•

Ь

.

Ь

.

^

Л

Ж

;

C L

E.

С

X s

и

f

X s

С

A W r C f L

Л

£

H M H Г f A, d

ТИПОГРАФИЯ

ИЗДАТЕЛЬСТВА

БРОКГАУЗ-ЕФРОН
ЛЕНИНГРАД,

ПРАЧЕШНЫЙ,

Ленинградский Гублит № 18.926.

6.

Напечатано 3 0 0 0 / 2 .

Е. Е.
.

ЛАНСЕРЕ

Н о с .

Ii ѵач
ЛЕТО В АНГОРЕ
Р И С У H К И II З А M Е Т К II
ИЗ Д Н Е В Н И К А

ПОЕЗДКИ

II АНАТОЛИЮ ЛЕТОМ 1922 г.

ЛЕНИНГРАД
ИЗДАТЕЛЬСТВО

БРОКГАУЗ-ЕФРОН
1925

Поездка в Турцию была мною предпринята
но приглашению Полномочного Представителя Р.С.Ф.С.Р. при Большом Национальном
Собрании Турции С. П. Аралова, и я считаю
долгом здесь высказать ему свою глубокую
благодарность за те условия жизни,
торые я был поставлен в Ангоре,
мне

возможность

с

увлечением

художественной работе.

в ко-

давшие
отдаться

К

Н

И

Г

А

И М Е Е Т

Море за Трапезондом.

Июнь.

После полдня снялись с якоря перед Трапезондом
и снопа, под стук колес нашего старомодного парохода
мимо медленно

проходят зеленые

берега

Анатолии.

Между Батумом и Трапезондом берега были дики
и суровы,

почти

сплошь

покрытые

лесом,

а

из-за

первой прибрежной гряды выдвигались снежные вершины Лазистанеких гор.
вернулись

широкими

ботки, и мне стало

У

Трапезонда

скатами,

берега

удобными

наглядно, почему

для

разобра-

именно здесь

возник этот старый город, несмотря на то, что здесь
нет ни устья большой реки, н и — з а щ и т ы от бурь —
хорошей

гавани,

как, впрочем, почти

и

по

всему

южному берегу Черного моря. За Трапезондом берега
опять стали капризно пересеченными, но уже не столь

суровыми и высокими; до самых вершин гор по ним
вкраплены светлые пятна полей, среди рощ
перелесков. ,-)ют простой мелкий

ореха и

орех — фундуки —

является главным предметом вывоза и между прочим
в Ш в е й ц а р и ю — д л я шоколада. Как-то досадно за эти
берега, так счастливо

укрытые

Кавказским

от холодных бурь, что лишь только орех,
прихотливый,
благодатных

является
мест.

главною

Манят

страны голубеющие

к себе,

хребтом
столь

культурою

неэтих

уходящие вглубь

долины; и что за краски здесь

в тонких переливах волн, вдруг перерезаемых черною
чертою «играющих» дельфинов, спутников парохода !
Но море пустынно, почти не видно судов и у берегов
не видать рыбацких лодок. Изредка минуем городки;
точно

нарочно

люди

здесь

ищут

косогоров — дома

громоздятся в вышину, похожие на высокие коробки.

Самсун. 6 июня.
Утром пришли в Самсун, обогнув огромный, низкий, поросший

лесом вынос — дельту

реки

Кизиль-

Ирмак—и прорезав широко и далеко уходящую в море
полосу мутной речной воды.
ГІо обе стороны парохода на ленивой зыби тяжело
колышется грузные

«магуны»

(они иге « г а п а р ы » ) —

большие баркасы, служащие для перевозки груза с пароходов па берег. Гребут на них четверо, стоя, и этим магуны напоминают венецианскую гондолу, но своею грузностью, вздернутыми носами и кормами они ближе к кораблям викингов. Поотдяль стоит, как живой контраст,
американский стационер—большой контр-минопосец.

Самсун, в

ряду

других

виденных

городов, мало

интересен. Часа в три, когда мы еще беспечно бродили

по

городу,

нас

вдруг

спешно

вызвали

на

пароход: турецкие власти передали капитану известие,
что греческая эскадра прошла мимо Инеболи
к Самсуну.

Капитан

решил сейчас же

и идет

сняться.

На

другой день, действительно, греческая эскадра обстреляла город и вызвала несколько пожаров.
На четвертый день плавания от Батума мы высадились в Инеболи. В городе чувствовалась тревога —
боялись прихода

греческой

эскадры.

Говорили, что

семьям военных предложено выехать в глубь страны
и я стал бояться — не реквизировали бы
ный мною автомобиль.

По

договорен-

улицам, столь

характер-

ные для востока носильщики, с подобием

вьючного

седла за спиною, «амбалы»

или

«хамалы»—спешно

перетаскивали мешки и ящики подальше от моря. Но
самым интересным

было

спасание баркасов и лодок

(здесь опять другой «фасон» их) — их волочили но улицам H загромождали ими более далекие части городка.

От Инеболи
Но ночь прошла

до Ангоры. 8 и 9 июня.

спокойно и на следующее

мы выехали в Ангору. Маленький

«форд»

утро

проворно

взбирается все выше и выше по замысловато вьющемуся шоссе, то по косогорам, то по гребням, уходящим от моря
красивая;

хребтов;

повсюду

счастливая

видны

страна,

богатая,

селения, дорога

людная.

Автомобиль объезжает то обозы арб,
сплошными

колесами, запряженных

с

маленькими

буйволами

или

малорослыми волами, то в сторону шарахаются караваны осликов, завьюченных лошадей; часто встреча-

ются

воеиные

животных

транспорты,—в

видны

снаряды,

а

корзинах
в

по

голове

бокам

каравана

к вьюку прикреплен красный флаг с полумесяцем.
В эти два дня пути до Ангоры, постоянно
чая и обгоняя

караваны,

часто

вызывая

встре-

переполох

среди отдыхающих, ни разу мы не были встречаемы
или

провоягаемы

камнями;

злобными

наоборот,

всюду

взглядами,
мы

выкриками,

видели

открытые,

простодушно-любопытные взгляды, без тени

зависти

или злобы. Такое же впечатление

партии

оставляли

новобранцев, довольно часто встречавшиеся на моем
обратном пути из Ангоры осенью,—они шли спокойно,
бодро. Мне казалось, что я вижу людей, принимающих
свое социальное положение, как неизбежное, но в то
же время

не

без

чувства собственного

достоинства.

После трехчасового беспрерывного подъема, въезисаем на плоскогорье и пейзаж сразу меняется. Вместо
лесистых,

спускающихся

к морю

долин — широкие

линии нагорных равнин. Пейзаж в общем скучноват,
но местами незабываем. В полдень приезжаем
род Кастамуни, оя;ивленный и такой ate

в

го-

особенный,

турецкий...
За Кастамуни дорога медленно идет в гору.
реди

все

выше и выше

Впе-

поднимается горный кряж,

покрытый лесом со снежными пятнами на вершинах
— это

Илгаз. И

странно, — я радуюсь, как

неждан-

ному подарку, когда убеждаюсь, что дорога пересекает
ЭІОТ

недлинный хребет в самом

высоком его месте.

Ближе к вершине стало свежо и сыро, туча закрыла
солнце, повеяло грозою.
невшего дня,
сосны, а еще

Жутко стало

вокруг тихо и угрюмо.
выше

только

одни

среди

потем-

Колоссальные

ели,

опутанные

а,
*>0

седыми

клочьями
мха, точно
застыли
ожидании
ря...

в

4

A^fâ^t

вих-

^

- **

Но вот уже

и перевал,
талась

туча ос-

позади,

опять

солнце и радостные дали
южных склонов. На следуюший

день опять

спуски

подъемы и

по широким

косогорам,

узкие

огромным

полосы

яркой

\

зелени вдоль речек и долины, почти
бесплодные, необработанные,

суровые

пространства. Деревни чрезвычайно редки,

дорога пустынна. За городом Чангири, в долине реки
среди голых изрытых склонов на много верст раскинулись пасущиеся верблюды. Тюки каравана сложены
«покоем» и у костра «деведжи», погонщики. Как полна
седою стариною эта картина! История ушла

в иные

страны, а здесь книга ее так и осталась раскрытою в
середине. Кто здесь только не был:
рийцы, персы,
с десятью

Александр

тысячами,

египтяне,

Македонский,

Митридат

и

Ксенофонт

Лукулл,

Антоний. Затем расцвет городов и в

асси-

Помпей,

частности

Ан-

горы (Анцыры), столицы галатов. Потом долгие годы,
века бедствий — персы,

арабы,

сельджуки,

турки, а

Затем история точно обрывается... Е щ е в X V I I

веке

города относительно цветут: в Ангоре 3 0 0 0 фонтанов,
2 0 0 бань, 7 6 мечетей, 1 8 0 мужских школ, множество
дворцов и базаров; но пульс жизни замирает, старое
осыпается и взамен долго ничто

не идет на с м е н у . . .

Ангора.

Июнь — сентябрь.

Турки произносят Ангора
рением

на начальном А,

с

уда-

проглаты-

вая О — А п г ' р а .

Первые дни в Ангоре меня особенно

заинтересо-

вывает обилие остатков — обломков античного м и р а —
римского и византийского, и,
джукских.

Повсюду — капители,

видишь то у ворот

в виде

отчасти, времен
базы,

приступок

сель-

колонны;
и

их

скамей, то

внутри помещений, как подножья столбов. Особенно
много

обломков

в

городских

стенах :

целые

слои

кладки почти целиком сложены из них — стволы колонн, части

карнизов,

плиты

с

надписями

(и

как

красивы своим шрифтом—римские!); обломки барельефов, герм. Собственно скульптура очень провинциальна,
грубовата,

но

удивительно

линий Вч обломках

совершенство,

точность

колонн: гут, мне кажется, сказы-

вается та художественная культура,

грамотность, что

так проникала античный мир. Несколько

раз

был у

развалин храма Августа; высокие стены его сложены
из одного ряда

квадров,

санных, лежащих без

точнейшим образом

цемента,

и

прите-

уцелевшие

части

стены до самого карниза стоят, как только

что сло-

женные, — ни один шов не разошелся, ни

один

мень

не

сдвинулся.

Внутри,

по

цоколю,

ка-

богатый

фриз из пальметок, исполненных чрезвычайно совершенно, свободно, уверенно, нервно; но
может показаться мелким,

не

ствительно,

XVII

это

барокко

грань между прежним
декоративности

в

вот

масштабным;
столетия

нам он
и,

дей-

положило

и нашим, новым, пониманием

сторону большей сочности, живо-

писности, углубленности.
Но не долго

старина

поглощала

скоро я к ней почти так же
горцы;

зато

привык,

мое
как

внимание,
сами

ан-

живая действительность с каждым днем

все более и более меня захватывала.

Но и эта

дей-

ствительность еще полна почти что средневековьем—
узкие

извилистые

этажами,

всегда

улицы

с нависающими

закрытые

вторыми

двери с большими коль-

цами и молотками вместо звонков, решетки в окнах,
тихие лавочки, большие

водоемы под навесами, под-

держиваемыми

массивными

средневековьем

веет и от труда

колоннами.

Таким

же

ремесленников, ко-

торых видишь в широкие
шерстобиты,

катающие

отверстия

их

мастерских:

по - полу будущее

войлоко ;

седельники, налаживающие вьючные седла для далеких '
караванов; кузнецы; оружейники;

ткачи;

примитив-

ные мельницы, где вокруг грузного жернова кружится
лошадь

или

мул

с завязанными

глазами.

молве о восточной лени, меня удивляет

Вопреки

усидчивость

и трудолюбие этого л ю д а — д а ж е по пятницам почти
всюду работают. От времени до времени из соседних
кофеен им приносят

крохотные

чашечки

с кофе и

турки пыот его с задумчивым видом.
Однако, при всей архаичности этой тихой жизни,
поражает отсутствие «стиля», характера

в

обихода

прикладного

и

труда,

бедность

народного

искусства, новизна и дешевка

этих

предметах

предметов...

Вот

древний город, который живет почти не меняющимся
укладом яшзни. Город, который не подвергался
жеским нашествиям чуть не со времен
между тем

как

мало

мебели,

построек;

Правда,

в

на

любовно

простота

старых домах

каминах, иногда

Тамерлана, а

украшенной

и

вра-

скудость

встречаются

утвари,
во

всем.

лепные узоры

роспись; но местные

ковры —

грубы; мебель большею частью сколочена на живую
руку, как и сами дома; майолика скудная, нет игрушек, нет занятных

безделушек...

то искусно инкрустированные
туфли,

спрашиваю — откуда,

Рассматривая

серебром
и

узнаю,

как-

деревянные
что они

из

Месопотамии, арабские.
Общественной жизни в европейском

смысле,

по-

видимому, нет — не слышно ни о докладах, ни о собраниях;

кажется,

нет и общества,

пожара не стало во всем городе

клубов;

ни одного

после

синема;

нет пп концертов, ни спектаклей. Но вот странноеіь:
вопреки общему

«деревенскому»

рода — сеансы синематографа

укладу

и спектакли

жизни

го-

(пока

по-

мещение для них еще было цело) начинались

очень

п о з д н о , — в десятом, одиннадцатом часу вечера—и поэтому затягивались далеко за полночь.
Женщина

не участвует в общественной жизни —

никогда ни одной нет в единственном месте, заменяющем

все виды

общественных сборищ, — за

столи-

ками чайных.
Вечерами группы

гуляющих

направляются к из-

любленным местам на окраинах города — к лужайкам,
к ручыо, где расставлены столики, где

в крохотной

будочке готовится чай, кофе, мороженое («дун-дурма»),
а иногда небольшой духовой оркестр играет марши.
Женщины

выходят

тоже

под

покрывалами, усаживаются рядами
когда эти два лагеря

своими

черными

по-отдаль, но

не соприкасаются, не

ни-

смеши-

ваются. Впрочем, ради точности, должен оговориться,
иногда встречаешь

гуляющие

где нибудь

в стороне

пары очевидно влюбленных...
Над всею страною, несмотря на исторические дни,
ею переживаемые,

лежит

покров

тишины, сдержан-

ности и... скудости.
В этой тихой стране, в этом тихом городе, полны
особенным очарованием сумерки. Брожу по еще малознакомым запутанным улицам старых кварталов. Темнота быстро

сгущается, но

огней

еще

не видно —

уличных фонарей нет (они имеются лишь в центре,
на двух—трех улицах), а жители не спешат зажигать,
«сумерничают».
шагов

Не слыпшо ни говора, ни пения, ни

прохожих—улицы

пустынны;

лишь

иногда

из-за

высокой стены доносится детский смех,

да

из

открытого окна — звоп струн «тары» или робкие звуки
маленькой туземной с к р и п к и — « к о м а н ч и » . . .
и совсем темно стало и одно за

другим

Но

вот

зажигаются

огни в окиах, и опять новые и милые эфекты: среди
темных

силуэтов

домов

под

зеленеющим

вдруг причудливо освещеная

лампы из противоположного окна
сетью тень

от

той

сторонних

взглядов

решетки,
своих

небом —

стена, на которую свет
бросает

широкою

что защищает

таинственных

от по-

обитатель-

ниц. Сворачиваю с одной улички в другую и уж начинает казаться, что никогда не

выбраться из этого

тихого, безлюдного лабиринта, но вдруг
выхожу на

один

из

главных

неожиданно

уже знакомых

города, выхожу к одной из площадей, где
ются довольно людные

чайные.

Сюда,

путей

группиру-

к этим чай-

ным, «чай-хане», в этот вечерний час медлен ною поступью
иной

сходятся

раз

угже

их
в

завсегдатаи;

ночных,

почтенные

спальных,

люди,

костюмах — в

длинных, до пят, рубахах, поверх которых одет пиджак или пальто, в туфлях, с фонарем в руках. Вокруг
всегда

шатких

и

маленьких

столиков

группы; иные усаживаются на
оставляя
носят

туфли на земле;

горячих

углей

для

стулья

собираются
«по-турецки»,

мальчики сейчас же
курильщиков;

при-

приносят

« н а р г и л е » — к а л ь я н и крохотные стаканчики с очень
крепким и очень сладким чаем или чашечки кофе со
стаканом

воды. Беседы

ведутся

в

полголоса,

часто

совсем замолкают и общая тишина только резко
рушается возгласами
в

особенности

прислуживающих

радостным

пашам» — «милости просим,

мальчиков

нан

приветствием — «буйрум
наша»,

которым

встре-

чают каждого приближающегося, кто бы он ни был.
Вокруг этих шатких столиков чайных становится наглядным простой и искренний демократизм турецкой
жизни: крестьянин и паша сидят тут рядом.

та&пс —
-рнсна
Гаг&і+і
кос и
С- •
юэияіси^ofa^tftrw
•еліжлиц^

Анюра.
Е щ е с первых шагов
особенно
домов, их

на улицах Трапезонда меня

заинтересовало
капризная

неожиданное

особенность — это «сдвиги».
частый здесь
него

этажа

случай

«Сдвигом» я назвал бы

установки

наискось

«сдвиг» диктуется

своеобразие

непринужденность. Главная их
общей

над нижним,

исключительно

массы верх-

при

чем

этот

требованием удоб-

ства, без заботы о симметрии фасада.

В фотографи-

ческом снимке п в рисунке этот прием не так заметен.
Дома, особенно здесь,
всегда двух-этажные.
с

толстыми

страны,

поэтому экипажи

Входная

почти

очень массивен,

стенами необожженной г л и н ы ;

нюшни, сараи, кладовые.
и

в глубине

Нижний этаж

дверь

тут ко-

часто узка

ночуют посередине улиц.

Верх-

ний же этаж самой легкой конструкции — фахверк с
заполнением в пол-кирпича.

При неправильности
нижние
формы

помещения
и

это

улиц и участков иод домами

не имеют

обстоятельство

в плане

правильной

заставляет

применять

вышеупомянутый «сдвиг» и выдвигать верхний этаж
над улицей.

Эт0

последнее

обычно и для западного

средневековья; однако там всегда больше заботы о параллельности и симметрии.
Иногда причиною этих «сдвигов» является доброе
желание развлечь затворниц гарема,
гают

этаж

настолько,

чтобы

для этого сдви-

получить

одно

окно,

смотрящее вдоль улицы.
«Характерно для человека востока, — говорит один
историк архитектуры, — его
ность и вытекающая

отсюда

жилища лишь временного
работавшаяся

благодаря

беспечность
его

и

небреж-

привычка строить

характера, привычка, вы-

внезапности,

как богатства,

так и раззорения, что свойственно демократическому
общественному строю,

при правительстве деспотиче-

ском». И , действительно, дома, как

и вся

окружаю-

щая обстановка, очень просты, как бы сколочены на
живую руку, а выстраиваются в несколько дней.
После взятия

Смирны,

сейчас же,

дня

через 4 ,

идя в город, я увидел начавшиеся, в разных местах,
постройки домов: «больше не боятся
зал мне мой спутник турок.

греков» — ска-

А между тем,

квартир-

ный кризис свирепствовал в Ангоре все лето, усложненный еще тем, что каждый дом занят одною семьей
и пустить

жить чужого для мусульманина немыслимо.

Несмотря

на

суровость

очень много окон,
всегда
у

большие,

самого

без
часто

углового

зимы,

комнаты

имеют

зимних, двойных рам.
становятся

бруса.

Рамы,

совсем
даже

в
в

Окна
углу
хоро-

ших домах, сделаны плохо, стекла
держатся

еле-еле.

тем собственно

А

часто очень искуссно:
карнизы,
ющих

ряды

этажей

между

плотничье дело
потолки,

балок,

нависа-

свидетельствуют

о хороших навыках ремесла.
В старых богатых домах большая
ряда

окон,

красиво
типа,

убранный

т.-с.

парадная

верхние — с
узкий

камни,
и

в виде полуцилиндра ;

зала

затейливыми
обычного

высокий,
пол

имеет

с

залы

восточного

верхнею

поднят

одной ступени, оставляя у входной

два

переплетами,

на

частью
высоту

двери небольшое

пространство, где оставляется обувь. Наличники окон
и

дверей,

ставни,

карнизы

и

потолки

расписаны

орнаментом стилизованных цветов, розы и гвоздики;
последняя — любимый «национальный»

цветок.

Июнь.
Вечером
круглой

проходил мимо

палатке сидит,

лагеря;

скрестивши

держа четвертушку бумаги в ладони левой руки, выводит замысловатыйузор арабского письма.
Как живо напомнил мне фигуры
древних екрибов!
Недавно тоже видел, на ступенях фонтана, учеников, писавших

таким

же

манером,

под

диктовку учителя-муллы," прогуливавшегося перед ними.

в

освещенной

ноги, писец и,

Анюра.
Ездил

Июль.

с Полномочным Представителем Р . С . Ф . С . Р .

на дачу Мустафы-Кемаль-паши.
Ангора, хотя и расположена на холмах, но в общем лежит

в котловине,

шенностями

и, только

себе отчет, насколько

окружена пологими возвыподнявшись на них, отдаешь

они

выше города.

зной воздух там заметно свежее.
Этих возвышенностей
шести от города.
рована

городом

стоит

дача

В свое время
у

богатого

армия же,

дачу своему вождю.

летний

паши,

дача была

верстах

в

реквизи-

грека и поднесена

малю. Но Кемаль-паша отказался
ее армии;

В

На склоне одной из

Ке-

принять и подарил

в свою очередь,

предоставила

«в
Задолго до дачи нам стали
встречаться посты

и

конные

разъезды лазов, составляющих
личный

конвой паши.

Соб-

ственно лазы это одно из грузинских
ислам

племен,

принявших

и населяющих горную

страну южнее Батума, но здесь
лазами называют вообще

по-

бережных турок. Лазы, — любимцы

и гордость

ангорцев:

все в черном, с черным башлыком

вокруг головы,

обве-

шанные патронами, они нравятся своею воинственностью.
Нас встречают адъютанты
и ведут к дому по дорожкам,
усыпанным

свежим

песком

(в Ангоре и это уже роскошь).
Нас вводят в большую приемн у ю ^ журчащим фонтаном посреди,иприносятнеизменный кофе. На стенах портреты хозяина—и «ручной»,
и фотографической работы, и, между прочим, большая
карта-панорама Дарданелл, так как Кемаль — герой защиты их во время

мировой

войны.

Паша среднего

роста, лет 4 5 , одет в штатский сюртук, но выправка
военная.

Он

родом

из Салоник и когда я, немного

позлее, его рисовал в саду,
мне казалось, что, может

под большим шатром, то
быть,

и

в

самом

деле

у

него есть славянская кровь: он блондин, черты лица
довольно неопределенные;
рово и упорно.

глаза, серые,

смотрят су-

В своих речах он хороший оратор ; в Меджилисе
любит говорить о том, что
хозяин турецкой

земли

турецкий крестьянин;
бит

говорить,

что

«национальный

—
лю-

когда

обет»

на-

рода будет осуществлен, он
вернется к частной жизни,

желая этим рассеять по-

дозрения насчет своих личных честолюбивых
лов.

А популярность

вается прессою
рьяно:

в дни

на маленьких
разных

частях

и

замыс-

его очень велика и поддержи-

разными

торжеств

начальствующими очень

по случаю

триумфальных

арках,

города, висели

взятия Смирны,
воздвигнутых в

исключительно

пор-

треты Кемаль-паши, и по два, по три рядом !
В связи с войною, записываю некоторые мелочи :
в Ангоре говорилось и писалось, что главные герои
защиты

страны — крестьянские

женщины,

которые

на примитивных
волами,

по

арбах,

запряженных

невозможным

дорогам

буйволами

и

обслуживают

армию.
Меня удивляет, что

так

мало встречаю увечных,

инвалидов; турки мне объясняют это гордостью своего народа: инвалиды
зываются,

оставаясь у

ие покасебя по

домам, по деревням.
Как-то придя к поэту и члену
Меджилиса Туналы-бею (я рисовал

его

портрет),

стоящий у него

я

заметил

в комнате

пу-

лемет. На мой вопрос, — отчего
такие предосторожности, он мне
рассказал,

что год

тому

назад

греки совсем близко подходили к
Ангоре;

положение

тическое,
В

многие

было

кри-

отчаивались.

одну из этих тревожных но-

чей, в экстазе,
писал

вляющее

победу,

Кемаль-паше.

На

действительно
решительная
паша

Туналы-бей

стихотворение,

и послал
другой

была
победа

на-

прослаего
день

одержана
и

Кемаль-

ответил поэту присылкою

этого пулемета — одного из трофеев победы...

Amy cm.
По поручению С. И . Аралова, я рисовал Халидеханум, выдающуюся

писательницу, европейски обра-

зованную, а теперь
нального

ревностную

движения.

Как

первых стала писать
ступив

на живом

от традиционного

билующего

арабскими

деятельницу нацио-

романистка, она

одна

из

турецком языке, от-

литературного языка, изои

персидскими

оборотами

речи.
Во время

сеансов

лиде-ханум служит

разговор

в армии,

в

течет

свободно. Х а -

чине

унтер-офицера

(«чауш») при штабе. Недавно, — рассказывает

она,—

из отдаленных мест Анатолии пришла в армию женщина и объявила,

что

во сне ей

Пророка,

ей

проповедывать

и

велел

явился Али, дядя
войну против

неверных, и изгнание «румов» (греков). ß T 0

так

п0

~

казате.іьно— прибавляет писательница — для настроений, охвативших массы.
Несмотря

на свой

уже

лиде-ханум усердно учится

немолодой
верховой

возраст,

Ха-

езде, необходи-

мой в Турции, — ей самой пришлось бежать из Константинополя

тайно

верхом.

Муж

Халиде-ханум,

m
Аднам-бей,

второй

следовательно,

председатель

лицо,

в

Меджилиса, второе,

государстве

после

Кемаль-

паши. Живут они на даче, верстах в четырех от г о рода; обстановка (как, впрочем, почти у всех, у кого
мне

пришлось

Здесь

быть)

временно;

скудная — видно, что все они

а, может быть,

в этом

отчасти

и

национальная черта — простота и равнодушие к удобствам европейской культуры.
деть на столике

хорошие

Но приятно

книги,

было ви-

на стенах

миниа-

тюры, хорошие репродукции в красках. Халиде-ханум
одета, как обычно дамы в Ангоре, в модное европейское

платье,

широкая

но поверх

белая

платья накинут «мешла» —

шелковая

одежда,

вроде

пенюара,

арабского покроя, окутывающая всю фигуру и дающая
великолепные складки.
Коснулся наш разговор и модной

темы—эманси-

пации восточной женщины; процесс этот происходит
безусловно и вызывается самою жизнью. Вот, например,

в некоторых се-

лениях,

в результате

наборов и войн, почти
не осталось

мужчин,

и волей-неволей
щественные

об-

должно-

сти исполняются женщинами, что

до

нор было так
всей жизни

сих

чуждо

Востока,

раньше же нельзя было

женщинам

даже

торговать на базарах.

Начавшееся наступление турецкой армии и отъезд
Халиде-ханум на фронт прервали это интересное знакомство и мою работу.
Как-то

в помещении Представительства,

пли как

его называют по-турецки — в «сефарете», я встретил
другую знаменитую женщину Ангоры, Фатьму, тоже
«чауш», курдинку, собравшую
главе

их

сражавшуюся

на

отряд

отряд носил партизанский характер,
шел в состав
курдов

регулярных

вообще

случается,

курдов,

фронте;

частей
что

и

вначале

а после

во
этот

он во-

армии. Говорят, у

женщины

водитель-

ствуют

племенем в случае

отсутствия более

достой-

ного мужчины в семье вождя.
Фатьма—небольшого роста, одета в узкую солдатскую одежду, что делает
ной ;

руки

маленькие,

ее

фигуру довольно смеш-

нежные, с красивыми

сужи-

вающимися к концам пальцами; без колец и браслет.
Улыбается

застенчиво

аффектации

мужских

и

жеманно,

держится

без

манер, только здоровается по-

военному, становясь во фронт; покашливая, аккуратно
подносит руку ко рту, отклоняясь в сторону.
терински

нежно

обращается

По-ма-

с сопровождающими ее

двумя

молодыми

тельно, был
чащий

ее

солдатами
сын).

из верхнего

(кажется, один, действи-

Рубашка

кармана

под курткою и тор-

куртки носовой платок

чрезвычайно ярких цветов — лилового и оранжевого;
на голове

она

носит иногда

красный башлык, свернутый

черный,

иногда ярко-

в виде чалмы,

со

све-

шивающимися шнурами и кистями, а поверх башлыка
бедуинские обручи, подарок одного Сирийского шейха;
все это делает ее фигуру заметной и экзотичной даже
среди Ангоры.
Фатьма-ханум

очень

заботится о своей

популяр-

ности, — так, например, она приходила продавать сотрудникам

посольства

билеты

на

синематографиче-

ский сеанс, где демонстрировалась лента —

«Она на

фронте». К сожалению, в тот раз я не попал в театр,
а скоро этот единственный театр сгорел.

Ангора. 5 августа.
Три последних дня, на площади, у самого нашего
дома,

большое

гулянье.

Дни

стоят

знойные,

треные, и трепещущие под порывами
парусина

над

столиками

чайных,

ветра

ве-

флаги,

развевающиеся

платки и одежды женщин как будто еще более придают жизни и напряженности
веселью

праздника.

В

пестрому

и

наивному

сущности, э т о — г у л я н ь е

для

детей, а их, конечно, не остановит ни зной, ни тучи
пыли.

После

долгих

месяцев

однообразной,

а, может быть, и суровой жизни

насытные, кружащие голову радости:
качели

и простые — доска
ними

ямы,

тут и

на веревках,

н ы е — на низких столбах, ныряющие
между

и целые

тихой,

тут для детей

в

и

не-

разные
перекид-

выкопанные

качающиеся

площадки

для совсем маленьких детей; тут и одна самодельная,
примитивная карусель; «воздушная дорога» — наклонная проволока со скользящим по ней
и нехитрые

яства — мороженое,

и многое другое,
для носящихкя

сидением;

баранки,

шашлыки

чего не решаешься отведать.

гурьбами

мальчишек

запасы пистонов и петард.

тут
Тут

неисчерпаемые

Как переносишься в соб-

ственное детство среди трескотни и столь
запаха этих выстрелов. Качелями,

знакомого

главным

владеют девочки. Встречаю ребятишек,

образом,

всегда

обор-

ванных, выпрашивающих милостыню у столиков кофеен, у здания Меджилиса, где сидит
публика — сегодня

они

вымыты,

более

богатая

приодеты

во

все

чистое и счастливы во всю. Встречаю слепую девочку,
что привык видеть сидящую изо дня в день у дороги,
в пыли, у

ног

прохожих,

под

палящем

солнцем —

сейчас она в белом платье, белых чулках,
ках, с яркою

лентою

в

волосах.

Она

в

башма-

идет

между

двумя женщинами скромно, ио чисто

одетыми.

Несколько

позже

вижу ее на качелях, высоко

взле-

тающею,

обра-

и лицо ее,

прямо

щенное широко раскрытыми невидящими

глазами

щемуся

солнцу — выражает

к уже

склоняюпре-

дельное блаженство. Очень смешно,
когда в тесные ящики перекидных
качелей забирается компания здоровенных

деревенских

парней;

по

мере ускорения движения качелей,
физиономии их сияют все более и
более

радостью;

в

своих

парад-

ных

одеждах — узких куртках

с

кушаками,

обма-

тывающими три четверти туловища, им казалось бы,
и жарко, и неудобно;
и

хлестают

характерно,

оии

прутьями друг
как

для

неуклюже
друга.

перегибаются

Но

вот — и

всей этой ярмарки,

обще для всей Турции, — все их веселье,

это

так и вовсе

время

остается почти бесшумным, не слышно ни гоготанья,
ни улюлюканья, ни громких шуток... Над

площадью

в целом стоит, конечно, гул, но, так сказать,

мини-

мальный, сводится он к самым неизбеяшым звукам...
И

музыка

почти

отсутствует — в с е г о

две-три

шар-

манки. Как везде и всегда, женщины держатся группами,

отдельно.

И

еще

характерные

фигуры:

вот

пожилой офицер и за ним деньщик, несущий ребенка.
Кстати: мне говорили,
нального

движения

что в

офицерам

самом

армии нечем было платить, и тогда
ровывали по несколько

солдат,

начале

вновь

нацио-

организуемой

им прикоманди-

которые и работали

на них, — еще осколок феодальных навыков. Вот степенные муллы в белых чалмах; вот сбитеньщик, вернее, разносчик лимонада, с причудливым огромным сосудом за спиною, вроде самовара, сияющим на солнце.
Толпу

прорезают

то

закутанная

женщина

верхом

на осле, то всадник на лошади под мохнатым чепраком,
со спускающимися до самой земли кистями...

Харак-

терно, что почти не видишь женщин с зонтами, между
тем, как муясчины иногда дая:е едут верхом под зонтом.
Но вот утомительный день близится к концу; сумерки спускаются, площадь пустеет и скоро уже обычная тишина воцарится над городом; лишь у чайных светятся большие, но тусклые фонари и за столиками тихо
ведут беседы все те же обитатели ^данного

квартала.

Август.
Кончился жаркий день и,

усталый,

несколько маленьких стаканчиков чая
у

ручья

находится

балаганчик

с

иду
за

импровизированная

самоваром,

несколько

выпить

город,

где

кофейня —

столиков

под

теныо плакучей ивы, столь красивой и типичной для
Турции.
Темнеет, что-то читаю

при

тусклом

свете

боль-

шого фонаря с маленькой керосиновой лампой. Вдруг
замечаю тревогу

среди тихих посетителей «чай-хане»

и вижу зарево пожара над городом. Бегу
оказывается,

горит

к

«сефарет» — посольство.

пожару,
Толпы

народа вокруг, и все же, не смотря на необычную суматоху, тихо, нет гама и только слышен
могучий шум пламени и глухое уханье

стихийный
проваливаю-

щихся потолков и падающих стен.

Из

домов

тащут

мебель, книги, ковры... гонят свиней и толпа шарахается от них — нечистые животные внушают какойто мистический ужас. Кстати вспоминаю, как однажды
мальчик из кофейни, с чашками

кофе,

не

решался

войти к нам в сад, где паслася свинья...
Небольшая

пожарная

команда

тщетно

поливает

жарко пылающие, трех-этажные дома; один за другим
занимаются соседние; уже два
Тут турки
скому

прибегли

средству:

к

квартала

героическому

команды

саперов

в

и

пламени.

специфиче-

закладывают

соседние, еще не горящие дома, подрывные

на

шашки,

горнист трубит сигнал, пожарные и народ отбегают,
и через минуту удар взрыва, блеск огня и тотчас же
черная глухая тьма

скрывает и колыхающее

зарево

пожара, и вплотную окружающую меня толпу, и даже
сами звуки пожара как будто глохнут на мгновенье...
Не могу

вздохнуть

от густой

пыли

обрушившихся
г л п н о б итн ы X
стен и еще через
секунду

дождь

стеклянных

и

других осколков
сыплется нам на
головы.
Целым
таких

рядом

взрывов

создается вокруг
пожара высокий
земляной барьер,
торчащие
и доски

балки
поспе-

шио

вытаскиваются

и

оДв CL/

Этим путем наконец, удается локализовать огонь.
С замиранием сердца мы
следим за отважным азартом молодого пожарного:
на

нескольких

столбах

держится

грузная

еще

черепичная крыша и ее
стропила

грозят

послу-

жить проводником огню;
пожарный
один
и

подрубает

за другим

столбы

благополучно

выска-

кивает из-под рухнувшей
массы балок, стропил и
черепицы...
В первые

дни

после

моего приезда в Ангору
появились в посольстве неожиданные фигуры типичнейших

русских крестьян,

в рубахах

на выпуск,

в

картузах, в сапогах, с бородою лопатой ; но особенно интересною казалась одна женщина в костюме, наполовину
старо-русском,

наполовину

восточном.

быть интересна для этнографа
ния

русских

эта

Как

должна

маленькая

сектантов-некрасовцев,

коло-

проживающая

изолированно от всей России более ста лет, со
мени Екатерины Второй;
старые обороты речи,

а

в

говоре

новые

их

слова

«стацион».

Вышли они с Дона двумя партиями:
было

встречаются

иностранные

произносятся с нерусским акцентом:
в Турцию, другая вначале

вре-

осела

одна
в

прямо

Румынии,

но йотом перешла к первой в Турцию. Поселили их
сперва на острове у города Бекшеира, теперь же живут
на большой равнине в двух
от города

Акшаира.

Джедидия,

сами

же

По

езды на

повозке

село

их

зовется

«Казацким».

Дворов

турецки

называют

около 6 0 . Землю им
ни арбузы, ни

часах

отвели

кукуруза,

плохую,

ни

солончаковую,

виноград

не

удаются.

С соседями — турками

(маджарцами — мусульмане

Румынии,

я

насколько

понял

своего

из

собеседника)

и татарами-крымцами живут ничего, только жалуются
на черкесов, очень уж они воровиты. Налогов с них
берут больше—как с гяуров. На военную службу стали
брать со времени балканской войны.
Сеют пшеницу, ячмень,

овес.

степь, лес есть на горах. Земля
хозяина,

без

пере-

делов. Завели

желез-

Для

скота

особая

постоянно у одного

ные плуги, жнейки из
России.

Молотят

шадьми,

гоняя

лопо

кругу, потом телегою
с

привязанным

нею

за

каменным валь-

ком. Живут

хорошо,

лучше турок, но хотят
вернуться

в

Россию.

tІе&ыМа!'~ ту}/*

В четырнадцатом году
часть уже вернулась—
начальство
стало

турецкое

обижать.

моте учатся

Гра-

по псал-

тырю: «аз, буки,веди».
4*

51

'wmmm
Мужчины все говорят по турецки, женщины не все.
Вопреки

окружающему их населению, не держат ни

буйволов, ни ослов, работают только на лошадях.

26 августа.
Совершенно неожиданно для нас, обывателей, началось общее наступление на фронте. Все границы закрыты.

27

августа.

Прилетели аэропланы из Самсуна, вижу их
впервые. Говорят о первых успехах,

здесь

но в кофейнях

так же тихо, не видно, чтобы набрасывались на газеты.

28 августа.
Вдят Лфион Карагисар. У ж е
улице, в кофейнях, оживленно ;

с утра

на

встречаю

большой
знакомых

m
турок, они радостно возбуждены. Вечером первая демонстрация, но малолюдная.

1
Большие

успехи.

В

городе

парад,

процессии со знаменами из мечетн,

сентября.

религиозные

пением

молитв,

барабаны п флейты.

6

сентября.

Военные успехи растут.'Ширятся в своем масштабе
H демонстрации: стрельба,

факельцуіи.

9 сентября.
Пришло известие о взятии Смирны. Поднялась отчаянная пальба по всему городу. Было уж за двенадцать часов ночи, когда сорганизовалось шествие с факелами.

11
Провел весь вечер на

площади

у

сентября.

милиции,

где

воздвигнута триумфальная арка, с портретом Кемальиаши; было марширование войск,
кельцуг

и,

наконец,

танцы,

без

оружия,

фа-

возникшие—думаю —

экспромптом. Полиция только позже навела порядок:
раздвинула круг зрителей, посадила первые

ряды на

землю, при чем и сама уселась тут же впереди.
рядок этот очень рационален, — круг уже

не

По-

сужи-

вается и всем лучше видно. Женщины были собраны
вместе и заняли одну четверть круга. Для нас, единственных иностранцев, и к тому же
вынесли длинную скамью

и

с

«друзей-русских»,

почетом

пригласили

«prendre place sur ce canapé». Однако, этот

порядок

все же один раз был нарушен — толпа стала навали-

ваться иа наш

canapé

и

теснить

круг;

употреблен очень любопытный способ
полиция вооружена
и

вот

первым

гибкими

рядам

тогда

ременными

больно

был

«осаживанья»:
хлыстами,

достается

но

йогам,

а задних проворно бьют по головам рукоятками. Публика осаживается без нудного
нимает

это

воздействие,

уговаривания и при-

как

вполне

нормальное

и естественное. Но тут же один полицейский, в пылу
усердия,

прибег

схватив

большой

к довольно
шест,

варварскому

он

стал

бить ио сплошной стене народа,
казалось,
ужас

был

ей

уже некуда

написан

на

средству:

им

неистово

такой густой,

было уплотниться.

что,

Дикий

лицах толпы, все же остава-

вшейся совершенно безмолвною. Это было подобно Самсону, побивающему лошадиного челюстью филистимлян.
Чрезвычайно интересен

танец

лазов.

Отряд

их,

подошедший в полном вооружении, составил в козлы
винтовки и, взявшись за руки
над головами, образовал

и

держа

большой

круг,

их
в

высоко
середине

которого один из лазов на небольшой

трехструнной

скрипке — «команча»

бесконечный

выводил, танцуя,

мотив танца. А весь круг то медленно, то порывисто
быстро вращался и влево, и вправо, в то время, как
каждый

лаз,

подергиваясь

и

топотал и перебирал ногами.

изгибаясь,
И

среди

топота вдруг весь круг вскрикивал
ным то лаем, то

ржаньем,

то

неутомимо
молчаливого

коротким

кудахтаньем.

звериИ

эти

выкрики придавали танцам что-то дикое и воинственное. Как этот танец, так и последующие номера длились бесконечно долго.
Затем выступили две пары

лазов

и

мимировали

поединок на кинжалах. «Играя» кинжалами и «играя»
всем телом, партнеры то становились

на колени, то

приседали, то вставали во весь рост,

все

на секунду не спуская друг с друга

глаз.

время

не завершилось «победою», танцоры просто
в произвольный

момент.

молодые люди из публики.

Потом
Их

кончали

пустились

танец,

но

ни

Действие
в

пляс

существу,

есть танец живота : томное и плавное изгибание тела
с очень

искусным

рук, кистей рук

непрерывным

и

частым

неребираньем

ног. Иногда танцор становится
прерывая игры тела;
томно закрывает
серьезным

на

плеч,

на

месте

одно колено,

не

приседает, перегибается назад;

глаза,

липом.

трепетаньем

по

всегда

с

неподвижным

Танцуют одновременно

несколько

человек, а между ними лавирует, тоже танцуя, барабанщик, с большим

турецким

барабаном.

Он

мне

ужасно нравился своим детским увлечением. Е г о музыку дополняли два тариста.
Потом

были

кривлянье,

комические

изображавшее

стаков

с

другу;

дружный

грубыми

ухватками

хохот

танцы:

двух
и

публики

карикатурное

крестьянских

про-

подножками

друг

увенчивал

их

не-

затейливые шутки.
Наконец, была разыграна, очевидно традиционная,
пантомима. Один из танцоров еъимпровизировал себе
большой тюрбан;
ножками

положил

вверх и,

на

середину

вооружившись

круга стул

большим

шестом,

стал, приплясывая и выгибаясь, обхаживать этот стул
со всех сторон.

Можно было понять,

что стул

изо-

бражает очаг, он раздувает огонь, что-то варит, пробует,

все с комическими

ужимками.

Но,

очевидно,

вся эта процедура имела двойной смысл, так как все
жесты были нарочито

эротичны.

на все это серьезно, лишь

Зрители

смотрели

иногда награждая

наибо-

лее грубые выходки сдержанным смехом.
Вторая часть пантомимы разыгрывается без шеста,
и уже стул не изображает очага.

Герой опять долго

охаживает его, подползает на животе, долго не может
с ним совладать,

как бы им отталкиваемый,

тщетно

пытается его обнять. Наконец, ему удается накалиться,
овладеть стулом и тогда, высоко подняв его над
ловой,

он торжествующе

носится

с ним

но

го-

кругу.

Символизм этой второй части довольно прозрачен.
Мне

по

этому поводу

рассказали,

что

эротиче-

ские танцы обыкновенно исполняются цыганами

во-

сточных провинций, для этого специально приглашаемыми на вечеринки и свадьбы.
Возвращаясь домой, мы застали

на «верхнем

заре» тоже танцы, но в более скромной
Нас

и тут сейчас же

усадили

па

Танцовали

здесь

аскеры

(солдаты)

обстановке.

почетные

Площадку эфектно освещали пожарные

ба-

с

тоже

места.

факелами.
кругом,

с

деревянными ложками вместо кастаньет.
Кстати, я, кажется, еще не отмечал, что в начале
для меня было

пеожиданностью

услышать

здесь,

в

Ангоре, звуки испанского языка. Оказалось, что здесь
большой квартал населен евреями, когда-то бежавшими
из Испании от инквизиции.
По поводу медленного развития действия в народном искусстве — в танцах и в пантомимах — мне вспомнилась такая же чрезвычайная медлительнос ть в когда-

то виденной мной в Японии

героической старинной

трагедии. В пей был такой эпизод: долго, ужасно долго
героиня умоляла врага-царя о пощаде; а он сидел, скрестивши ноги, совершенно равнодушен и недвижим, я
думаю, в течение доброго часа и, вдруг, коротким резким жестом приказал отрубить головы и героине, и ее
спутнице, что и было моментально исполнено.
И вот здесь тоже

как-то турецкая труппа играла

современную политическую пьеску. Действующих лиц
было всего

два.

Герой,

убежавший

из

английского

плена, рассказывает невесте своего друга, погибшего
в плену,

о его

страданиях,

о

том,

как

англичане

вспрыскиванием яда ослепили и погубили ее жениха.
Ou заклинает девушку помнить всю жизнь англичан.
Девушка (кстати, артистка-армянка, турчанки еще не
идут в «актрисы») во все время бесконечного

моно-

лога сидела неподвижно и безмолвно, потом молча я:е
встала н ушла. Отсутствие экспансивности здесь очень
характерно.

Та же артистка,

очень оживлена.

в

другой

пьесе,

была

16
После трех месяцев

жизни

в

А нгоре

тарантасах, называемых здесь «яйлы»
запряженных парою лошадей.

сентября.
выехали в

(«рессорная»),

Ехать в ней довольно

удобно; полулежишь на сене, так как скамья имеется
только впереди для кучера.
Первый день нас сопровождал турецкий жандарм,
но и два следующих дня, без него,

прошли

благо-

получно.
На третий

день,

после

ночевки

в

новенькой

поэтому еще очень чистенькой гостинице
(с пучками травы и синими бусинами

на углах

карнизами — против

ясным

сглаза) чудесным

стали медленно взбираться на Илгаз.

и

в Хан-Кале
под

утром

Временами ло-

шади бежали рысцой и мы обгоняли партии крестьян
с вьючными животными.

Обогнали одного

всадника

É
н интересной

шитой

куртке

со

старинным

в руках. После Кавказа здесь бросается
оружность

жителей ;

ист

кинжалов,

револьвер и еще реже виптовку,

ружьем

в глаза без-

редко

видишь

хотя, кажется,

все

мусульмане имеют право на ношение оружия.
Часов в двенадцать добрались до перевала и скоро
лошади весело побежали по спускающейся вниз дороге
между

двумя

рядами

громадных

елей,

опутанных

мхом, совсем как на гравюрах Дюрера и Альтдорфера.
Широкие лапы-ветви, а местами и молодняк,
вали и низы сплошною стеною.

закры-

Как ни хорошо,

но

однообразно, и я берусь за к н и ж к у . . .
Вдруг моя повозка останавливается. Передние повозки тоже стоят и мои спутники,

вылезши,

что-то

говорят с двумя солдатами с винтовками. Я подумал,
что это застава, проверка документов. Но наша спутница подходит ко мне с растерянным видом и говорит, что «это, кажется, разбойники».

«Оперировали»

двое, направляя на нас винтовки. Несколько впереди
была еще группа турок; вначале мы думали, что это
«резерв»

разбойников,

были

такие же, как

наши

чемоданы,

складывая

все

крестьяне

стали

совершенно

но

и

потом

мы,

заставили
в

мою
на

что то

Выпотрошили

отдать часы,

бурку.

кошельки,

Ехавшие

накапливаться

пассивно

оказалось,

жертвы.

сзади,

за

но

происходивший

нами

смотрели
грабеж; в

числе них был и турок с ружьем. Откуда-то появился
еще третий грабитель с кинжалом в руках. Наверное
и мы все были взволнованы
запомнилась
лица,

одного

и

бледны, но особенно

бледность, несмотря
из

на

смуглый

разбойников — нижняя

руки его сильно дрожали.

Мы

боялись

цвет

челюсть
за

и

ехавшую

с нами даму — не увели бы ее в л е с . . . Боялся я за
свой большой
его кромсать

рулон

с этюдами — не стали бы

в поисках

чего-нибудь... Как

они

курьез,

отмечу, что разбойники забрали у моих спутников духи,
пудру, а у меня

циркуля,

карандаши.

Но

особенно

они искали револьверы, патроны и электрические фонари, повторяя: «электрик?»—всего этого у нас не было.
Наконец, завернув награбленное в бурку и пледы,
разбойники исчезли
брав

в чаще леса, а мы,

остатки своего имущества,

первые шаги, признаться,

кое-как со-

тронулись

дальше:

были неприятные — каза-

лось, что им стоит пустить по пуле нам в догоику.
Это был не первый случай нападения на почту и
все же это было так неожиданно : так за эти месяцы

в Ангоре мы привыкли к безопасности, да и ехавши
в Турцию меня уверяли, что это совсем не К а в к а з . . .
В Ангоре

это одна из достопримечательностей — от-

сутствие воровства. Меня поражало,

что мои

оставляли

медную

на ночь во

дворе белье,

соседи
посуду,

утварь, а жили мы на краю города, где нет ни фонарей, ни постов полиции, а «института дворников» и
вообще в Ангоре нет.
Только поздно вечером мы доехали до города Кастамуни, где подняли тревогу; после обычных допросов, меня попросили нарисовать портреты

разбойни-

ков и с полученными набросками отряд жандармерии
ночью же

пустился

на поиски.

через два дня до Инеболи,
разбойников.

Но, боюсь,

Когда

мы

нам сообщили
не

была ли

доехали

о поимке

это

обычная

21

сентября.

восточная любезность.

Е щ е в темноте выехали с места последней ночевки.
Свежее утро

заставляет еще живее

жалеть о погиб-

шей б у р к е . . .
Рассвело, и в свете серого холодного утра кажется
совсем неинтересным тот пейзаж, что так зачаровывал

своими

месяца

таинственными

тому назад

я впервые

далями, когда
увидел

четыре

его широкий

размах.
После небольшого последнего подъема перед нами
открылись неглубокие, теряющиеся в тумане ложбины,
поросшие

кустарником.

С жадностью

в них — ведь это начало тех

всматриваюсь

громадных,

глубоких

долин, по которым, в течение целого дня, мы будем
спускаться к морю.

5

65

Вокруг

очень

ветер то наносит

пустынно;
густые

поднявшийся

клубы тумана

и

сильный
скрывает

в «белой пустоте» даже близко катящиеся повозки и
густые заросли низкого

леса,

обступающего дорогу,

то, разрывая белую пелену, сразу открывает склоны
ущелья, с каждым

поворотом дороги

становящегося

все шире и глубже.
Кто-то

бросил

мысль,

что и здесь,

верно,

есть

разбойники и невольно среди этой пустынной, сбивчивой обстановки

стало ж у т к о . . .

Но

убегает назад под колесами дорога;
скаемся ниже.

Уже большие

белые

время

бежит,

мы заметно спуклочья

тумана

проносятся над нами, уж это не «туман» — это тучи.
Становится теплее,

мрачные

мысли забыты.

Люб.но

вникать

в «систему» гор,

взаимное

расположение,

представлять
их

массы,

их

себе

все их

внутренний

смысл. Е щ е в начале этой поездки меня заинтересовал
вопрос, отчего эта страна каменистых гор, с острыми
обрывистыми вершинами, страна глубоких долин дает
линию берега столь ровную, без островов, без рифов,
даже без удобных бухт и остро выступающих мысов.
Теперь,
С. А.

наученный

К., я

моим

приятелем — геологом

разглядываю развертывающийся

передо

мною пейзаж, и вижу подтверждение его объяснений:
геологические

пласты тянутся

с

востока

на

запад

в д о л ь б е р е г а , и, размытые водами в течение тысячелетий,

глубокие долины

иод прямым

углом.

Анатолии, там,

И

пересекли основные
поэтому-то

западный

где эти основные ряды

гряды
берег

врезаются в

Эгейское море, — там то же строение материка

дало

глубокие заливы и сотни островов.
С каягдой

верстой

дорога

все

повсюду видны домики, деревни;
Кюре,

на огромном

косогоре.

щедрость на лес, контраст

оживленнее,

уяге

проезжаем городок

Повсюду

безлесным

чувствуется

пространствам

внутренней страны.
На обратном

пути

отчетливее

замечаю

особенности народного костюма: там,
Ангоре,

на

лгепщинах

там

и юбки

любимый

платка—черный

и

цвет

за Илгазом, в

только

широкие шальвары, здесь поверх
шальвар

местные

tpLjyflùrJi t-луа^"'.

передники;
головного

с желтым

узо-

ром, здесь — платки больше бел ы е и желтые, с тощим кустарным рисунком черпою краскою.
5*

67

Инеболи. 24
После

трех месяцев,

тихом городе,
богатства
жаешься

и

проведенных

без бросающихся в
бедности,

очевидностью

въезжая
здесь

в

глаза
в

сентября,
Ангоре,

Инеболи,

нужды.

в

контрастов
пора-

За версту

от

города за экипажем пустились бежать два мальчугана;
подъехав же к гостинице и вылезши из своей «яйлы»,
я был еще более удивлен, увидев хорошенькую, стройную девушку-гречанку, дерущуюся с запыхавшимися

мальчишками
такого

из-за

моих

чемоданов.

Возможность

унизительного положения для турецкой жен-

щины нельзя

себе

представить.

Кстати,

сценку в одной и з уличек А н г о р ы :

вспоминаю

играют

лет 6 — 9 и одна из них прилаживает себе

девочки
«печа»—

вуаль, закрывающую лицо. Сила привычек—девочки
не дождутся времени, когда они должны будут ходить
под

чадрою.

А

две

барышни,

константинопольские

курсистки, мне рассказывали, что у них, у молодежи,
решено непременно сохранить в виде головного убора
«чаршаф» (косынка специального покроя) — как признак своей национальности.
Положение женщин-гречанок приморских городов,
действительно,
погибли,

тяжело,

или гибнут,

вот семьи их,

ужасно:
сосланные

мужчины л л и

уже

вглубь страны;

жившие в довольстве, — лучшие

и

дома

были их и торговля была в их руках, — теперь брошены на произвол судьбы; и женщины, и старые и
молодые, зачастую добывают себе пропитание трудом
вьючного животного, и за гроши, конечно.

В .море. 23
После
должаем

довольно бурного
путь

Трапезонду...

тихою
Хочу

еще

языков», послевоенное:
турецком,

пароходе,

(защищающем
французский

плаванья,

погодою,

отметить

про-

подходим

одно

к

«смешение

идем мы на русском, теперь

но

пароход
флаг и

начала

ясною

сентября.

под
от

вопреки

французским
греков);

флагом

несмотря

обычности,

на

офицеры

парохода—турки, говорят только по немецки. Только
что штурман приглашал меня в рубку перевести ему
Экспликации карты,
4 0 — 5 0 годов;

старой,

карта

скими, и английскими

русской,

должно-быть,

оказалась испещренной
поправками,

рядом стали появляться н турецкие!

и рус-

а теперь с ними

Трапезонд.

Октябрь.

Принят очень радушно консулом Р.С.Ф.С.Р. тов. Трабуном, остаюсь в городе около
пренебрег,
мятники

поленился

старины,

но общий

дух ее,

рии мне чудится всюду.

В

даже,

очень

может

быть,

недели.

Сознательно

итти смотреть знаменитые па-

не

«запах» исто-

постройках бесстильных,
старых,

на

главной

торговой улице мне кажется, что я вижу все тот же
тип

домов,

который

был в этом

городе,

последнем

могикане античного мира. Э т и домики-лавки живо напоминают иконные

постройки.

ном, с двумя-тремя

окнами вверху,

верстием лавки
друг к другу,

внизу,

иногда

они

С каменным фронто-

иногда

с широким

от-

вплотную стоят

стоят отдельно и как-то косо,

и тогда, может быть, еще более напоминают постройки
на старых

миниатюрах.

старых башен,

многие

Да и помимо этих лавок и
закоулки,

очевидно,

еще со-

хранили облик античного города. Но совершенно иной
вид имеют турецкие дома, о которых я уже говорил.
Здесь эти дома иногда огромных
робки.

Интересно

мечетей,

но

Италии,

над

не

влияние

успеваю

размеров—дома-ко-

барокко
их

входами в мечети

в

архитектуре

зарисовать.

Как

и

в

встречаются з а в е с ы ;

да и фигуры монахов-капуцинов и патеров в снующей
толпе напоминают Италию.
Климат здесь, защищенный стеною Кавказа, мягче
климата юго-западных берегов. Здесь такие кипарисы,
каких не видишь западнее, в Самсуне, в Инеболи, уже
не говоря о суровой Ангоре.
Караваны
чем в Ангоре,

верблюдов

здесь

встречаются

чаще,

несмотря на общий застой торговли;

транзит на Персию должно
влен.

быть

еще довольно ожи-

Караваны здесь персидские;

при них персы с

длинными волосами в голубых кафтанах; и в наряде
верблюдов

чувствуется

вый и сдержанный:

другой наряд, не столь суро-

украшения

богаче,

пестрее, на

уздечках шитые бирюзой изображения оленей и такое
же обилие бубенцов.
Воспоминается мне одно
раннее утро и сквозь
далекое хоровое
то какой-то
хор...
к

Ангорское впечатление:
мне

слышится

то что-то нежно
перезвон,

то

it окну и вижу

караван,

впереди

У первого верблюда,

самого

на

точно

льющееся,

и снова

приближаются,'я просыпаюсь

бросаюсь

городу

пение,

таинственный

звуки

тельно,

сон

точно
оконча-

приближающийся
ослике—вожатый.

крупного,

самого важ-

ного, величаво презирающего всех окружающих, среди
цветных кистей, от головы к седлу, идут ряды колокольчиков и бубенцов, иные сложные в несколько ярусов.
Как у нас Валдай, в Турции славится бубенцами Токат.
Самыми

восхитительными

местами

являются

кладбища:

мусульманское,

крепости,

и греческое, у подножия

в Трапезонде

по ту

сторону

отвесной

стены

горы Митрос (по турецки Боз-Тепе). И тут, и там чудные громадные кппарпсы. Место совершенно Бёклиновское, но, увы, творцы
греческом

кладбище

могильных

безнадежно

памятников на

потеряли

всякое

чутье, всякий художественный инстинкт своих античных предков и, рядом с их глупою претенциозностью,
строгая сдержанность и тонкое изящество мусульманских стэл особенно привлекает.
Уже

историей

пребывания в

веет и от многочисленных следов

Трапезонде

русской армии:

длрнный

мол с рядами заброшенных

паровозов

узкоколейки;

на берегу, в песке, огромные залежи заградительных
сетей ; кое-где, на углах улиц,

еще уцелели надписи

«Гимназическая»,

а

«Саперная»,

кое-где на воротах

и дверях номера рот и батарей; да еще «неписанные»
истинно русские поговорки в «устах» уличных мальчишек.. .

жигг*
іаслисьМйАОф'*
/ І и и о У

ІХу^СьоОиы^-

К ИСТОРИИ СОВРЕМЕННОЙ

ТУРЦИИ.

Краткие сведения о политических и военных событиях
в 1918 — 1922 годах.

Площадь

Малой

Азии

(Анатолии), Курдистана и

Армении—то, что подвластно Ангорскому правителі ству, — составляет около 7 0 0 тысяч квадратных километров с населением

не более 1 3 миллионов.

Подав-

ляющее большинство приходится на сельское население, жители городов составляют

менее

20°/0.

Боль-

шинство составляют турки-османы, потом идут курды,
греки; армян осталось мало.
Население более плотно к западу в вдоль берегов,
в глубине

же страны

городов мало, селения редки,

а пути сообщения примитивны.
В результате 11 лет почти беспрерывных войн население страны сильно уменьшилось, многие селения
почти обезлюдели.
Богатейшая в древности, житница и опора Византии, страна эта, несмотря на свой упадок и заброшенность, являлась и для

Турецкой империи

тою осно-

вою, откуда, главным образом, черпались и солдаты,
п средства.
И

вот

Анатолии

теперь

снова,

именно

здесь,

нашлось достаточно и силы,

в глубинах
и

мужества,

чтобы дерзнуть дать отпор державам—победительницам
и доказать свои права на ту самостоятельность, которой
Севрский договор так беспощадно угрожал...
Излагаю
событий,

вкратце

ход

последовавших

политических
по

и

окончании

военных
мировой

войны.
21 октября 1 9 1 8 г . между союзниками и турками
было

заключено перемирие и сейчас же Дарданеллы

и

Константинополь

были

заняты

английскими

французскими войсками, Месопотамия,
Палестина — английскими,
Фракия—греками;

и

Курдистан

и

Сирия — французами

и

небольшие

гарнизоны

союзных

войск были поставлены во всех портах и в областных
городах, которые и должны были произвести разоружение турецкой армии.
Под впечатлением

этого

фактического

раздела и

порабощения, в турецком народе и в военных кругах
стало возникать сознание необходимости борьбы.
Весною 1 9 1 9 г.

в Константинополе

собрался На-

циональный Конгресс, на котором впервые с трибуны
прозвучал призыв к защите прав нации, но еще и ранее
этого по всей стране стали возникать общества, ставившие

себе

эту

воинских частей

цель.

В то же

время

не только всячески

командиры

препятствовали

выдаче союзникам оруягия, но усиленно вооружали и
обучали население, подготовляя его для вооруженного
выступления против греков и армян—выставляя их в
глазах народа восставшими подданными Турции.
В марте греки заняли Смирну и не могли или не
захотели

предотвратить

резню мусульман.

В это же

время французы, обезоруживая мусульман, закрывали
глаза на агрессивные

выступления

армян;

бережью Черного моря и в особенности в

а по поокрестно-

стях Самсуна, росло восстание греческого населения,
подготовляемое

правительством,

мечтавшим

здании Понтийского государства... Э
ственно

вызывали

в

мусульманских

ти

о

со-

события есте-

массах крайнее

возбуждение, выразившееся в призывах националистических обществ к борьбе и, действительно, партизанские отряды стали быстро возникать и отправляться на

различные фронты, действуя частично, без плана, но
и не без значительного иногда успеха.
Между

тем

Константинопольское

правительство

все более п более расходилось с общим настроением,
и члены
себя

Национального

вынужденными

ность в Анатолию.
командирован

Конгресса

перенести

всю

скоро

увидели

свою

деятель-

В мае Мустафа-Кемаль-паша был

Константинопольским

правительством

в Анатолию в качестве инспектора восточных армий
со специальною миссиею привлечь анатолийские части
на сторону правительства. Но высадившись в Самсуне,
Кемаль-паша сразу повел агитацию в совершенно противоположном духе и вошел в связь с главными деятелями национального движения в Эрзеруме, Сивасе и
Ангоре, успевшими к этому времени создать с помощью
вышеупомянутых обществ организацию, которая уяге
могла взять власть в свои руки и выступить против
союзников.
В июле

Кемаль-паша

и

Реуф-бей

Эрзеруме конгресс Общества Защиты
прав,

которое

объединило

общества с подобными

все

целями;

отдельные

государства, объявил всех мусульман
общества

и

известил

в

местные

конгресс выработал

минимум требований, обеспечивающих
членами

открывают

Национальных

независимость
полноправными

о

своих

постано-

влениях союзников, которые около этого яге времени
(в августе) предъявили Турции свои
ский

условия—Севр-

мирный договор—чрезвычайно

унизительный,

вызвавший еще большую решимость отчаяния к борьбе.
Происходящие в это время выборы в парламент дают
полную победу националистам. Парламент собирается
в Константинополе, куда,

6

впрочем,

главные

вожаки

81

движения не рискуют ехать. Парламент с первых же
своих

шагов становится на непримиримую

по отношению к союзникам и поэтому,
выработать «национальный обет»

позицию

успев

лишь

(повторение требо-

ваний Эрзерумского конгресса) в марте 1 9 2 0 года разгоняется

вооруженною

ламента, наиболее

силою, при чем

ярые

противники

члены

пар-

Антанты,

ссы-

лаются на Мальту.
Тогда Кемаль-паша выступает с воззванием о созыве парламента, Меджилиса, в Ангоре. Небольшие гарнизоны

союзников, разбросанные в стране, захваты-

ваются в

плен,

вынуждаются
происходит

спешной

обмен

мальтийских
рается

а гарнизоны в прибрежных городах

к

этих

плененных

заложников.

парламент,

гнанного,

эвакуации.

позже

гарнизонов

на

2 3 апреля в Ангоре соби-

составленный

успевших

Много

из

членов

бежать, и из выбранных

разодопол-

нительно. Парламент, отныне именующий себя Великим
Национальным
верховною
своим

Собранием

властью

страны,

председателем—с

объявляет

выбирает

тех

раемым вновь — и поручает
вание армиями.

Турции,
пор

Кемаль-пашѵ

неизменно

ему верховное

Заключенный

около

себя
выби-

командо-

этого

времени

договор с P . C . Ф . С . Р . послужил основанием тем дружественным отношениям, которые явились могучим фактором успеха развивавшейся борьбы. Вновь возникшее
правительство энергично берет в свои руки

руковод-

ство военными действиями, шедшими на всех
тах:

с греками,

все

подвигавшимися

и

уже

фронзаня-

вшими Бруссу, с французами в Киликии, с армянами.
Но скоро в самой мусульманской среде возникли восстания

против

новой

власти,

восстания

тех,

кто

оставался верен султану; особенно сильные восстания
вспыхнули осенью в Иозгаде и в Конии, іюдавленные
кемалистами. Армии не было, борьба велась партизанскими

отрядами,

действовавшими,

самостоятельно
часто

целого года, буйными,
люционные
Эдхем,

Наиболее

которому

часто

видным

со

и

в течение уже

проявлявшими

настроения,

же города.

возникавшими

воевавшими

крайне

рево-

грабившими

свои

вождем этих чет был

своими

партизанами

удалось

остановить наступление греческой регулярной армии,
хорошо снабженной англичанами.
Этот первый успех на западе

скоро

дополняется

успехом на востоке — Кязим-Кара-Бекир-паша
вает

армян,

берет

Каре и Александрополь

разбии

этим

восточный фронт ликвидируется.
Наступившим после

этого затишьем

Кемаль-паша

пользуется для создания регулярной армии, распускает
партизанские отряды, не задумываясь вступать с ними
в случаях
Эдхем,

неповиновения, в открытые столкновения.

не

желая уступить,

предпочитает

бежать

к

грекам. Э т и м и внутренними замешательствами, надеясь
на

слабость

но терпят

фронта,

думают

воспользоваться греки,

поражение и на этот раз уже от молодой

регулярной армии.
В

марте

1921

г.

Франция,

первая

из

держав

Антанты, заключила с Ангорским правительством договор, прекращающий военные действия на Киликийском фронте, и несколько позже передала значительное
военное снаряжение. Но греки снова и снова пытались
перейти

в

наступление;

они

наступают в марте; и

снова в июле; вначале они имеют успех;

часть

Ан-

горских правительственных учреждений эвакуируется

6*

83

в Кейсарию;

Ангора переживает напряженные

Кемаль-паша

получает

от парламента

полномочия и блестящею

победою

на

еще

дни;

большие

реке Сакарии

останавливает греческое наступление. После этого на
единственном оставшемся фронте наступило затишье,
длившееся целый г о д ; в руках греков по ту сторону
фронта осталась почти одна четвертая часть Анатолии
и самая богатая. За этот год внутренний строй налаживался ; мирная жизнь вступала в свои права, но в тиши
готовился

решительный

удар и в августе 1 9 2 2 года,

совершенно неожиданно для всего мира, турки
перешли в наступление

и рядом

друг за другом побед к концу

быстро

сентября

сами

следующих
совершенно

вытеснили греков из пределов Малой Азии.

Кроме рассказов, лично слышанных

в Ангоре, для этой

заметки я пользовался статьями в журнале «Новый
(1922 — № 2) и книгою К . Юста «Анатолийская

Восток»

печать».

Перечень рисунков
Турецкая надпись: «Евгений Лансере,художник, 1 9 2 2 г . »

Стр.
Тит.

Портрет Мустафы-Кемаль-паши

5

Берега с парохода

7

Берега Анатолии

8

Гребцы в Самсуне

9

Инеболи; тащут лодку

11

Городок Кюре

13

Башня в Атине

14

Облака над Ангорой

15

Ангора; уличка з а площадью Хамам-Енн

17

Ремесла

19

Турецкие крестьянские костюмы

21

Своеобразно в фигуре турецкого крестьянина
то, что, несмотря на летнюю жару, на нем одето
несколько рубах, делающих его туловище
ким,

бесформенным,

широ-

«туго набитым», с тонкими

руками. Заметно его пристрастие к крупно полосатым тканям, при чем на рукавах полосы чаще
положены поперек.
Обилие

кушаков,

обвертывающих

тело

от

груди до ног, еще более лишают его гибкости.
Кушаки служат карманами, а кожаные—являются
чуть ли не настоящими
отделений.
феску

и

портфелями

Интеллигенция
всегда

обвертывают

с

феску

ком на подобие

и

кисточкою,
пестрым

с

горожане

носят

крестьяне

бумажным

чалмы и часто

массою

нет

же

плат-

кисточки,

особенно в будни.
Старые капители

23

Архитектурная деталь

24

Старый дом и его план

25

Архитектурные мотивы — углы домов

.

Домик

27
28

Розы — узор живописный

<

.

Ангора издали

28
29

Лаз из конвоя Кемаля

30

Арбы и бабы

31

Солдат

32
Интересно отметить, что головной убор новых,

кемалистских, войск—высокий колпак (кстати, турецкое слово!), подражающий папахе; папаха же
теперь заменяющая традиционную феску, — есть
признак особенной приверженности к новому положению вещей. Феска в свое время (в 1829 г.)
была введена
ных

указом султана для всех

способ-

носнть оружие взамен тюрбана в тяжелый

момент войны с Россией.
Лаз

33

Очаг дома

34

Халиде-ханум

33

Турецкое женское платье

36

Турецкие женщины

37

Женщины за работой

38

Фатьма-хапум-чауш

39

В кафэ

40

Площадь

41

Нищенка

42

Типы

43

Типы

43

Вид на город

46

Качели

47

Эпизод на пожаре

48

На утро после пожара.

.

49

«Некрасовки»

3 0 и 31

Типы

32 и 33

Танцы на площади

34

Танцующие лазы

55

Танцующие

56, 5 7 и 5 9

Лежащий турок

60

Остановка в Чалдыр-хан

61

Нападение разбойников

63

Пахота на склонах гор

64

Верблюды

66

-Голова вола

67

Лесопилка на южном склоне Илгаза

68

Турчанка с ребенком верхом на осле

69

Старый дом

70

Улица

71

Могилы

73

Седла

75

Карнизы домов

76

Н а базаре — взвешивание безменом

76

Керасунд

77
Керасунд очень древний город.

Отсюда

Лу-

кулл вывез вишневое дерево, до этого неведомое
в Риме;

дерево

сохранило

мять своей родины :
Kerasos

по

греч.,

своим названием па-

Kiresoum — Kerosos древних,

cerasus

латинское,

cerisier —

черешня; и по армянски тоже — керас.
Кроки карты

78
Н А

4

С Т Р А Н И Ц Е

Турецкая надпись: «О,
отныне в истории!»

ты,

О Б Л О Ж К И :

Апгора,

знаменитая

/

2 0 1 8 8 1 4 6 4 0