пилсудского в присутствии его ближайших военных консультантов заставила польскую общественность говорить о сенсации112. Что касается политических вопросов, а также военного сотрудничества, немецкий военный атташе в Варшаве, генерал Макс Йозеф Шиндлер, тремя неделями позже проинформировал министра рейхсвера и начальника Войскового управления о содержании состоявшихся бесед. К тому времени просочилась информация, что предметом обсуждения явились далеко идущие амбиции. Шиндлер, который принимал участие в беседах вместе с Герингом, задним числом узнал: рейхсканцлер не считает, что участники переговоров зашли слишком далеко. Гитлер, по-видимому, не наделил Геринга полномочиями по ведению переговоров, но принял по возвращении его отчет. Своему консультанту по вопросам политики на Востоке фюрер лишь замечает: «Нас не интересует, каковы намерения Польши в отношении Востока»113. Согласно отчету Шиндлера, поляки - речь идет о партнерах по диалогу из среды военных - в ходе обсуждения «возможного военного сотрудничества в целях предотвращения проникновения русских [на Запад] выступили с далеко идущими предложениями»114. Если Польша получит «свободу действий в Украине», то Германия в качестве компенсации должна будет «расширить собственное влияние в Прибалтике». Кроме того, был сделан ряд предложений по решению проблемы Польского коридора. Очевидно, и польской стороне пришлось принять как данность, что военное сотрудничество с целью противостояния России станет возможным лишь в том случае, если Германии будет обеспечено стабильное сообщение с Восточной Пруссией по суше, а значит, и близость к русской границе. Гитлер, который, как и министр рейхсвера Бломберг, а также начальник Генерального штаба Людвиг Бек, был проинформирован об этом, мог быть доволен. В тот момент он не мог пред¬ 82
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ положить, что правящая в соответствии с указаниями Пилсудского группировка уже вскоре после кончины маршала в вопросах, касающихся Данцига и Польского коридора, проявит неуступчивость и вновь станет искать поддержки Франции. Во время своего визита в Польшу Геринг беседовал с генералом Казимиром Соснковским, ответственным армейским инспектором Восточного пограничного округа Полесье. Можно с уверенностью предположить, что в ходе этой беседы обсуждались возможности организации обороны на восточном направлении. Соснковский, непосредственно отвечавший за эти вопросы, за несколько дней до того заявил французскому послу и его военному атташе, что с точки зрения поляков, любое сотрудничество Франции с СССР является нежелательным. Нелепо само по себе представление о том, что тысячи советских бомб могут быть сброшены на Берлин с целью оказания помощи французской буржуазии. В случае польско-советской войны, которая, по мнению Соснковского, могла случиться через два года, помощь германского оружия является весьма желательной - как и чем могла бы помочь Польше в такой ситуации Франция? Польский генерал размышлял прежде всего над возможностями организации совместной обороны; совместное нападение таило в себе большой риск: даже в случае удачного исхода наступления следует полагать, что Украина предпочтет работать «на короля Пруссии»115. В игру вступает посол Польши в Берлине Юзеф Липский, которому в числе других было поручено сопровождать Геринга. Липский незамедлительно сообщил заместителю министра иностранных дел Яну Шембеку о том, что Геринг предложил создать «почти антироссийский альянс и организовать совместный поход на Россию», намекнув на «большие возможности Польши в Украине»116. Широкая натура «рейхсегермейстера» хорошо известна, можно хорошо себе представить, как он, сидя за одним столом с Соснковским, обсуждал с ним разного рода политические фантазии. Конечно, он знал о намерениях и идеях своего фюрера, которые тот развивал именно в этом направлении. Туманных намеков было, очевидно, достаточно, чтобы наэлектризовать польскую сторону117. В краткие сроки было решено 83
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ продлить пребывание Геринга, особым поездом он был отправлен в Варшаву. Министр иностранных дел Польши полковник Бек лично сопровождал премьер-министра Пруссии и нес ответственность за то, чтобы Геринг был принят с дружеским вниманием и с большими почестями, хотя визит, по заверениям Польши, первоначально не должен был носить политического характера118. Источники из окружения польского правительства в изгнании описывают ход событий иначе, чем это изложено в отчете тогдашнего военного атташе Германии. Во время приема в немецком посольстве Геринг встретился с премьер-министром Леоном Козловским. Затем состоялась сенсационная аудиенция у маршала и его военного окружения. При этом Геринг якобы предложил, чтобы Пилсудский принял на себя командование объединенной германо-польской армией. Польские генералы, такое складывается впечатление, были не в восторге от прыти Геринга, опасаясь, что маршал может принять предложение. Старый вояка будто бы не раз просыпался среди ночи и отдавал приказ двигаться маршем на Минск119. Однако старый маршал отреагировал сдержанно и подчеркнул, что Польша не может предпринимать ничего такого, что могло бы привести к разрастанию напряженности в отношениях с СССР120. Ввиду противоречивости информации можно утверждать лишь, что во время визита Геринга обсуждалось военное сотрудничество и упоминался вопрос о разделе сфер влияния на русских территориях. Геринг не истолковал разговор с Пилсудским как однозначный отказ - напротив121. Написанное им предисловие к опубликованным в том же году воспоминаниям маршала свидетельствует о глубоком впечатлении, которое произвел на него визит в Польшу. Реакция фюрера была, соответственно, положительной. По информации советских спецслужб, в среде самих поляков имела место критика внешней политики Бека. К его противникам принадлежал генерал Юзеф Халлер: близкий соратник Пилсудского в Первой мировой войне, командующий на русском направлении, создатель «Голубой армии» из числа польских добровольцев во Франции, в конце 1920-х гг. политический оппонент Пилсудского, уволен Пилсудским 84
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ из армии. В 1935 г. Халлер упрекал Бека в том, что тот намерен заключить с немцами антисоветский договор, который в случае войны с СССР предусматривал, что Германия может использовать Польский коридор для организации снабжения войск. Пилсудский, по-видимому, готов ради реализации своих фантастических замыслов в отношении Украины и Литвы отказаться от Польского коридора122. Сталин, получая подобные донесения, мог предположить, что германо-польский пакт о ненападении 1934 г. дополняют секретные соглашения. И действительно, до начала 1939 г. подобные вопросы становились предметом германо-польских переговоров. Маршал вскоре умер, его преемники, похоже, не были против ведения переговоров по вопросу об антисоветском партнерстве. Поэтому в последующие годы Гитлер неоднократно пытался перетянуть Варшаву на свою сторону, предлагая ей организовать совместный поход на СССР. Геринг, высокопоставленный посредник, вел соответствующие переговоры в мае 1935 г. во время визита в Польшу по случаю похорон Пилсудского, а также в феврале 1936-го, феврале 1937-го, а затем еще раз в 1938 г.123 Полковник Бек, который в качестве министра иностранных дел вплоть до 1935 г. представлял линию Пилсудского, в ходе одной из бесед с Герингом 19 мая 1935 г. (Геринг вернулся из Кракова с похорон Пилсудского в Варшаву), дал понять, каковы приоритеты нового правительства124. Речь шла преимущественно о том, что следует помешать ведению переговоров о «Восточном Локарно», в результате которых Франция надеялась создать систему коллективной безопасности в Восточной и Центральной Европе с участием СССР. Заключенный за несколько дней до того между Францией и Россией пакт о взаимопомощи обеспокоил Варшаву. Пилсудский считал, что механизм пакта приведет к тому, что в случае конфликта иностранных государств Польша станет ареной военных действий и превратится в коридор для перемещения сил Красной армии. Кроме того, Польша была не готова согласиться на участие в договоре Чехословакии, поскольку связанные с этим гарантии неприкосновенности границ означали отказ Польши от притязаний на провинцию Тешин. Поэтому Бек 85
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ подчеркивал наличие общностей между Германией и Польшей, не связывая себя дополнительными обязательствами. В военной сфере летом 1935 г. обнаружилась возможность более тесного сотрудничества, сегодня это забытый эпизод малоизвестной главы немецко-польских военных взаимоотношений. По приглашению верховного главнокомандующего вермахта, генерал-полковника Вернера фон Бломберга, директор польской военной академии генерал-майор Тадеуш Кутшеба посетил Дрезден. В сентябре 1939 г. Кутшеба командовал армией «Познань» и организовал контрудар на Бзуре - единственный случай, когда вермахт, пусть и на непродолжительное время, столкнулся с существенными трудностями. 24 августа 1935 г. Кутшеба был принят в Дрездене командующим II армейским корпусом, генерал-лейтенантом Вильгельмом Листом (в сентябре 1939 г. Лист командовал 14-й армией, которая осуществляла прорыв в направлении Лемберга). Совместно с польским военным атташе, подполковником Генерального штаба Антонием Шиманским, Кутшеба посетил военные учения и то известное пехотное училище, в котором преподавал Эрвин Роммель. С сегодняшней точки зрения представление о том, что Германия и Польша могли организовать совместную интервенцию против СССР, кажется абсурдным. Численность Красной армии в мирное время составляла 1,3 миллиона человек и превышала тем самым численность польской и немецкой армий вдвое. В то время ответственные лица смотрели на ситуацию иначе. Конфликт на Дальнем Востоке хотя и утратил прежний накал, однако оставался.потенциальным источником угрозы. Если бы СССР столкнулся с необходимостью воевать на два фронта, то на западном направлении было возможно использовать лишь часть Красной армии. Теоретически это могло бы привести к равновесию сил между СССР и германо-польским альянсом, которое могло сместиться в пользу последнего при условии, что в качестве потенциальных врагов Москвы выступили бы армии Финляндии, прибалтийских государств и Румынии. Кроме того, Пилсудский наладил активные взаимоотношения с Турцией, которая стремилась поддержать националистические настроения народов Востока, проживающих в СССР. 86
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ Идея о том, чтобы заключить СССР в тиски, сохранила свою привлекательность, тем более что существовало предположение: руководство Красной армии может проявить готовность бороться против Сталина и советской системы. Если смертельно больной Пилсудский и его изворотливый министр иностранных дел цеплялись за статус-кво и не были расположены к авантюрам, то в польском руководстве - по крайней мере, такие впечатления немцы привезли с собой из Варшавы - присутствовали и другие взгляды. В конце концов, все зависело от того, дойдет ли дело до японско-советской войны на Востоке, и если да, то когда, а также от того, каким образом СССР сможет преодолеть внутренние разногласия. Спустя два месяца после переговоров, проведенных Герингом в Варшаве, Гитлер 16 марта 1935 г. объявил о восстановлении «военного суверенитета» рейха. Это означало отход от условий Версальского договора, а также начало неограниченного наращивания мощи нового «вермахта», включая введение всеобщей воинской повинности и создание армии, численность которой в мирное время должна была составлять до 800 тысяч человек. Франция отреагировала на это заключением 2 мая 1935 г. Договора о взаимопомощи с СССР. Договор, заключенный сроком на 5 лет, обязывал обе стороны в случае неспровоцированного нападения третьей стороны к оказанию взаимной помощи. Двумя неделями позже этот политический конструкт был дополнен чехословацко-советским договором - таким образом Париж рассчитывал умерить агрессивность гитлеровского ревизионизма125. Предшествовавшие этому усилия французов по подготовке «Восточного пакта» окончились неудачей, поскольку Польша, прибалтийские государства и Румыния отказались сотрудничать с СССР. Они опасались, что в случае войны их территории будут использованы для перемещения советских войск, и тогда они утратят свою независимость. 18 июня 1935 г. Гитлер в качестве реакции на инициативу Франции заключил Морской договор с Великобританией. Это вселило в него надежду на то, что Лондон предоставит ему «свободу действий на Востоке». Двумя месяцами позже война Италии с Абиссинией позволила ему надеяться на то, что, несмотря на спад напряженности на Дальнем Востоке, поход на Россию может начаться в обозримом будущем. 87
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Запись в дневнике Геббельса от 19 августа 1935 г.: «Фюрер счастлив. Обрисовал свои планы в области внешней политики: с Англией вечный союз. [...] На Восток расширение. [...] Конфликты Италия - Абиссиния - Англия, далее Япония - Россия у порога. [...] Затем пробьет наш исторический час. И тогда мы должны быть готовы. Грандиозный момент. Мы все глубоко взволнованы»126. Сотрудничество с Москвой делало Чехословакию потенциально враждебным государством, которое необходимо было обезвредить при первой же возможности. Тема возможной французской интервенции, казалось, была исчерпана, поскольку приход в 1936 г. левого правительства Народного фронта парализовал страну, а к югу от Пиренейских гор вспыхнула гражданская война. Немецкий экспедиционный корпус помог прийти фашистскому режиму Франко к власти. В конце концов, Италия с ее агрессией в Абиссинии запуталась в международных интригах - здесь она зависела от поддержки Гитлера. Дуче пришлось отставить в сторону свое недоверие к фюреру и прекратить патронаж Австрии. На международной арене Третий рейх в 1935-1936 гг. смог существенно расширить собственное пространство для совершения внешнеполитических маневров, а также повысить свой авторитет. Вступление СССР в Лигу Наций и договор Сталина с Парижем и Прагой на фоне успехов Германии выглядели слабыми жестами. В Москве советский диктатор пошел на крайние меры и прибег к жестокой политике террора с целью стабилизации собственной империи и укрепления иммунитета к возможной иностранной интервенции. В результате голодомора (так сегодня называют голод 1932-1933 гг.) прежде всего на Украине антикоммунистически настроенное сельское население лишилось социальных основ своего существования. Согласно последним подсчетам, минимум 3,5 миллиона человек погибли127. Сталин развязал травлю мнимых внутренних врагов и потенциальных предателей. Эти «чистки» хотя и укрепили культ его личности, однако привели к концу 1930-х гг. к роковому ослаблению СССР и прежде всего Красной армии. В 1937 г. их жертвой стал не кто иной, как начальник Генерального штаба Тухачевский, который еще двумя годами ранее продемонстрировал на летних маневрах 1935 г. на Украине всю мощь Красной армии. Избрание Киевского военного округа 88
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ в качестве плацдарма для проведения учений, а также выбор наиболее эффективных принципов ведения боя - все это должно было стать ясным сигналом тем силам за рубежом, которые рассуждали об интервенции на Украину или рассчитывали на возможность взятия СССР в тиски - со стороны Дальнего Востока и с Запада. Впервые в военной истории во время этих маневров для выполнения оперативного задания был использован воздушный десант. Десантники участвовали в осуществлении прорыва укрепленной оборонительной полосы, развитии прорыва кавалерийским корпусом, а также в окружении и уничтожении противника посредством механизированных частей. Было опробовано форсирование реки при помощи тяжелой артиллерии. В целом принципы советской теории глубокой наступательной операции оправдали себя. Благодаря успешно проведенным учениям Тухачевский стал самым молодым маршалом в истории Красной армии. Ему было 42 года, он имел основания полагать, что поражение, какое он потерпел в 1920 г. от Пилсудского, недавно скончавшегося старого маршала, никогда более не повторится. В конце лета 1935 г. в берлинское издание материалов, посвященных Пилсудскому, была включена и опубликована его работа, анализ военной кампании 1920 г. Генеральному штабу в Германии было поручено изучить эту работу - однако об этом позже. В Берлине было решено принять конкретные меры, дабы более эффективно противостоять заметно окрепшей Красной армии. Кратчайший путь через Варшаву в Берлин пролегал через дугу рек Одер - Варта, со стороны Германии дуга была укреплена инженерными сооружениями. По модели французской линии Мажино на этом участке территории был поэтапно отстроен «Восточный вал», частью которого были бронированные оборонительные сооружения и растянувшиеся на многие километры подземные коридоры. Силами люфтваффе был разработан бомбардировщик дальнего радиуса действия (проектное название «уральский бомбардировщик»), а специалисты Управления вооружений сухопутных войск, приступив к разработке железнодорожной орудийной установки, размышляли тем временем над проблемой перевода техники на ширину русского железнодорожного полотна128. 89
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ СССР В ОПЕРАТИВНОМ ПЛАНИРОВАНИИ ВЕРМАХТА Невозможно сказать наверняка, были ли у Гитлера конкретные представления о том, как следовало вести пропагандируемую им войну за жизненное пространство на Востоке с точки зрения военной теории и практики. Но можно утверждать следующее: в качестве рейхсканцлера, а также с марта 1935 г. в качестве верховного главнокомандующего нового вермахта Гитлер лишь после кончины Гинденбурга и после принесения рейхсвером присяги на верность фюреру смог более активно влиять на ситуацию внутри армии и на процессы военного планирования. Следует отметить, что вплоть до начала Второй мировой войны он с величайшим уважением относился к Генеральному штабу. В оперативное планирование и принятие решений Гитлер стал вмешиваться все активнее лишь в ходе операции «Барбаросса» - результат осознания того обстоятельства, что ход войны не соответствует его ожиданиям. На протяжении 1930-х гг. Гитлер ограничивался решением серьезных политических и стратегических вопросов внешней и военной политики. Это соответствовало ожиданиям военных, которые с середины XIX века придерживались принципа разделения труда. По мнению Мольтке, политики в преддверии войны должны позаботиться о создании благоприятной исходной ситуации, в первую очередь о привлечении союзников. Военные несли ответственность за формирование армии, оснащение ее оружием, военную подготовку вооруженных сил, анализ потенциального противника, его способностей и намерений, тщательное изучение районов сосредоточения войск, возможных полей битв и, наконец, детальное планирование развертывания войск накануне войны. С началом войны политикам надлежало отойти на второй план, они должны были поддерживать военных в достижении определенного исхода военной кампании. Лишь после политики вновь брали на себя ответственность за происходящее, нацеливая свои усилия на заключение мира и выработку послевоенного порядка. Такова была картина в идеале. Тем не менее уже во время войн за воссоединение империи между Мольтке и Бисмарком обнаружились разногласия. Во время Первой мировой 90
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ войны военные оттеснили гражданское руководство рейха, в результате Верховное командование установило некое подобие военной диктатуры, однако Великая война была проиграна - проиграна еще и потому, что военные оказались не в состоянии решить непростые вопросы внутренней политики и политики в отношении союзников, а также справиться с проблемой выбора общей стратегии. При Секте это привело к усилению отхода военных от политики и концентрации усилий на собственно военной проблематике. В организационном и тактическо-оперативном отношении прусско-немецкий офицерский корпус, без сомнения, имел в прошлом блестящие успехи. Многие другие армии с конца XIX века ориентировались на высокий профессионализм Генерального штаба Германии. Оперативное планирование отличалось здесь определенными национальными особенностями, которые следует принимать во внимание, если мы хотим лучше понять, как и почему возник план «Барбаросса»129. Ключевым моментом является расположение Германии в центре Европы и вытекающая отсюда опасность войны на два/несколько фронтов, а также потенциальная недообеспеченность Германии материальными и кадровыми ресурсами. Географическое положение уже, по мнению Шлифена, несло в себе, однако, то преимущество, что оба могучих противника, Франция и Россия, находились на удалении друг от друга. Развитая инфраструктура Центральной Европы теоретически позволяла Германии, не выходя за пределы внутренней линии, разбить противников поочередно, одного за другим. Тем самым собственная слабость могла быть частично компенсирована посредством сосредоточения усилий на противоборстве с одной из сторон в данный момент времени. Но для достижения победы необходимо было выполнить ряд исходных условий. Создание боеспособных вооруженных сил, а также применение эффективной тактики и оперативного искусства - вот какие задачи были для страны первоочередными. Только таким образом можно было достаточно быстро завершить войну, лишить вражескую коалицию возможности мобилизовать собственные обширные ресурсы и не позволить противнику одержать победу по итогам продолжительной войны на износ. 91
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Искусство управления войсками измерялось следующими параметрами: мобильность, атака, скорость, инициатива, свобода действий, формирование акцентов, окружение, внезапность и уничтожение. Цель армии состояла в том, чтобы в ходе одной или нескольких битв на территориях, прилегающих к границам Германии, уничтожить силы врага посредством окружения. Разрушение «живой силы» противника (т. е. лишение армии противника боеспособности, а не физическое уничтожение) должно было случиться быстро, чтобы предотвратить ее регенерацию, а значит, и формирование новых фронтов. В идеале противник осознавал свое поражение и проявлял готовность к заключению мира. Именно так должны были протекать «решающие» сражения в приграничных областях рейха в пределах полосы шириной около 250 км. Однако уже в ходе немецко-французской войны 1870-1871 гг. стало очевидно, что поражение противника не всегда ведет к тому, что он демонстрирует готовность сдаться. Чтобы предотвратить разжигание «народной войны», нужна была политическая стратегия, способная сломить волю противника к сопротивлению. В 1917 г. применение политических методов руководства войной на Востоке принесло успех. На этот опыт опирались разработчики военных планов 1934-1935 гг. Чтобы разрешить стратегическую дилемму войны на два фронта в условиях превосходства сил противника, Генеральному штабу приходилось придерживаться модели приграничных, решающих исход войны сражений или принципиально отказываться от развязывания войны, соответствующим образом настраивая политическое руководство страны. Однако в конечном итоге это могло привести к ликвидации профессионального и социального значения Генерального штаба. Какие выводы по итогам поражения Германии в Первой мировой войне сделали ответственные лица рейхсвера из числа тех, с которыми взаимодействовал Гитлер, военных, которые в начале XX века представляли собой среднее звено работников Генерального штаба? Коллективный отказ воспринимать реальную стратегическую обстановку - т. е. недостаточный потенциал для ведения борьбы за мировое господство и статус великой державы - оборачивался следующими интерпретациями: кайзеровская Германия, не¬ 92
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ сомненно, располагала рецептом победы, каковым являлся план Шлифена/Мольтке, но исполнители совершили ряд ошибок в процессе его реализации. По сути, собственная армия осталась в глазах военных «непобедимой на суше». Критикуя генералов кайзера, молодые штабные офицеры избавили себя от необходимости подвергнуть сомнению достижимость цели мирового господства и посчитали, что в следующей войне они смогут добиться лучших результатов. Ключевым вопросом для них был следующий: каким образом наступательная кампания как главное условие стремительных, решающих исход войны сражений может вернуть себе прежнюю динамичность? Этот сугубо профессиональный подход был лишен политической окраски. Военные рассчитывали, что политики сами позаботятся о создании необходимых внешнеполитических и стратегических предпосылок для развязывания войны. Опыт прошлого побудил военных осознать, что чрезмерно жесткий «план мероприятий» по созданию военной ситуации может причинить стране ущерб. Частью их базовых знаний должно было являться представление о том, что спланировать можно лишь стратегическое сосредоточение и развертывание войск, а также начальную фазу военной кампании. После выхода в свет работ Клаузевица мнения поляризовались. По этой причине Сект возродил традицию интенсивной подготовки офицеров Генерального штаба. Изучение отдельных тактическо-оперативных проблем, ознакомление с работой генеральных штабов на местах, командно-штабные учения, с помощью которых симулировался возможный ход войны, были призваны закрепить навык оценки текущей ситуации и принятия решений. При этом следовало избегать схематического мышления. Решающую роль играли динамичность, храбрость и решительность командира. Такие командно-штабные учения помимо обучающего эффекта имели большое значение, так как позволяли проиграть вероятные сценарии ведения будущей войны, несмотря на непредвиденные трудности, возникающие при совершении маневров. Они дают историкам представление о специфике военного мышления и планирования, в том числе и там, где оригиналы планов после проведенного обновления документов были в порядке рутинной практики уничтожены130. 93
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Как же поворот Гитлера на Восток повлиял на планы рейхсвера? Как было упомянуто, командованию рейхсвера отказ от идеи создания германо-российского альянса, который позволил бы Германии обезопасить себя с тыла в случае столкновения с Францией, дался нелегко. Процесс перестройки мышления после произошедшей смены правительства растянулся на месяцы. Решительные попытки рейхсканцлера осуществить стратегический переворот в отношениях с СССР и приобрести в лице Польши стратегического партнера на случай возможной наступательной кампании не производили сколь-нибудь существенного эффекта в военной сфере вплоть до 1935 г. Однако новые обстоятельства позволяли теперь думать о нападении на Чехословакию, которое в ходе штабных учений получило название «Операция “Учеба”» / «Unternehmen Schulung». Военные исходили из предположения о том, что Великобритания после заключения Морского договора не вмешается в происходящее, такое же мнение бытовало и в отношении Италии. В результате молниеносного нападения на Чехословакию надлежит захватить передовые базы советской авиации, а также отвоевать территории, которые позволят Германии оказывать более эффективное сопротивление Франции, на случай, если та не побоится вмешаться в конфликт. Начальник Генерального штаба Людвиг Бек отметил, однако, что, с его точки зрения, недостатком разработанного плана является отсутствие учета общей стратегической ситуации, а также реалистичной оценки нынешнего уровня вооружений. Вплоть до своего ухода с должности в 1938 г. Бек демонстрировал озабоченность в отношении практики изолированного процесса оперативного планирования без учета общей военной обстановки. Это, по его мнению, есть проявление легкомыслия и может привести к развязыванию большой войны, победить в которой Германии окажется не по силам. Перспективы быстрого и решающего успеха военной операции против Чехословакии Бек оценивал куда более скептически, нежели его товарищи по цеху. Но его скепсис не означал принципиального отказа от стратегии, предполагавшей в первую очередь оккупацию Австрии и Чехословакии с целью укрепления положения Германии на международной арене. Однако Бек стремил- 94
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ ся завершить перевооружение собственной армии, чтобы затем в условиях благоприятной внешнеполитической обстановки нанести решающий удар131. Он опирался на «стремительное наращивание вооружений и военную политику союзов». В ходе командно-штабных учений вермахата начиная с 1935 г. выдвигалось предположение о том, что Красная армия - при нейтралитете Польши - может предпринять агрессию через территории Румынии и Прибалтики, которую немецкая сторона сможет сдержать без особых усилий. Антисоветская настроенность Польши обеспечивала Гитлеру маневренность на западе и юго-востоке - подготовительный этап запланированной на Востоке экспансии. Командование военно-морского флота Германии с 1935 г. ежегодно проводило учения самого высокого уровня с оглядкой на возможное вторжение России. Чтобы предотвратить выход превосходящего по силе советского флота из «корсета» Финского залива и его продвижение в сторону западной части Балтийского моря, немцы сочли необходимым разместить на востоке минные заграждения. Реализовать такую затею на просторах восточной части Балтийского моря, а также у берегов нейтральных государств было делом не из легких132. В военно-морском флоте Германии по опыту Первой мировой войны полагали, что следует окружить русский флот в Кронштадте и задействовать важное в стратегическом отношении судоходство на Балтийском море для снабжения рейха в первую очередь железной рудой из шведских месторождений. Немцы полагали, что в основе их превосходства лежат тактика, техническое и кадровое оснащение. На создание «ударного флота» у СССР должно было уйти много лет. На Востоке едва ли существовала острая угроза со стороны СССР, поскольку Красная армия могла подойти к немецким границам только посредством пересечения территории сопредельного государства. Эти обстоятельства преуменьшали значимость советско-чехословацкого договора о взаимопомощи, даже если принять во внимание возможность налетов советской авиации и размещение ее баз на территории Чехословакии133. Вот почему идея об агрессии на Востоке казалась привлекательной. При условии нейтралитета Польши либо 95
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ в случае ее согласия вступить в союз с Германией на Востоке открывалось множество возможностей для изменения соотношения сил. Уже в 1934-1935 гг. немцы рассматривали Пруссию как потенциальный трамплин для организации военной кампании. Соседнее, небольшое по площади государство Литва с 1920 г. было в конфликте как с немцами, так и с поляками. Рейх требовал возвращения Мемельского края, важной стратегической позиции с предмостным укреплением к востоку от реки Мемель*, Польша оккупировала Виленский край, что привело к выравниванию границы с СССР, но вместе с тем стало причиной латентного состояния войны с Литвой, формально окончившегося лишь после уступок, сделанных литовским правительством в 1937 г. Президент Антанас Сметона управлял страной, ослабленной попытками свершения государственного переворота и крестьянскими волнениями, прибегая к диктаторским методам по образцу фашистской идеологии. С Финляндией и Эстонией вермахт уже продолжительное время поддерживал тесные военные связи. Благодаря этим связям удавалось прослушивать радиообмен Красной армии - и это практически у «ворот Ленинграда»134. Во время приема, организованного для финских офицеров контрразведки, Вернер фон Фрич, главнокомандующий сухопутными войсками, поблагодарил присутствующих за многолетнее сотрудничество и заверил, что «новая Германия» «особо ревностно» будет «бороться с Советской Россией как носителем коммунистической идеи». «Наша работа против России имеет сейчас первостепеннейшее значение»135. Частью этой подготовительной работы были исследования, проводимые Военным министерством, в поисках ответа на вопрос, каким образом в случае войны использовать инструменты пропаганды. Как при оборонительной войне на территории Центральной Европы, так и при возможной военной интервенции европейских держав под началом Германии следовало, по мнению немецкой стороны, делать ставку на национальный вопрос и антисемитские лозунги. С учетом опыта Первой мировой войны было предложено создать украинские части под командованием немцев, * Неман. - Прим, перев. 96
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ а не украинских командиров. Эти идеи были частично реализованы в 1941 г.136 Если принять во внимание, что прибалтийские государства, Финляндия, приграничные территории Польши рассматривались как потенциальные сферы немецкого влияния, то Ленинград и Киев вполне могли расцениваться как города, находящиеся в пределах досягаемости оперативного планирования. Пусть в 1935 г. эти идеи казались далекими от воплощения в реальность, важным на первых порах было само по себе решение о смещении акцента в стратегическом планировании на Восток. Бывший ефрейтор, который, самостоятельно ознакомившись с военной литературой о Первой мировой войне, а также с классическими произведениями военного жанра, превратился в «величайшего полководца всех времен». Не позднее своего пребывания в Ландсбергской тюрьме он имел возможность ознакомиться с работой Макса Гофмана. Последний в 1917-1918 гг. был начальником штаба Восточного фронта, одержал победу над русской армией и возглавлял наступление на Востоке. Генерал приводит несколько примеров того, каким образом посредством своевременной победы на Востоке Германия могла бы победить в Первой мировой войне137. Важна следующая мысль Гофмана: на Западе изначально не приходилось ожидать быстрых побед, поэтому было бы разумнее сместить акцент на Восток, а на Западе ограничиться ведением оборонительных действий. Однако каким же образом можно было добиться на Востоке скорых военных успехов? Центральным державам вплоть до 1917 г. потребовалось три года, чтобы оттеснить русскую армию с польского «балкона». Успехи Пилсудского 1920 г. с учетом ситуации 1935 г. могли быть дополнены новыми альтернативами. В 1935 г. вышел второй том воспоминаний Пилсудского на немецком языке. В книге изложена оценка Пилсудским похода 1920 г. в сопоставлении с оценкой этих же событий бывшим его противником Тухачевским. Предисловие к книге написал не кто иной, как министр обороны рейха и главнокомандующий вооруженными силами генерал-полковник Вернер фон Бломберг! Солдат, как он полагал, имеет все основания внимательно изучить эту войну, которая относится к числу «больших решений мировой истории 97
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ последних десятилетий», «на основании увлекательного описания, предпринятого маршалом». «Обширные территории, недостаток сил и своеобразие сформированных в спешке армий придали этой войне ее уникальный характер». Даже если грядущая война между великими державами будет отличаться иной спецификой, на основании этого исторического примера можно будет сделать «ряд ценных выводов». Упомянутое им исследование, посвященное войне 1920 г., было опубликовано, как упоминалось выше, летом 1940 г., как раз ко времени. Генерал-полковник фон Бломберг о войне 1920 г.: «Эта война и тактически, и стратегически до некоторой степени попала в тень событий, составляющих войну Мировую. Враждующие стороны сознательно либо бессознательно учитывали принципы и понятия, усвоенные ими в ходе Мировой войны. Однако исходные предпосылки изменились коренным образом. Не было более неисчислимых армий и единых фронтов. Не было активного использования материалов и мощи артиллерийского огня, не стихающего на протяжении нескольких дней или недель. Все зависело от того, насколько эффективно удастся приспособить вечные принципы войны к новым условиям, выявив тем самым секрет победы. Такая задача кажется простой, но это отнюдь не просто. Необходим ясный ум, самостоятельность мышления и жесткая воля, которая преобразует мысль в действие. Здесь и проявилось величие полководца Пилсудского. Он сумел избавиться от изживших себя представлений недавнего прошлого. Он вел войну так, как того требовали место, силы и время. Он искал решение не в единении фронтов, а в использовании обширных географических пространств для стремительных и масштабных перемещений. Как и все великие полководцы, он не боялся уступить противнику свою землю. В результате он стал мастером маневренной войны»т. Важным признаком войны 1920 г., говорит Бломберг, являлось использование кавалерии. И хотя этот метод устарел, он позволяет нам глубже понять проблему, являющуюся в настоящее время предметом яростных споров во всех армиях: использование и отражение атак крупных мобильных соединений, легких дивизий и танковых войск. Бломберг напоминает своим читателям (наряду с размышлениями над теориями военного дела) также и о том, что 98
ГЕРМАНИЯ И ЕЕ СОСЕДИ НА ВОСТОКЕ поляки остановили проникновение большевизма на территорию Германии. «Польша в тяжелых сражениях отбросила большевизм назад, во чрево, его породившее, она возвела заслон на пути его продвижения на Запад. Тем самым Польша уберегла Европу, и в первую очередь Германию, от гибели и внесла решающий вклад в сохранение западной культуры. Национал-социалистическая Германия Адольфа Гитлера ценит эти заслуги». Это мнение активно популяризировалось еще в 1937 г. Именно тогда военный писатель, некий Александр Бауэрмейстер, публикующийся под псевдонимом «Агрикола», написал книгу о «Чуде на Висле», посвятив ее памяти ушедшего из жизни маршала Пилсудского139. В основу повествования маленького изящного томика, вышедшего в близком к вермахту издательстве, был положен военный дневник бывшего русского офицера Генерального штаба. В книге всячески восхвалялся польский маршал: «Пилсудский одним движением руки отогнал эту докучливую назойливую муху - жуткий призрак красной чумы». Автор не жалел критики в адрес Тухачевского, указывая вместе с тем на то, что в 1920 г. командующему русской армией было всего 26 лет. Он якобы не обладал талантом полководца. Своим поражением он был прежде всего «обязан» несостоятельности младших командиров. Однако стремительный марш-бросок из Минска в направлении Варшавы заслуживает всяческого уважения, пусть даже советский военачальник недооценил польского противника. Книга начинается с изложения приказа Тухачевского от 2 июля 1920 г.*: «Через труп [белой] Польши лежит путь к мировому пожару. На Вильну, Минск, Варшаву - марш!» Заканчивается книга напоминанием о смутном времени, когда судьба Европы висела на волоске, а красные полчища Тухачевского стояли у ворот Варшавы «готовые к прыжку, готовые утопить Европу в море слез и крови». В 1935 г. советский маршал представил вождю Сталину докладную записку предостерегающего содержания, освещавшую «Военные планы Гитлера»140. В ней он описывает процесс наращивания вооружений в Германии и ее невероятный военно-технический потенциал. Тухачевский * Приказ войскам Западного фронта № 1423. - Прим,. перев. 99
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ проанализировал будущую военную доктрину Германии, которая была направлена на быстрый разгром основных сил противника, дезорганизацию процесса мобилизации и уничтожение силовых центров противника посредством массового применения танков, авиации, моторизованной пехоты. Говоря о намерениях Гитлера, он приводил известные цитаты из «Майн кампф», в которых Россия определяется как основная цель политики «жизненного пространства». В настоящее время, пишет Тухачевский, не следует ожидать реальных агрессивных действий. Гитлер лишь пытается ослабить западные границы СССР и предотвратить создание советско-французского альянса. Однако в будущем, согласно донесениям агентов, он намерен добиться свободы действий на Востоке. Германо-польский союз вполне возможен - этот прогноз Сталин перечеркнул своей рукой, поскольку, судя по всему, не разделял точку зрения Тухачевского. Советский диктатор предполагал, что его оппонент в Берлине в первую очередь намерен взять реванш у западных государств и что нацистская идеология служит лишь прикрытием политики, строящейся на холодном расчете, которая пусть и не сразу, но приведет Гитлера, в том числе под влиянием стоящих за его спиной реакционных кругов, к мысли о необходимости продолжения политики Рапалло. Как покажет дальнейший ход истории, этот прогноз был и верен, и нет.
Интервенция в СССР?
1936 г.: «ЧЕРЕЗ ЧЕТЫРЕ ГОДА ГОТОВНОСТЬ К ВОЙНЕ!» Уважение немецких офицеров к Пилсудскому было после его кончины (1935) и вопреки войне, разгоревшейся в 1939 г., так велико, что после взятия Кракова на его могиле был выставлен почетный караул1. Смена политического курса в Варшаве после кончины маршала не преуменьшила надежды немецкой стороны на альянс с Польшей. Изменения, внесенные посредством авторитарных методов в конституцию, привели к утверждению режима «полковников»2. Частью режима «санации» являлись намерения «решить еврейский вопрос» путем массовой эмиграции. Антикоммунизм и антисемитизм составляли, таким образом, стабильную идеологическую основу возможного партнерства с Германией - за исключением несовместимых территориальных притязаний обеих стран в отношении прибалтийских государств и Украины. Министр иностранных дел полковник Бек, наряду с франкофилом Эдвардом Рыдз-Смиглы, новым маршалом, стал влиятельной фигурой в Варшаве. Вместе с бывшими боевыми товарищами он отстаивал концепцию, согласно которой надлежало рассматривать буферную зону Центрально-Восточной Европы в качестве самостоятельной основы внешней политики Польши. Интерес к экспансии в отношении СССР в Берлине оставался по-прежнему большим, нежели в Варшаве, имевшей все основания сдержанно реагировать на планы Германии, избегая возможной зависимости, которая могла обернуться для страны лишь отрицательными последствиями - страна могла лишиться территорий на Западе, а также статуса великой державы. Польша не имела возможности выдержать темп гонки вооружений великих держав в части, касающейся увеличения численности армии и ее модернизации. Согласие с предложениями немецкой стороны по созданию альянса могло уменьшить остроту экономических проблем, а также проблемы технического оснащения. Вместе с тем Польше пришлось бы увеличить количество войск, дислоцирующихся на собствен¬ 102
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? ной восточной границе - в ущерб защите общей с Германией границы на западе. Французский капитал не спешил оказывать стране поддержку либо оказывал таковую в весьма ограниченном объеме. Это обстоятельство существенно снижало эффективность усилий по созданию собственной военной промышленности, а также по наращиванию вооружений. В Германии ускоренное развитие военной промышленности привело в 1935-1936 гг. к новым финансовым затруднениям. Завуалированная система финансирования военной промышленности посредством выпуска векселей* обеспечила дополнительную, но отнюдь не безграничную маневренность. Нехватка валюты приводила к ограничению ввоза важных сырьевых ресурсов. Правый консерватор Ял мар Шахт, советник Гитлера по вопросам экономики и финансов, выступал за снижение темпов гонки вооружений и за принятие предложений Москвы по возобновлению активных экономических взаимоотношений3. Выступая перед слушателями реорганизованной военной академии вермахта, Шахт по-военному четко описал ситуацию: «Мы переживаем состояние перманентного банкротства. (...) Если завтра случится война, то через четыре недели лавочку придется прикрыть»4. Шахт настаивал на смене курса не только в личных беседах с Гитлером, но и посредством писем, адресованных рейхсминистру обороны, в которых он угрожал, что не станет удовлетворять возросшие запросы вермахта. Шахт жаловался рейхсштатгальтеру** в Баварии на то, что «идея о необходимости завоевать жизненное пространство на Востоке, к сожалению, становится причиной многих бед». Он выступал за корректирование границы на Востоке, считая, вместе с тем, масштабные планы по колонизации и аннексии территорий абсолютно утопичными. С учетом ситуации Рейхсминистерство обороны проявило готовность пространно истолковать запрет Гитлера на поставки оружия в СССР. Поскольку Шахт открыто выражал свои взгляды, а английская пресса сообщала, что крупные промышленники Германии требуют от правительства уста¬ * Векселя «МЕФО» - векселя, выпускаемые Рейхсбанком в период Третьего рейха с целью финансирования вооружений. - Прим, перев. ** Имперский наместник. - Прим, перев. 103
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ новления более тесных отношений с СССР5, фюрер счел нужным вмешаться. Он сообщил рейхсминистру обороны, что вопреки всем слухам о том, что военные круги Германии размышляют над возобновлением военного сотрудничества с Красной армией, «не может быть и речи о налаживании такого взаимодействия с Советской Россией»6. В это же время Геринг в очередной раз находился в Польше, вновь намекая на необходимость совместных действий в отношении России. Теперь, однако, он выступил с новым предложением. Польша должна «навести порядок на Севере России». К Германии отойдет Юг. Вероятно, интерес к «житнице Украины», сырьевым ресурсам Донецка и нефти Кавказа существенно возрос под влиянием текущих проблем с валютой. Для фракции, враждебно настроенной по отношению к Германии, перспектива освоения ничем не примечательного Севера была не особенно привлекательной, даже если принять во внимание промышленные города Ленинград и Москву, а также города, расположенные вдоль дорог, ведущих к Минску и Смоленску. Позже Липский говорил, что у Геринга «больше фантазий, чем знания проблемы и географии»7. Польской стороне было важно знать, что Берлин является сторонником идеи германо-польского альянса и что Берлин намерен распорядиться судьбой Украины без участия украинских националистов. 18 мая 1936 г. рейхсминистр иностранных дел Константин фон Нейрат заверил американского посла Уильяма Кристиана Буллита в том, что, с точки зрения Гитлера, вражда с СССР является непреодолимой и что он намерен сохранять пассивность лишь до той поры, пока не будут возведены укрепления на Западе8. Возможность решения всех экономических проблем Германии посредством вторжения в Россию казалась в 1936 г. по-прежнему заманчивой, однако у проблемы не было мгновенного решения, в силу чего ситуация не подвергалась коренным изменениям. Гитлер был вынужден прибегнуть к резкой смене экономического курса с целью более активного наращивания вооружений и подготовки к войне с СССР. В августе 1936 г. он составил меморандум, посвященный «четырехлетнему плану». Он поручил Герингу приложить все усилия к увеличению внутреннего производства сырья и суррогатных материалов. Эти меры был призваны повысить самообе¬ 104
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? спеченность Германии и позволить ей выстоять в грядущей борьбе9. «Окончательное решение заключается в расширении жизненного пространства, а также в увеличении сырьевой и пищевой базы нашего народа. Задача политического руководства состоит в решении этого вопроса в будущем». Гитлер тщательно обосновал смену курса, не принятую Шахтом, курса, который, по его утверждению, служит цели создания возможностей для ведения «перспективной войны против Советской России». Красная армия ускоренными темпами наращивает вооружения, Германии в кратчайшие сроки придется противопоставить ей лучшую в мире армию. Гитлер говорит о двух задачах: через четыре года немецкая армия должна быть боеспособна, а немецкая экономика - в состоянии обеспечить потребности военного времени. Параллельно с формированием новой политики он активно проводил антисоветскую внешнюю политику, намереваясь окружить СССР враждебно настроенными государствами и создать благоприятную исходную ситуацию для проведения запланированной агрессии. При этом стало очевидно, что четырехлетний план вовсе не исключал возможности более раннего вторжения при наличии удобной возможности. Какие представления он связывает с «жизненным пространством на Востоке», Гитлер пояснил осенью 1936 г. на одном из партийных мероприятий: «Если Урал с его неизмеримыми сырьевыми ресурсами, Сибирь с ее богатыми лесами и Украина с ее необъятными полями окажутся в руках Германии, Германия, ведомая национал-социалистами, ни в чем не будет знать недостатка. В России население этих бескрайних просторов гибнет от голода, поскольку еврейско-большевистское правительство не способно организовать производство и тем самым оказать практическую помощь рабочим»10. Иоахим фон Риббентроп, посол Германии в Лондоне с 1936 по 1938 г., а затем рейхсминистр иностранных дел, заявил в ходе бесед с представителями Великобритании, что овладение Украиной и Белоруссией «для будущей Великой Германии с населением в 70 миллионов человек является непременно необходимым»11. На одном из совещаний кабинета министров в начале сентября 1936 г., посвященном обсуждению меморандума Гитлера по проблемам реализации четырехлетнего плана, Геринг 105
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ в качестве обоснования экономических мероприятий сослался на неизбежность войны с СССР12. Выступая спустя некоторое время перед высокопоставленными офицерами люфтваффе, он уточнил, что Германия уже находится в состоянии войны с СССР. Пока еще не раздаются выстрелы13. Военный атташе США в Берлине Труман Смит считал неясным, в какой именно последовательности Гитлер намерен предпринимать действия по развязыванию агрессии. Однако он был уверен в том, что экспансия будет разворачиваться вдоль линии Берлин - Ленинград и Берлин - Прага - Одесса14. При помощи столь же ловкого хода, каким стал пакт с Польшей, Гитлеру удалось привлечь к сотрудничеству и Японию. Как и в случае с Польшей, ему пришлось преодолевать значительное сопротивление в среде вермахта и в Министерстве иностранных дел, которое, наблюдая за агрессивной политикой Японии в адрес Китая, предпочитало разыгрывать китайскую карту. Военные консультанты Германии, среди них генерал Сект, поддерживали Чан Кайши, дабы Китай мог сохранять свои позиции великой державы и гигантского рынка сбыта на Дальнем Востоке. Япония на фоне Китая казалась малопривлекательным союзником на международной арене. Консервативные немецкие дипломаты, все еще сожалевшие об отказе от политики Рапалло, не придавали особого значения антисоветскому настрою японцев. Даже Геринг не торопился разорвать отношения с Китаем, поскольку из Китая осуществлялся ввоз вольфрама, важного для военной промышленности сырья, от которого Германия при всех своих устремлениях к самообеспечению отказаться не могла. Антикоминтерновский пакт от 25 ноября 1936 г. представлял собой реальную угрозу для СССР. С инициативой его заключения выступила в 1935 г. Япония15. Военный атташе Хироси Осима передал соответствующее предложение немецкой стороне в Берлине. Из предосторожности пакт был направлен не против СССР, но против координируемого Москвой Коммунистического интернационала. Военный мятеж, случившийся в Японии в 1936 г., привел к отсрочке заключения пакта. Принципиальный спор между императорским флотом, стремившимся на Юг, и сухопутными войсками, отдававшими предпочтение Северу, а значит, и вторжению в СССР, остался в конечном итоге неразрешенным. 106
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? В секретном дополнительном протоколе Германия и Япония, первые страны-участницы (Италия присоединилась к соглашениям годом позже, 6 ноября 1937 г.), договаривались о неоказании помощи СССР на случай вторжения на его территорию одной из стран - участниц договора. Союз являлся формально оборонительным, партнеры договаривались о координации действий в области антисоветской политики, не уточняя деталей. Пакт должен был оставаться открытым для возможного, как надеялся Гитлер, присоединения к нему Великобритании и Польши. В результате, если наряду с прочими обстоятельствами принять во внимание сотрудничество с Италией, должны были сложиться те желательные предпосылки, которые, согласно расчетам Гитлера, и позволили бы Германии совершить нападение на СССР. В начале июня 1936 г. после встречи с послом Японии Гитлер утвердился во мнении, что обстановка на Дальнем Востоке будет обостряться. В беседе с Геббельсом он заметил: «Япония сметет Россию. Колосс не устоит». Министр пропаганды сделал в своем дневнике несколько скептическую запись: «Надеюсь, мы к тому времени закончим начатое, и фюрер будет еще жив. Чтобы действовать»16. Спустя несколько месяцев после провозглашения четырехлетнего плана оптимизм Гитлера, казалось, убедил Геббельса: «Основательно обсудил с фюрером ситуацию. Он очень доволен. Процесс наращивания вооружений идет дальше. Мы вкладываем в это баснословные суммы. К 1938 г. все будет завершено. К этому времени мы хотим быть готовы. [...] Армия теперь целиком на нашей стороне. Фюрер неприкасаем. [...] Господство в Европе нам гарантировано. Только не упустить шанс. А для этого вооружаться»17. До весны 1939 г. Гитлер снова и снова предлагал Польше присоединиться к Антикоминтерновскому пакту. Только так, а не иначе, с точки зрения стратегии, можно было организовать стратегический фронт против СССР. Формальное предложение присоединиться к пакту Геринг передал польской стороне в феврале 1937 г. во время очередного своего приезда на охоту. Он даже заявил маршалу Рыдз-Смиглы об отказе от ревизионистских притязаний Германии на Польский коридор и Верхнюю Силезию. По утверждению Геринга, сильная Польша с выходом к морю для Германии важна 107
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ как бастион в борьбе с СССР. Рейх никогда не вернется к политике Рапалло. Необходимо выяснить, до каких пределов можно расширять немецко-польское сотрудничество. Здесь он упомянул о дальнейшем углублении взаимоотношений между двумя армиями18. Таковы были проявления рефлекторной реакции на визит в Варшаву французского генерала Мориса Гюстава Гамелена, состоявшийся в августе 1936 г. Париж был заинтересован в предотвращении перехода Польши на сторону Германии, но не желал вместе с тем брать на себя конкретные обязательства. Польский главнокомандующий, со своей стороны, был озабочен уступками Франции в адрес Германии. Рыдз-Смиглы представил план стратегического развертывания войск Польши, разработчики которого исходили из того, что в случае нападения Германии на Польшу следует ожидать наступления немецких войск со стороны Померании/Восточной Пруссии и Силезии, именно на этих направлениях польская армия собиралась сдержать натиск противника19. Ввиду возможных планов Германии либо ее намерений речь шла о чистой фикции. Авторы плана «Рот» в Германии хотя и принимали во внимание возможность нападения французов на Западе, предусматривая в связи с этим возможность использования на этом направлении собственной армии, однако против Польши, на чей нейтралитет был сделан расчет, предполагалось использовать лишь две маломощные армии прикрытия вдоль линии реки Одер20. Варшава не выказала однозначной реакции на предложение Геринга, но и не ответила окончательным отказом: Берлин не должен был терять надежду на углубление партнерства. Как бы то ни было, Польша и Германия при поддержке Италии в августе 1936 г. успешно работали над свержением министра иностранных дел Румынии Николае Титулеску, который был приверженцем идеи «Малой Антанты», т. е. союза Румынии, Чехословакии и Югославии, и проявил готовность в случае принятия решения об оказании помощи Чехословакии разрешить проход советских войск по территории Румынии21. Министр иностранных дел Польши Бек продолжал, таким образом, работать над созданием «антисоветского вала», но вместе с тем способствовал изоляции Чехословакии. 108
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? Даже если Польша опасалась брать на себя новые договорные обязательства перед Германией в области антисоветской политики, сотрудничество двух стран на политическом и идеологическом уровнях происходило без каких-либо трений. Заключение соглашения о сотрудничестве полицейских органов было призвано улучшить координацию действий по предотвращению распространения коммунизма. С этой целью Гитлер принял у себя в мае 1937 г. министра юстиции Польши Витольда Грабовского. Сотрудничество двух стран включало обмен молодежью: члены гитлерюгенда и польские скауты посещали палаточные лагеря на территориях двух государств22. Немецкая сторона понимала интерес поляков к обязательствам Франции по отношению к Германии23, однако в конечном итоге интерес этот не имел никакого значения, поскольку Германия направляла усилия не на войну с Францией, а на войну с СССР. Германия рассчитывала, что Польша как минимум соблюдет нейтралитет, а это приведет к тому, что система советско-франко-чехословацкой взаимопомощи не сможет функционировать. Поэтому первые оперативные размышления в отношении наступательной войны были направлены не против Польши, а против Чехословакии. ПЕРВЫЕ ШАГИ В ОБЛАСТИ ОПЕРАТИВНОГО ПЛАНИРОВАНИЯ Положение вещей, которое сегодня интерпретируется польской историографией24 как политика равновесия по отношению к Гитлеру и Сталину, не лишено некоторой неоднозначности. Знакомство с немецкими источниками, как было показано, формирует впечатление о том, что Варшава вела себя достаточно открыто по отношению к идее антисоветского альянса. Однако она не была готова следовать этим путем, поскольку он требовал от нее согласия на территориальные уступки Германии и был чреват утратой возможности проведения самостоятельной великодержавной политики в Европе. Верность этих впечатлений подтверждается малоизвестными японскими источниками25. 109
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ После окончания Первой мировой войны Польша и Япония были естественными союзниками. Оба государства имели опыт победы над русской армией. Япония вышла победительницей из противостояния 1905 г. и оказала поддержку Польше в 1919-1920 гг. Эти великие державы в 1920-е и 1930-е гг. были сильнейшими, дополняющими друг друга противниками СССР. В 1931 г. Япония укрепила свои позиции посредством завоевания Маньчжурии и привлекла к себе в связи этим внимание СССР - и, как следствие, вопрос о политической безопасности Польши до некоторой степени утратил свою остроту. Токио, в свою очередь, мог извлечь выгоду из угроз, возникающих на западной границе СССР. По этой причине японская сторона усматривала в пакте Гитлера - Пилсудского шанс сформировать альянс трех держав. Капитан Ямаваки был назначен военным атташе в Варшаве, в 1919 г. он работал военным наблюдателем в Польше26. Визит принца Коноэ, брата японского императора, в Берлин и в Варшаву в 1934 г. ознаменовал начало активного продвижения Японией инициативы по созданию фронта антисоветской интервенции27. В 1937 г. надежды на то, что на острие удара немцы и поляки встанут сообща, возросли. Случились два события, которые укрепили убежденность в том, что крах СССР может произойти быстрее, чем казалось в 1920-е гг. В начале года рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, выступая с докладом перед офицерами вермахта - слушателями «национально-политических учебных курсов», указал на то, что основным противником в предстоящей войне станет большевизм и что надлежит настроиться на «войну на уничтожение» с предприимчивым противником28. Он представлял линию фюрера, в отличие от рейхсминистра экономики Ялмара Шахта, который еще раз предпринял попытку усиления выгодных торговых взаимоотношений с СССР. После беседы с главой советского торгового представительства Давидом Канделаки он 29 января привез из Москвы заявления Сталина и Молотова. В заявлении говорилось о том, что их политика не направлена против интересов Германии и они готовы к ведению политических переговоров по улучшению двухсторонних отношений, при желании противоположной стороны - на условиях секретности. 110
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? Инициативу Шахта следует рассматривать в свете плана военной кампании, который был разработан Военным министерством в 1936 г. при содействии Министерства пропаганды, Рейхсминистерства внутренних дел и уполномоченного по военной экономике (дополнительная должность Шахта) и был апробирован в ходе учений, продолжавшихся семь недель. Прогнозировался «случай Ост»: большевистские государства (Россия, Литва, Чехословакия) выступали в качестве противника, антибольшевистские государства (Германия, Италия, Австрия, Венгрия, национальная Испания), в качестве союзников, остальные соблюдали нейтралитет29. С точки зрения экономической войны значение природных ресурсов России было чрезвычайно велико. По этой причине учитывался опыт Первой мировой войны, когда оккупация и эксплуатация сельскохозяйственных регионов России, особенно в Прибалтике, на Украине, а также сырьевых ресурсов Донецка и Кавказа рассматривались как явление неизбежное30. Для рейхсминистра экономики приоритетным являлся вопрос, разумно ли отказываться от этих ресурсов в период наращивания вооружений, если существует возможность их приобретения в ходе торгового обмена. По всей видимости, Сталин, выступая с упомянутым выше предложением, стремился подорвать Антикоминтерновский пакт и отвлечь Гитлера от сотрудничества с Польшей и Японией, а значит, и от политики окружения СССР враждебными ему государствами. Но в отличие от ситуации, сложившейся двумя годами позже, когда Сталин повторно выступил с соответствующей инициативой, Гитлер в этот раз наотрез отказался от любых контактов. Гитлер положительно оценивал взаимодействие с Польшей, в 1937 г. это обстоятельство играло немаловажную роль. Министр иностранных дел Нейрат сообщил Шахту после разговора с фюрером опасения последнего. Гитлер боялся, что Сталин воспользуется такими переговорами, чтобы добиться военного сближения с Францией и Англией. «Совсем иначе обстояло бы дело, если бы ситуация в России развивалась в направлении абсолютной деспотии, опирающейся на армию. В этом случае нам надлежало бы не пропустить момент и включиться в происходящее в России»31. Сталин, вероятно, был недоволен таким отказом Германии. Его соперник собирался «включиться в происхо¬ 111
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ дящее». Главное управление имперской безопасности, возглавляемое Рейнхардом Гейдрихом, курировало различные националистические сепаратистские и эмигрантские организации. С ними же поддерживала контакты и японская сторона - и в первую очередь с группами из дальневосточных и центральноазиатских советских республик32. В отношениях с украинскими эмигрантами немцы держались холодно, отчасти эта сфера была отдана на попечение поляков, которые опирались на собственный центр «Прометей», занимавшийся антисоветской работой33. В Германии в 1936 г. силами СС был создан «Институт Ванзее», он занимался в числе прочего сбором и оценкой сведений об экономике СССР, которые могли бы пролить свет на стремительный экономический подъем страны. «Служба безопасности» Гейдриха занималась фальсификацией провокационных документов, такие документы были «подброшены» советскому правительству через ни о чем не подозревающего президента Чехословакии Эдварда Бенеша. Они дали Сталину повод устранить своего сильнейшего внутриполитического противника Тухачевского. Идея, по-видимому, принадлежала лично Гитлеру34. Тухачевский в последний раз присутствовал на параде 1 мая. 26 мая он по приказу Сталина был арестован, подвергнут пыткам и казнен после проведения показательного процесса. Обвинения в шпионаже в пользу немцев, конечно, были столь же абсурдны, как и утверждение, что он намеренно спровоцировал поражение в войне 1920 г. То, что мнение Тухачевского о войне 1920 г. было опубликовано в книге воспоминаний Пилсудского, не обязательно играло на руку полководцу. Хотел ли Сталин подобным образом устранить весьма почитаемого в армии и в народе конкурента либо, переживая параноидальный страх перед предателями, пошел на поводу у собственных спецслужб, от внимания которых не могло укрыться, что на Тухачевского возлагаются определенные надежды, и не только в армии? Этот вопрос остается открытым35. Описанный эпизод положил начало «чисткам» в советской армии, которая в результате уничтожения офицерского состава оказалась практически обезглавлена. Накануне Второй мировой войны Красная армия пережила стремительный упадок - снизился ее международный авторитет, 112
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? сократилась ее мощь. Зарубежные военные эксперты не рассматривали ее как силу, к которой надлежит относиться серьезно. В 1937 г. посол Польши в Москве выразил точку зрения, согласно которой серьезный военный конфликт с учетом ослабления СССР подорвет силы страны36. Советское правительство сократило усилия по формированию новых форм коллективной безопасности, враги СССР получили повод к выдвижению смелых гипотез. Три недели спустя после казни Тухачевского Япония пошла на обострение конфликта с Китаем. Разгорелась открытая война, в которой Германия после неудачной попытки посредничества (равно как и Польша) встала на сторону Японии, что привело к росту напряженности в отношениях с СССР37. В Берлине у японского атташе прошла конференция, на которой немцы и японцы говорили о вовлечении Польши в Антикоминтерновский пакт. Участники были едины во мнении, что внутриполитические противоречия в Польше, без сомнения, затрудняли такой шаг. Предложение Японии об оказании давления на Польшу путем сосредоточения войск на границе и возможной оккупации Литвы и спорного Мемельского края немецкая сторона отклонила38. Результаты конференции остались неизвестны, тем не менее стало ясно, что Япония для поддержки своей военной экспансии, точнее, для отвлечения СССР, надеялась на организацию тактической диверсии на советской границе. На такой риск при тогдашних обстоятельствах ни Польша, ни Германия пойти не могли. Во всяком случае, до поры. Они надеялись, что в результате действий Японии СССР потеряет устойчивость и единение народов даст трещину. В Берлине процесс подготовки к войне ориентировался на достижение конкретных целей: мишенью стала Чехословакия как потенциальная площадка для размещения советских самолетов. Спустя четыре года после прихода Гитлера к власти внешнеполитическая обстановка и соотношение сил было оценено как настолько выгодное, что было решено приступить к разработке планов агрессивной войны. Руководству вермахта удалось предотвратить снижение темпов гонки вооружений, начальник Генерального штаба Людвиг Бек ИЗ
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ добился разработки всеобщей концепции оперативного планирования, которая включала бы в себя стратегические аспекты, а также учитывала возможности привлечения новых союзников. Рейхсминистр обороны Бломберг подписал первую директиву о «единой подготовке вермахта к войне» и распорядился учесть ее при разработке плана оперативностратегического развертывания на период зимы 1936/37 г.39 Внимание разработчиков оперативных планов сосредоточилось на подготовке нападения на Чехословакию. Бек уже с 1935 г. заботился о том, чтобы оговорить соответствующие приготовления с Венгрией, теперь ставка делалась еще и на поддержку Италии и Австрии - при нейтралитете Польши, который был важной предпосылкой для предположения о возможности достижения быстрого успеха. Еще в 1934 г. Бек надеялся на активное участие Польши, однако тремя годами позже счел, что поддержка со стороны Польши является излишней, тем более что польская политика виделась ему непредсказуемой, а у Германии было достаточно пограничных войск на Востоке, которые могли при необходимости удержать Польшу от совместного с Россией и Францией вмешательства в военный конфликт40. Такой поворот событий был маловероятен еще и потому, что отношения Польши и Чехословакии оставались натянутыми; для поляков совместная польско-советская военная акция была немыслима. Детальный план оперативно-стратегического развертывания был разработан заместителем Бека, генерал-майором Эрихом фон Манштейном, который спланировал военную операцию с участием трех союзников (Италия, Венгрия, Австрия) под жестким руководством немцев41. Для Бека имело решающее значение, что благодаря политической обстановке, а также посредством проведения военной операции можно обеспечить решающую битву на приграничных территориях. Только если обнаружится возможность быстрой изолированной войны и удастся предотвратить вступление в конфликт Франции и Великобритании, могут быть использованы силы абвера, находящегося пока еще в стадии формирования. Бек принадлежал к большинству тех офицеров Генерального штаба, которые приобрели свой опыт в окопах Западного фронта во время Первой мировой. По этой при¬ 114
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? чине его беспокоило, что против западных держав может быть развязана война прежде, нежели вермахт окажется готов к этому, и прежде, нежели Германия укрепит и расширит свой статус мировой державы в Центральной Европе. 27 января 1937 г. рейхсминистр обороны Бломберг в ходе трехчасового доклада представил Гитлеру план оперативно-стратегического развертывания. Несмотря на недостаток исторических источников, можно отметить, что здесь присутствовали все элементы, которых требовал Бек: завершение процесса вооружения, превосходство собственных сил, эффект неожиданности, быстрые решения. В результате вмешательство связанных договорными обязательствами сторон, таких как Франция и Россия, должно было оказаться лишенным всякого смысла. Даже транспортировка по морю активных сил оборонного округа Восточной Пруссии из Пиллау в Свинемюнде в том виде, в каком она была включена в летние маневры 1937 г., оставалась возможной. Это позволяло организовать нападение на Чехословакию с территории Центральной Германии. ЗАЩИТА ГРАНИЦ В ВОСТОЧНОЙ ПРУССИИ Пусть Бек продумал все возможные риски, война с СССР даже при самом благоприятном раскладе была неизбежна. Если бы Сталин решился на агрессию, вес польской карты в этой игре вновь бы возрос. Кроме того в случае разгрома Чехословакии в руки немцев попала бы Карпатская Украина, то есть плацдарм для распространения революционных настроений в Советской Украине. Поэтому были опробованы кампании по разложению Красной армии, какими они проводились позже в ходе германо-советской войны42. Вермахт активизировал контакты с украинцами в изгнании. Абвер в 1937 г. пополнил свои ряды сотрудниками из числа украинцев. Среди них полковник Евген Коновалец, который в 1919 г. основал Организацию украинских националистов (ОУН), занимавшуюся проведением терактов на территории СССР. Он искал союзников за рубежом. Его встречи с Розенбергом не принесли ощутимых результатов, в конце концов, он нашел 115
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ покровителей в абвере. Коновалец прилагал усилия к объединению сил украинских эмигрантов, чтобы создать крупную ударную армию. Этим намерениям Коновальца было отдано должное: в 1938 г. японский посол в Берлине устроил в честь Коновальца банкет43. В 1938 г. Коновалец заявил о проведении крупного конгресса ОУН, однако спустя некоторое время стал жертвой совершенного на него в Париже покушения. Однако вернемся назад, в январь 1937 г. После заседания в Военном министерстве Гитлер и Геббельс обменялись своими впечатлениями о плане оперативно-стратегического развертывания, подробности этих впечатлений дошли до нас не полностью. Как указывает Геббельс, предположение о том, что Германия «вместе с союзниками-фашистами при необходимости будет бороться с Россией, Чехией и Литвой, разработано с точностью до мелочей». Говорилось даже об использовании гражданских комиссаров на оккупированной территории, а также о большой роли пропаганды - доказательство того, что, как и в Первую мировую войну, ставка делалась на антироссийскую пропаганду. Результат: «фюрер весьма доволен», пишет в своем дневнике Геббельс44. Вмешательство западных держав надлежало исключить, это соответствовало концепции Бека. С этим Гитлер согласился без долгих размышлений, а также с перспективой ожидания продолжительностью шесть лет. Но (!) - и в этом он отличался от не принимающего риск начальника Генерального штаба - Гитлер хотел «не упустить удачный момент, если таковой наступит». О каком моменте идет речь? Обезвреживание Чехословакии и распространение влияния Германии на Австрию и Венгрию вплоть до Румынии - таковыми должны были стать стратегические шаги, направленные на достижение одной цели: столкновение с СССР. В разговоре с Геббельсом «сила России» составляла отправную точку размышлений Гитлера. Как и всегда, он делал ставку на то, что сможет так или иначе договориться с Великобританией, хвалил «героический энтузиазм» Италии, указывая далее на то, что Франция, вероятно, желает «примирения, которое окончательно наступит лишь тогда, когда мы окажемся достаточно сильны». Нет и призрака мысли о том, что для начала следует исключить из числа возможных противников страны Запада, чтобы затем обратиться на Восток. Напротив, внешняя по¬ 116
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? литика ориентировалась в соответствии с планом оперативно-стратегического развертывания вермахта на Восток. Растущая мощь СССР и коммунистическая пропаганда привлекут к Германии все больше союзников. В результате Германия станет преемницей «Малой Антанты» в Восточной и Юго-Восточной Европе, включая Румынию, Югославию и «все больше Польшу». Таким образом, по мнению Гитлера, шансы перетянуть Польшу на свою сторону возрастали. В академии вермахта в марте-апреле 1937 г. прошел апробацию план войны «Франции, Чехии и России против Германии, Италии, Австрии и Венгрии», включая проекты приказов и эскизы стратегического сосредоточения войск45. «Большевистской группировке держав» инкриминировалось намерение организовать агрессивную войну (такие формулировки были характерны для риторики того времени). Намерение трактовалось через призму описания предполагаемой политической обстановки, в которой Россия посредством «недружественных действий» стремится побудить «Германию либо державы авторитарной группировки» к шагам, которые трактуются мировым сообществом как агрессия. Что до соотношения сил в военной сфере и взаимодействия с союзниками, то здесь предполагалось, что из-за трений между СССР и Японией СССР не сможет направить свою дальневосточную армию в Европу. Литва, по-видимому, должна будет примкнуть к Москве. Разработчикам плана это позволяло думать не только о нападении на Чехословакию, которую обвиняли в том, что она ведет тесное военное сотрудничество с Россией. Чешская часть населения якобы требует скорейшей войны с Германией и, применяя кровавые методы, угнетает немецкое и венгерское национальные меньшинства, проживающие на территории страны. Особый интерес представляет оценка, данная Польше. Страна связана договорными обязательствами с Францией и Германией. Париж пытается добиться взаимных уступок от русских и поляков. Красная армия должна получить право прохождения по территории Польши и, в свою очередь, отказаться от любой большевистской агитации в Польше. Восточная Пруссия после заключения мира должна отойти к Польше. Однако переговоры будут протекать трудно. Отношение поляков к Праге плохое из-за конфликта в окрестностях Цешина. 117
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Благодаря нейтралитету Польши - с учетом поддержки со стороны пограничных войск Германии - а также благодаря нейтралитету Великобритании и большинства других европейских государств не исключается возможность рискованной войны на несколько фронтов (хотя разработчики плана и надеялись ее избежать). Молниеносное нападение на Чехословакию и Литву позволит улучшить стратегическое положение Германии, удержать Францию и Россию от возможного вмешательства. В ином случае в распоряжении Германии оставалась мощная оборонительная позиция на рейнском фронте; на Востоке стратегическое положение по отношению к СССР можно было считать благоприятным - в результате оккупации Литвы, Чехословакии, Карпатской Украины и тесному сотрудничеству с Эстонией. Возможную агрессию Красной армии с территории Румынии посредством сотрудничества с Венгрией и Австрией надлежало не допускать до тех пор, пока вермахт не прибудет в этот регион для организации обороны. Международное положение летом 1937 г. улучшилось настолько, что Бломберг в рамках обновления «директивы о единой подготовке вермахта к войне» поручил спланировать нападение на Австрию (план «Отто»)46. Из стратегических соображений непременное присоединение австрийских территорий являлось первым шагом немецкой экспансионистской политики. Директивы Бломберга все более четко свидетельствуют о готовности нанести удар. С учетом актуальной ситуации в директивах говорится о том, что Германия в настоящее время избавлена от угрозы войны, поскольку народы, в том числе русский, обнаруживают слабую волю к войне. Однако Германия должна быть в постоянной боевой готовности, чтобы суметь отразить внезапные нападения и «суметь использовать выгодную политическую ситуацию в военных целях»47. В случае агрессии со стороны Запада надлежало вести оборонительную войну. Обороноспособность существенно возросла в результате сооружения Западного вала. Ценой неимоверных усилий вермахт с 1937 г. возводил новые линии укреплений, которые можно было удерживать в случае необходимости малыми силами, основные же силы тем временем могли переходить в наступление на других фронтах. Инвестиции в буквальном смысле были «врыты» в землю, 118
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? в то же время не хватало финансов для формирования оборонительных сил: с таким противоречием военные верхи вынуждены были мириться вплоть до кончины Гитлера в берлинском бункере в апреле 1945 г. По этой причине командование сухопутных войск с 1937 г. приостанавливает строительство оборонительных сооружений «Восточного вала» и ускоряет процесс формирования танковых войск. Таким образом, возникла «ударная сила», которая могла участвовать в организации наступления на Востоке и ЮгоВостоке. Начальник Генерального штаба исходил из того, что необходимости в этом не возникнет ранее 1941 г., то есть прежде, чем будут выполнены минимальные требования к уровню вооружений. Однако он понимал, что политики могут счесть обстоятельства «удачными» несколько раньше. План «Ост» владел умами высшего военного руководства - ярким подтверждением тому служит аргумент генерала Вернера фон Фрича, командующего сухопутными войсками, который в борьбе за руководство вермахтом обосновал статус сухопутных сил тем, что военная победа Германии в будущей войне может быть гарантирована только в результате «завоеваний на Востоке», а следовательно, лишь при посредстве сухопутных войск48. Убийство Тухачевского и паралич, поразивший Красную армию, существенно снизили угрозу вмешательства СССР в случае нападения Германии на Чехословакию, а значит, и развязывания германо-советской войны именно по такому сценарию. Отсутствие эффективного вмешательства со стороны СССР в происходящее побудит западные державы оставаться в стороне. Гитлер не хотел дожидаться «удачного стечения обстоятельств». Он лихорадочно стремился вызвать эти обстоятельства к жизни по собственной воле. Уже 5 ноября 1937 г. он посвятил военное руководство и министра иностранных дел в собственные планы. Его рассуждения, по сути, не отличались новизной стратегического подхода, но впервые продемонстрировали очевидные намерения фюрера начать войну как можно скорее. Австрия и Чехословакия должны были стать первыми объектами немецкой экспансии49. Гитлер не скрывал, что это только начало. Он принял «окончательное решение» устранить проблему нехватки территорий путем захвата обширного «жизненного про¬ 119
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ странства». Самый поздний срок - 1943-1944 гг., когда процесс наращивания вооружений должен достигнуть своего апогея, однако наилучшие возможности следует изыскать в еще более короткие сроки. Говоря о «жизненном пространстве на Востоке», Гитлер, без сомнения, имел в виду СССР, а не Польшу, поскольку в тот же день 5 ноября 1937 г. он принял у себя посла Липского по случаю подписания Декларации о защите национальных меньшинств. За день до того Геринг снова обсуждал с заместителем министра иностранных дел Польши Шембеком вопрос о развитии немецко-польских отношений. Польша не решалась скрепить печатью сотрудничество с Германией в области противостояния СССР. Но в отношении совместных действий, направленных против Чехословакии, Шембек проявил открытость50. Заявления Гитлера о его дальнейших планах (источником в данном случае является протокол Хосбаха)51 не вызывали возражений в части, касающейся его размышлений об СССР. Тем не менее и министр обороны, и командующий сухопутными войсками, и министр иностранных дел сочли предположение Гитлера о невмешательстве западных держав неубедительным. Бломберг и Фрич в достаточно резкой манере указали на то, что Англия и Франция ни при каких обстоятельствах не станут вмешиваться в конфликт, который может быть спровоцирован преждевременным нападением на Чехословакию. Министр иностранных дел (впрочем, как и начальник Генерального штаба, проинформированный несколькими днями позже о результатах совещания) с большой озабоченностью отнесся к решимости Гитлера перейти к конкретным действиям, а также к угрозе Второй мировой войны как следствия нападения на Чехословакию. Командование вермахта сочло лишенным веса аргумент о готовности Италии присоединиться к Антикоминтерновскому пакту. Японско-германо-итальянский альянс, казалось, обрел совершенство формы: Италии предстояло заставить Францию перебросить основные силы в Средиземноморский регион, не допуская ее вступления в конфликт на территории Центральной Европы. Фюрер оказался крайне разочарован тем, что ему не удалось привлечь руководство армии на свою сторону. Прием, примененный 120
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? Сталиным в отношении Тухачевского, был для Гитлера неприемлем; «чистки» в его исполнении оказались более эффективными, чем аналогичные действия Сталина против командования Красной армии, проходившие в это же время в СССР. В течение нескольких недель Гитлер заменил Фрича, Бломберга и Нейрата другими военными специалистами, Бек ушел в отставку осенью 1938 г. - сыграло свою роль и то, что в среде высокопоставленных военных он оставался наедине со своими сомнениями. Когда западные державы на конференции в Мюнхене выдали Гитлеру карт-бланш на действия в адрес Чехословакии, вопрос о необходимости организации военного переворота отошел на второй план. На случай, если Гитлер отдаст приказ о вторжении в Англию и Францию, оппозиционеры из среды командования сухопутных войск проделали приготовления, требующиеся для организации путча. Несмотря на то что Бек пытался сдержать бодрый и рискованный марш Гитлера в сторону войны, в качестве начальника Генерального штаба он заботился о том, чтобы оперативное планирование шло в ногу с политическими директивами. Он считал, что начать войну уже в 1938 г. - значит пойти на риск, однако распорядился разработать изолированный план нападения на Чехословакию. В начале года Бек поручил провести командно-штабные учения под названием «командировка Генерального штаба - 1938». Вместо рутинной образовательной поездки лишь некоторым генералам и офицерам Генерального штаба предстояло в письменном виде решить задачу, сформулированную как «ведение наступательной войны против Чехословакии, включая стратегическое сосредоточение и развертывание войск». Решение задачи предполагало непременный учет актуального уровня вооружений, т. е. исключало проведение анализа с ориентацией на отдаленную цель!52 Спустя полгода «учения» превратились в реальность. После того, как весной в ходе масштабных учений вермахта были выявлены проблемные аспекты коалиционной войны, Бек счел необходимым подвергнуть проверке оперативную часть. По этой причине к работе был привлечен Генеральный штаб Венгрии. Обновление плана «Грюн» было объявлено приоритетной задачей. План «Рот», то есть возможная война с Францией, утратил свою значимость. 121
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Командование сухопутных войск нацелило усилия на решение ближайшей задачи. Неудивительно поэтому, что в распоряжениях Генерального штаба, а также частично сохранившихся до наших дней фрагментах планов практически не упоминается Россия. Так же обстоит дело с разработками люфтваффе, являющимися составной частью планов «Рот» и «Грюн». Потенциальной зоной организации воздушной обороны либо плацдармом для ведения стратегической войны в воздухе в тылу врага являлся юг Германии53. Польша и СССР здесь не фигурируют. ВОЕННЫЕ ИГРЫ КРИГСМАРИНЕ Сохранившаяся документация кригсмарине позволяет сделать вывод, что руководство вермахта уже в 1938-1939 гг. считало войну с СССР возможной и «выполнимой задачей»: необходимые шаги были продуманы заранее. Крисгмарине был нацелен на перспективное стратегическое мышление. Благодаря Балтийскому морю немецкий флот непосредственно соприкасался с важнейшими опорными пунктами советского военно-морского флота. Для командования кригсмарине соображения по поводу обеспечения господства Германии на море имели экзистенциальное значение; вместе с тем первостепенная роль отводилась Северному морю, а также оценке роли Королевского морского флота Великобритании. Было очевидно, что война с Англией возможна лишь при поддержке России, а война с СССР - при поддержке Англии54. Тот, кто ищет зачатки плана «Барбаросса», не должен пренебрегать документацией кригсмарине еще и потому, что военные учения здесь проводились в тесном контакте с другими подразделениями вермахта, благодаря чему представления о войне одних и других структур переплетались друг с другом. В начале 1938 г., вскоре после заявлений Гитлера, главное командование военно-морских сил начало проводить командно-штабные учения, цель которых состояла в том, чтобы выяснить, можно ли спустя два года, посредством стратегического нападения, начать войну на два фронта 122
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? против Франции и России таким образом, чтобы на фоне предполагаемых неблагоприятных обстоятельств удалось добиться победы55. Нескольким подразделениям предстояло заняться поиском оптимальных решений поставленной задачи, исходная ситуация для всех была общей. Отдельные фрагменты учений должны были быть изучены нижестоящими отделами вплоть до мелочей. Это были первые учения командования военно-морских сил, которые явились частью планируемой общей войны. Вниманию военных были представлены доклады по темам: экономическая война, сухопутная война, международное право. Командующий флотом адмирал Рольф Карльс в ходе заключительного заседания обрисовал ситуацию так: после периода напряженности в отношениях (лето 1940 г.) война с французско-советским альянсом станет неизбежной, противник будет пытаться оттягивать начало войны до весны следующего года. Политическое руководство рейха решит использовать «текущее выгодное военно-политическое положение для инициирования неизбежной войны»56. Все прочие государства будут поначалу соблюдать нейтралитет, 5 сентября Германия воспользуется преимуществами стремительной и неожиданной агрессии. Адмирал Карльс пояснял, что такой расклад возможен лишь в том случае, если военачальники сумеют наверняка гарантировать руководству государства стратегический успех. Что касается войны против России, то Германия находится в выгодном положении: протяженная береговая линия и выходы к Балтийскому морю обеспечивают многообразие оперативных шагов, в то же время противник практически отрезан от морского сообщения и имеет лишь один опорный пункт. Заблокировав узкий проход к Финскому заливу, Германия обезвредит советский военно-морской флот. Однако в этом случае надлежит заминировать прибрежные воды Финляндии и Эстонии, иначе не исключена угроза прорыва или обхода с тыла. Возникала потребность в дополнительном опорном пункте, расположенном вблизи минных заграждений. С этой целью Финляндия и Эстония должны быть перетянуты на сторону Германии. Карльс отмечает, что такая война на два фронта маловероятна. Англия в любом случае станет на сторону Франции. В такой войне Германии победить не удастся. Но в данный 123
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ момент, как указывает Карльс, названные страны не заинтересованы в ведении военных действий против Германии. Что касается России, то адмирал нашел точные формулировки, которые не могли не привлечь внимания присутствующих представителей сухопутных войск, люфтваффе и Министерства иностранных дел. 'Адмирал Карльс по завершении учений 1938 г.: «Я считаю, что ни Россия, ни Германия не в состоянии организовать операции решающего характера в отношении друг друга. Кампания немцев захлебнется на просторах России, нападение русских на Германию, на которое они, как я думаю, в данный момент не способны, сметет оборонная мощь Германии»51. Фактически Карльс выражает тот же скепсис, который высказывали Мольке и Шлифен по поводу возможных военных операций на просторах России. Бек, находясь в должности начальника генерального штаба сухопутных войск, судя по всему, разделял воззрения своих предшественников. Опасения Карльса говорят о том, что мысль о вторжении в Россию через приграничные территории, была в 1938 г. в среде военных чем-то само собой разумеющимся. Следует упомянуть в этой связи о результатах учений, проведенных в Балтийском море под командованием адмирала Конрада Альбрехта, являвшихся частью общего предприятия. Моделировалась следующая ситуация: СССР начинает войну против Германии. Ввиду малочисленности немецких вооруженных сил на Балтийском море Германия не сможет в случае затянувшейся войны контролировать западную и центральную часть Балтийского моря. Если же придерживаться идеи стратегической обороны, то не позднее начала войны надлежало устроить минные заграждения в районе острова Эланд с целью защиты жизненно важной торговли, и в первую очередь поставок руды из Швеции. Что касается пехоты, то предполагалось, что Красной армии при прохождении по территории прибалтийских государств понадобится около трех недель, чтобы преодолеть расстояние в 200 км и достичь немецкой границы58. Во время этого марш-броска ей придется преодолеть сопротивление 20 прибалтийских дивизий, которые, по мнению немецких военных, были достаточно боеспособны, 124
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? по крайней мере в обороне. Далее Красная армия в составе около 20 собственных дивизий достигла бы границ Восточной Пруссии, которая основательно укреплена и чья армия будет сражаться до последнего. В результате господство над восточной и центральной частями Балтийского моря закрепится за русскими. Кригсмарине окажется не в состоянии выполнять поставленные перед ним задачи: вести военные действия в Северном море и обеспечивать защиту с тыла59. Поэтому адмирал Альбрехт поручил изучить перспективы стратегической агрессии со стороны Германии. Результат оказался однозначным. Ключ к господству на Балтийском море заключался в контроле над Аландскими и прочими островами. Германии необходимо занять их первой. Силами одного лишь флота здесь не обойтись. А потому уже в мирное время следует уделить внимание политическому и масштабному стратегическому планированию с использованием всех частей вермахта. Стратегическая оборона на Востоке предполагала частичную агрессию в регионе Балтийского моря. В Первую мировую войну Аландские острова удалось занять лишь в 1917 г. В предстоящей войне этот шаг надлежало совершить в первую очередь, чтобы затем, закрепившись на Балтийском море, «организовать стратегическое наступление на западе и на севере, которое решит исход событий»60. Предпосылка успеха заключается в создании благоприятной политической обстановки, позволяющей осуществить «стратегическое нападение». Политики должны позаботиться о том, чтобы Англия и Швеция утратили интерес к окраинным государствам Прибалтики, Швеция и Польша (!) повели бы себя благосклонно/нейтрально, а Финляндия и Эстония стали бы на сторону Германии. До тех пор, пока в России господствует большевистский режим, этот план нельзя считать неосуществимым. Посредством проведения военной операции силами сухопутных войск надлежит занять Латвию, овладеть стратегически важными портами Либавой и Ригой, оказать поддержку Эстонии в утверждении статуса Ревеля, оказать поддержку Финляндии. Как и в 1917 г., кригсмарине и сухопутные войска должны оккупировать острова в Балтийском море, в том числе Аландские острова. Флот заминирует пролив Ревель - Хельсинки без учета территориальных вод Финляндии и Эстонии. В это же 125
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ время люфтваффе должно обезвредить советскую военноморскую базу в Кронштадте, советские аэродромы и вражеские военно-воздушные силы. Таким образом, Кронштадту в германо-советской войне отводится роль Перл-Харбора. Адмирал Альбрехт дал понять, что Германия рассматривает исключительно возможность стратегического нападения, т. е. внезапной агрессии, которая позволит уже на начальном этапе войны овладеть важными позициями. Это позволит опередить русских. Ценность нападения неоспорима как со стратегической, так и с политической точки зрения. Этот вывод подтверждают события в Маньчжурии, Абиссинии, а также оккупация Рейнланда и только что состоявшийся аншлюс Австрии61. Альбрехт указывает на возможности, открывающиеся перед Германией в результате такого нападения. Англия встанет на сторону Франции, однако политическое руководство страны может предотвратить угрозу появления «мощной коалиции Англия - Франция - Россия», если откажется от агрессии на Западе и в зоне пролива Ла-Манш. Добиться «побед, решающих исход войны», на границе Франции и Германии не представляется возможным. Задача сухопутных войск будет заключаться в том, чтобы воспрепятствовать победе противника. Общая стратегия на Западе должна опираться на оборону и на «агрессию на Востоке с целью завоевания Балтийского региона, а следовательно, на жизненно важные для нашего рейха вопросы - нехватку территорий, прояснение взаимоотношений с Польшей, обуздание мировой угрозы большевизма»62. Мы видим, что Альбрехт принадлежал к числу тех высокопоставленных офицеров, которые трактовали лозунги о «жизненном пространстве на Востоке» с точки зрения ограниченной территориальной экспансии, в данном случае на территории Прибалтики, что не должно было ущемлять интересы Польши. Борьба с большевизмом оставалась важной целью, выходящей за рамки ограниченной территориальной экспансии Германии. Речь шла не о подчинении России, а о свержении советского режима любыми средствами. В сентябре 1939 г. Альбрехт руководил боевыми действиями на море против Польши, позже был отправлен в отставку. 126
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? Главнокомандующий кригсмарине, адмирал Эрих Редер, который принимал участие в «совещании Хоссбаха» и не выказал возражений против намерений Гитлера начать войну как можно скорее, выступая с речью 12 апреля 1938 г., указал на то, что учения служат не только цели общего обучения. Учения 1938 г. организованы таким образом, чтобы задачи, которые предстоит решать в ходе будущей войны, были всесторонне проанализированы и подвергнуты практической проверке посредством маневров и упражнений63. В отличие от командующего флотом он подчеркнул, что в случае войны с Францией Германии в любом случае следует рассчитывать на вступление в войну Англии. Такая ситуация полностью изменит принципы ведения войны на море. В ситуации войны на два фронта, которая охватила бы и Россию, оккупация Аландских островов, равно как Финляндии и Эстонии, несет большие преимущества, однако потребует больших затрат сил всей армии. Поэтому необходимо удостовериться, не будет ли более уместно для начала принять во внимание суверенитет этих Финляндии и Эстонии, чтобы затем нанести контрудар, когда противник нарушит нейтралитет этих стран64. Руководствуясь результатами командно-штабных учений военно-морского флота, Редер не рассчитывал на стратегическое нападение русского противника. Такой ситуация была к середине 1938 г. 1938 г.: ГИТЛЕР НАЧИНАЕТ ЭКСПАНСИЮ 12 марта 1938 г. вермахт после проведенных в его среде политических репрессий без боя занял Австрию. Мир безучастно взирал на происходящее. С июня 1937 г. Генеральный штаб готовился к оккупации соседнего государства в рамках операции «Зондерфаль Отто». Геринг настаивал на скорейшем аншлюсе Австрии, руководствуясь экономическими соображениями: требовалось смягчить финансовый и сырьевой кризис, грозящий рейху. Австрийские национал-социалисты оказали давление на правительство в Вене, Гитлер выдвинул жесткие требования, а затем распорядился ввести вермахт на территорию Австрии. Большинство населения приветствовало немецкие войска. 127
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Ни одна великая держава не сочла нужным поддержать независимость Австрии. То же касалось и польского правительства, которое поначалу надеялось в обмен на собственную уступчивость разрешить данцигский вопрос. Однако вскоре Польша поняла, что очередными объектами германского ревизионизма станут Чехословакия и/или Литва. Уже 12 марта в Варшаве было принято решение о действиях в отношении Литвы65. Ввиду наличия в стране сильной внутриполитической оппозиции правительство надеялось упрочить свою популярность, поддержав националистические настроения. С внешнеполитической точки зрения аншлюс Литвы привел бы к расширению пояса антибольшевистских государств, укрепил бы позиции Польши на Балтийском море и предотвратил бы попадание Польши в зону влияния Германии. Уже Пилсудский считал восстановление исторического союза Польши и Литвы частью своей политической программы. Отношения между Польшей и Литвой на протяжении многих лет складывались непросто. В день ввода немецких войск на территорию Австрии польский пограничник был застрелен пограничниками Литвы. Правительство в Варшаве намеревалось воспользоваться этой ситуацией, чтобы добиться установления контроля над Литовским государством. Оно в ультимативной форме потребовало заключения соответствующих договоров и приготовилось к вводу войск66. Давление со стороны СССР, Франции и Великобритании заставило Польшу отказаться от выдвинутых требований, тем не менее она настояла на возобновлении дипломатических отношений, которые были прерваны из-за спора вокруг Вильно. Польское руководство заверило Берлин, что учтет мнение Германии в случае обострения конфликта. Гитлер воспользовался ситуацией и распорядился начать подготовку к возможной оккупации Мемельского края - предмета территориальных притязаний Германии. Он был озабочен тем, что в случае установления Польшей контроля над Литвой может возродиться к жизни старая идея: побудить Польшу к уступкам в споре о Данциге в обмен на территорию Литвы67. 18 марта 1938 г. ОКВ подготовило проект демаркационной линии между Германией и Польшей, этот проект выхо¬ 128
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? дил за рамки первоначальных ревизионистских требований Германии. Немецкие политики не были заинтересованы в поддержке стремления Польши получить второй выход к Балтийскому морю68. Если бы политика Германии в отношении России носила оборонительный характер, то обеспечение безопасности Восточной Пруссии можно было бы со спокойной душой поручить Польше. Но в складывающейся ситуации надлежало позаботиться о том, чтобы возможной агрессии немцев в Прибалтике, а также в направлении СССР не помешала упрочившая свое положение нейтральная Польша. Однако предмостное укрепление в Мемеле в марте 1938 г. не стало трофеем немцев, поскольку литовское правительство приняло ультиматум Польши. Варшава была удовлетворена готовностью правительства в Ковно* возобновить дипломатические отношения. Литовский эпизод завершился, и предметом всеобщего внимания стала Чехословакия, тем более что уже в ноябре у Берлина сложилось впечатление, что Великобритания может не воспротивиться переходу Праги в зону влияния Германии. Тем самым СССР оказался бы вытесненным из Центральной Европы, а немцы смогли бы беспрепятственно приступить к экспансии на Востоке - при условии, что Германия прекратит руководствоваться политикой свершившихся фактов. Сторонники такой политики умиротворения не учитывали, однако, безудержное стремление Гитлера к войне и необузданность его намерений. С Польшей по чешскому вопросу была быстро достигнута договоренность. Уже в феврале Геринг во время очередного приезда на охоту заговорил о «чешской проблеме». Министр иностранных дел Бек проявил интерес к населенным поляками областям Чехословакии. Поляки стремились избежать неожиданностей и не хотели стоять в стороне, когда обсуждался вопрос о разгроме соседней страны. Устранение советского влияния было делом менее актуальным, нежели территориальные притязания, которые Варшава заранее обсудила с венгерским правительством, заинтересованным * Город Каунас, в 1919-1939 гг. - временная столица Литовской республики. 129
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ во включении Словакии в собственное государственное объединение69. Очередная попытка Геринга договориться о совместной политике в адрес СССР оказалась безуспешной: РыдзСмиглы ответил вежливым отказом. В то же время предложение Гитлера о продлении пакта о ненападении еще на 25 лет с целью упрочения отношений двух государств вызвало интерес у Бека. Однако в качестве ответного жеста он рассчитывал на «соответствующее решение Данцигской проблемы», то есть на отказ Германии от намерений изменить статус-кво. Удовлетворить эти ожидания Гитлеру как с точки зрения внутренней политики, так и в стратегическом отношении было непросто. Историографы объясняют позицию Польши желанием избежать статуса государстваспутника Германии70, однако летом 1938 г. эти опасения поляков, очевидно, не играли существенной роли. Данцигский вопрос на фоне перспективы совместного нападения на Чехословакию до поры отошел на второй план. В ситуации обострения международной обстановки в результате античешской пропаганды Германии в июле-августе 1938 г. начальник Генерального штаба Людвиг Бек, равно как и командование кригсмарине, не мог не принимать во внимание возможную реакцию СССР. Сухопутные войска вот-вот должны были вторгнуться на территорию соседнего государства, которое располагало поясом мощных укреплений и армией, оснащение которой вполне отвечало современному образцу. Это государство состояло в союзнических отношениях с Москвой. В меморандуме от 5 мая 1938 г. Бек решительно выступил против сопряженного с множеством рисков военного курса Гитлера; он не сомневался в возможности захвата Чехословакии посредством изолированной военной акции. Его беспокоило, что продолжительная военная операция может спровоцировать вмешательство великих держав Европы, противостоять которому вермахт при его нынешнем уровне развития будет не в состоянии71. Верховный главнокомандующий вермахта пришел в ярость, когда ознакомился с опасениями начальника Генерального штаба сухопутных войск. У него сложилось впечатление, что тот «намерен удержать его от реализации военных планов»72. Спустя некоторое время Бек ушел в отставку. Гитлера не устраивало, что 130
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? укрепление Западного вала могло растянуться на 20 лет. Диктатор полагал, что Генеральный штаб саботирует его приказы. Он выступил перед командованием вермахта и дипломатии 28 мая, еще раз изложив свои намерения и аргументы. «Чехословакия должна исчезнуть с географической карты - такова моя несокрушимая воля». Он обосновал свое намерение не только стремлением к «расширению жизненного пространства», но и стратегической обстановкой: в случае войны с Западом страна может стать опаснейшим противником Германии. С последним утверждением начальник Генерального штаба мог согласиться, но он не мог согласиться с требованием Гитлера о расширении немецкого присутствия на побережье Голландии и Бельгии, а также с намерением вернуть утраченные колонии. Становится ясно: у Гитлера отсутствовала конкретная стратегическая концепция на среднесрочную перспективу. Он стремился к быстрым успехам. Для достижения таковых необходимо было, чтобы Запад не выказывал возражений. Немаловажную роль играла его уверенность в поддержке со стороны Польши. Некоторые источники указывают на то, что Гитлер заявил генералам Браухичу, Кейтелю и Беку: «Вначале мы уладим дела на Востоке, далее я дам вам срок от трех до четырех лет, и мы приступим к реализации крупных планов на Западе»73. Что Гитлер подразумевал под «Востоком»? Применительно к одной лишь Чехословакии такое замечание было лишено смысла. Куда более вероятно, что он имел в виду план войны, который он вынашивал на протяжении нескольких лет и к выполнению которого вермахт уже готовился: воспользоваться «удобным случаем», чтобы обезвредить Чехословакию, получить возможность проникновения на Украину с юга, а также превратить Данциг и Мемельский край в форпосты Германии в противовес Прибалтике и Северо-Западной России. Если Польша присоединится к агрессии против большевизма, тем лучше. Если же останется нейтральной, то посредством решающих битв в приграничных областях СССР (лучший вариант - агрессия Японии на Дальнем Востоке) Красная армия будет разбита, а распад СССР будет ускорен посредством политических диверсий. Во время своего визита в Рим в начале мая 1938 г. Гитлер, общаясь с руководством Италии, вел себя сдержанно. Од¬ 131
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ нако министр иностранных дел Германии «беспрестанно говорил о войне, не называя ни определенного противника, ни конкретную цель. Вместе с Японией он хочет уничтожить Россию. Согласно другим его утверждениям, он намерен напасть на Францию и Англию. Или на США», - таковы заметки министра иностранных дел Италии Чиано74. Риббентроп заявил об уничтожении Чехословакии и подчеркнул, что у Германии хорошие отношения с Польшей. Германия бессрочно признает существование Польского коридора и желает «даже видеть влияние Польши преумноженным [...], с целью укрепления антибольшевистского вала». Готовность Польши совместно с Венгрией принять участие в агрессии против Чехословакии свидетельствовала о благоприятном характере складывающейся обстановки. Вера Гитлера в невмешательство западных держав крепла. Польская армия сформировала независимую оперативную группировку численностью более 35 тысяч человек, 100 танков и такого же количества самолетов75. В случае обострения ситуации этой группировке надлежало занять территории, являвшиеся предметом территориальных притязаний Польши. В преддверии планируемых событий были задействованы диверсионные группы спецслужб с целью подрыва авторитета Чехии в областях, населенных польским меньшинством. Вермахт проводил аналогичные приготовления. Судетские немцы, отчасти бывшие носителями радикальных настроений, получали поддержку от рейха76. В начале 1938 г. Гитлер отдал распоряжение предпринять ряд шагов с целью эскалации положения. Апогеем происходящего стало неподготовленное восстание судетских национал-социалистов 12 сентября, поддержку которому оказали локальные отряды СС и СА, дислоцирующиеся в приграничной зоне. Следует заметить, что восстание случилось прежде времени: вермахт планировал завершить подготовку к вторжению к 1 октября. После поражения восстания Гитлер сделал ставку на добровольческий корпус, который должен был поддержать вторжение вермахта в Чехословакию посредством целенаправленных военных акций. В короткие сроки численность корпуса достигла 40 тысяч человек. Гитлер, несмотря на опасения, в очередной раз высказанные Генеральным штабом, не отказался от намерений 132
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? по подготовке военного вторжения. Бек остался при своем мнении - такая война не может протекать изолированно77. Он указал также на то, что новый формат военных операций, согласованных между сухопутными войсками и люфтваффе и являющихся условием быстрого решения исхода кампании, еще недостаточно опробован. В ходе гражданской войны в Испании бомбардировочная авиация смогла получить ограниченный опыт. Учения, проведенные летом 1938 г., показали, что представления о войне обоих родов войск во многом не совпадают78. Офицеры пехоты ожидали от люфтваффе, что то будет с первых дней войны оказывать ей массивную поддержку. Люфтваффе, готовясь к войне, видело свою главную задачу в уничтожении военно-воздушных сил противника. Если бы случилась война с Францией, то сухопутные войска на протяжении продолжительного времени не смогли бы получать поддержку от авиации. Даже в отношении использования танковых войск не было единой точки зрения. Исходные условия, таким образом, были не самыми лучшими для того, чтобы имеющимися в распоряжении Германии силами «молниеносно» обезвредить чешскую армию. Однако командно-штабные учения Генерального штаба 1938 г. привели к неожиданному результату: уже на седьмой день сражений с чехословацкой армией стало ясно, что Германии обеспечена победа - теперь первые соединения могли быть переброшены на воображаемый Западный фронт в качестве подкрепления79. Командование сухопутных войск, таким образом, сомневалось в правильности предположения Гитлера, согласно которому западные державы не станут вмешиваться в происходящее, когда Германия приступит к реализации плана «Грюн». Однако надежды Бека на то, что главнокомандующий сухопутными войсками отговорит Гитлера от задуманной агрессии, не оправдались. Другие государственные деятели разделяли его озабоченность. Так, статс-секретарь Министерства иностранных дел Эрнст фон Вайцзеккер полагал, что Чехословакию следует устранить не «механическим, а химическим методом»80, однако Гитлер настаивал на конкретных действиях. Адмиралу Редеру удалось склонить фюрера к мысли, что с точки зрения кригсмарине Великобритания (независимо от того, вмешается ли она в происходящее в случае нападения Германии на Чехословакию 133
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ или нет) теоретически является главным противником Германии. Чтобы не проиграть в глобальной войне, флот должен быть укреплен посредством реализации долгосрочной и затратной программы вооружений. И хотя первая фаза экспансии, согласно представлениям Гитлера, предполагала опору на сухопутные войска и люфтваффе, программа развития кригсмарине была возведена в ранг приоритетных. Гитлер отдал приказ об ускорении общих темпов наращивания вооружений. Диктатор не потребовал от Генерального штаба создания идеального плана по образцу известного плана Шлифена 1905 г. (ни в отношении решающих битв на Западе, ни в отношении решающих битв на Востоке), он потребовал готовности к краткосрочным единичным военным походам и боевым акциям. Это противоречило профессионализму и опыту немецкого Генерального штаба, накопленному к началу Второй мировой войны. Уже Альфред фон Шлифен, начальник Генерального штаба кайзера, ввиду угрозы войны на два фронта, разрабатывал различные варианты военных планов81. Однако уже тогда отсутствовала убедительная стратегия, план войны, в основе которого лежала бы взвешенная союзническая политика и экономический расчет. Поражение в войне 1914-1918 г. заставило Бека выдвинуть требование о политической директиве, учитывающей военный потенциал страны, который, в свою очередь, мог быть адекватно оценен лишь Генеральным штабом. В этом споре речь шла о праве на примат политики - и не в последнюю очередь о праве руководства работой Генерального штаба, влияние которого диктатор стремился ослабить посредством укрупнения ОКВ под руководством Кейтеля и превращения ОКВ в собственный консультационный штаб. В разгар кризиса Бек 18 августа 1938 г. подал прошение об отставке. Ко всеобщему удивлению, его преемником на этом посту был назначен Франц Гальдер. Чрезвычайно старательный «конторский генерал» со слабыми нервами, как и многие другие его коллеги, не столь остро реагировал на угрозу войны82. Однако и он опасался, что эскалация судетского кризиса может привести к новой мировой войне. И все-таки новый начальник Генерального штаба отстранился от небольшой группы национал-консервативных офицеров, надеявшихся на то, что Гальдер встанет во главе 134
ИНТЕРВЕНЦИЯ В СССР? государственного переворота в случае, если Гитлер отдаст приказ о начале агрессии. Организованная при посредничестве Муссолини и состоявшаяся 30 сентября 1938 г. Мюнхенская конференция позволила достичь взаимопонимания с западными державами и лишила состоятельности замыслы военной оппозиции. Чехословакия была вынуждена уступить рейху территории, населенные немецкоязычным большинством. Польша после предъявления ультиматума стремилась как можно скорее занять Тешинскую Силезию, а Венгрия оккупировала области на юге, в которых проживало венгерское население. Чехословацкое правительство покорилось диктату трех государств - Великобритании, Франции, Германии. Предложение о помощи, выдвинутое Сталиным, осталось без внимания, в военном отношении такой сценарий, будь он воплощен в реальность, оказался бы малоэффективным. Впоследствии Гитлер сожалел о том, что встал на путь переговоров, отказавшись от идеи развязывания войны83. От какой же войны он отказался в 1938 г.? Почему раскаивался в том, что начал войну годом позже? Возможный ответ: битва, решающая исход войны на территории Богемии при условии невмешательства западных держав, превратила бы Гитлера в полководца, который, укрепив свой престиж и захватив значительные материальные блага, мог бы продемонстрировать великодушие в отношениях с союзниками - Польшей и Венгрией, чтобы затем, используя выгодные стратегические позиции, направить удар на основного противника. Если бы западные державы предоставили Гитлеру «свободу действий» на Востоке, путь на Украину и в Прибалтику был бы открыт, что позволило бы начать войну за «жизненное пространство». Гитлер трактовал Мюнхенскую конференцию как частичный успех, поскольку, уступив рейху хорошо укрепленные пограничные районы, Чехословакия не исчезла с карты Европы. Вермахт не занял Прагу, границы Германии не сместились дальше к востоку. Обещание, данное западным державам об отказе от ревизионистских притязаний, для Гитлера было лишь уловкой. Эйфория британского премьер-министра Чемберлена и его уверенность в том, что те¬ 135
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ перь мир гарантирован раз и навсегда, наверняка вызывала у Гитлера усмешку. Компромисс, достигнутый в Мюнхене, означал, что в случае дальнейшей территориальной экспансии, и прежде всего в случае использования силы, Германии надлежит рассчитывать на вмешательство Великобритании. Риск развязывания войны существенно возрос.
Поворот в польскогерманских отношениях
Летом 1938 г. возобновились интенсивные контакты между Японией, Германией и Италией, и заключение военного альянса, казалось, состоится в ближайшем будущем. Это как никогда устраивало Гитлера. С его точки зрения, таким образом складывались идеальные условия для осуществления запланированной экспансии. Антисоветский блок, направленный на сдерживание Англии и Франции и на привлечение Польши, мог наконец нацелить свой удар на СССР. В июле разразились события на озере Хасан, первая боевая операция Японии против Красной армии. С военной точки зрения это уже не было просто «инцидентом», а стало пробой сил на дальневосточном направлении. Польша организовала в сентябре проведение довольно крупных маневров на Волыни, что выглядело как предостережение в адрес Москвы не вмешиваться в «решение» чехословацкой «проблемы». Этот соответствовало в целом оборонной направленности польской политики как в отношении Советского Союза, так и Германии: Варшава подала сигнал о своей заинтересованности в прекращении существования Чехословакии как государства, что выходило за рамки Мюнхенского соглашения. Польский министр иностранных дел Юзеф Бек рассматривал эту соседнюю страну как «мост в Россию» - такое выражение зафиксировано в его инструкции послу в Берлине, когда тот был приглашен на беседу с рейхсканцлером1. Бек стремился использовать этот «мост» косвенным путем и одновременно осложнить ситуацию для Германии, поскольку полагал, что Венгрия сможет включить в свое государственное объединение автономную Словакию и особенно Карпатскую Украину. Это привело бы к образованию польско-венгерской границы, а сама Венгрия стала бы частью антисоветского фронта, в который Польша стремилась втянуть еще и Румынию. Одновременно Бек старался сохранить и закрепить статус-кво в отношениях с рейхом, не прибегая при этом 138
ПОВОРОТ В ПОЛЬСКО-ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ ни к каким уступкам. Это касалось и статуса Данцига. Он ожидал от Берлина полной определенности в вопросе общей границы и инициировал досрочное внесение изменений в пакт 1934 г. Гитлер в беседе с польским послом Юзефом Липским, состоявшейся 20 сентября в Оберзальцберге, отреагировал на это сдержанно. Для него было важней воодушевить Польшу к совместным действиям против Чехословакии. Если бы дело дошло до военных действий со стороны СССР, то Германия оказала бы поддержку Польше2. Такого рода предложение дало новый толчок к попытке привлечь Варшаву к вступлению в Антикоминтерновский пакт. ПОСЛЕДНЯЯ ПОПЫТКА ГИТЛЕРА ПРИВЛЕЧЬ ПОЛЬШУ После заключения Мюнхенского соглашения поведение Берлина стало более внятным. В отношении Карпатской Украины Гитлер вел себя вначале нерешительно, так как все еще существовала возможность пойти навстречу пожеланиям Польши в обмен на политические уступки. Но тут в дело вступило ОКБ, поскольку вермахт, исходя из чисто военных соображений, хотел держать открытым этот «мост», ведущий на Украину и в Юго-Восточную Европу. Поэтому чехословацкое государство-«обрубок» и Карпатская Украина должны были подпадать под влияние Германии. В ОКВ с особым усердием начал работать прежде всего абвер, резко усилив контакты с украинской эмиграцией с целью подготовки почвы для германской экспансии. В 1938 г. возрастали масштабы подготовки украинцев к использованию их в условиях боевых действий3. Министерство иностранных дел полностью поддерживало эту работу и рассматривало Карпатскую Украину как часть будущей автономной Словакии, а также как основу для создания в будущем «достаточно крупного украинского государства»4. Гитлер одобрял намерения скрывать амбиции Германии и заявил посланнику венгерского регента Миклоша Хорти, что «если бы Германия вместе с Венгрией и Польшей вошли 139
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ в мощный блок, то он не был бы связан никакими обязательствами, и вполне можно было бы предпринять изменение границ»5. Из этого пассажа легко можно понять, что диктатор стремился открыть врата на Восток и заполучить на свою сторону Польшу. При этом изначально речь не шла о покорении Польши или придании ей статуса сателлита, важней было образование антисоветского фронта. Пока Польша, оставаясь нейтральной и занимая оборонительную позицию, блокировала СССР на центральном направлении, германская стратегия в случае серьезных военных действий могла развернуться на флангах. Но если бы польской стороне удалось привлечь в пассивный блок Венгрию и Румынию, то германская экспансия должна была развиваться по узкому пути в северном направлении, что сделало бы ее зависимой от «игольного ушка» Данцигского коридора. Но все попытки Польши привлечь на свою сторону Румынию оказались бесплодными, поскольку Бухарест отказывался от какого-либо расширения сферы влияния венгерского соперника. Со своей стороны, германское руководство прилагало усилия по развитию корректных и предупредительных отношений с Польшей. В октябре 1938 г. Вальтер Функ, который в феврале 1938 г. сменил Шахта на посту рейхсминистра экономики, заявил польскому послу во время своего визита в Турцию, что Польше необходим собственный выход к Балтийскому морю, но Германии также требуется тесная связь с Восточной Пруссией. В целом же для Польши СССР представляет собой поле для расширения ее сферы влияния6. Министр иностранных дел Риббентроп предложил польскому послу Липскому «совместно решить» двухсторонние спорные вопросы, что для Польши было невозможно7. Это было сказано в одной из бесед, проходившей с целью подготовки визита в Германию министра иностранных дел Бека. После предшествовавшей фазы «намеков», на которые Польша постоянно отвечала отказом, наступила очередь фазы «принятия решений» (Andreas Hillgruber)8. Теперь Гитлер однозначно хотел вернуть Данциг «Родине» - рейху - и по внутриполитическим причинам не обращал никакого внимания на несогласие Польши по этому вопросу9. Поэтому требования Берлина о экстерри¬ 140
ПОВОРОТ В ПОЛЬСКО-ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ ториальности автобана и многоколейного железнодорожного пути на Данциг казались вполне подобающими. Ведь Польше предлагались компенсации в районе этого города за урегулирование данного вопроса. Риббентроп предлагал к тому же и другие дополнительные компенсации, которые основывались на предложениях польской стороны, например, продление действия договора от 1934 г. и признание общей границы. Именно последний пункт оставался вне ревизионистских притязаний Штреземана и Веймарской республики, поскольку означал отказ от других спорных территорий, например, восточной части Верхней Силезии, которая была передана Польше по Версальскому договору. С сегодняшней точки зрения особенно жуткой кажется готовность обеих сторон сотрудничать в деле эмиграции из Польши еврейского населения. Липский в беседе с Гитлером обещал ему «прекрасный памятник в Варшаве», если он сумеет найти решение «еврейского вопроса»10. Гитлер, казалось, был убежден, что правительство в Варшаве в конце концов примет его предложение начать переговоры. Однако Польша продолжала вести себя скрытно в вопросе о Данциге и игнорировала настойчивые предложения Германии вступить в Антикоминтерновский пакт. Такой шаг мог существенно ограничить свободу действий Польши и, по словам итальянского министра иностранных дел графа Чиано11, окончательно сделал бы ее «антироссийским окопом» с непредвиденными для страны последствиями в будущем. Нерешенным оставался вопрос о том, действительно ли Польша прекратит существование как самостоятельное европейское государство в рамках «глобального решения» со стороны Германии. У польского министра иностранных дел Бека была идея создания под руководством его страны «Третьей Европы» между Востоком и Западом, но на это в результате изменения расстановки сил не оставалось никаких шансов. Тем не менее место Польши в Центральной Европе с доминировавшей там Германией было далеко не последним, если даже отказаться от заверений и обещаний Гитлера. Тем временем в Берлине перестали возлагать большие надежды на активную роль Польши в противостоянии с СССР и на ее вероятное вступление в военный союз, о ко¬ 141
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ тором постоянно твердили в Японии, Германии и Италии. Осенью 1938 г. «для применения войсками в случае военного конфликта» главный штаб сухопутных войск издал «Краткий справочник вооруженных сил Польши». Из подробного и относительно точного описания польской армии становится понятно, что в Германии считались и с возможностью ее мобилизации на германской границе. Главный штаб сухопутных сил о состоянии польской армии осенью 1938 г.: «Польский солдат - дисциплинированный, смелый, крепкий, неприхотливый и влюблен в свою родину. В бою он отдает всего себя без остатка. Однако в сложной обстановке войскам не хватает решительного командования, так как отдельно взятый солдат, с учетом низкого уровня образования всего народа, малопригоден для самостоятельных действий. Польские подразделения с их шаблонным тактическим командованием чувствительны к стремительным и неожиданным ударам, особенно если они наносятся с флангов или с тыла»12. После первой совместной акции в отношении Чехословакии Польша избегала дальнейших связей с Германией. Поэтому в качестве посредника в этом вопросе начала выступать Япония. Посол в Германии генерал Осима дал Гитлеру заверить себя в том, что тот настроен продолжать политику добрососедских отношений с Варшавой. В Токио, очевидно, исходили из того, что Гитлер предпримет дальнейшие агрессивные шаги, которые, исходя из сложившейся ситуации, будут направлены против частично потерявшей свою боеспособность Чехословакии. Тут, возможно, учитывались и стратегические интересы Польши, поскольку вероятный разрыв со Словакией и передача Карпатской Украины Венгрии означали бы для Польши дальнейший охват ее территории Германией. В декабре 1938 г. японские дипломаты настойчиво предлагали польскому правительству достичь соглашения с Берлином. Они основывались на том, что Гитлер и Риббентроп преследуют цель проникновения на территорию Украины. Если Польша и дальше будет отклонять предложения Германии, то Гитлер после развала Чехословакии сможет при необходимости использовать Карпатскую Украину для раз¬ 142
ПОВОРОТ В ПОЛЬСКО-ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ вертывания партизанской войны против Польши13. Временный поверенный в делах США в Берлине Раймонд Гейст позднее вспоминал: в декабре 1938 г. новый начальник Верховного командования сухопутных войск Франц Гальдер рассказывал ему подробно о том, что восточная программа Гитлера принята окончательно и нацелена прежде всего на Украину, которая должна стать германской провинцией14. Генерал Осима отправился с рекомендацией Риббентропа в Рим, где он должен был разъяснить намерения Японии «расчленить Россию на такое количество государств, чтобы в результате этого всякая мысль о реванше была тщетной и бессмысленной». Осима настоятельно предлагал создать, наконец, из Антикоминтерновского пакта настоящий военный союз, но Муссолини попросил подождать с ответом несколько недель15. В результате посредничества японцев 5 января 1939 г. в Бергхофе состоялась беседа польского министра иностранных дел Бека с Гитлером, который был настроен примирительно. По воспоминаниям Бека, Гитлер заявил, что у Германии с Польшей наблюдается полное совпадение интересов. «Россия, будь она царская или большевистская, одинаково опасна для Германии. Большевистская Россия, возможно, представляет еще большую опасность из-за ее большевистской пропаганды. Царская Россия, однако, была более опасна в военном отношении и более империалистична. По этой причине Германии настоятельно требуется сильная Польша. Каждая польская дивизия, выступившая против России, сэкономит одну германскую дивизию»16. В немецком тексте записи этой беседы с польской делегацией звучат близкие по смыслу слова: «Германия будет постоянно проявлять интерес к сохранению сильного национального Польского государства, независимо от того, как будет развиваться ситуация в России. Независимо от того, будет ли это большевистская или царская или какаято иная Россия, Германия будет всегда относиться к этой стране с повышенной осторожностью. Поэтому мы чрезвычайно заинтересованы в сохранении Польшей ее позиций. С чисто военной точки зрения наличие сильной польской армии на границе с Россией означает для Германии значительное облегчение: стоящие на русской границе польские 143
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ дивизии экономят Германии ее соответствующие военные расходы»17. Большое значение Гитлер придавал необходимости успокоить Польшу касательно ее озабоченности по вопросу конкурирующей германской политики в отношении Украины. «У Германии нет никаких интересов за Карпатами, и мне безразлично, что там делают заинтересованные в этих районах страны». Если бы удалось найти приемлемое решение по Данцигу и Данцигскому коридору, то Германия дала бы Польше закрепленные на договорной основе гарантии по вопросу границ. В ряду общих интересов Гитлер определил и решение еврейского вопроса. «Он, фюрер, полон решимости выставить евреев из Германии». Если бы европейские державы не противоречили ему в вопросах колоний, то он нашел бы место в Африке, «которое можно было бы использовать не только для выселения туда немецких, но и польских евреев». Бек в своем ответе подчеркнул, что Польша в отношениях с русским соседом должна найти свой «приемлемый Modus vivendi - способ мирного сосуществования». Но Польша никогда не станет зависимой от России. Касательно Украины он напомнил слова Пилсудского о «балканизации Центральной Европы». «В агитаторах, действующих в сегодняшней Карпатской Украине, Польша снова видит старых врагов и опасается, что эта область может стать для поляков когда-нибудь таким очагом тревоги и беспокойства, что это заставит польское правительство вмешаться. В результате могут возникнуть дополнительные осложнения». Поэтому Польше лучше приобрести общие границы с Венгрией. По вопросу Данцига Бек воздержался от каких-либо высказываний. Он «хотел бы обдумать эту проблему в спокойной обстановке». На следующий день у польского министра иностранных дел была возможность продолжить в Мюнхене обмен мнениями со своим немецким коллегой. Бек начал диалог именно с вопроса о Данциге. До сего момента он не мог найти никакого решения, но предостерегал от применения «тактики faits accomplis - свершившегося факта». В записи беседы Риббентропа говорится, что «Бек перешел затем к вопросу о Великой Украине и сказал, что его полностью удовлетворило высказывание фюрера об отсутствии там каких-то ин¬ 144
ПОВОРОТ В ПОЛЬСКО-ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ тересов и что он с откровенной радостью воспринял четкую и постоянную линию Гитлера на поддержание дружеских отношений с Польшей»18. Риббентроп повторил предложения Германии относительно урегулирования проблемы Данцига и коридора, не вызвав при этом никакого отклика со стороны Бека. Далее он охарактеризовал «проводимую Польшей и Германией политику по отношению к России и в этой же связи - вопрос Великой Украины» как составную часть желанного окончательного урегулирования двухсторонних отношений. Риббентроп в беседе с Беком 6 января 1939 г. о проведении совместной антироссийской политики: «Я заверил Бека, что в Советской Украине у нас наличествует интерес только в том, смысле, чтобы приносить России вред везде, где это только возможно, как и она это делает относительно нас. Поэтому мы, естественно, и сохраняем наш постоянный интерес к той части Украиныу которая находится под властью России. Но мы никогда не обращались так с польской частью Украины, напротив, мы постоянно избегали таких отношений. Фюрер уже выразил наше негативное отношение к Великой Украине. Все зло, по-моему, кроется в том, что антирусская агитация в Украине естественным образом постоянно отражается на польском меньшинстве и на украинцах в Карпатской России. И мне кажется, что это можно изменить только в том случае, когда Польша и мы по украинскому вопросу будем работать в тесном взаимодействии. Я могу себе представить, что, осуществив широкое урегулирование всех проблем между Польшей и нами, мы пришли бы к тому, что украинский вопрос стал бы исключительно прерогативой Польши, а мы бы оказывали Польше всяческую помощь в решении этого вопроса. И мы снова приходим к тому, что от Польши потребуется четкая антирусская позиция, в противном случае ни о какой общности интересов не может быть и речи»1%. В этой связи Риббентроп снова кардинальным образом поставил вопрос о вступлении Польши в Антикоминтерновский пакт. С позиции Германии наряду с текущей работой по превращению этого пакта в антирусский военный союз имело смысл уяснить себе роль Польши в случае начала интервенции. Если на кон все время ставится Украина, то становится понятно, в чем для поляков состоит цена со¬ 145
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ трудничества. Бек не стал полностью уходить от заданного вопроса, но еще раз подчеркнул необходимость сохранения добрососедства с Россией, которая «принуждает его страну сохранять спокойствие». Далее в записях Риббентропа следует: «Я спросил Бека, насколько они отказались в этом направлении от притязаний маршала Пилсудского, т. е. на Украину, на что тот с усмешкой ответил, что они уже доходили даже до самого Киева, и эти устремления живы и по сей день». Становится очевидным, что весной 1939 г. вероятность войны против СССР входила в планы Гитлера и что участию Польши в военном союзе, будь то наступательном или оборонительном, придавалось большое значение, так как это давало возможность Германии продолжать ее экспансионистский курс. С точки зрения фюрера, требование к Польше отказаться от Данцига не было чрезмерно высокой ценой, ведь он сам был готов отказаться от Южного Тироля, чтобы заключить союз с Италией. Жителей этого района, которые приняли германское гражданство, как стало известно позднее, он намеревался переселить в Крым. К тому же в тот момент казалось, что Великобритания могла отступиться от Данцига и направить тем самым экспансионистские устремления Гитлера на Восток. У посла Германии в Лондоне Герберта фон Дирксена в январе 1939 г. сложилось впечатление, что Англия «в соответствии с основными положениями политики Чемберлена примирится с экспансией Германии в Восточной Европе, особенно если с помощью Германии - в том числе и военной - появится украинское государство и при этом будет подчеркнуто его право на самоопределение»20. Тот факт, что Гитлер действительно намеревался реализовать план нападения на Советский Союз, нашел свое отражение и в одном из докладов генерала Осимы21. Польское же руководство не высказывалось откровенно в том смысле, что оно принципиально не расположено к этому вопросу, но и не хотело быть втянутым в эту авантюру, тем более что в последнее время на него оказывала влияние американская дипломатия и США стремились вместо этого подключить Польшу к антигерманскому фронту22. Дело в том, что Рузвельт после Мюнхенской конференции и в результате жестокого преследования евреев 146
ПОВОРОТ В ПОЛЬСКО-ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ в Германии начал проводить политику сдерживания в отношении дальнейшей экспансии Третьего рейха. В начале 1939 г. пресса США сообщала, что немцы намерены войти на Украину, как это уже случилось в 1918 г. Все наблюдатели были едины в том, что это могло стать следующим шагом Гитлера23. Варшава еще в ноябре 1938 г. перешла в своей политике к попыткам снизить напряженность в отношениях с СССР24. Вашингтон выступил с идеей создания польско-советского вала против Германии, что ни в коей мере не убедило польское руководство, ведь слишком велика была затаенная обида на Россию, но американская поддержка, тем не менее, укрепила его в необходимости вести себя жестче по отношению к Гитлеру. Кроме того, и критические голоса в британском руководстве стали намного громче. Английский посол в Берлине указывал на идеи Гитлера, изложенные в его «Майн кампф». Исходя из них, расширение рейха на восток должно было привести к столкновению Германии и России, в результате которого немцы распространили бы свою власть на Украину. Насколько у СССР хватит сил защитить Украину, неизвестно. Таково было мнение британской газеты «The Times»25. Поддержка англосаксонских держав становилась все ощутимей, и это привело к тому, что в некоторой части польского руководства прекратились разговоры о том, чтобы пойти навстречу требованиям немцев относительно Данцига. В середине января Бек и маршал Рыдз-Смиглы приняли решение отклонить предложение германского правительства по Данцигу и Данцигскому коридору, хотя это и был второстепенный вопрос. Это означало осознанную смену курса, когда не исключался риск возникновения войны, если бы даже борьба и была безнадежной26. 25 января 1939 г., во время ответного визита в Варшаву Риббентроп напрасно пытался еще раз соблазнить польскую сторону приобретением части Украины в качестве компенсации за присоединение Данцига к территории рейха27. Германская сторона обещала даже пойти навстречу пожеланиям поляков и относительно Словакии и Карпатской Украины. На это Бек ответил, что «ему необходимо серьезно обдумать полученные предложения», но при этом снова отказался от вступления в Антикоминтерновский пакт28. Польское руководство приняло окончатель¬ 147
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ ное решение, что Данциг и Данцигский коридор являются болевыми точками Запада, и это давало возможность заставить Германию уважать поляков как равноправную великую державу. Риббентроп вернулся в Берлин с пустыми руками. Бек вел себя достаточно жестко по отношению ко многим лицам, но это не относится к случаю с Риббентропом. Польский министр признался японскому послу в Варшаве, что он почти поверил Риббентропу, когда тот говорил о возможности сохранить независимость советской части Украины. Бек также с удовлетворением воспринял сообщение о полном отсутствии германских интересов в Карпатской Украине29. У Берлина должно было остаться впечатление, что польское руководство все-таки присоединится к антисоветскому фронту и пойдет навстречу в решении вопроса о Данциге. Но не исключено, что в польской среде были и такие силы, которые стремились постоянно разжигать недоверие к германской политике относительно Украины и подкрепляли его многочисленными фальшивками, при этом исключительно верно осознавая истинные намерения Германии. Так, среди документов Пражского архива была найдена речь Риббентропа, с которой тот якобы выступал перед отъездом в Варшаву «на заседании с участием германского генералитета». Необычная формулировка «на заседании с участием германского генералитета» полностью противоречит выражениям, которыми в то время пользовались в среде военных. Это указывает на возможную фальшивку, за которой через несколько месяцев последовала еще одна - якобы с речью Гальдера (в данном случае в Лондоне и в Москве). В пояснении значилось, что этот текст поступил от одного бывшего австрийского офицера вермахта. Но об этом - позже. 22 января 1939 г. Риббентроп, таким образом, высказался в том духе, что Великая Украина - это «наивысшая цель германской политики на Востоке». В ее состав должны войти районы с преимущественно украинским населением в Польше, России и в Карпатской Украине. Это государство, вероятно, не сможет противостоять России и «остатку Польши», и поэтому должно стать вассалом Германии. На пути «разделяй и властвуй» Карпатская 148
ПОВОРОТ В ПОЛЬСКО-ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ Украина, по словам Риббентропа, должна была стать лишь первым этапом. Германии, правда, приходится «поддерживать в политике с Польшей дружеские отношения», поскольку в случае возникновения военного конфликта с Францией потребуется ее нейтралитет. Поэтому наступательную политику по вопросу Великой Украины пришлось притормозить30. 30 января 1939 г. Гитлер выступил с речью в рейхстаге, причем тон этого выступления был достаточно примирительным. Он заявил в частности, что, невзирая на кризис прошлого года, «дружба между Германией и Польшей была самым многообещающим моментом в политической жизни Европы». Но одновременно он подчеркнул, что будет продолжать борьбу за отмену Версальской системы. Эти слова были нацелены и на Польшу, и не были для нее чем-то новым, но стали фактически предупреждением, что «дружбе», о которой Гитлер пекся в течение пяти лет, пришел конец31. Даже Генрих Гиммлер устремился в Варшаву, чтобы успокоить поляков относительно украинских националистов. 18 января он заявил, что хотя им и будет оказываться финансовая и пропагандистская помощь, но все вопросы по Украине можно будет легко решить, если состоится «полное урегулирование» всех германо-польских противоречий32. Со стороны Германии мосты, таким образом, еще не были сожжены, хотя в Берлине и было отмечено, что отношения Польши с Великобританией стали более интенсивными. Япония выразила свою чрезвычайную озабоченность по этому вопросу и поддержала визит итальянского министра иностранных дел Чиано в Варшаву, поскольку открытый переход Польши в лагерь западных держав создавал Советскому Союзу дополнительные трудности в случае усиления напряженности на Дальнем Востоке. Однако все посреднические потуги партнеров Германии по Антикоминтерновскому пакту оказались тщетными. У Чиано во время переговоров в конце февраля 1939 г. создалось впечатление, что, «несмотря на все политические ухищрения Бека, Польша изначально и по своей сути была и остается врагом Германии». «Все традиции, чувства и интересы приводят ее к противостоянию с Германией. 149
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Эта католическая страна с большой долей еврейского населения и немецким меньшинством, представляющим собой опасную силу, получила в ходе ее исторического развития все то, что входит в противоречие с тевтонским империализмом». Беседа с Беком создала у итальянского министра иностранных дел впечатление, что Польша стремится сохранить добрососедские отношения с Германией, но решение вопроса Данцига возможно только на основе «открытых дипломатических переговоров». Что касается «украинской проблемы», то она занимает умы всей польской общественности. Бека заверения Гитлера нисколько не убедили. Резюмируя, Чиано высказывает предположение, что Польша еще далека от того, чтобы стать членом Оси, но и противником ее называть еще рано: «Если разразится большая война, то Польша долгое время не будет браться за оружие, но как только наметится результат, она сразу же примкнет к победителю. Она сделает это с большой радостью, потому что это страна, у которой и с запада, и с востока есть и враги, и друзья»33. ПЛАН «ОСТ» - БЕЗ ПОЛЬШИ В обычной интерпретации намерения Гитлера в начале 1939 г. преподносятся таким образом, что он хотел сделать из Польши свой форпост на Востоке с целью обеспечения вначале наступления на Западе, а затем - развязывания войны против СССР34. Однако на тот момент не предпринималось каких-либо особых военных мероприятий и не проводилось планирования военных действий против западных держав. Вся активность вермахта сосредоточилась на Востоке, чтобы обеспечить себе плацдарм для вероятной экспансии против СССР. Причем этой восточной ориентации совершенно не противоречил тот факт, что Гитлер подписал гигантскую программу строительства кригсмарине и выступил недавно с требованием вернуть Германии ее бывшие колонии. Это также нисколько не говорило о возможности скорой войны против западных держав, а скорее представ¬ 150
ПОВОРОТ В ПОЛЬСКО-ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ ляло собой некую угрожающую позу или демонстрацию желания когда-нибудь принять политическое решение начать борьбу за мировое господство. Для этого потребовалось бы создать флот линейных кораблей и авианосцев, что было немыслимо до 1944 г. ввиду отсутствия в рейхе достаточных сырьевых ресурсов, да к тому же мешали гигантские планы создания люфтваффе. Попытки решить сырьевую проблему предпринимались в рамках четырехлетнего плана чисто административными мерами: путем расширения производства разного рода заменителей и суррогатов. Однако таким образом удовлетворить столь огромные потребности на длительную перспективу было невозможно. Поэтому Гитлер был весьма близок к принятию решения о том, чтобы сначала расширить «жизненное пространство» на Востоке и заполучить необходимое сырье и лишь потом начать войну на Западе. К тому же и колониальные требования уже были далеки от игры в покер, когда германское руководство пыталось добиться столь желанного взаимопонимания с Великобританией. Кроме того, пассивность британской политики давала прекрасные шансы на развитие следующей фазы восточной экспансии, и Гитлер был готов заплатить за это отказом от колоний. В этом смысле предложение, сделанное полякам (Данциг за часть Украины), вписывалось в систему такой «меновой торговли» с Англией: Германия отказывается от колоний, а Англия «развязывает руки» Гитлеру на Востоке. Именно так диктатор излагал основы своей внешнеполитической программы в книге «Майн кампф». В начале 1939 г. и Франция не представляла для Гитлера никакой угрозы. Ее внешняя политика, казалось, не была направлена на то, чтобы договариваться с рейхом и рассматривать Восточную и Юго-Восточную Европу как сферу интересов Германии. Французский Генеральный штаб, однако, не видел причин тормозить восточную экспансию Германии, поэтому действия СССР и Польши вовсе не принимались в расчет. Наилучшими гарантами безопасности для французов были линия Мажино и Великобритания35. Расчеты Гитлера могли и не оправдаться. В таком случае наилучшей защитой для него от западных держав, наряду 151
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ с возводившимся на Рейне Западным валом, был бы союз с Италией и Японией, для создания которого он прилагал много сил. Антикоминтерновский пакт носил в то время не только антисоветский характер, но и был, по мнению Гитлера, острием копья, направленным против Британии. Союз с Италией мог связать в Средиземноморье объединенный франко-британский военный потенциал, а альянс с Японией - повернуть Великобританию в сторону Азии и удерживать США в зоне Тихого океана36. Одна лишь видимость угрозы вполне могла заставить западные державы вести себя спокойно, когда он начнет против СССР свою войну за жизненное пространство, поскольку Запад едва ли проявил бы желание с риском для себя спасать загнивший коммунизм в Советском Союзе. Такие расчеты не были направлены на то, чтобы сначала разбить Запад и этим обеспечить себе потом возможность наступления на Восток. Все старания создать союз трех держав к началу 1939 г. не увенчались успехом, так как партнерам не удавалось скоординировать их интересы и создать совместную доверительную основу боеспособного альянса. Токио подтверждал, что направлением его основного удара остается Советский Союз, но отказывался бросать вызов Великобритании и США. Рим, при всей его показной «дружбе», также весьма сдержанно демонстрировал свою готовность слепо следовать планам Гитлера и оказаться в тупике, довольствуясь лишь районом Средиземного моря и Восточной Африкой. Италия и Япония испытывали страх перед риском войны с западными державами, а вот германский «дранг нах остен» весьма воодушевлял их. Если бы Гитлер продвигался в этом направлении, то его партнеры вполне могли выиграть от этого и, вероятно, расширить собственную свободу действий. Тут «друзья», как в игре в покер, начали вовсю вести скрытую борьбу друг с другом, чтобы снизить собственный риск и переложить на плечи другого. Без сомнения можно утверждать, что в этом проявлялся весь Гитлер, который настойчиво стремился начать войну, хотел наконец нанести свой удар и мыслил большими категориями. Союзные ему Италия и Япония тем временем не проявляли никакой спешки, а Польша, расположения ко¬ 152
ПОВОРОТ В ПОЛЬСКО-ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ торой он так домогался, никак не отвечала взаимностью. Выступая на секретном совещании перед представителями Верховного командования 10 февраля 1939 г., фюрер четко заявил, что все предшествовавшие мелкие шаги были частью одного большого плана. Главная задача - это «судьба нашей расы в будущем столетии», а «предстоящая битва» станет «настоящей войной мировоззрений»37. Говорило ли это о повороте в сторону Великобритании и о первостепенной значимости войны на Западе? Трудно сказать. Пока Гитлер продолжал мечтать о том, что Польша, наконец, полностью вольется в антисоветский фронт, все его отдельные шаги по развязыванию военного противостояния с СССР и уничтожению этой страны имели смысл. Время для такой интервенции зимой 1938/39 г. еще не наступило. В мае-июне 1939 г. он мог рассчитывать не только на более приемлемые погодные условия и на то, что вермахт к тому времени стал бы намного сильней, но и на лучшие условия для стратегического сосредоточения и развертывания собственных войск и для подрывной работы в рядах противника. В октябре 1938 г., вскоре после оккупации Судетской области, следующей задачей вермахта стало окончательное урегулирование вопроса «с остатком Чехии»38. Сухопутные войска и люфтваффе должны были постоянно быть готовы осуществить эту операцию. Напасть надо было по возможности внезапно, и это должно было выглядеть как «освободительная акция». ОКВ предприняло некоторые шаги, чтобы определить общие направления военного планирования, но Гитлер хотел рассматривать задачи на будущее и вытекающие отсюда военно-стратегические вопросы позже. В результате этого он избежал обременительного для него противостояния с генералитетом в вопросах общей стратегии, которое могло снова возникнуть с уходом с поста начальника Генштаба Бека. По непроверенным данным, Гитлер отдал распоряжение командованию сухопутных сил полностью прекратить планирование стратегического развертывания и сосредоточения войск и заняться исключительно текущими вопросами39. Но речь шла, по всей вероятности, о вопросах общего планирования большой войны. ОКВ действительно ограничилось решением общих задач обеспечения безопасности границ и защиты воздуш¬ 153
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ ного пространства. Но командующий сухопутными силами Вальтер фон Браухич уже 30 января 1939 г. подписывает план «Ост» по стратегическому развертыванию и сосредоточению войск. Он детально определял порядок действий 2-й армии по обеспечению обороны германо-польской границы и развертыванию подразделений в случае военного конфликта40. Что касается наступательных операций, то Гитлер и здесь определил конкретные цели41. Наряду с «окончательным урегулированием в остальной части Чехии» это касалось и «овладения районом Мемеля», а также «молниеносного занятия Данцига». Таким образом, вся плановая работа вермахта и политика в области производства вооружений потеряли целостный характер. О том, с чего и как это началось, до сих пор мало кто задумывался. Гитлер был верховным главнокомандующим, и его руководство вермахтом носило неровный скачкообразный характер, с ориентиром на актуальные политические возможности с их краткосрочными целями, причем главная цель заключалась в том, чтобы как можно дольше уходить от опасного большого конфликта с западными державами. План «Рот» - войны с Францией, которому еще в 1937 г. отводилось большое значение - вообще перестал фигурировать в документах весной 1939 г. Для сухопутных войск оставалась одна задача - «охрана границ на западе», хотя кригсмарине и люфтваффе продолжали интенсивно заниматься планированием военных действий против Англии, поскольку в случае провала политического умиротворения западных держав обе эти силы окажутся первыми, кто столкнется с противником. Сухопутные войска, напротив, актуализировали и усилили работу по подготовке военного столкновения на востоке. Приказ о готовности нанести неожиданный удар по Чехословакии, о занятии района Мемеля и Данцига был отдан еще в январе 1939 г. и подтвержден соответствующими распоряжениями. Все расположенные в Центральной и Восточной Германии войска были приведены в состояние повышенной боеготовности. Массовое передвижение войск в целях их сосредоточения и развертывания не потребовалось, так как запланированное неожиданное нападение должно было 154
ПОВОРОТ В ПОЛЬСКО-ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ исключить любое сопротивление. В случае с Чехословакией не было никакой необходимости считаться с серьезным сопротивлением деморализованной и ослабленной армии. Военная помощь Запада и со стороны СССР также исключались. Иначе выглядела ситуация с Данцигом и районом Мемеля. Литва все еще могла попытаться найти защиту у Москвы. В этом случае вермахту придется не только разбить литовские войска, но и столкнуться в бою с Красной армией. Тогда будет крайне важна позиция Польши, поскольку совместной литовско-советской границы еще не существовало. Оккупированный польскими войсками район Вильнюса своеобразной дамбой разделял две страны. С учетом польско-литовских противоречий участие Польши в военных действиях на стороне Литвы исключалось. Ее военное командование в Ковно находилось в безнадежном положении, из которого его не спас бы и советский парашютный десант, если бы Германия предприняла вооруженное наступление. Можно было представить ситуацию, что после неожиданного захвата Мемеля Литва и СССР попытаются, опираясь на польский нейтралитет, вернуть этот район. Тогда сразу же должно было начаться наступление германских войск «с целью хотя бы частичного разгрома литовской армии до момента ее полного развертывания»42. Намного проблематичней для командования сухопутных сил был Данциг. Гитлер, правда, позаботился о том, чтобы национал-социалисты по всему городу громогласно трубили о «возвращении в рейх», тайно вооружались и готовились к путчу. Тем не менее фюрер стремился по возможности избегать прямого конфликта с Польшей. Поэтому он в январе-феврале 1939 г. предпринял политические меры, чтобы подтолкнуть польское руководство к проведению, по возможности, силовой акции в Данциге. На военном уровне были осуществлены подготовительные мероприятия с целью овладения Данцигом в ходе «внезапного путча», если бы тот состоялся в условиях, когда наметился отход Лиги Наций в решении вопросов этого города. Дальнейшее овладение Данцигом войсками вермахта не должно было негативно отразиться на поляках, пока с их стороны не будет оказываться вооруженное сопротивление, как это случилось на Вестерплатте. Если бы тем не менее дело до¬ 155
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ шло до военных осложнений с поляками, то немецкая сторона была бы вынуждена предпринять попытку «отнять» коридор. ОКВ, однако, особенно упирало на то, чтобы такого рода осложнения не стали результатом недоразумений или провокаций, организованных, например, боевиками или партизанами. Но пересекать польскую границу в любом случае было запрещено. Ответственным за обработку и подготовку военных мероприятий было командование I армейского корпуса, размещенного в Кёнигсберге. Здесь основная установка делалась на оборону Восточной Пруссии, с 1934 г. - на вероятное наступление польской армии, а позднее в поле зрения оказалась и Красная армия, которой уделялось все больше внимания. Основная деятельность командования корпусом заключалась в создании оборонительных сооружений и подготовке обороны. И вот в начале 1939 г. поступил приказ перенацелиться на наступательный характер вероятных военных действий. Они однозначно были направлены не против Польши, на чей нейтралитет или пассивность рассчитывало германское руководство, а на восстановление северо-восточного наступательного вектора со стороны рейха, который был чрезвычайно важен как база для ведения наступления в Прибалтике. Организационно штабу I корпуса в случае военного конфликта подчинялся штаб 3-й армии, на который возлагалось ведение военных действий в Восточной Пруссии. В мирное время этот объединенный штаб существовал только на бумаге. I корпус должен был стать ядром этой армии, которую планировалось усилить за счет мобилизационных резервов. Таким образом, штаб в Кёнигсберге представлял собой мозговой центр, нацеленный на войну против СССР, которая весной 1939 г. считалась более вероятной, чем конфликт с Польшей. Это подтверждается также и наличием параллельных планов для фиктивной в то время 2-й армии, которая должна была по плану «Ост» обеспечивать безопасность германской границы в Силезии43. Если бы началось наступление польской армии, то 2-я армия должна была с боями отходить к укрепленной линии. Тут, где в сентябре 1939 г. оказалось главное направление удара по Польше, в начале года еще планировались оборонительные мероприятия. 156
ПОВОРОТ В ПОЛЬСКО-ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ Обе армии, 2-я и 3-я, находились в подчинении командования Группы армий 1, располагавшейся в Берлине и находившейся в то время в стадии формирования. Перед командованием Группы армий 2 в Саксонии ставилась несколько иная задача. 4 февраля 1939 г. оно приняло «Директиву о начале боевых действий», которая ставила цель сломить сопротивление Чехословакии. В «день Y» Группа армий 3 должна была «внезапно захватить чехословацкие пограничные пункты [...], неожиданными и концентрическими ударами взломать северный фронт в Богемии», максимально быстро занять Прагу, перерезать связь с Моравией и не допустить тем самым организованный отход чешских сил44. Гитлер не вмешивался в эти плановые вопросы своих военных, и такое разделение труда после частичной смены в рядах командования действовало в 1939 г. безупречно. В главных штабах родов войск рождались проекты военных планов в соответствии с политическими задачами их верховного главнокомандующего, и они отличались высокой степенью самостоятельности. О России как об объекте нападения заговорили в 1935 г., и уже в начале 1939-го, казалось, наступило время выдвигать германские «аванпосты» поближе к противнику. Но между вермахтом и Красной армией еще находилась Польша, и после смены стратегического курса в середине января Варшава как никогда слабо демонстрировала свои наступательные устремления по отношению к СССР и дружескую нейтральную позицию относительно намерений Германии, что было так необходимо Гитлеру для реализации его идеи «дранг нах Остен». Роман Кнолль, который как политик стоял близко к Пилсудскому и позднее перессорился с его последователями, утверждал в марте 1939 г., что совместный польско-германский поход против СССР - самоубийственное предприятие. Правда, он и не отрицал, что Польша была заинтересована в распаде России на несколько национальных государств и что при ином соотношении сил из союза с Германией можно было бы извлечь определенную пользу. Но в сложившейся обстановке крупномасштабная акция против России представляла бы в первую очередь угрозу для самой Польши. Пока будет существовать СССР и пока он не скооперируется с Германией, лучше ничего не предпринимать против 157
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ них, поскольку неизвестно, будет ли то, что появится на их месте, лучше или хуже45. Польский Генеральный штаб также отреагировал на изменение политической конъюнктуры. Было принято решение срочно актуализировать старый оперативный план «Вест», так как ввиду давления со стороны Германии вовсе нельзя было исключать и военный конфликт. Но в целом нельзя было оголять и восточную границу с СССР. Для проведения одновременного развертывания и сосредоточения войск на западе и на востоке у страны просто не было сил, и в целом в результате затяжного экономического и внутриполитического кризиса ее возможности были крайне ограниченны46. В феврале 1939 г. польский генерал-инспектор отдает приказ о детальной разработке плана «Вест», но он просуществовал недолго, потому что требовал постоянных изменений и дополнений ввиду активности германской стороны и изменения стратегической обстановки. Польское военное командование не было в состоянии полностью изложить в письменном виде оперативный план и ознакомить с ним соответствующие командные структуры. В марте 1939 г. наступил переломный момент, когда Германия - не подключая Польшу, как это планировалось ранее, и без ее участия - сначала разгромила Чехословакию, а затем спустя несколько дней заняла район Мемеля. Обе операции прошли в соответствии с давно практиковавшимся успешным методом. Всему предшествует активная подрывная деятельность в соответствующей стране с целью спровоцировать антигерманские действия, которые затем используются в качестве вожделенного предлога для ввода туда подразделений вермахта. В результате массированного давления германских войск правительства этих стран отказывались от военного сопротивления. Особые преимущества этот метод дал в Чехии, поскольку все вооружение и снаряжение чешской армии попало в руки немцев. Это позволило вермахту вооружить и оснастить дополнительно 20 дивизий и стать обладателем современного военного производства. Жестокость, проявленная при этом немцами, и нарушение Гитлером принятых обязательств шокировали британское правительство и способствовали росту его решимости противостоять любой дальнейшей экспансии диктатора. 158
ПОВОРОТ В ПОЛЬСКО-ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ Словакия после провозглашения своей независимости искала опору в рейхе, поэтому Польша была вынуждена растянуть свою вероятную линию обороны и направить в Карпаты дополнительную армию. На какое-то время Карпатская Украина становится опасным очагом напряженности. Украинские националисты пытались сделать этот район той точкой, где могло бы дать корни их стремление к независимости, что с германской точки зрения было преждевременно. Венгрия насильственным путем захватывает контроль над этим районом. Но хотя Польша ранее и отдавала предпочтение венгерскому решению этого вопроса, в Варшаве не выразили никакого удовлетворения по этому поводу, так как Венгрия этим шагом открыто продемонстрировала свой поворот в сторону Германии и заявила о своем присоединении к Антикоминтерновскому пакту. Принятию этого решения способствовало заключение Германией чрезвычайно выгодного экономического соглашения, а также и тот факт, что Румыния выразила готовность поставлять рейху стратегически важную нефть в обмен на германское оружие. Италия настаивала на том, чтобы в рамках «имеющего политическое значение для всего мира треугольника» начать проведение консультаций на уровне командования Генеральных штабов47. Рим готовился к захвату Албании, чтобы подготовить тем самым трамплин к прыжку в Юго-Восточную Европу. Южное направление военных действий казалось уже для вермахта открытым, оставалось только устранить «игольное ушко» Данцига на северном направлении. Польше угрожала крайне опасная перспектива без сопротивления встретить предстоящее вступление вермахта в страну. 21 марта 1939 г. Риббентроп заявил польскому послу Липскому, что фюрера удивляет «необычное поведение Польши». Речь шла о том, что «у него складывается впечатление, будто Польша намеренно выражает свое нежелание»48. Обычно эту беседу интерпретируют таким образом, что Германия стремилась загнать польское правительство в ситуацию, сходную с той, в которой оказались чехи, а это естественным образом подтолкнуло Варшаву к тому, чтобы искать поддержку у Великобритании. Но думал ли Гитлер действительно о том, чтобы разбить Поль¬ 159
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ шу и расчленить ее на несколько частей, чтобы обеспечить себе безопасный тыл на Востоке и начать наступление на Западе? Липский интерпретирует требования германской стороны таким образом, что «немцы приняли решение как можно скорее осуществить их восточную программу» и очень хотели знать, «какую же позицию наконец-то займет Польша»49. Что понималось под «восточной программой»? Петер Клейст, секретарь Германо-польского общества в Берлине и сотрудник министра иностранных дел Риббентропа, объяснял журналистам ситуацию тех дней следующим образом: «В ходе дальнейшего осуществления планов Германии война против Советского Союза остается последней и решающей задачей германской политики. Если ранее существовали надежды привлечь Польшу в войне против СССР в качестве союзника на свою сторону, то теперь Берлин убежден, что Польшу, с учетом той политической ситуации, в которой она оказалась, и той конфигурации территории, которой она сейчас располагает, нельзя использовать в качестве вспомогательной силы против Советского Союза. Очевидно, что Польша вначале должна подвергнуться территориальному переделу (отделение от нее районов, ранее принадлежавших Германии, образование Западноукраинского государства под германским протекторатом) и политической реорганизации (назначение надежного с точки зрения Германии руководства Польского государства), пока не наступит благоприятный момент для того, чтобы начать войну против России с помощью Польши и руками Польши»50. Однозначный отказ Польши стать партнером антироссийской коалиции привел в Берлине к резкому повороту. Гитлер откровенно демонстрировал, что Варшава разочаровала и обманула его. Теперь он мысленно должен был настраиваться на то, чтобы изменить сроки запланированного столкновения с СССР, чтобы сначала решить «польский вопрос». Его планы крайне осложнялись тем фактом, что Польша подала откровенный сигнал, увеличив свои военные силы в коридоре и под Данцигом, и что захват города вермахтом в ходе путча стал невозможен. Но и теперь фюрер отказывался применять силу, как это он объяснил 25 марта командующему сухопутными войсками, поскольку 160
ПОВОРОТ В ПОЛЬСКО-ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ он «не хотел толкать Польшу в объятья британцев». У него еще была надежда на то, что поляки уступят под его давлением и смирятся со вступлением вермахта в Данциг. «Но мы должны надкусить это кислое яблоко и гарантировать границы Польши»51. Это были слова Гитлера. А министр иностранных дел Польши спустя три дня дал однозначно понять, что в случае насильственного захвата Данцига Германией начнется война52. У Гитлера не было страха перед этой войной, так как он кроме всего прочего думал еще и о том, чтобы «при наличии особо благоприятных политических предпосылок» нанести Польше такой сокрушительный удар, чтобы «с ней на многие десятилетия перестали считаться как с политическим фактором»53. В этих словах отчетливо проявлялось его разочарование и огорчение от провала проекта по созданию союза с поляками. А что же могли означать «особые благоприятные политические предпосылки», когда он пытался убрать со своего пути несговорчивого соседа? Исходя из политического образа мышления Гитлера, речь шла о том, развяжет ли Англия ему руки на Востоке. Определенно можно сказать, что в этих его высказываниях еще не прослеживались ни расово-идеологические максимы, ни стремление уничтожить Польшу полностью. Это было решение, напоминающее приведенную ранее интерпретацию Клейста. Отходя от духа пакта с Пилсудским, Гитлер стремился придать строптивой Польше всего лишь статус некоего вспомогательного народа. 26 марта в Берлин поступил отказ польского руководства от предложений Германии. 31 марта британский премьерминистр Чемберлен выступил в нижней палате парламента с заявлением, гарантировавшим Польше ее независимость. Это был давно ожидавшийся сигнал британской решимости, встреченный в Англии далеко не однозначно, но который приветствовался в Польше как знак давно желанной поддержки. Правда, британские вооруженные силы не могли оказать помощь Польше на суше в случае нападения на нее Германии, но Гитлер вынужден был теперь считаться с необходимостью вести войну на два фронта. Он пытался рассматривать этот шаг Британии как несущественный, но его растущая антипатия к Польше получила в результате 161
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ этого дополнительную подпитку. 3 апреля «Директивой по плану “Вайс”» он отдал приказ ОКВ «настолько усилить обеспечение безопасности границы на Востоке», чтобы «на все времена можно было исключить любую угрозу с той стороны». Выполнение приказа намечалось «на любой момент», начиная с 1 сентября54. Носило ли это решение оборонительный характер, когда был отдан приказ напасть на Польшу и тем самым создать границу с СССР, которая позволила бы начать продвижение на Восток широким фронтом? Если он хотел использовать оставшиеся шесть месяцев для создания «особо благоприятных политических предпосылок», то зачем это ему было нужно - для наступления на Востоке или для обеспечения тыла с целью крупномасштабной войны на Западе? Один-единственный человек распознал грозящую ему опасность и новые возможности для советской политики, открывающиеся в связи с изменением польского курса. Сталин 10 марта открыто заявил, что ввиду усиления внешнеполитической напряженности не собирается «таскать для кого-то каштаны из огня» и что он не видит никакой опасности для Советской Украины. Если западные державы, по его словам, рассчитывали на то, чтобы сделать из Польши антигерманский форпост, который будет опираться на советский тыл, а тот, в свою очередь, станет для Германии целью очередного нападения, которое, в свою очередь, будет развиваться все дальше на восток, то советский диктатор мог в этом случае повернуть свое копье и в другую сторону. Его противнику в Берлине потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить этот намек, и это было связано, скорее всего, с тем, что Гитлер в это время был слишком сконцентрирован на своей «восточной программе».
Подготовка к войне на Востоке
В марте 1939 г. польское руководство занимало иную политическую позицию, на которую Гитлер со всей очевидностью делал ставку. Исходя из нее, в мае 1939 г. складывалась удачная возможность рискнуть и начать военный конфликт с СССР, о чем на протяжении пяти лет проводились секретные переговоры и вокруг чего велись постоянные спекуляции1. Наличие германо-польского военного союза - при нейтралитете западных держав - давало определенные шансы на успех. Вермахт был защищен с тыла недавно возведенным Западным валом и в случае военного конфликта на Востоке мог располагать как минимум 50 боеспособными дивизиями и всей массой танковых войск и люфтваффе. Эту группировку должны были поддерживать союзные польские войска примерно такого же состава. В этом случае Германия могла бы располагать такими вооруженными силами, которые количественно и качественно превосходили бы Красную армию в западных районах Советского Союза. В германском Генштабе боеспособность советских вооруженных сил на начальный период войны оценивали не более чем в 80-100 «добротных» дивизий. К тому же Советский Союз был связан на Дальнем Востоке, и это едва ли позволяло ему перебросить на западные границы дополнительные подразделения Красной армии. Выступление объединенной германо-польской армии в соответствии с метеоусловиями могло начаться к 1 мая 1939 г. и существенно облегчило бы вынужденное присоединение к ней прибалтийских государств и достижение соглашения с Румынией и Финляндией. Наступление началось бы, таким образом, у ворот Ленинграда и Минска с массированным вводом в бой германских танковых соединений на севере и на юге, в то время как польская армия с ее 50 пехотными дивизиями образовывала Группу армий «Центр», в задачу которой входило связывание советского противника в лесистых и болотистых районах Белоруссии. 164
ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ НА ВОСТОКЕ Со стратегической точки зрения эта исходная позиция была намного выгодней, чем 22 июня 1941 г.! Но этим надеждам после выхода Польши из игры не суждено было сбыться никогда. Тем не менее варианты ведения войны против СССР все еще продолжали проигрываться на всех уровнях. Александр Кадоган, заместитель шефа Форин-офис, май 1939 г.: «В настоящее время Германия не в состоянии начать войну на два фронта. Но если у нее будут развязаны руки, чтобы начать экспансию на Востоке и взять под свой контроль ресурсы Центральной и Восточной Европы, то она станет достаточно крепкой, чтобы затем превосходящими силами выступить против Запада»2. ПЛАН АЛЬБРЕХТА Как уже отмечалось, в настоящее время доступна лишь некоторая часть документов командования сухопутных сил, но сохранившиеся полностью стратегические планы и аналитические исследования военно-морского флота дают хотя бы фрагментарное представление о конкретных идеях, образе мысли, представлениях и планах командования вермахта в 1938-1939 гг. относительно вероятного военного столкновения с Красной армией. Стратегические маневры кригсмарине, состоявшиеся в сентябре 1938 г. под командованием адмирала Эриха Редера, проходили исключительно под знаком предстоящей борьбы с британским флотом за сохранение господства в Северном море и обеспечение транспортных конвоев3. Правда, это были наихудшие конъюнктурные соображения, исключить которые было никак нельзя, но и для германской стороны они были не самыми предпочтительными. В целях организации оперативного руководства в условиях войны на море было предусмотрено назначение командующих оперативными группами «Запад» и «Восток». Позднее Редер вспоминал: «Поскольку нам, вероятно, предстояло сначала столкнуться с войной на Востоке, то и командование оперативной группы “Восток” было создано первым, будучи укомплектованным необходимым личным составом. А вви¬ 165
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ ду того, что фюрер намеревался начать наступление на западе много позднее, в 1939 г. группе “Запад” был придан лишь специалист по решению предварительных задач»4. Далеко за рамки военных игр и учений уходил обширный и детализованный аналитический обзор командования «военно-морской группы на Балтике» за март-апрель 1930 г., который строился на опыте учений весны 1938 г. Это было решение, которое в апреле 1939 г. в качестве «планировочной разработки» вышло на более высокую ступень уже практической подготовки войны и послужило основой дальнейшего планирования борьбы за Балтийское море. Как и в 1938 г., командование пришло к заключению, что наиболее оптимальным решением может быть только стратегическое наступлении. Международно-правовые проблемы при этом рассматривались как малозначащие. В целом же политические предпосылки нападения на СССР могли в любой момент измениться самым неожиданным образом5. Генерал-адмирал Конрад Альбрехт обосновывал цель данного обзора тем фактом, что в прошлом командование всегда исходило из вероятности ведения войны на два фронта против Франции и России при условии нейтралитета Англии. Теперь же, по его словам, к вероятным противникам добавилась и Великобритания. Это ставило под серьезную угрозу транспортные линии на Северном море и делало их «решающими для исхода войны» на Балтике, особенно с учетом поставок железной руды из Швеции. От оборонной стратегии на Балтийском море следовало отказаться, так как она не отвечала военным целям Германского рейха. Генерал-адмирал Конрад Альбрехт и его «План боевых действий на Балтике», апрель 1939 г.: «Знание цели войны - предпосылка любой стратегии. Оно определяет постанову военной задачи, оценку театра военных действий и расстановку сил, начало и ход боевых действий как всего вермахта, так и его отдельных видов. Наивысшая цель германской политики видится в том, чтобы охватить всю Европу от западных границ Германии до европейской части России включительно и подчинить ее военному и экономическому руководству держав Оси. Такая Центральная и Восточная Европа будет достаточно сильной, чтобы в ходе войны полностью обеспечить 166
ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ НА ВОСТОКЕ себя продовольствием и обороняться собственными силами и средствами, отказавшись от сырьевых ресурсов других континентов. Постановка цели означает отказ от ориентированной на Запад внешней политики и поворот в сторону Востока, как раз то, что мы сейчас и наблюдаем. Тогда международная торговля и колонии станут теми вопросами, которые могут служить экономическому и военному усилению только лишь в мирное время. В условиях войны они не имеют решающего значения для ведения войны в целом, поскольку могут дать лишь малозначимые экономические и ограниченные военные преимущества. Если эта цель будет достигнута, то под руководством держав Оси наряду с этой объединенной и автаркической Центральной и Восточной Европой окажутся a) вся Британская империя, b) Франция с колониальной империей, c) Северная и Южная Америка, d) азиатская часть России, e) азиатские страны желтой расы. Это список главных противников. Постановка политической цели с направлением главного улара на Восток может быть реализована только в отношении России; будет она большевистской или авторитарной, не играет никакой роли, так как от нее Германии нужны только территория и сырье. Исходя из этого, Россию следует определять как наиболее вероятного противника»6. Англия, по Альбрехту, по мере сил будет противиться опирающейся на Восточную Европу политике Германии по завоеванию «жизненного пространства», но она не сможет побороть эту «Европу» на континенте, так же как это не по силам и Франции. Позиция США остается неясной, однако, исходя из их враждебности по отношению к авторитарным режимам, в будущем следует считаться с возможностью войны с американцами. Азиатские страны, напротив, будут прямо или косвенно поддерживать образование Великой Германии. «Исходя из этого, нашими наиболее сильными противниками в предстоящей вооруженной борьбе с большой долей вероятности будут Россия, Англия, Франция и Соединенные Штаты. Наша цель в вой¬ 167
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ не против Англии, Франции и Соединенных Штатов может быть сформулирована следующим образом: развязать руки в Центральной и Восточной Европе в отношении европейских государств: организация аншлюса соседних государств к находящейся под руководством держав Оси Центральной и Восточной Европе от берегов Рейна до границ азиатской части России. Для достижения военной цели, с моей точки зрения, на суше принципиально требуется организация обороны на Западе и наступления на Востоке. Наступления против сильнейшего на континенте противника - России - возможны на суше по двум направлениям. а) продвижение по Юго-Восточной Европе через Румынию, б) через прибалтийские страны на северо-восток России. Наступление на Румынию даст в самом начале решение ближайшей цели - получение продовольствия и нефти, затем наступит черед территории для поселенцев и важных сырьевых ресурсов Украины, а также организации исходной позиции для проведения дальнейших операций, которые приведут Россию к потере ее влияния в Европе. Наступление через прибалтийские страны приведет к решению ближайшей цели - получение территории для расселения там германских крестьян, обеспечение безопасности открытого со стороны Балтики фланга и организация исходной позиции для наступления на Россию либо для обороны. Окончательно ясно только то, что наступление в одном из этих направлений неминуемо приведет к контрнаступлению на другом. Это крайне важно для района Балтийского моря». Альбрехт в основных чертах представил план нападения на СССР через Балтийское море с использованием военноморских и военно-воздушных сил. Важной целью для него была единственная советская военно-морская база в Кронштадте, которую следовало уничтожить в ходе нанесения бомбовых ударов с последующим применением боевых отравляющих веществ. (ОКХ в декабре 1941 г. повторно рассмотрел вопрос применения отравляющих газов против осажденного Ленинграда.)7 При всем при этом германское командование исходило из того, что прибалтийские страны в случае германо-советского конфликта, так же как и Польша, попытаются сохранить нейтралитет. Несмотря на заключенный с Англией военный союз, Польша могла встать на сторону Германии только в том случае, когда определит¬ 168
ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ НА ВОСТОКЕ ся победитель в этой борьбе. Она располагала значительным военным потенциалом, поэтому и Германия, и Россия не перестали бы считаться с ее нейтралитетом, чтобы не подтолкнуть соседку в объятия противника. Если бы военно-морская база в Пиллау в Восточной Пруссии была уничтожена и стала непригодна в борьбе против советского флота, то Германии следовало потребовать Данциг для этих целей8. Кроме того, Россия в целях обороны своих морских коммуникаций была бы вынуждена оккупировать Эстонию и Финляндию, поэтому совместно с люфтваффе и сухопутными войсками следовало своевременно подготовить оперативные планы, чтобы опередить русских. Следует обратить внимание на достижение соответствующих договоренностей с армиями прибалтийских стран. Альбрехт выступил с предложением, чтобы командованию кригсмарине передали ответственность за ведение наступательных боевых действий на Балтике с целью блокирования Финского залива9. Ответа ему пришлось ждать целый год, до осени 1940 г., пока его не сменили на посту, и его преемнику пришлось планировать наступление на Ленинград в куда худших условиях. Это решалось на политической сцене, когда в апреле-мае 1939 г. еще нельзя было предвидеть ошеломляющего развития событий, которые позднее привели к заключению пакта Гитлера - Сталина. Запланированное на ближайшее время нападение на Советский Союз, план «Барбаросса-1939», еще не имело на тот момент четких контуров. Однако его идея, несомненно, «витала» в оперативных отделах военных штабов, и они реагировали на определенные политические установки соответствующими предложениями и планами. Так, план Альбрехта был воспринят командованием кригсмарине как вполне возможное решение, насколько это позволят сложившиеся политические условия. А они могли измениться в любой момент. При существовавшем положении вещей, т. е. исходя из ситуации апреля 1939 г., войну на два фронта следовало воспринимать как «наиболее вероятный факт»10. В этом случае задача по блокированию русского флота в Финском заливе становилась невыполнимой. Однако оперативную подготовку необходимо было продолжать с учетом всех возможных решений. 169
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Передислокация необходимого числа дополнительных кораблей на Балтику в ущерб североморского ТВД, таким образом, не принималась во внимание. А вот требование Альбрехта к командованию кригсмарине о необходимости постоянно обращать внимание политиков на важность обеспечения бесперебойных поставок шведской руды по водам Балтийского моря имела в этой связи важные последствия для планирования плана «Барбаросса-1941», так как Гитлер позднее обратился именно к этому пункту, чтобы использовать его как инструмент влияния на оперативное планирование сухопутных сил. Этот аспект и в 1939-1940 гг. был его главным аргументом. Гитлер оставался, таким образом, очень чувствительным к стратегической проблематике. Командование германского флота на Балтике продолжало подготовку наступательного решения, пока осенью 1940 г. этот вопрос снова не стал актуальным, теперь уже в результате крайне плохих условий, поскольку фюрер заплатил чрезвычайно высокую цену за пакт со Сталиным и отдал СССР все балтийское побережье. У Сталина были претензии и к Финляндии, и в результате Зимней войны он в начале 1940 г. получил базы на ее берегах. Но не только кригсмарине пришлось пересматривать свои планы и распоряжения в связи с антипольским курсом, который проводило нацистское руководство в апреле-мае 1939 г. В конце марта 1939 г. Гитлер отдал распоряжение командованию сухопутных сил готовиться к возможному столкновению с Польшей, и это, несомненно, было реакцией на политику польского правительства, которое годами лишь в туманных намеках говорило о военном союзе с Германией, а теперь спешно искало защиты у Великобритании. 28 апреля Гитлер денонсировал Пакт о ненападении с Польшей. Тем не менее Варшава в надежде на помощь Запада не уступила ни на шаг. Это, вероятно, был именно тот момент, когда диктатор принял решение изолировать Польшу по примеру Чехословакии и исключить ее как стратегический фактор и как форпост против СССР11. Его намерение вести войну за «жизненное пространство» на советской территории, как это относительно верно учитывал и план Альбрехта, было непреклонным. На параде в честь пятидесятилетия диктатора 20 апреля 1939 г. можно было увидеть вермахт, который лишь внешне свидетельствовал о наличии современного вооружения и его полной готов¬ 170
ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ НА ВОСТОКЕ ности к ведению войны. Это, очевидно, вызвало у Гитлера приступ паники, что он может опоздать с принятием решения, и дало ему решимость принять его, чтобы начать большую игру еще в том же году12. Все, что ему мешало начать войну, он готов был смести со своего пути с беспощадной решимостью. Сенсационное денонсирование 28 апреля 1939 г. Морского соглашения с Великобританией и пакта о ненападении с Польшей было призвано продемонстрировать тот факт, что он не блефовал. Примечательно, что он в тот момент, в отличие от кайзера четвертью века ранее, не рассчитывал на то, что сумеет добиться победы в войне, нанеся удар по Франции, и не сможет встретить вероятную угрозу на восточной границе, располагая там лишь несколькими дивизиями прикрытия. В этом Гитлер был единого мнения с командованием сухопутных сил, которое в апреле-мае 1939 г. как никогда боялось сражения на Западе, которое могло перейти в позиционную войну на истощение. Поэтому Гитлер был вынужден постоянно подчеркивать свою уверенность перед генералитетом, что западные державы, как и годом ранее, не предпримут военных действий, указывая при этом на слабость Англии и Франции в военном отношении и их неспособность серьезно угрожать Германии. Он стремился закрыть рот некоторым скептикам в Генеральном штабе и заявил на тот случай, если его прогнозы не сбудутся, о своей решимости нанести решительный удар по Франции и Великобритании. Но это было всего лишь выражением его безусловного желания войны, а не продуманной и спланированной стратегии. Редер втайне задавал себе вопрос, какими средствами и каким образом кригсмарине должно будет решать эту задачу? Вероятно, даже Геринг с его демонстративным оптимизмом не представлял себе, насколько люфтваффе было в состоянии нанести «сокрушительные удары», чтобы поставить на колени Англию и Францию. По крайней мере, в последние мирные месяцы он стремился достичь соглашения с Англией при помощи закулисных переговоров. Командование сухопутных сил также стремилось к реалистичной оценке развития событий и должно было с доверием относиться к тому, что политическое руководство, как и ранее, сумеет достичь успеха при помощи всяческих ди¬ 171
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ пломатических маневров, давления на общественность и военных угроз. После оккупации Праги и Мемеля наступил черед Данцига, что означало дальнейшие шаги по усилению стратегических позиций именно в том районе, где в соответствии с традиционными идеями германской армии и на основе опыта Первой мировой войны можно было наиболее быстро решить исход кампании в ходе приграничных боев. Нейтралитет Польши, как это указывалось в плане Альбрехта, вполне мог послужить достаточной предпосылкой в войне против СССР и для захвата Прибалтики и Украины, что имело большое военное и экономическое значение. Тот факт, что Великобритания в тот период гарантировала существование Польши, но никак не ее границ, давало Германии определенную свободу действий, чтобы наконец найти решение проблемы «игольного ушка» Данцига. Жесткая реакция диктатора и его распоряжение о подготовке нападения на Польшу не привели к неизбежному изменению стратегической генеральной линии, направленной против СССР, хотя исключение этой страны из намеченного плана и отказ от 50 польских дивизий на вероятном русском фронте могли стать очень рискованной игрой. Вермахт сумел бы компенсировать эту потерю лишь в том случае, если бы на Западе не потребовалось параллельное наступление. Потому была понятна надежда на невмешательство западных держав, но она не изменила расстановку германских сил: армия прикрытия осталась стоять на своих позициях под защитой Западного вала. Реакция командования сухопутных сил в мае 1939 г. указывает на то, что оно рассматривало распоряжение Гитлера вовсе не как окончательное решение начать войну против Польши, сделало для себя определенные выводы и учло их в вопросах общей стратегии. РЕШЕНИЯ В МАЕ 1939 г. Большое значение для дальнейшего планирования военных действий имело штабное учение Верховного командования сухопутных войск, которое Франц Гальдер провел в начале мая 1939 г. Эта специфическая форма военной игры упоминается только в записях одного офицера связи 172
ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ НА ВОСТОКЕ люфтваффе, служившего в отдаленном гарнизоне, и пока не нашла своей оценки в историографии13. Гальдер предложил в качестве вводной для этих учений самый невыгодный вариант: вмешательство западных держав, Литвы и СССР на стороне Польши14. Как и в случае оперативного плана операции против Чехословакии, основная задача состояла в том, чтобы нанести неожиданный удар по польской армии, взять ее в клещи и уничтожить в районе западнее Вислы. Примечательна постановка цели этого решающего сражения в приграничье: захват «выгодных исходных позиций» (!) для проведения операций восточнее Вислы. Предполагалось, что сосредоточение Красной армии завершится через двенадцать дней после начала операции. Однако в расчет брался и тот факт, что советские моторизованные части к этому времени окажутся под Лембергом и Седльце. Поэтому выдвигавшаяся из Восточной Пруссии армейская группа должна была вести наступление восточней Варшавы и занять район Брест - Белосток, а южная группа наносила удар на Лемберг. В задачу люфтваффе, кроме всего прочего, входило нарушение работы железнодорожного транспорта и мобилизационных центров на востоке Польши. Решающее значение для исхода всей кампании имела борьба с польской или с советской авиацией и с моторизованными частями Красной армии на их подходе, по крайней мере - в ходе сражения с польской армией западнее Вислы. В случае войны на два фронта с участием западных держав поляки могли рассчитывать только на советскую помощь. Оказывая упорное сопротивление, они могли использовать обширную территорию страны для того, чтобы выиграть время, пока западные державы не отвлекут на себя германские силы. Поэтому важно было втянуть в сражение подавляющую массу войск противника и вывести его из игры одним сокрушительным ударом. Это соответствовало классическому образцу оперативного мышления и оставляло открытым вопрос продолжения войны на Восточном фронте, т. е. - против СССР. Идеи по этому поводу существовали уже давно, оставалось только оживить их и привести в действие, правда, уже без помощи Польши. Выведение из игры поляков не казалось тогда большой проблемой, и вытекающее отсюда столкновение 173
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ с Красной армией также не вызывало особых опасений. Как уже говорилось, в головах военных прочно закрепилась модель решающего сражения на территории Восточной Польши и Белоруссии. Людвиг Бек прокомментировал военную игру своего преемника в мае 1939 г., к сожалению, крайне лаконично и сказал, что «если немецкий солдат перешагнет Нарев, Вислу и Сан, то жди наступления русских»15. Именно на такое развитие событий и настраивал себя Гальдер. Он считал, что конфликт с западными державами несет в себе куда большую опасность. Однако фюрер был уверен, что ему удастся побудить Англию «развязать ему руки» на Востоке. В основных вопросах планирования ОКВ еще прослеживалось уважение к армии, которая не так давно рассматривалась как вероятный союзник. В 350 экземплярах была подготовлена и отправлена в главные штабы совершенно секретная так называемая «Большая сводка разведданных по Польше» по состоянию на 1 мая 1939 г. (Großes Orientierungsheft Polen)16. В ней содержалось подробное описание вооруженных сил Польши. Их оценка была объективной, не содержала никаких политико-идеологических характеристик, если даже и указывала на отсутствие единства в офицерском корпусе. Делались общие выводы об «отсутствии уверенности на оперативном и тактическом уровнях, о том, что молодые офицеры происходят, как правило, из верхушки общества и представляют собой по сравнению со старшим поколением более сплоченную целостную группу. Они отличаются свежими взглядами, ревностным несением службы, спортивны и дисциплинированны, но их образовательный уровень отстает от уровня молодых германских офицеров». Большая секретная сводка по Польше: «Особо следует подчеркнуть исключительное положение армии в народе, которая представляет собой основную опору государства. Армия не только для руководства страны, но и в большей степени для всего народа стала школой жизни, в которой крестьянам и рабочим крайне низкого, по западным меркам, уровня жизни прививаются понятия порядка и чистоплотности и убеждения, отвечающие интересам государства. Возвращаясь домой, они гордятся своим оружием и проявляют готовность применить его для защиты их отечества. 174
ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ НА ВОСТОКЕ Оснащение и экипировка польской армии еще не соответствуют современным требованиям. Выводы: Польская армия воспитана в духе наступления. Тем не менее вследствие недостатков в вооружении она не способна проводить крупномасштабные операции в современных условиях и едва ли справится с большим моральным напряжением в борьбе с противником»11. Военная игра Гальдера, проводившаяся 17 мая 1939 г., не дала желанных результатов: сокрушительный разгром польской армии западнее Вислы не удался. Штабные офицеры еще не в полной мере справлялись со своими задачами. Говоря другими словами, сковывающие бои польской армии удавались немецким участникам игры лучше, чем их коллегам, которые моделировали наступление вермахта. Замечаний в списке Гальдера было много: - отсутствие доверия к оперативным возможностям подвижных соединений; - задержки наступления на обороняющегося противника, излишняя забота о флангах и боязнь ударов с тыла; - определение направления атаки в неэффективном с оперативной точки зрения направлении; - выбор невыгодной для танков местности; - изменение заданного направления наступления с целью частичного уничтожения сил противника; - уход от основной цели и большой износ техники в результате незапланированных перегруппировок. Нам неизвестно, проинформировал ли начальник Генерального штаба об этом верховного главнокомандующего. В то время как Гальдер в последовавшие недели занимался вопросами улучшения подготовки своих офицеров, мысли Гитлера были заняты тем, чтобы создать наилучшие политические предпосылки для развязывания войны. Ему требовалось такое решение, которое не позволило бы ни западным державам, ни России, а еще лучше - никому из них выступить с предложением изоляции или устранения Польши по чешской модели. Париж, Лондон и Рим пытались представить себе новый «Мюнхен», который смог бы сделать Польшу более податливой в вопросах Данцига 175
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ при условии, что Гитлер откажется от применения силы. Однако тому нужна была именно военная победа вермахта, а сам он хотел доказать всем, что он - полководец. 22 мая Гитлер заключил «Стальной пакт» с Италией, благодаря чему рассчитывал использовать ее в качестве союзника и противовеса западным державам. В середине мая Япония захватывает инициативу в Центральной Азии и втягивает Красную армию в бои за Монголию. Не мог ли этот пожар пойти дальше? Но снова сказалось отсутствие стратегической согласованности и договоренностей между Генеральными штабами Германии и Японии, что было не в первый и не в последний раз. Токио расстроил планы принятия «большого решения», т. е. превращения Антикоминтерновского пакта в военный союз, поскольку Япония не хотела предоставлять Гитлеру никаких гарантий того, что она вступит в конфронтацию с Великобританией. Когда же Риббентроп стал позднее угрожать, что Германии придется договариваться с СССР, то японцы дали понять, что они этим крайне обижены. Однако Гитлер продолжал верить в успех глобального треугольника. Спустя всего день после подписания договора с Италией он собрал верховное командование вермахта в своем рабочем кабинете в здании новой Рейхсканцелярии. Этот факт отмечен в записках дежурного адъютанта подполковника Рудольфа Шмундта, которые позднее были использованы на Нюрнбергском процессе в качестве одного из ключевых документов, так как доказывали наличие непреклонной воли Гитлера начать захватническую войну18. Естественно, не следует забывать, что записи Шмундта - это не стенографический протокол заседания, а всего лишь достаточно связная передача аргументов Гитлера. Кроме того, его высказывания следует понимать, исходя из обстановки тех дней, т. е. по состоянию на 23 мая 1939 г. Многие его прогнозы и заявления не оправдались, поскольку события развивались иными путями. О провозглашении какой-то твердой, бесспорной программы можно говорить лишь условно, так как фюрер в ходе совещания хотя и продемонстрировал перед военной верхушкой свою абсолютную решимость, но, тем не менее, позже постоянно убеждался в необходимости вносить необходимые коррективы. Выступление Гитлера 23 мая 1939 г. следует рассматривать как своего рода инсценировку, в ходе которой он пере¬ 176
ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ НА ВОСТОКЕ осмысливал свой неудачный опыт совещания, состоявшегося 5 ноября 1937 г., на котором он впервые высказался о намерении начать войну. Его теперешние высказывания не допускали никаких возражений и никаких сомнений. В конце совещания он даже заявил, что намерен создать при ОКВ свой собственный «малый штаб», который бы информировал его лично. Это подразделение должно было стать «в высшей степени интеллектуальным центром подготовки военных операций» и решать возникающие в ходе планирования технические и организационные задачи. «Смысл и цель определенных распоряжений не должны касаться никого за пределами данного штаба». Время от времени к его работе предусматривалось подключать командующих родами войск или соответствующих начальников штабов. Этот личный штаб должен был заниматься изучением «общих проблем», вопросов ведения наступления, необходимых для этого средств и обучения личного состава. «К работе следует привлечь офицеров, обладавших отменной фантазией и специальными знаниями, а также - с трезвым и скептическим складом ума». «Основные принципы организации работы: 1. Не привлекать никого, кто не должен быть информирован. 2. Никто не должен получать больше информации, чем это ему необходимо. 3. Что конкретно должен знать тот или иной сотрудник в нужный момент? Никто не должен получать информацию раньше, чем это ему необходимо». То, что бывший начальник Генерального штаба Людвиг Бек тщетно требовал еще год тому назад и на что претендовала ОКВ, т. е. разработку стратегического общего плана, Гитлер, как верховный главнокомандующий, хотел взять, таким образом, исключительно на себя. Его заявление было настоящим афронтом в первую очередь против командования сухопутных сил, которое в таких условиях не могло позволить себе обременять фюрера какими бы то ни было возражениями и ставить под сомнение его авторитет полководца. Дальше все пошло не так уж и плохо, как этого особенно опасался Гальдер, поскольку в феврале 1940 г. хотя и произошло переименование прежнего Верховного главнокомандования вермахта в Штаб оперативного руко¬ 177
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ водства, но круг его задач оставался крайне ограниченным. Ведомственная инерция в среде командной военной верхушки была в вермахте настолько сильной, что до 1945 г. не удалось добиться взаимосвязанной организации высшего военного управления. Выступление Гитлера 23 мая 1939 г. наряду с укреплением его авторитета послужило и представлению его намерений и было направлено на то, чтобы предупредить любые сомнения, о которых он конечно же был осведомлен. Поэтому он построил свою аргументацию следующим образом: 1. Война неизбежна. 2. Германия подготовлена хорошо. 3. Польша не представляет больше серьезного препятствия на пути к России. Внутриполитически она разорвана изнутри, ненадежна и, вопреки договору о дружбе, была всегда настроена против рейха. Поэтому предполагается сохранить Польшу. 4. При первой же возможности Польшу необходимо подавить. В отличие от Чехословакии, сделать это будет возможно только с применением силы. Однако достичь успеха мы сможем лишь в том случае, «если Запад не вступит в игру». 5. Нельзя допустить одновременного столкновения с Англией и Францией. 6. Если, как это вырисовывается в настоящий момент, дойдет до борьбы между союзами Франция - Англия - Россия и Германия - Италия - Япония, то он «нанесет несколько сокрушительных ударов по Англии и Франции». Этой теме Гитлер уделил особое внимание. Его идея состояла в том, чтобы молниеносным ударом занять Голландию и Бельгию, разбить французов на севере их страны и после этого создать новый фронт против Англии. По его представлениям, следовало рассчитывать на то, что война продлится 10-15 лет. 7. Лучше всего будет с самого начала нанести тяжелый удар по Англии как главному противнику. Фактор неожиданности сможет сыграть свою роль только в том случае, «если не “вляпаемся” в войну с Англией благодаря Польше». В остальном же кригсмарине и люфтваффе должны отрезать Англию от заграничных поставок, чтобы поставить эту страну на колени. Гитлер 178
ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ НА ВОСТОКЕ не исключал и применения отравляющих газов. Там, где для решающего успеха не потребуется применение современной военной техники, следовало положиться на неожиданность и «гениальность» операции. Если при первой возможность необходимо подавить Польшу, «вляпавшись» при этом в войну с западными державами, то каким был бы первый шаг? Захват Польши вплоть до ее восточной границы мог бы вывести вермахт в центральные районы России, Прибалтики и Украины. Высказывания Гитлера 23 мая 1939 г. часто интерпретируются таким образом, что он стремился изолировать Польшу и напасть на нее, чтобы затем (!) заняться Западом19. Такого рода выводы трудно назвать обоснованными. Обращение Гитлера к западным державам 23 мая 1939 г.: «Данциг - не тот объект, чтобы о нем стоило говорить. Для нас речь идет о расширении жизненного пространства на Востоке, обеспечении продовольствием и о проблеме Прибалтики. Продовольствие можно получить только из районов с низкой плотностью населения. Наряду с плодородием на мгновенный рост производства продовольствия должен повлиять немецкий, основательный метод хозяйствования. В Европе иных возможностей не наблюдается>>20. Этими пустыми фразами «жизненное пространство на Востоке» и «обеспечение продовольствием в период войны» Гитлер вначале метил вовсе не в Польшу21. Его первые высказывания относительно экономических условий развязывания войны бесспорно указывают на то, что одной только оккупации Польши - как и в период Первой мировой войны - будет недостаточно для обеспечения Германии продовольствием. Третий рейх, несмотря на все капиталовложения, и в 1939 г. ощущал блокаду далеко не в полной мере и с началом войны нуждался в «житнице Украины», рудных материалах Донецкого бассейна и нефти Кавказа. Штаб оборонной экономики при ОКБ в своем аналитическом исследовании, подготовленном в апреле 1939 г., указывал на то, что Германия в условиях войны на несколько фронтов будет испытывать дефицит нефти, поэтому наряду с захватом румынских нефтепромыслов следует сразу же после начала военных действий также занять южнорусские и кавказские центры нефтедобычи22. 179
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Карл Краух, председатель правления могущественного концерна «И. Г. Фарбен» и «генеральный уполномоченный» Геринга по специальным вопросам химического производства и одновременно всей химической промышленности рейха, в середине апреля выдвинул в Генеральном совете по четырехлетнему плану требование «в случае войны использовать Украину в военно-экономических целях»23. И другие гражданские представители экономики подтвердили расчетами, что в условиях войны даже при самом лучшем стечении обстоятельств и с учетом готовности Швеции поставлять стратегически важную руду избежать блокады «без экономического аншлюса России» будет крайне сложно24. Причем независимо от долгосрочной политической программы Гитлера при такой постанове цели Германия в случае войны неизбежно должна была захватить Прибалтику и СССР, а особенно - Украину и Кавказ. По крайней мере, эксперты в Верховном главнокомандовании вермахта нисколько не сомневались в необходимости этого. В одной из экспертных оценок в мае 1939 г. говорилось о том, что в случае образования неприятельской коалиции с участием СССР необходимо сразу же с началом военных действий захватить Украину, чтобы, с одной стороны, ослабить Советский Союз, а с другой - усилить германскую оборонную промышленность, эксплуатируя оккупированные районы России25. К сожалению, не осталось свидетельств того, что фюрер вообще ознакомился с этим экспертным заключением или, по крайней мере, с выводами Геринга, своего ближайшего доверенного лица. Как рейхсканцлер он уже несколько лет не проводил заседаний кабинета. Время от времени проходили заседания Генерального совета по четырехлетнему плану, которому для получения тех или иных ресурсов требовались определенные согласования. Гитлер прекрасно осознавал и не нуждался ни в каких дополнительных подтверждениях, что в случае войны ему потребуются ресурсы Восточной Европы. Потому, выдвигая 23 мая аргумент, что в Европе не наблюдаются возможности для получения дополнительных объемов продовольствия и земель для расселения немцев, он не ограничивался только Польшей и Прибалтикой. Миф о «житнице Украины» крепко сидел в его голове, а дальше - неизбежная война с Советским Союзом. 180
ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ НА ВОСТОКЕ Когда Гитлер рассуждал о «проблеме Прибалтики», то для него важным было конечно же не только сельское хозяйство и переселение немцев, но и завоевание господства в восточной части Балтики с целью обеспечения бесперебойных поставок стратегически важной шведской руды, что было головной болью для кригсмарине и экономических кругов26. Завоевание Прибалтики одновременно давало возможность использовать с началом войны северное направление для наступления на Советский Союз. С точки зрения промышленности необходимое экономическое дополнение можно было получить и в результате возрождения торговых отношений с СССР. Некоторые представители Министерства иностранных дел лихорадочно пытались оживить идеи Рапалло, которые могли, вероятно, удержать Сталина от сближения с западными державами. Если польское правительство откровенно рассчитывало на то, что идеологические противоречия исключали германо-российское сближение, то это самое невероятное из всех решений представляло собой для Гитлера, по крайней мере, возможное средство давления. В своей речи 23 мая 1939 г. он остановился на этом пункте и высказал мнение, что экономические отношения с Россией возможны только при условии улучшения политических отношений. Адъютант Геринга, генерал Карл-Генрих Боденшац, присутствовавший на том выступлении Гитлера, предостерег после его окончания польского военного атташе в Берлине полковника Антония Шиманского, что Гитлер убежден в том, что Польша отклонит предъявляемые требования, и поэтому он готов договориться с кем угодно, «даже с самим чертом», лишь бы уничтожить эту страну27. Однако намечавшийся четвертый раздел Польши с участием СССР не давал никаких стратегических преимуществ, если даже его и пытались использовать как угрозу Западу, чтобы тот не ввязывался в войну ради Польши. Возникает вопрос: почему все-таки в военной игре Гальдера сначала ставилась задача уничтожить Польшу, когда существовала опасность столкновения с СССР, а затем подвергнуть себя риску нападения на западные державы, чтобы поздней повернуть на восток против СССР, главной цели его военного плана? Муссолини, по крайней мере, был не в восторге от идеи вести войну против западных держав. 181
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Еще не высохли чернила на «Стальном пакте», а дуче в памятной записке Гитлеру от 30 мая 1939 г. уже отверг его военные комбинации. По его мнению, армии Запада защищены бетоном своих укреплений и малоуязвимы для наземных войск. Потому следует занять оборону по Рейну. А маневренная война возможна только на Востоке28. Кое-что говорит за то, что военный план Гитлера в маеиюне 1939 г. еще вовсе не был принят окончательно. Нет и точного текста его выступления 23 мая, включая замечание относительно «жизненного пространства на Востоке». Ясно только то, что без определенной необходимости он не хотел развязывать войну против западных держав, а надеялся на их сдержанную позицию либо нейтралитет. Путь войны ни в коем случае не был дорогой с односторонним движением. Поэтому среди стратегических решений Гитлера было и такое, которое позволяло при благоприятных условиях не только убрать с пути мешавшую Польшу, но и сразу же начать самую важную для него войну. ВОЙНА НЕРВОВ Когда 23 мая Гитлер разъяснял своей военной верхушке сложившуюся ситуацию и собственные намерения, Япония как раз ввязалась в бои с Красной армией в Монголии на Халхин-Голе. Конфликт постепенно разрастался, но его искры пока не перекинулись на Европу. Гитлер хотя и придавал большое значение Японии, тем не менее нерешительность со стороны Токио в деле расширения военного союза заставляла медлить и его самого. По его словам, «в интересах самой Японии заблаговременно начать действовать против России»29. Почему он сказал «заблаговременно»? Сталин, во всяком случае, отреагировал сразу же, приказав разработать план изгнания японцев из спорного района. Одновременно он подал сигнал Берлину о своей готовности к поиску компромиссного решения. 1 июля части японской Квантунской армии попытались нанести довольно серьезный удар, но были отброшены превосходящими силами объединенных советско-монгольских войск30. Затем вплоть до 22 августа бои прекратились, пока 182
ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ НА ВОСТОКЕ Сталин не приказал Жукову начать крупномасштабное наступление. Это был первый блицкриг, в результате которого в течение всего нескольких дней была уничтожена 6-я японская армия. В это же время Риббентроп прибыл в Москву, чтобы заключить со Сталиным сенсационный пакт о ненападении. Советский диктатор однозначно стал победителем в войне нервов летом 1939 г. Попытки западных держав заполучить Москву и составить с ней антигерманский военный союз слишком затянулись. Эти переговоры начались еще в апреле и привели к подписанию 24 июля франко-англо-советского договора о взаимопомощи. При этом все стороны рассматривали данный документ как отвлекающий маневр, так как ни Лондон, ни Париж не были в состоянии, да и не намеревались серьезно выполнять свои обязательства в случае войны. Они были больше заинтересованы в том, чтобы отвлечь от себя первый удар хорошо вооруженной германской военной машины и создать дополнительные фронты на востоке или юго-востоке Европы, как это случилось в Первую мировую войну, или безучастно принять экспансию Гитлера. Такое развитие событий, а Гитлер уже до некоторой степени понял это, им было не дано. От Красной армии западные военные эксперты, естественно, не ожидали, что она в состоянии провести широкомасштабную наступательную операцию в западном направлении. Сталин, со своей стороны, демонстрировал стремление запросить высокую цену за вероятную интервенцию и добиться от западных держав обязательств первыми начать активные военные действия. Одновременно он вел секретные переговоры с Берлином, о чем вскоре по Европе поползли слухи, которые вполне могли поднять цену его благосклонности. Борис Шапошников, новый начальник Генерального штаба Красной армии, в памятной записке Сталину от 10 июля 1939 г. определял четыре возможных варианта начала войны: 1) германское наступление на Францию и Англию; 2) отдельное самостоятельное наступление германской армии только на Польшу; 3) нападение Германии при поддержке Венгрии и Болгарии на Румынию; 4) прямое нападение Германии на СССР через Эстонию, Латвию и Финляндию31. Из этого следует, что советское 183
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ руководство в полной мере осознавало наличие плана «Барбаросса-1939» и направления наступления вермахта через Прибалтику и Румынию. Возможно, русские несколько преувеличивали обороноспособность польской армии, в противном случае они должны были бы задуматься о последствиях скоротечной победы немцев на Висле и о том, что вермахт может выйти на восточные границы Польши. Тем временем Варшава категорически отказывалась пропустить Красную армию на свою территорию с целью оказания совместного отпора германскому агрессору. Для Сталина это не было неожиданностью, как и аналогичная позиция румынского правительства. А вот если бы у польского правительства в последнюю минуту сдали нервы и оно сломилось бы под натиском своих западных союзников, то у обоих диктаторов могли возникнуть большие проблемы: у Гитлера - в случае согласия Польши уступить Данциг и коридор; тогда пропадает предлог начать войну с Польшей, а у Сталина - в случае, если Польша даст согласие на продвижение советских войск в направлении Восточной Пруссии и Вислы с целью нанесения прямого удара по вермахту, когда Жуков в это же время проводил свое наступление на Дальнем Востоке против японской армии. Советская сторона предпочла попытаться побудить западные державы к сражению за Рурскую область и нанести их главный удар по центральным районам Германии. В этом случае, как бы прикрываясь вихрем войны на Западе и под защитой польского фронта на Висле, Красная армия могла бы осуществить наступление на Восточную Пруссию через район Вильнюса. Западным державам следовало наряду с Польшей убедить и прибалтийские страны пропустить советские войска через их территорию. При этом Шапошников намеревался использовать только 30% своих вооруженных сил, чтобы справиться с кригсмарине на Балтике и занять побережье. Это была своеобразная антимодель плана Альбрехта, вывернутого наизнанку, которую командующий кригсмарине на Балтийском море сумел правильно распознать и оценить. Если бы советское руководство в ходе переговоров с западными державами продолжало придерживаться этого плана, а Польша дала бы 184
ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ НА ВОСТОКЕ согласие на продвижение частей Красной армии через район Вильнюса, то германское руководство в соответствии с планом Альбрехта могло бы в ответ начать превентивные военные действия в направлении на Ленинград и северовосток России. Даже если в Москве план Альбрехта и был уже известен, то речь шла в этом случае, по меньшей мере, о хорошо продуманной советской концепции «передовой обороны». При этом у советской стороны не было ясности в вопросе о том, какую конкретную роль должен играть южный фланг. Русские лишь требовали для себя права на проход своих войск через территорию Румынии, т. е. это был вариант, который уже давно учитывался как вероятное направление советского главного удара. Тем не менее вполне можно предположить, что в случае совместного выступления со своими союзниками Красная армия могла бы войти на территорию польской Галиции и Румынии, обеспечила бы свое политическое влияние и захватила нефтепромыслы, а потом - в результате ответных мер Германии и Венгрии - вероятно, отказалась бы от рискованного дальнейшего наступления вдоль Дуная. Возможное поражение советских передовых частей на Дунае могло бы значительно ослабить позиции Сталина в альянсе западных держав и привести к нежелательному для него новому «Мюнхену», который мог повлечь за собой германскую интервенцию на Украину. Во всяком случае, со стороны Сталина было весьма разумно не афишировать своих намерений нанести удар по укрепленной Восточной Пруссии или осуществить глубокий прорыв в Юго-Восточной Европе. В том случае, если бы Германия нанесла удар по западным державам, а те остановили бы ее наступление на Рейне и начали сами наступать на центральные районы страны, то у Сталина появились бы хорошие шансы легко захватить Прибалтику, район Вильнюса, Бессарабию и Буковину и сохранить за собой эту добычу, опираясь на силу еще не знавшей поражений армии. Если бы столкновение германского агрессора и западных держав привело к затяжной позиционной войне по примеру Первой мировой войны, а это тогда предполагало большинство военных экспертов, то у Красной армии, несмотря на хорошо ор¬ 185
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ ганизованную оборону в Восточной Пруссии и Галиции, все равно появилась бы прекрасная возможность вступить в эту игру, будучи достаточно сильной. Сталин в отличие от авантюрного Гитлера был, несомненно, умным игроком и умел рассчитывать каждый шаг, да и время работало на хозяина Кремля. Война нервов лета 1939 г. долгое время оставалась безрезультатной. Когда 12 августа в Москве начались переговоры советской стороны с французской и британской миссиями с целью выработки единого плана противодействия дальнейшей германской агрессии, то, даже учитывая, что интересы трех партнеров по альянсу согласовывались с большим трудом, возможно было еще многое. Немцы при этом не исключали полностью возможность успешного достижения этого соглашения. Было бы весьма легкомысленно полностью надеяться на прогнозы Гитлера, что Польшу можно было изолировать и разбить в ходе одной-единственной молниеносной военной акции и самим вернуться в казармы. Однако и его заявление о наступлении на Запад не стоило считать серьезным, поскольку его нельзя было реализовать ввиду отсутствия достаточных для этого сил. В самом худшем случае всего за несколько дней рейх мог быть втянут в мировую войну, как это произошло в 1914 г. По воспоминаниям Браухича, Гитлер якобы заявил: «Я был бы идиотом, если бы ввязался в войну из-за Польши, как те бездари в 1914 году»32. Но какие же выводы сделало ОКВ из заявления Гитлера 23 мая? Военная игра в мае исходила из того, что СССР начнет наступление первым, и поэтому недовольный Гальдер должен был согласиться с ее результатами, когда стало ясно, что внезапное нападение крупных подвижных соединений с далекоидущими оперативными целями еще не отработано должным образом. Поэтому ОКВ предприняло ряд дополнительных мер по мобилизации, обучению и подготовке войск. Кроме того, на сентябрь 1939 г. планировалось проведение широкомасштабных тактических учений моторизованных частей с целью отработки «задач на марше и в бою»33. На самом деле так в скрытой форме уже полным ходом шла подготовка к войне. Наконец, 23 мая Гитлер потребовал, чтобы вермахт был в любое время готов с порога своих казарм атаковать соседние страны. 186
ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ НА ВОСТОКЕ Одновременно он возвестил о созыве партийного «съезда мира», что, несомненно, было попыткой ввести в заблуждение общественность, но и давало ему также возможность в случае удачи (скоротечная успешная кампания в Польше и никакого расширения войны) либо неудачи (Германия остается без союзников) быстро отступить и сделать паузу в войне нервов, направленной на развязывание мировой войны. Что касалось возможных осложнений в результате втягивания Красной армии в военные действия, то авторы польской кампании еще продолжали думать над этим. Это выразилось в разработке так называемого «плана военной разведки», в котором были изложены детальные инструкции о донесениях и докладах фронтовых групп касательно противника. В центре внимания, естественно, находилась польская армия, но в случае войны следовало собирать данные и о русских войсках, если они окажутся на территории Польши. Особенно это касалось парашютно-десантных подразделений, их вооружения, организации и др., а также - железнодорожных станций в приграничных районах, где из-за разной ширины полотна приходилось менять вагонные тележки34. К тому же это были важные цели в тактической воздушной войне. Не в последнюю очередь следовало проявлять интерес к тому, как будет реагировать коммунистическая пропаганда на вступление СССР в войну на польском театре военных действий. В соответствии с приказом на стратегическое развертывание сухопутных сил по плану «Вайс» от 15 июня 1939 г.35, по польской армии наносился неожиданный удар западнее Вислы, что должно было привести к ее разгрому. С оперативно-тактической точки зрения речь шла о силах и целях, которые уже были опробованы в ходе военной игры Гальдера. Командующий сухопутными войсками выразил намерение по возможности предупредить мобилизацию и выступление противника. Планировавшийся разгром польских войск в результате концентрических ударов из Силезии, Померании и Восточной Пруссии строился по известной схеме. Правда, при таком охвате поляков в клещи следовало учитывать возможный контрудар со стороны Галиции. Поэтому большим преимуществом стало участие 187
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ в операции Словакии с ее дополнительной армией, которую можно было развернуть в том направлении. Примечательным в этом варианте является тот факт, что, во-первых, Германия отказывалась от участия в операции Венгрии и тем самым - от Карпатской Украины, а во-вторых, наступавшая из Восточной Пруссии в южном направлении 3-я армия должна была игнорировать либо связать ложным маневром на своем левом фланге слабые силы поляков в районе Вильнюса. Если при этом в приказе говорилось об обеспечении безопасности границы с Литвой минимальными силами, то расчет, очевидно, делался на вероятное военное вмешательство СССР и наступление русских через Вильнюс и Литву в направлении Восточной Пруссии. К сожалению, документы 3-й армии не могут свидетельствовать об этой ранней стадии планирования польской кампании, так как они, вероятно, были уничтожены в 1942 г36. А ведь они могли бы разъяснить, как выглядело планирование вооруженного столкновения с Красной армией на северо-востоке Польши, которое вплоть до июня 1939 г. все еще представляло собой вполне реалистичную возможность. Так, в означенном приказе указывается лишь, что 3-я армия наносит удар из Восточной Пруссии на Варшаву и «далее в направлении на восток». В этом еще угадывается диспозиция военной игры Гальдера, которая предусматривала наличие тылового рубежа, развернутого на восток. А вот что должно было произойти дальше, оставалось неясным. На огромной территории Восточной Польши могло произойти объединение остатков войск противника с целью продолжения военных действий, не исключено, что и при поддержке Красной армии. Тогда потребовалось бы проведение второй операции, т. е. переход в оборону по линии Вислы (по примеру 1920 г.) либо - продолжение наступления и преследование остатков польских войск. До сих пор историки не обращали внимания на разработанный Гудерианом в июле 1939 г. «план проведения оперативно-тактических учений моторизованных подразделений 1939 г.». В ходе них предполагалось устранить недостатки, которые со всей очевидностью обнаружились в ходе военной игры Гальдера в мае того же года. Место проведения учений определили в Северной Баварии в направлении 188
ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ НА ВОСТОКЕ с юга на север до линии реки Майн. Исходная установка предполагала, что «синим» (собственные войска) удалось избежать серьезного столкновения с преобладающими силами противника и закрепиться на хорошо подготовленных позициях по северному берегу Майна, принимая в расчет то, что тот предпримет дальнейшее наступление. Группа армий «синих» силами 3-й армии на направлении главного удара и 10-й на фланге и в тылу противника намеревается перейти в контрнаступление на его восточном фланге. В результате предполагалось быстро сокрушить этот фланг противника и «тем самым добиться в районе Бамберга полного уничтожения его основных сил, продвинувшихся глубоко на север»37. Если поменять местами Майн и Вислу, Бамберг и Варшаву, то можно получить вариант плана нового «чуда на Висле». Номера армий были идентичными с теми, которые были запланированы для осуществления похода на Польшу. Ну а поскольку выбор местности не предполагал случайности, то отсюда, естественно, следует, что тем самым отрабатывалась вероятная оборона по линии Рейна с такой же лесистой и холмистой местностью Пфальца. Правда, номера армий на этих учениях говорят не в пользу такого предположения, равно как и заявление Гитлера в мае о том, что наступление на Западе не планируется. В середине июня Гитлер получил из внешнеполитического отдела НСДАП докладную записку под общим названием «Вопросы Восточной Европы». В ней высказывалась озабоченность тем фактом, что до сих пор отдавалось предпочтение чисто военным приготовлениям, политические же вопросы упускались. Отмечалось, что чрезвычайно важно выработать соответствующее отношение к населению будущих восточных областей в интересах Германского рейха. В ожидании германо-польского конфликта области на востоке Польши следовало рассматривать как «накопитель сил и неоценимый плацдарм для будущего разгрома России [...], так как должен наступить момент внутреннего сотрясения советского рая (и началом его, возможно, послужит смерть Сталина), и там возродится национально-политический дух, угнетавшийся советскими властителями». Всех белорусов и жителей Западной Украины следовало, таким образом, использовать в интересах Германии, чтобы полно¬ 189
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ стью вытеснить «московитов»38. Ведомство Розенберга жаловалось также на недостаточную координацию акций, направленных против Украины, и не упустило случая указать на то, что в Галиции и Буковине польские евреи составляют «самую компактную часть населения», может быть, даже - «самое большое скопление евреев. Ни в коем случае нельзя недооценивать этот важнейший залог жизненного нерва евреев»39. На поставленные вопросы ответ мог дать только фюрер, он же мог дать и распоряжения о начале соответствующих подготовительных мероприятий. Летом 1939 г. Гитлер не воспользовался предложением Розенберга и его штаба экспертов, но прибег к нему весной 1941 г., когда планирование нападения на СССР уже продвинулось достаточно далеко. В июле 1939 г., как это видно из докладной записки ведомства Розенберга, руководящие партийные круги целиком занимала идея вероятной оккупации восточной части Польши и вытекающей отсюда возможности дальнейшей интервенционистской политики. Вероятно, Гитлер принял к сведению содержание докладной записки, так как аргумент Розенберга, что «со смертью Сталина» может начаться внутренний развал Советского Союза, встречается в выступлении Гитлера перед командованием вермахта 22 августа, о котором речь еще пойдет далее. Почему руководство нацистской партии брало в расчет смерть Сталина, когда тот был еще вполне здоров, непонятно. Возможно, в Германии предполагали, что среди русских начнется внутренняя борьба за власть, жертвой которой мог бы стать красный диктатор. Трудно сказать, насколько на дальнейшие мысли и поступки Гитлера могло повлиять замечание о «жизненно важном нерве евреев», пролегавшем в Восточной Польше. Так, в августе во время переговоров с Москвой он даже вскользь не упомянул об этом, а относительно немецких евреев высказался лишь в смысле их вынужденной эмиграции и депортаций (план «Мадагаскар»). А вот спустя два года, в августе 1941 г., апогей операции «Барбаросса» совпал с решением активизировать массовое уничтожение еврейского населения в бывшей Восточной Польше и придать ему системный характер. В своей грубой логике Гитлер использовал «важнейший залог», который он отнял у Сталина, с целью уничтожения «жизненного нерва евре- 190
ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ НА ВОСТОКЕ ев». Он вернулся к тому прогнозу, который открыто сделал его воинствующий нацистский журнал «Der Stürmer» еще в мае 1939 г.: Выдержка из журнала «Der Stürmer», май 1939 г.: «В России против евреев следует провести карательную операцию, причем такую, которая уготовит им такой же конец, который ждет каждого убийцу и преступника: смертный приговор и казнь! Евреев в России следует умерщвлять. Их надо вырвать с корнем и истребить полностью. Тогда мир увидит, что конец евреев - это конец большевизма»40. Летом 1939 г. нападение на Польшу становилось все более вероятным, что не в последнюю очередь выразилось в изменении облика польской армии. Из вероятного союзника сделали врага. В апреле 1939 г. отдел «Иностранные армии Ост» повторно издал большим тиражом «Краткий справочник польских вооруженных сил» по состоянию на 1 марта 1939 г. Представленная ранее оценка польской армии (воспитана в наступательном духе, не способна проводить крупных операций и выдерживать тяжесть моральных нагрузок) была дополнена следующей цитатой: «Крайне необходимо нанести польской армии мощный удар еще в самом начале войны. В противном случае выжидательное поведение противника может существенно укрепить самосознание и моральный дух польского солдата»41. К 1 июля 1939 г. этот отдел издал «Памятку об особенностях войны в Польше», которую вместе с другими материалами необходимо было раздать военным вплоть до каждой роты. Наряду с обычной информацией чисто военного характера в отношении населения и армии использовались подстрекательские клише, которые должны были полностью исказить положительный облик поляков. Выдержка из «Памятки об особенностях войны в Польше» от 1 июля 1939 г.: «Польское население настроено фанатично и склонно к саботажам и нападениям на немцев. В случае даже незначительного успеха поляк становится заносчивым и склонным к агрессии. В случае даже незначительного поражения он быстро становится пессимистичным. 191
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ Обходительное с ним обращение он начинает скоро воспринимать как слабость. Главный источник их национальной ненависти - католическое духовенство. Против Польского государства кроме фольксдойче выступают многие поляки и кашубы из бывших германских провинций, а также прежде всего -украинцы. Евреи в своем большинстве видят в немцах личных врагов, но ради денег готовы на все. В случае ухудшения военной обстановки и затягивания войны национальные меньшинства будут представлять угрозу для польской армии. Предусматривается широкомасштабная зачистка западных районов Польши и всех важных промышленных и транспортных центров. Следует рассчитывать на то, что запасы продовольствия могут быть уничтожены либо отравлены». Выводы: «Армия - это неполноценный боевой инструмент. Вооружение и оснащение тяжелой артиллерией, танками, самолетами и бомбами не соответствует современным требованиям. Командование отличается неуверенностью и схематичностью. Эффективность огня противника преуменьшается, а собственные возможности - в любом случае преувеличиваются. Однако эти слабые места частично компенсируются фанатизмом офицерского корпуса и невзыскательностью, твердостью и готовностью к самопожертвованию солдат». В то время как командование вермахта занималось интенсивной подготовкой нападения на Польшу, включая использование испытанной «пятой колонны», которая была готова на случай инцидентов в приграничной полосе и уже разжигала психологическую войну, дипломаты также проявили лихорадочную активность и подготовили несколько вариантов стратегических решений. Польша в последний момент могла дрогнуть под натиском Германии и все-таки пойти на соглашение с Гитлером. Таким образом, план «Барбаросса-1939» мог реализоваться как общий германо-польский проект, как это оговаривалось с Варшавой с 1935 г., либо как стратегическое наступление через Прибалтику и удар по Украине при соблюдении Польшей дружеского нейтралитета. Польша могла отменить свой позволительный в случае войны запрет на продвижение частей Красной армии по ее территории и подать тем самым сигнал к заключению четырехстороннего военного пакта. В этом случае Гитлер 192
ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ НА ВОСТОКЕ конечно же не отступился бы от своих далекоидущих экспансионистских планов. Он стремился вырваться из кольца блокады и добиться скорейшего успеха, а наиболее обещающим было только восточное направление. После разгрома польской армии это привело бы к продолжению войны, но уже против СССР и при условии пассивности противника на Западном фронте. Военная игра Гальдера как раз и была нацелена в этом направлении. Два историка, Кристиан Хартманн и Сергей Случ, опубликовав секретное выступление Гальдера, указали на то, что до сих пор неизвестны документы, в которых в 1939 г. упоминались и принимались бы в расчет конкретные подразделения, предназначенные одновременно для польской кампании и дальнейшей войны против СССР. Представленный ими документ из московского спецархива, в котором речь идет как раз об этом, скорее всего следует рассматривать как английскую фальшивку42. Ее автором мог быть британский журналист Генри Уикхем Стид, возглавлявший во время Первой мировой войны британскую пропаганду против Габсбургской династии. Затем непродолжительное время он возглавлял редакцию «Times» и считался экспертом по Восточной Европе, уже тогда предупреждая об опасности, которую представлял Гитлер. Вероятно, некий бывший австрийский офицер записал выступление Гальдера в академии вермахта, и затем эти записи по официальным каналам были направлены в Лондон и в Москву. Правда, на них, скорее всего, не обратили никакого внимания. Если предположить, что находящиеся в спецархиве в Москве и в фондах Public Record Office в Лондоне документы подлинные, то этот факт подтверждает выдвигаемую здесь гипотезу, что поход против СССР в июне 1939 г. был вполне реален. Исходя из приписываемого Гальдеру высказывания, можно понять, что после разгрома Польши «победоносная армия, наполненная духом выигранных битв гигантов», будет готова сразиться с большевиками или брошена на Запад, благодаря преимуществам внутренних транспортных линий, «чтобы добиться там быстрой и решительной победы»43. Если даже допустить, что речь Гальдера являет собой фальшивку британских специалистов, она тем не менее отражает представления 193
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ современников о возможностях и планах германской армии. В действительности западные державы стремились выиграть время, не принимая на себя никаких твердых обязательств по отношению к Сталину, и это полностью отвечало интересам Гитлера. Это открывало для него любые возможности и подпитывало его надежду на то, что Польша может быть изолирована и разбита, и это не приведет к возникновению столь страшившей его мировой войны на нескольких фронтах. Это идеальное решение могло бы после скоротечного столкновения с польской армией привести вермахт к воротам Минска и в глубинные районы Украины, и с привлечением прибалтийских государств подготовить трамплин к броску на Советский Союз.
От пакта Гитлера - Сталина к плану «Барбаросса»
Гитлер был крайне раздосадован обращением Польши к Великобритании в марте 1939 г., и этот факт заставил его переосмыслить роль СССР. Речь шла о тактическом и дипломатическом маневре, чтобы удержать Сталина от принятия согласованных с западными державами действий, направленных против Германии. При этом советским вооруженным силам отводилась незначительная роль. Для рейха они не представляли реальной угрозы. В расчетах Гитлера более значимая роль отводилась экономическим отношениям. Переговоры о заключении нового торгового соглашения к началу года почти заглохли1. Но тут 13 марта неожиданно прозвучало заявление Сталина, что он не станет таскать для Запада «каштаны из огня». Это сразу же подтолкнуло немецкое посольство в Москве к тому, чтобы указать своему руководству на значение советского сырьевого потенциала в подготовке Германии к войне. Затем советская сторона подыграла немцам, когда из сообщения ТАСС стало понятно, что в случае возникновения польско-германского конфликта СССР готов оказать Германии помощь сырьевыми ресурсами. Министерство иностранных дел в Берлине попыталось сразу же проверить достоверность неожиданного сигнала со стороны Сталина. Летом 1939 г. в Москве одновременно проходили двухсторонние переговоры с участием западных держав по военным вопросам и торговые переговоры с Германией. Немецкие дипломаты предложили осуществить раздел Польши, что послужило бы толчком к возобновлению переговоров по экономическим вопросам. Когда же Советский Союз предъявил дополнительные претензии на прибалтийские страны и Финляндию, это заставило Гитлера помедлить с ответом до конца июня. В случае войны с Польшей оккупация ее восточных областей Красной армией не представляла бы в дальнейшем стратегических проблем. Тем не менее усиление территориальных притязаний 196
ОТ ПАКТА ГИТЛЕРА - СТАЛИНА К ПЛАНУ «БАРБАРОССА» Сталина могло позднее негативно сказаться на ударе Германии. В конце июля 1939 г. СССР вел переговоры с западными державами по вопросу заключения пакта о взаимопомощи, которые близились к завершению. Это заставило Гитлера действовать. По его указанию Министерство иностранных дел вначале инициировало заключение германо-советского кредитного соглашения. По договору от 19 августа Советский Союз обязался поставлять в Германию на протяжении двух лет стратегическое сырье в обмен на промышленные товары. Будет ли этот товарообмен действовать или нет, для Гитлера оставалось второстепенным вопросом. Одна лишь перспектива этого обмена способствовала устранению озабоченности руководства Германии в вопросах экономики в случае начала войны. В то же время западные державы должны были считаться с тем, что их участие в военных действиях на стороне Польши не приведет к запланированной блокаде рейха. По расчетам Гитлера, это должно было заставить их отказаться от вступления в войну. В результате заключения кредитного соглашения Сталин вознамерился потребовать от Германии дополнительных территориальных уступок. Поэтому 23 августа Риббентроп вылетел в Москву для подписания германо-советского пакта о ненападении, в результате чего заключение военного пакта между Францией, Великобританией и СССР провалилось. Тем самым Советский Союз занял по отношению к вторжению Германии в Польшу внешне нейтральную позицию. Гитлеру этого было достаточно для того, чтобы начать подготовку к нападению*. Но Сталин настаивал на заключении секретного дополнительного протокола, существование которого в советской историографии отрицалось на протяжении почти пятидесяти лет. В этом протоколе были определены «сферы интересов» в Восточной Европе. Они включали не только раздел Польши, но и способствовали росту советских притязаний на Финляндию, Эстонию, Латвию и Бессарабию, что примерно соответствовало старым границам России 1914 г. Литва вошла в сферу влияния * Автор допускает неточность. Подготовка к нападению на Польшу велась Германией вне зависимости от переговорного процесса с СССР. - Прим. ред. 197
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ СССР позднее, по второму дополнительному соглашению от 28 сентября. До предъявления советской стороной требований в августе 1939 г. Гитлер не подавал никаких знаков о своей готовности отказаться от Восточной Польши, Финляндии и Прибалтики. С целью своевременного начала изощренной пропагандистской кампании вокруг подписания германо-советского соглашения Гитлер уполномочил своего министра иностранных дел заплатить любую цену за то, чтобы пакт о ненападении вступил в силу сразу же после его заключения. Все остальное было второстепенным. По мнению Гитлера, раздел Польши, как это уже происходило в истории, планировался ненадолго. Возникает вопрос: действительно ли готовность Гитлера договориться со Сталиным о разделе Восточной Европы свидетельствовала о том, что в 1939 г. он отказался от своих агрессивных планов касательно Советского Союза и намеревался после разгрома польской армии напасть именно на западные державы? В обращении к военному командованию 22 августа 1939 г. - это еще один ключевой документ, давший толчок к развязыванию Второй мировой войны - для него было самым важным убедить собравшихся в большом зале Бергхофа генералов и адмиралов в том, что подписание пакта со Сталиным устраняет опасность ведения войны на два фронта. Он верил, что этот пакт стал шоком для западных держав и Польши, и его цель разбить эту изолированную страну стала достижимой. Пакт о ненападении обеспечивал ему, по крайней мере на бумаге, то, что Красная армия в случае нападения Германии не станет поддерживать Польшу. Наибольший выигрыш в данный момент заключался в том, что переговоры в Москве по вопросам военного сотрудничества с англичанами и французами были окончательно похоронены. В военном отношении перспектива Польши выглядела безнадежной, даже если бы западные державы оказались способны быстро провести контрнаступление на Западе. Во избежание этой опасности вермахт выдвинул на границы Западного вала часть своих наименее боеспособных дивизий. Но это была лишь перестраховка. О серьезной опасности со стороны Запада вначале никто и не помышлял. 198
ОТ ПАКТА ГИТЛЕРА - СТАЛИНА К ПЛАНУ «БАРБАРОССА» «ВСЕ, ЧТО Я ДЕЛАЮ, НАПРАВЛЕНО ПРОТИВ РОССИИ» На совещание 22 августа 1939 г. в приказном порядке явились одетые в штатское командующие родами вооруженных сил, групп армий и отдельных армий. Гитлер хотел продемонстрировать им свою решимость начать войну. Отрицание того факта, что он мог ошибаться в своих планах относительно Польши и СССР и, следовательно, в оценке позиции Польши, может стать неверной психологической посылкой в анализе его предыдущих важных внутренних дискуссий в качестве рейхсканцлера. Это вполне могло вызвать противоречие, которого фюрер стремился избежать любой ценой. Гитлер выступал стоя, в его осанке не чувствовалось напряжения, правой рукой он опирался на концертный рояль. Выступление длилось около 90 минут. После совместного обеда последовало еще одно выступление, касавшееся главным образом проведения военной операции против Польши. С документальным свидетельством второго выступления можно ознакомиться без проблем2. В нем содержится противоречивая решимость напасть на Польшу. Обращение Гитлера к высшему командному составу 22 августа 1939 г.: «Я принял решение еще весной, но полагал, что выступлю против Запада лишь через несколько лет, [!] и только потом - против Востока. Но не следует сейчас определять хронологический порядок действий. Мы не должны закрывать глаза на угрожающее положение. Я хотел бы вначале установить приемлемые отношения с Польшей, прежде чем начну борьбу с Западом. Но этот приемлемый для меня план не был реализуемым, так как появились изменения по существенным вопросам. Мне стало ясно, что в случае нашего столкновения с Западом Польша нападет на нас. Она стремится получить выход к морю. После оккупации района Мемеля появилась иная возможность развития событий, и мне стало понятно, что при определенных условиях столкновение с Польшей может произойти в неблагоприятный момент»3. Действительно ли замыслы Гитлера относительно Польши были направлены только на то, чтобы сделать возмож¬ 199
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ ной войну с западными державами? Скорее всего - да, так как вермахт проводил лишь операцию прикрытия, но не располагал никакими планами военного наступления против Запада. Среди этих войск были только строительные и инженерные подразделения, которые проводили работы по бетонированию Западного вала. Кроме того, были проведены мероприятия подготовительного характера по скрытной эвакуации населения из западных пограничных районов. Цель этой эвакуации - создание благоприятных условий для ведения боевых действий на собственной территории. Точно такой же неправдоподобной была и мнимая опасность со стороны Польши, которая якобы могла нанести удар в спину. Десятью днями ранее в Бергхофе Гитлер высказал совершенно противоположное объяснение Карлу Буркхарду, комиссару Лиги Наций по Данцигу, когда тот 11 августа 1939 г. направлялся в Лондон. Гитлер в беседе с Карлом Буркхардом 11 августа 1939 г.: «У меня нет никакого желания господствовать. И прежде всего мне ничего не надо от Запада, ни сегодня, ни завтра. Мне ничего не надо в густонаселенных регионах мира. Мне там ничего не надо, раз и навсегда: совершенно ничего не надо. Все те идеи, которые мне кругом приписывают, - это выдумки. Но на Востоке у меня руки должны быть развязаны [...]. Все, что я делаю, направлено против России. Если Запад слишком глуп и слеп, чтобы понять это, я буду вынужден договориться с русскими и вместе с ними разбить Запад, а потом, после его поражения, я брошу все мои объединенные силы на Советский Союз»4. Из этого следовало: если Запад будет вести себя спокойно и уступит Польшу, то вермахт сразу же смог бы сокрушить и своего истинного противника, Красную армию5. Но в том случае, если Великобритания не даст ему возможности «развязать руки на Востоке» и попробует держать Гитлера на коротком поводке, он будет вынужден нанести удар на Западе. Когда и к кому обращался диктатор с правдивыми словами? Выступление Гитлера перед представителями верховного военного командования 22 августа было также противоречивым в том, что касалось его отношения к России. С одной стороны, он указал на заинтересованность Сталина 200
ОТ ПАКТА ГИТЛЕРА - СТАЛИНА К ПЛАНУ «БАРБАРОССА) в долгосрочной кооперации и на срочную необходимость советских поставок сырья, с другой стороны - считал, что Сталин не рискнет начать войну с Германией, так как это может привести к краху СССР. Затем, почти не переводя дух, он добавил, что сделает с Россией то же самое, что и с Польшей. «После смерти Сталина, а он тяжелобольной человек, мы разобьем Советский Союз. И тогда забрезжит мировое господство Германии»6. Как известно, Сталин пережил Гитлера на восемь лет, а немецкий диктатор даже и не задумывался над тем, чтобы подождать с запланированным нападением до его смерти. Удивительные рассуждения Гитлера о возможной смерти Сталина являются свидетельством того, что он, очевидно, буквально воспринял процитированные выше слова из записки по вопросам восточной политики ведомства Розенберга. Из стенограммы еще одной речи нам известны другие его слова. «Я был убежден, что Сталин никогда не согласится на предложение Британии. Россия не заинтересована в сохранении Польши. Кроме того, Сталин знает, что его режиму придет конец независимо от того, вернутся ли его солдаты с войны победителями или будут разбиты»7. Этой фразой он раскрывает свою прежнюю антибольшевистскую программу, иначе в какой войне солдаты Сталина могут быть разбиты или победить, как не в войне с вермахтом? Наряду с этим здесь проявляется и его ожидание, когда хватило бы и одного слабого удара, чтобы свалить советский режим - фатальное заблуждение, которое спустя год просочится в планы операции «Барбаросса» и приведет к поражению Гитлера в его войне на Востоке. По всей вероятности, фюрер считал разумным не беспокоить верхушку военного командования тем фактом, что он задумал расширение войны на Востоке. Теперь, после принятия Сталиным нейтралитета и обещания экономической поддержки, для него было важнее смягчить обеспокоенность военных в вопросе ведения войны на два фронта. В остальном он как триумфатор насмехался над слабостью своих противников, которые ни в коем случае не отважатся поддержать Польшу. Даже опасность ведения войны в условиях длительной блокады он объявлял необоснованной. С необычной настойчивостью он требовал скорейшего принятия решения по вопросу войны с Польшей, упирая на то, 201
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ что в ней не будет никаких ограничений и правил и враг должен быть полностью уничтожен. В этой связи многие его высказывания были интерпретированы как указания на проведение пропитанной расовой идеологией стратегии уничтожения. Правда, при тщательном рассмотрении такие формулировки, как «самым жестоким образом» или «не боясь крови», были нацелены не на гражданское население, а касались польских военных. Здесь для него, вероятнее всего, было важно предостеречь немцев от проявления «сочувствия». Позднее, весной 1941 г., он нашел для понятия «красноармеец» соответствие «не товарищ», которое можно было применить и к полякам еще в 1939 г. В связи с вопросом о возможности начала в 1939 г. войны против Советского Союза особенно важно отметить неоднократно повторявшиеся Гитлером слова о том, что речь идет не о «достижении какого-то определенного рубежа» и что военные операции должны проводиться без оглядки на определение границ в будущем. Относительно будущих границ СССР следует отметить его примечательное высказывание, что из Польши предполагается сделать «протекторат-предполье» (Protektorat als Vorgelände), что оставляло польский вопрос все еще открытым. Когда Риббентроп днем позже вылетел в Москву, то переговоры с советской стороной проходили легко еще и потому, что наряду с договором о ненападении требования Сталина оставались опять-таки крайне расплывчатыми. В секретном дополнительном протоколе были сделаны лишь наброски «разграничительных линий сфер интересов обеих сторон в Восточной Европе». По этому протоколу Финляндия, Эстония, Латвия, а также Бессарабия попадали в советскую зону, что в то время всегда следовало понимать как «сферу интересов». Литва должна была отойти в немецкую зону, включая претензии на обладание районом Вильнюса. Более конкретно был намечен раздел Польши по рекам Сан, Висла и Нарев, что примерно соответствовало так называемой линии Керзона, определенной в Версале, но не признанной Польшей. Эти договоренности от 23 августа 1939 г. вначале оставались лишь малозначащим заявлением о намерениях и позднее могли быть изменены. Соглашение от 23 августа 1939 г. поначалу представляло собой, таким образом, не более чем «Соглашение о мо¬ 202
ОТ ПАКТА ГИТЛЕРА - СТАЛИНА К ПЛАНУ «БАРБАРОССА» ратории» («Stillhalteabkommen» (Klaus Hildebrand) между двумя сторонами. Это был результат шахматного цугцванга - сложного безвыходного положения, в которое Гитлер загнал себя сам в результате изменения политики по отношению к Польше и которое Сталин искусно использовал в собственных интересах. Своим военным фюрер конечно же казался опытным игроком в шахматы, которому удалось победить в войне нервов. Теперь ход был за солдатами. Розенберг в качестве главного советника по восточно-политическим вопросам не проявил своей убежденности и был разочарован. Он прекрасно понимал, что для достижения цели - декомпозиции, т. е. распада России, необходимы «переходные периоды». Тремя месяцами ранее в продолжительной беседе с Герингом касательно намечавшегося конфликта с Польшей они достигли согласия по этому вопросу8. Начиная с 1935 г. оба активно выступали за концепцию проведения антисоветской интервенционистской политики и, в противовес этому, за сотрудничество с Польшей, Англией и Японией. Если из этой концепции выпадет Польша и позиция Японии будет оставаться неопределенной, то возникает крайняя необходимость привязать к себе Англию. Розенберг задает сам себе по этому поводу вопрос, не стоит ли вместо, на его взгляд, неприятного и рискованного сближения с Москвой выбрать иное решение, а именно - однозначно отказаться от притязаний на бывшие немецкие колонии и заполучить тем самым Англию на свою сторону, чтобы она позволила Германии осуществить экспансию на Восток в соответствии с планом 1934 г9. Геринг и Розенберг были едины в том, что Риббентроп - надменный и заносчивый глупец, которому не хватает национал-социалистского духа и который оказывает на фюрера пагубное влияние своими антибританскими взглядами. Розенберг 25 августа 1939 г. о заключении германо-советского договора о ненападении: «У меня такое чувство, что этот пакт с Москвой когда-нибудь ударит по национал-социализму бумерангом. Это не был ход, определяемый волей игрока, а настоящий шахматный цугцванг, это был просительный шаг со стороны одной революции к главе другой революции, шаг, который должен был разрушить сохранявшийся двадцать лет 203
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ идеал борьбы. Как можем мы рассуждать о спасении и строительстве Европы, если нам приходится обращаться за помощью к ее разрушителю? Мы и сегодня не можем открыто сказать, что благодаря совместным действиям сумеем постепенно добиться изменений в России, чтобы тем самым действительно стать ближе русскому народу. Если нам кроме всего прочего придется передать Советскому Союзу территорию польской части Украины, то после Карпатской Украины это будет наш второй удар по мощнейшей антимосковитской силе. Эффекта от этого нам сегодня не стоит ожидать. Возможно, мы почувствуем его лишь в будущем. Но поскольку сегодня было принято твердое решение, то отсюда и вытекает эффект, и кое-что другое, со всеми вытекающими последствиями. Ненова возникает вопрос, а должна ли была сложиться такая ситуация? Следовало ли решать польский вопрос сейчас и в такой форме? Сегодня никто не сможет дать ответ на эти вопросы. Я лично считаю Риббентропа предателем Извольским, который тоже черпал “причины” своей политической позиции в собственном болезненном тщеславии»10. 22 августа 1939 г., когда Гитлер выступал в Оберзальцберге со своей решающей речью перед членами Верховного командования, в Берлин прибыл полковник Главного штаба сухопутных войск Эдуард Вагнер. В течение нескольких месяцев он командовал 10-м артиллерийским полком, расквартированным в Регенсбурге. Командование строевыми и боевыми частями было частью службы штабного офицера, который с 1936 г. находился в должности начальника отдела Главного штаба сухопутных войск. Кроме того, несколькими годами ранее в управлении генералквартирмейстера он получил опыт работы по вопросам планирования эвакуации населения из Восточной Пруссии и Силезии в случае угрозы на восточной границе. В связи с приказом о нападении на Польшу и заключением «пакта с русскими» такого рода подготовка в августе 1939 г. стала излишней. Вагнер, которому предстояло стать одной из ключевых фигур в подготовке плана «Барбаросса», после объявления мобилизации вступил в должность начальника штаба генерал-квартирмейстера Ойгена Мюллера. Ему вменялись вопросы тылового обеспечения сухопутных сил, включая организацию системы военного управления на оккупированной территории врага. Одна из его первейших задач заключалась в том, чтобы вместе с Рейнхардом 204
ОТ ПАКТА ГИТЛЕРА - СТАЛИНА К ПЛАНУ «БАРБАРОССА» Гейдрихом согласовывать использование СС и полиции в Польше. Дневник Вагнера явственно свидетельствует о подавленном настроении в штабе. В хаосе приказов последних перед началом войны дней только два предположения выглядят достаточно уверенно: Россия не нападет, а фюрер твердо убежден, что и западные державы проявят сдержанность, когда начнется операция в Польше. Последние переговоры с английской стороной вызывали у Вагнера впечатление, что с Лондоном вполне возможно достичь договоренности, но «фюрер все-таки еще надеялся нанести удар по Польше»11. Геринг тем не менее до конца августа 1939 г. всеми силами старался добиться соглашения германской и британской сторон. Оно потребовало бы некоторых уступок Польше и заставило бы ее следовать в немецком фарватере либо завело ее в антисоветские «окопы». Гитлер, однако, категорически настаивал на начале войны. И уже с апреля 1939 г. он был решительно за то, чтобы исключить Польшу как военный фактор. Его разочарование в тщетных попытках агитировать за создание совместного антисоветского фронта сыграло в этом решающую роль, но не дало нам продуманного плана военных действий. Вагнер, как и большинство офицеров его поколения, восторженно воспринимал идею войны с Польшей, несмотря на официальную «дружбу» в последние годы. Эту войну можно было рассматривать как желательное и непроблематичное испытание на прочность новой армии, которая была создана в результате лихорадочной работы. Но силен был страх перед военной мощью Москвы, и было бы полезно сделать ее нейтральной, если, против ожиданий, произойдет столкновение с западными державами, которого так боялась немецкая сторона. Вагнер, под углом зрения своего ведомства, видел здесь еще одно преимущество: «пакт с русскими» должен был освободить вермахт от необходимости задействовать достаточно большое количество охранных частей на просторах Восточной Польши. Пусть русские сами грызутся с неугомонными бунтарями - поляками. Выступление Гитлера 22 августа 1939 г. о заключении пакта со Сталиным было с большим облегчением воспринято в группе «Ост» командования кригсмарине, которую 205
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ возглавлял адмирал Альбрехт12. Когда спустя четыре недели посвященные в этот вопрос узнали о заключении дополнительного секретного протокола, то им стала понятна и та цена, которую Гитлер был готов заплатить за свой непомерный блеф. Все руководство балтийской группы флота было обескуражено. СЕНТЯБРЬ 1939 г.: ОБРЕТЕТ ЛИ ГИТЛЕР «СВОБОДУ ДЕЙСТВИЙ НА ВОСТОКЕ»? Когда утром 1 сентября 1939 г., наконец, началось нападение на Польшу, то все еще оставалось несколько возможностей дальнейшего развития событий. Путь войны не был дорогой с односторонним движением! Гитлер до 3 сентября твердо верил в то, что западные державы не реализуют их угрозу вступить в войну. Когда же они в ультимативной форме потребовали отвода немецких войск из Польши, реакция Гитлера была неожиданной: он стоял безмолвный и неподвижный, как будто застыв, и только спросил у своего министра иностранных дел: «Ну и что теперь?»13 После объявления войны 3 сентября 1939 г. у Гитлера оставалась надежда, что на Западе не будет никаких серьезных военных действий. Если бы польская армия капитулировала после непродолжительного сопротивления, то в условиях пассивности или нейтралитета Запада Гитлер был бы в состоянии оккупировать всю территорию Польши и получить тем самым благоприятную возможность для стратегического развертывания против СССР. При определенных условиях он мог бы даже заключить с новым польским правительством договор о сотрудничестве, как это стало возможным спустя девять месяцев с правительством маршала Петена в побежденной Франции. Что могла значить для него пустая бумажка договора с этим «чертовым» Сталиным! Ведь не могло же это сразу привести к прямому обмену ударами с Красной армией. Время года было совсем неподходящим для этого. Да и почему Гитлер должен был допустить, чтобы Сталин занял более выгодное стратегическое положение в Финляндии, Прибалтике и Западной 206
ОТ ПАКТА ГИТЛЕРА - СТАЛИНА К ПЛАНУ «БАРБАРОССА» Украине, если бы он сам сумел прийти к соглашению с западными державами, и в результате ему не потребовалось бы прикрывать свой тыл на Востоке? Официальная германская «пропаганда мира» была нацелена в первую очередь на Францию, огромная армия которой стояла под ружьем на Рейне. По указанию Геббельса слова «война» следовало по возможности избегать в собственной прессе, чтобы вводить в заблуждение население Германии и мировую общественность относительно намерений нацистского руководства и ослаблять волю противника к военной победе. Многие, даже в руководстве Главного командования сухопутных войск, надеялись на успех политического руководства14. Тогда вермахт можно было бы без труда использовать на любых направлениях. «Развязать руки на Востоке» - эта цель германской политики, проводившейся с 1933 г., казалась близкой. Начало похода на Польшу с военной точки зрения было успешным. Когда передовые подразделения 10-й армии вышли 8 сентября 1939 г. к предместьям Варшавы, захват польской столицы казался вполне возможным. Таким образом, Польская кампания могла бы закончиться в течение одной недели. Однако упорное сопротивление поляков вынудило Гитлера стремиться к более тесной кооперации с СССР, чем он это, по всей вероятности, планировал изначально. В Восточной Пруссии завершилась мобилизация 3-й армии, которая еще в военной игре Гальдера сыграла важную роль в качестве северного фланга наступательных сил. Тогда, в мае, было принято в расчет, что она будет вести наступление не непосредственно на польскую столицу, а восточнее, в междуречье Вислы и Буга, «с целью занятия выгодной исходной позиции против русской армии, подход которой ожидался позднее с востока». Еще в августе появилась угроза, что командование Красной армии может провести стремительное наступление через Вильнюс в направлении Восточной Пруссии, что стало бы прямым ударом по левому флангу либо в тыл 3-й армии. Однако заверения в советском нейтралитете в считаные дни изменили военную расстановку сил в пользу немецкой стороны15. Левому флангу противостояли немногочисленные польские части в районе Вильнюса, поэтому его прикрытие 207
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ можно было обеспечить небольшими подразделениями резерва. Они состояли в основном из лесников, как это было и в 1914 г. Поэтому 3-я армия под командованием генерала артиллерии Георга фон Кюхлера была в состоянии развернуть все свои активные соединения в южном направлении и атаковать крепостные укрепления Модлина и Варшавы, защищавших «сердце» Польши. На старом поле битвы 1920 г. немцы столкнулись с существенными трудностями, несмотря на их оперативное преимущество и превосходство в вооружении и технике. Поляки оказывали ожесточенное сопротивление и почти три недели самоотверженно сражались за центральные районы страны. Обе крепости капитулировали лишь 28/29 сентября. Их судьба была предрешена, когда французская армия 6 сентября повела слабое наступление на Западном фронте, а Красная армия 17 сентября нанесла польской армии удар в спину. В рамках заключенного 23 августа пакта не предусматривались никакие военные соглашения. Немецкая сторона предполагала решить военный вопрос в кратчайшие сроки и не выказывала интереса в участии советских войск. Но когда через десять дней военных действий немецкое наступление натолкнулось на сопротивление поляков под Варшавой и почти остановилось, когда началось слабое отвлекающее наступление западных держав, то руководство в Берлине забеспокоилось. В то время как Сталин мог спокойно наблюдать за развитием событий в Польше, Главное командование сухопутных войск настаивало на скорейшем переносе центра тяжести военных действий на Запад. Для этого, чтобы высвободить немецкие дивизии, было необходимо вступление в войну в Польше Красной армии. Сталин ответил на настоятельные просьбы немцев и 17 сентября приказал своей армии начать наступление широким фронтом по всей польско-советской границе. В течение первой недели кампании силы группы армий «Север» также сумели быстро продвинуться вперед16. Кроме 3-й армии в Восточной Пруссии в нее входила 4-я армия из Померании, задача которой заключалась в том, чтобы занять Данцигский коридор и обеспечить тем самым связь с Восточной Пруссией. В дальнейшем она должна была поддерживать наступление 3-й армии по восточному берегу 208
ОТ ПАКТА ГИТЛЕРА - СТАЛИНА К ПЛАНУ «БАРБАРОССА: Вислы. Командующий группой армий «Север» Федор фон Бок сумел к 5 сентября осуществить задуманный им план по созданию второго восточного крыла. Оно должно было широким охватом в направлении на Брест-Литовск и Люблин обеспечить окружение значительной группировки сил противника, которая могла сосредоточиться в Центральной Польше. До этого момента все еще оставался открытым вопрос о возможном начале военных действий Красной армии на стороне вермахта. С целью охвата противника группа армий получила разрешение на использование моторизованных частей 4-й армии, которые к тому моменту сумели пробить коридор. Они получили задачу вслед за 3-й армией вести фронтальное наступление в направлении города Летцен. В данном случае речь шла о XIX армейском корпусе Гейнца Гудериана, «творца немецких танковых войск». В его распоряжении были две моторизованные пехотные и одна танковая дивизия, и он достойным образом сумел продемонстрировать возможности быстрого и широкого оперативного прорыва, в осуществлении которого на военных играх Гальдера в мае 1939 г. были большие сомнения. Корпус Гудериана в течение нескольких дней прошел от Померании до Вислы, захватив при этом Данциг, затем был переброшен на 200 км под Летцен и оттуда, наступая в тылу польского фронта, продвинулся почти на 300 км к восточным берегам Буга до Брест-Литовска и Влодавы. В то время как еще шли бои за Варшаву, он своими силами прикрывал 3-ю армию с востока, пока не встретился с передовыми частями Красной армии. Захватив территорию между реками Нарев и Буг, Гудериан высвободил условное северное направление вплоть до Припятских болот, которое и в Первую мировую войну, и в военных планах 1930-х гг. рассматривалось в качестве отправного пункта наступления на Прибалтику и Центральную Россию. Нам неизвестно, что думал Гудериан, когда он во время совместного парада передавал советским танкистам этот завоеванный им район. Его корпус вынужден был оставить часть польской территории, куда генералу пришлось вернуться почти через год, чтобы принять руководство планированием и подготовкой важной части плана «Барбаросса». Но речь об этом пойдет ниже. 209
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ На южном направлении 14-я армия в течение двух недель продвинулась через Краков в направлении Украины, форсировала реку Сан и вышла к берегам Буга. Правый фланг - южную группировку немецких войск в Польской кампании - составлял XVIII армейский корпус. В это частично моторизованное соединение входила, ввиду характера местности, одна горная дивизия. Вместе со словацкой армией (три дивизии и спецподразделения) эта группировка вела наступление по «старой военной дороге» из Южной Словакии с целью скорейшего захвата столицы Западной Украины Лемберга (Львова). Однако немецким войскам не удалось взять город 16 сентября, поскольку они выдохлись и вынуждены были отойти. На следующий день Красная армия повела наступление и на Украине. Так началось «соревнование» за Лемберг: кто быстрей возьмет город. 19 сентября немецкие и русские войска встретились. Эдуард Вагнер записал в своем дневнике: «Сегодня мы встретились с русскими под Лембергом. Это произошло своеобразно. Мы подбили два русских танка, у нас погиб офицер первой горной дивизии. Это произошло случайно, так как данные на русской карте оказались неверными, а их танки мы приняли за польские. После выяснения обстоятельств, как и положено, мы по-товарищески поприветствовали друг друга»17. Существовало предписание, как должен был вести себя немецкий офицер в случае военного соприкосновения вермахта с Красной армией на территории Польши. Он должен был обратиться к русским со следующими словами: «Германские сухопутные силы приветствуют советские войска. Мы - солдаты и поэтому хотим установить с солдатами Советского Союза настоящие добрые солдатские отношения. Мы всегда высоко ценили русского солдата. Пусть так будет всегда»18. Вермахт не сдержал это обещание. Но в сентябре 1939 г. хотя бы уважались договоренности по демаркационной линии. Там, где немецкие войска вышли за пределы намеченных рубежей, им пришлось отойти. Так, они оставили Лемберг и Галицию. Ворота на Украину остались закрытыми, а «соревнование» за Лемберг должно было продолжиться летом 1941 г. С началом тяжелых боев за Варшаву немецкая 3-я армия ожидала помощи Красной армии, благодаря которой можно было завершить окружение польской столицы с востока. 210
ОТ ПАКТА ГИТЛЕРА - СТАЛИНА К ПЛАНУ «БАРБАРОССА» Главное командование планировало даже включить советские части в состав своих фронтовых соединений. 23 сентября Гитлер приказал вести наступление с целью взятия Варшавы с запада, для чего самолеты люфтваффе нанесли массированный бомбовый удар. Части 3-й армии должны были быть готовы к тому, что в восточных промышленных предместьях города, Прага и Новый Двор, на их позиции заступят русские войска, если они будут переброшены в достаточном количестве. Собственные силы следовало сконцентрировать для наступления на Модлин19. Однако совместного участия в боях за Варшаву вермахта и Красной армии не получилось. Сталин явно не заходил в своих планах так далеко и остановил свои войска на Буге под Брестом. Вместо этого он предложил обменять Литву на районы Варшавы и Люблина. Это открыло 20 сентября новый круг переговоров, которые привели, можно сказать, к пятому разделу Польши. С точки зрения стратегической ситуации Гитлер находился в крайне неприятном положении. Он хотел как можно скорее завершить военные действия в Польше и получить тем самым возможность перебросить свои основные силы на Западный фронт. Что касается Литвы, то он заранее и весьма быстро позаботился о том, чтобы усилить немецкое влияние на обещанную ему страну. Проводились переговоры о предоставлении «защиты» Литве со стороны рейха. Заполучив эту территорию вместе со старой литовской столицей Вильнюсом, Гитлер мог бы укрепить отношения со стратегически важным партнером. Однако Сталин неожиданно настоял на том, чтобы передать Вильнюс литовцам и поставить страну под его контроль. Если учитывать длительные бои с польской армией и постепенное продвижение Красной армии на запад, у Гитлера едва ли оставался выбор, если он хотел избежать войны на два фронта и закончить ее как можно скорей хотя бы с одной стороны - в Польше. В своей «Директиве № 4 о порядке ведения военных действий» от 25 сентября Гитлер заявлял: «Решение о стратегическом ведении войны будет принято в ближайшее время. До этого момента ни одно мероприятие вермахта не должно идти вразрез с возможными директивными указаниями ни в области организации, ни 211
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ вооружений. Следует сохранять в тайне возможность ведения в любой момент наступательных военных действий на Западе. В Восточной Пруссии следует привести в готовность достаточное количество сил, чтобы занять Литву в случае начала там вооруженного сопротивления»20. Как видно из приведенного отрывка, к «возможным директивным указаниям» относилось и наступление на Востоке с целью захвата Литвы - ворот Прибалтики, возможность которого ему представилась в результате германо-советского раздела Польши 23 августа. Сталин, однако, сумел вынудить Гитлера отказаться от притязаний на Литву, и этот отказ позволил ему надеяться на то, что в результате проходивших переговоров по экономическим вопросам удастся выбить по меньшей мере одно выгодное условие. После трех недель войны британская блокада начала приносить свои первые плоды. Поэтому немецким экспертам на переговорах в Москве было важнее закрепить в новом договоре готовность Москвы щедро поставлять стратегические материалы и сырье. Вступление Великобритании и Франции в войну 3 сентября против ожидания Гитлера заставило его после удачного хода 23 августа во второй раз пойти на более тесное сближение со Сталиным, хотя это и было, очевидно, неприятно. Теперь следовало заниматься укреплением и расширением взаимопонимания с Москвой, по крайней мере временно, пока не станет понятно, как будут развиваться события на Западном фронте. В это время сотни тысяч жителей Саарской области эвакуировались вглубь территории рейха, а вермахт уже несколько недель вел войну на два фронта. Ожидаемая быстрая победа над Польшей наконец была одержана, не в последнюю очередь благодаря тому, что пришлось завоевывать только часть страны. Но что же было делать дальше? Вести и на Западе пограничные бои с целью достижения победы, как это представлял себе Гитлер, или оставаться в обороне на рубеже укрепленного Западного вала? Для генерал-квартирмейстера Вагнера, который еще не совсем представлял себе условия оккупационной политики на польской земле, наступило некоторое облегчение в работе, когда Красная армия начала продвижение на запад. 212
ОТ ПАКТА ГИТЛЕРА - СТАЛИНА К ПЛАНУ «БАРБАРОССА» По его словам, «он был каждый день счастлив, что не они, а кто-то другой занял эту территорию. Теперь главным для нас было - вперед, к позиционной войне»21. Париж и Лондон приняли решение не отвечать Сталину объявлением войны на вступление Красной армии в Восточную Польшу, и этот факт еще больше ограничил стратегические возможности Гитлера. Если бы Варшава оказалась в руках немцев сразу же после начала наступления и если бы нашелся польский Петен, то у Гитлера, при полном отсутствии у него совести, был бы шанс осуществить политический поворот и, обезопасив себя на западе, нанести удар по вторгшейся в Восточную Польшу Красной армии. Это позволило бы ему выступить в роли спасителя западной цивилизации от большевизма. Объявление западными державами войны Сталину могло привести его к еще большей зависимости от немцев. Так, Гитлер использовал факт захвата Данцига в своем транслировавшемся по радио выступлении перед приглашенными гостями, чтобы 19 сентября 1939 г. обратиться к Англии с призывом заключить с ним мир. Он оправдывал свой военный поход, который якобы уже завершился, и напомнил о своем пакте с маршалом Пилсудским. Его преемники, по словам Гитлера, отравили отношения двух соседних народов, и Польша выбрала путь войны. Она храбро сражалась, по крайней мере ее простые солдаты и младшие офицеры, хотя и имела место подлая партизанщина, которую приказали вести их генералы. Сейчас было достигнуто положение, когда вполне можно было «со временем начать вести разумные и спокойные переговоры с представителями этого народа»22. Далее он расхваливал договоренности с Россией, которая не была готова «бороться за идеалы западной демократии» и заключить союзнические соглашения с западными державами. Это якобы была английская ложь, что Германия намерена «завоевать Европу вплоть до Урала». Благодаря соглашению с СССР сейчас, по словам Гитлера, стало возможно опровергнуть утверждение, что «Германия намеревается либо была намерена захватить Украину». Он говорил о том, что «в большей мере стремится к искренним дружеским отношениям с народом Британии». При этом, говоря о «дружбе», он, как только мог, скрывал, что она нужна ему 213
ВРАГ СТОИТ НА ВОСТОКЕ для осуществления главной цели - завоевания жизненного пространства на Востоке. В этом можно убедиться, ознакомившись с его политическими заявлениями. Со стороны британцев не последовало никаких знаков любезности, поэтому было бы неразумно сразу же злить нового «друга» на Востоке. Когда Гитлер отправил Риббентропа в Москву прозондировать в ходе второго круга тайных переговоров возможность заключения военного союза, он снова проигрывал дипломатический вариант, чтобы оказать определенное впечатление на западные державы и все же достичь тем самым своей цели. Что касается молчания Лондона и Парижа относительно советской интервенции в Польше, то эта игра не могла увенчаться успехом. Западные державы вели себя сдержанно в отношении СССР и демонстрировали решимость продолжать войну против Германии любой ценой. Это предоставляло Сталину лучшие позиции, чем Гитлеру. Фюреру оставалась возможность принять только одно политическое решение: отв