Суздальский сборник за 2022 год

Tags: краеведение история

ISBN: 978-5-8311-1489-8

Similar

Суздальский сборник 2025

Археология Владимиро-Суздальской земли 13

Лисовчики: Александр Юзеф Лисовский и его полк в истории Смутного времени

Инструменты ордынского господства над Русью

Text

СУЗДАЛЬСКИЙ
СБОРНИК
за 2022 год

СБОРНИК НАУЧНЫХ СТАТЕЙ

Владимир
«Транзит-ИКС»
2022

УДК 908
ББК 63.3(2Р-4Вл-3Суз)0я431
С89

12+

Рецензенты:
А. С. Соколов, д.и.н., ФГБОУ ВО «Рязанский государственный радиотехнический университет», заведующий кафедрой истории,
философии и права;
В. В. Калинов, д.и.н., ФГБОУ ВО «Российский государственный университет нефти и газа имени И. М. Губкина» (г. Москва), заведующий кафедрой истории.
Редакционная коллегия:
д.и.н. К. А. Аверьянов,
к.и.н. А. Л. Ершов (отв. редактор),
д.и.н., профессор А. К. Тихонов
C89
Суздальский сборник за 2022 год: Сборник научных статей / [редкол.
А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир: Изд-во ООО «Транзит-ИКС»,
2022. – 162 с. : ил.
В настоящий сборник включены печатные варианты докладов участников Всероссийских научно-краеведческих чтений «Суздаль в истории
России», проводившихся в Суздале 21 октября 2022 г. Публикуемые статьи охватывают широкий спектр проблем истории Суздаля и его округи с
древнейших времен до конца XX в.
Для специалистов-историков, преподавателей и студентов гуманитарных факультетов вузов, краеведов.
Ответственность за содержание и достоверность сведений,
предоставляемых для опубликования, несут авторы.
Редакция не несет ответственности за содержание предоставленного
материала. Мнение авторов публикаций не обязательно отражает точку
зрения редакции.
Авторы опубликованных материалов несут ответственность за точность
приведенных цитат, собственных имен, прочих сведений и
соответствие ссылок оригиналу

ISBN 978-5-8311-1489-8

Суздальский сборник за 2022 год

СОДЕРЖАНИЕ
Морозова Л. Е. Ранняя история Суздаля
(по версии Никоновской летописи) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 5
Лапшин А. Г. Суздальский змеевик
в контексте истории медицины – 3: медальон из гелиотропа . . . . . . 17
Шиман Н. Б. К вопросу о происхождении матери и жены
суздальского князя Андрея Ярославича . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 26
Аверьянов К. А. Суздальские села по духовной грамоте
Ивана Калиты 1339 г. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 33
Тимофеева Т. П. Надвратная Благовещенская церковь
и другие памятники Покровского монастыря
Суздаля времени Ивана IV . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 43
Тихон (Захаров), иеромонах. Значение князей
Горбатых-Шуйских в формировании вотчинного
хозяйства Николо-Шартомского монастыря . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 57
Кабанов А. Ю. Суздальский род детей боярских
Алалыкиных в ХVI – ХVII веках . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 66
Могильная Л. А. Суздальские провинциальные
воеводы. 1742–1778 гг. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 74
Корнилов А. Ю. Питейный дом, кружечный двор,
герберг, или О том, где можно было выпить в Суздале
в конце XVIII в.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 83
Арескин А. А. Дом с воротами:
усадьба Григория Александровича Холопова
в Суздальском кремле . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 91
Голубкина Т. М. К истории Суздальского тракта . . . . . . . . . . . . . . . . . 100
Ковров Т. А. О кадровом составе Суздальского городского
общественного банка (на материалах Государственного
архива Владимирской области) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 106

Сборник научных статей

Котлецов В. В. Судьба колоколов церквей
и монастырей Суздаля в 1920-е годы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 114
Смирнова О. С., Павлычева Ю. Ю. Закрытие храмов
в селах Романово, Менчаково, Омутское
Суздальского района в 1930-е годы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 119
Максимова Н. В. Владимирский этнограф
Константин Александрович Поляков . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 128
Балашова О. Б. Житие св. Бориса и Глеба
в суздальской фольклорной традиции . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 144
Маутина С. С., Калюжная О. В. Суздальские улицы
в городах и селах России . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 155

Суздальский сборник за 2022 год

УДК 94

РАННЯЯ ИСТОРИЯ СУЗДАЛЯ
(ПО ВЕРСИИ НИКОНОВСКОЙ ЛЕТОПИСИ)
Морозова Людмила Евгеньевна
доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института
российской истории, Российская академия наук, Россия, Москва
e-mail: morozova_lud@mail.ru
Аннотация: Статья посвящена ранней истории Суздаля, описанной в летописных источниках. Сравнение текстов различных летописей показало, что самые ранние и подробные данные находятся
в летописном сборнике XVI в., известном как Никоновская летопись.
Их анализ дает право предположить, что при его создании использовалась не дошедшая до нас Суздальская летопись.
Ключевые слова: Суздаль, ранняя история, сведения в летописных источниках, сравнительный анализ.

EARLY HISTORY OF SUZDAL
(ACCORDING TO THE NIKON CHRONICLE)
Lyudmila E. Morozova
Doctor of Historical Sciences, Leading Researcher at the Institute of
Russian History, Russian Academy of Sciences, Russia, Moscow
e-mail: morozova_lud@mail.ru
Annotation: The article is devoted to the early history of Suzdal,
described in chronicle sources. A comparison of the texts of various
chronicles showed that the earliest and most detailed data are in the chronicle
collection of the XVI century, known as the Nikon Chronicle. Their analysis
gives the right to assume that the Suzdal Chronicle, which has not reached
us, was used in its creation.
Keywords: Suzdal, early history, information in chronicle sources,
comparative analysis.

Сборник научных статей

Одними из главных источников для изучения истории Древней
Руси являются летописи. Среди них наиболее ранними считаются:
Лаврентьевская, Новгородская Первая, Троицкая, Ипатьевская. Более
поздние летописный своды, по мнению исследователей, создавались
на основе их текстов. К числу таких крупнейших сводов относится
Никоновская летопись, написанная, по мнению Б. М. Клосса, при московском митрополичьем дворе в 20-х гг. XVI в. и дополненная во второй половине этого же века неизвестными лицами. История Русского
государства описана в этом памятнике с момента появления первых
письменных известий о нем (сначала только территории) и до 1559 г.
Поэтому историки считают, что правильнее было бы называть этот памятник летописным сборником, составленным на основе нескольких
летописцев, хронографов, повестей и сказаний и других более ранних,
возможно, не дошедших до нас древнерусских сочинений [3, С. 49–50].
При сравнении текста Никоновской летописи с текстами древнейших летописей (Лаврентьевской, Троицкой, Ипатьевской) обнаруживаются некоторые различия в описании ранней истории Суздаля. Это
вызывает определенный интерес, поскольку данный памятник создавался в XVI в., в Москве, при митрополичьем дворе, когда Суздаль не
играл какой-либо роли в истории страны и православной церкви. Поэтому для столичных книжников подправлять историю этого города
не имело смысла. Рассмотрим эти различия и попробуем понять, почему они появились в Никоновской летописи.
Первое упоминание Суздальской земли в Никоновской летописи
относится к 992 г. По версии ее создателя, в этом году великий князь
Владимир приезжал в Суздальскую землю и крестил местных жителей.
Его сопровождали два епископа константинопольского патриарха Фотия. Во время поездки великий князь заложил город Владимир на реке
Клязьме [6, C. 64].
Следует отметить, что в этой летописи сообщено, что годом ранее (в 991) киевский митрополит Михаил ходил по Русской земле с
четырьмя епископами патриарха Фотия и крестил Ростовскую землю
[6, С. 64].
Это известие вызывает сомнение, поскольку константинопольский патриарх Фотий и киевский митрополит Михаил не были современниками. Однако археологи уже давно доказали, что Суздаль
существовал раньше, чем о нем впервые было написано в древнейших
летописях [7, С. 132].
В ранних летописях (Лаврентьевской, Ипатьевской) первое упоминание Суздаля датируется только 1024 г. Под этим годом говорится

Суздальский сборник за 2022 год

о восстании волхвов в этом городе. Это дало повод исследователям
считать, что в 992 г. великий князь Владимир Святославич основал не
Владимир-на-Клязьме, а Владимир-Волынский, находившийся сравнительно недалеко от Киева. Отсюда следует вывод, что к Суздалю это
известие не имеет отношения.
Однако в древнейшей Лаврентьевской летописи (и в других тоже)
в числе первых древнерусских городов не раз указан Ростов, находившийся относительно рядом с Суздалем. Первый раз он упомянут под
862 г. как город, который варяжский князь Рюрик отдал одному из
своих приближенных. Второй раз он назван под 907 г. в числе городов,
для которых князь Олег требовал дань с византийцев. Третий раз Ростов указан как город, который в 988 г. великий князь Владимир отдал
в управление своему сыну Ярославу (Мудрому) [4, С. 19, 30, 118]..
Эти достаточно частые упоминания Ростова в ранней летописи
при описании древнейших событий могут свидетельствовать о том,
что Ростовская, а значит, и находящаяся рядом Суздальская земля,
были известны первым князьям, в том числе и крестителю Руси великому князю Владимиру Святославичу. Он мог ездить туда сам или
посылать духовенство для распространения христианства. Поэтому в
988 г. без опаски великий князь отправил в Ростов на самостоятельное
княжение совсем юного сына Ярослава. В это время ему могло быть не
больше 8 лет. Вызывает сомнение лишь вопрос о возможности основания великим князем киевским города Владимира на небольшой речке
Клязьме, поскольку до этого он основал город Владимир в Волынской
земле и завещал его в 988 г. еще одному сыну – Всеволоду, полагая, что
тот будет осваивать местность вокруг него и организовывать защиту
для Киева от набегов кочевников [4, С. 118].
Следует отметить, что в завещании великого князя не уточнялось,
какой город Владимир получил княжич Всеволод. Значит, он был один
в то время и являлся защитной крепостью для Киева. Владимир-наКлязьме в этом отношении был бесполезен, поскольку находился
слишком далеко от столицы.
В Лаврентьевской летописи, как уже отмечалось, первое упоминание Суздаля относится к 1024 г. В этом году в городе под руководством волхвов возникло восстание местных жителей. Они избили
представителей княжеской власти, обвиняя их в том, что те прятали
продовольствие и этим вызывали голод у простых людей. От голодной
смерти горожан спасли те горожане, что поплыли на судах в Волжскую Булгарию и привезли зерно. Князь Ярослав в это время находился в Новгороде. Узнав о беспорядках в Суздале, он тут же направился

Сборник научных статей

в этот город и наказал волхвов, убивших представителей городской
власти [4, С. 144].
Данное летописное сообщение довольно краткое и было составлено не жителем Суздаля (Суздальскую землю он называл «той страной»), а человеком из окружения князя Ярослава: «В се же лето (1024)
восташа волсви в Суждали, избиваху старую чадь по дьяволю наущенью и бесованью, глаголюще, яко си держать гобино. Бе мятеж велик
и голод по всей той стране; идоша по Волзе вси людье в Болгары, и
привезоша (жито), и тако ожиша. Слышав же Ярослав волхвы, приде
Суждалю; изъимав волхвы, расточи, а другыя показни, рек сице: «Бог
наводит по грехом на куюжду землю гладом, или мором, ли ведром,
ли иною казнью, а человек не весть ничтоже». И возвратився Ярослав,
приде Новугороду» [4, С. 144].
В Никоновской летописи это событие описано более красочно и
подробно, хотя общие сведения совпадают: «Того же лета (1024) восташа волсви лживые в Суздале, и избиваху старую чадь бабы по диаволю
научению и бесованию, глаголюще, яко сии дрежать гобино и жито, и
голод пущают. И бе мятеж велик и глад по всей стране той, яко мужу
своа жена даяти, да ю кормит собе челядином; и идоша по Волзе все
людие в Болгары, и привезоша пшеницу и жито, и тако ожиша. Слышав же Ярослав волхвы, и приде к Суздалю; и изымав убийца ты, и
расточи иже бяху бабы избили, и домы их разграби, а другыа показни,
и устрои ту землю, рек сице: «Бог наводит по грехом…» [6, С. 78].
Следует отметить, что в Никоновской летописи об этом событии
есть и краткая запись, свидетельствующая о том, что у ее создателя
было два источника. Более подробная запись, видимо, была взята из
местной Суздальской летописи, краткая – ее пересказ для общерусского летописца: «Ярослав Володимерич в Суздале изби волхвы» [6, С. 79].
Летописные сведения о восстании волхвов позволяют сделать вывод о том, что в 1024 г. город Суздаль уже существовал. Им управляли представители княжеской администрации, назначенные, очевидно,
еще князем Ярославом Владимировичем. Местное население уже было
крещено, но оставалось много волхвов, которые хотели сами управлять этими территориями. Воспользовавшись тем, что князь Ярослав
переехал в Новгород, а его преемник князь Борис Владимирович был
убит в 1015 г., они подняли мятеж в Суздале и расправились с княжескими людьми. Но князь Ярослав Владимирович, узнав о беспорядках
в своих прежних владениях, прибыл туда и наказал волхвов- крамольников. После этого, он восстановил авторитет христианской веры и
снова назначил своих представителей для управления городом.

Суздальский сборник за 2022 год

Такое положение сохранялось в Суздале, видимо, и после того, как
вся Северо-Восточная Русь перешла под власть младшего сына Ярослава Мудрого – Всеволода. Но этот князь предпочитал жить в Переяславле-Южном. Можно лишь предположить, что он довольно рано
завещал Ростово-Суздальское княжество своему старшему сыну Владимиру, прозванному Мономахом. Этот вывод напрашивается из данных о том, что именно этот князь, по мнению археологов, построил в
Суздале каменный Успенский собор в византийском стиле. Большую
помощь в этом деле ему могла оказать мать – византийская принцесса,
дочь императора Константина Мономаха [1, С. 131].
Данный факт указывал на то, что при князе Владимире Всеволодовиче, прозванном Мономахом, Суздаль стал считаться второй
столицей всей Северо-Восточной Руси. До этого ее главным городом
являлся Ростов, поскольку в нем находился более ранний очень красивый деревянный Успенский собор, сгоревший в 1160 г. [4, С. 333].
Наличие в каком-либо древнерусском городе Успенского собора
являлось свидетельством того, что именно он являлся столицей удельного княжества. Первый такой собор – Десятинный, появился в Киеве
в 996 г., когда тот начал превращаться в общерусскую столицу. Успенские соборы были в Галиче, Ростове и других древнерусских городах.
В Суздале после утраты городом столичных функций Успенский
собор был переименован в Рождественский, а другой Успенский собор был возведен в новой столице – во Владимире-на-Клязьме. Позднее аналогичный собор был построен в Москве, когда этот город стал
общерусской столицей.
Точных сведений о том, когда в Суздале правил князь Владимир
Мономах, нет. Можно предположить, что Северо-Восточную Русь он
получил после того, как женился на английской принцессе Гиде Харальдовне. Дата этого события в летописях не указана. Известно лишь,
что Владимир родился в 1053 г., а Гида осиротела в 1066 г. Значит, брак
между ними мог быть заключен около 1070 г. [5, С. 518–519]..
Указанием на то, что князь Владимир Мономах правил в Суздале,
является наличие в нем древнего Васильевского монастыря. Он был
основан в честь святого Василия – небесного покровителя данного
князя.
Из «Поучения Владимира Мономаха сыновьям» известно, что он
не был домоседом и активно помогал отцу, взошедшему в 1077 г. на
киевский престол. Он сражался с кочевниками, участвовал в междоусобной борьбе для расширения своих родовых владений и т.д. Но
его постоянно увеличивающаяся семья, видимо, проживала в Сузда-

Сборник научных статей

ле. Здесь было относительно спокойно и сытно. Плодородные земли
Владимиро-Суздальского ополья давали хорошие урожаи и зерновых,
и овощей. Поэтому для развития торговых контактов с разными землями князь основал на реке Клязьме город Владимир, названный в его
честь. В этом он следовал примеру своих предков: князя Владимира
Крестителя, основавшего Владимир-Волынский, и князя Ярослава
Мудрого, построившего город Ярославль на Волге.
В летописях не сказано, когда князь Владимир Мономах окончательно покинул Суздаль. Можно лишь предположить, что это произошло после того, как его супруга Гида Харальдовна отправилась в Святую Землю с крестоносцами для совершения паломничества к Гробу
Господню. Данное событие могло произойти на рубеже 70–80-хх гг.
XI в. [5, С. 302].
Новое летописное упоминание Суздаля связано с междоусобицей
1096 г., возникшей между сыном Владимира Мономаха Изяславом и
черниговским князем Олегом Святославичем. Причиной ее стала попытка князя Изяслава укрепиться в городе Муроме, который черниговские князья считали своим. Узнав о самоуправстве князя Изяслава,
черниговский князь Олег Святославич велел ему освободить Муром и
возвращаться в Ростов, который являлся его отчиной [6, С. 127].
Но князь Изяслав не захотел выполнить требование черниговского
князя и призвал к себе на помощь дружины из Суздаля, Ростова и Белоозера, которые ему подчинялись. Близ Мурома разгорелась битва, в
ходе которой Олег Святославич не только победил, но и убил Изяслава
Владимировича. После этого он въехал в Муром и принял присягу от
его жителей. Затем он арестовал оставшихся в живых ростовцев, белозерцев и суздальцев и поехал к Суздалю. Жители сдались ему и в этом
городе, и в Ростове. Поэтому Олег Святославич стал всюду рассылать
своих посадников и собирать дань с местного населения. Но об этом
узнал новгородский князь Мстислав Владимирович, старший брат Изяслава, и потребовал, чтобы черниговский князь вернулся в свои владения в Муром. Тот не захотел подчиниться и сжег Суздаль, считая его
главным княжеским городом Северо-Восточной Руси [6, С. 127–128].
Данная информация совпадает со сведениями Лаврентьевской
летописи. Различаются лишь данные о том, какие постройки уцелели
после Суздальского пожара. В Лаврентьевской летописи указано, что
уцелел двор Печерского монастыря и церковь святого Дмитрия, построенные митрополитом Ефремом. В Никоновской летописи нет названия монастыря и лишь сообщено, что он был митрополичьим [4,
С. 230].

Суздальский сборник за 2022 год

Объяснить наличие в Суздале этих построек можно тем, что в период правления в Переяславле-Южном князя Всеволода Ярославича,
отца Владимира Мономаха, в этом городе была учреждена вторая митрополия во главе с митрополитом Ефремом. Суздаль с окрестностями, видимо, подчинялся именно ему.
Летописные рассказы о событиях 1096 г. дают право сделать вывод о том, что в это время Ростово-Суздальские земли, со столицей в
Суздале, принадлежали второму сыну великого князя Владимира Мономаха – Изяславу. Тот, желая расширить свои владения, попытался
присоединить к ним Муром. Но черниговский князь Олег Святославич не позволил ему это сделать. Убив его во время сражения, он вернул себе Муром и даже захватил Ростово-Суздальские земли. Однако
старший брат Изяслава – новгородский князь Мстислав Великий, изгнал Олега Святославича из владений погибшего брата.
После этой междоусобицы в 1097 г. в Любече был созван княжеский съезд, на котором решили, что каждый из князей будет владеть
только своей отчиной, выделенной когда-то Ярославом Мудрым. Это
решение закрепляло северо-восток Руси за многочисленными сыновьями великого князя Владимира Мономаха. Правда, в летописях
нет сведений о том, кто из них стал править в Ростово-Суздальской
земле после гибели Изяслава. Сам Владимир Мономах до 1113 г. княжил в Переяславле-Южном, его старший сын Мстислав – в Новгороде.
Следующими по возрасту были Святослав (ум. 1114 г.) и Роман (ум. в
1119 г.). Но, судя по летописным данным, они являлись помощниками
отца во время его многочисленных сражений с половцами.
Поэтому напрашивается предположение, что в Ростово-Суздальской земле остался младший княжич Юрий, сын второй супруги Владимира Мономаха, который с 1108 г. уже был женат на дочери хана
Аепы и считался взрослым и самостоятельным человеком. В 1120 г. он
осуществил успешный поход на волжских булгар и вернулся с большой добычей. Следует отметить, что только в Никоновской летописи
он упомянут в это время уже с прозвищем «Долгорукий» [4, С. 277;
6, С. 151]. Его он получил, как выяснили антропологи, изучавшие его
останки, за то, что его руки были непомерно длинными, а не за то, что
он старался захватить чужие земли, как считали некоторые историки.
Сравнение показывает, что основная информация, касающаяся
князя Юрия Владимировича, в Лаврентьевской и Никоновской летописи совпадает. Она относится к попыткам этого князя захватить Переяславль-Южный. В первый раз это произошло в 1132 г., когда после
смерти великого князя Мстислава Великого на киевский престол сел

Сборник научных статей

его брат Ярополк. Выполняя завещание брата, он отдал ПереяславльЮжный племяннику – новгородскому князю Всеволоду Мстиславичу.
Но это не понравилось младшим братьям Ярополка – Юрию и Святополку Владимировичам, поэтому они изгнали Всеволода. На переяславский престол сел «Юрий Владимирович Манамашь» – так этот
князь назван в Никоновской летописи. Однако Ярополка возмутило
самоуправство братьев, поэтому он вывел их из Переяславля, дав им
Полоцк. Юрия такая перемена не устроила. Он оставил Святополка
в Полоцке, а сам вернулся к Переяславлю, где уже сидел на престоле
другой его племянник – Изяслав Мстиславич. Чтобы между родственниками не возникла междоусобица, Ярополк был вынужден отдать
спорный Переяславль еще одному своему брату – Вячеславу Владимировичу Манамашу [6, С. 157].
Князь Юрий Владимирович, судя по сведениям Никоновской летописи, которых нет в Лаврентьевской летописи, вернулся в свое Суздальское княжество и занялся его благоустройством. В летописи указано, что «в 6642 (1134) г. князь Юрий Владимирович Манамаш заложи град на устье Нерли на Волзе, и нарече ему Константин, и церковь
в нем созда; и много каменных церквей созда по Суздальстей власти»
[6, С. 158].
Информация Никоновской летописи позволяет сделать вывод о
том, что князь Юрий Владимирович считал главным городом в своих владениях Суздаль. Но при этом он очень хотел владеть Переяславлем-Южным, поскольку в нем, по традиции, правили наследники
великих князей киевских. Для достижения своей цели в 1135 г. князь
Юрий совершил обмен: вместо Суздаля и Ростова попросил у брата
Ярополка Переяславль-Южный. Но при этом часть северо-восточных
земель все же сохранил за собой, интуитивно чувствуя, что в будущем
они будут иметь важное значение [4, С. 287; 6, С. 158].
Объединившись с киевским великим князем Ярополком, новый
переяславский князь Юрий Владимирович уговорил его пойти войной
на Ольговичей в Черниговское княжество. Однако сражение не состоялось, и объединенные войска разошлись. После этого выяснилось,
что Ольговичи взяли и разграбили город Нежатин и подошли к Киеву.
В итоге князь Юрий Владимирович вернулся на свой северо-восток,
а великий князь Ярополк отдал Переяславль другому брату – Андрею
[6, С. 158].
Неудачные походы против черниговских князей, видимо, убедили
князя Юрия Владимировича в том, что надо охранять те земли, которые завещал ему отец. Он, очевидно, узнал, что на него собирается

Суздальский сборник за 2022 год

напасть его племянник Всеволод Мстиславич, правивший в Новгороде. Таким путем он хотел отомстить дяде за то, что тот выгнал его из
Переяславля-Южного. Знаменитая битва суздальцев с новгородцами
состоялась на Ждане горе летом 1135 г. и закончилась полным разгромом новгородцев. Вернувшись в родной город, они устроили суд над
своим князем Всеволодом Мстиславичем. По всем статьям он оказался
виновным и был свергнут с новгородского престола. Новым князем
стал князь Святослав Ольгович из рода черниговских правителей [6,
С. 158].
В летописях ничего не писалось об участии князя Юрия Владимировича в битве на Ждане горе. В Лаврентьевской летописи даже
утверждалось, что новгородцы сражались только с ростовцами, которым удалось их победить. Никаких других подробностей в летописном тексте нет [4, С. 288].
В Ипатьевской летописи это событие описано несколько иначе. В
ней указано, что оно произошло в 1137 г. На Ждане горе новгородцы
бились только с суздальцами, и те их одолели. Князь Юрий Владимирович в это время направлялся к Ростову, а князь Всеволод Мстиславич отдавал замуж в Польшу свою дочь Верхуславу [2, С. 215].
Сравнение летописных текстов показывает, что самые подробные
сведения о битве на Ждан-горе имеются в Никоновской летописи. В
ней указано, что участниками битвы были и суздальцы, и ростовцы.
Новгородские полки вел князь Всеволод Мстиславич. Он хотел напасть на противников тайно и внезапно. Митрополит Михаил запретил ему это делать, но князь его не послушал. В свои полки он включил
не только новгородцев, но и немцев, видимо, шведов. Во время похода
была очень плохая погода, но Всеволода это не остановило. В ходе битвы погибли четыре новгородских посадника (все названы по именам)
и много «добрых и славных новгородских мужей». После разгрома
князь Всеволод пытался бежать к шведам, но был пойман и арестован
новгородцами вместе с женой, тещей и детьми. Два с лишним месяца
его стерегли 100 стражников, а потом новгородцвы устроили над ним
суд и признали виновным в самых разных проступках [6, С. 159].
Еще одно важное отличие Никоновской летописи от ранних летописей состоит в том, что при описании междоусобиц 1138 г., возникших после смерти киевского великого князя Ярополка, в ней некоторые князья, правившие в различных городах, названы «великими» и
указано их родство с прежними великими князьями киевскими. Это
подразумевало, видимо, их независимость от нового великого князя
киевского, поскольку им стал, не имея на то прав, черниговский князь

Сборник научных статей

Всеволод Ольгович. В летописи указано, что великим князем туровским стал изгнанный из Киева Вячеслав Владимирович Мономаш,
черниговским великим князем был провозглашен Владимир Давыдович [6, С. 163].
Укрепившись на киевском престоле, великий князь Всеволод Ольгович захотел подчинить себе и другие княжества. Он стал готовиться к походу сначала на Смоленское великое княжение, потом на Владимирское великое княжение. Но сделать это ему не удалось. Тогда он
попытался перевести из Переяславля в Курск «великого князя Переяславского Андрея Владимировича Мономаша». Однако и этот его план
провалился из-за отказа данного князя покидать свою отчину [6, С. 164].
В летописной статье 1140 г. князь Юрий Владимирович Мономаш
так же назван «великим князем суздальским» [6, С. 165]. В других летописях такого именования нет.
О снижении значимости в общерусском масштабе титула киевского великого князя при Всеволоде Ольговиче свидетельствует и тот
факт, что новгородцы не захотели, чтобы у них правил его сын, хотя
раньше такой обычай соблюдался. Сначала они пригласили к себе
княжича Ростислава – сына великого суздальского князя Юрия. Когда
тот не приехал, стали настаивать на том, чтобы к ним прислали другого князя из племени Мономашичей. Поскольку киевский великий
князь Всеволод Ольгович отказался это сделать, они снова написали
великому князю Юрию Долгорукому в Суздаль и попросили приехать
к ним на княжение либо самому, либо прислать сына. Тот отправил
княжича Ростислава [6, С. 166].
Данные факты свидетельствуют о том, что с середины XII в. происходит резкое падении авторитета киевского великого князя в масштабах всей страны. Правители других княжеств становятся самостоятельными, и их значимость растет. Так, для новгородцев суздальский
великий князь Юрий Владимирович сначала представлялся только
равным киевскому великому князю Всеволоду Ольговичу, а потом
стал и более авторитетным правителем. Ведь князья им были нужны
для того, чтобы охранять торговые пути не только в Черное море, но и
Каспийское, по Волге, а также способствовать подвозу в город продовольствия, которого постоянно не хватало [6, С. 165–166].
Это новое явление в политической жизни Древней Руси осознали
не все князья. Некоторые из них, вместо того, чтобы укреплять и расширять собственные владения, полученные по завещанию отцов, продолжали стремиться только к киевскому великокняжескому престолу.
В их числе оказался и суздальский великий князь Юрий Владимиро-

Суздальский сборник за 2022 год

вич. Дважды пытался он занять Киев, но править там ему удавалось
не больше двух лет. При этом свою Ростово-Суздальскую землю он не
отдавал уже взрослым и многочисленным сыновьям. Для них он пытался отвоевать княжества около Киева.
Характерно, что свои северо-восточные владения Юрий Долгорукий не бросал и постоянно занимался их благоустройством и хозяйственным освоением. В летописях содержится много сведений
об основании им не менее 10 городов: Юрьева-Польского, Кснятина
(Константинова), Дмитрова, Звенигорода, Касимова, Переславля-Залесского (на новом месте), загородной резиденции Кидекша, крепости Москов (будущая столица Москва) и др. В некоторых из них он
построил каменные храмы, способствовал развитию торговли и сельского хозяйства, поскольку часто снабжал Новгород продовольствием. Своим детям он оставил процветающее княжество, с хорошо освоенными окрестностями и торговыми связями. Поэтому один из его
старших сыновей – Андрей, прозванный Боголюбским, захотел жить
и править именно в нем. Этот князь прозорливо понял, что центром
формирования будущей могучей Российской державы станет его Владимиро-Суздальское княжество.
Таким образом, изучение довольно поздней Никоновской летописи показало, что в ней находится интересная и уникальная информация о ранней истории Суздаля. Она позволяет высказать предположение о том, что этот город существовал уже в период правления в
Ростовских землях великого князя Ярослава Владимировича, прозванного Мудрым. Их он получил приблизительно в 988 г. по завещанию
отца. После смерти в Новгороде старшего брата Вышеслава (дата неизвестна) Ярослав переехал в этот город. В Ростове и Суздале он, видимо, оставил представителей своей княжеской администрации, которые должны были управлять этими городами до приезда брата Бориса.
Но тот, очевидно, задержался в Киеве, помогая часто болевшему отцу
князю Владимиру в борьбе с печенегами. Из летописей известно, что
перед гибелью в 1015 г. Борис находился в Вышгороде [6, С. 71].
Поэтому напрашивается предположение, что в Ростово-Суздальском княжестве князь Борис Владимирович вообще не жил и эти земли продолжали управляться людьми из окружения Ярослава Мудрого.
Хотя тот официально в 1019 г. стал великим князем киевским, но часто
находился в Новгороде. В итоге, ему самому пришлось подавлять восстание волхвов в Суздале в 1024 г. Другого князя в городе не было. Эта
ситуация сохранялась, видимо, достаточно долго, поскольку по завещанию великого князя Ярослава Мудрого северо-восточные земли

Сборник научных статей

отошли к его сыну Всеволоду, а тот предпочитал жить в ПереяславлеЮжном. Править в самом Суздале, видимо, стал только старший сын
Всеволода – Владимир Мономах, родившийся в 1054 г. Переезд его в
Суздаль мог произойти около 1070 г., когда его отец женился второй
раз и в его семье появился второй сын Ростислав. Именно в это время
Суздаль, судя по всему, стал превращаться в столицу всей Северо-Восточной Руси. Это положение город сохранил и при князе Юрии Владимировиче Долгоруком. Поэтому в Киеве его владения стали называть
Суздальской землей, а сам он стал суздальским великим князем.
Таким образом, дополнительные сведения о Суздале в Никоновской летописи, взятые московскими книжниками, видимо, из не дошедшей до нас Суздальской летописи, позволяют уточнить роль этого
города в домонгольский период. Суздаль не только существовал раньше, чем указано в первом летописном известии о нем в Лаврентьевской летописи, но и являлся столицей всей Северо-Восточной Руси
при таких князьях как Владимир Мономах и Юрий Долгорукий. В это
время по своей значимости он был равен многим крупным древнерусским городам, поэтому его правители носили титул великих князей,
как правители Киева.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1. Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси. XII–XV вв. Т. 1. – М.,
1962.
2. Ипатьевская летопись. – Рязань: Александрия, 2001.
3. Клосс Б. М. Летопись Никоновская // Словарь книжников и книжности
Древней Руси. Вторая половина XIV–XVI вв. Часть 2. – Л.: Наука, 1989.
4. Лаврентьевская летопись. – Рязань: Александрия, 2001.
5. Морозова Л. Е. Великие и неизвестные женщины Древней Руси. – М.:
Астрель, 2009.
6. Никоновская летопись // ПСРЛ. Т. 9. – СПб., 1862.
7. Седов В. В., Седова М. В. Древний Суздаль. Археологическое исследование // Вестник АН СССР. 1983. № 1.

Суздальский сборник за 2022 год

УДК 902/904

СУЗДАЛЬСКИЙ ЗМЕЕВИК
В КОНТЕКСТЕ ИСТОРИИ МЕДИЦИНЫ – 3:
МЕДАЛЬОН ИЗ ГЕЛИОТРОПА
Лапшин Александр Геннадьевич
кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории
Педагогического института, Владимирский государственный
университет им. А.Г. и Н. Г. Столетовых, Россия, Владимир
e-mail: lapshin-lapshin@mail.ru
Аннотация: Суздальский змеевик – гемма из гелиотропа, созданная в середине XII – начале XIII в. Хронологически возрождение
интереса к hystera-амулетам вообще и Суздальский змеевик в частности совпадают с новым этапом в развитии геммологии. В соответствии с минералогической традицией XI–XV вв. гелиотроп обладал
магическими и лечебными свойствами. Это соотносится с предположением о связи Суздальского змеевика с медицинскими практиками Средневековья. Выбор гелиотропа для изготовления змеевика
был явно неслучайным: минерал, по мнению современников, обладал важными и полезными свойствами. Они усиливались и дополнялись изображениями, молельными надписями и действиями в соответствии с рецептами противостояния болезни. В этом контексте
Суздальский змеевик может рассматриваться как материальное воплощение геммологической традиции, развивавшейся от Поздней
Античности до Нового времени.
Ключевые слова: hystera-амулет, древнерусский амулет-змеевик,
гелиотроп (кровавая яшма), лапидарий, геммология, Средневековье.

SUZDAL HYSTERA-AMULET
IN THE CONTEXT OF THE HISTORY OF MEDICINE – 3:
THE GEM MADE OF HELIOTROPE
Alexander G. Lapshin
Candidate of Historical Sciences, Associate Professor of the Department of
General History of the Pedagogical Institute, Vladimir State University
named after A.G. and N. G. Stoletov, Russia, Vladimir

Сборник научных статей

e-mail: lapshin-lapshin@mail.ru
Abstract: The Suzdal hystera-amulet is a gem made of heliotrope gem in
the middle of the XII-th – early XIII-th centuries. In the High Middle Ages
there is a revival of interest in hystera-amulets. This corresponds to a new
stage in the development of gemology. In accordance with the mineralogical
tradition of the 11th-15th centuries, the heliotrope had magical and healing
properties. This correlates with the theory about the connection of the
Suzdal hystera-amulet with the medical practices of the Middle Ages. The
choice of heliotrope for the manufacture of the hystera amulet was clearly
not accidental: the mineral, according to contemporaries, had important
and useful properties. These properties were enhanced and supplemented
with images, prayer inscriptions and actions in accordance with the recipes
for resisting the disease. In this context, the Suzdal hystera-amulet can
be considered as a material realization of the gemological tradition that
developed from Late Antiquity to Modern times.
Keywords: hystera-amulet, heliotrope (bloodstone), lapidarium,
gemology, Middle Ages, Suzdal.
Среди памятников, представляющих Суздаль в мировом культурно-историческом пространстве, особое место занимает амулет,
именуемый Суздальским змеевиком. В настоящее время амулет выставлен в витрине зала 10 «Удельный период Руси. XII – первая половина XIII в.» постоянной экспозиции Государственного исторического
музея в Москве. В электронном каталоге музейных предметов ГИМа
змеевик значится в коллекции «Драгоценные металлы» и имеет инвентарный номер 19726/ОК 15560.
Настоящая публикация представляет результаты третьего этапа
работ по теме «Суздальский змеевик в контексте истории медицины».
Работы первых двух этапов были посвящены иконологическому анализу изображений на обеих сторонах медальона и выявлению взаимосвязи изображений и молельных надписей. Итоги этих работ представлены в ряде публикаций [2; 3; 7; 8; 9; 10; 11]. Данная статья посвящена вопросу о материале, из которого изготовлена гемма.
Для «чистоты эксперимента» кратко опишем исследуемый предмет. Суздальский змеевик – это обоюдовыпуклый медальон диаметром 59 мм и толщиной 7 мм, выточенный из гелиотопа (кровавой
яшмы) [13]. Изображения и надписи на поверхности выполнены в
технике инталии (резьбой вглубь). На одной из сторон геммы имеются
изображения Семи отроков Эфесских, по сторонам которых – имен-

Суздальский сборник за 2022 год

ные колончатые надписи. На другой стороне – горгонейон – изображение антропоморфной головы с исходящими из нее шестью змеиными телами, которые заканчиваются головами драконов (змеиное
гнездо). По ободу обеих сторон располагаются двустрочные русские
молитвенные надписи. По традиции отечественной историографии
сторона с христианским образом считается лицевой.
Медальон становился предметом внимания многих ученых.
Наиболее значимые работы выполнены Ю. Д. Филимоновым [17],
М. Н. Сперанским [16], А. С. Орловым [14], А. Н. Рындиной [15],
М. В. Щепкиной [19], В. Н. Залесской [5], Т. В. Николаевой и А. В. Чернецовым [13, С. 82–83], А. А. Гиппиус и А. А. 3ализняк [4], Ю. Ю. Шевченко [18], Н. И. Милютенко [12]. Вопрос о датировке и атрибуции
данного предмета носит дискуссионный характер. Одни исследователи считают, что змеевик принадлежал Марии Шварновне (1158–
1205/1206), жене князя Всеволода III Большое гнездо [13; 17; 19]. Другие – соотносят гемму с Христиной Шведской (?–1122) [5; 15]. Конкретизация в атрибуции (уточнение датировки на уровне четверти столетия, определение автора изделия и его и заказчика, а также решение
вопроса о единовременности создания изображений и надписей змеевика) носит дискуссионный характер [1; 4; 12]. Эти вопросы выходят
за рамки темы настоящей публикации. Поэтому не будем углубляться
в историографию данной проблематики. Констатируем лишь, что при
неоднозначности решения вопроса об исторической принадлежности
Суздальского змеевика исследователи едины в его датировке: середина
XII – начало XIII вв.
Суздальский змеевик изготовлен из гелиотропа. Это диоксид
кремния (SiO2), представляющий собой непрозрачную разновидность
скрытокристаллического кремнезема, по большей части плотного
тонкозернистого кварца, иногда с примесью халцедона, оксидов и гидроксидов железа и других второстепенных минералов. Цвет минерала варьируется от светло-зеленого до зелено-голубого и коричневатого с ярко-красными пятнами и полосами. Зеленый цвет обусловлен
наличием частиц хлорита, а красные пятна вызваны оксидом железа.
Цвет несколько изменчив, и у некоторых экземпляров гелиотропа
либо очень маленькие красные пятна, либо их нет вовсе. Иногда гелиотропом называют также разновидности халцедона, агата или любой
другой кремнистой породы, содержащей красные вкрапления на зеленом фоне основной массы. В ювелирной торговле гелиотроп часто
называют кровавой яшмой. На самом деле гелиотроп и яшма сильно
отличаются друг от друга. В англоязычных странах к гелиотропу при-

Сборник научных статей

меняют еще одно название – bloodstone (кровавый камень). Возможно,
именно с англоязычной версией связано то, что даже в научной литературе гелиотроп (SiO2) путают с гематитом (Fe2O3). Месторождения
гелиотропа имеются в Индии, Австралии, Бразилии, России (Урал),
США (Калифорния, Вайоминг), Египте, Китае, Узбекистане (Бухара),
Болгарии, Румынии и Чехии. С восточно-европейскими месторождениями гелиотропа, возможно, связано одно из названий этого минерала в русскоязычной традиции – «немецкая яшма» [6, С. 103].
Гелиотроп медальона из Суздаля представляет собой классический образец: темнозеленый с насыщенно-красными пятнами. Изделия из этого минерала ценились в цивилизациях Ближнего Востока
и Европы. Это нашло отражение в особой литературной традиции,
развивавшейся около 2000 лет. Минералогия Античности имела большой опыт системного описания внешнего вида, свойств и использования редких, красивых и долговечных минералов. Распространение
христианства привнесло в минералогию герменевтику 12 камней, при
этом не вытеснив геммологические знания языческой эпохи. Все это
привело к появлению в средневековой Европе особого вида литературы, объединяющего тексты в стихах или прозе с описанием физических свойств и достоинств драгоценных и полудрагоценных камней.
Этот жанр получил название лапидарий. В геммологии Средневековья
выделяют три направления: 1 – медицинское; 2 – астрономическое;
3 – символико-религиозное.
Термин гелиотроп встречается в лапидариях Средневековья на
латинском, англо-нормандском и немецком языках: heliotropium,
heliotropio, heliotropius, heliotropios, eliotropia, elitropie, elitropia,
aldropi, abotropi, aldropi, abotropi. Название минерала переводится с
греческого как идущий за Гелиосом/Солнцем. В средневековую Европу знание о гелиотропе пришло из древнегреческих и древнеримских
текстов. Первое описание минерала представлено в «Естественной
истории» Плиния Старшего (22–79 гг. н.э.): гелиотроп встречается в
Эфиопии, Африке и на Кипре; он темно-зеленого цвета, с кровавокрасными прожилками; солнечный свет, попадая на его полированную поверхность, становится красным и позволяет видеть движение
луны днем; используется в практиках магов – если минерал соединить с одноименной травой и произнести определенные заклинания, обладатель этого камня становится невидимым. В этой краткой
информации много интересного. Плиний «собирал» «Естественную
историю» в 70-е гг. I в. н.э., находясь в Италии. В таком случае широкая география мест экспорта гелиотропа может рассматриваться

Суздальский сборник за 2022 год

как свидетельство в пользу востребованности минерала на рынках
Апеннинского полуострова. Это соотносится с упоминанием Плинием полированной/зеркальной поверхности камня (т. е. камни обрабатывали). Плиний эмоционально пишет об использовании минерала в магических практиках: «…использование этого камня является
яркой иллюстрацией наглости магов…». Получается, что во второй
половине I в. н.э. в центр Римской империи из отдаленных территорий привозили минералы темно-зеленого цвета с красными прожилками, чтобы изготовить инструмент магического действа по формуле минерал+трава+заклинание.
Дамигерон Маг (IV в.) в трактате «О достоинствах камней» дополнил данные Плиния: в камне заключена благодать, дарованная Богом;
обладающий камнем приобретает способность предсказывать будущее; камень защищает своего владельца физически (делает тело невредимым) и духовно (от искушений). Но владеть камнем – не значит
обладать им. Дамигерон описал, при каких условиях можно увидеть
проявление божественной силы камня: опустить камень в серебряный
сосуд с водой, выставить сосуд на солнце и выполнить сакральные
действия; после этого вода закипит, прогремит гром, сверкнут молнии, польется дождь, начнется буря. Из контекста следует, что камень
будет бесполезным в руках человека, который не знает обряда и/или
заклинания, чтобы активизировать энергию идущего за Солнцем. Лапидарий Дамигерона занимает особое место в ряду интересующих нас
источников. Этот текст отражает изменения религиозной среды Поздней Античности и является первым представлением лечебных свойств
камней в рамках христианского мировоззрения. Вероятно, этот текст
был создан во второй половине IV в. – в условиях распространения
христианства. Акцент на Божью благодать в описании гелиотропа
вполне этому соответствует.
В X – XI вв. в Византии возрождается использования hystra-амулетов в среде имперской элиты, что привело к активизации работы
ювелиров, использующих драгоценные камни и эмали [20, С. 32, 50]. В
Европе рост интереса к самоцветам и изделиям из них фиксируется во
второй половине XI в. и воплощается в текстах жанра лапидарий. Корпус геммологических трактатов Высокого Средневековья разнообразен. Наиболее известным и популярным считается «Книга о камнях»
епископа Марбода Реннского, созданная в 1061–1081 гг. Это поэтический лапидарий на латыни. К XIV в. он был переведен на французский,
провансальский, итальянский, ирландский и датский языки, а в 1511 г.
напечатан и после этого был переиздан еще 13 раз. Имеется издание

Сборник научных статей

этого текста на современном русском языке. Другим важным текстом
этой группы является трактат «О минералах» Альберта Великого
(1200–1280) – первое системное изложение знаний геммологических
знаний, накопленных к середине XIII в.
Гелиотроп представлен в большинстве лапидариев Средневековья. Эти тексты в той или иной форме повторяют информацию Лапидария Дамигерона, при усилении магических и лечебных свойств
камня. В Лапидарии Марбода появилось свойство гелиотропа нейтрализовать действие ядов и останавливать кровь. Альбер Великий
представил процедуру, в которой гелиотроп в сочетании с заговором и магическими знаками способствует активизации способности
предвидения (вещания в состоянии транса), но не человека им обладающего, а одного или нескольких присутствующих. По контексту
непонятно, как Альберт Великий относится к этой информации – с
осуждением или одобрением. Далее он сообщает, что жрецы знали о
магических свойствах камня и широко использовали его в праздниках поклонения идолам. Этому соответствует сообщение Бартоломея
Английского (1190–1250) о магах/целителях, которые практиковали с
камнем в руках (т.е. гелиотроп был важным инструментом магических
практик). Винсент из Бове (1190–1264), ссылаясь на Аристотеля, писал, что, если гелиотроп положить над водой, он испарит ее – таким
образом действие камня стало дистантным, без физического контакта.
В «Каменной книге» Фольмара (XIII в.) говорится о том, что гелиотроп
прогоняет «зеленых, желтых и черных гадин» и излечивает от лихорадки. Конрад Мегенбергский (1309–1374) дополнил свойства камня
способностью защищать от боли.
В последней четверти XV в. в условиях развития рынка книгопечатной продукции геммология выходит на новый уровень. В это
время были составлены и изданы иллюстрированные энциклопедии
естественно-научного знания, систематизирующие информацию о
лекарственных растениях, лечебных средствах животного происхождения и литотерапии. Эти тексты включали описание лекарственных
свойства объектов живой и неживой природы, способы приготовления препаратов и рекомендации по их использованию. В контексте
рассматриваемой темы важны две книги, вышедшие в Германии. Первая – «Сад здравия», опубликованная Якобом Мейденбахом (Майнц,
1491). Вторая – «Книга всех трав» Евхария Ресслина Младшего, напечатанная Кристианом Эгенольфом (Франкфурт-на-Майне, 1533).
Представление гелиотропа в этих изданиях повторяет уже известные
свойства: магически воздействует на воду, пространство вокруг и

Суздальский сборник за 2022 год

людей, останавливает кровь, оберегает владельца, нейтрализует яды,
защищает от обмана. Однако повторение магической процедуры (манипуляции с минералом в сочетании в одноименным растением и заговором/пением) дополнено обозначением результата: это приводит к
изгнанию плохого/чужого/беса, сидящего в человеке или удерживающего человека.
Итак, гелиотроп – минерал, известный в европейской геммогологии с I в. н.э. Его свойства – магические и лечебные – были кодифицированы в эпоху Поздней Античности. В Средневековье это знание сохранялось, дополнялось и уточнялось. В эпоху Раннего Нового
времени информация о гелиотропе была систематизирована и стала
частью общеевропейского знания в области литотерапии, фармацевтики и геммологии.
Суздальский змеевик выполнен из гелиотропа. Хронологически
возрождение интереса к hystera-амулетам вообще, и Суздальскому змеевику в частности, совпадает с новым этапом в развитии геммологии.
В соответствии с минералогической традицией XI – XV вв. гелиотроп
обладал магическими и лечебными свойствами. Это соотносится с нашим предположением о связи Суздальского змеевика с медицинскими
практиками Средневековья [2; 7; 9; 11]. Выбор гелиотропа для изготовления змеевика был явно не случайным: с точки зрения современников минерал сам по себе обладал важными и полезными свойствами.
Эти свойства усиливались и дополнялись изображениями, молельными
надписями и действиями в соответствии с рецептами противостояния
болезни [3; 8]. В этом контексте Суздальский змеевик может рассматриваться как материальное воплощение геммологической традиции, развивавшейся от Поздней Античности до Нового времени.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1. Аверьянов К. А. Загадка «Суздальского змеевика» // Роль вещественных источников в информационном обеспечении исторической науки.
Cборник статей. Авт.-сост. Е. А. Воронцова; отв. ред. Д. М. Бондаренко,
Д. Н. Маслюженко. – М.: ИНИОН РАН, 2020. – С. 211–216.
2. Бисерова А. В., Лапшин А. Г. «Суздальский змеевик» в контексте истории медицины // Суздальский сборник – 2018: Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир: Транзит-ИКС,
2019. – С. 14–20.

Сборник научных статей

3. Бисерова А. В., Лапшин А. Г. Молельные надписи «Суздальского змеевика» и медицинские практики Средневековья // Культурный слой.
Сборник научных статей. Выпуск 6. – Нижний Новгород: Издательство Нижегородского университета, 2020. – С. 38–45.
4. Гиппиус А. А., Зализняк А. А. О надписях на Суздальском змеевике //
Балто-славянские исследования – 1997. – М.: ИНДРИК, 1998. – С. 540–
562.
5. Залесская В. Н. К вопросу об атрибуции суздальского змеевика: В связи со статьей А. В. Рындиной «Суздальский змеевик» // Византийский
временник. Том XXXVI. – М.: Наука, 1974. – С. 184–188.
6. Куликов Б. Ф., Буканов В. В. Словарь камней-самоцветов. – Л.: Недра,
1989. – 168 с.
7. Лапшин А. Г. «Суздальский змеевик» в контексте истории медицины – 2: сюжет о семи отроках эфесских // Суздальский сборник за
2019 год: Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и
др.]. – Владимир: Изд-во ООО «Транзит-ИКС», 2020. – С. 139–146.
8. Лапшин А. Г. Вербальная формула «Суздальского языка» // Вестник
ВлГУ. Серия: социальные и гуманитарные науки – № 1 (25) 2020 – Владимир: ВлГУ, 2020. – С. 16–24.
9. Лапшин А. Г. «Суздальский змеевик» и магические практики медицины
Средневековья // Материалы XXIV Межрегиональной краеведческой
конференции (19 апреля 2019 г.). – Владимир: Владим. обл. науч. б-ка
им. М. Горького, 2020. – С. 30–37.
10. Лапшин А. Г. К вопросу о назначении «Суздальского змеевика» // Археология Владимиро-Суздальской земли. Материалы научного семинара. Вып. 10. Отв. ред. Н. А. Макаров; сост. С. В. Шполянский. – М.:
ИА РАН; 2020. – C. 146–152.
11. Лапшин А. Г. «Суздальский змеевик» и его подделка // Суздальский
сборник за 2022 год: Сборник научных статей / [ред. кол.: А. Л. Ершов
(отв. ред.) и др.]. – Владимир: Изд-во ООО «Транзит-ИКС», 2022.—
С. 98–106.
12. Милютенко Н. И. Суздальский и перемышльский змеевики – молитва и заклинание // Словесность и история. № 1. 2021. – СПб.: Изд-во
«Пушкинский Дом», 2021. – С. 30–61.
13. Николаева Т. В., Чернецов А. В. Древнерусские амулеты-змеевики. – М.:
Наука, 1991. – 124 с.
14. Орлов А. С. Амулеты-«змеевики» Исторического музея // Отчет государственного исторического музея за 1916–1926 гг. Приложение V. – М., 1926. – 55 с.

Суздальский сборник за 2022 год

15. Рындина А. В. Суздальский змеевик // Древнерусское искусство: художественная культура домонгольской Руси. – М.: Наука, 1972.–
С. 217–234.
16. Сперанский М. Н. О змеевике с семью отроками // Археологические
известия и заметки, издаваемые имп. Московским археологическим
обществом. Т. I. № 2. – М., 1893. – С. 49–60.
17. Филимонов Ю. Д. Змеевик суздальского Рождественского собора //
Вестник общества древнерусского искусства при Московском Публичном музее. №№ 1–12, 1874–1876. – Отд. IV Смесь. – М.: Университетская типография, 1876. – С. 73–75.
18. Шевченко Ю. Ю. Богородица Спилеотисса на древних христианских
филактериях c изображениями серпентарид // РусАрх – электронная
научная библиотека по истории древнерусской архитектуры. – URL:
http://rusarch.ru/shevchenko4.htm (Дата обращения 21.11.2022).
19. Щепкина М. В. О происхождении Успенского сборника // Древнерусское искусство: Рукописная книга. – М.: Наука, 1972. – С. 74–80.
***
20. Spier J. Medieval Byzantine Magical Amulets and Their Tradition // Journal
of the Warburg and Courtauld Institutes. Vol. 56. London: The Warburg
Institute University of London, 1993. Pp. 25–62.

Сборник научных статей

УДК 908

К ВОПРОСУ О ПРОИСХОЖДЕНИИ МАТЕРИ
И ЖЕНЫ СУЗДАЛЬСКОГО КНЯЗЯ АНДРЕЯ
ЯРОСЛАВИЧА
Шиман Нина Борисовна
пенсионер, краевед, Россия, Суздаль
e-mail: nina.shimansuz@yandex.ru
Аннотация: В работе приводятся летописные сведения, подтверждающие происхождение великой княгини Феодосии Мстиславны – матери Андрея Ярославича и его супруги, дочери князя Даниила
Романовича, рожденной во втором браке галицкого князя.
Ключевые слова: Ярослав Всеволодович, Ростислава-Феодосия
Мстиславна, Летописец Переяславля Суздальского, Феодосия Игоревна, Торопец, венчание Александра Ярославича, Андрей Ярославич,
Ипатьевская летопись, князь Миндовг, сестра Товтовила.

ON THE GUESTION OF THE ORIGIN OF THE MOTHER
AND WIFE OF THE SUZDAL PRINCE ANDREI
YAROSLAVICH
Nina B. Shiman
retired, local historian, Russia, Suzdal
e-mail: nina.shimansuz@yandex.ru
Annotation: The work provides chronicle evidence of the origin of
Princess Feodosia Mstislavna, the mother of Andrei Yaroslavich and his
wife, the daughter of Daniil Romanovich, born in the second marriage of
the Galician prince.
Keywords: Yaroslav Vsevolodovic, Rostislava-Feodosia Mstislavna,
Chronicler of Pereyaslavl of Suzdal, Feodosia Igorevna, Toropets, wedding
of Alexander Yaroslavich, Andrey Yaroslavich, Ipatiev Chronicle, prince
Mindovg, Tovtovil.

Суздальский сборник за 2022 год

Несмотря на то, что ни в одном источнике нет не только прямых,
но даже косвенных подтверждений существования дочери рязанского князя Игоря Глебовича, ряд авторитетных историков, в том числе
Баумгартен Н. А. [1, С. 21–23], Пашуто В. Ф. [4, С. 10], называют некую
Феодосию Игоревну женой Ярослава Всеволодовича и матерью Александра Невского. Это мнение вошло в научный оборот и породило
споры вокруг происхождения княгини Феодосии.
Рассмотрим факты, подтвержденные летописными источниками,
исключающие возможность считать жену Ярослава Всеволодовича
рязанской княжной.
В 1205 г. Всеволод Юрьевич женил Ярослава на дочери Юрия Кончаковича [13, С. 144], которая ушла из жизни до 1214 г., так как только
Летописец Переяславля Суздальского под 1214 г. сообщает о том, что
Ярослав женился на дочери князя Мстислава Мстиславича – Ростиславе [6, Л. 539, 539 об.]. В 1216 г., после Липицкой битвы, где Ярослав
и его тесть были противниками, Мстислав, на правах победителя и с
целью наказания зятя, забирает у него свою дочь [13, С. 158].
Это обстоятельство и является главным аргументом в пользу того,
что Ярослав женился в третий раз. При этом игнорируется наличие
у Ярослава в это время законной супруги, а также отсутствие свидетельств в подтверждение данной версии.
Летописные источники, в зависимости от используемого летоисчисления, датируют смерть рязанского князя Игоря Глебовича 1194,
1195 гг. [12, С. 182]. Лишившись супруги в 1216 г., Ярослав Всеволодович должен был жениться в 1217–1218 гг., так как в 1219 г. у него
родился сын Федор [5, С. 307].
Если у Игоря Глебовича была дочь и если она родилась в год его
смерти, то на момент вступления в брак ей было 22–23 года. Но если
следовать этой версии, нужно учитывать, что у рязанской княжны была
младшая сестра. На то, что у жены Ярослава Всеволодовича была младшая сестра, указывает сообщение под 1226 г. [12, С. 200]. Возможно,
данный факт был введен в научный оборот только в 2008 г. [15, С. 250] и
поэтому не учитывался при рассмотрении рязанской версии.
В этом случае на момент вступления в брак в 1217–1218 гг. старшей сестре было около 25 лет и сына Василия она родила в 1241 г. в
возрасте около 49 лет, младшей в 1226 г. около 32 лет и это в том случае,
если мы будем рассматривать их минимально возможный возраст.
Отсутствие в источниках прямых или косвенных сведений о наличии у Игоря Глебовича двух дочерей, их минимально возможный
возраст на момент вступления в брак, определяющийся по достовер-

Сборник научных статей

ной дате смерти их отца, то, что у Ярослава уже была законная супруга, – все это не дает оснований для подтверждения третьего брака князя с неизвестной рязянской княжной.
Таким образом, в случае принятия рязанской версии, полностью
игнорируются летописные свидетельства того, что женой Ярослава
Всеволодовича и матерью Александра Невского стала представительница смоленской ветви Рюриковичей, дочь князя Мстислава Мстиславича – Ростислава-Феодосия.
Сообщение Летописца Переяславля Суздальского от 1214 г. о браке Ярослава с дочерью Мстислава Мстиславича уникально не только
тем, что отсутствует в других источниках, но и тем, что в нем названо
княжеское имя супруги Ярослава – Ростислава. Имя, которое Ростислава получила в крещении – Феодосия, мы узнаем только из Жития
Александра Невского, написанного современником князя и из ряда
летописных сообщений о ее смерти [2, С. 118].
После Липицкого сражения Мстислав, на правах победителя
и отца, посылает в Переяславль за своей дочерью, стремясь больнее
ущемить строптивого зятя. «Ярославъ же многажды высылался с
мольбою къ князю Мъстиславу, прося своее княгини…» [13, С. 158],
«глаголя: «отдажь ми вину, и не взимай отъ меня жены моей, а своей
дщери…» [7, С. 77].
Вернуться к мужу Ростислава-Феодосия могла в 1217 г., когда
Мстислав ушел в Киев, оставив в Новгороде «княгиню и сына своего
Василия» [3, С. 57]. Ненадолго вернувшись, в 1218 г. он ушел на юг навсегда, «поискати Галича», оставляя на попечение зятя Ярослава своих
детей от первого брака. Это подтверждается сообщением 1226 г., когда
Ярослав выдал сестру жены за муромского князя [12, С. 200], сообщением 1232 г., когда посадил в Пскове своего шурина Георгия [3, С. 72].
Одним из подтверждений происхождения Феодосии Мстиславны
является летописное сообщение о свадьбе ее сына Александра. В 1239 г.
Александр женился на дочери Полоцкого князя Брячислава: «и венчася в Торопчи; ту кашу чини, а в Новегороде другую» [3, С. 77]. Известно, что Торопец принадлежал Мстиславу Мстиславичу:«Мстиславъ же
слышавъ, аже идеть на нь рать, и иде ис Торьжку къ Новугороду и оттуду иде въ Торопечь въ свою волость» [8, С. 46].
Посаженный отцом в Новгороде, Александр уважил новгородцев
и с ними вторично праздновал свадьбу, но венчался он в Торопце. С
большой долей вероятности не потому, что это город его деда, а потому, что в Торопце родилась его мать Феодосия Мстиславна. В это время она была рядом с сыном и находилась вместе с его супругой в Нов-

Суздальский сборник за 2022 год

городе, пока Александр бил шведов и строил крепости на западных
рубежах. Это известно из сообщения 1240 г., когда после конфликта
с новгородцами «выиде князь Олександръ из Новагорода къ отцю в
Переяславль съ матерью и с женою…» [3, С. 78].
Феодосия Мстиславна умерла 4 мая 1244 г. в Новгороде, «постригшися у святого Георгия в манастыри; ту же и положена бысть, сторонь
сына своего Федора, месяца маия въ 4, на память святыя Ирины; наречено бысть имя еи Ефросинья» [3, С. 79]. Новгородская летопись не
называет мирское имя княгини, Лаврентьевская об этом печальном
событии умалчивает, как и о многих других важных событиях не только в жизни великой владимирской княгини, но и ее сына Александра.
Самое уважительное отношение к Феодосии Мстиславне проявил составитель Тверской летописи, где читаем: «Преставися великаа княгыны Феодосиа Ярославля, въ Новегороде, дщи великого князя
Мьстислава Мьстиславича, мати великому князю Александру Невскому…» [9, С. 385].
Возможной причиной поисков иного происхождения жены Ярослава Всеволодовича стало то обстоятельство, что их сын, суздальский
князь Андрей Ярославич был женат на дочери Даниила Романовича
Галицкого.
Юного князя Даниила в 1213 г. Мстислав Мстиславич женил на
своей дочери Анне, старшей сестре Ростиславы-Феодосии [11, С. 489].
В этом браке родились все пять известных сыновей Даниила, «инии
бо млади отьидоша света сего» [11, С. 489]. Но Андрей женился не на
своей двоюродной сестре, а на дочери Даниила от второго брака.
Последний раз Анна Мстиславна упоминается в Ипатьевской
летописи под 1225 г. [11, С. 498]. В зависимости от летоисчисления о
смерти Мстислава летописи сообщают под 1227, 1228 гг. От брака с дочерью половецкого князя Котяна у него остались малолетние дети, заботу о которых взял на себя Даниил. В 1231 г. он отдает город Торцкий,
принадлежавший их отцу, «детем Мстиславлим, шюрятом своим, рекъ
им: «За отца вашего добродеянье примите и держите Торцкий город»»
[11, С. 511]. Велика вероятность того, что сделано это было Даниилом
вследствие того, что умерла их сводная сестра Анна.
На то, что Даниил вторично женился в 1230-е гг., указывают его
союзнические отношения с литовским князем Миндовгом, на племяннице которого он был женат. Это подтверждено сообщением Ипатьевской летописи под 1252 г. С Миндовгом вступил в конфликт его
племянник Товтовил, вынужденный в связи с этим искать защиты у
Даниила Галицкого. Миндовг просит Даниила не помогать племянни-

Сборник научных статей

ку, но «не послушавшима има Данилови и Василкови, зане сестра была
его за Данилом» [11, С. 541]. Русские летописи называют Товтовила
полоцким князем, что указывает на его свойство с Александром Ярославичем.
Андрей Ярославич женился на дочери Даниила и литовской княгини в 1250 г. Невесту привез во Владимир митрополит Кирилл II,
который мог быть ее духовным отцом. «Тое же зимы оженися князь
Ярославич Андрей Даниловною Романовича и венча и митрополит в
Володимери у святое Богородици, с епископом Кириллом и много веселия бысть» [5, С. 328].
Таким образом сложились тесные родственные отношения, когда
Даниил Галицкий был женат на сестре Товтовила, Андрей Ярославич
на их дочери, а сам Товтовил на сестре жены Александра Невского.
Ушли из жизни эти люди почти одновременно. В 1263 г. умер
Александр Ярославич, в тот же год в Литве были убиты Миндовг и
Товтовил, в 1264 г. умерли Даниил Галицкий и его зять суздальский
князь Андрей Ярославич.
Известно, что у Андрея Ярославича и его жены был сын Юрий.
Он умер в Суздале в 1279 г. «и положенъ во церкви святыя Богородица» [12, С. 219]. На момент смерти Юрию Андреевичу было не более
27 лет.
После его смерти летописи молчат о суздальских князьях, и только появление в летописях в 1327 г. суздальского князя Александра Васильевича, а затем и Константина Васильевича, говорит о том, что у
Андрея Ярославича был сын Василий.
Относительно сыновей Андрея Ярославича существует много
версий. Также ведутся споры вокруг имени жены Андрея, Даниловны, как называют ее летописи. Ей присваивают имя Устинья в связи с
тем, что в Никоновской летописи под 1278 г. сказано о смерти некоего
Андрея, происхождение которого неизвестно составителю летописи,
большому любителю указывать родословную князей сразу же после их
имени и жены его Устиньи [7, С. 156].
Интересные сведения о семье суздальского князя Андрея Ярославича обнаруживаются в хронике Быховца. Подробный разбор этой
записи был сделан в материале «Новые данные о сыне суздальского
князя Андрея Ярославича – Василии» [14, С. 509–516].
В изданной в 1846 г. историком Теодором Нарбутом хронике, в
самом ее конце Нарбут приводит текст родословия, констатируя, что
он не согласуется с темой хроники и по всей вероятности эта запись
в стародавние времена использовалась в качестве комментария в

Суздальский сборник за 2022 год

русском варианте хроники. Очевидно, имя суздальского князя и его
семьи использовалось как недостающее звено при попытке восстановить «родословие князей витебских».
Но в достоверности этих сведений вряд ли можно сомневаться:
«Андрей Ярославич умер 1265 г.; жена его Настасья Даниловна, княжна Галицкая, она умерла 1277 году; Василий Андреевич умер 1297 году»
[10, С. 173].
Опираясь на прямые сведения источников, можно утверждать,
что матерью суздальского князя Андрея Ярославича, как и его брата
Александра, была Ростислава-Феодосия Мстиславна, в монашестве
Евфросинья, дочь Мстислава Мстиславича, представителя смоленской
ветви Рюриковичей; супругой Андрея была дочь Даниила Романовича
Галицкого и неизвестной по имени литовской княжны, племянницы
литовского князя Миндовга.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1. Баумгартен Н. А. К родословию великих князей Владимирских. – М.,
1908. Вып. 4. С. 21–23.
2. Житие Александра Невского. Древняя русская литература. – М., 1980.
С. 118.
3. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М. – Л.,
1950. С. 57; 72; 77; 79.
4. Пашуто В. Т. Александр Невский. ЖЗЛ. – М., 1974. – С. 10.
5. ПСРЛ. Лаврентьевская летопись. Т. 1. – Л., 1926–1928. – С. 307; 328.
6. ПСРЛ. Летописец Переяславля Суздальского. Т. 41. – М., 1995. – Л. 539,
539 об.
7. ПСРЛ. Никоновская летопись. Т. 10. – М., 1965. – С. 77; 156.
8. ПСРЛ. Симеоновская летопись. Т. 18. – СПб., 1913. – С. 46.
9. ПСРЛ. Тверская летопись. Т. 15. – СПб., 1863. – С. 385.
10. ПСРЛ. Хроника Быховца. Т. 32. – М., 1975. – С. 173.
11. РЛ. Ипатьевская летопись. Т. 11. – Рязань, 2001. – С. 489; 498; 511; 541.
12. РЛ. Львовская летопись. Т. 4. – Рязань, 1999. – С. 182; 200; 219.
13. РЛ. Московский летописный свод конца XV века. Т. 8. – Рязань,
2000. – С. 144; 158
14. Шиман Н. Б. Новые данные о сыне суздальского князя Андрея Ярославича – Василии // Материалы межрегиональной краеведческой конференции (28 апреля 2011 г.). – Владимир, 2012. – С. 509–516.

Сборник научных статей

15. Шиман Н. Б. Ярослав Всеволодович и его семья. Статистические показатели на материале летописных сводов // Уваровские чтения – VII. Материалы всеросийской научной конференции. – Муром, 2011. – С. 250.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
ПСРЛ – Полное собрание русских летописей
РЛ – Русские летописи

Суздальский сборник за 2022 год

УДК 908

СУЗДАЛЬСКИЕ СЕЛА ПО ДУХОВНОЙ ГРАМОТЕ
ИВАНА КАЛИТЫ 1339 Г.1
Аверьянов Константин Александрович
доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института
российской истории, Российская академия наук, Россия, Москва
e-mail: konstantinaveryanov@yandex.ru
Аннотация: дается локализация сел, упомянутых во второй духовной грамоте великого князя Ивана Даниловича Калиты 1339 г.,
часть из которых лежала близ Суздаля. Рассматривается вопрос об
основании суздальского Александровского монастыря и в этой связи
уточняется дата рождения Александра Невского.
Ключевые слова: Иван Калита, духовные грамоты, локализация
сел, Александр Невский, Суздальский Александровский монастырь.

SUZDAL VILLAGES ACCORDING TO
THE SPIRITUAL DIPLOMA
OF IVAN KALITA IN 1339
Konstantin А. Averyanov
Doctor of Historical Sciences, Leading Researcher at the Institute of
Russian History, Russian Academy of Sciences, Russia, Moscow
e-mail: konstantinaveryanov@yandex.ru
Abstract: the localization of the villages mentioned in the second
spiritual charter of Grand Duke Ivan Danilovich Kalita in 1339 is given,
some of which lay near Suzdal. The issue of founding the Suzdal Alexander
Monastery is being considered, and in this regard, the date of birth of
Alexander Nevsky is specified.
Keywords: Ivan Kalita, spiritual credentials, localization of villages,
Alexander Nevsky, Suzdal Alexander Monastery.
1 Карта

к статье выполнена д.и.н. С. Н. Темушевым (Беларусь, Минск, Белорусский
государственный университет).

Сборник научных статей

От великого князя Ивана Калиты дошли две духовные грамоты.
Они практически идентичны, за единственным исключением: вторая
духовная грамота в отличие от первой перечисляет села, лежавшие за
пределами собственно московской территории. Они также делились
между наследниками Ивана Калиты [6, № 1б, С. 9–11]. Часть из них
лежала в окрестностях Суздаля.
Старший сын Семен получал «село Аваковское в Новегороде на
Улале, другое в Володимери Борисовское». Относительно локализации
села Аваковского Н. П. Барсов затруднялся, помещая его неопределенно «в Московской области». Оно отыскивается благодаря «Спискам
населенных мест», фиксирующим казенное село Улово (Улол) при речке Уловке в Суздальском уезде, по левую сторону дороги из Суздаля
(в 11 км от него) во Владимир [14, Т. 6. № 5049].
Определенное недоумение вызывает уточнение грамоты «в Новегороде». Несомненно, здесь речь идет не о Великом Новгороде, а о
Нижнем Новгороде. Однако поиски сколь-нибудь похожих топонимов
на Нижегородской земле, равно как и во владениях Великого Новгорода, не дали результатов. Данную ситуацию можно объяснить тем, что
после подавления антиордынского восстания в Твери хан Узбек разделил Владимирское великое княжение между Иваном Калитой и Александром Васильевичем Суздальским. Между ними были поделены и
ближайшие окрестности Владимира, позднее составившие пригородный Владимирский уезд. Известно, что при проведении писцовых
описаний он делился между двумя группами писцов. В 1554/55 г. он
описывался кн. Андреем Бабичевым и одновременно Андреем Васильевичем Лодыгиным, Василием Михайловичем Гиреевым, подьячими Василием Григорьевым сыном Станиславля и Нечаем Рязановым.
В 1568/69 г. видим также две бригады владимирских писцов: кн. Григория Васильевича Звенигородского и Ивана Огарева, а также Андрея
Ивановича Мятлева и Тимофея Михайловича Судакова. Данный факт
показывает устойчивость подобного деления уезда на две «половины».
Можно предположить, что одна из них именовалась «Новгородской»
(возможно, по близости к Нижнему Новгороду), подобно тому, как в
Московском уезде, также находившемуся в совместной собственности
князей, имелись Зарецкая и Замосковная «половины». Как и во Владимире они описывались отдельными группами писцов.
По соседству находилось село Борисовское, которое исследователи
правильно соотносили с одноименным селом (в нынешнем Суздальском районе) на небольшой (около 10 км) речке Поколяйке, притоке
Нерли Клязьминской, в 17 км к северу от Владимира, по дороге на

Суздальский сборник за 2022 год

Суздаль. При Михаиле Романове село было пожаловано московскому
Вознесенскому монастырю в Кремле и находилось за ним до момента
секуляризации [2, С. 12; 4, Вып. 1. С. 21; 14, Т. 6. № 125].
Второй сын Иван получал «село Петровское, и Олексиньское,
Вседобричь, и Павловьское на Масе». Село Петровское на реке Пекше (притоке Клязьмы) ныне известно как Большепетровское ЮрьевПольского района и находится в 23 км к западу от Юрьева-Польского.
В XIX в. оно лежало на проселочном тракте из Юрьева в Александров.
Свое название оно получило, видимо, по местному храму свв. Петра и
Павла. Позднее оно упоминается в завещаниях Дмитрия Донского и
Василия I, в годы Смутного времени было разорено, превратилось в
пустошь, но позднее возродилось вновь [5, Вып. 3. С. 341–344; 14, Т. 6.
№ 6119]. Село Олексиньское на той же реке Пекше ныне известно как
Алексино Кольчугинского района, в 13 км к северу от Кольчугина. Оно
также упоминается в завещаниях Дмитрия Донского, Василия I, Софьи Витовтовны, от которой перешло к ее внуку Юрию Васильевичу,
отдавшему село Стромынскому монастырю [5, Вып. 3. С. 323–326; 14,
Т. 6. № 6148]. По «Спискам» обнаруживается село Вседобрич. В XIX в.
оно именовалось селом Добрячево и располагалось в 16 км к востоку
от Юрьева-Польского, по правую сторону почтового тракта из Юрьева
в Суздаль [14, Т. 6. № 6418]. Ныне – это одноименное урочище. Село
Павловское на Масе согласно «Спискам» находилось в 30 км к юго-западу от Юрьева-Польского на Стромынском тракте из Юрьева в Киржач, и значилось как деревня Павловское (Павловский выселок) [14,
Т. 6. № 6156]. Судя по карте А. И. Менде, оно известно как деревня Павловка, а ныне – как одноименное урочище в Кольчугинском районе.
Третьему сыну Андрею достались «Варварьское и Поеловьское у
Юрьева, что есмь сменил на Матфеищовьское село». Село Варварьское сейчас известно как Варварино Юрьев-Польского района, в 8 км
к юго-востоку от Юрьева-Польского на левом берегу Колокши. Затем
оно значится в духовных грамотах князя Владимира Андреевича Серпуховского, Софьи Витовтовны, Василия II. Дворцовым оно оставалось до начала XVII в., когда перешло в род Феофилатьевых [5, Вып. 3.
С. 506–508; 14, Т. 6. № 6438]. Село Поеловьское – ныне Поелово ЮрьевПольского района, в 3 км к западу от Юрьева-Польского. Упоминается также в духовной грамоте князя Владимира Андреевича Серпуховского, а в XVII в. значится собственностью патриархов [5, Вып. 3,
С. 321–323; 14, Т. 6, № 6157]. Село Матфеищовьское сейчас известно
как Матвейщево Юрьев-Польского района на речке Бакаве, в 25 км к
северо-западу от Юрьева-Польского. Долгое время оно находилось в

Сборник научных статей

собственности московских князей и царей, упоминаясь в духовной
грамоте Василия Темного, завещавшего его своей жене Марье Ярославне [5, Вып. 3. С. 483–484; 14, Т. 6. № 6106].
Вдова Ивана Калиты получила «село Павловское, бабы нашее купля,
и Новое селце, что есмь купил, и Олександр святыи, что есмь купил на
Костроме». Село Павловское расположилось в 10 км к югу от Суздаля и в
17 км к северу от Владимира. Судя по археологическим данным, здесь на
левом берегу речки Уловки имеются два селища XI – XIII и XII – XV вв.
Указание завещания Ивана Калиты, что это «бабы нашее купля» позволяет говорить о том, что в XIII в. село принадлежало жене Александра
Невского Александре. Следует отметить, что во второй духовной грамоте Ивана Калиты значатся два села Павловских: одно, с указанием на
местоположение («на Масе»), предназначалось его среднему сыну Ивану, а вдове московского князя Ульяне досталось Павловское без указания на местоположение. В своем завещании Иван Красный отдал село
Павловское на «помин» своей души: «далъ есмь святому Александру въ
прокъ, себе въ память». Его волю позднее, в 1375 г., подтвердил его сын
Дмитрий Донской: «а что отецъ мой великий князь далъ село Павловское ко святому Александру, того не подвигнуть». В. Г. Добронравов полагал, что эти указания завещаний московских князей относятся к селу
Павловскому под Суздалем. Но на момент написания духовной грамоты
Ивана Красного была еще жива Ульяна, и поэтому ясно, что указание о
передаче села монастырю св. Александра относится к Павловскому на
Масе [5, Вып. 3. С. 117–121; 6, № 4, С. 16, 19, № 8, С. 25; 14, Т. 6. № 5027].
Локализовать Новое селце на карте не представляется возможным, ввиду того, что это название показывает недавность возникновения населенного пункта и впоследствии могло быть заменено другим.
Отдельно оговаривалась судьба ростовского села Богородицкого:
«А что есмь купил село в Ростове Богородичское, а дал есмь Бориску
Воръкову, аже иметь сыну моему которому служити, село будет за
нимь, не иметь ли служити детем моим, село отоимут». С. М. Соловьев
помещал село к югу от Ростова. В. Н. Дебольский затруднялся с его
локализацией, указывая, что «Списки» знают три села Богородских в
Ростовском уезде. В. А. Кучкин, указав, что в писцовых книгах Ростовского уезда XVII в. значится Богородский стан, связал с ним село Богородское в 25 км к юго-западу от Ростова [4, Вып. 1, С. 28; 9, С. 272; 13,
Кн. 2. С. 654; 14, Т. 50. № 7771].
Три села московский князь отдавал на «помин» своей души: «А что
есмь прикупил селце на Кержачи у Прокофья у игумна, другое Леонтиевское, третье Шараповское, а то даю святому Олександру собе в поми-

Суздальский сборник за 2022 год

нанье». Относительно «сельца на Кержачи» из завещания Ивана Калиты
ряд исследователей полагал, что оно находилось на месте нынешнего города Киржач [2, С. 90]. Однако, этому противоречит тот факт, что во второй половине XIV в. Сергий Радонежский основывает здесь монастырь
в пустынном месте, лишь впоследствии вокруг которого развился город
[15]. Помочь в локализации сельца помогает зафиксированный лингвистами факт, что более половины населенных пунктов Северо-Восточной
Руси носят имена своих первых владельцев или первопоселенцев. Указание духовной грамоты московского князя, что он «прикупил селце … у
Прокофья у игумна» ведет к его локализации на месте нынешней деревни Прокофьево в 20 км к востоку от города Александрова. Она лежит
на речке Бачевке, впадающей в Большой Киржач [14, Т. 6, № 648]. Село
Леонтиевское по «Спискам» можно отождествить с современной деревней Леонтьево в 20 км к юго-западу от Переславля-Залесского [14, Т. 6.
№ 4011]. Село Шараповское В. Г. Добронравов предлагал локализовать на
месте нынешней деревни Шарапово Сергиево-Посадского района Московской области, в 9 км к юго-востоку от Сергиева Посада. Однако обращение к актам показывает, что в первой половине XV в. его владельцем был некто Андрей Шарапов, давший село Троице-Сергиеву монастырю при игумене Зиновии (1432–1443) [5, Вып. 2, С. 470–473; 10, Т. 1,
С. 172–174; 14, Т. 6, № 568]. Поэтому его следует локализовать условно.
Особую трудность во второй духовной грамоте Ивана Калиты
представляет локализация «святого Александра», упоминаемого в ней
дважды, а если считать и тот, о котором говорится в духовных грамотах Ивана Красного и Дмитрия Донского, то – трижды.
Проще всего решается вопрос с местонахождением «святого
Александра», о котором Иван Калита прямо указал: «Олександр святыи, что есмь купил на Костроме». Выражение «на Костроме» обозначало местоположение как в самом городе Костроме, так и в его окрестностях. «Олександр святыи» – так можно было назвать и храм и монастырь. О том, что «Олександр святыи» – именно монастырь, а не храм
свидетельствует сам Иван Калита, поскольку храм никоим образом не
мог быть продан. При этом данный монастырь также был не обычным,
а вотчинным или ктиторским.
«Устроение душ», то есть организация поминаний, заздравных и
заупокойных молитв, занимало очень важное место в тогдашней жизни. Это прекрасно описал академик С. Б. Веселовский: «Подобно тому
как князья основывали и строили монастыри, давали им средства и
наделяли их землями, чтобы иметь свое богомолье и богомольцев,
своего духовника и родовую усыпальницу с неукоснительным поми-

Сборник научных статей

нанием погребенных в ней лиц, так и частные вотчинники, иногда
даже некрупные, строили в своих владениях храмы, с теми же целями
устраивали монастыри. Такие мелкие вотчинные монастырьки не следует мерить масштабом крупных позднейших монастырей. Если поставленный вотчинный храм не имел прихода и в нем служил черный
священник (иеромонах), то такой храм назывался монастырем. Понятно, почему строительство вотчинных храмов часто получало форму подобных монастырей: монашествующие, а тем более иеромонахи
пользовались большим уважением, чем белые священники, к тому же,
как известно, не всякий священник имел в то время право быть духовником. Между тем вотчинник хотел иметь всегда под рукой духовного отца, каковыми чаще всего бывали монашествующие священники.
Вотчинник приглашал священника или иеромонаха, рядился с ним о
службе и содержании, давал ему и причту хлебную ругу и часто в добавление к хлебному и денежному жалованью отводил участок земли,
на котором причт мог вести свое хозяйство» [3, С. 178].
Практика создания подобных родовых богомолий была весьма
широко распространена в XIV в. Об одном из таких монастырьков
упоминается в Рогожском летописце под 1323 г.: «того же лета преставися Андреи, епископ тферскы, въ своемъ ему монастыри на Шеше,
оу святыя Богородица» [12, Т. 15, Стб. 42]. О двух других домовых монастырьках сохранила сведения Троицкая летопись. Под 1390 г. в ней
помещено известие, что «тое же весны въ великое говение преставися
рабъ божий Иванъ Родионовичь, нареченный въ мнишескомъ чину
Игнатий и положенъ бысть у святого Спаса въ монастыри, иже на
Въсходне». Спустя три года летопись сообщает, что «сентября въ 21
день преставися Иванъ Михаиловичь, нарицаемыи Тропарь, въ бельцехъ и положенъ въ своемъ монастыри на селе своемъ» [11, С. 436, 443].
Из данной грамоты боярина Петра Константиновича Добрынского митрополиту Ионе от 15 февраля 1454 г. узнаем о существовании
вотчинного монастырька Добрынских во имя св. Саввы (в районе
позднейшего Девичьего поля в Москве) [1, Ч. 1. № 29, С. 49]. Родовым
богомольем Пушкиных являлся Мушков погост к западу от Москвы
[3, С. 65], а Хотьков монастырь был родовым для семейства Сергия
Радонежского.
Как указывал С. Б. Веселовский, «дальнейшие судьбы подобных
вотчинных монастырьков могли быть разными. При разделах вотчины между сонаследниками совладельцы вотчины заключали между
собой особый договор (или вносили соглашение в акт о разделе), кому
приглашать причт, как содержать совместно монастырь или храм, обе-

Суздальский сборник за 2022 год

спечивали нераздельность и неприкосновенность церковного имущества и вообще уславливались о совместном пользовании вотчинным
«богомольем». На этой почве между совладельцами вотчины возникали нередко недоразумения и раздоры, тем более острые, чем более
размножались совладельцы и дробилась вотчина. Еще хуже было дело,
когда части вотчины – путем надела дочерей приданым или путем
продаж – попадали в руки инородцев, то есть представителей других
родов. Тогда раздоры становились неизбежными и хроническими и
организация вотчинного богомолия распадалась. Если представлялась
возможность образовать из окрестных селений приход и обеспечить
таким путем существование причта, то монастырь, по распоряжению
церковных властей, превращался в приходский храм» [3, С. 178–179].
Именно такая судьба была уготована и монастырьку «святого
Александра», который костромской краевед Н. А. Зонтиков отождествил с нынешней церковью свв. мучеников Александра и Антонины в Селище в Костроме, в 1930-е гг. вошедшем в черту Костромы
(на правом берегу Волги, напротив Ипатьевского монастыря) [14, Т. 18,
№ 1212]. Согласно церковному преданию, некий знатный человек проезжал Волгой со своей беременной женой, которая на этом месте разродилась двойней: сыном Александром и дочерью Антониной, которые были крещены 10 июня, в день, когда празднуется память мучеников IV в. Александра и Антонины Римских. По этому поводу их отец
устроил здесь храм. По предположению Н. А. Зонтикова, родившимся
под Костромой ребенком являлся будущий боярин Ивана Калиты
Александр Захарьевич Зерно. Под 1304 г. летописец сообщает, что он
был убит в Костроме на вече во время «замятни» связи с борьбой за
великокняжеский титул Михаила Тверского и Юрия Московского [8;
12, Т. 18, С. 86, Т. 23, С. 96]. Тем самым можно говорить о возникновении монастыря во второй половине XIII в. Позднее у него была судьба
аналогичная подобным обителям, и он превратился в церковь.
По поводу «святого Олександра», которому Иван Калита отдал сельцо на Кержаче, Леонтиевское и Шараповское, В. В. Зверинский (1835–
1893) предположил, что речь должна идти об Александровском женском
монастыре в Суздале: «В духовном завещании 1328–1341 г. великого
князя Ивана Калиты говорится: «а что есмь прикупил сельце на Кержачи у Прокофья у игумена, другое Леонтиевское, третье Шараповское, а
то даю святому Александру собе на поминанье», а затем в духовной вел.
кн. Ивана Ивановича: «а село Павловское дал есмь святому Олександру
в прок собе в память». Известие это должно отнести к бывшему женскому монастырю в гор. Суздале Александровскому, который в старину

Сборник научных статей

назывался Большой Лаврой и от которого осталась церковь Вознесении
с приделом св. Александра Перского, где покоятся тела великих княгинь суздальских: Марии, в иночестве Марины († 1262 г.) и Агрипины
(† 1293 г.). Монастырь основан в 1240 г. св. Александром Невским в честь
своего ангела Александра Перского, и в числе его вотчин в XVII ст. упоминаются и отказанные ему селения» [2, С. 1; 7, Т. 1. С. VII–VIII].
Однако позднее выяснилось, что существовал и другой монастырь «святого Александра». Вот как писал о нем тот же исследователь: «Александровский-Борисоглебский, мужской, ныне Александрова гора, Владимирской губернии, Переяславского уезда, близ села
Городищ, где ныне собирается ярмарка, в 4 верстах к северу от Переяславля, на восточном берегу Плещеева озера. Основан св. князем Александром Невским, в XIII ст. , после одержания победы над шведами,
когда прибыл в Переяславль к отцу своему Ярославу Всеволодовичу
с матерью, супругой и всем двором. В начале XVII ст. монастырь был
разорен поляками и более не возобновлялся. При раскопке горы найдена надгробная плита с надписью 1512 г. и именем инока Мисаила.
При существовании монастыря ему принадлежало село Павловское, а
в XVII ст. и на бывших его пустошах поселились крестьяне из разных
мест, которые платили за 78 дворов по 150 рублей в год оброка в Патриарший Дворцовый Приказ» [7, Т. 3. С. 12–13, № 1366].
Поэтому последующие исследователи колебались – какой именно из этих монастырей Иван Калита имел в виду, когда делал вклад.
При решении этого вопроса следует иметь в виду следующее обстоятельство: монастыри были заинтересованы в наличии вотчин, расположенных неподалеку от обители. Поскольку сельце на Кержачи, Леонтиевское, Шараповское – все находились в пределах Переславского
уезда, становится понятным, что речь должна идти именно о Переславском Александровском монастыре. К тому же, как увидим ниже,
Иван Калита был самым тесным образом связан с Переславлем-Залесским. Что касается села Павловского на Масе, оно располагалось в относительной близости к Суздальскому Александровскому монастырю,
и, очевидно, было отдано Иваном Красным именно этой обители.
Прямое указание, что суздальский Александровский монастырь
был основан во имя святого Александра Перского, соименного Александру Невскому, позволяет уточнить дату рождения самого знаменитого русского князя, поскольку он был крещен именно в честь этого
святого, а не Александра Римского, как полагали многие исследователи. Память Александра Перского приходится на 1(14) августа, а следовательно, князь родился или в этот день, или незадолго до него.

Суздальский сборник за 2022 год

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1. Акты феодального землевладения и хозяйства XIV–XVI вв. Ч. I. – М.,
1951. – 400 с.
2. Барсов Н. П. Очерки русской исторической географии. География Начальной летописи. – М.: Кучково поле, 2012. – 336 с.
3. Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. – М., 1969. – 583 с.
4. Дебольский В. Н. Духовные и договорные грамоты московских князей
как историко-географический источник. Вып. 1. – СПб., 1901. – 35 с.
5. Добронравов В. Г. Историко-статистическое описание церквей и приходов Владимирской епархии. [Вып. 2]. Переславский и Александровский уезды. – Владимир, 1895. – 520 с.; [Вып. 3]. Суздальский и Юрьевский уезды. – Владимир, 1896. – 526 с.
6. Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–
XVI вв. – М.; Л., 1950. – 586 с.
7. Зверинский В. В. Материал для историко-топографического исследования о православных монастырях в Российской империи с библиографическим указателем. Т. I. Преобразования старых и учреждение новых монастырей с 1764 по 1 июля 1890 г. – СПб, 1890. – 314 с.;
Т. III. Монастыри, закрытые до царствования императрицы Екатерины II. – СПб., 1897. – 261 с.
8. Зонтиков Н. А. Церковь святых мучеников Александра и Антонины в Селище в Костроме. К 230-летию возведения в камне. 1779–
2009 гг. – Кострома, 2010. – 368 с.
9. Кучкин В. А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в X–XIV вв. – М., 1984. – 349 с.
10. Орлов В. М. Описание церквей и приходов Владимирской епархии. Т. 1.
Александровский уезд. – Владимир, 1886. – 180 с.
11. Приселков М. Д. Троицкая летопись. Реконструкция текста. – СПб.,
2002. – 515 с.
12. ПСРЛ. Т. XV. Рогожский летописец. Тверской сборник. – М., 2000. –
432 с.; Т. XVIII. Симеоновская летопись. – М., 2007. – 328 с.; Т. XXIII.
Ермолинская летопись. – М., 2004. – 256 с.
13. Соловьев С. М. Сочинения. Кн. 2. – М., 1988. – 765 с.
14. Списки населенных мест Российской империи. Т. 6. Владимирская
губерния. – СПб., 1863. – 283 с.; Т. 18. Костромская губерния. – СПб.,
1887. – 465 с.; Т. 50. Ярославская губерния. – СПб., 1865. – 382 с.
15. Токмаков И. Ф. Историко-статистическое описание города Киржача
(Владимирской губернии). – М., 1884. – 366 с.

Сборник научных статей

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
ПСРЛ – Полное собрание русских летописей

Суздальский сборник за 2022 год

УДК 908

НАДВРАТНАЯ БЛАГОВЕЩЕНСКАЯ ЦЕРКОВЬ
И ДРУГИЕ ПАМЯТНИКИ ПОКРОВСКОГО
МОНАСТЫРЯ СУЗДАЛЯ ВРЕМЕНИ ИВАНА IV
Тимофеева Татьяна Петровна
заслуженный работник культуры РФ, член Союза краеведов Владимирской области, Россия, Владимир
e-mail: tata2010vl@mail.ru
Аннотация: На основе документов и реставрационных материалов рассматривается несколько памятников архитектуры Покровского монастыря г. Суздаля. На святых воротах начала XVI в. находится
надвратная Благовещенская церковь, в датировке которой исследователи расходятся. Недавно опубликован документ, позволяющий датировать ее 1553 г. Разновременность ворот и церкви объясняет некоторые архитектурные особенности здания. Необычную планировку, не
отраженную в современном облике, имеет трапезная церковь 1551 г.
Здание поварни также можно отнести к середине XVI в. Есть основание отнести к этому времени и галереи Покровского собора.
Ключевые слова: Суздальский Покровский монастырь, надвратная Благовещенская церковь, Жалованная грамота, княгиня СкопинаШуйская, трапезная церковь, поварня, Покровский собор.

GATE ANNUNCIATION CHURCH AND OTHER
MONUMENTS OF THE POKROVSKY MONASTERY OF
SUZDAL OF THE TIME OF IVAN IV
Tatiana P. Timofeeva
Honored Worker of Culture of the Russian Federation, member of the
Union of Local Historians of the Vladimir region, Russia, Vladimir
e-mail: tata2010vl@mail.ru
Abstract: On the basis of documents and restoration materials, several
architectural monuments of the Pokrovsky Monastery of Suzdal are
considered. On the holy gate of the beginning of the XVI century there is

Сборник научных статей

the gate of the Annunciation Church, in the dating of which researchers
disagree. A document has recently been published that allows us to date it
to 1553. The different timing of the gate and the church explains some of
the architectural features of the building. The refectory church of 1551 has
an unusual layout, not reflected in the modern appearance. The building of
the cookery can also be attributed to the middle of the XVI century. There
is reason to attribute the galleries of the Intercession Cathedral to this time.
Keywords: Suzdal Pokrovsky Monastery, gate Annunciation Church,
Chartered diploma, Princess Skopina-Shuiskaya, refectory church, cookery,
Pokrovsky Cathedral.
Без Покровского монастыря не обходится ни один путеводитель,
альбом, буклет и прочие популярные издания о Суздале. В 1950-е гг.
в процессе реставрации и ее подготовки архитекторы-реставраторы,
прежде всего А. Д. Варганов, много занимались историческими и натурными исследованиями памятников. Позже историк Л. В. Дудорова собрала исторические документы [16]. Однако об архитектуре
монастыря существует лишь единственная научная публикация [17,
С. 161–163]. Ни об одном памятнике не написано и не издано ни одной
специальной статьи, а многие интереснейшие находки, наблюдения и
соображения реставраторов остались только в их отчетах.
В южную линию монастырской ограды встроены Святые ворота с
миниатюрной церковью на них (ил. 1). В датировке надвратной церкви исследователи расходятся, а ее документальная дата до недавнего
времени вообще была неизвестна. А. Д. Варганов, Н. Н. Воронин и
Г. К. Вагнер считали, что ворота построены вместе с церковью и одновременно с собором или вслед за ним, в 1510-е гг. Более того, А. Д. Варганов писал, что «согласно монастырским преданиям, здесь (в юговосточном приделе. – Т. Т.) находилась моленная ссыльной великой
княгини Соломонии, в инокинях Софии», то есть в первой половине
XVI в. [10, С. 141]. Другие исследователи полагают, что от первоначального здания начала XVI в. сохранился только нижний воротный ярус
(Вл. В. Седов) [24, С. 49] или что храм построен между 1597 и 1630 гг.
(А. Л. Баталов) [4, С. 312]. Эти хронологические рамки обусловлены
следующими соображениями: в 1597 г. была составлена самая ранняя
опись монастыря [22, Л. 160 об.], где, по его мнению, упоминается первая надвратная церковь, а в 1630 г. окончена писцовая книга Суздаля,
в которой упоминается существующая церковь [25].
Здание сочетает гражданскую функцию – оборонительнокрепостную, воротную – с церковной. Нижний ярус составляют соб-

Суздальский сборник за 2022 год

ственно Святые ворота: башня кубической формы с двумя несимметричными арочными пролетами – большим проездным, чуть сдвинутым к востоку, и малым проходным. Пролеты перекрыты коробовыми
сводами с подпружными арками внутри. В глубине большого пролета,
широкого и высокого, на уровне его пят встроена перемычка с упорной
аркой для повески створ. По мнению В. В. Седова, такая конструкция
напоминает владимирские Золотые ворота XII в.: «Эта красноречивая
деталь говорит о том, что по первоначальному замыслу надвратная
церковь и сами ворота Покровского монастыря были воспроизведением прославленного владимирского памятника» [24, С. 49]. Однако
сходство этих памятников весьма относительно: оно исчерпывается,
помимо воротной функции, наличием перемычки, к тому же поднятой в воротах Покровского монастыря значительно выше, чем в Золотых воротах с их парадно-репрезентативной ролью, то есть это просто
упорная арка для навешивания створ; так и назвал ее А. Д. Варганов [8,
Л. 15]. В 1930-е гг. эта арка была уничтожена, а по проекту реставрации
восстановлена.
Наверху расположена церковь Благовещения Богородицы. Она
поражает миниатюрностью и ювелирной филигранностью форм, почти дословно воспроизводящих, как бы макетирующих, образ большого, массивного собора. Церковка заметно возвышается над открытыми
арочными галереями, продолжающими четверик нижнего, воротного
яруса; вместе они составляет высокий четверик крепостной башни.
Фасады церкви разделены на равные прясла, завершенные килевидными закомарами. На восточном фасаде едва выступают четыре апсиды, никак не отраженные в интерьере. Увенчана церковка, подобно
собору, тремя главами на стройных барабанах; средний окружен килевидными же кокошниками, несколько наклоненными наружу, будто
расцветающая лилия. Средние прясла и барабаны прорезаны узкими
окнами. Боковые главки помещены над крохотными придельными
церковками, поставленными на восточных углах и также завершенными килевидными закомарами. Барабаны малых главок неодинаковы: северный меньше. Первоначально церковь была покрыта тесом, а
главы – осиновым лемехом; в XVIII в. деревянные кровли начали менять на железные; слюдяные оконницы сохранялись в некоторых окнах даже в XIX в.
Фасады воротного яруса и галерей, продолжающих его, имеют
однотипную пластическую декорацию, состоящую из поясков полуваликов, поребрика и неглубоких ширинок разных размеров. Ритм
расположения этих элементов не то чтобы нерегулярен, но свободен

Сборник научных статей

и прихотлив. По словам Вагнера, «характерным для Святых врат является сочетание поэтической свободы в компоновке форм с классической четкостью, геометризма с общим живописным обликом» [5,
С. 18]. Особенно выразителен и декоративен парадный южный фасад,
обращенный в сторону старой московской дороги Стромынки.
В восточном пилоне со стороны монастыря расположен вход на
лестницу под ступенчатым сводом, ведущую в этот удивительный
храм (ил. 2). Из галерей в церковь вводят три перспективных портала. К южному порталу выходит лестница с нижнего яруса. Помещение
церкви очень мало: 5 х 4 м. Центральный куб перекрыт коробовым
сводом, галереи – узкими коробовыми сводами с распалубками. Пол
везде был кирпичный. Юго-восточный угол галерей занимает отдельный Троицкий придел, в который едва могут вместиться два человека.
В другом, северо-восточном углу, от центрального алтаря отделено
квадратное помещение, соединявшееся с галереей: придел Архангела
Михаила. Для ссыльной царицы Евдокии Лопухиной его нарушили,
чтобы превратить в ее моленную.
Оригинальность памятника и в то же время его ориентация на
Покровский собор вызывают вопрос о мастерах. «Может быть, врата
строили не те мастера, которым принадлежит собор, но они в своем
творчестве безусловно находились под большим влиянием оригинальной архитектуры последнего» [5, С. 15]. Исследователь и реставратор
этого здания Варганов писал о памятнике: «Научные наблюдения,
полученные в процессе реставрационных работ, дали прямой повод
думать, что заказ Московского великого князя Василия III был выполнен местными суздальскими мастерами; что здание Благовещенской церкви хотя и не имеет точной даты, было построено в 10-х годах
XVI столетия…, что суздальские мастера каменных дел, получившие
строительную практику в Москве на церковном зодчестве на малых
подсобных ролях, решили здесь испытать свои силы самостоятельного
умения и изобретательности. Произведение вышло исключительное,
необыкновенное, каких мы не видим и в самой Москве… Его декоративное убранство, как-то: ярусы кокошников, трехглавие, необычное
четырехчастное округление восточного фасада и декор главного южного фасада напоминают свободу и самобытность русского народного
резного творчества» [9, Л. 5; 8, Л. 16].
Святые ворота и церковь на них, как и другие монастырские здания, пережили долгую историю перестроек и ремонтов, но у надвратной церкви она особенно сложная, включая неизвестное время строительства как самого храма, так и двух его приделов. Если церковь была

Суздальский сборник за 2022 год

построена вместе с воротами, то простояла она недолго и была, скорее
всего, деревянной. Но в последние годы обнаружен и опубликован документ, проливающий свет на время возведения этого храма – Жалованная ружная грамота игуменье Василисе от 24 ноября 1553 г. В ней
говорится, что в монастыре «поставили ново церковь Благовещенья
над вороты» и что царь Иоанн IV Васильевич жалует ругой, то есть натуральным и денежным содержанием, попов, которые будут служить
в этой церкви [2, № 37, С. 58]. Если бы церковь, пусть деревянная, уже
существовала, то назначать ругу священнику не потребовалось бы.
Отсюда следует, что каменный храм (думается, что речь идет именно о
каменном храме) имеет документальную дату: 1553 г. К тому же именно в это время, как следует из давно известной Указной грамоты от
6 ноября 1551 г., Иоанн IV освободил монастырь от пошлины на провоз из с. Мошок Владимирского уезда камня на изготовление извести
для постройки трапезной церкви [1; 2, № 34, С. 56]. Вполне возможно,
что этой извести хватило и для надвратного храма.
То обстоятельство, что храм появился на уже существующей башне, объясняет «поэтическую свободу», а на самом деле скорее вынужденность его убранства, так как на малом пространстве галерей нужно было каким-то образом разместить декоративные мотивы нижнего
яруса, чтобы не нарушить единство художественного образа. Эта церковь и упоминается в 1597 г., в самой ранней описи монастыря: «Да на
воротех церьковь Благовещение Пречистые Богородицы камена ж…
Да на воротех у Благовещения три колокола маленких» [22, Л. 160 об.].
В 1601–1602 гг. были расписаны ворота (сообщено М. И. Давыдовым).
В 1615 г. Благовещенская церковь была освящена. В трех письмах,
так называемых грамотках княгини Елены Петровны Скопиной-Шуйской к игуменье монастыря Ольге 1614 и 1615 гг., недавно обнаруженных М. И. Давыдовым, обсуждается время освящения Благовещенской
церкви и расходы на него, но не указана причина [11, Л. 5–6; 13, Л. 78;
12, Л. 23]. Возможно, освящение потребовалось потому, что был сооружен новый придел Михаила Архангела в память сына княгини Михаила
Васильевича Скопина-Шуйского, изменивший облик храма, а работы
велись на ее средства. Троицкий придел мог существовать и раньше;
в описях он всегда упоминается первым. Скорее всего, поначалу храм
1553 г. имел один придел в юго-восточном углу галереи, а северо-восточный угол оставался свободным, с прямой стеной, и придел не получил апсиды ради симметрии. Первоначально восточный фасад выглядел так: три апсиды в центре, а по бокам прямые стенки с одинаковым
декором (ил. 3). Левая стенка принадлежала юго-восточному Троицко-

Сборник научных статей

му приделу и была несколько шире правой, северной, так как для придела требовалось место, а второго не предполагалось. Появление второго
придела объясняет четвертую апсиду (очевидно, таково было желание
заказчицы), которая получилась /уже других; возможно, перестроена и
сужена была и соседняя апсида (ил. 4). Этим объясняется и то, что северный барабан чуть ниже южного, а главка меньше.
Однако придел занимает еще и часть алтарного помещения основного храма (неясно, с самого начала или позже), и приделу соответствуют две апсиды. При этом верх с закомарами, барабаном и главкой сдвинут с угла несколько вглубь северной галереи, поскольку туда
сдвинута его западная стена (ил. 5 и 6). В целом придел занял площадь
большую, чем Троицкий. Строго говоря, время появления Троицкого
придела неизвестно; в описи 1597 г. он не упоминается. Отделяющая
его северная стенка имеет странную конфигурацию: она не прямая, а
выгнутая, что заставляет думать о появлении придела в уже существующем храме, если она не была перестроена позже. Во всяком случае,
к моменту сооружения Михайло-Архангельского придела Троицкий
уже существовал.
Писцовая книга 1628/30 гг. называет в надвратной церкви три
престола [25]. Традиция же отмечать престолы главами восходит еще
к домонгольскому времени [5, С. 15]. В 1631 г., после пожара 1630 г. состоялся ремонт пострадавших зданий, и в росписи потраченных на
«церковное строение» материалов указано: «на Благовещенъе святые
Богородицы с пределы на три главы, и на закомары, и на паперти…»
[13, Л. 15]. Трехглавие упоминается и в описи 1644 г.: «Церковь каменная Благовещения Пресвятые Богородицы над Святыми воротами о
трех верхах… Другой престол Живоначальные Троицы… третий престол… архистратига Христова Михаила… У той же церкви Благовещения Пресвятые Богородицы на паперти три колокола невелики» [16,
Л. 1–3]. Опись 1650/51 гг., составленная после недавнего пожара, говорит о надвратной церкви очень лаконично, но также отмечает трехглавие: «Церковь Благовещения Пресвятыя Богородицы на Святых
воротах о трех верхах» [21, С. 117, 118].
В XVII в. храм освящался еще как минимум дважды. В 1930 г.
А. Д. Варганов обнаружил в ризнице Покровского монастыря два антиминса на освящение алтаря Благовещенской церкви, писанные пером от руки на домотканом холсте размером 20 х 20 см: один 4 апреля
1622 г., второй 30 июля 1652 г. – очевидно, после ремонта, вызванного
пожаром. Они были сданы на хранение в фонды Суздальского музея
[15, Л. 30–31].

Суздальский сборник за 2022 год

Таким образом, первоначально на каменных (кирпичных) святых
воротах начала XVI в. церкви не было. В 1553 г. построена надвратная
Благовещенская церковь. С самого начала существовал или появился
несколько позже юго-восточный Троицкий придел с главкой на барабане, без апсиды. В 1615 г. на средства княгини Скопиной-Шуйской
был устроен второй, северо-восточный Михайло-Архангельский придел с главкой на барабане и одной или, скорее, двумя апсидами.
В 1698 г. в Покровском монастыре поселилась ссыльная царица
Евдокия Лопухина. Первоначально келью для нее построили вблизи
трапезной церкви [23, № 88, С. 119–126]. Но в 1705 г. келья сгорела, и
место жительства ссыльной царицы перенесли в другое место – к западному фасаду святых ворот и Благовещенской церкви [18, С. 143]. К
ним пристроили трехэтажный терем: «брусчатые покои о трех апартаментах», соединявшиеся с храмом и с наугольной башней деревянными переходами и обстроенные комплексом вспомогательных пристроек: крыльцами, сенями, чуланами. В приделе Архангела Михаила
для «старицы Елены» устроили моленную, которая сообщалась с кельей переходом. Из этой моленной, то есть придельного храма, была
дверь в Благовещенскую церковь. Арочные проемы галереи заложили
кирпичом, оставив небольшие окна, галерею разделили на отдельные
помещения, в стенах пробили ниши для устройства печей. По мнению
А. Д. Варганова, наиболее значительные изменения произошли именно во время пребывания в монастыре царицы. Возможно, придел был
расширен за счет основного алтаря именно в это время, захватив на
фасаде соседнюю апсиду, которую пришлось переделать.
Монастырская летопись первой четверти XIX в. указывает освящение надвратной церкви с приделами 1 августа 1706 г. [20, Л. 3 об.–4].
Описи, составленные во второй половине XIX в., датируют надвратную церковь то 1706 (ведомость за 1863 г.), то 1715 г. (опись после
1885 г.), очевидно, по причине переосвящения, вызванного капитальными перестройками, в том числе, возможно, и уничтожением малых
барабанов с главами. Вскоре после отъезда Евдокии из монастыря покои сгорели при пожаре 1719 г., а за ветхостью и ненадобностью были
разобраны в 1751 г. Опись 1763 г. так описывает надвратную церковь:
«4-я церковь на всходных в монастырь воротах, что называются святые, в той церкви три престола: 1 – Благовещение Пресвятые Богородицы, 2 – Живоначальные Троицы, 3 – Архангела Михаила, на оной
церкви три главы деревянные, обиты чешуею деревянною, на них кресты железные, в том числе один деревянный, у той церкви четыре двери деревянные на крюках и петлях железных, с трех сторон паперти

Сборник научных статей

сводами». Упоминаемый в этой описи деревянный крест был как раз
на перестроенном Михайло-Архангельском приделе, так как в 1775 г.
сюда ставили железный крест, который потом золотили, а главу заново
покрывали осиновым лемехом – «чешуею». Разобранные малые барабаны и приделы под ними к этому времени, к 1763 г., как видно, были
уже восстановлены [16, Л. 34–37]. Но Троицкий придел в монастырской летописи первой четверти XIX в. фигурирует как упраздненный
[20, Л. 3 об.].
Натурные исследования 1953–1956 гг. в процессе реставрационных работ выявили целый ряд интересных конструктивных особенностей этого своеобразного здания, построенного, по наблюдениям
А. Д. Варганова, без проекта и чертежей, когда «ряд вопросов решался
буквально на ходу». Например, барабан юго-восточной главки поставлен непосредственно на свод. Стенки, оформленные килевидными кокошниками, также стоят непосредственно на своде. Северо-восточный
угол оформлен так же, но главка сдвинута к самому зданию церкви,
несколько вглубь северной галереи. Под четырехскатной кровлей, вокруг среднего барабана обнаружились следы и остатки 4-х огромных
размеров кокошников, с очень мощным основанием, причем без перевязки с кладкой барабана и с наклоном наружу, словно барабан вырастает из раскрывающихся лепестков бутона. Свод, на который поставлен барабан, – коробовый, что для XVI в. едва ли не единичный случай.
Миниатюрные размеры храма не позволили вывести сомкнутый свод с
распалубками и отверстием для барабана. В центральном алтаре оказалось два свода: ложный дощатый свод внутреннего помещения, очень
хорошо оштукатуренный, а выше – первоначальный свод в неплохой
сохранности. В галерее были применены связи из двух пород дерева:
дуба и сосны. На юго-восточном барабане, от которого сохранилось два
ряда кирпичной кладки, глухие щелевидные окна снизу были закрыты
частично уцелевшими под кровлей кокошниками. На северо-восточном
углу под остатками барабана оказалось основание еще другого барабана; нижний, видимо, первоначальный, а второй – времени возобновления Михайло-Архангельского придела в XVIII в. [9, Л. 5–35].
Надвратная церковь – не единственная в монастыре каменная постройка середины XVI в. В это же время, как известно, велось строительство трапезного комплекса. Он также имеет ряд особенностей.
Заметим, что современный облик здания, восстановленный реставраторами в 1956–1958 гг., не вполне соответствует первоначальному:
северо-западный угол был как бы вынут симметрично восточному
фасаду, образуя, по выражению исследователя и реставратора это-

Суздальский сборник за 2022 год

го памятника Е. А. Архипова, некий «выгрыз», но еще больший. Эта
особенность памятника осталась только в реставрационных делах
и практически неизвестна, так как в популярных изданиях о ней не
писали. До общих размеров этот угол, по мнению Архипова, был дополнен в 30-е гг. XVII в. К этому же времени он отнес и сооружение
на нижнем ярусе часозвони шестигранников и шатра [3, Л. 129]. По
мнению же Е. М. Караваевой, шатер мог быть надстроен, как и шатер
на колокольне Покровского собора, в конце XVII в., при митрополите
Иларионе [19, Л. 150]. В описи 1597 г. упоминается «у трапезы колокол»
[22, Л. 160 об.], то есть часозвоня появилась не позже конца XVI в. При
зондировании был вскрыт древний проем, выходящий на наружный
западный фасад в том месте, где к нему примыкает нижний столп часозвони [3, Л. 29], что означает пристройку этого столпа к уже существующему зданию.
Вероятно, еще одно каменное строение середины XVI в., входившее в трапезный комплекс, – поварня. Документальной даты
она не имеет. В описи 1597 г. перечислено несколько хозяйственных
построек: «Да на монастыре служеб монастырских: поварня каменая
естовная… Да поварня камена, доспешня белокамена, а ныне развалилась» [22, Л. 161 об.]. Очевидно, развалившаяся белокаменная поварнядоспешня была построена несколько ранее, может быть, в начале
XVI в. для временного пользования, поэтому не столь прочно и тщательно, как постоянное здание; а «поварню естовную» вполне можно
отождествить с существующим зданием. Естественно предположить,
что новую поварню построили одновременно с трапезной палатой, поблизости от нее, с задней стороны.
Не исключено, что и в Покровском соборе могли произойти в
эти годы какие-то изменения. В процессе реставрации оказалось, что
сползание свода западной галереи было вызвано неравномерной осадкой фундаментов храма и галереи, что привело к отрыву свода галереи
от стен основного здания в северо-западном и юго-западном углах и
породило глубокие трещины в обоих ярусах [6, Л. 4]. Реставраторы
никак не комментировали это обстоятельство, однако не говорит ли
неравномерная осадка собора и галерей об их разновременности? К
тому же неизвестно, каковы были на самом деле закомары галерей, так
как к моменту реставрации все их завершения оказались уничтожены
[26, Л. 6] и форму их пришлось восстанавливать по аналогии с закомарами собора [7, Л. 70].
По мнению В. В. Седова, образцом для Покровского собора послужил Благовещенский собор Московского кремля (1484–1489 гг.) после

Сборник научных статей

его перестройки в начале XVI в., когда он получил двухъярусные галереи с «итальянской декорацией» [24, С. 49]. Это, как он считает, объясняет в Покровском соборе наличие подклета с галереями, а также
аркатурно-колончатого пояса, хотя для последнего были и местные
образцы. Однако галереи Благовещенского собора, в отличие от Покровского, по преимуществу закрытые. Все эти соображения наводят на мысль, что галереи могли быть пристроены позже, в середине
XVI в., когда велось строительство других монастырских зданий, и вне
прямой связи с Благовещенским собором Московского Кремля.
Таким образом, время Ивана IV оставило в монастыре не менее
значительный след, чем начальный период каменного строительства
Василия III.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1. Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею. Т. I. – СПб.: Тип. Экспедиции заготовления Гос. бумаг, 1841. – 614 с.
2. Акты Покровского суздальского девичьего монастыря XVI – начала
XVII века / сост. А. В. Антонов, А. В. Маштафаров. – М.: Фонд «Связь
Эпох», 2019. – 464 с.
3. Архипов Е. А. Проект реставрации памятника архитектуры Зачатьевской трапезной церкви Покровского монастыря в городе Суздале.
1955 г. // ГАВО. Ф. Р-8 НТД. Оп. 1. Д. 213.
4. Баталов А. Л. Московское каменное зодчество конца XVI века. – М.:
Изд. фирма «Мейкер», 1996. – 431 с.
5. Вагнер Г. К. Суздаль. – М.: Изд-во «Искусство», 1969. – 138 [2] с.
6. Варганов А. Д. Отчет о проведенных ремонтных работах по памятнику
архитектуры Покровскому собору 1518 г. в Покровском монастыре города Суздаля 1956–1958 гг. 1958 г. // ГАВО. Ф. Р-8 НТД. Оп. 1. Д. 203.
7. Варганов А. Д. Эскизный проект реставрации Покровского собора в
Покровском монастыре города Суздаля. 1960 г. // ГАВО. Ф. Р-8. НТД.
Оп. 1. Д. 205.
8. Варганов А. Д. Проект реставрации и инженерного укрепления памятника архитектуры б. Благовещенской церкви Покровского монастыря
в городе Суздале. Часть 1. 1955 г. // ГАВО. Ф. Р-8 НТД. Д. 209.
9. Варганов А. Д. Отчет о реставрации памятника архитектуры б. Благовещенской церкви Покровского монастыря в городе Суздале. 1955 г. //
ГАВО. Ф. Р-8 НТД. Д. 212.

Суздальский сборник за 2022 год

10. Варганов А. Д. Суздаль. – Ярославль: Верхне-Волжское книжное издво, 1971. – 181 с.
11. ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. Д. 18.
12. ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. Д. 58.
13. ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. Д. 95.
14. ГАВО. Ф. 575. Оп. 1. Д. 1866.
15. ГАВО. Ф. Р-487. Оп. 3. Д. 114.
16. Дудорова Л. В. Материалы исследования и историческая справка по
Покровскому монастырю в городе Суздале. Владимир, 1968. Архив
ОАО «Владимирреставрация». С-31–32/1. № 14311.
17. Дудорова Л. В. План суздальского Покровского монастыря конца
XVII в. // Архитектурное наследство. – 1972. – № 20. – С. 161–163.
18. Ефимов С. В. Евдокия Лопухина – последняя русская царица XVII века
// Средневековая Русь: сб. науч. ст. к 65-летию со дня рождения проф.
Р. Г. Скрынникова. – СПб.: Изд-во С-Петерб. ун-та, 1995. – С. 136–165.
19. Караваева Е. М. Градостроительное развитие Суздаля. Дисс. на соиск.
уч. степ. канд. арх. (Рукопись). – М., 1966.
20. Летопись Покровского монастыря г. Суздаля первой четверти XIX в. //
ГВСМЗ. Инв. № В-43576.
21. Опись Покровского женского монастыря в г. Суздале, 1651 года / Сообщ. В. Т. Георгиевский // Труды Владимирской ученой архивной комиссии. Кн. 5. – Владимир, 1903. [Отд. II:] Материалы. – С. 55–126.
22. Опись суздальского Покровского девичьего монастыря, 1597 года //
ГВСМЗ. Инв. № В-5636/473.
23. Памятники деловой письменности XVII в.: Владимирский край. – М.:
Наука, 1984. – 367 с.
24. Свод памятников архитектуры и монументального искусства. Владимирская область. Ч. 1. – М.: Наука, 2004. – 734 с.
25. Список с писцовой книги гор. Суздаля, с 7136 по 7138 г. (1628–1630 гг.)
// ТВУАК. Кн. 6. – Владимир: Типо-лит. Губ правления, 1904. [Отд. II:]
Материалы. – С. 1–87.
26. Столетов И. А. Отчет о реставрационных работах по памятнику архитектуры Покровскому собору в Покровском монастыре города Суздаля за 1960–1962 гг. 1963 г. // ГАВО. Ф. Р-8. НТД. Оп. 1. Д. 206.

Сборник научных статей

Ил. 1. Святые ворота и надвратная Благовещенская церковь.
Вид до и после реставрации
(Архив ОАО «Владимирреставрация». С-31–32/1. № 14311. Л. 350)

Ил. 2. План
Благовещенской церкви
(ГАВО. Ф. Р-8. Д. 212. Л. 41)

Суздальский сборник за 2022 год

Ил. 3. Благовещенская церковь. Восточный фасад

Ил. 4. План Благовещенской
церкви (план укладки
металлических связей)
(ГАВО. Ф. Р-8. Д. 212. Л. 40)

Сборник научных статей

Ил. 5. Благовещенская
церковь.
Северный фасад

Ил. 6. Благовещенская церковь. Вид с северо-западной стороны

Суздальский сборник за 2022 год

УДК 908

ЗНАЧЕНИЕ КНЯЗЕЙ ГОРБАТЫХ-ШУЙСКИХ
В ФОРМИРОВАНИИ ВОТЧИННОГО ХОЗЯЙСТВА
НИКОЛО-ШАРТОМСКОГО МОНАСТЫРЯ
Тихон (Захаров), иеромонах
настоятель Воскресенского кафедрального собора, Россия, Шуя
e-mail: m-tikhon@yandex.ru
Аннотация: В статье исследуется вопрос участия князей Горбатых-Шуйский в становлении расположенного в суздальских землях
Николо-Шартомского монастыря в начальный период его истории
(XV–XVII вв.). На основании архивных источников делается вывод,
что основой хозяйственно-экономического развития монастыря были
его вотчинные владения, значительная часть которых была дарована
монастырю представителями княжеского рода Горбатых. Шартомский монастырь условно определяется как «княжеский», изначально
имевший потомственных ктиторов в лице князей Горбатых, которые
стремились утвердить свое положение, в том числе, с помощью основанных и опекаемых ими монастырей.
Ключевые слова: Николо-Шартомский монастырь, князья Горбатые-Шуйские, князья Суздальские, Суздальско-Нижегородское княжество, вотчинные владения, Спасо-Евфимиев монастырь, Шуя.

THE IMPORTANCE OF THE PRINCES GORBATYSHUISKY IN THE FORMATION OF THE PATRIMONIAL
ECONOMY OF THE NIKOLO-SHARTOM MONASTERY
Tikhon (Zakharov), hieromonk
rector of the Resurrection Cathedral, Russia, Shuya
e-mail: m-tikhon@yandex.ru
Annotation: The article examines the issue of the participation of
the princes Gorbaty-Shuisky in the formation of the Nikolo-Shartom
monastery located in the Suzdal lands in the initial period of its history
(XV–XVII centuries). Based on archival sources, it is concluded that the

Сборник научных статей

basis of the economic and economic development of the monastery was
its patrimonial possessions, a significant part of which was granted to
the monastery by representatives of the princely family of Gorbaty’s. The
Shartomsky monastery is conditionally defined as a «princely» one, which
initially had hereditary curators in the person of the princes Gorbaty, who
sought to assert their position, including with the help of the monasteries
founded and patronized by them.
Keywords: Nikolo-Shartomsky monastery, princes Gorbaty-Shuisky,
princes of Suzdal, Suzdal-Nizhny Novgorod principality, patrimonial
possessions, Spaso-Evfimiev Monastery, Shuya.
Николо-Шартомский монастырь – один из древних монастырей
на Суздальской земле, основанный примерно в середине XIV в. Впервые обитель упоминается в данной 1444 г. княгини Марии (в иночестве Марины), вдовы нижегородского князя Даниила Борисовича. В
грамоте завещается «по душе своего князя и по своей душе, на поминок своему роду» село Омуцкое близ Суздаля архимандриту СпасоЕвфимиева монастыря Фоме [14, Л. 538 об.; 1, С. 57–58]. Послухом
(свидетелем) при составлении завещания в грамоте назван шартомский архимандрит Конон. Шартомский монастырь, расположенный в
12 километрах от Шуи, и на то время – на северных границах Суздальско-Нижегородского княжества, стал заметным после того, как попал
в сферу интересов потомков князей Суздальских, в первую очередь,
князей Горбатых (Горбатых-Шуйских), ставших впоследствии потомственными ктиторами обители.
Частое упоминание в документах Николо-Шартомского монастыря представителей князей Горбатых-Шуйских заслуживает того, чтобы выделить их особую роль в процессе становления и развития обители, особенно, в начальный его период – XV – XVI вв. Можно считать,
что деятельное участие князей Горбатых в жизни Шартомской обители
во многом определило ее общее направление развития, а также имело
ключевое значение в формировании ее вотчинных владений.
Князья Горбатые-Шуйские происходили из ветви рода князей
Суздальских, ведущих свое начало, как считается, от Андрея Ярославича, младшего брата Александра Невского (Несмотря на многочисленные исследования о происхождении Суздальских князей, остается
нерешенным вопрос о начальнике рода: по другой версии им является
сын св. Александра Невского – князь Андрей Александрович). Суздальские князья долгое время противостояли Москве. В период этой
усобицы великий князь Василий I Дмитриевич пошел в поход на двух

Суздальский сборник за 2022 год

сыновей суздальско-нижегородского князя Дмитрия (Фомы) Константиновича – Василия Кирдяпу и Семена. В. Н. Татищев пишет об
этом так: «В 1394 г. князь великий Василий ходил ратью к Новгороду
Нижнему на князей новгородских, на Василия Дмитриевича Кирдяпу
да на брата его на Семена Дмитриевича, и вывел их, дал им град Шую»
(Татищев ссылается на грамоту, которая ныне неизвестна. Однако это
событие, где упоминается Шуя, во многом объясняет происхождение
последующей фамилии князей Суздальских-Шуйские) [15]. Потомки Василия Кирдяпы и Семена Дмитриевичей образовали две ветви
князей Шуйских – соответственно «старшую» и «младшую». В старшей ветви Шуйских заметными фигурами были Василий Васильевич
Немой, опекун молодого Ивана Грозного, его брат Иван Васильевич
Шуйский, народный герой Скопин-Шуйский; царь Василий Иванович IV Шуйский. В младшей ветви, кроме Горбатых-Шуйских – Василий Гребенка, Александр Брюхатый, Даниил Борисович.
Начальником ветви Горбатых-Шуйских является Иван Васильевич по прозвищу «Горбатый», который был старшим внуком Семена
Дмитриевича. Самым значимым событием в его биографии был переход на службу к московскому великому князю Василию Васильевичу.
В разгар борьбы за великокняжеский стол с Дмитрием Шемякой и
Василием Косым великий князь Василий II решил ослабить позиции
их союзников и заключил договор с Иваном Васильевичем Горбатым, троюродным братом противостоящих ему суздальцев – Федора
и Василия Юрьевичей. По докончальной грамоте Василия Темного с
Иваном Горбатым, подписанной в 1449 г., Иван Васильевич полностью переходил на службу к московскому князю и обязывался вернуть
«безхитростно» все «старые ярлыки», полученные на свои прежние
земли от Орды, и впредь «новых ярлыков не имати» [3, C. 155–160]. С
этого времени потомки из ветви князей Горбатых мирно переходили
на службу к московским князьям, участвуя воеводами во многих походах великого князя.
Можно перечислить наиболее известных представителей этой
фамилии.
Борис Иванович Горбатый-Шуйский, боярин, воевода, в течение двух лет (с 1517 г.) – наместник Смоленска. Участвовал в походе
на Казань. В 1533 г. вошел в состав верховной думы, учрежденной на
время малолетства Ивана IV. Борис Иванович был также наместником
в Новгороде и Пскове.
Михаил Васильевич Горбатый-Шуйский «Кислой», двоюродный брат Бориса Ивановича. Боярин, был наместником Пскова (1519–

Сборник научных статей

1521 гг.). В числе прочих Шуйских сыграл особую роль при выборе для
Грозного царя невесты Елены Глинской. Умер бездетным.
Андрей Борисович Горбатый-Шуйский «Сучек», сын Бориса
Ивановича, воевода и участник целого ряда военных походов, был наместником Нижегородским (1513) и Вяземским (1520), боярин с 1521 г.
Александр Борисович Горбатый-Шуйский, другой сын Бориса
Ивановича, боярин, один из самых храбрых воевод Ивана Грозного.
Был героем взятия Казани, первым наместником города. Блестящее
служение Александра Борисовича оборвалось трагически на плахе. В
1565 г. он был казнен Иваном Грозным вместе с сыном Петром по подозрению в мнимой измене государю, за дружбу с князем А. М. Курбским.
Следует упомянуть княгиню Евдокию, дочь Александра Борисовича Горбатого-Шуйского, которая в середине 1550-х гг. стала женой
Никиты Романовича Юрьева-Захарьина. Таким образом, казненный
Иваном Грозным боярин Александр Борисович является прадедом
первого из царей Романовых.
Всего в роде князей Горбатых-Шуйских насчитывается пять колен – это XIX–XXIII колена, согласно счету родословного древа Рюриковичей (примерно 1447–1565 гг.) [4, С. 337]. После казни Александра Борисовича род Горбатых-Шуйских пресекся, упразднилось и их
ктиторство в Шартомском монастыре. Вотчины Горбатых перешли в
казну, часть их была дарована Никольской обители, как видно из жалованных шартомских грамот.
Князьям Горбатым принадлежали земельные владения вдоль левобережья реки Тезы, включая села Дунилово, Горицы, Парское, город
Шую с окрестностями, также значительные территории по правому
берегу Волги от Юрьевца-Повольского к югу. В Дунилове (или в Горицах) у князей Горбатых был родовой дворец, где они отдыхали после государственной службы [4, С. 337; 2, С. 44]. Хотя приведенные
сведения не имеют документального подтверждения, они отражены в
местных преданиях (например, указывается примерное место дворца
князей Горбатых в с. Горицы).
Известный шуйский краевед, первый историк Николо-Шартомского монастыря В. А. Борисов обращал внимание на роль ГорбатыхШуйских в истории Шартомской обители, составил их родословную.
Князья Горбатые упоминаются в древнем синодике монастыря, правда, всего тремя именами.
Конкретные приклады (по термину В. Борисова в статье о монастырских синодиках) князей Горбатых-Шуйских в Шартомский мона-

Суздальский сборник за 2022 год

стырь в виде ценной церковной утвари или рукописных книг в документах не описаны. Но определяющее значение для монастыря имели
подаренные ему селения и земли, заверенные данными и духовными
грамотами Горбатых. По материалам жалованных грамот и писцовых
книг можно назвать представителей рода князей Горбатых, непосредственно причастных к формированию вотчинных землевладений
Шартомского монастыря:
• Иван Васильевич Горбатый – в середине XV в. благодаря ему
были дарованы права на ряд селений и пустошей в Плесском уезде
(В связи с «плесскими» вотчинами Шартомского монастыря, есть основания полагать, что правовые привилегии на них были заверены
жалованными грамотами московских князей с подачи князя Ивана Горбатого, который к тому времени заключил мирный договор с
Москвой. Описание возвращенных князю Ивану Горбатому земель и
селений в договоре 1449 г. схоже с их упоминанием в указанных монастырских грамотах) [5; 6];
• Михаил Васильевич Горбатый (Кислой) – в 1536 г. подарил Шартомскому монастырю шуйское село Чернцы с деревнями [8];
• Мария Петровна Горбатая, супруга Ивана Борисовича Горбатого – в 1551 г. завещала монастырю 36 деревень в Юрьевецком уезде [9];
• Василий Иванович Горбатый – завещал в 1553 г. шуйское село
Горицы с деревнями [7].
На территории Николо-Шартомского монастыря имелось родовое захоронение князей из рода Горбатых-Шуйских, но точное место
его ныне неизвестно. Например, в грамоте 1553 г. говорится: «легли де
князь Дмитрей и князь Василей у Николы Чюдотворца на Шартоме в
их монастыре, и из старины де все прародителие, у Николы Чюдотворца в их монастыре кладутся». Указание на родовое захоронение князей
Горбатых также упоминается в духовной Марии Петровны, супруги
Ивана Борисовича Горбатого, которая «тело свое грешное велела положити у Николы у чюдотворца Шартомского у государя моего у князя у
Ивана у Борисовичя» [9].
Учитывая такое попечение о монастыре его потомственных благотворителей в лице князей Горбатых, можно условно назвать Шартомский монастырь «княжеским». Это именование не означает какуюто безусловную зависимость монастыря от вкладчиков; «княжеский»
в данном случае – отвечающий интересам князей, которые не только
давали пожалования в «свой» монастырь, «на поминок души», но рассматривали его и в плане своих интересов, не только духовных, но и
политических. Здесь кажется уместным провести аналогию с другим

Сборник научных статей

суздальским монастырем, Спасо-Евфимиевым, история которого, как
представляется, имеет немало общих черт с историей Николо-Шартомского монастыря.
Как известно, Евфимиев монастырь был основан между 1355 и
1363 гг. иноком Нижегородского Вознесенского монастыря прп. Евфимием Суздальским по инициативе суздальско-городецкого князя Бориса Константиновича и по благословению свт. архиепископа Дионисия
[11]. Монастырь начинал строиться на части берега реки Каменки, которая в то время принадлежала князю Борису Константиновичу. Князь
Борис проявил деятельное участие в закладке обители: ископал ров
в основании храма, в знак своего желания неисходно пребыть в этой
обители, а также пожаловал «много злата и сребра на строение обителя
тоя и на съграждение келиам, и на иныя нужныя храмы, на упокоение
иноческому жительству» [11]. С 1364 г. князь Борис вновь включается в
борьбу за нижегородский стол, и лишь в 1392 г. после захвата Нижнего
Новгорода Москвой он вернулся в Суздаль, где спустя два года скончался и «положен бысть в Суждале в своеи отчине» [13, С. 64].
Новый монастырь быстро поднялся благодаря трудам его первого настоятеля – прп. Евфимия. В начале XV в. в обители подвизалось
300 человек (в XVII в. было уже около 100 человек) [11]. Евфимиев монастырь скоро становится крупным и хорошо организованным вотчинником. В середине XVII в. в монастырских вотчинах насчитывалось 2033 двора с населением 10,3 тыс. крестьян и служек [12, С. 12].
Актовые собрания Евфимиева монастыря по своему объему и значению рассматриваются наравне с документальным материалом ТроицеСергиева и Кирилло-Белозерского монастырей.
Можно предположить, что желание амбициозного князя Бориса
Константиновича устроить монастырь в родовом городе происходило
из его стремления создать нечто вроде форпоста в исконных владениях, часто раздираемых усобицами. О том, какой противоречивой личностью был князь Борис Константинович, известно из случая 1365 г.,
когда он, незаконно заняв стол в Нижнем Новгороде, не поддался на
уговоры примириться со своим братом Дмитрием ни великого князя
Дмитрия Донского, ни даже игумена Сергия Радонежского, прибывшего
в Нижний Новгород по поручению митрополита Алексия Московского
и закрывшего все церкви в городе. Лишь когда были посланы полки из
Москвы, чтобы усмирить князя Бориса, тот стал просить мира.
Обустроенный и влиятельный монастырь в Суздале был не только
«княжеским богомольем», но фактором поддержания авторитета князя в
древней столице княжества. Таким образом, косвенно монастырь вклю-

Суздальский сборник за 2022 год

чался в сферу политических интересов нижегородского князя, который
лавировал между территориальными претензиями своих братьев, влиянием Москвы и Ордой. Впоследствии суздальские владения Бориса Константиновича, а также его братьев Андрея, Даниила и Димитрия-Ногтя
были дарованы в качестве вкладов в Спасо-Евфимиев монастырь [10].
Проводя параллель между двумя суздальскими монастырями –
Спасо-Евфимиевым и Николо-Шартомским (оба были основаны во
второй половине XIV в.), отметим, что с самого начала настоятели
обоих монастырей имели сан архимандрита. Можем предположить,
что эту привилегию мог испросить для основанной им обители у суздальского архиепископа князь Борис Константинович, стремясь изначально дать первенство своему монастырю. Интересной традицией,
заложенной при основании Евфимиева монастыря, было то, монастырская служба имела ряд черт, заимствованных из архиерейского
богослужения. Архимандриту монастыря благословлялось служить
с палицей в митре и с рипидами [11]. Архимандрит первенствующей
обители, как правило, возглавлял монашествующих в городе или в
округе, позднее он имел статус благочинного по монастырям епархии.
В Николо-Шартомском монастыре архимандрития также могла произойти по ходатайству кого-либо из потомков князей суздальских,
желавших повысить статус находящегося на их попечении монастыря (согласно синодику Николо-Шартомского монастыря, настоятели
имели сан архимандрита изначально (первый – Конон, 1444) до секуляризационной реформы (последний – Анания, 1768), после чего
управлялся игуменами) [4, С. 131].
Если Евфимиев монастырь изначально созидался на средства
князя Бориса, то Шартомский монастырь мог обрести постоянных
ктиторов в лице князей Горбатых-Шуйских позднее, примерно с середины XV в. «Княжеские» монастыри получили возможность скорого
развития и материального обеспечения за счет дарованных вотчинных владений. Судя по XVII в., достаточно подробно отраженному в
письменных источниках Шартомского монастыря, можно утверждать,
что именно вотчинное хозяйство было основой жизнеспособности
монастыря, давало возможность решать сложные материальные задачи. Так, доходы с вотчин, в первую очередь, помогали монастырю
строиться (по актам Шартомского монастыря второй половины XVII в.
можно судить, что каменное храмовое строительство осуществлялось
почти исключительно на сборы с вотчинных крестьян).
Обобщая материал об особенностях развития «княжеских» монастырей, отметим, что большинство общежительных обителей на Руси,

Сборник научных статей

особенно городских, в силу многих причин не могло жить вполне независимо, полностью оградившись от мира и посвятив свою деятельность исключительно духовому деланию. Монашествующие изначально были вовлечены не только в колонизационную и просветительскую,
но и в хозяйственно-экономическую деятельность. Монастыри были
связаны с государством правовыми, экономическими и многими другими узами. Вотчинные владения для монастырей были для них залогом если не «процветания», то, по крайней мере, материального и
правового обеспечения в сложных хитросплетениях государственной
политики перераспределения земельных наделов.
Примечательно, что связь Шартомского и Спасо-Евфимиева монастырей существовала и в позднейшее время: обе обители имели
сложный период развития в XVIII в., пережили упадок после секуляризационной реформы 1763 г. и в течение XIX в. – начала XX среди
шартомских настоятелей неоднократно встречаются постриженики
Спасо-Евфимиевой обители.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1. Акты исторические, собранные и изданные археографической комиссией. Т. 1. (1334–1598). – СПб., 1841.
2. Баделин В. И. Люди и легенды Верхневолжья. – Ярославль, 1990.
3. Духовные и договорные грамоты великий и удельных князей XIV –
XVI вв. – М. – Л., 1950.
4. Борисов В. А. Собрание трудов (материалов). Т. 1. – Иваново, 2002.
5. Грамота великого князя Василия II на двор в г. Плесе и на дер. Ярцево
(1452) // РГИА. Ф. 834. Оп. 3. Д. 1920. Л. 39.
6. Грамота великого князя Ивана III на пустоши в Плесском уезде (1463) //
РГИА. Ф. 834. Оп. 3. Д. 1920. Л. 40.
7. Грамота великого князя Ивана IV на село Горицкое с деревнями (1553)
// ГАИО. Ф. 22. Оп. 1. Л. 4.
8. Данная монастырю на с. Чернцы по духовной князя Михаила Горбатаго
(1536) // Сборник князя Хилкова. – СПб., 1879. C. 1.
9. Духовная княгини Mapии Петровны Горбатой Шартомскому монастырю на улус Шилехша с 36 деревнями (1551) // Лихачев Н. М. Сборник
актов, собранных в архивах и библиотеках. – СПб., 1895. С. 21–24.
10. Кривцов Д. Ю. Евфимий Суздальский, прп. // Православная энциклопедия. Т. 17. – М., 2008. С. 406–408.

Суздальский сборник за 2022 год

11. Маштафаров А. В. Евфимиев Суздальский в честь Преображения Господня мужской монастырь // Православная энциклопедия. Т. 17. – М.,
2008. С. 361–374.
12. Никольский Н. Кирилло-Белозерский монастырь и его устройство до
второй четверти XVII века (1397–1625). Т. 1. Вып. 1. СПб., 1897. Прил. 1.
13. ПСРЛ. Т. VIII. – М., 2001.
14. Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф. 1203.
Оп. 1. Д. 1.
15. Татищев В. Н. История Российская. Ч. 3. – Репринт с год. 1963,
1964 гг. – М.: Ладомир, 1994.

Сборник научных статей

УДК 908

СУЗДАЛЬСКИЙ РОД ДЕТЕЙ БОЯРСКИХ
АЛАЛЫКИНЫХ В ХVI – ХVII ВЕКАХ
Кабанов Андрей Юрьевич
кандидат исторических наук, старший научный сотрудник
ГБУ «Кинешемский художественно-исторический музей»,
Россия, Иваново
e-mail: kabanov37@bk.ru
Аннотация: В статье предпринята попытка изучения одного из
служилых родов суздальского дворянства – детей боярских Алалыкиных, в период с 1540 по 1676 гг. Изучены место представителей рода
в суздальской уездной дворянской корпорации, характер служб, участие в боевых действиях, размер поместных и денежных окладов, землевладение.
Ключевые слова. Алалыкины, Василий Ларионович Алалыкин,
Темир Борисович Алалыкин, дети боярские, Суздальский уезд.

THE SUZDAL FAMILY OF BOYAR SCIONS
ALALYKINS IN ХVI – ХVII CENTURIES
Kabanov Andrey Yurievich
Candidate of Historical Sciences, Senior Researcher, Kineshma Art and
Historical Museum, Russia, Ivanovo
e-mail: kabanov37@bk.ru
Abstract: The article presents an attempt to study the family of boyar
scions (deti boyarskie) Alalykins, one of the service class families of the
Suzdal gentry, during the period from 1540 to 1676. It describes the place
of the family in the Suzdal uezd gentry corporation, the character of their
service, participation in military activities, the size of their local and money
salary, as well as the land tenure.
Keywords. Alalykins, Vasiliy Larionovich Alalykin, Temir Borisovich
Alalykin, boyar scions (deti boyarskie), the Suzdal uezd.

Суздальский сборник за 2022 год

Без изучения суздальского уездного дворянства ХVI – ХVII вв.
знание об истории Суздаля будут неполными. Вместе с тем состояние
источников – разборных десятен, писцовых и актовых материалов,
нарративных источников – затрудняют комплексное изучение темы.
В этой ситуации представляется вполне оправданным изучение суздальского «служилого» города через призму истории отдельных родов
служилых людей, которую можно проследить на протяжении длительного времени. В данной работе предпринята попытка изучения одного
рода суздальских детей боярских – Алалыкиных, начиная с середины
ХVI в. и до третьей четверти ХVII в., когда значение городских уездно-служилых корпораций резко снижается, что приводит к постепенному распаду служилых «городов», «верхи» которых пополнили резко
увеличившийся в численности государев двор, а «низы» – офицерский, рейтарский, а то и содатский состав полковой службы.
Происхождение Алалыкиных окончательно не выяснено. По мнению академика С. Б. Веселовского, свое название эта фамилия получила от тюркского слова «алала», обозначающего «вздор», либо от термина «алалыка», которым тюрки обозначали картавого человека [11,
С. 12].
Первые известные нам сведения об Алалыкиных относятся к середине ХVI века. Уже тогда род был разделен на две ветви – костромскую и суздальскую. Суздальская ветвь известна с 1540 г. Как следует
из текста великокняжеской жалованной грамоты от 15 мая 1540 г., суздальский сын боярский Борис Алалыкин зимой 1539/1540 г. погиб в
бою с казанскими татарами мурзы Чуры Нарукова под Солдогой. После него остались вдова Авдотья и шестеро детей. Трое сыновей – Темир, Андрей и Иван. И три дочери – две Арины и Ульяна. Кроме того,
на вдове осталась весьма значительная для того времени сумма кабального долга – сто рублей. По челобитью вдовы Авдотьи Алалыкиной великий князь Иван Васильевич указал дать ей пятилетнюю рассрочку и запретил брать проценты с этого долга. Они получили так
называемую жалованную полетную грамоту. Это крайне редкий тип
документа, дошедший до наших дней [3, С.10–11].
А 14 июня того же года государь пожаловал Темира, Андрея и Ивана Алалыкиных поместьем их погибшего отца – сельцом Чепочкиным
(Цепочкиным) на реке Юшке, деревнями Саблино, Трескино, Сарма,
починками Недвиговым, Маланкиным, Березники, Поддубным, Обратковым, Мантуровым, Нефедковым, Сухитравнеевым, Скомороховым, Рассадники, Власовым в Матнинском стане, а так же деревнями
Янина Гора и Усово в Мытской волости Суздальского уезда. Причем

Сборник научных статей

Темир Алалыкин с братьями получали в своем поместье право суда.
Суздальским наместникам и волостелям было запрещено вмешиваться в судебные дела Алалыкиных «опричь душегубства и разбоя с поличным» [3, С.11–12].
Летом 1572 г. Темир Борисович Алалыкин стал одним из героев
знаменитого сражения при Молодях. В этой битве он пленил крымского «большого мурзу Дивея», родственника самого хана [14, С. 180].
Имя Темира Алалыкина было записано в летописные своды, что было
чрезвычайной редкостью для городового сына боярского. В одной из
редакций Московского летописца события того дня излагаются следующим образом. На третий день противостояния при Молодях Дивей – мурза с ногайцами решили захватить русский обоз. При этом
они использовали испытанную тактику. Сначала следовала атака, затем притворный отход с целью выманить защитников из укрытия. Три
атаки не привели Дивея – мурзу к успеху. Тогда он с группой охранения начал объезжать русские позиции в поиске слабых мест. В это время появились конные дворянские сотни. Аргамак мурзы споткнулся.
Первым к Дивей – мурзе подскакал и «руку наложил на него» суздалец
Алалыкин. В тексте летописи указано, что это был Иван Шибаев Алалыкин [19, С. 142–143]. Это явная ошибка. Запись в Разрядной книге,
сделанная непосредственно после битвы, свидетельствует о том, что
это был именно Темир Алалыкин.
Младший брат Темира, Иван Борисович Алалыкин умер в 1583
или 1584 году. После него осталось поместье в Талицком стане Суздальского уезда. Оно состояло из сельца Стафурово, селищ Якшино,
Козенево, Верейки, деревень Клетище, Черняткино, Фомицыно, Вязки, Малое и Большое Путятково, Ядрово, Максимово. По грамоте царя
Федора Ивановича, составленной 24 октября 1584 г., это поместье было
отделено восьмилетнему сыну бывшего владельца Василию Алалыкину, который по достижении пятнадцатилетнего возраста, должен был
поступить на службу. Согласно писцовых книг князя Г. Звенигородского и В. Огалина 1583/1584 г., в этом поместье было 77 четей пашни,
124 чети перелога и леса [3, С. 12–13].
В документе 1597–1599 гг. упоминается также Василий Андреевич Алалыкин. Из отписки, которую направил слуга Суздальского
Покровского девичьего монастыря Василий Ложкин соборной старице, княгине Евдокие Семеновне Ковровой, становится известно, что
Василий Алалыкин претендовал на часть монастырских земель. При
этом его крестьяне захватили монастырские покосы и собрали орехи в
монастырском орешнике [2, С. 256].

Суздальский сборник за 2022 год

О службе и жизни Алалыкиных в годы Смутного времени сведений сохранилось немного. Как известно, с конца 1608 и до лета 1609 г.
большинство суздальских дворян, в том числе Анфиноген, Василий
и Егуп Алалыкины служили Лжедмитрию II. Все они были родными
братьями, сыновьями Лариона Алалыкина, сведения о котором до нас
не дошли [26, С. 405].
Служба Тушинскому вору стала предметом доноса некого Семейки Буркова. В результате суздальское поместье Анфиногена Алалыкина (100 четей) было у него конфисковано в пользу доносчика. Но
Буркову было не суждено долго владеть этим поместьем. В начале
1611 г. он был убит под Москвой Прокофием Петровичем Ляпуновым.
Один из руководителей Первого земского ополчения, казачий атаман Андрей Захарьевич Просовецкий, контролировавший с братом
Иваном район Суздаля и Шуи, возвратил это поместье Анфиногену
Алалыкину, служившему в его отряде. Но тот погиб при защите Переславля-Залесского от войск гетмана Я.-П. Сапеги летом 1611 г. Его
выморочное поместье Андрей Просовецкий пожаловал брату убитого
Василию Алалыкину, так как Просовецкий жил на его дворе. Летом
1612 г. руководители Второго ополчения в Ярославле отдали это поместье дьяку Михаилу Данилову, а в начале 1613 г. за участие в очищении
Москвы от поляков перевели его в вотчину. Однако в Москве появился Василий Алалыкин, который просит у боярского правительства
подтвердить поместную дачу Андрея Просовецкого. 28 апреля 1613 г.
из полевого стана Михаила Федоровича, следовавшего из Костромы
в Москву, главе правительства, боярину, князю Ф. И. Мстиславскому
была направлена грамота о том, что этот спор будет решаться после
прибытия царя в столицу [13, Стб. 1167–1170]. Той же весной Василий
Алалыкин жалуется на притеснения со стороны соседей – помещиков
Федора Полунина и Федора Лодыгина [15, С. 65].
Именно Василий Ларионович был наиболее известным представителем суздальской ветви Алалыкиных. В «подлинных» боярских списках 1626, 1627/28, 1628, 1629 гг. и Боярских книгах 1627 и 1629 гг. он
записан выборным дворянином по Суздалю с поместным окладом в 500
четей [9, С. 120; 10, С. 192; 23, С. 66, 155, 231, 314]. В 1627 г. он был среди окладчиков при верстании новиков в Суздальском уезде [20, С. 13].
В Шуе он вместе с братьями имел небольшой осадный двор, который
сгорел в годы Смуты и к 1631 г. восстановлен не был [8, С. 325]. Василий Ларионович долгие годы находился на службе. Вместе с Григорием
Борисовичем Кайсаровым он представлял суздальское дворянство на
Земском Соборе 1653 г., принявшем решения о воссоединении Украи-

Сборник научных статей

ны с Россией и объявлении войны Речи Посполитой [18, С. 225]. Известный историк Александр Платонович Барсуков в своем справочнике городовых воевод указал, что в декабре 1653 г. Василий Ларионович
был воеводой Суздаля [6, С. 259]. В обоснование Барсуков ссылается на
наказ Покровского монастыря слуге Гавриле Воронину об управлении
монастырскими вотчинами, составленный 25 декабря 1653 г. и заверенный печатью Василия Ларионовича Алалыкина. Кроме того, в этом
документе имеется указание Г. Воронину о подаче поручных записей и
спорных судных дел на съезжий двор Василию Ларионовичу Алалыкину [4, С. 103–105]. Проведенные нами изыскания позволяют утверждать,
что в период с 30 марта 1653 года и до 27 апреля 1654 года воеводой в
Суздале был Алексей Иванович Сумароков. Имеются документы (отписки), подтверждающие эти даты [21, С. 130, 336]. А в период с 4 октября
1654 г. и до 9 февраля 1656 г. на воеводстве в Суздале был князь Иван
Михайлович Волконский Меньшой [16, С. 464]. Что касается Василия
Ларионовича, то он, по всей видимости, ряд лет выполнял обязанности
по управлению и описанию монастырей, находящихся на территории
Суздальского уезда. В частности, в июле 1655 г. он составил описание
Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря [22, С. 41].
Боярская книга 1629 г. содержит сведения еще об одном суздальском выборном дворянине – Степане Васильевиче Алалыкине. Первоначально его поместный оклад составлял 500 четей. Степан Васильевич
отличился при обороне Дорогобужа и в ряде других сражений Смоленской войны 1632–1634 гг. За эти службы он получил значительные придачи к окладу. С этими придачами его оклад составил 700 четей [10, С.
192]. Документы 1629 г. содержат сведения и о других представителях
этой ветви рода. Так сын боярский Егуп Ларионов сын Алалыкин был
к тому времени отставлен от службы [1, С. 271]. Кроме него, поместьем
в Суздальском уезде владели братья Алексей и Иван Васильевичи Алалыкины, потомки Василия Ивановича. Их отца в 1629 г. уже не было в
живых, а мать – Прасковья проживала в поместье. Алексей служил вместе с суздальской дворянской корпорацией, а Иван с середины 20-х гг.
был стрелецким сотником в Москве. В 1629 г. он нес службу в Путивле
[1, С. 270]. В декабре 1633 г. стрелецкий сотник Иван Алалыкин привел в Можайск подкрепление – стрельцов и казаков из Воронежа, Ряжска, Михайлова, Пронска и Переславля Рязанского [24, С. 543]. Из более
поздних документов известно, что Иван Алалыкин был женат на вдове
станичного головы Посольского приказа, новокрещена Девликея Девлеткозина сына Резанова [17, С. 248]. В декабре 1643 г. Иван Васильевич
был еще жив. Алексей Алалыкин в 1657/1658 г. бил челом на приказчика

Суздальский сборник за 2022 год

села Бармина Нижегородского уезда Афоньку Тихонова, который укрывал у себя его беглых крестьян. Несмотря на то, что Бармино принадлежало стольнику князю И. А. Воротынскому, Алалыкин суд выиграл и
не только вернул своих крестьян, но и получил еще два крестьянских
семейства [25, Стб. 100, 780–781].
К 1629 г. относятся сведения еще об одном из Алалыкиных – Сергее. Вместе с таким же суздальским сыном боярским Дмитрием Межовским они 29 мая прибыли на ежегодную службу в Дедилов. Оба
они были на меринах, имея пищали и сабли. При этом на смотре заявили, что по бедности нести службу не могут. Но суздальские окладчики
сообщили полковым воеводам Богдану Нагому и Федору Бояшеву, что
службу им служить можно, так как поместья «за ними добры». Тем не
менее, пробыв на службе чуть больше двух недель, 19 июня Алалыкин и Межовский со службы сбежали. Суздальскому воеводе Андрею
Федоровичу Наумову 1 июля 1629 г. была послана царская грамота,
предписывающая разыскать дезертиров, нещадно бить батогами и
«за крепкими поруками» выслать опять на службу. На случай укрывательства беглецов Наумову следовало заключить в тюрьму 2–3 лучших
крестьян из их поместий до тех пор, пока они не найдутся [1, С. 255].
По данным В. Н. Козлякова, в 1620–1630-х гг. в составе суздальского
служилого «города» было четверо Алалыкиных. Кроме Василия Ларионовича, это дворовый сын боярский Алексей Васильевич и городовые
дети боярские Сергей Васильевич и Бажен Егупов сын Алалыкины. Поместные оклады трех последних составляли 300 четей. Кроме того, они
получали денежные оклады – 10 рублей с городом [27, С. 290].
Во второй половине ХVII века суздальские Алалыкины входят в
состав Государева двора, сначала в чине жильцов, а затем дворян московских. В 1672 г. жильцы Иван и Алексей Федоровичи Алалыкины
владели деревнями Цепочкино, Веласово и Шубино в Матнинском
стане Суздальского уезда [12, С. 73]. В выписях с отказных книг 1678 г.
упоминается пустошь Заозерье на Спасском озере, «что была в поместье за Иваном Алалыкиным». Как следует из документов, она перешла к Владимиру Ивановичу Бастанову [7, С. 156]. В 1676 г. Иван Федорович Алалыкин значится в чине дворянина московского [5, С. 5].
Как следует из вышеизложенного материала, на протяжении более
чем 130 лет Алалыкины служили в составе суздальской уездной дворянской корпорации и владели поместьями в Суздальском уезде. Они
принимали участие во многих военных конфликтах на территории Московского государства и за его пределами. Их отличия были оценены
прибавками поместных окладов, что практически не повлияло на изме-

Сборник научных статей

нение служебного статуса вплоть до 70-х гг. ХVII в. Вхождение Василия
Ларионовича в состав государева двора через институт выборного дворянства был, скорее, исключением, не имевшим серьезных последствий
для рода суздальских Алалыкиных. Все они оставались представителями многотысячной массы рядового уездного дворянства.

ЛИТЕРАТУРА И ИСОЧНИКИ
1. Акты Московского государства, изданные Императорской Академией
наук / Под ред. Н. А. Попова. – СПб.: 1890. Т. 1. Разрядный приказ. Московский стол. 1571–1634 гг. – ХLIV + 766 с.
2. Акты Покровского суздальского девичьего монастыря ХVI – начала
ХVII века / Сост. А. В. Антонов, А. В. Маштафаров. – М.: Фонд «Связь
Эпох», 2019. – 464 с.
3. Акты служилых землевладельцев ХV – начала ХVII века / Сост.
А. В. Антонов и К. В. Баранов. – Т. I. – М.: «Археографический центр»,
1997. – 432 с.
4. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедицией Императорской Академии наук. – СПб.:
1836. Т. 4. – 500 с.
5. Алфавитный указатель фамилий и лиц, упоминаемых в боярских книгах, хранящихся в 1-м отделении Московского архива Министерства
Юстиции с обозначением служебной деятельности каждого лица и годов состояния в занимаемых должностях. – М., 1853. – [6], VI, 501 с.
6. Барсуков А. П. Списки городовых воевод и других лиц воеводского
управления Московского государства ХVII столетия по напечатанным
правительственным актам. – М.: Кучково поле, 2010. – 688 с.
7. Борисов В. А. Старинные акты, служащие преимущественно дополнением к описанию города Шуи и его окрестностей. – М., 1853. – ХVI, IV,
400 с.
8. Борисов В. А. Собрание трудов (материалов): В 3 т.: Т. 2 / Редакторы-составители Е. Г. Вопилин, В. И. Баделин. – Иваново: МИК, 2004. – 560 с.:
илл.
9. Боярская книга 1627 года / АН СССР, Ин-т истории СССР. Под ред. И
с предисл. В. И. Буганова – М.: «Наука», 1986. – 207(1) с.
10. Боярская книга 1629 года / Публикация Е. Н. Горбатова // Российская
генеалогия: научный альманах. Вып. 11. – М.: «Старая Басманная»,
2022. – С. 63–223.

Суздальский сборник за 2022 год

11. Веселовский С. Б. Ономастикон. – М.: «Наука», 1974. – 384 с.
12. Возилов В. В. Интеллигентоведение и регионоведение. Сборник статей
и материалов. – Иваново, «Референт», 2012. – 255[2] с.
13. Дворцовые разряды, по высочайшему повелению изданные II отделением собственной ЕИВ канцелярии. – СПб., 1850. Т. 1. – 656 с.
14. Документы о сражении при Молодях в 1572 г. / Подготовил В. И. Буганов // Исторический архив. 1959. № 4. – С. 167–183.
15. Документы Печатного приказа (1613–1615 гг.). – М.: «Наука», 1994.–
479 с.
16. Дополнения к актам историческим, собранные и изданные Археографической комиссией. – СПб., 1848. Т. 3. – 572 с.
17. Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626–1657 гг. – М.:
«Древлехранилище», 2010. – 1660 с.
18. Казаченко А. И. К истории Земского собора 1653 года // Исторический
архив. М., 1957. № 4. С. 223–227.
19. Неизвестный московский летописец ХVII века / Публикация В. И. Буганова и В. И. Корецкого // Записки отдела рукописей Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина. М., 1971. Т. 32. С. 127–167.
20. О верстании новиков всех городов 7136 года / Сообщил А. Н. Зерцалов. – М., 1895. – IV, 73 с.
21. Описание актов собрания графа А. С. Уварова. Акты исторические,
описанные И. М. Катаевым и А. К. Кабановым / Под ред. М. В. ДовнарЗапольского. – М., 1905. – VII, 668 с., 1 табл.
22. Опись Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря 1666 года / Сообщил К. Тихомиров // Временник Московского общества истории и
древностей российских. – М., 1850. Кн. 5. Раздел III. Смесь. – С. 41–51.
23. «Подлинные» боярские списки 1626–1633 годов. Сборник документов
/ Сост. Е. Н. Горбатов. М.: «Древлехранилище», 2015. 736 с.
24. Русская историческая библиотека, изданная Археографической комиссией. – СПб., 1884. Т. IХ. – 668 с.
25. Русская историческая библиотека, изданная Археографической комиссией. – СПб., 1907. Т. ХХI. Дела Тайного приказа. Книга 1. – 520 с.
26. Русский архив Яна Сапеги 1608–1611 годов. Тексты, переводы, комментарии / Под ред. И. О. Тюменцева. – Волгоград: Издательство Волгоградского филиала ФГБОУ РАНХ и ГС, 2012. – 688 с.
27. Служилые «города» Замосковного края и «от Литовской украйны»:
указатель состава дворян и детей боярских по десятням и спискам
1620–1630-х годов / Составитель В. Н. Козляков // Российская генеалогия: научный альманах. – М.: «Старая Басманная», 2021. Вып. 10. –
С. 273–710.

Сборник научных статей

УДК 908

СУЗДАЛЬСКИЕ ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ВОЕВОДЫ.
1742–1778 гг.
Могильная Людмила Анатольевна
историк-архивист, Россия, Владимир
e-mail: mogilnaya@mail.ru
Аннотация: Статья посвящена суздальским провинциальным
правителям. Автором выявлен полный список суздальских воевод,
правящих провинцией в период с 1742 г. и вплоть до образования Владимирской губернии. Частично обозначены их функции и задачи, а
также сделана попытка проследить вклад в развитие Суздальской провинции.
Ключевые слова: Провинциальные воеводы, правители, биографические данные, провинции.

SUZDAL PROVINCIAL RULERS. 1742–1778
Lyudmila A. Mogilnaya
Historian Archivist, Russia, Vladimir
e-mail: mogilnaya@mail.ru
Annotation: The article is devoted to the Suzdal provincial rulers.
The author has identified a complete list of the Suzdal voivodes ruling
the province in the period from 1742 until the formation of the Vladimir
province. Their functions and tasks are partially outlined, and an attempt is
made to trace the contribution to the development of the Suzdal province.
Keywords: Provincial governors, rulers, biographical data, provinces.
В правление императрицы Елизаветы Петровны в 1742 г. по приговору Правительствующего Сената в Суздальскую провинцию на
смену Ивану Никитичу Тетерину воеводой был определен полковник,
статский советник Скрипицын Семен Андреевич [6, C. 128]. О нем
мы располагаем очень скудными биографическими данными. Известно только, что он происходил из древнего дворянского рода Скрипи-

Суздальский сборник за 2022 год

цыных. Новый правитель имел опыт как военной, так и гражданской
службы. В конце 1730-х гг. он правил Вятской провинцией [2, C. 612].
Правление воеводы Скрипицына в Суздале оказалось недолгим, поскольку уже после 1743 г. он скончался.
Нам, к сожалению, не удалось выяснить, кто сменил в 1744 г. статского советника Скрипицына на посту суздальского правителя, однако
можно предположить, что до ноября 1745 г. на эту должность новый
воевода определен не был, поскольку в Суздале исправлял должность
правителя товарищ воеводы.
Предположения наши основаны на следующем факте. В начале
своего правления дочь Петра I предполагала «определяемых в города
воевод и к разным делам в секретари – представлять в кабинете Нашем», но уже в январе 1744 г. право назначения воевод и секретарей
было вновь предоставлено Сенату. Однако поскольку на 1745 и 1746 гг.
падал общий по стране пересмотр воеводских полномочий, 11 декабря 1744 г. императрица «указала назначенных в городы воеводами к
будущему году представить с реестром Ее Императорскому Величеству». Сенат представил императрице список из 8 воевод, назначенных им в 1744 г. на места умерших и больных, 56 воевод, определенных
к 1745 г., и 19, определенных к назначению в 1746 г. Но список этот не
был утвержден императрицей. Кандидаты в воеводы, назначенные на
смену прежних к 1745–1746 гг.1, собранные в Петербурге на сенатский
смотр, были отпущены по домам в ожидании резолюции, и Сенат решил их пока ни к каким делам не определять [7, C. 253, 254].
В ноябре 1745 г. «…из сенатской конторы определен в Суздаль к
правлению воеводской должности…» бывший Соликамский провинциальный воевода Савва Прокофьевич Мордвинов. Несмотря на то,
что новый правитель был от предыдущей должности в Соликамской
провинции «…за слабое в делах отправление и за прочие непорядочные поступки, от воеводской должности отрешен…» он в делах был
сочтен и получил новое назначение в Суздаль. О Савве Мордвинове
удалось выяснить следующее. До 1736 г. он служил в Лейб-гвардии Семеновском полку. По именному императорскому указу «за болезнями»
был отставлен от воинской службы в возрасте 36 лет, а в январе 1737 г.
вступил в должность Соликамского провинциального воеводы. Савва
Прокофьевич был человеком небогатым: «крестьян за ним в Новгородском уезде 26 душ» [22, C. 785].
Между назначением и вступлением в должность царским чиновникам могло
пройти более полугода.

Сборник научных статей

В правление императрицы Елизаветы Петровны воеводы продолжали оставаться единственными полноправными правителями в
своем округе. Они имели широкие полномочия в сферах административно-хозяйственной, военной, судебной, финансовой, полицейской
деятельности и др.
Особой и постоянной обязанностью губернаторов и воевод являлся надзор за дорогами и их исправление. Плохое состояние дорожного дела неоднократно вызывало со стороны правительства попытки
экстренными мерами помочь в лечении этой застарелой болезни русской провинции. Особенно остро эта проблема стояла в Суздальской
провинции. В 1744 г. Сенат направил особое указание суздальскому
правителю: «Правительствующему Сенату известно учинилось, что
в Суздальской провинции, не токмо проселочные дороги запущены,
но и большия во многих местах лесом заросли и перепаханы, от чего
проезд состоит весьма тесной. А подданными в Правительствующий
Сенат генерал-майор и кавалер Шереметев, действительный камергер и кавалер князь Хованский доношениями объявляли, что в той
Суздальской провинции и в Юрьевце-Подольском, чинятся великие
разбои и воровства. Того ради Правительствующий Сенат приказали: для свободного и от воровских людей безопасного проезда, как в
той Суздальской провинции, так и в прочих губерниях и провинциях,
большия проезжия дороги иметь шириной, в обе стороны дороги, по
пятнадцати сажень, и оные расчистить, так, как и лежащую от Москвы
до Санкт-Петербурга дорогу расчистить велено, каждому помещику
против своих дач, и расчищенной лес с дороги свозить. И впредь тех
дорог отнюдь не перепахивать и лесом не запускать, как о том прежними указами повелено; чего губернаторам и воеводам смотреть накрепко» [17, C. 224].
После отставки Саввы Мордвинова 6 июня 1748 г. провинциальным начальником в Суздаль был определен надворный советник Петр
Иванович Трубников [19, Л. 113]. О новом воеводе Петре Трубникове
никаких биографических сведений выяснить не удалось. Со второй
половины 1740-х гг. уже обычным явлением становится долголетие
воеводства, и воевода Трубников – первый суздальский правитель,
который оставался на этой должности до 1754 г., когда его сменил
Иван Никитич Кошелев.
Капитан 2-го ранга Иван Никитич Кошелев был известным в
XVIII в. географом, участником Великой Северной экспедиции в 1736 г.
в составе Обско-Енисейского отряда [8, C. 71]. Экспедиция велась на
берегах Северного Ледовитого океана, во время нее участники про-

Суздальский сборник за 2022 год

двинулись к побережью Японии и Северной Америки. Он является
автором «Краткого описания против зее (море) карт от города Тобольска реками Иртышом, Обью, Обским проливом и северным моремокияном и рекою Енисеем» [3, С. 39–48; 15, С. 206–207]. Кошелев был
участником Русско-шведской войны 1741–1743 гг. В декабре 1747 г.
совершил два плавания из Кронштадта в Любек, командуя пакетботом «Меркуриус». Прослужив на флоте 35 лет, Иван Кошелев был уволен с флота в декабре 1753 г. и пожалован в надворные советники [15,
C. 206–207].
В 1754 г. Иван Кошелев по определению Сената сначала временно
исполнял обязанности воеводы в Суздальской провинции, проводя
следствие по делу воеводы Трубникова, а с февраля 1755 г. вступил в
должность Суздальского провинциального правителя [23].
Мы не знаем, что явилось поводом для проведения следственного дела в отношении воеводы Трубникова, но надо сказать, что еще в
правление Петра Великого и позднее при его приемниках правительство не всегда было в состоянии вовремя уплачивать и небольшое жалование провинциальным чинам. Жалование запаздывало не только
разным подьячим и канцелярским служителям, – даже губернаторы
и воеводы годами не получали содержания. Не имея средств к существованию из казны, чиновники стали брать эти средства с населения.
Брали все – комиссары, камериры, воеводы, судьи, – и все это признавали, когда дело доходило до следствия [9, С. 230–231].
Только уже в правление императрицы Екатерины II 15 декабря
1763 г. были утверждены генеральные штаты провинций, которые
внесли ряд детальных изменений в состав областных правителей. Новизна штатов заключалась в унификации структуры государственных
учреждений и введении казенного жалования всем служащим. Провинциальный воевода в зависимости от чина стал получать от 375 рублей, вместо прежних 300. Однако жалованье по-прежнему запаздывало и даже в ноябре 1766 г. правительство было вынуждено признать,
что, несмотря на увещевания и введение казенного жалованья, взятки
и злоупотребления продолжаются [16, C. 385]. Однако стоит отметить,
что Сенат проявлял мягкость к нарушителям законности и снисходительно относился к злоупотреблениям чиновников. Достаточно в полном объеме опубликованные документы Сената пестрят сведениями
о различных злоупотреблениях чиновников, однако никаких сведений о следственном деле суздальского воеводы Трубникова за период 50–60-х гг. XVIII в. не обнаружено. Можем предположить, что дело
было закрыто.

Сборник научных статей

Еще в 1754 г., поскольку остро встал вопрос о генеральном межевании дворянских земель, была выработана межевая инструкция. На провинциальные и воеводские канцелярии возложили дополнительные задачи «чинить всякое вспоможение землемерам». И вступившему в должность суздальского провинциального правителя воеводе Кошелеву пришлось начинать новое довольно сложное и очень хлопотное дело – готовить провинцию к межеванию земель. Практически же межевание
провинции осуществлять пришлось уже последователям Кошелева.
В январе 1759 г. Иван Никитич Кошелев подал челобитную в Правительствующий Сенат с просьбой о повышении в чине [23]. Челобитная поступила в Сенат в январе 1760 г., но не была рассмотрена в связи
со смертью подателя.
После надворного советника Ивана Кошелева воеводой в Суздальскую провинцию был назначен коллежский советник Николай
Иванович Измайлов [1, C. 86]. К сожалению, вновь вынуждены констатировать, что по причине отсутствия историографической базы и
крайне скудных сведений за соответствующий период в Государственном архиве Владимирской области в фонде № 3 «Суздальская провинциальная канцелярия» (автор преимущественно в работе опиралась
на этот фонд, а также рукописные фонды Российской государственной библиотеки) воевода Николай Измайлов, как и Петр Трубников,
остался для нас самым неизвестным. На основании данных «Российской родословной книги» П. В. Долгорукова удалось выяснить только,
что род дворян Измайловых происходил от Измаила Прокофьевича
Булгакова, внука черниговского воеводы Ивана Ивановича Шаина
(происходил от татарских ханов). В XV колене рода мы встречаем Николая Ивановича [Измайлова] сына Ивана Михайловича и княжны
Марфы Петровны Щербатовой [5, С. 309; 10, С. 172; 11, C. 215, 225].
После смерти воеводы Измайлова в марте 1765 г. в Суздальскую
провинцию был назначен новый правитель – граф Андрей Иванович
Толстой.
Новый суздальский воевода начал воинскую службу в 1739 г. в
Ингерманландском пехотном полку. В составе полка участвовал в Русско-шведской войне 1741–1743 гг. В 1759 г. секунд-майор Казанского
гарнизона Андрей Толстой получил отставку, а через месяц был произведен в надворные советники. В апреле 1764 г. Толстой был определен
воеводой в Свияжскую провинцию, «…а в 1765 г. марта 18, по известной сенату его добропорядочной и безпорочной службе, в Суздальскую провинцию воеводою на место умершего воеводы кол[лежского]
сов[етника] Измайлова» [21, С. 276–277].

Суздальский сборник за 2022 год

Уже в начале царствования Екатерины II начинается новый, второй период в истории областного деления – период подготовки к областной реформе 1775 г. 15 декабря 1763 г. указом Екатерины II были
утверждены генеральные штаты провинций. Однако реформа 1763 г.
все же не внесла существенных изменений в систему местного управления 1727 г., построенную на бюрократических началах. В провинциях с широкими полномочиями и более ограниченным числом исполнителей продолжали править воеводы. Дополнительно на воевод
вновь возложили подушный сбор, а офицеры «у подушного сбора»
были упразднены. Изменения коснулись только включением в состав
местных канцелярий воинских команд, заменивших существовавших
собой рассыльщиков. В канцелярии провинциального города имелась
теперь воинская команда, в которой состояло по штатам 57 солдат.
Особую роль в подготовке губернской реформы сыграла деятельность Уложенной комиссии 1767 г. Отдельные сословия: дворяне, горожане, казаки и свободные сельские обыватели делегировали в комиссию из своих провинций депутатов.
Суздальские дворяне выдвинули из своих рядов для работы в составе Уложенной комиссии суздальского провинциального воеводу
графа А. И. Толстого. В связи с этим Толстой сложил полномочия суздальского правителя, передав их товарищу воеводы асессору Тимофею Ивановичу Болотникову.
После графа Андрея Толстого воеводой в Суздальскую провинцию был назначен после 1768 г. Иван Петрович Чаадаев [12, С. 155].
Переводчик с французского, масон, родной дядя известного русского философа и публициста Петра Чаадаева Иван Чаадаев, прослужив
около 20 лет в Семеновском лейб-гвардии полку, в 1761 г. вышел в отставку с чином гвардии капитана [20, C. 3]. В 1768 г. он был депутатом
от дворянства Муромского уезда в составе Уложенной комиссии. На
комиссии И. П. Чаадаев подал мнение, направленное против предложения Григория Коробьина об уменьшении помещичьей власти над
крепостными крестьянами. В 1775 г. он был избран «наместным мастером» масонской ложи [20, C. 3].
После воеводы Ивана Чаадаева воеводой в Суздальскую провинцию в 1774 г. был назначен полковник Матвей Артамонович Муравьев
Младший [13, C. 167]. Муравьев Младший родился в 1714 г. и происходил из старинного дворянского рода Муравьевых. Полковник Муравьев был уже немолодым человеком и имел опыт как военной, так и
гражданской службы. С 1772–1774 гг. он занимал должность 1-го товарища губернатора Астраханской губернии. Новый воевода оставался

Сборник научных статей

правителем в Суздальской провинции до 1777 г. [18], когда его сменил
последний суздальский провинциальный правитель надворный советник, князь Василий Алексеевич Вяземский [14, C. 204]. Последний суздальский провинциальный воевода, к сожалению, остался для
нас неизвестным. О нем не удалось выяснить никаких биографических данных.
С учреждением Владимирской губернии была упразднена Суздальская провинция и соответственно должность воеводы. 31 января
1779 г. учредили Владимирское наместничество. Несколько позднее
были открыты его уездные учреждения. А несколько ранее еще 15 декабря 1778 г. воеводы городов, долженствовавших стать уездными городами будущего наместничества, получили от проводившего реформу графа Романа Илларионовича Воронцова приказание «остановить
течение всех дел до совершенного открытия Владимирского наместничества». Наблюдение за порядком и тишиной возлагалось на магистраты [4, C. 275]. Последний суздальский провинциальный воевода
князь Василий Алексеевич Вяземский, прослуживший на этом посту
около года, был назначен на должность второго председателя верхнего
земского суда в губернском городе Владимире.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1. Адрес-календарь Российский на лето от рождества Христова 1765.
Показывающий о всех чинах и присутственных местах в государстве кто при начале сего года в каком звании или в какой должности
состоит. – СПб., [1765].
2. Волков С. В. Высшее чиновничество Российской империи. Краткий
словарь. – Москва: Университет Дмитрия Пожарского, 2016.
3. Врангель Ф. П. Путешествие по северным берегам Сибири и по Ледовитому морю, совершенное в 1820, 1821, 1822, 1823 и 1824 г. экспедициею, состоявшею под начальством флота лейтенанта Фердинанда фонВрангеля. – СПб.: Тип. А. Бородина и К°, 1841. Ч. 1.
4. Готье Ю. В. История областного управления в России от Петра I до
Екатерины II. – М.; Л.: Издательство Академии наук СССР, 1941. Т. 2:
Органы надзора. Чрезвычайные и временные областные учреждения.
Развитие мысли о преобразовании областного управления. Упразднение учреждений 1727.

Суздальский сборник за 2022 год

5. Долгоруков П. В. Российская родословная книга, издаваемая князем
Петром Долгоруковым. – СПб.: Тип. Карла Вингебера, 1857. Ч. 4.
6. Журналы и определения Правительствующего сената: За март, апрель
и май 1741 г. 1890.
7. История Правительствующего Сената за двести лет 1711–
1911 гг. – СПб., 1911. Т. 2: Правительствующий Сенат в царствования
Елисаветы Петровны и Петра Федоровича.
8. История штурманской службы флота России / [Г. И. Безбородов,
С. П. Алексеев, В. Н. Андреев и др.]. – М.: Большая рос. энцикл., 2003.
599 с.
9. Князьков С. А. Из прошлого русской земли. 2-е изд., испр. и доп. – СПб.:
Издание книжного магазина П. В. Луковникова, 1914. Ч. 2: Очерки из
истории Петра Великого и его времени.
10. Лобанов-Ростовский А. Б. Русская родословная книга. – СПб.: издание
«Русской старины», 1873. Т. 1.
11. Лобанов-Ростовский А. Б. Русская родословная книга. Изд. 2 [испр. и
значит. доп. ]. – СПб.: А. С. Суворин, 1895.
12. Месяцеслов с росписью чиновных особ в государстве на лето от рождества Христова 1772. – СПб.: [Печатан] при Императорской Академии Наук, [1772.]
13. Месяцеслов с росписью чиновных особ в государстве на лето от рождества Христова 1775. – СПб.: [Печатан] при Императорской Академии Наук, [1775.]
14. Месяцеслов с росписью чиновных особ в государстве на лето от рождества Христова 1778. – СПб.: [Печатан] при Императорской Академии Наук, [1778.]
15. Общий морской список. – СПб.: Тип. В. Демакова, 1885. Ч. 2: От кончины Петра Великаго до вступления на престол Екатерины II.
16. Писарькова Л. Ф. Государственное управление России с конца XVII
до конца XVIII века: эволюция бюрократической системы. – М.:
РОССПЭН, 2007.
17. Полное собрание законов Российской империи: Собрание 1-е. – СПб.:
(тип. 2 Отд-ния Собств. е. и. в. канцелярии), 1830. Т. 12. 1744–1748.
18. Пятнов А. П. Муравьевы / Большая Российская энциклопедия: в
30-ти т. / пред. науч.-ред. совета Ю. С. Осипов; Отв. ред. С. Л. Кравец. – М., 2013. Т. 21: Монголы – Наноматериалы.
19. РГАДА. Ф. 304. Оп. 1. Д. 82.
20. Русский биографический словарь. – СПб.: Типография И. Н. Скороходова, 1905. Т. 22. Чаадаев-Швитков.

Сборник научных статей

21. Сенатский архив. – СПб.: Сенатская типография, 1913. Т. 15: Указы и
повеления императрицы Екатерины II за 1765 год.
22. Список военным чинам 1-й половины 18-го столетия // Сенатский архив. – СПб.: Типография правительствующего Сената, 1895. Т. 7.
23. Челобитная И. Н. Кошелева. – Текст: электронный // Василиса:
[сайт]. – URL: http://yavix.ru/%7B+(%3E%D1%81%D0%B0%D0%B9%D
1%82%3C=%3E[%3Ehttp:%E2%95%B1%E2%95%B1www.vostlit.info%E2
%95%B1Texts%E2%95%B1Dokumenty%E2%95%B1Russ%E2%95%B1XV
III%E2%95%B11740–1760%E2%95%B1Cerkasov_I_A%E2%95%B1Briefe_
Golicyn%E2%95%B141–60%E2%95%B155.phtml%3C]%3C)+%7D (Дата
обращения 18.09.2022).

Суздальский сборник за 2022 год

УДК 908

ПИТЕЙНЫЙ ДОМ, КРУЖЕЧНЫЙ ДВОР,
ГЕРБЕРГ, ИЛИ О ТОМ,
ГДЕ МОЖНО БЫЛО ВЫПИТЬ В СУЗДАЛЕ
В КОНЦЕ XVIII в.
Корнилов Артем Юрьевич
краевед, Россия, Владимир
e-mail: kornelijshnaps@yandex.ru
Аннотация: Систематизированы сведения о питейных домах города Суздаля второй половины XVIII в. Проведена попытка локализации их месторасположения на карте города, а также попытка объяснить происхождения названий. На основе архивных документов дано
описание их состояния и история бытования. Исследована история
возникновения в Суздале первых трактиров, возникших по инициативе власти.
Ключевые слова: кабак, питейный дом, фартина, герберг, трактир.

«PITEINYI DOM», «KRUZHECHNYI DVOR»,
«GERBERG», OR ABOUT THE PLACES FOR DRINK IN
SUZDAL AT THE END OF THE XVIII CENTURY
Artem Yu. Kornilov
local historian, Russia, Vladimir
e-mail: kornelijshnaps@yandex.ru
Abstract: This research systematizes facts about drinking trade in Suzdal
in the second half of XVIII century. The author attempts to find location of
the pubs (the so called piteinye doma) on the map of the town and to explain
the origin of its titles. There is the description of their conditions and history
made on the basis of archival documents. Also author shows the appearance
of first taverns founded in Suzdal on the initiative of the government.
Keywords: kabak, piteinyi dom, gerberg, tavern, pub, drinks, Suzdal.

Сборник научных статей

Одной из важных составляющих современного туристического
Суздаля является возможность «вкусно поесть и хорошо выпить». И
если в последние десятилетия это требование всесторонне и разнообразно удовлетворяется, то любопытно выяснить, как оно осуществлялось в исторические времена. В краеведческой и научной литературе вопрос питейного дела освещен довольно слабо. Есть отрывочные сведения об отдельных трактирах и питейных заведениях рубежа
XIX – XX в., известные во многом по запискам И. М. Снегирева. Довольно подробно рассмотрена деятельность «государева кабака» в
Суздале в XVII в. в исследованиях Е. С. Бутрина [1, С. 62]. Цель данной
работы – восполнить информационный пробел, собрав разнообразные факты касательные питейного дела в Суздале. Мы не рассматриваем устройство откупной системы и многочисленные дела о задолжавших или проворовашихся откупщиках или питейных сидельцах,
нам интересна история этого дела с точки зрения повседневности.
Другими словами, куда можно было зайти в Суздале выпить, что там
выпить и в какой обстановке.
В первую очередь разберемся с некоторыми терминологическими
понятиями. Широко употреблявшееся в XVI – XVII вв. понятие «кабак», обозначавшее место казенной продажи хлебного вина к середине
XVIII в. ассоциировалось исключительно с чем-то «подлым и безчестным». Поэтому в XVIII столетии для обозначения кабака использовались полуофициальные названия «кружечный двор» (то есть место,
где продажа проводится в разлив, по кружкам), «фартина» (от названия меры объема, штофа). «Устав о винокурении» 1765 г. предписывал «оные места не кабаками, но просто питейными домами отныне
именовать» [18, С. 162]. Слово же «кабак» с того времени и по сей день
является народным обозначением питейного заведения вообще (с тем
же значением оно будет употребляться и в данной статье).
Первое полноценное статистическое описание города Суздаля –
«Топографическое описание Владимирской Губернии» 1784 г. насчитывает 12 питейных домов, указывая их нахождение по частям города. Заведения были рассредоточены по всему городу за исключением
кремля и правого берега реки Каменки. На правобережье было только
два питейных заведения в Никольской стороне (т. е. в окрестностях
Покровского монастыря) и одно на Щепачихе (сейчас улица Толстого). Остальные же распределялись следующим образом: по Большой
улице – 2, Земляной город – 2, Скучилиха – 1, Варварка – 1, Ярунова
улица – 1, Васильевская сторона – 2 (последние указаны как каменные,
но очевидно, что это ошибка, т. к. чуть более поздний документ по-

Суздальский сборник за 2022 год

казывает все питейные дома деревянными) [22, С. 28–29]. Однако о
конкретном местоположении, их размерах «Топографическое описание» сведений не дает. Гораздо более информативным является дело
«О рассмотрении обстоятельств, относящихся до починки в г. Суздале и округе ветхих питейных домов», составленное в 1796 г. Документ
перечисляет все питейные дома города и уезда, указываются размеры
и особенности зданий, в отдельных случаях описывается меблировка, приводятся названия заведений. В городе 12 питейных заведений,
имеющие следующие наименования: «Журавлевской», «Горошной»,
«Красной», «Тычковской», «Полицейской», «Завернаевский», «Разгуляевский», «Малаховский», «Семиковский», «Пролетский», «Росстанской», «Балчуговский» [6, Л. 42–44]. Эти же названия упоминаются в
различных документах XVIII–XIX вв., чаще всего вскользь, но сохраняясь, практически не изменяясь, на протяжении более столетия. Так
названия «Под Журавлем» упоминается в документе 1747 г. [20, Л. 1],
«Журавль» – в документе 1794 г. [14, Л. 2], «Журавлевский» – 1835 г. [4,
Л. 12]. Питейный дом «Тычковский» упоминается в документе 1870 г.
[14, Л. 12]. Некоторые названия весьма характерны, и понятно их происхождение, как говорится, название «Разгуляевский» само за себя
говорит. Отметим, вдобавок, что подобное название было крайне распространенным, кабаки с названиями «Разгуляй», «Разгуляевский»
были и в Юрьеве-Польском, Твери, Енисейске, Москве. О некоторых
можно предположить, что их название связано с местоположением:
так слово «росстань» обозначало перекресток, возможно, что питейный дом «Росстанский» был расположен у перекрестка; «Полицейский» мог быть расположен возле полицейской будки. «Горошный»
питейный дом в ряде документов XVIII в. назван также «Горовской» и
«На Горе» – вполне очевидно его расположение на горе. Здесь напрашивается невольная ассоциация с известным в Суздале топонимом
«Кабацкая гора». Однако происхождение большинства названий неизвестно. Отметим, что ныне не употребляемое слово «балчуг(к)» имело
тюркское происхождение и обозначало «рыбный базар» [23, С. 15]. По
сведениям Бориса Волченкова, в Суздале упоминался питейный дом с
названием «Рыбный»; по всей видимости, это один и тот же с «Балчуговским» питейный дом.
Что же представляли собой эти заведения? Упоминавшийся выше
документ 1796 г. описывает их как бревенчатые сосновые и еловые
избы в 3–4 окна со стеклами и дощатым полом. В некоторых потолок тесанный, в некоторых бревенчатый, крыша тесовая. Высотой постройки были в среднем в 10–11 венцов с толщиной бревна 5–6 вершков, то

Сборник научных статей

есть с толщиною бревна в 20–25 см и общей высотою 220–250 см. Все
избы были разными по площади. Самый большой, «Журавленский»
имел размеры 6 х 3 сажени (12,6 х 6,4 м). Самый маленький – «Завернаевский» – 2 х 2 сажени (4,25 х 4,25 м). Размеры приводятся вместе
с углами, то есть по внешним обмерам, внутреннее помещение было
соответственно меньше. Один из питейных домов (Горошный) имеет дополнительный амбар для продажи напитков в летнее время – из
соснового лесу 3 х 3 сажени (т. е примерно 6 х 6 метров) с ледником.
Этот же амбар упоминается и в 1757 г. Только в одном из питейных домов («Пролетском») упоминаются сени. Внутреннее убранство у всех
скромное – кирпичная печь с трубой, стойка для продажи питей и пара-тройка лавок из досок [6, Л. 42–44].
Документ 1796 г. также не локализует местонахождение этих питейных домов. Отдельные архивные документы или упоминания в
них позволяют определить месторасположение некоторых из питейных домов. Так «Тычковский» дом, судя по упоминанию в документе
1870 г., находился на Похвалынской улице [14, Л. 12]. Также довольно
позднее (1854 г.) дело позволяет локализовать «Разгуляевский» кабак.
В середине XIX в. он описывается как ветхий, что «не только безобразный видом своим, но угрожает опасностью». Под новую постройку
была отведена земля, близ Васильевского монастыря при Ковровской
дороге, поблизости от старого здания. Впрочем, она оказалась занята
огородами мещанина Луки Фирсова, поэтому предписано было построить новое здание на месте старого, отступив от него на 13 саженей
ближе к углу 41-го квартала [7, Л. 2].
Питейный дом под названием «Семиковский» или «Семик»
встречается у Н. В. Малицкого в «Истории Суздальской духовной семинарии». При описании нравов и характеров преподавателей семинарии упоминается иеродиакон Иоасаф (Карпицкий), посещавший
это заведение. Один раз он заехал в него, возвращаясь в семинарию
(т. е. в Спасо-Евфимиев монастырь) по тракту со стороны Гавриловой
слободы [17, С. 82]. Соответственно, Семик должен был находиться на
выезде из города возле Спасо-Евфимиева монастыря. Еще один питейный дом также упоминается у Н. В. Малицкого. В 1771 г. описывается эпизод, в котором ученики, квартировавшиеся возле Покровского
монастыря, украли пожитки у домохозяина и продали целовальнику
близлежащего питейного дома «Малах» [17, С. 127].
Однако наиболее точно получается локализовать питейный дом,
называвшийся «Журавлевской» («Журавль»). В 1835 г. был составлен
договор между управляющим питейными сборами владимирским куп-

Суздальский сборник за 2022 год

цом Запашковым и суздальским мещанином Василием Лукиным Смирновым об отдаче Смирнову в наем ½ каменного дома со входом с улицы
с ледником, находящегося на Большой улице идучи с площади к собору
на правой стороне, под питейный дом, называемый «Журавлевским» по
1 декабря 1839 г. за 150 рублей в год [4, Л. 12]. А имение мещан Смирновых – это кирпичное одноэтажное здание, современный адрес которого: ул. Кремлевская, 6. Здание, в котором в конце XIX в. находился
трактир «Америка», да и современная его история – это разнообразные
питейные заведения и кафе. Обывательская книга 1806 г. описывает
владение мещан Смирновых: «дом и каменную харчевню, выстроенную
по плану подле земляного моста на углу близ валу, против питейного
дома, с другую сторону Входской [Входоиерусалимской] церкви» [16,
С. 120]. Питейный дом возле моста через ров упоминается и в других
документах. Учитывая, что новые здания для питейных домов строились (или арендовались) на месте прежних или поблизости, то можно
предположить, что «Журавль» до перенесения его в здание харчевни
Смирнова находился напротив, на том месте, где впоследствии был выстроен кирпичный дом купца Кашицына (ул. Кремлевская, д. 9).
Что же подавали в питейных домах? Главным напитком, который
продавался в питейных домах, являлось хлебное вино (по сути, самогон двойной перегонки, чаще всего низкого качества и плохо очищенный), но помимо него могли продаваться водки, настойки, пиво и мед.
Это подтверждается и объявлением из наместнического правления в
магистраты в 1786 г.: «Не пожелает ли кто для градских и окружных
питейных домов делать водки, наливки, варить пиво и меду». В следственном деле о покраже в том же году потерпевший показывал, что в
Васильевском питейном доме пил вино [хлебное] и пиво. В 1796 г. при
допросе священник села Вески, объясняя, почему явился к архиерею
нетрезвым, показал, что выпил в «Журавлевском» питейном доме водки с перцем на 4 копейки «по причине животной боли». Учитывая, что
отпускная стоимость наливок и настоек в те годы была 4–4,5 рубля за
ведро, можно подсчитать, что он приобрел чарку настойки (125 мл).
Из приведенных выше фактов видно, что посещались питейные
дома крестьянами, священно-церковнослужителям, семинаристами,
есть упоминания о купцах, мещанах, солдатах. Как и по всей империи,
питейные дома в Суздале были местом для простонародья. А что предназначалось для более чистой публики? А для них имперские власти
предназначали герберги.
«Герберг» – термин, появившийся в русском законодательстве в
1746 г., происходит от немецкого die Herberge, что обозначает «посто-

Сборник научных статей

ялый двор». Но на русской почве он получил несколько иное значение.
Если постоялые дворы известны в России издревле и просуществовали до XIX в., представляя собой ночлег для простонародья, то гербергом назывались заведения для «чистой» публики, предоставлявшие
гостиничные и трактирные услуги. Первые трактиры появились еще
во времена Петра Великого. Но в провинции они стали массово распространяться только в екатерининские времена. Жалованная грамота городам 1785 г. разрешила купцам всех гильдий и посадским держать герберги и трактиры с уплатой акциза в пользу государства. Все
герберги и трактиры были разбиты на 4 категории – «номера». Заведения первого номера с оплатой годового акциза в 200 рублей предоставляли «стол, ночлег, продажу вейновой водки, виноградного вина,
английского пива, легкого полпива, кофе, чая, шоколада, курительного
табака». Вторая категория, с акцизом в 150 рублей, отличалась от предыдущей отсутствием ночлега. Третий номер давал ночлег и стол, продажу всех напитков, кроме водок. Наконец, четвертый мог продавать
все напитки, но не мог предоставлять ночлег и стол. Герберги первого
номера стали родоначальниками ресторанов и гостиниц; заведения
второго номера превратились в «трактиры с продажею крепких напитков»; третий номер стал впоследствии «меблированными комнатами», а четвертый – трактирами без продажи крепких напитков. Во
всех них были разрешены и «биллиярды» [18, С. 182].
Первый трактир в Суздале появился в 1788 г. В октябре этого года
появился герберг 4-го номера с годовой уплатой в 26 рублей 67 копеек, а спустя полгода добавился еще и герберг 3-го номера с уплатой
33 рублей 33 ½ копеек в год [8, Л. 2]. В 1792 г. по указу из Сената было
исследовано и оказалось, что в Суздале по-прежнему содержалось два
герберга 3-го и 4-го номеров. Но состояние их было не ахти. В герберге
3-го номера содержателя купца Гаврилы Охлонина не было найдено ни
кроватей, ни постелей, ни покоев для ночлега (а эта категория предполагала ночлег). Во дворе не было ни травы, ни песка (то есть двор был
грязен). Комиссия, куда входили представители думы, уездный стряпчий и частный пристав, усмотрели, что продающееся здесь полпиво
слишком крепко, и даже отправили одну запечатанную бутылку в
управу благочиния для изучения. Это серьезный вопрос, но, впрочем,
управа благочиния вернула бутылку запечатанной назад, ответив, что
этим должна заниматься сама дума. Еще один герберг, 4-го номера, содержал купец Иван Иванов сын Спирин. Но предполагающихся в нем
«до снабжения потребностей, как-то: кофия, шоколаду и виноградных
питей – ничего нет», «а о чистоте и знаку не видно» [10, Л. 8].

Суздальский сборник за 2022 год

После это губернатор Иван Андреевич Заборовский прислал
предложение в городовой магистрат: «Как через город Суздаль лежат большие дороги в Кострому, Ярославль и через Юрьев в Москву,
где беспрерывно проезжает немалое число всякого состояния людей,
причем богатые купцы и знатные дворяне должны непременно иметь
нужду как в пристойной квартире и ночлеге, так столе, чаю, кофе и
прочем, чего совсем на постоялых дворах сыскать не можно. Почему
предписываю градской думе учредить непременно и беспрекословно
в тамошнем городе один герберг номера 1-го или 2-го, с ночлегом и
столом, которой бы снабжен был всем нужным для проезжих: как-то:
чаем, кофе, шоколадом, полпивом, винами виноградными, – словом,
всем тем, что законом содержать велено. Для того немедленно пригласить всех имеющих право граждан, объявить им предложение,
сколько для потребности проезжающих, столько для выгоды и самого
содержателя, и вызвать к содержанию желающего или избрать по рассмотрению думы, … и дом был в удобном месте при большой дороге»
[10, Л. 13].
В итоге суздальские купцы и мещане постановили собрать со всех
деньги на постройку трактира в удобном месте. Казенная палата предписала открыть герберг 2-го номера, в содержание отдать купцу Ивану
Ивановичу Спирину (2 гильдия). В последующие годы казенная палата и губернатор регулярно «рекомендуют» открыть еще гербергов, и
с 1794 г. открывается еще герберг 3-го номера купца Андрея Иванова
Настасьина [11, Л. 4]. А в 1795 г. суздальские купцы и мещане, «быв в
общем собрании и слушав присланный из казенной палаты указ, единогласно объявили, что, в здешнем городе Суздале вновь гербергов
строить где, не признают» [12, Л. 2]. К XIX в. Суздаль приходит с двумя
гербергами: 2-го и 3-го номеров. Но истории развития питейного и
трактирного дела в Суздале XIX в. будет посвящено следующее исследование.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1. Бутрин Е. С. Из истории питейного дела в Суздале в 70-х гг. XVII в. //
Суздальский сборник за 2019 год: Сборник научных статей / [редкол.:
А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир: Транзит-Икс, 2020. – С. 62–77.
2. ГАВО. Ф. 26. Оп. 1. Д. 56.
3. ГАВО. Ф. 26. Оп. 1. Д. 59.

4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.

Сборник научных статей

ГАВО. Ф. 26. Оп. 2. Д. 159.
ГАВО. Ф. 26. Оп. 4. Д. 66.
ГАВО. Ф. 26. Оп. 4. Д. 182.
ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Д. 14861.
ГАВО. Ф. 301. Оп. 5. Д. 848.
ГАВО. Ф. 332. Оп. 2. Д. 129.
ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 36.
ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 39.
ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 72.
ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 392.
ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 1085.
ГАВО. Ф. 560. Оп. 1. Д. 996.
Дудорова Л. В. Суздаль из века в век. – Владимир: Транзит-ИКС, 2015. –
208 с.
17. История Суздальской духовной семинарии // Труды ВУАК Книга 07.
Владимир, 1905. – С. 1–221.
18. Курукин И. В., Никулина Е. А. Повседневная жизнь русского кабака
от Ивана Грозного до Бориса Ельцина. – М.: Молодая гвардия, 2007. –
519 с.
19. Прыжов И. Г. История кабаков в России. – СПб.: ИД «Авалонъ», 2009. –
320 с.
20. РГАДА. Ф. 273. Оп. 2. Д. 330.
21. РГАДА. Ф. 273. Оп. 2. Д. 336.
22. Топографическое описание Владимирской губернии, составленное в
1784 году // Труды ВУАК. Кн. 07. Приложение 2. – Владимир, 1906. –
134 с.
23. Этимологический словарь русского языка / под ред. А. Г. Преображенского. – М.: ГИС, 1959. – 718 с.

Суздальский сборник за 2022 год

УДК 908

ДОМ С ВОРОТАМИ:
УСАДЬБА ГРИГОРИЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА
ХОЛОПОВА В СУЗДАЛЬСКОМ КРЕМЛЕ
Арескин Алексей Александрович
заведующий сектором информационно-выставочной работы,
Государственный архив Владимирской области, Россия, Владимир
e-mail: hth2004@mail.ru
Аннотация: В статье на основе архивных источников восстанавливается история усадебного комплекса в кремле г. Суздаля (ул. Кремлевская, 15), в частности уточняется время постройки сохранившегося дома и въездных ворот – объекта культурного наследия регионального значения.
Ключевые слова: Суздальский кремль, ул. Кремлевская, купцы
Болдины, купец Холопов, купец Константинов, Алексей Лебедев.

HOUSE WITH GATES: THE ESTATE OF GRIGORY
ALEXANDROVICH KHOLOPOV IN THE SUZDAL
KREMLIN
Alexey A. Areskin
Head of the Information and Exhibition Sector, State Archive
of the Vladimir Region, Russia, Vladimir
e-mail: hth2004@mail.ru
Annotation: The article reconstructs the history of the manor complex
in the Kremlin of Suzdal (Kremlevskaya str., 15) on the basis of archival
sources, in particular, specifies the time of construction of the preserved
house and the entrance gate – an object of cultural heritage of regional
significance.
Keywords: Suzdal Kremlin, Kremlevskaya St., merchants Boldins,
merchant Kholopov, merchant Konstantinov, Alexey Lebedev.

Сборник научных статей

На Кремлевской улице в Суздале рядом с памятником поэту
А. А. Лебедеву стоит двухэтажный дом № 15 с красивыми въездными
воротами на двух массивных столбах из кирпича, украшенных двумя
плоскими колоннами. Завершение ворот представляет собой деревянный шатер с двумя шатриками поменьше, прикрывающими от дождевой влаги столпы (ил. 1, 2).
В недавнее время печальное состояние этих ворот, находящихся
на главной туристической тропе города, привлекло внимание общественности. Дом не является объектом культурного наследия, но ворота, уникальные в своем роде, были включены в Реестр объектов
культурного наследия Суздальского района в 2008 г. как выявленный
объект.
История этой усадьбы темна и непонятна. Историк Суздаля В. М. Снегирев в своем очерке о суздальских старинных домах о
ней упоминает довольно кратко: «Далее [т.е. после здания городской
управы] на Кремлевской улице находились два дома купца Селезнева.
В нижнем этаже большого двухэтажного помещалась хлебопекарня,
вверху жил сам хозяин. Маленький дом сдавался под квартиры. Перед
революцией в доме жил присяжный поверенный Лебедев с семьей. Его
сын стал известным поэтом-маринистом» [18, С. 367].
На старой фотографии, сделанной с колокольни Никольской церкви в начале XIX в. (ил. 3), видно, что напротив здания Присутственных
мест возвышается двухэтажный дом, рядом с которым, на месте современного памятника поэту, стоит небольшой одноэтажный жилой
дом или флигель, также видна часть ворот и надворные постройки.
Таким образом, усадьба находилась прямо напротив здания Присутственных мест, на пересечении Рождественской и Афанасьевской
улиц.
Для определения времени постройки усадебных ворот и самого
дома пришлось провести небольшое исследование об истории этой
усадьбы в документах Государственного архива Владимирской области.
Анализ обывательских книг г. Суздаля за разные годы позволил
восстановить историю застройки этого места с конца XVIII в.
Место в кремле на пересечении Рождественской улицы и «проезжего к Афанасьевской церкви заулка» было казенным, ранее занималось княжеским двором. В конце XVIII в. часть этой казенной земли
была отведена под дом с огородом Василию Степановичу Хлебникову
(ок. 1764 г.р.), торговавшему хлебом, и таким образом оказалась в «селитебном» квартале № 101.

Суздальский сборник за 2022 год

В 1803–1804 гг. дом с землей Хлебникова, умершего бездетным,
купил Алексей Ефимович Болдин, суздальский 3-й гильдии купец.
Болдины – старинный суздальский род. Алексей Ефимович Болдин
родился около 1771 г. в семье Ефима Васильевича Болдина (ок. 1729 г.р.),
от которого позже унаследовал огородную землю. Купец Ефим Болдин
жил на 1800 г. на Сполье в приходе Златоустовской церкви, его средний
сын Алексей был купецким сборщиком в 1792 г. и купецким старостой
в 1800 г. Но на 1802 г. Алексей Хлебников записан мещанином и проживал с детьми Федором и Федосьей в доме своей второй жены Вассы
Сергеевны Пилюнской и ее отца Сергея Евстафьевича Пилюнского, владельца харчевни на Кабацкой горе [1, Л. 119 об., 120].
Алексей Болдин торговал мясом и разным товаром и в 1803–
1811 гг. участвовал в постройке каменного Гостиного двора, где выстроил в передней линии две лавки совместно с Андреем Гончаровым.
В обывательской книге 1805 г. усадьба купца 3-й гильдии Алексея
Ефимовича Болдина описана как «дом в кремле города близ церкви
Успения Пресвятой Богородицы в межах домов по одну сторону вдовы
канцеляристихи Федоры Голубчиковой, а по другую прохожего заулка,
купленный, под № 390, и при нем огород» [2, Л. 106 об., 107].
Около 1807 г. Болдин купил у вдовы канцеляриста Ивана Федоровича Голубчикова Федоры соседнюю усадьбу с флигелем, находившуюся прямо напротив Присутственных мест [3, Л. 21 об., 22]. Вскоре он
сломал этот флигель и выстроил около 1810 г. «по плану» новый деревянный флигель, а рядом с ним в 1825–1827 гг. – деревянную торговую
лавочку. В усадьбе проживал сам Алексей Ефимович с женой Василисой Сергеевной и детьми Федором и Федосьей. Семья вела торговлю
мясом в лавке Гостиного двора [4, Л. 46 об.].
С 1840 г. усадьба делится между двумя разными владельцами.
1. Дом угловой или «наугольный» – бывший Хлебникова, уже в
1828 г. и в 1835 г. описан как «дом старого строенья» [5, Л. 24 об., 25;
6, Л. 28 об., 29] – его в 1840 г. Болдины продали мещанину Василию
Ивановичу Бибанову, сыну мясоторговца купца 3-й гильдии Ивана
Алексеевича Бибанова. Купчая была совершена на имя жены Василия
Ивановича Натальи Ивановны.
В 1850 г. дом Бибанова описан так: «Дом деревянный мерой по
линии улицы 2,5 сажени, по двору 6 саженей, надворное строение с
домовыми службами – стоимостью 40 руб. серебром» [7, Л. 41 об.]. То
есть дом был в плане вытянутым прямоугольником, фасад которого
длиной 5 метров выходил на Рождественскую улицу, а боковая сторона тянулась по двору на 12 метров.

Сборник научных статей

В 1853 г. Бибанова продала угловой дом Екатерине Григорьевне
Мокренцовой. Купчая была совершена в Суздальском уездном суде
23 июля 1853 г.
О Мокренцовой известно, что она была дворянской девицей, ок.
1812 г.р., владела деревней Головец в Шуйском уезде и в 1845 г. проживала со своими тремя дворовыми людьми в съемном жилье на Борисовой стороне в приходе Источниковской церкви.
Мокренцова, по-видимому, сломала ветхую постройку и выстроила вместо нее одноэтажный деревянный дом на каменном фундаменте размерами «по линии 4 сажени, поперечнику 3 сажени», как
его описывает оценочная опись 1859 г. [8, Л. 5 об.]. То есть новый дом,
почти квадратный в плане, был расположен главным фасадом вдоль
Рождественской улицы.
После переезда Мокренцовой в этот дом с ней случилась неприятная история, когда неоднократные факты ее жестокого обращения
с дворовыми людьми вызвали судебное разбирательство, приведшее
к взятию ее имения в опекунское управление по указу Владимирского
губернского правления от 28 февраля 1858 г. В качестве свидетеля по
делу выступил и сосед Екатерины Григорьевны диакон Петр Виноградов [17, С. 59–62].
2. В доме напротив Присутственных мест в 1840 г. еще жил 72-летний купец Алексей Болдин. В 1854 г. его наследник мещанин Федор
Алексеевич Болдин продал дом Авдотье Ивановне Виноградовой,
жене диакона суздальского Рождественского собора Петра Виноградова, по купчей от 19 октября 1854 г.
К 1860 г. усадьба вновь воссоединилась в руках одного хозяина.
Им стал Григорий Александрович Холопов – сын калачника, суздальского мещанина Александра Александровича Холопова от первой
жены.
Холоповы в обывательской книге 1805 г. записаны как старожилы.
Дед Григория Александр Афанасьевич Холопов жил на Пинаевской
улице, где ок. 1805 г. выстроил родовой дом (на месте совр. дома на
ул. Ленина, 28) и открыл на усадьбе ближе к оврагу Грубищи клеевой
завод.
Достигнув 30-летнего возраста, Григорий покинул отчий дом вместе с женой Натальей Ивановной (в девичестве Жинкиной) и дочерью Марией и приобрел сначала у А. И. Виноградовой ее деревянный
флигель с землей по купчей от 18 декабря 1858 г. за 290 руб. серебром,
затем приобрел у Е. Г. Мокренцовой угловой деревянный дом на каменном фундаменте с надворным строением, дворовой и огородной

Суздальский сборник за 2022 год

землей по купчей от 1 марта 1860 г. за довольно значительную сумму – 1143 руб. серебром. Копии этих купчих сохранились в фонде Суздальского городового магистрата [9, Л. 3, 5]. Осенью 1865 г. Холопов
был формально введен во владение своей усадьбой.
В оценочной описи 1867 г. его домовладение описано так: «в Кремле города в Рождественской улице деревянный дом на каменном фундаменте с надворным строением, под оным земли: по линии 8 сажен
1 аршин, взади 4 сажени, длиннику 14, а по другой стороне 12 саженей – стоимостью 400 руб. При доме деревянный флигель с надворным строением, под оным земли по линии 8 сажен 1 аршин, взади 8 саженей, длиннику по правой стороне 12,5, по левой 12 саженей – стоимостью 100 руб.» [10, Л. 204 об., 205].
Таким образом, на 1867 г. домовладение состояло из деревянного
дома на каменном фундаменте и деревянного флигеля с землей, общей
стоимостью 500 руб.
Однако в оценочной описи за 1869 г. домовладение Холопова описано уже таким образом: «В Кремле города в Рождественской улице
угловой деревянный дом на каменном фундаменте, рядом деревянный
двухэтажный дом на каменном фундаменте, крытый железом, с домашними службами и дворовой землей, коей мерой по линии 16 сажен 8 аршин, взади 12 сажен, длиннику по правой стороне 12,5 сажени, а по левую 14 саженей – стоимостью 1000 руб.» [11, Л. 229 об.,
230 об., 231].
Видно, что в 1868 г. на месте деревянного флигеля появляется деревянный двухэтажный дом на каменном фундаменте, крытый железом. Несомненно, это и есть ныне существующий двухэтажный дом
№ 15. Скорее всего, одновременно с домом в 1868–1869 гг. были построены справа от него и кирпичные въездные ворота.
Собственно, на этом нашу задачу можно считать выполненной.
Установлено, что современный дом № 15 с воротами выстроен в 1868 г.
Григорием Александровичем Холоповым.
Проверка документов за последующие годы не дала какого-либо
упоминания о воротах, однако позволила проследить историю усадьбы до советского времени.
Документы за 70–80-е годы XIX в. показывают, что Г. А. Холопов
был типичным суздальским огородником. В 1867 г. за ним записана
огородная земля на Борисовой стороне. В 1875 г. он записался в купечество и с этого времени значится в документах купцом. Он приумножает свои огородные земли – в 1877 г. покупает участок огородной
земли «близ Спасо-Ефимиева монастыря при Дебри», затем покупает

Сборник научных статей

огородную землю у А. П. Шерышева в Похвалынской набережной. В
начале 1880-х он приобрел каменную лавку в передней линии Гостиного двора (бывшую А. Е. Болдина), в которой вел торговлю бакалейным
товаром.
После смерти Г. А. Холопова в начале 1890-х гг. усадьбу унаследовала его дочь Марья Григорьевна, которая с начала 1870-х годов была
замужем за Михаилом Васильевичем Константиновым, уроженцем
Юрьев-Польского и суздальским купцом.
В ГАВО сохранился переписной лист Первой Всероссийской переписи населения 1897 г. по домовладению М. Г. Константиновой на
Рождественской улице [14, Л. 41–46 об.]. На усадьбе находились полукаменный двухэтажный дом и деревянный флигель, крытые железом,
с двумя квартирами. В квартире № 1-а проживала семья Константиновых: купца Михаила Васильевича, 48 лет, уроженца Юрьев-Польского,
и Марьи Григорьевны, 44 лет, уроженки Суздаля. В семье записаны
старшая дочь Александра Михайловна (ок. 1875 г.р.), состоящая в замужестве за Михаилом Сергеевым, и ее сын Михаил, а также другие
дети: Марья, Иван, Екатерина, Константин и Владимир Михайловичи.
Хозяин имел бараночно-булочное заведение и вел торговлю печеным
хлебом.
В квартирах № 1-б и № 1-в проживали теща Холопова Татьяна
Ивановна, 65 лет, прислуга и рабочие булочно-бараночного заведения
(мастера, подмастерья и разносчики), среди которых значатся мастербулочник Парфен Дмитриевич Никитин и мастер-бараночник Иван
Федорович Лебедев, оба крестьяне.
В квартире № 2 проживал личный дворянин, врач уездной земской больницы Петр Иванович Семенов с женой и кухаркой.
Таким образом, в двухэтажном доме жил сам домовладелец Константинов с семьей и имелась пекарня, а угловой одноэтажный дом
отдавался внаймы под жилье.
В документах за 1905–1919 гг. владельцами этой усадьбы значатся «наследники Марьи Григорьевны Константиновой». Семья владела
огородными участками, а во дворе находилась луковая изба.
По свидетельству того же В. М. Снегирева, перед революцией в
угловом доме снимал квартиру Алексей Алексеевич Лебедев, в семье
которого родился поэт-маринист Алексей Лебедев. Запись в метрической книге Никольской церкви подтверждает рождение 19 июля и
крещение 30 июля 1912 г. сына Алексея у судебного следователя Владимирского окружного суда по Суздальскому уезду надворного советника Алексея Алексеевича Лебедева и его жены Людмилы Владими-

Суздальский сборник за 2022 год

ровны [15, Л. 21 об.], а его формулярный список о службе за 1912 г.
уточняет, что в Суздале на этой должности Лебедев-старший, родившийся в Суздале в 1877 г., оказался с 17 декабря 1904 г., в 1906 г. он заключил брак с девицей из дворян Нижегородской губернии Л. В. Лебле
12 мая 1906 г. и, кроме Алексея, в семье родились в 1909 г. дочь Елена
и в 1911 г. дочь Ирина [16, Л. 1 об.–5]. В собственности А. А. Лебедева
указана часть в доме его отца священника Алексея Дмитриевича Лебедева, который находился напротив собора.
В советские годы угловой дом был снесен и на его месте не было
построено другого здания. Сейчас на этом месте устроен сквер с памятником поэту А. А. Лебедеву.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1. Обывательская книга г. Суздаля на 1800 г. (ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 179).
2. Обывательская книга г. Суздаля на 1805 г. (ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 262).
3. Обывательская книга г. Суздаля на 1806–1809 гг. (ГАВО. Ф. 405. Оп. 1.
Д. 273).
4. Оценка и опись домам 1817 г. (ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 432).
5. Обывательская книга г. Суздаля на 1827–1830 гг. (ГАВО. Ф. 405. Оп. 1.
Д. 506).
6. Обывательская книга г. Суздаля на 1833–1836 гг. (ГАВО. Ф. 405. Оп. 1.
Д. 567).
7. Оценочная опись обывательским недвижимым собственностям за
1850 г. (ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 814).
8. Опись недвижимых обывательских собственностей г. Суздаля с учиненной оценкой, 1859 г. (ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 942).
9. Дело по прошению мещанина Холопова о вводе его во владение имением. (ГАВО. Ф. 26. Оп. 3. Д. 293).
10. Раскладочная ведомость налога с недвижимых имуществ жителей города Суздаля на 1867 год. (ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 1051).
11. Раскладочная ведомость налога с недвижимых имуществ города Суздаля на 1869 год. (ГАВО. Ф. 387. Оп. 1. Д. 1).
12. Раскладочная ведомость налога с недвижимых имуществ города Суздаля на 1873 год. (ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 1117).
13. Раскладочная ведомость налога с недвижимых имуществ города Суздаля на 1875 год. (ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 1122).

Сборник научных статей

14. Переписные листы Первой всеобщей переписи населения Российской
империи 1897 г. по г. Суздалю. Переписной участок № 2. Счетный участок № 1. (ГАВО. Ф. 433. Оп. 1. Д. 249).
15. Метрическая книга Николаевской церкви города Суздаля за 1911–
1918 гг. (ГАВО. Ф. 590. Оп. 7. Д. 161).
16. Личное дело о службе и.д. судебного следователя по Суздальскому уезду Алексея Алексеевича Лебедева (ГАВО. Ф. 108. Оп. 2. Д. 480).
17. Владимирская губерния и Крестьянская реформа 1861 года. Сборник
архивных документов к 160-летию отмены крепостного права в России. – Владимир, 2021.
18. Память прошлого. Очерки В. М. Снегирева по истории Суздаля. – М.,
2008.

Ил. 1. Суздальская усадьба ул. Кремлевская, 15.
Фото автора. 2022 г.

Суздальский сборник за 2022 год

Ил. 2. Суздальская усадьба ул. Кремлевская, 15.
Фото автора. 2022 г.

Ил. 3. Афанасьевская церковь г. Суздаля в конце XIX в.
(http://www.photosuzdal.ru/photos/suzdal_302020.htm Дата обращения: 10.11.2022)

Сборник научных статей

100

УДК 908

К ИСТОРИИ СУЗДАЛЬСКОГО ТРАКТА
Голубкина Татьяна Михайловна
кандидат исторических наук, доцент кафедры истории, археологии
и краеведения Гуманитарного института,
Владимирский государственный университет
им. А. Г. и Н. Г. Столетовых, Владимир, Россия
e-mail: golubkinavtsnet@mail.ru
Аннотация: Данная статья освещает основные этапы развития
дороги Владимир-Суздаль. Изучены особенности маршрута дороги в
разные исторические периоды, этапы ее строительства и благоустройства. Особое внимание обращено на начало капитального ремонта и
замощения дороги в начале ХХ в.
Ключевые слова: пути сообщения, дороги, Суздальский тракт.

TO THE HISTORY OF THE SUZDAL TRACT
Tatiana M. Golubkina
Candidate of Historical Sciences, Associate Professor of the Department
of History, Archeology and Local History of the Humanitarian Institute,
Vladimir State University named after A.G. and N. G. Stoletov,
Vladimir, Russia
e-mail: golubkinavtsnet@mail.ru
Annotation: This article highlights the main stages in the development
of the Vladimir-Suzdal road. The features of the route of the road in
different historical periods, the stages of its construction and improvement
are studied. Particular attention is paid to the beginning of the overhaul and
paving of the road at the beginning of the 20th century.
Key words: communication routes, roads, Suzdal tract.
Жителям района и области хорошо знакома дорога Владимир–
Суздаль, имеющая в наши дни важное экономическое значение. Исторические сведения о жизни в Ростово-Суздальском крае дают основа-

Суздальский сборник за 2022 год

101

ния полагать, что заметные наезженные грунтовые дороги от Суздаля
на Владимир и на Шую существовали по суходолам в верховьях бассейна реки Клязьмы, пересекая опольное Залесье через ПереяславльЗалесский и Юрьев-Польский с конца XI – начала ХII в. [2].
Вместе с тем, ничего общего с современной дорогой на Суздаль
этот путь не имел. О том, как ездили из Владимира в Суздаль в старину, рассказывает писцовая книга 1553 г., составленная суздальским
судьей Афанасием Сьяповым, из которой видно, что этот путь пролегал близ Нерли по нагорной правой ее стороне: «Едучи от Суздаля
от посаду к Володимеру на праве земля ямских охотников, а на леве
Васильевского монастыря; да к той же Ямской слободе ямских охотников отмерено от Митрополичья села Михайловы Стороны, а та земля
подошла к самой Ямской слободе от могильников едучи от Суздаля к
посаду к Володимеру по Володимерской дороге на леве, а на правой
стороне около той могильники же поповские: церковная земля пошла
промеж Суздальские ямские слободы Митрополичьи села Михайловской Стороны земли на Городецкой дороги от Михайловой Стороны»
[3, С. 4].
Итак, из Суздаля к Владимиру дорога шла через село Михайлову
Сторону между могильниками или курганами ополья и далее на Городец. Селения на этой дороге были расположены в следующем порядке:
село Михайлова Сторона, Якиманское городище, Спасское городище,
село Виселки (ныне вероятно исчезнувшее), Порецкое, Новое, Боголюбово, Владимир.
Как известно, при Иване III появляются первые магистральные
тракты с ямской гоньбой. Но вот о том, была ли ямская гоньба от Москвы до Суздаля, Шуи и Владимира (через Троицу или Переславль),
не известно, так как сведений об этом не обнаруживается [2]. Другой
дороги из Суздаля во Владимир тогда не было, а ныне существующая
была открыта со времени учреждения Владимирской губернии в 1796 г.
Описание дороги середины XIX в. мы находим «Военно-статистическом обозрении Российской империи» 1852 г. В этот период почтовая дорога из Владимира через Суздаль стала частью большого торгового тракта на Шую, Кострому и Ярославль. Тракт соединял г. Шую,
промышленные села Тейково и Иваново с Владимиром и далее с Москвой и Петербургом и имел важное хозяйственное значение. Военное
ведомство составило следующее описание дороги Владимир-Суздаль:
«От Владимира она полого спускается в долину реки Рпени и переходит реку по деревянному мосту на сваях, с правого берега она очень
круто и извилисто поднимается к Красному селу и потом до г. Суздаля

102

Сборник научных статей

идет по открытой совершенно безлесной и слабо волнистой местности… В Суздале дорогу эту пересекает р. Каменка, на которой устроен
высокий деревянный на тарасах мост с ледорезами» [1, С. 102]. Как
видно, главное отличие маршрута от современного заключалось в том,
что тракт проходил через село Борисовское.
В «Военно-статистическом обозрении» подчеркивалось плохое состояние изучаемого пути: «Крутой подъем у Красного села, …
дурное состояние дороги в весеннее и осеннее время от Владимира
до Суздаля представляют для движения некоторые неудобства» [1,
С. 104]. По сведениям К. Н. Тихонравова, Суздальский тракт также
был самым неудобным для проезда среди всех дорог губернии: «Дорога от Владимира к Суздалю самая затруднительная для проезда в
губернии особенно в весеннее и осеннее время» [9, С. 9].
Необустроенность дороги имела несколько причин, одной из которых было содержание тракта за счет неэффективной натуральной
повинности. Отчасти неудобства были обусловлены и природно-географическими причинами: мягкий глинистый, с примесью чернозема
грунт от Владимира до Суздаля легко распускался при дождливой погоде, весной и осенью; дорога становилась колеистой и вязкой, практически непригодной для проезда. В связи с этим путь по правому берегу Нерли от села к селу по проселочным дорогам еще какое-то время
существовал: путешественники добирались до Боголюбова монастыря,
потом выходили на Нижегородский тракт и по нему доезжали уже до
Владимира. Вторая проселочная дорога во Владимир проходила через
села и деревни в западной части уезда. Этот путь упоминает краевед
В. М. Снегирев: «Прежняя дорога во Владимир проходила из Торговой
части города через суздальский Кремль, затем в брод через реку Каменку
шла по улице Щипачиха (Щупачиха), около каменного щупка поворачивала влево и мимо Всехсвятского кладбища и села Черниж шла дальше к
селу Теренеево, Федоровское на село Брутово и входила во Владимир через специальную Суздальскую заставу в Суздальскую улицу» [4, С. 67].
В первой половине XIX в. в России стали строиться шоссейные
дороги – всесезонные пути с твердым покрытием, однако Суздальский тракт замощен не был. В 60-е гг. XIX в. в ходе земской реформы
дорога оказалась в ведении двух уездных земств: владимирского и суздальского. Состояние тракта в 80–90-х гг. XIX в. можно охарактеризовать как «вечный ремонт». Отчеты земств показывают, что мощение и
перемощение различных участков, выравнивание путей суздальского
шоссе, строительство каменных и деревянных мостов, переправ происходило практически ежегодно, на что затрачивались тысячи рублей.

Суздальский сборник за 2022 год

103

Однако и к концу ХIХ в. Суздальский тракт представлял всю ту же необустроенную картину.
В начале ХХ в. тема Суздальского шоссе вместе с началом капитальных ремонтных работ стала предметом внимания владимирской
прессы и достоянием общественности. «Владимирское уездное земство усиленно озабочено приведением в надлежаще благоустроенный
вид Суздальского шоссейного тракта», – писала одна из местных газет
[6, С. 3]. Капитальные ремонтные работы на Суздальском тракте начались в 1910 г., однако они не проходили гладко. Так, в 1910 г. в газете
«Старый Владимирец» была опубликована статья бывшего земского
гласного А. А. Пантелеева с указанием ряда недостатков при ремонте
шоссе. В частности, автор указывал на некачественные строительные
материалы, халатность и прочие злоупотребления властей и подрядчиков. Так, слой песка насыпался менее вершка толщиной и не утрамбовывался, сам песок был ненадлежащего качества и землистый. Толщина камня не превышала полутора вершков, и он был большею частью тонкий и плитообразный. Дренажные сооружения не строились,
вместо этого дорога вымащивалась круглообразной плоскостью, чтобы обеспечить естественный сток воды. Кюветы дерном и хворостом
не обкладывались. В целом «полотно дороги было узким и неудобным
для разъездов (9 аршин шириной), не были сооружены удобные въезды с проселочных дорог, путники приходилось иногда с возами ехать
рядом с дорогой, изыскивая место, где бы благополучно перебраться,
не рискуя сломать телегу» [5, С. 3].
Разумеется, такой подход не способствовал долговечности дороги. «В прошлом году было проведено полотно от Суходола до Суворотского оврага и в сентябре открыто к проезду, а в апреле оно вновь
ремонтировалось», – писала газета [5, С. 3]. В мае 1910 г. на дорогу
выезжала ревизионная комиссия Владимирского уездного земства с
участием специалистов, после посещения которой полотно все же повели шире, с устройством из-под мостовой дренажей. В 1911 г. ремонт
дороги продолжился, однако председатель уездной земской управы
Куроедов подтвердил, что дорога делается неумело, не тщательно, не
правильно и не прочно и потребует постоянного ремонта, т.к. не будет
выдерживать ни грузового, ни автомобильного движения [8, С. 3].
Весной 1912 г. ремонтные работы возобновились. В июле 1912 г.
на многострадальный тракт выезжали губернатор Сазонов и правительственный инженер Витте. Однако и к осени шоссе местами было
не закончено, загорожено, в Суздаль вновь приходилось ездить по
объезжим проселочным дорогам.

104

Сборник научных статей

Вместе с тем другая часть тракта в пределах Суздальского уезда
и вовсе оставалась без капитального ремонта. В 1912 г. Суздальского
уездное земское собрание не просматривало достаточно оснований к
приведению Владимирского тракта в особо отличное состояние, поскольку в уезде существовали более неудовлетворительные тракты
(Гаврилово-Посадский). «От поклонной горы до самого Суздаля мостовая никуда не годится», – писала в 1912 г. газета «Старый Владимирец» [7, С. 3].
В 1913 г. в судьбу дороги вмешалось новое обстоятельство: выяснилось, что в ходе юбилейных торжеств в честь 300-летия дома Романовых императорская семья намерена посетить Суздаль. Планировалось, что царский поезд подойдет к перрону Владимирского вокзала, а
здесь царь, его семья и свита продолжат поездку в легковых автомобилях, что представляло бы известные трудности.
В сжатые сроки отдельные недостроенные участки дороги были
отданы подрядчикам. В итоге дорога, протяженностью примерно
30 километров, прошла мимо села Суходол, через Борисовское, Павловское и вошла в Суздаль через Владимирскую заставу. Полотно дороги было покрыто камнем – булыжником.
В 50-е гг. ХХ в., когда в Суздаль хлынул поток отечественных и
иностранных туристов, дорогу реконструировали. Кое-где ее подняли,
где-то выпрямили (теперь она не проходит через село Борисовское),
камень-булыжник сняли, полотно покрыли асфальтом. Именно этой
обновленной и более широкой дорогой мы и пользуемся в наши дни.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1. Военно-статистическое обозрение Российской империи. – СПб., 1848–
1858. Т. 6. Ч. 2: Владимирская губерния / [по рекогносцировкам и материалам, собр. на месте, сост. Талызин]. – 1852. – 319 с.
2. Копышев П. П. К истории древних трактов Восточного Подмосковья
и Замосковья (исторические экскурсы и экстракты) // https://www.
bogorodsk-noginsk.ru/atlas/trakt.html/
3. Пименов В. Были в Ополье дороги // Призыв. 1980. № 145.
4. Снегирев В. М. Память прошлого: очерки В. М. Снегирева по истории
Суздаля. – М., 2008. – 670 с.
5. Старый Владимирец. 1910. № 116.
6. Старый Владимирец. 1912. № 140.
7. Старый Владимирец. 1912. № 142.

Суздальский сборник за 2022 год

105

8. Старый Владимирец. 1912. № 234.
9. Тихонравов К. Н. Владимирский сборник: материалы для статистики, этнографии, истории и археологии Владимир. губернии: с литогр.
видом г. Владимира-Кляземского / сост. и изд. К. Тихонравов, ред. неофиц. части Владим. губ. вед., чл. о-в: Рус. Геогр. и Археол. и соревнователь Моск. о-ва истории и древностей рос. – Москва, 1857. – 203 с.

Сборник научных статей

106

УДК 94(470.314):336.712

О КАДРОВОМ СОСТАВЕ СУЗДАЛЬСКОГО
ГОРОДСКОГО ОБЩЕСТВЕННОГО БАНКА
(НА МАТЕРИАЛАХ ГОСУДАРСТВЕННОГО АРХИВА
ВЛАДИМИРСКОЙ ОБЛАСТИ)
Ковров Тимур Артушевич
аспирант кафедры истории России, Ивановский государственный
университет, Россия, Иваново
e-mail: covrov.t@yandex.ru
Аннотация: Статья посвящена исследованию кадрового состава
Суздальского городского общественного банка Владимирской губернии. Перечисляются основные должности в Суздальском банке. Называются имена лиц, занимавших должности в Суздальском банке.
Приводятся их биографические сведения, информация об имуществе,
сословной принадлежности и послужные списки. Источником для написания статьи послужили формулярные списки о службе, сохранившиеся в архивных материалах.
Ключевые слова: Владимирская губерния, городской общественный банк, Суздаль, директор банка, товарищ директора.

ABOUT THE STAFFING OF THE SUZDAL
CITY PUBLIC BANK
(ON THE MATERIALS OF THE STATE ARCHIVE
OF VLADIMIR REGION)
Timur A. Kovrov
Postgraduate Student of the Department of Russian History, Ivanovo State
University, Russia, Ivanovo
e-mail: covrov.t@yandex.ru
Abstract: The article is devoted to the study of the staff of the Suzdal
city public bank of the Vladimir province. The main positions in the Suzdal
bank are listed. The names of persons who held the main positions in the

Суздальский сборник за 2022 год

107

Suzdal bank are called. Their biographical information, information about
property, estate affiliation and service records are given. The official lists
about the service, preserved in archival materials, were the source for
writing of this article.
Keywords: Vladimir province, the city public bank, Suzdal, the director
of the bank, the comrade of the director.
«12 июня 1860 года императором Александром II был подписан
указ о создании Государственного банка Российской империи» [3,
C. 4]. В соответствии с утвержденным уставом «он стал банком краткосрочного и среднесрочного кредитования, а также крупнейшим
учреждением страны» [3, С. 132–133].
С 1862 г. Госбанк начал «развивать сеть своих местных учреждений» [3, С. 305]. В частности, «на основании указа об открытии отделений Госбанка от 20 декабря 1863 г., начала создаваться система
отделений Госбанка» [3, С. 308]. Например, на территории Владимирской губернии с 1864 по 1917 г. были открыты 4 отделения Госбанка: во
Владимире (1864), Муроме (1884), Иваново-Вознесенске (1886) и Вязниках (1917). «Отделения были наделены рядом полномочий, включая
право осуществления кредитования торгово-промышленного оборота посредством учета векселей и выдачи под них денежных ссуд» [3,
С. 308–309].
Помимо отделений Госбанка, во многих городах, «согласно закону от 6 февраля 1862 г., открывались городские общественные банки»
[3, С. 207]. После издания этого закона в период с 1862 по 1872 г. «по
всей стране возникло свыше 180 городских общественных банков» [3,
С. 207]. Их предназначением было кредитование населения, торговли
и промышленности определенного города или уезда и развитие их
экономики. Причем «общественные банки должны были открываться
под наблюдением и ответственностью органов городского самоуправления; банки учреждались при местных Думах соответствующего города» [2, С. 59].
На территории Владимирской губернии в период с 1862 по 1917 г.
было открыто 8 городских общественных банков: в Иваново-Вознесенске (1863), Шуе (1866), Муроме (1871), Суздале (1872), Коврове
(1873), Вязниках (1873), Гороховце (1904) и Юрьеве-Польском (1914).
Перейдем к вопросу об основных должностях в данных банках. Согласно п. 3 главы 1 Положения 1862 г. о городских общественных банках, «правление банка состояло из директора и не менее 2-х его товарищей, избираемых городской Думой на 4-летний срок» [4]. Кроме этих

108

Сборник научных статей

должностей, «при правлении банка имелась канцелярия, состоявшая
из бухгалтера и других лиц, получавших содержание из доходов банка;
причем штат канцелярии также утверждался городской Думой» [4]. Наконец, «городскими Думами при банках могли учреждаться учетные комитеты для определения благонадежности векселей и ведения списков
лиц, кредитуемых в банках. В комитетах состояли не менее 3-х членов
комитета, избираемых Думой на срок от 1-го до 4-х лет, из купцов или
других лиц, имевших право голоса на городских выборах» [4].
Благодаря анализу материалов ГАВО можно узнать информацию
о кадровом составе Суздальского городского общественного банка.
Например, в фонде № 14 ГАВО «Канцелярия Владимирского губернатора» имеется большое количество дел по личному составу самых разнообразных ведомств городов Владимирской губернии, в том числе и
дела лиц, занимавших должности в городских общественных банках.
Также фонд № 323 «Суздальский городской общественный банк» содержит дела об открытии и деятельности данного банка. В делах есть и
данные о служащих банка. Из содержания дел известны фамилии этих
лиц и занимаемые ими должности:
1) Кандидат директора Н. Я. Арефеев.
2) Кандидат товарища директора И. Н. Вихрев.
3) Кандидат товарища директора П. Д. Вихрев.
4) Товарищ директора К. И. Водовозов.
5) Кандидат директора Ф. Д. Дубынин.
6) Товарищ директора А. М. Жилин.
7) Кандидат товарища директора А. П. Жинкин.
8) Товарищ директора Я. Я. Жинкин.
9) Директор А. М. Кашицын.
10) Директор А. Ф. Охлонин.
11) Товарищ директора М. Ф. Фирсов.
12) Директор Ф. В. Фомин.
Приведем биографические сведения и послужные списки о нескольких служащих Суздальского городского общественного банка.
1. Николай Яковлевич Арефеев. «Родился в 1863 году в городе
Суздале Владимирской губернии. Был мещанского сословия. Православного вероисповедания. Был женат на Марии Павловне, имел
2-х детей: дочерей Александру и Варвару. Жена и дети находились при
нем. Были православного вероисповедания. Родовое имущество находилось как в самом Суздале (каменный дом, огородная земля и лавка
в гостином дворе), так и в Суздальском уезде при селе Кручинах (138
десятин земли с лесом)» [1, Д. 16, Л. 1 об.– 2].

Суздальский сборник за 2022 год

109

Благодаря данным формулярного списка о службе можно заключить, что Н. Я. Арефеев «не имел знаков отличия и не получал жалованья по службе» [1, Д. 16, Л. 1 об.].
Арефеев «образование получил в Суздальском уездном училище,
но курса не окончил» [1, Д. 16, Л. 1 об.–2]. Из формулярного списка о
службе Арефеева следует, что «23 июня 1902 года он был избран Суздальской городской Думой в должность кандидата директора общественного банка на четырехлетие с 1902 года и 30 июня того же года
был утвержден в данной должности владимирским губернатором. В
1906 году, 2 мая, Николай Яковлевич был вновь избран городской Думой на должность кандидата директора банка на 4-летие с 1906 года и
26 мая был снова утвержден губернатором в этой должности» [1, Д. 16,
Л. 1 об.– 2].
Таким образом, Н. Я. Арефеев занимал должность кандидата директора Суздальского банка в течение, как минимум, 8 лет: с 1902 по
1910 г.
2. Илья Николаевич Вихрев. «Родился в 1870 году в городе Суздале Владимирской губернии. Происходил из мещан. Православного
вероисповедания. Холост. Владел родовым и благоприобретенным
имуществом: первое включало каменный 2-этажный дом и лавку в гостином дворе в Суздале, а второе – 11 огородных земель также в Суздале» [1, Д. 77, Л. 1 об.– 2].
И. Н. Вихрев «не имел знаков отличия и не получал жалованья по
службе» [1, Д. 77, Л. 1 об.].
Вихрев «получил образование в Суздальском городском 3-классном училище, но курса не окончил. 23 июня 1902 года Суздальской
городской Думой был избран на должность кандидата товарища директора общественного банка на 4-летие с 1902 года и 30 июля того же
года был утвержден владимирским губернатором в означенной должности. Спустя 4 года, 2 мая 1906 года Илья Николаевич был вновь избран той же Думой в должность кандидата товарища директора банка
на 4-летие с 1906 года и 26 мая этого же года был утвержден в этой
должности владимирским губернатором» [1, Д. 77, Л. 1 об.– 2].
В целом И. Н. Вихрев был кандидатом товарища директора местного банка с 1902 по 1910 год, как минимум. То есть срок его службы
по ведомству общественного банка был таким же, как у Арефеева.
3. Алексей Михайлович Жилин. «Родился в 1866 году в городе
Суздале Владимирской губернии. Принадлежал к мещанскому сословию. Православного вероисповедания. Был женат на Александре Васильевне; имел детей: 2-х сыновей (Сергея и Василия) и 2-х дочерей

110

Сборник научных статей

(Екатерину и Марию). Жена и дети находились при нем и были также
православного вероисповедания. Родовое имущество заключалось в
3-х каменных лавках в гостином дворе в Суздале. Благоприобретенное же имущество представляло собой каменный 2-этажный дом с постройками и землей в Суздале» [1, Д. 164, Л. 1 об.– 2].
Жилин «не имел знаков отличия, но получал жалованье по службе
в размере 300 рублей в год» [1, Д. 164, Л. 1 об.].
Из содержания формулярного списка о службе Жилина можно
сделать вывод, что он «получил образование в Комиссаровском техническом училище в Москве. 2 мая 1906 года Суздальской городской
Думой был избран на должность товарища директора банка на 4-летие
с 1906 года, далее 5 июня 1906 года был утвержден в этой должности
владимирским губернатором» [1, Д. 164, Л. 1 об., 2].
Таким образом, А. М. Жилин занимал должность товарища директора Суздальского банка, как минимум, 4 года: с 1906 по 1910 г.
4. Андрей Михайлович Кашицын. «Родился в 1868 году в городе Суздале Владимирской губернии. Был купцом 2-й гильдии. Православного вероисповедания. Был женат на Глафире Ивановне, имел
детей: 5 сыновей (Алексея, Михаила, Дмитрия, Виктора и Ефима)
и одну дочь (Анастасию). Жена и дети находились при нем и были
православного вероисповедания. Родовое имущество состояло из
каменного дома и 3-х каменных лавок в гостином дворе в Суздале.
Благоприобретенное располагалось как в Суздале (лавка в гостином
дворе), так и в Суздальском уезде при селе Борисове (248 десятин
земли). Жена Кашицына также владела родовым имуществом, находившимся во Владимирском уезде: 80 десятин земли» [1, Д. 245,
Л. 1 об.–2].
Как и Н. Я. Арефеев и И. Н. Вихрев, А. М. Кашицын «не имел знаков отличия и не получал жалованья по службе» [1, Д. 245, Л. 1 об.].
Из данных формулярного списка о службе Кашицына следует,
что он «образование получил в начальном училище. С 15 сентября
1908 года состоял церковным старостой Предтеченской церкви в Суздале второе 3-летие. С 17 марта 1909 года по выборам Суздальской
городской Думы, произведенным 17 марта 1909 года и 14 декабря
1910 года, состоял членом Суздальского раскладочного по промысловому налогу присутствия. С 28 февраля 1912 года той же городской
Думой был избран в должность директора общественного банка на
срок до окончания 4-летия с 1910 года» [1, Д. 245, Л. 1 об.–2].
В целом А. М. Кашицын руководил Суздальским банком около
2-х лет, как минимум: с 28 февраля 1912 по 1914 г.

Суздальский сборник за 2022 год

111

5. Филипп Васильевич Фомин. «Родился в 1853 году в городе
Суздале Владимирской губернии. Происходил из мещанского сословия. Был православного вероисповедания. Был женат на Елизавете
Мартьяновне, имел детей: 2-х сыновей (Петра и Ефима). Старший сын,
Петр, обучался в Институте инженеров путей сообщения в СанктПетербурге, а младший, Ефим, состоял на службе по ведомству Министерства путей сообщения. Оба были православного вероисповедания.
Фомин владел родовым имуществом и благоприобретенным: первое
заключалось в 32 десятинах пахотной и покосной земли и 90 десятинах
леса при деревне Башарихе Суздальского уезда; второе же включало в
себя полукаменный 2-этажный дом и три огородных земли в Суздале
и 46 десятин земли разного наименования в Суздальском уезде при
селах Глазове и Менчакове» [1, Д. 6732, Л. 1 об.– 2].
Как и А. М. Жилин, Ф. В. Фомин «не имел знаков отличия, но
получал жалованья, причем в размере 500 рублей в год» [1, Д. 632,
Л. 1 об.–2].
Фомин «получил домашнее воспитание и образование» [1, Д. 632,
Л. 1 об]. Благодаря изучению формулярного списка о службе можно
заключить, что Фомин занимал целый ряд должностей по различным
ведомствам Суздаля. Так, он «по выборам Суздальской городской
Думы, произведенным 25 мая 1880 года и 12 марта 1884 года, состоял
членом городской управы два 4-летия (с 1880 по 1888 год). Состоя в
должности члена управы, по назначению той же городской Думы был
заступающим место городского головы с 1882 по 1888 год. По выбору
городской Думы с 1 июля 1888 по 1 июля 1890 года состоял в должности
эконома Суздальской общественной Блохинской богадельни и церковного старосты богаделенской церкви. По избранию той же городской
Думы состоял в следующих должностях: с 1890 по 1892 год – городского головы; с 10 сентября 1890 года по 28 апреля 1908 года – попечителя 3-го городского начального училища в Суздале; с 1893 года – церковного старосты Ильинской церкви в Суздале шестое 3-летие; с 1899
по 1902 год – председателя Суздальского сиротского суда 3-летие» [1,
Д. 632, Л. 1 об.–2]. Наконец, «по выбору Суздальского уездного земского собрания и с утверждения попечителя Московского учебного округа, с 8 сентября 1907 года состоял в должности члена попечительного
совета Суздальской женской прогимназии» [1, Д. 632, Л. 2 об.–3].
Относительно службы Филиппа Васильевича по ведомству общественного банка, на основании данных формулярного списка о службе
можно сделать вывод, что он «23 июня 1902 года был избран городской
Думой в должность директора банка на 4-летие с 1902 года и 30 июня

112

Сборник научных статей

того же года был утвержден в этой должности владимирским губернатором. По истечении срока, 2 мая 1906 года Фомин был вновь избран
директором банка на 4-летие с 1906 года и 26 мая этого года снова утвержден владимирским губернатором» [1, Д. 632, Л. 2 об.–3].
В целом Ф. В. Фомин был руководителем местного банка в течение, как минимум, 8 лет: с 1902 по 1910 г.
Таким образом, в период с 1862 по 1917 г. на территории Владимирской губернии было открыто 8 городских общественных банков. В
основном они появлялись в тех городах, в которых не было отделений
Государственного банка. Например, в Суздале, Коврове и Шуе. Основным предназначением общественных банков было участие в кредитовании городского населения, промышленности и торговли. При
общественных банках могли учреждаться учетные комитеты, первостепенной целью которых было определение благонадежности векселей и ведение списков лиц, кредитуемых в банках.
Главными должностями в банках были должности директора, товарища директора, член учетного комитета. На указанные должности
местными городскими Думами избирались лица из мещанского и купеческого сословий. Например, мещане Н. Я. Арефеев, И. Н. Вихрев,
А. М. Кашицын и Ф. В. Фомин; купцы Я. Я. Жинкин, А. М. Кашицын и
А. Ф. Охлонин, занимавшие разные должности в Суздальском городском общественном банке.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1. Государственный архив Владимирской области (ГАВО). Ф. 14. Канцелярия Владимирского губернатора. Оп. 7. Д. 16. Формулярный список
о службе кандидата в директоры Суздальского городского общественного банка Арефеева Николая Яковлевича. Д. 77. Формулярный список
о службе кандидата товарища директора Суздальского городского общественного банка Вихрева Ильи Николаевича. Д. 164. Формулярный
список о службе товарища директора Суздальского городского общественного банка Жилина Алексея Михайловича. Д. 245. Формулярный
список о службе директора Суздальского городского общественного
банка Кашицына Сергея Михайловича. Д. 632. Формулярный список о
службе директора Суздальского городского общественного банка Фомина Филиппа Васильевича.
2. Грузицкий Ю. Л. Городские общественные банки дореволюционной
России (история возникновения и развития) // Финансы и кредит. 2002.

Суздальский сборник за 2022 год

113

№ 11. С. 58–62. URL.: https://cyberleninka.ru/article/n/gorodskieobschestvennye-banki-dorevolyutsionnoy-rossii-istoriya-vozniknoveniya-irazvitiya/ (Дата обращения: 11.11.2022 г.).
3. История Банка России. 1860–2010: в 2 т. Т. 1: Государственный банк
Российской империи. – М.: Российская политическая энциклопедия
(РОССПЭН), 2010. – 623 с.
4. Положение о городских общественных банках 1862 г. // URL.: http://www.
hist.msu.ru/Banks/law/ust_kr/109.jpg (Дата обращения: 11.11.2022 г.).
СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМЫХ СОКРАЩЕНИЙ
ГАВО – Государственный архив Владимирской области.

Сборник научных статей

114

УДК 908

СУДЬБА КОЛОКОЛОВ ЦЕРКВЕЙ
И МОНАСТЫРЕЙ СУЗДАЛЯ В 1920-Е ГОДЫ
Котлецов Владимир Викторович
старший преподаватель кафедры истории, археологии и краеведения
Гуманитарного института, Владимирский государственный
университет им. А.Г. и Н. Г. Столетовых, Россия, Владимир
e-mail: kotletsov1993@yandex.ru
Аннотация: Данная статья отражает один из эпизодов антирелигиозной работы, проводимой органами власти во Владимирской
губернии в 1920-х гг., – снятие и реализацию колоколов с церквей и
монастырей Суздаля. В исследовании автор, используя архивные источники, отразил и сопутствующие снятию колоколов аспекты: в том
числе и проблему определения их исторической ценности, транспортировку, условия продажи).
Ключевые слова: 1920-е гг., город Суздаль, церковь, монастырь,
антирелигиозная политика, колокола, Суздальский музей.

THE FATE OF THE BELLS OF CHURCHES
AND MONASTERIES SUZDAL IN THE 1920S.
Vladimir V. Kotletsov
Senior Lecturer of the Department of History, Archeology and Local
History of the Humanitarian Institute, Vladimir State University named
after A.G. and N. G. Stoletov, Russia, Vladimir
e-mail: kotletsov1993@yandex.ru
Annotation: This article reflects one of the episodes of anti-religious
work carried out by the authorities in the Vladimir province in the
1920s – the removal and sale of bells from churches and monasteries in
Suzdal. In the study, the author, using archival sources, reflected the aspects
associated with the removal of bells: including the problem of determining
their historical value, transportation, terms of sale).

Суздальский сборник за 2022 год

115

Keywords: 1920s, Suzdal city, church, monastery, anti-religious policy,
bells, Suzdal Museum.
Одной из форм антирелигиозной работы органов местной
власти во Владимирской губернии в середине – второй половине
1920-х гг. стало закрытие как православных храмов, так и культовых
сооружений других религий. Зачастую административно-партийные
органы сначала обвиняли церковные общины в небрежном отношении к храмовым зданиям и имуществу, а после расторжения договора с общиной принимали решение о передаче имущества и сносе
храма [4; C. 25].
Не стал исключением и Суздаль. В городе к моменту декрета «Об
отделении церкви от государства и школы от церкви» 20 января (3 февраля) 1918 г. действовали 26 церквей и 4 монастыря: мужской СпасоЕвфимиев, женские Покровский, Ризоположенский, Васильевский [5,
С. 37]. Сразу после принятия указанного декрета уездно-городским
Отделом Управления были затребованы и собраны имеющиеся описи
культового имущества. В 1920 г. все суздальские храмы были переданы общинам верующих по договорам. Так, начался новый этап в жизнедеятельности церкви. В конце марта 1922 г. начинается кампания по
изъятию церковных ценностей, и в то же время было получено извещение об отпуске кредитов на создание городского музея [6].
6 апреля 1922 г. Суздальский уисполком учредил в Суздале Краеведческий музей, передав под музей здание бывшего Духовного училища. Первым директором музея стал Василий Иванович Романовский (1873–1945) [1]. В 1923 г. вышел декрет о закрытии монастырей.
Вновь проводилась регистрация общин, и многие не были перерегистрированы. Церковные здания с имуществом перешли в ведение
ОНО Наркомпроса, фактически – музея. К 1923 г. были «ликвидированы», т.е. закрыты, все четыре суздальских монастыря, городской собор, 14 приходских церквей и 2 кладбищенские» [6]: Здания закрытых
церквей в зависимости от «исторической ценности» использовали в
хозяйственных нуждах, Спасо-Евфимиевский и Покровский монастыри стали объектами особого назначения.
В фонде № 1826 Государственного архива Владимирской области
(ГАВО) представлены документы о предварительном осмотре и дальнейшей продаже подлежащих реализации колоколов храмов и монастырей Владимирской епархии в 1925–1928 гг. В апреле 1925 г. в Суздальский музей пришло распоряжение музейного отдела Главнауки
Наркомпроса (за подписью начальника отдела Н. И. Седовой) о предо-

116

Сборник научных статей

ставлении сведений о наличии наиболее исторически ценного имущества во владении музея. 29 апреля 1925 г. представители Владимирского Губмузея в лице директора А. И. Иванова и директора Суздальского
музея В. Романовского, а также представители Госпромцветмета Хайминов осмотрели и приняли для отправки по назначению:
1) Из церкви священномученика Димитрия Солунского – 7 колоколов, общим весом 218 пудов 35 фунтов;
2) Из церкви святых князей Бориса и Глеба – 7 колоколов, общим
весом 174 пуда;
3) Из церкви Ильи Пророка – 6 колоколов, весом приблизительно 124 пуда 21 фунт;
4) Из Богоявленской церкви – 5 колоколов, 47 пудов 7 фунтов;
5) Из Входо-Иерусалимской церкви – 4 колокола, 40 пудов;
6) Из Тихвинской церкви – 7 колоколов, 40 пудов 22 фунта;
7) Из Ризоположенского монастыря – 7 колоколов, весом 540 пудов 17 фунтов;
8) Из Васильевского монастыря – 3 колокола, 170 пудов;
9) Из церкви Иоанна Предтечи – 5 колоколов, 70 пудов;
10) Из церкви святых мучеников Косьмы и Дамиана – 5 колоколов, 70 пудов;
11) Из церкви Воздвижения Креста Господня – 5 колоколов,
120 пудов;
12) Из церкви Смоленской иконы Божией Матери – 6 колоколов,
150 пудов [3; Л. 52].
Таким образом, всего было передано 67 колоколов, общим весом
приблизительно 1765 пудов 22 фунта. Масса приблизительна, ввиду
того что не у всех колоколов можно определить точную массу. Окончательное фиксирование веса колоколов планировалось произвести
по железнодорожным накладным. Исходя из анализа исторической
ценности данных объектов, комиссия определила:
1) Из церкви священномученика Димитрия Солунского все колокола относятся ко второй половине XIX в., потому могут быть реализованы как немузейные;
2) В храме святых князей Бориса и Глеба все колокола также датированы XIX в. как не имеющие музейного значения;
3) В Богоявленской церкви был обнаружен большой колокол,
который следовало оставить, так как его снятие грозит повреждению пролетов колокольни. Остальные 5 колоколов в 47 пудов 7 фунтов – изделия XIX в., не имеют музейной ценности, а потому могут
быть реализованы;

Суздальский сборник за 2022 год

117

4) В церкви Ильи Пророка все колокола отнесли к XIX в., могущими быть реализованными.
5) В церкви Тихвинской иконы Божией Матери имеется один
большой колокол в 141 пуд 37 фунтов и один средний в 53 пуда 30 фунтов, оба колокола не могут быть взяты без повреждения колокольни.
Остальные колокола могут быть реализованы.
6) В церкви Входа Господня в Иерусалим один большой колокол
в 102 пуда, нельзя снять по указанной выше причине, четыре малых
колокола в 40 пудов могут быть реализованы.
7) В храмах Ризоположенского монастыря на новой колокольне
имеется большой колокол в 289 пудов, датирован 1829 г., два колокола в
82 и 50 пудов; на старой колокольне один колокол в 69 пудов 1852 г. и два
малых колокола в 10 пудов. Все колокола не имеют музейной ценности
и могут быть реализованы. Один колокол из новой колокольни весом в
80 пудов, должен быть оставлен музеем как исторический объект XVII в.
8) В Васильевском монастыре были обнаружены три колокола
общим весом в 170 пудов, все колокола могут быть реализованы как
не имеющие музейной ценности.
9) В церкви Иоанна Предтечи один большой колокол в 161 пуд
должен быть оставлен, ввиду невозможности снятия без повреждения
колокольни.
10) В церкви священномучеников Космы и Дамиана один колокол
1795 г. может быть оставлен как изделие местных суздальских умельцев, остальные колокола могут быть реализованы.
11) В церкви Воздвиженья Креста Господня все пять колоколов,
общим весом в 120 пудов, датированные концом XIX в., могут быть
реализованы.
12) В церкви Смоленской иконы Божией Матери все шесть колоколов, общим весом в 150 пудов, относящиеся к XIX в., не имеют музейной ценности [3; Л. 53].
Данные колокола были осмотрены 29 апреля 1925 г. и на следующий день их следовало отвезти для уточнения общего веса. Однако по
факту представители Губтранса приступили к работе лишь во второй
половине дня 4 мая. В течение этого времени разбитые колокола, как
отмечает в своей записке В. И. Романовский, были предметом горячих
споров и разговоров деревенских жителей, съезжавшихся в Суздаль
на базар. Все неудовольствия и возбуждение фанатичного населения,
которое, по мнению директора музея, не знает границ ответственности музея за бывшим церковным имущество, породили большие споры [3; Л. 55–56].

118

Сборник научных статей

В. И. Романовский жаловался Губисполкому на то, что Губтранс
оставил колокола на более чем трое суток и не принял никаких мер.
Мелкие части разбитых колоколов были растащены детьми как эффективные средства против головной боли. Ввиду этого проверить вес
увезенных колоколов не представлялось возможным [2; Л. 13].
На основе заключенного с Главпромцветметом договора была
определена цена покупки им колоколов – 3 р. 25 коп. за пуд металла. Однако, узнав, что в соседнем Иванове колокола продают за 6 р.
50 коп., комиссия пыталась пересмотреть цену, но этого не добилась.
Причем 60% полученного с продажи колоколов дохода Владгубмузей
оставлял себе, а 40% уходило в республиканский бюджет [2; Л. 13].
Таким образом, снятие колоколов во второй половине 1920-х гг.
в Суздале шло весьма активно. Более 28 тонн бывшей собственности
монастырей и церквей Суздаля было реализовано местными органами власти, в том числе при участии и контроле со стороны музея. Колокола сдавались на переплавку, полученные суммы большей частью
уходили в музей и были потрачены на различные нужды, а часть попадало в общегосударственную собственность.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1. Вахтанов С. Н. В. И. Романовский – основатель и первый руководитель
Суздальского музея: [Электронный ресурс] // Владимиро-Суздальский
музей-заповедник: [сайт]. – 2016. – URL: http://old.vladmuseum.ru/rus/
services/books/nauch/vahtanov.php (Дата обращения 28.07.2022 г.).
2. Государственный архив Владимирской области (ГАВО): Ф. 1826. Оп. 1.
Д. 66.
3. ГАВО: Ф. 1826. Оп. 1. Д. 78.
4. Котлецов В. В. К вопросу об имуществе закрытых церквей г. Владимира в 1928 г. // Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Гуманитарные науки. – 2022. – N 03/2. – С. 25–27.
5. Историко-статистическое описание церквей и приходов Владимирской епархии. Вып. 3: Суздальский и Юрьевские уезды / сост. В. Березин; [Добронравов В. Г.]. – Владимир, 1896.
6. Тимофеева Т. П. Лежит в развалинах твой храм… (О судьбах церковной
архитектуры Владимирского края (1918–1939). Документальные хроники). – Владимир, 1999 URL: http://www.rusarch.ru/timofeeva16.htm
(Дата обращения: 26.10.2022 г.).

Суздальский сборник за 2022 год

119

УДК 27–9

ЗАКРЫТИЕ ХРАМОВ В СЕЛАХ РОМАНОВО,
МЕНЧАКОВО, ОМУТСКОЕ СУЗДАЛЬСКОГО
РАЙОНА В 1930-Е ГОДЫ
Смирнова Ольга Станиславовна
кандидат исторических наук, преподаватель воскресной школы,
Свято-Покровский женский монастырь, Россия, Суздаль
e-mail: ol.st.smirnova@mail.ru
Павлычева Юлия Юрьевна
главный бухгалтер ООО «Терем», Россия, Владимир
Аннотация: На основе делопроизводственных документов и воспоминаний описываются события, связанные с закрытием и переоборудованием храмов сел Романово, Менчаково, Омутское Романовского сельсовета Суздальского района. В конце 1930-х гг. приемы грубой незаконной ликвидации церковных зданий сменяет применение узаконенных
инструментов давления на верующих, а именно, требование соблюдения
договоров о пользовании церковными зданиями. В случае отсутствия
священника на приходе в течение года община лишалась возможности
содержать храм и платить налоги, что и приводило к закрытию церкви.
Ключевые слова: государственно-церковные отношения, гонения на Церковь, закрытие храма, церковная «двадцатка», законодательство о культах, местные органы власти, сельсовет, переоборудование церковного здания.

CLOSING OF CHURCHES IN THE VILLAGES OF
ROMANOVO, MENCHAKOVO, OMUTSKY,
SUZDAL DISTRICT IN THE 1930S
Olga S. Smirnova
Candidate of Historical Sciences, Sunday school teacher, Holy
Intercession Convent, Russia, Suzdal
e-mail: ol.st.smirnova@mail.ru
Yulia Yu. Pavlycheva
Chief Accountant of LLC Terem, Russia, Vladimir

120

Сборник научных статей

Abstract: On the basis of office documents and memoirs, the events
related to the closure and refurbishment of churches in the villages of
Romanovo, Menchakovo, Omutskoye of the Romanovsky village council of
the Suzdal region are described. It is concluded that in the late 1930s, the
methods of gross illegal liquidation of church buildings were replaced by the
use of legal instruments of pressure on believers: the requirement to comply
with agreements on the use of church buildings. In the absence of a priest
at the parish for a year, the community was deprived of the opportunity to
maintain the temple and pay taxes, which led to the closure of the church.
Keywords: state-church relations, persecution of the Church, closure
of the temple, church «twenty», legislation on cults, local authorities, village
council, refurbishment of the church building.
На сегодняшний день историография положения Церкви в советском государстве в довоенный период весьма обширна. Популярностью у исследователей пользуется тема столкновения древней церковной традиции с атеистической идеологией советского государства
на Владимирской земле. С конца 1990-х гг. начали выходить книги
А. А. Федотова, посвященные изучению жизни Русской Православной Церкви в областях Верхнего Поволжья [15, 16]. Не затрагивая
внушительный объем фактического материала его трудов, выделим
констатацию важного для нашего исследования принципа, что «Церковь – это особая структура, которая не может изолироваться ни от
общества, ни от государства, поэтому происходящие в них процессы,
так или иначе, оказывают влияние и на церковную жизнь» [13].
Хроника закрытия и уничтожения храмов Владимирского края,
составленная Т. П. Тимофеевой, стала одной из первых попыток воскресить у земляков историческую память о православной культуре
древнейших городов России [14]. В трудах А. Л. Ершова на основе обширной документальной базы рассматривается проблема различия в
понимании советскими чиновниками разного уровня задач государственной политики в отношении Церкви [6, 7]. К. А. Полозова уточняет причину такого разномыслия: опора «не на писаный закон, а на
целесообразность текущего момента и конкретного места» [12, С. 4].
Привлечение документов личного происхождения и данных периодической печати позволило иеромонаху Варфоломею (Минину) раскрыть степень разгрома церковной жизни во Владимирском крае в
довоенный период [11].
История государственно-церковных отношений на Суздальской
земле затрагивается в той или иной степени во всех упомянутых ре-

Суздальский сборник за 2022 год

121

гиональных исследованиях. Географические рамки нашего исследования ограничиваются селами Романово, Менчаково и Омутское Романовского сельсовета Суздальского района. Целью работы является
восстановить на основе делопроизводственных документов и воспоминаний картину закрытия храмов в этих селах. Задачами – показать
положение приходов на момент закрытия, раскрыть позицию представителей местной власти и реакцию верующих на закрытие церквей.
Руководствуясь принципами исторической антропологии, используя
ретроспективный и компаративный методы, попытаемся понять мотивацию участников описываемых событий.
Село Менчаково расположено в восьми километрах от Суздаля на
высоком берегу реки Ирмес. До XVIII в. церковь в селе была деревянной. В 1795 г. из-за ветхости ее разобрали. На средства прихожан и помещика Кашинцева была построена каменная пятиглавая церковь, которую освятили в честь Рождества Пресвятой Богородицы [5, С. 241].
В конце XIX в. причт храма совершал богослужения и исполнял требы в храме соседнего села Романово, расположенного в километре от
села Менчаково. Здесь имелась каменная Богородице-Рождественская
церковь, построенная в 1795 г. Своего священника в селе Романово не
было, и там попеременно служили священники из храмов сел Омутское и Менчаково [5, С. 244].
Согласно постановлению ВЦИК и СНК РСФСР «О религиозных
объединениях» от 8 апреля 1929 г., государство признавало только
«двадцатки» из мирян, которые составляли приход и брали у местных
властей в пользование храмовые здания [17, С. 29]. По этой причине
отсутствие своего священника в храме села Романово не было препятствием для заключения договора о пользовании церковным зданием.
Члены приходского совета брали на себя обязательства хранить церковное имущество, ремонтировать здание, платить налог на строение,
земельную ренту и страховку. Но религиозное общество села Романово просуществовало недолго. Уже к 3 августа 1932 г. председателем
Романовского сельсовета Хомяковым в Суздальский райисполком сообщалось, что храм как молитвенное здание уже не функционирует,
все церковное имущество вывезено, колокола сняты и отправлены
во Владимир, в летнем помещении церкви устроен магазин, в зимнем – зернохранилище. При этом сообщалось, что само здание находится в плачевном состоянии, на его ремонт и переоборудование под
избу-читальню потребуется потратить 1000 рублей [1, Л. 3–6].
Однако закрытие храма в селе Романово было осуществлено сельсоветом в нарушение всех возможных правил. Согласно документам,

122

Сборник научных статей

церковь переоборудовали под хозяйственные нужды колхоза еще до
расторжения договора с религиозной общиной, не было на закрытие
ни утверждения областной власти, ни разрешения ВЦИК. Единственно, что соответствовало букве закона, было активное участие в закрытии храма финансового отдела райисполкома. Разбором дела по ликвидации церкви в селе Романово занимался Ивановский облисполком.
Здесь нужно пояснить, что с 1929 по 1936 г. территории современных
Владимирской, Ивановской, Костромской и Ярославской областей
входили в Ивановскую промышленную область (ИПО).
После того как церковь была занята колхозом, ее участь уже всецело зависела от чиновников разных рангов. Около двух лет ушло на
переписку по узаконению «ликвидации», т.е. «передачи церковного
здания райисполкому для использования на хозяйственные нужды
местного населения» [1, Л. 12]. Такие случаи несоблюдения базовых
пунктов постановления «О религиозных объединениях» стали в начале 1930-х гг. массовыми. При этом Комиссия по вопросам культов
при облисполкоме, задачей которой являлся контроль соблюдения
советского законодательства о религии, начала рассматривать случаи
грубого нарушения закона чисто статистически. Чтобы вести переписку с Президиумом ВЦИК уже не по отдельным, а сразу по нескольким храмам районов, «29 июля 1933 года председателем комиссии по
вопросам культов при облисполкоме Ивановской промышленной области был направлен циркуляр, содержащий 2 формы, которые должны были заполнить райисполкомы: список по учету действующих
церквей и список недействующих, но не закрытых по постановлению
облисполкома или ВЦИК (то есть закрытых с нарушением действующего законодательства)» [12, С. 43]. Важной деталью является сокрытие факта незаконной ликвидации церкви Романовским сельсоветом
в переписке с ВЦИК. Сохранился черновик ходатайства Суздальского
райисполкома, в котором чиновник облисполкома сообщает не о состоявшемся уже переоборудовании здания под хозяйственные нужды
колхоза, а только о намерении это сделать [1, Л. 10]. Окончательное
решение о ликвидации церкви в селе Романово было подписано председателем Ивановского облисполкома 15 октября 1934 г. [1, Л. 12].
Что касается храма в селе Менчаково, то договор с группой верующих здесь был заключен 9 декабря 1930 г. 12 марта 1938 г. был
арестован священник храма протоиерей Михаил Иванович Вальков.
Его приговорили к восьми годам лагерей, из заключения он уже не
вернулся [9, С. 29]. С 1938 г. богослужения в храме больше не совершались. По причине отсутствия дохода исполнительный орган цер-

Суздальский сборник за 2022 год

123

ковной «двадцатки» перестал платить положенные налоги. Нарушения договора о пользовании молитвенным зданием допускались со
стороны «двадцатки» и раньше, но пока приход вовремя производил
выплаты, они мало кого волновали.
3 апреля 1939 г. на заседании президиума Суздальского райисполкома рассматривалось ходатайство пленума Романовского сельсовета о закрытии церквей в селах Менчаково и Омутское [4, Л. 13]. При
этом важно отметить, что представители местных органов власти – и
в сельсовете, и в райисполкоме – не понимали различия между расторжением договора с группой верующих и закрытием церкви. Райисполком ссылался на ст. 52 «Инструкции постоянной комиссии при
Президиуме ВЦИК по вопросам культов «О порядке проведения в
жизнь законодательства о культах» от 16 января 1931 г. Однако ст. 60
того же документа гласила, что расторжение договора с религиозным
обществом само по себе не ведет к окончательному закрытию молитвенного здания [10]. Областной исполком со своей стороны в письме
от 29 апреля 1939 г. отказался утвердить какое-либо решение местных
властей, не получив от них никаких доказательств о том, что приходы действительно не функционируют. По цепочке требования облисполкома были спущены назад в сельсовет. Председатель сельсовета
А. П. Суриков лишь через полтора месяца начал сбор материалов о
храмах в селах Менчаково и Омутское.
Церковь преп. Ефрема Сирина в селе Омутское не функционировала уже с 1936 г. Ее священник отец Иоанн Александрович Арбузов в
декабре 1932 г. был арестован. Его приговорили к пяти годам ссылки
в Архангельск, но в декабре 1937 г. вновь арестовали за «устройство
контрреволюционных сборищ» и приговорили к расстрелу [8, С. 28].
Вероятно, после ареста отца Иоанна богослужения в Омутском совершал отец Михаил Вальков из с. Менчаково или отец Алексий Якиманский из с. Весь, служивший до 1937 г. [2, Л. 5]. 13 июня 1939 г. председатель Романовского сельсовета А. П. Суриков с двумя помощниками в
присутствии пяти членов церковной «двадцатки» провел проверку состояния церковного имущества. Обнаружилось, что церковь не охраняется, оконные стекла выбиты, растаскивается кирпич и кровельное
железо церковной ограды, похищено шесть наименований церковной
утвари; задолженность по налогам составляет 947 рублей. А. П. Суриков предложил представителям «двадцатки» в двухнедельный срок
отремонтировать храм и возместить недоимки. Однако масштаб работ превышал возможности прихода, который уже больше года существовал только формально [4, Л. 10]. К тому времени из пяти членов

124

Сборник научных статей

исполнительного органа «двадцатки» в селе остался только один, семь
человек поменяли место жительства, а трое членов «двадцатки» уже
умерли, в том числе и председатель церковного совета Ефим Дмитриев. Сразу после общения с комиссией оставшиеся члены церковной
«двадцатки» написали заявление в сельсовет с просьбой расторгнуть
договор [4, Л. 7]. Согласно закону «О религиозных объединениях»
1929 г. (ст. 34) после расторжения договора власти вывесили на церковном здании объявление о возможности заключить в семидневный
срок новый договор с группой верующих, желавших принять храм. Но
таковых в селе уже не нашлось.
Сбор материалов по состоянию церкви в селе Менчаково сельсоветом затягивался. Ускорить процесс заставляли областные власти [4,
Л. 14]. К обследованию положения прихода в селе Менчаково председатель сельсовета А. П. Суриков приступил 7 августа 1939 г. В присутствии представителей от группы верующих комиссия начала свою
работу и выявила, что церковное здание не охраняется, стекла выбиты, упала одна главка, поломана паперть; сумма задолженности по налогам составляет 495 рублей. Про недостаток имущества в документах
ничего не сказано, хотя комиссия работала очень тщательно. Из церковной «двадцатки» в селе остались только четыре человека. Нужно
отметить, что боясь преследований, местные жители спешно покидали свои дома и уезжали в Иваново, Владимир или Суздаль. Оставшиеся четыре члена церковной «двадцатки», опасаясь взысканий за несоблюдение условий договора, написали заявление о его расторжении
[3, Л. 5]. Как и в Омутском, на вывешенное объявление о возможности
заключить новый договор никто из жителей не отреагировал. Согласно рекомендации облисполкома, перед закрытием церкви и передачей
ее в распоряжение местных властей требовалось провести разъяснительную работу среди колхозников и собрать подписи в поддержку
закрытия. Однако в архивном деле таких документов не обнаружено.
Материалы по закрытию церкви в селе Менчаково собирались
быстро и ходатайства о закрытии обоих храмов поступили на рассмотрение Суздальского райисполкома одновременно. На заседании
президиума Суздальского райисполкома 28 августа 1939 г. закрытие
церквей было одобрено. Ивановский облисполком утвердил решение
по закрытию церкви села Омутское 25 декабря 1939 г. [4, Л. 1], а села
Менчаково 30 декабря 1939 г. [3, Л. 1]. Первоначально областные власти одобрили использование закрытых церквей только под культурно-просветительские цели, однако в реальности оба церковных здания использовались под колхозные склады.

Суздальский сборник за 2022 год

125

Во Владимирской области с 1918 по 1941 г. было закрыто 330 храмов, в связи с чем у местной власти накопился огромный опыт [11,
С. 56]. Ошибки и перегибы имели для нее негативные последствия, активно выражавшиеся в сопротивлении и жалобах верующих. Принятие постановления «О религиозных объединениях» 1929 г. было призвано упорядочить государственно-церковные отношения. В 1930-е гг.
происходила быстрая ротация управленческих кадров на местах. К
1939 г. сменился председатель Романовского сельсовета, в связи с чем
поменялся и подход к церковному вопросу. Закрытие оставшихся храмов Романовского сельсовета по сравнению с 1933 г. прошло менее
форсировано, с полным соблюдением законности и под контролем областных властей. Однако уже после передачи храмовых зданий сельсовету допускалось грубое нарушение закона, согласно которому иконы,
облачения и хоругви отдавались верующим для переноса в действующий храм (ст. 40, п. «в») [10]. Вместо этого оставшееся храмовое имущество расхищалось и уничтожалось. Сведения об этом остались в
памяти жителей села Менчаково.
К закрытию храма в селе Менчаково жители отнеслись поразному: кто-то принимал участие в разорении церковного здания, а
кто-то пытался уберечь храмовые святыни от поругания.
По воспоминаниям старожилов, в Менчаково жили супруги Степан Иванович и Варвара Васильевна Ивановские. Варвара Васильевна,
в девичестве Синицына, родилась в 1900 г. в с. Омутское в очень религиозной семье, замуж вышла в с. Менчаково. Супруги после революции не вступали в колхоз, были единоличниками. Власти подвергли
их раскулачиванию, после чего они жили очень бедно и считались в
селе изгоями. Соседи приносили им тайно продукты. Варвара Васильевна работала уборщицей в сельской школе. Когда церковь Рождества Богородицы закрыли, иконы свезли в школу, чтобы пустить на
дрова, желая, по-видимому, показать детям, что никакого наказания
за осквернение святыни не будет. Варвара Васильевна стала свидетелем сожжения икон в школьной печи. Она кинулась спасать их прямо
из топки и при этом не получила ни одного ожога. Спасенные иконы
прятали, а аналойный образ Успения Божией Матери из менчаковского храма Варвара Васильевна хранила всю жизнь. Уберегла она его и
при спешном отъезде из села во Владимир во время Великой Отечественной войны, когда Ивановским угрожал арест. О надвигавшейся
беде семью предупредил родственник, живший в Суздале. В один день
члены семьи разъехались в разные города Владимирской области, чтобы их труднее было найти. Во Владимире Варвара Васильевна стала

126

Сборник научных статей

прихожанкой Успенского собора. Видя, что условия для религиозной
жизни в стране становятся все более благоприятными, Варвара Васильевна завещала передать спасенную ею икону Успения обратно в
храм. Она дожила до глубокой старости и своим детям, внукам и правнукам рассказывала о Спасителе, учила молиться. Варвара Васильевна
мирно скончалась 21 июня 1987 г.
Совсем другими были судьбы разорителей храма в Менчаково.
По воспоминаниям старожилов, всех нераскаявшихся богоборцев постигла трагическая гибель в молодом возрасте: кто-то погиб на войне,
кого-то настигла болезнь, кто-то подвергся роковому несчастному
случаю. Один житель села во время изъятия икон из закрытого храма
разрубил топором храмовое Распятие. И его ровно в том же месте разрубило поездом при аварии.
В 1995 г. Богородице-Рождественский храм в селе Менчаково был
передан Покровскому женскому монастырю города Суздаля. На Пасху 1997 г. в нем прошла первая служба. В 2007 г. к Покровскому монастырю был приписан и храм Рождества Богородицы в селе Романово.
13 сентября 2008 г. архиепископ Владимирский и Суздальский Евлогий совершил освящение этого старинного храма. Реставрация церкви в селе Омутское началась в 1999 г. В настоящее время во всех трех
храмах совершаются богослужения.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1. Государственный архив Ивановской области (ГАИО). Ф. Р-2953. Оп. 3.
Д. 118.
2. ГАИО. Ф. Р-2953. Оп. 3. Д. 770.
3. ГАИО. Ф. Р-2953. Оп. 3. Д. 1111.
4. ГАИО. Ф. Р-2953. Оп. 3. Д. 1112.
5. Добронравов В. Г. Историко-статистическое описание церквей и приходов Владимирской епархии: Вып. 3: Суздальский и Юрьевский уезды
/ сост. В. Березин; [Добронравов В. Г.] – Владимир, 1896.
6. Ершов А. Л. Церковь на земле Владимирской в 1930-е годы. – Владимир, 2011.
7. Ершов А. Л. Роль комиссии по вопросам культов при Президиуме
ВЦИК в регулировании взаимоотношений Русской Православной
Церкви и местных властей во Владимирском крае в 1930-е годы //
Вестник СПБГУ. Серия 2. – 2011. – Вып. 4.

Суздальский сборник за 2022 год

127

8. За веру Христову: Духовенство, монашествующие и миряне Русской
Православной Церкви, репрессированные в Северном крае (1918–
1951). Биографический справочник / Сост. С. В. Суворова. – Архангельск, 2006.
9. За Христа пострадавшие в земле Владимирской: Синодик и биографический справочник. – Александров, 2000.
10. Инструкция постоянной комиссии при Президиуме ВЦИК по вопросам культов «О порядке проведения в жизнь законодательства о культах» от 16.01.1931 г.
URL: http: // www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ESU&
n=27349Times (Дата обращения: 11.10.2022)
11. Минин С. Н. Очерки по истории Владимирской епархии
(X–XX вв.). – Владимир, 2004.
12. Полозова К. А. Отражение советского законодательства о религии
на деятельности православных религиозных объединений в СССР
в 1929–1990 гг. (по материалам Верхнего Поволжья): дис. … канд.
ист. наук. – Иваново, 2014.
13. Русская Православная Церковь в XX веке на Ивановской земле. Сборник документов и материалов / Сост. А. А. Федотов. – Иваново, 2010.
URL: http: // www.aalfedotov.narod.ru/Book/Russian_Orthodo_Church_
in_Ivanovo_region_records.htm (Дата обращения: 10.10.2022)
14. Тимофеева Т. П. Лежит в развалинах Твой храм… О судьбах церковной
архитектуры Владимирского края (1918–1939). Документальные хроники. – Владимир, 1999.
URL: http: // www.rusarch.ru/timofeeva16.htm (Дата обращения:
10.10.2022)
15. Федотов А. А. Ивановская епархия Русской Православной Церкви в
1918–1998 гг.: внутрицерковная жизнь и взаимоотношения с государством. Часть II. – Иваново, 1999.
16. Федотов А. А. Ивановская, Владимирская и Костромская епархии Русской Православной Церкви в 1917–1990-е годы. – Иваново, 2000.
17. Хронологическое собрание законов, указов Президиума Верховного
Совета и постановлений Правительства РСФСР. Т. 2: 1929–1939. – Москва, 1959.

Сборник научных статей

128

УДК 908

ВЛАДИМИРСКИЙ ЭТНОГРАФ
КОНСТАНТИН АЛЕКСАНДРОВИЧ ПОЛЯКОВ
Максимова Надежда Васильевна
старший научный сотрудник научно-исследовательского отдела,
Государственный Владимиро-Суздальский историко-архитектурный
и художественный музей-заповедник, Россия, Суздаль
e-mail: maksimova@vladmuseum.ru
Аннотация: Цель работы – привлечь внимание к личности и
письменному наследию Константина Александровича Полякова
(1903–1941). Уроженец Владимирского края, человек редкой одаренности и целеустремленности являлся увлеченным краеведом-этнографом, собирателем фольклора. В собрании Полякова насчитывается
около 5000 частушек. Основные места работы К. А. Полякова: Владимирское отделение Губархивбюро, Владимирский и Суздальский музеи. Автор работ об особенностях языка, о быте и нравах молодежи,
автор фантастической повести «Будущий архив».
Ключевые слова: Константин Александрович Поляков, город
Владимир, краеведение, фольклор, частушки.

VLADIMIR ETHNOGRAPHER
KONSTANTIN POLYAKOV
Nadezhda V. Maximova
Senior Researcher at Research Department of the
Vladimir and Suzdal State Museum, Russia, Suzdal
e-mail: maksimova@vladmuseum.ru
Abstract: The purpose of the work is to draw attention to the personality
and written heritage of Konstantin Alexandrovich Polyakov (1903–1941). A
native of the Vladimir region, a man of rare talent and determination was an
enthusiastic ethnographer, collector of folklore. There are about 5000 ditties
in Polyakov’s collection. Main places of his work: the Vladimir branch of the
Provincial Archival Bureau, the Vladimir and Suzdal museums. He was the

Суздальский сборник за 2022 год

129

author of works about the peculiarities of the language, the life and customs
of youth, the author of the fantastic story The Future Archive.
Keywords: Konstantin Polyakov, the city of Vladimir, local history,
folklore, ditties.
В рамках Года народного искусства и нематериального культурного наследия народов России Государственный Владимиро-Суздальский музей-заповедник проводит много различных мероприятий. В
том числе планируется издание по устному народному творчеству
Суздальского края. Основной источник – архивные дела Суздальского
филиала 1939–1941 гг.
В «Суздальском сборнике за 2019 г.» опубликована наша статья
«А. Д. Варганов как собиратель фольклора Суздальского края» [41], где
отмечен тот факт, что предвоенная кампания по сбору фольклора проходила в Суздале и районе по инициативе директора музея Алексея
Дмитриевича Варганова. Не умаляя роли уважаемого человека, за которым прочно закрепилось определение «рыцарь Суздаля», уведомлю,
что при дальнейшем исследовании открылись новые обстоятельства.
Именно в это время в Суздальском музее трудился краевед, специалист
по фольклору Константин Александрович Поляков. Проработал он
здесь совсем недолго: с 1940 по 1941 г. Точную дату его поступления на
работу в Суздальский музей пока установить не удалось. Крайняя из
обнаруженных дат, подтверждающая, что К. А. Поляков по-прежнему
сотрудник Владимирского музея – 23 января 1939 г. [4, Л. 44]. Настоящий самородок, человек редкой одаренности и целеустремленности,
за свою короткую жизнь он сделал чрезвычайно много для родного
Владимирского края. Письменное наследие К. А. Полякова хранится в
Государственном архиве Владимирской области, в Пушкинском Доме
в Санкт-Петербурге (воспоминания, записи частушек), Институте этнологии и этнографии РАН (дневники), в архиве Русского географического общества (перепечатанные записи частушек) [1, С. 347]. В данной
работе обозначим основные вехи жизненного пути Константина Александровича, основываясь непосредственно на архивной информации.
Пользователей ГАВО, которые заказывали материалы фонда
К. А. Полякова, пока немного. Выделим имена двоих, как наиболее активных. Это – М. А. Закатова, преподаватель музыкальной школы № 1
города Коврова, руководитель детского ансамбля «Надея» – частого
гостя массовых мероприятий и праздников ГВСМЗ, в том числе проводившихся на территории Музея деревянного зодчества. Она использовала наработки Полякова в своей статье «Владимирская частушка

130

Сборник научных статей

в публикациях и архивах» [40]. Также архив К. А. Полякова изучался
заведующим сектором информационно-выставочной работы отдела
информации и научного использования документов ГАВО А. А. Арескиным – при подготовке сборника материалов «Владимирские архивы. Прошлое и настоящее: к 100-летию государственной архивной
службы Владимирской области. 1918–2018» [2].
Родился будущий краевед в деревне Цепелево Покровского уезда (ныне Собинский район Владимирской области) 23 мая 1903 г. [5,
Л. 44; 4, Л. 6, 7, 13]. Детство было непростым: рано остался без отца,
за неимением средств получил неоконченное среднее образование [5,
Л. 1–3 об.].
Перечислим места его работы. С 1920 г. Константин – учитель в
школе I ступени в деревне Митрофаниха Болдинской волости (в 8 км
от родной д. Цепелево). Через два года, по его словам, «пришлось оставить службу за своей малой квалификацией и отсутствием способности к воспитательной работе» [6, Л. 6 об.]. После окончания Владимирской губсовпартшколы в 1923 г. – библиотекарь на артскладе в
г. Муроме (3 месяца). Склад вскоре был расформирован («огнесклад
раскассировали») [6, Л. 6 об.]. Константин устроился библиотекарем
в губкоме РКП(б) в г. Владимире (1 год и 3 месяца). Далее, с января
1924 г., учительствовал в школе крестьянской молодежи в селе Ляхи
Меленковского уезда (6 месяцев) [7, Л. 33; 5, Л. 17; 8, Л. 18, 18 об., 19, 36].
Судя по переписке с матерью, это были очень сложные, голодные годы,
жалование было мизерным и выплачивалось нерегулярно. [9, Л. 3 об.,
5, 7, 8, 9 об., 10].
С 1925 г. Константин Александрович – сотрудник Владимирского
отделения Губархивбюро ИПО (Ивановская промышленная область).
В то же время К. А. Поляков стал одним из авторов выставки, посвященной Октябрьской революции, на базе которой был впоследствии
организован Владимирский историко-революционный музей [10,
Л. 21, 22, 32–35]. Им Константин Александрович заведовал параллельно с работой в архиве (с июня 1927 г. по январь 1930 г.). Пришлось
оставить этот приработок (60 рублей в месяц), потому что было уведомлено, что две зарплаты получать нельзя [8, Л. 74; 10, Л. 42, 46, 52.].
С января по ноябрь 1926 г. призывался в ряды Красной армии; затем
К. А. Полякова привлекали на курсы комсостава, сборы, «в лагеря», в
1929, 1931, 1933, 1934, 1935, 1937 гг. [10, Л. 29, 53; 4, Л. 13 об.; 5, Л. 41, 49.;
11, Л. 6 об., 14, 14 об., 29 об.].
Константин был прирожденным филологом и архивариусом,
проработал в архиве 11 лет на разных должностях с полной самоот-

Суздальский сборник за 2022 год

131

дачей, в том числе с 20 ноября 1930 г. по 25 августа 1931 г. заведующим. К. А. Поляков был освобожден от должности заведующего по
личному неоднократному ходатайству и заявлению [8, Л. 101]. В ведомостях на выдачу зарплаты за 1932 г., 1934–1936 гг., а также в приказах по личному составу за 1932–1936 гг. указаны следующие должности К. А. Полякова: консультант архивбюро, консультант-архивист,
зам. заведующего архивбюро, архивист, научный сотрудник. Причем,
должности архивиста, консультанта и научного сотрудника несколько раз меняли друг друга. [12, Л. 3, 5, 22; 13, Л. 3; 14, Л. 3, 4, 8, 15, 19,
21–23; 11, Л. 6 об, 8 об., 10 об.–12, 23, 29 об., 42, 47, 51 об.]. Свою любимую работу вынужден был оставить по двум основным причинам.
Первая – конфликт с руководством и некоторыми коллегами [15, Л. 25,
25 об.]. Заведующий С. А. Саушкин был, судя по архивным сведениям,
слабым руководителем, он не мог наладить работу и, безусловно, видел в К. А. Полякове серьезного конкурента. С. А. Саушкин заведовал
архивом во Владимире в 1933–1937 гг. [2, С. 97]. В честь десятилетия
работы К. А. Полякова наградили грамотой и премией в 100 рублей.
То и другое он получил «с большим нажимом»: то не было денег, то
бланка для грамоты. Подолгу не выплачивались денежные средства по
договору за работу над путеводителем по фондам; чтобы их получить,
Полякову пришлось подавать в суд [15, Л. 4 об., 10, 14, 15]. О постоянных конфликтах и нездоровой обстановке в коллективе свидетельствует и Книга приказов о личном составе Архивбюро за 1932–1936 гг.
[11, Л. 10 об.–12 об., 38 об.–44, 67 а].
Вторая причина – пресловутый квартирный вопрос (отвратительные жилищные условия), который С. А. Саушкин мог решить, но
не захотел помочь. «Летом у них даже была квартира, в которую они
могли бы выселить жильцов моей квартиры, но этого не сделали. Почему? … Да Саушкин и не думает об этом. Ему нежелательно вообще
оставлять меня на работе» (Из письма К. А. Полякова в Центральное
Архивное управление (г. Москва) тов. Иванову от 5 октября 1936 г.)
[15, Л. 28 об.].
Проживал Константин с семьей из четырех человек в 16-метровой
проходной комнате… на первом этаже Золотых ворот. Через комнату
Поляковых в общую кухню и свою комнату проходила бесцеремонная
соседка Т. Мокеева. Фанерная перегородка, не доходящая до потолка,
отделяла комнату Поляковых от кухни, которую соседка оккупировала полностью, не позволяя Поляковым поставить кухонный стол
и умывальник, постоянно кипятила там белье, подолгу не выносила
помои и даже пилила дрова. А вот отапливали кухню своими дрова-

132

Сборник научных статей

ми одни Поляковы. Это зафиксировано в акте комиссии «в составе
уполномоченного профсоюза научных работников при Владимирском
отделении Облархива ИПО т. Штыкова В. А. и члена Владимирского
Горсовета т. Солдатова» [15. Л. 7, 13, 15, 21, 26]. «Была у Дуни. Мне ее
жизнь очень не понравилась. Она таскает стружку и дрова, старается,
чтобы квартира не мокла. Детей увез, чтобы они нюхали прохвосткины помои. Виктора я привезла в деревню. Он теперь гуляет. С Болдина
дошел пешком» (из письма матери Полякову от 12 декабря 1934 г.) [9,
Л. 85, 85 об.].
В переписке и посредством личных визитов К. А. Поляков общался с высшими архивными руководителями в Иванове и Москве
[15, Л. 1–6, 20–24, 26, 28, 28 об., 29, 29 об.]. Там его ценили, понимали, обещали помочь. Это тянулось примерно три года, пока терпение
К. А. Полякова не лопнуло. Он был готов на переезд куда угодно, хотя
и написал в предпочтении южные области. Но нигде не нашлось на тот
момент работы с предоставлением нормального жилья для семьи из
четырех человек… [15, Л. 31–34].
Константин Александрович очень не хотел уходить из архива, но
такие ужасные даже для того времени условия быта начали подтачивать здоровье и его, и членов семьи. Из-за этого жена и дети, Витя и
Зина, то по одному, то вместе много времени проводили в Цепелеве,
ходили там в ясли. И это при том, что на основании постановлений
ВЦИК СНК РСФСР от 20 августа 1933 г. и 24 июня 1938 г. научные работники имели право на дополнительную комнату для занятий сверх
занимаемой ими общей площади [4, Л. 29]. В ГАВО имеется личный
фонд К. А. Полякова, который он сам оформил (1919–1939 гг., в настоящее время 182 единицы хранения), в том числе его фантастическая
повесть «Будущий архив» [16]. О своем драматическом расставании
с архивом Константин Александрович сформировал целое дело «об
оставлении должности» с различными документами на 34 листах [15].
С 1936 по 1939 г. в документах по основной деятельности Владимиро-Суздальского историко-художественного и архитектурного
музея-заповедника (правопреемника краеведческого музея г. Владимира) К. А. Поляков значится научным сотрудником музея, ровно с
той же зарплатой, как в архиве перед увольнением – 350 рублей [14,
Л. 21–23; 17, Л. 27, 33]. На это время его рабочим и домашним адресом
стал: г. Владимир, ул. Музейная, д. 1 [4, Л. 6 об.].
Почти на каждом месте у этого добросовестного и ответственного работника были свои тернии: из архива в музей он попал, образно
выражаясь, «как из огня да в полымя». Сначала все шло хорошо, пока

Суздальский сборник за 2022 год

133

директорами музея были Нина Георгиевна Остроумова (1932–1937)
и М. К. Шалашов (1937–1938). В первые 40 лет в музее сменилось
12 директоров, среди них были личности к этому делу малоспособные, таким неудачным руководителем проявил себя и А. И. Кокурин
(1938–1939) [42]. Константин, который к тому же его замещал, не смог
терпеть вопиющей неорганизованности работы. Он бьет во все колокола, пытаясь наладить дело. Обстановка в музее была накалена до
предела. К. А. Поляков подготовил к совещанию документ из 17 пунктов, характеризующих сложившуюся ситуацию и деятельность директора А. И. Кокурина, в котором отмечал: «Основная помеха – неслаженность в работе коллектива, бесплановость, хаотичность, нет
общей направленности работы. Между директором и сотрудниками
существует стена неприязни друг к другу» [18, Л. 209–214].
В результате в 1940 г. К. А. Поляков увольняется и становится сотрудником Суздальского музея, соратником А. Д. Варганова и его «рабочей лошадкой», как показывают документы. Суздальский период в
его судьбе в настоящий момент менее всего известен. И это тема нашего дальнейшего исследования. Обмолвимся только, что жил Константин с семьей, как и Варганов, в Архиерейском доме.
Спектр научных интересов Константина Александровича был достаточно широким, но основной его страстью и делом всей сознательной жизни стало краеведение, в частности – собирательство фольклора. Песни, сказки, пословицы, частушки Константин начал собирать с
1923 г., то есть двадцатилетним юношей. С небольшими вынужденными перерывами при наличии естественных и искусственных препон,
иногда сомневаясь в востребованности плодов своего увлечения, он
собирал это народное достояние всю жизнь. Кроме ГАВО, некоторая
часть собранного хранится в архиве Русского географического общества (там она оцифрована и в настоящее время представлена в свободном доступе в сети Интернет).
Константин Александрович старался оформить материал методически правильно. Удивления и восхищения достойно, как рьяно
и последовательно этот обычный деревенский паренек стремился к
знаниям! Для этого он вел переписку и встречался (благо в Москве
жили родственники и бабушка Аксинья) с профессорами и академиками, филологами и этнографами, известными артистами и исполнителями [19, Л. 148]. «Ловишь руководящие нити везде, где только можно», – писал К. А. Поляков С. Ф. Ольденбургу [20, Л. 11]. Важно, что
многие письма сам Константин писал с черновиками, которые также
сохранил. По прошествии времени переписка стала ценным этногра-

134

Сборник научных статей

фическим источником, особенно с родственниками: с мамой – Надеждой Семеновной, женой – Евдокией Андреевной, сестрой – Елизаветой Александровной. В этих письмах быт владимирской деревни
1920–1930-х гг. предстает как на ладони, содержатся достоверные и
интересные детали.
Занимаясь сбором устного народного творчества, в частности,
таким живым, ярким, неразрывно связанным с историей и бытом
жанром, как частушки, Константин проявил интерес к особенностям
местного говора и диалектным словам. Он трудился над составлением словаря разговорной речи, включающего пословицы, поговорки и
образные выражения. Подобный словарь Владимирского края до сих
пор не издан. Одновременно записывал приметы и обычаи, например,
связанные с пастьбой скота и весенними праздниками, изучал свадебные обряды [23, Л. 5; 7, Л. 96–99; 21, Л. 1–13; 20, Л. 10; 22, Л. 5; 24; 25]. В
1927 г. написал работу (и выступал с докладом)«Опыт изучения языка
Болдинской волости Владимирского уезда и губернии» [22, Л. 1–67].
К сожалению, некоторые из ученых вместо реальной помощи оббивали Константину руки, если называть вещи своими именами. В 1927 г.
профессор-диалектолог, этнограф, фольклорист, специалист по культуре славян из Ленинграда Д. К. Зеленин дал неудовлетворительную характеристику работе «Опыт изучения языка Болдинской волости Владимирского уезда и губернии». Он нашел для автора немного добрых
слов и порекомендовал поработать годика два-три на «определенном»
(так в тексте письма. – Н. М.) факультете университета. С одной стороны, Зеленин приветствовал намерение Константина работать над словарем народных говоров, с другой – сразу оговорился в своем письме,
что «подготовка Ваша к этой работе недостаточна» [26, Л. 1–9 об.].
Другие «доброжелатели», пеняя на безграмотность в области изучения языка, советовали ознакомиться с важнейшими работами по
диалектологии, в частности с капитальным трудом В. И. Даля. На все
это Константин, который был крайне ограничен в средствах, не имея в
достаточном количестве даже бумаги, терпеливо, скромно, взвешенно
и аргументированно отвечал. Просил прислать образцы (так и воскликнул в письме Зеленину: «Дали бы свой образец!»), просил объяснить, как надо правильно составлять карточки и прочее, не отрицая, что ему катастрофически не хватало профильного образования,
даже несмотря на успешное прохождение архивных, а впоследствии и
музейных курсов. В 1930 г., являясь заведующим Владимирским отделением архива ИПО, К. А. Поляков планировал поступить в Московский Институт архивоведения, но не сложилось. [26, Л. 9 об.; 10, Л. 63].

Суздальский сборник за 2022 год

135

В 1927 г. Константин Александрович интересовался у Д. К. Зеленина, «какие предметы принимает музей антропологии и этнографии
и как их можно туда посылать» [26, Л. 9 об.]. По возможности собирал
старинные вещи, о чем свидетельствует переписка с матерью: «Дядя
вчера был у меня. Китайку и рубашку я от них принесла. А у Анны
Коряжной взяла какромку, поясок старинный» (из письма матери Полякову от 22 июня 1926 г.) [9, Л. 38]. Изучал женское рукоделие, им
был изобретен для снятия рисунка с кружев свой способ: через копировальную бумагу, так как фотобумага была не по карману [7, Л. 2, 3;
27, Л. 1–104 (рисунки кружев и подзоров деревни Цепелево Копнинской волости Владимирского уезда и губернии. 1928 г.)]. В процессе
работы над темой выяснилось, что в Суздале проживают две внучки
Константина Александровича: Вера и Галина Викторовны Поляковы,
обе – преподаватели математики. Вера Викторовна оказалась прекрасной рукодельницей-кружевницей!
Поскольку частушки (постепенно вытеснившие в тот период хороводные песни) в основном исполнялись молодежью (и даже детьми),
да и сам Константин был еще молодым человеком, он интересовался
бытом и нравами молодежи, подготовил об этом работу. [28, Л. 15, 26].
Создается впечатление, что некоторые ученые «друзья по переписке» собранными материалами нашего земляка-самородка беззастенчиво пользовались. Один из них, профессор Ю. М. Соколов длительное время не возвращал статью Полякова «Нравы и обычаи молодежи
Колпинского района». Прежде чем отослать рукопись, К. А. Поляков
выступил 3 апреля 1929 г. на общем собрании членов Владимирского губернского научного общества по изучению местного края с докладом «Молодежь Копнинского района. Очерки по этнографии» [29,
Л. 19]. Он просил профессора вернуть с отзывом; потом хотя бы без
отзыва, так как рукопись была в единственном экземпляре. Умоляя
вернуть свое, Константин писал: «Если будет Вам нужна, то я перепишу и пришлю другой экземпляр» [30, Л. 20–22]. В ГАВО хранятся
подготовительные материалы к данной работе 1927 г. [31, 32, 33].
Справедливости ради отметим, что в 1929 г., невзирая на критику, Константин писал тому же профессору: «Каждое Ваше письмо
дает мне бодрость в работе и надежду, что собранный мною материал не будет мертвым грузом, а принесет некоторую пользу науке» [30,
Л. 19]. В это время Ю. М. Соколов оказался в непростой ситуации: он
был с позором, как политический враг, уволен с должности заведующего библиотекой ГИМа. Чудом не был репрессирован, он и жена
были арестованы, но освобождены [43, С. 165–166]. В отличие от, на-

136

Сборник научных статей

пример, известного владимирского архивиста Неофита Владимировича Малицкого, сосланного на Урал в 1931 г. [2, С. 95]. Именно при
поддержке Н. В. Малицкого Поляков занимался краеведением, а затем
по его рекомендации был приглашен на работу в архив. «Т. Поляков,
освобождается место заведующего политической Секцией Архивного
Бюро. Имеем в виду на это место Вас, как человека, интересующегося
архивным делом и книгами. Истпарт поддерживает Вашу кандидатуру. Остановка только за Меленковским Укомолом, куда сегодня послан
запрос» (из письма Н. В. Малицкого К. А. Полякову от 6 апреля 1925 г.)
[34, Л. 5]. Хотя Поляков был принят в Архивбюро с 10 июня, Центрархив с большим трудом, позже, 23 сентября утвердил К. А. Полякова «в
должности заведующего Политической секцией Владимирского губернского архивного бюро в виду его слабой квалификации» на два
месяца, сентябрь–октябрь 1925 г. Было рекомендовано найти двух поручителей, членов РКП(б), для заверения политической анкеты, а впоследствии – найти другую кандидатуру на эту должность. Н. В. Малицкий продолжал настаивать на кандидатуре Полякова. 31 декабря
1925 г. К. А. Поляков был призван в армию, по возвращению в ноябре
1926 г. он занял должность инспектора Архивбюро; в 1927 окончил
трехмесячные архивные курсы. [8, Л. 2, 4–13, 49].
Надежда Михайловна Элиаш, сотрудница РГО, всячески пыталась
помочь Константину Александровичу с возвращением оставшейся в
Москве рукописи, но сделать это не представилось возможным. Несколько раз откладывались ее командировки из Ленинграда в Москву.
Как следует из переписки, вплоть до 1933 г. Поляков и Элиаш надеялись
вернуть рукопись. В 1935 г. Элиаш была сослана в Саратов, но ей удалось выжить и вернуться. [7, Л. 23 об., 84, 89, 90 об., 106, 114 об., 115].
В рассматриваемое время заниматься этнографией в социалистическом обществе было весьма рискованно. «Прерванная с Вами связь
отвлекла меня от этнографической работы. На местах, как Вы знаете,
на нее обращают мало внимания. Все внимание сосредоточено на изучении естественных производительных сил, почему поневоле переключаешься и сам на эту работу», – писал Поляков Надежде Михайловне Элиаш в 1933 г. [7, Л. 114, 115].
Центральное бюро краеведения за основу классификации частушек рекомендовало применять «классовый признак»: не чуждые в
классовом отношении должны быть отнесены в раздел советских частушек [35, Л. 9, 10]. Отметим, что К. А. Поляков был сыном своего
времени, стремился вступить в коммунистическую партию, но не вышло. Нужна была рекомендация двух партийных представителей про-

Суздальский сборник за 2022 год

137

летариата, которых у выходца из деревни не нашлось, поэтому его не
приняли [5, Л. 46].
Другой профессор, В. В. Богданов, в 1927 г. попросил собрать сведения о бытовании во Владимирской губернии двухколесных телег. У
Полякова не было средств на транспортные расходы, чтобы ездить для
обследования по губернии, не было фотоаппарата, не было возможности купить необходимые книги и журналы, поэтому собирал нужную информацию урывками. Тем не менее ему дважды удалось лично
понаблюдать за этими средствами передвижения «в деле», составить
описание их устройства и даже зарисовать с разных ракурсов (виды
спереди, сбоку и снизу). Попутно Константин отмечал, что в Болдинской волости за такими повозками закрепилось название «беда» и
даже имелась поговорка «беда на двух колесах». В письме Богданову
он сообщил, что в селе Братонеж той же волости, согласно показаниям местного дьячка, такие телеги есть почти у каждого домохозяина
(а всего дворов в селе насчитывалось 42). Тем удивительнее была реакция профессора. Он обвинил Полякова в лени, заявив, что сведения
о двухколесных телегах собраны им более чем небрежно, а все «методические» указания не исполнены. В корректном и уважительном
ответе Константин, объяснив причины, почему, к примеру, не удалось
сделать точные обмеры, посетовал, что «совсем нет никакого смысла
лениться в краеведческой работе», поскольку оную он выполняет исключительно по своему собственному желанию. [23, Л. 1–10].
И тут Константин Александрович не опустил руки и не сдался.
Он вновь и вновь просит у авторитетов указаний и вариантов-образцов правильного заполнения карточек (по частушкам и по словарю).
Сейчас очевидно, какой это был нужный труд, а в то время и сам Поляков, являясь скромным, подчас близким к отчаянию человеком, не
раз задавал себе вопросы о востребованности своих изысканий, не хотелось ему работать втемную и впустую [20, Л. 2]. Он готов был просто предоставлять собранный материал более серьезным исследователям, а в качестве бартера просил консультации и… бумагу. [7, Л. 84,
93 об., 107]. Готов был работать за бумагу! В 1927 г. К. А. Поляков писал
Ю. М. Соколову: «Представьте себе, какое громадное количество бумаги требуется для всего этого. Ведь для того, чтобы переписать начисто 1000 слов, надо более полстопы, не считая черновых записей.
Да и бумагу плохую брать нельзя, потому что надо стараться, чтобы
эти записи дольше сохранились, а я, как архивист, знаю, что записи на
плохой бумаге очень скоро могут пропасть. Сколько же надо тратить
на эту затею? А при моих скудных бюджетах это особенно чувстви-

138

Сборник научных статей

тельно сказывается. Нельзя ли от какого-нибудь научного учреждения
получить этой бумаги для записи. Хотя бы в обмен на какую-нибудь
работу» [30, Л. 11]. Таковы были реалии эпохи.
Отметим, что многие ученые (включая авторитетного собирателя частушек В. И. Симакова), поддерживали и понимали Полякова,
помогали чем могли, объявляли благодарности [36, Л. 1–8; 7, Л. 27].
Благодарны были за собранные материалы и исполнители, в частности М. К. Северский и Л. А. Юрчинская [37, Л. 1–6 об.]. Наблюдается
доброжелательная и полезная переписка с Кабинетом русского языка,
с Центральным бюро краеведения [38, Л. 1–3; 35, Л. 6 об.–10]. Сотрудники Кабинета выслали программу для собирания материала по народным говорам, попросили прислать «народные названия домашних
животных и птиц, зверей, насекомых, рыб, пресмыкающихся, земноводных и прочих животных, которые известны народу в его жизни и
быту» [38, Л. 3]. Особенно обширная переписка сохранилась с Комиссией по детскому фольклору, быту и языку Русского географического
общества в лице вышеупомянутой Надежды Элиаш [7, Л. 1–116]. Тов.
Элиаш (как обращался к ней в письмах Константин) из РГО писала,
что его работа не любительская, не кустарная, а именно научная; ее
смущало только полное отсутствие в записях фольклорных текстов
знаков препинания. Поляков, признавая свою недостаточную грамотность, посетовал, что боится запутаться. Но и тут Элиаш его поддержала, отметив, что Поляков имеет достаточно опыта, в остальном записывает правильно, фонетически, «найти среди местных краеведов
абсолютно грамотного работника совсем нелегко» [7, Л. 80–84, 87].
Весьма деликатно и продуктивно общался в переписке с Константином академик-востоковед Сергей Федорович Ольденбург. Он сразу
прислал в 1927 г. обзор по сказкам («как образчик работы хотя бы в одной области народного творчества»); назвал необходимые для чтения
издания: «Известия центрального бюро краеведения», «Краеведение»,
журнал «Этнография», который начал выходить под этим названием
в 1926 г. [20, Л. 1–11].
В ГАВО сохранился лаконичный документ: план работы Суздальского краеведческого музея на 1941 г. на одном листе. Исполнители: Поляков К. А., Медиков К. М., Сурикова (инициалы не указаны. – Н. М.),
Варганов А. Д. и Фролова Т. И. [39, Л. 1]. Жизнь и планы Константина Александровича, яркого неординарного человека, в октябре 1941 г.
оборвала война. Пропал без вести. Но не пропали плоды его упорного
труда. Его пытливый ум в повести нарисовал такую картину будущего
любимого архива, до которой, к сожалению, и сейчас далеко…

Суздальский сборник за 2022 год

139

К. А. Поляков был достойным сыном своей Родины, человеком
большого масштаба, во многом опережавшим свое время. В личной
жизни и быту – исключительно скромным, а в работе – настойчивым,
принципиальным и требовательным. Для владимирской этнографии и
для дальнейшей судьбы Суздальского музея его ранняя гибель – очень
большая потеря. Тем не менее время все расставляет по своим местам.
Благодаря подвижничеству Полякова, мы имеем ценные этнографические и исторические материалы, написанные прекрасным, легко разбираемым почерком и включающие, помимо прочего, коллекцию из
пяти тысяч частушек.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1. Владимирская энциклопедия: Биобиблиографический словарь. – Владимир, 2002. – 536 c.
2. Владимирские архивы. Прошлое и настоящее: к 100-летию государственной архивной службы Владимирской области. 1918–2018: Сборник. – Владимир, 2018. – 500 с.
3 ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 145.
4. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 182.
5. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 119.
6. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 181.
7. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 153.
8. ГАВО. Ф. Р-1108. Оп. 2. Д. 46.
9. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 124.
10. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 120.
11. ГАВО. Ф. Р-3821. Оп. 2. Д. 4.
12. ГАВО. Ф. Р-3821. Оп. 2. Д. 6.
13. ГАВО. Ф. Р-3821. Оп. 2. Д. 7.
14. ГАВО. Ф. Р-3821. Оп. 2. Д. 8.
15. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 180.
16. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 173.
17. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 189.
18. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 184.
19. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 123.
20. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 146.
21. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 41.
22. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 74.
23. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 143.

140

Сборник научных статей

24. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 66.
25. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 68.
26. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 144.
27. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 81.
28. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 52.
29. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 64.
30. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 145.
31. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 77.
32. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 78.
33. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 79.
34. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 132.
35. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 175.
36. ГАВО. Ф. Р-2919. Оп. 1. Д. 154.
37. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 136.
38. ГАВО. Ф. Р-2918. Оп. 1. Д. 149.
39. ГАВО. Ф. Р-487. Оп. 1. Д. 160.
40. Закатова М. А. Владимирская частушка в публикациях и архивах
// Исторические, философские, политические и юридические науки,
культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2014.
№ 10. Ч. 2. – С. 68–70.
41. Максимова Н. В. А. Д. Варганов как собиратель фольклора Суздальского края // Суздальский сборник за 2019 год: Сборник научных статей. – Владимир, 2020. – С. 147–161.
42. Тимофеева Т. П. Первые директора Владимирского музея // Материалы
исследований. – Владимир, 1999. Вып. 5. – С. 2–4.
43. Шапошников К. А. «Мы считаем Ю. М. Соколова политическим врагом и дальнейшее его пребывание в музее невозможно…»: обстоятельства увольнения Ю. М. Соколова с поста директора Библиотеки
Государственного исторического музея (1929 г.) // Россия XXI. 2021.
№ 1. – С. 150–171.

Суздальский сборник за 2022 год

Ил. 1. Поляков К. А. 1925 г.
Фото из личного архива
Поляковой В. В.

Ил. 3. Полякова Е. А., жена. 1928 г.
Фото из личного архива
Поляковой В. В.

141

Ил. 2. Поляков К. А. во время службы
в Армии. 1926 г.
Фото из личного архива Поляковой В. В.

Ил. 4. Поляков в архиве К. А. 1928 г.
Фото из личного архива
Поляковой В. В.

Сборник научных статей

142

Ил. 5 б. Удостоверение.
1935 г.
Ил. 5 а. Фото Полякова К. А.
с архивного удостоверения

Ил. 6. В кругу семьи. Поляков К. А., сын Виктор, дочь Зинаида,
жена Евдокия Андреевна. 1940 г. Фото из личного архива Поляковой В. В.

Суздальский сборник за 2022 год

Ил. 7. Поляков К. А. 1941 г.
Фото из личного архива
Поляковой В. В.

Ил. 8. Образцы рукоделия
внучки Полякова К. А.,
Веры Викторовны Поляковой

143

Сборник научных статей

144

УДК 398

ЖИТИЕ СВ. БОРИСА И ГЛЕБА
В СУЗДАЛЬСКОЙ ФОЛЬКЛОРНОЙ ТРАДИЦИИ1
Балашова Оксана Борисовна
кандидат филологических наук, заведующий лабораторией гуманитарных исследований Благотворительного фонда ЛИТО,
Россия, Москва
e-mail: obbalashova@gmail.com
Аннотация: В статье впервые рассматривается фольклорная традиция бытования в старинном селе Кидекша Суздальского района
Владимирской области и его окрестностях рассказов о св. Борисе и
Глебе – их жизни и смерти, посмертных чудесах и деяниях. Все аутентичные фольклорные тексты, также впервые публикуемые, существуют в разных жанровых формах (легенда, предание, поверье, примета
и др.) и представляют собой, как показывает исследование, местную
народную агиографию, а точнее – агиографические версии отдельных
композиционно обязательных частей канонического текста жития
св. Бориса и Глеба.
Ключевые слова: г. Суздаль, с. Кидекша, Борисоглебский храм
XII в., житие св. Бориса и Глеба, народная агиография, фольклор, легенда, предание, примета, поверье.

LIFE OF ST. BORIS AND GLEB
IN THE SUZDAL FOLKLORE TRADITION
Oksana B. Balashova
Candidate of Philology, Head of the Laboratory of Humanitarian
Research of the LITO Charitable Foundation, Russia, Moscow
e-mail: obbalashova@gmail.com
Это пятая статья автора из серии тематических публикаций редких фольклорных материалов Суздальского района, зафиксированных в 90-х гг. XX в.: см. «Суздальский сборник» за 2017, 2019, 2020 и 2022 гг.
Все представленные в статье фольклорные тексты публикуются впервые из личного архива автора – Балашовой О. Б., в состав которого входят материалы молодежных фольклорных экспедиций в Суздальский район в 1990–2000 гг.

Суздальский сборник за 2022 год

145

Abstract: The article examines for the first time the folklore tradition of
the existence of stories about St. Boris and St. Gleb – their lives and deaths,
posthumous miracles and deeds – in the old village of Kideksha, Suzdal
district, Vladimir area. All authentic folklore texts, also published for the first
time, exist in various genre forms (legend, tradition, belief, omen, etc.) and,
as the study shows, represent local folk hagiography, or rather, hagiographic
versions of certain compositionally obligatory parts of the canonical text of
the life St. Boris and St. Gleb.
Keywords: Suzdal, Kideksha, Borisoglebsky temple of the XII century,
life of St. Boris and St. Gleb, folk hagiography, folklore, legend, tradition,
omen, belief.
Старинное село Кидекша, расположенное в четырех километрах
от Суздаля, славится своим образцом древнерусского белокаменного
зодчества – Борисоглебским храмом, 870-летие которого отмечалось
в этом году. Несмотря на то, что до наших дней храм не сохранился
полностью в своем первозданном виде, в восприятии старожилов села
храм как единое и неделимое целое всегда соотносился с древними
временами и напрямую ассоциировался не только с рассказами о святых, в чью честь и память был сооружен, или с местной легендой «вот
тут вот убили Борис-Глеба» (?), но и с молитвами о спасении от недуга или смерти, от войны или мора.
Ввиду ограниченного объема статьи в данной публикации освещаются далеко не все вопросы суздальской народной агиографии относительно св. Бориса и Глеба, а лишь небольшая часть.
Местные легенды и предания, так или иначе связанные с именами св. Бориса и Глеба и с кидекшским Борисоглебским храмом, перекликаются с основными сюжетами и сюжетными мотивами канонического житийного текста, сохраняя из четко структурированного
жития св. Бориса и Глеба отдельные композиционно обязательные
части, давно ставшие самостоятельными устными рассказами, бытующими среди односельчан на протяжении не одного столетия в
разных жанровых формах: легенды, предания, рассказы о снах, поверья и т.п. В них упоминаются и какие-то сведения из жизни братьев
князей, их убийство, и посмертные чудеса, и молитвы. Собранные
вместе, они свидетельствуют о весьма устойчивой традиции фольклоризированных житийных нарративов, безусловно, разрозненных, но из которых складывается целостное представление о святых,
об отношении к ним, о сознательных привязках к местности, о личном опыте.

146

Сборник научных статей

«Записанные от разных людей житийные легенды представляют
фрагменты знания о личности святого в народной среде» [17, С. 74].
Однако легенды житийного характера наряду с другими народными
версиями «агиографических свидетельств», записанные в одном населенном пункте (здесь: в Кидекше), представляются чрезвычайно важным показателем сохранности традиции и ее приспособляемости и
выживаемости – трансформации, в зависимости от запросов времени
меняющей расстановку сюжетно-жанровых акцентов.
Во время войн (в Первую мировую и Великую Отечественную),
а также в годы разрухи 90-х гг. XX в. в большей степени усиливалось
обращение к св. Борису и Глебу с молитвами о помощи в сохранении
жизни, избавлении от беды, от смертельной раны. В довоенные, послевоенные годы и к концу 90-х активизировались так или иначе связанные со св. Борисом и Глебом рассказы о вещих снах, об основании
местного храма, о посмертных чудесах и чудо-деяниях. В частности, к
такого рода посмертным чудесам относятся не только чудо спасения
от смерти во время войны или чудо избавления от болезни, но и само
возведение кидекшского Борисоглебского храма. Святые благоверные
князья страстотерпцы Борис и Глеб на Руси почитаются как чудотворцы-целители, избавители и помощники в ратном деле – заступники
русского войска [10, 14, 15].
Важным аргументом в построении Борисоглебского храма в Кидекше являлся, по мнению информантов, неслучайный выбор места,
а в сохранности храма в течение почти девяти столетий – вера в силу
святых князей страстотерпцев как заступников и охранителей, основанная на личном опыте и привнесенных в кидекшскую среду иных
свидетельств со стороны.
Легенды о чуде при строительстве культового религиозного сооружения – храма, церкви, часовни, монастыря и о чудесном их строительстве или неожиданном для окружающих появлении и возведении
довольно-таки распространены в русской культуре. Кидекшские легенды и предания повествуют о чудесном возведении храма, который
будто бы был построен не иначе, как самими святыми Борисом и Глебом или непосредственно с их помощью [4, С. 45], причем варианты
разнятся двумя сюжетными мотивами: «участием Божественного проведения» и «прямого участия святых князей Бориса и Глеба».
«Борисоглебовска церковь строилась не руками. <…>. А кто строил? Так сами святители Борис-то и Глеб строили…» [2, С. 18].
«Борис-Глеб решили: «Сами построим». Дело со словом не расходится» (СВИ) [8].

Суздальский сборник за 2022 год

147

«Тут был один… такой князь. Долгоруков. По ранешним [прежним] временам. <…>. Этому Долгорукову-то сон приснился. Пришли
[явились во сне – прим. автора] Борис-Глеб, что церковь ставить тут,
где две реки: «Мы поможем». Он проснулся: «Ох, вот какой сон, надо
тут ставить». Вот поставил» (ЮЕН) [8].
Как известно, каноном жития предусматривается обязательное
описание посмертных чудес, связанных с именем канонизируемого: о
чуде исцеления, о чуде спасения, о чуде обретения или счастливого избавления от несчастья. Приписываемое святым братьям князьям чудо
построения храма в Кидекше, пожалуй, есть не что иное, как одно из
таких свидетельств проявления посмертных чудес. При устном изложении собственно жития святых благоверных князей Бориса и Глеба,
пусть и в очень сжатом, а порой и весьма сокращенном, можно сказать,
сколочном виде, местные жители в качестве подтверждения проявления чуда нередко приводили именно этот пример – чудо о построении
Борисоглебского храма. Показательно и то, что при этом в качестве
еще одного доказательства посмертного чудо-деяния св. Бориса и Глеба информанты ссылались на реальный факт долгого существования
(«стояния») кидекшского храма.
«Борисоглебска тая церковь в Суздале [в Заречной стороне – прим.
авора] старинна и в Кидекше больше старинна [Борисоглебский храм
в Кидекше – прим. автора]. Покровители ихни такие – Борис и Глеб.
Все-все Борисоглебски церкви долгие [т. е. давно стоят – прим. автора], все вечные» (ТЛМ) [8].
«…евоно стояние посчитай каково? Я называю такое чудом. Они и
сделали, как захотели сделали. [Соб.: Кто сделал?] Борис и Глеб» (СВИ) [8].
«Наша Борисоглебска церковь древня. Очень древня. Наверно, знаете, древнее тут и нет. Вот Суздаль и Кидекша, они старее всех…
Наша церковь крепко строилась, тогда строители были очень знающие люди. <…>. Они строили с именем Борис-Глеба, вот крепость в
стенах какая – имя святого, и там они, в церкви они на самой верхней
стеночке [имеется в виду фреска с изображением волхвов, ошибочно
определяемых как изображение св. Бориса и Глеба – прим. автора]. Я
скажу, вот Борисоглебска церковь настоящее чудо – стоит так стоит, и мы видим, как в прежнее время люди видели. Вот чудное творение!» (ЛНВ, ЛМВ) [8].
«Святые Борис и Глеб даруют помощь всей русской земле. И в давние
годы ходили, как уже… святыми. Ходили в Кидекшу. Храма не было. Не
было этого храма. Они видят: место хорошее, люди хорошие, пусть молятся – по молитве и будет. [Соб.: А сейчас «ходят»?] Ходят» (КВИ) [8].

148

Сборник научных статей

Есть и другая версия выбора места для строительства кидекшского храма, о которой повествует летописное сказание (см. ПСРЛ: Лаврентьевская летопись) и которую повторяет суздальский летописец
Анания Федоров [16, С. 92]. Это предание о возведении храма вследствие и в память о месте встречи братьев Бориса и Глеба на р. Нерли. Так, в Лаврентьевской летописи (XIV в.) под 1159 г. сообщается о
том, что умершего сына Долгорукого Бориса Юрьевича похоронили
в церкви в Кидекше, «где было становище Бориса и Глеба»: «Въ лѣто
6667 преставися Борисъ Князь Гюргевичь мѣсяца мая въ 12 день, и положиша и братья въ церкви святою мученику, юже бѣ создалъ отецъ
его Гюрги на Нерли идеже бѣ становище святою мученику Бориса и
Глѣба» [11, Т. 1, С. 349].
«Книга степенной царского родословия» [далее «Степенная книга» – прим. мое: О.Б.] (XVI в.) также повторяет, пересказывает предание из Лаврентьевской летописи: «И на рецѣ на Нерли въ Кидекши
близъ града Сужьдаля постави церковь камену же во имя святыхъ мученикъ Бориса и Глѣба, идѣже бысть совокупное святыхъ мученикъ
становище, егда въ Кiевъ хожаху Борисъ отъ Ростова, Гдѣбъ же отъ
Мурома» [6, С. 192].
Летописное предание об устроенном в Кидекше становище братьев-князей широко цитируют как исследователи и популяризаторы
XIX – начала XX в., так и современные [13, С. 6; 12, С. 1004 и др.], хотя
последние весьма скептически высказываются относительно достоверности события. Однако замечу: на то оно и предание, чтобы функционировать в сфере относительного вымысла, имеющем притом некую опору на вероятность достоверности. Во всяком случае, в 90-е гг.
XX в., кроме Кидекши, и в других селах Суздальского района были
зафиксированы фольклорные предания с таким же сюжетом – о «становище Бориса и Глеба на Нерли». В собственно месте действия – в
Кидекше, в большей степени развитие получила своя, отличная от
предлагаемой летописью интерпретация события.
Попытки объяснить с точки зрения народной логики, почему
все-таки храм в честь первых русских святых был сооружен в столь
давние времена именно в Кидекше, вероятно, породили еще одну
местную фольклорную версию: будто бы князья были убиты на берегу Нерли (!) в том самом месте, где теперь и стоит храм. И несмотря на то, что большинство информантов, как показало общение, в
сущности понимали несоответствие реальных событий, в частности
относительно места гибели князей, и местных «слухов и толков», они
настойчиво следовали привязке своей, т.е. кидекшской легенды к ки-

Суздальский сборник за 2022 год

149

декшской местности, что нашло отражение в оригинальной трактовке житийных легенд.
«Вот тут [здесь и далее выделено автором] их убили, тут их
кровь пролилась, на их крови, говорят, храм поставился… Много чего
слыхать слыхала, да как жалко, не все я запомнила…» (ПЕФ) [8].
«Берег повыше, деревянной мост был с этой стороны у церкви, дорога пологая здесь. Очень всё удобно. Так хорошо видать и с реки, и с
берегу, значит. И верно говорили, они ехали, Борис и Глеб… остановились, вот становище, говорили, и потом в этом месте настигли и
убили… Потом, значит, сколько-то прошло [лет], эти тела на родину, а здесь Борисглебовску церковь… Чтоб не забывали. Чтоб память
была. Так-то» (СВИ) [8].
Старожилы села в 90-е гг. XX в. еще помнили рассказы своих стариков – «старые люди это дело знали в подробностях» (УИС), но современные жители XXI в. ничего подобного не слышали (ЮВС), и в
этом случае мы можем, пожалуй, говорить не о самом как таковом
прерывании традиции фольклорных легенд о св. Борисе и Глебе или,
например, об основании Борисоглебского храма, а о факте полностью
утерянного конкретного сюжета.
Мотивировка возведения Борисоглебского храма в Кидекше якобы на месте убийства братьев удивительна, ведь трагедия, как известно, произошла не здесь, а в совершенно разных территориально удаленных друг от друга местах.
Однако такая версия не кажется странной, когда обнаруживается
прямая зависимость, например, пророческого сновидения с явлением
св. Бориса и Глеба «в кровяных одеждах», или поверья о проступающих каплях крови на стенах храма в преддверии большой беды, или
молитвы о выздоровлении, об избавлении от болезни, ограждении от
смерти в сражении (на войне) – молитвы, обращенной к св. Борису и
Глебу, и всё – с осознанием «храма на крови».
Возможно, с течением времени произошло замещение одной версии
другой вследствие схожести: храм построили на Нерли, где «было становище», а раз становище, следовательно, «вот тут вот убили БорисГлеба» (СВИ). Возможно, сыграли свою роль и сохранившиеся в памяти
информантов предания о давних кровопролитных сражениях в этих
краях при татаро-монгольских набегах [4], наложение или совмещение
которых с житийными легендами способствовало развитию и закреплению версии «храма на крови» и «пролитой крови невинно убиенных».
«…Этой крови довольно и другой не бывать. Оне [св. Борис и Глеб]
искупили кровью, своей кровью заплатили… и другой не бывать.

150

Сборник научных статей

Тятя молился, в молитве поминал. «Марька, я уж не убитой буду, оне
[св. Борис и Глеб] да-авно искупили». (УМС) [8].
Кроме того, старожилы утверждали, что всегда пользовались
молитвами, обращенными к св. Борису и Глебу. В приведенном ниже
первом фрагменте из народной молитвы с элементами заговора слышатся отголоски и прямое цитирование из широко известного текста
молитвы святым Борису и Глебу.
«<…>. … кровью вашею избавите от крови и смерти раба Божия Николая, чтобы меня, раба Божия Николая, никака рана ни от
пули, ни от ножа не кровявила. <…>» (КАС) [8].
«… Чего не сказать? Скажу. Мой отец молился… и молился, говорит, Борис-Глебу, чтоб не дали его крови до смерти пролиться…
<…> (УИС) [8].
«Люди говорили, как кровь пролилась… вы знаете, Борисоглебска
церковь на крови-то стоит, выходит, вперёд заплачено, да вперёд. И
выходит, молитва… молитва с имя [т.е. св. Бориса и Глеба – прим автора], выходит, помогла… помогает» (КАС) [8].
О том, что среди кидекшан ходили списки с молитвами из жития
св. Бориса и Глеба и список собственно жития, информанты старшего
поколения не скрывали и не только охотно рассказывали, но и показывали. Например, «заветная тетрадочка», некогда принадлежавшая
отцу М. С. Ухабиной, была представлена несколькими записями, среди которых была запись, точнее переписка жития св. Бориса и Глеба
и два текста молитв [8]. И то, и другое – факты весьма любопытные.
Текст жития, как удалось установить, взят из «Степенной книги». Происхождение этих записей и самой «заветной тетрадочки» также представляет собой не менее любопытный факт.
В историческом труде Анания Федорова упоминается список жития св. Бориса и Глеба из «Степенной книги», который имелся у священника Борисоглебской церкви в Кидекше Григория, о чем сохранились сведения в процитированных А. Федоровым документах – в
«доношении» 1675 г. суздальского воеводы Тимофея Савелова и свидетельств присутствующих при исследовании сохранившегося в кидекшской церкви княжеского захоронения – князя Бориса Юрьевича,
сына Юрия Долгорукого: «Да предъ меня жъ клалъ тоя церкви попъ
Григорей изъ Степенной и изъ лѣтописныя книги выписку, какова у
нихъ въ церкви съ житiемъ великихъ мученикъ Бориса и Глѣба» [16,
С. 91].
Если учесть, что этот документ суздальской истории относится ко
второй половине XVII в., то, следовательно, текст жития св. Бориса и

Суздальский сборник за 2022 год

151

Глеба из «Степенной книги» транслировался в Кидекше как минимум
на протяжении трех столетий и, несомненно, хорошо отложился в памяти сельчан.
Запись в «заветной тетрадочке» М. С. Ухабиной была сделана
«дедкой», то есть отцом ее отца Ананичева Семена. Так что вероятнее
всего, запись произведена в XIX в. со списка, находящегося в Борисоглебском храме в Кидекше у местного священника. «Заветная тетрадочка», по словам владелицы, была «не какой-нибудь» – несла на себе
отпечаток силы молитвенного слова, часто тетрадочку «использовала»
бабушка М. С. Ухабиной по отцовской линии с целью «лечёбы» (УМС),
т.е. лечения [8]. По понятным причинам тетрадочка в определенные
годы, наверняка, лежала под спудом, хотя сама преемница тетрадочки
утверждала, что тетрадочку «брали читать и мы читали» (УМС) [8].
[Соб.: Когда читали тетрадочку, в какие-то особые дни?]
«Так хотели и читали, и в Борис-Глеба день читали. Это как
книжка, она переписана с книжки в древности, может, какими-то священниками. Уж как складно прописано всё!.. А наш дедка он с какой-то,
видимо, очень древней книжки переписал. <…>. Не написано, что у нас
убили [св. Бориса и Глеба]. Почему не написано, это я не знаю, почему. Там всё-всё описано: как жили, как умерли смертью мученической.
Я сама читала, отец вот читал. Одно место прям перьживательное… [Соб.: Какое место?] Убийца пришел, стоит, а Борис-то ему:
«Я, говорит, знаю, зачем ты пришел – убить меня». Он уж тогда всё
предвидел. И он молился, молился, но те уж всё решили. Оне в шатер
(он там) и убивать его: кололи копьями острыми, мечами железными,
ой, укровявили его тело белое! <…>. Так он не умер, дышит. Оне, гады,
его тык-тык ножами острыми. Ой, я не могу… Это какое зверство!
<…>» (УМС) [8].
Повторная запись устного рассказа житийной легенды от Ухабиной в присутствии новых слушателей (участников экспедиции), о
которых не сообщалось заранее, дала поразительный результат: Мария Семеновна Ухабина, любившая чем-нибудь удивить и потрясти
аудиторию, построила рассказ о жизни и смерти св. Бориса и Глеба с
большим акцентом на сцене убийства и страданиях святых [8].
Следует признать, что в житийных рассказах кидекшан, а это в основном женщины, обращает на себя внимание расширенное описание
исполнителем эпизода умерщвления святых и мучений, которым их
подвергли убийцы. Тем самым выделяется сознательное устремление
информантов-рассказчиков к тому, чтобы вызвать сочувствие, сопереживание слушателей и еще раз самим пережить рассказываемое. При-

152

Сборник научных статей

водимые ими подробности призваны усиливать эффект воздействия.
Поэтика драматических сцен в летописных житиях, как отмечают исследователи, раскрывается в детализации и удлинении, сознательной
растянутости действия за счет подробного описания некоторых трагических эпизодов [1, 7].
Наличие тетрадочки и других записей текста жития св. Бориса и
Глеба не мешало сосуществованию наряду с ними устных рассказов и
пересказов, но, однако, приходится констатировать, что устная передача жития несколько дистанцировалась от предполагаемого первоначального источника.
Зафиксированные фольклоризированные варианты устных рассказов о жизни и смерти св. Бориса и Глеба, конечно же, отличаются от
«тяжеловесного» официального текста, как, например, в «Степенной
книге». Они естественны в своей простоте и лаконичности изложения. Из записей устных рассказов, повествующих собственно жизнеописание св. Бориса и Глеба, один с полной уверенностью может быть
отнесен к жанру сказки, другие – исключительно к народным агиографическим – житийным легендам.
Вариант рассказа о жизни, смерти и чудесах св. Бориса и Глеба в
сказочной манере необычен для местной традиции, но интересен тем,
что, нисколько не умаляя значимость святителей, возводит оживление
после смерти героев от несправедливой руки неверного своему слову третьего брата к чуду – волшебству. В этом варианте есть и классические три брата, и борьба добра со злом, и чудесный помощник, и
чудесное оживление коварно убитых положительных героев с помощью живой и мертвой воды [8]. Слышал ли информант такую сказку
<«Про Бориса и Глеба»> от кого-то и кого именно или сочинил сам, к
сожалению, вовремя уточнить не удалось.
Таким образом, «активное существование в традиционной культуре разнообразных текстов агиографического содержания <…> говорит об огромном значении почитания святых для носителей этой
культуры и создателей народной агиографии» [9, С. 8].

Суздальский сборник за 2022 год

153

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1. Адрианова-Перетц В. П. Древнерусская литература и фольклор. – Л.:
Наука, 1974. – 176 с.
2. Балашова О. Б. Кидекша // Родина, № 9, 1995. – С. 17–20.
3. Балашова О. Б. Петр I в устных преданиях Суздальского края // Суздальский сборник за 2016 год: Сборник научных статей / [ред. кол.:
А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир: Изд-во ООО «ТранзитИКС», 2017. – С. 7–86.
4. Балашова О. Б. Три сюжета фольклорных преданий о средневековой
истории села Кидекша // Суздальский сборник за 2019 год: Сборник
научных статей / [ред. кол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир:
Изд-во ООО «Транзит-ИКС», 2020. – С. 39–53.
5. Жития святых мучеников Бориса и Глеба и службы им // Памятники
древнерусской литературы. Вып. 2 / Приготовил к печати Д. И. Абрамович. – Петроград: Тип. Имп. Акад. наук. 1916. – 205 с.
6. Книга степенная царского родословия // ПСРЛ.Т. 21. Ч. 1. СПб., 1908. –
342 с.
7. Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы. – М.: Наука, 1979. –
360 с.
8. Личный архив автора – Балашовой О. Б.: Суздальская тетрадь.
9. Мороз А. Б. Святые Русского Севера: народная агиография. – М.: ОГИ,
2009. – 528 с.
10. Православная энциклопедия. https://(www/pravenc.ru/text/153171.html
(Дата обращения: 15.10.22).
11. ПСРЛ. Т. 1. Вып. 2: Суздальская летопись по Лаврентьевскому списку. –
Л., 1927. – 488 с.
12. С-ский. Кидикшенская Борисоглебская церковь // ВЕВ. 1865. Неофициальная часть. № 18 (15 сентября). – С. 1000–1014.
13. Тихонравов К. Н. Памятники церковного и гражданского зодчества во
Владимирской губернии XII века – Борисоглебская церковь в селе Кидекше // Труды Владимирского губернского статистического комитета.
Владимир: Губернская типография, 1864. Вып. III. – С. 5–16.
14. Топоров В. Н. Святость и святые в русской духовной культуре. Т. 1.
Первый век христианства на Руси. – М., 1995. – 875 с.
15. Успенский Б. А. Борис и Глеб: Восприятие истории в Древней Руси. – М.,
2000. – 128 с.
16. Федоров А. Историческое собрание о богоспасаемом граде Суждале [Суздале]: о построении и о именовании его, и о бывшем прежде в нем великом княжении, и о протчем к тому потребном

154

Сборник научных статей

ради любопытных собранное из различных показаний вкратце.
https://www.prlib.ru/item/416699 (Дата обращения: 25.03.20, 9.11.22).
17. Шеваренкова Ю. М. Исследования в области русской фольклорной легенды. – Н. Новгород: Растр-НН, 2004. – 157 с.
СОКРАЩЕНИЯ
ВГВ – Владимирские губернские ведомости.
ВЕВ – Владимирские епархиальные ведомости.
ЛАБ – Личный архив Балашовой О. Б.: Суздальская тетрадь.
ПСРЛ – Полное собрание русских летописей.
Соб. – собиратель образцов устного фольклора, производящий интервьюирование и запись в научных целях фиксации аутентичных материалов.
СПИСОК ИНФОРМАНТОВ
КВИ – Колчина Валентина Ивановна, 1929 г.р., с. Кидекша Суздальского
района Владимирской обл.
КАС – Куклева Анна Степановна, 1910 г.р., с. Кидекша Суздальского
района Владимирской обл.
ЛМВ – Лепахина Мария Васильевна, 1916 г.р., с. Кидекша Суздальского
района Владимирской обл.
ЛНВ – Лепахина Наталья Васильевна, 1918 г.р., с. Кидекша Суздальского
района Владимирской обл.
ПЕФ – Попова Елена Федоровна, 1940 (?) г.р., с. Абакумлево, Суздальского
района Владимирской обл.
СВИ – Солдатов Василий Иванович, 1916 (?) г.р., с. Кидекша Суздальского
района Владимирской обл.
ТЛМ – Тарасова Любовь Михайловна, 1927 г.р., г. Суздаль (Сельцо) Владимирской обл.
УИС – Ухабин Иван Сергеевич, 1910 г.р., с. Кидекша Суздальского района
Владимирской обл.
УМС – Ухабина Мария Семеновна, 1912 г.р., с. Кидекша Суздальского района Владимирской обл.
ЮВС – Юрманова Вера Степановна, дочь Юрмановой Е. Н., 1952 г.р.,
с. Кидекша Суздальского района Владимирской обл.
ЮЕН – Юрманова Евгения Никитична, 1923 г.р., с. Кидекша Суздальского
района Владимирской обл.

Суздальский сборник за 2022 год

155

УДК 908

СУЗДАЛЬСКИЕ УЛИЦЫ В ГОРОДАХ
И СЕЛАХ РОССИИ
Маутина Софья Сергеевна
курсант 2-го курса, юридический факультет,
Владимирский юридический институт ФСИН России,
Россия, Владимир
Калюжная Ольга Васильевна
кандидат исторических наук, доцент кафедры гуманитарных
и социально-экономических дисциплин,
Владимирский юридический институт ФСИН России,
Россия, Владимир
e-mail: kalyuzhka@list.ru
Аннотация: В статье рассказывается о существовании в российских городах и селах улиц, переулков, проспектов, названных в честь
древнего города. Автор перечисляет и приводит любопытные исторические факты о причинах появления подобных топонимов в населенных пунктах Владимирской области и за ее пределами.
Ключевые слова: Суздаль, история Суздаля, улица Суздальская,
топонимы, топонимика.

SUZDAL STREETS IN CITIES
AND VILLAGES OF RUSSIA
Sofiya S. Mautina
2nd year cadet, Faculty of Law, Vladimir Law Institute of the Federal
Penitentiary Service of Russia, Russia, Vladimir
Olga V. Kalyuzhnaya
candidate of historical Sciences, associate Professor of the Department of
Humanities and Socio-Economic Disciplines, Vladimir Law Institute of
the Federal Penitentiary Service of Russia, Russia, Vladimir
e-mail: kalyuzhka@list.ru

156

Сборник научных статей

Annotation: The article tells about the existence in Russian cities and
villages of streets, alleys, avenues named after the ancient city. The author
lists and cites interesting historical facts about the reasons for the appearance
of such toponyms in the settlements of the Vladimir region and beyond.
Keywords: Suzdal, history of Suzdal, Suzdalskaya street, toponyms,
toponymy.
Суздаль – один из самых красивых русских городов, расположенный во Владимирской области; город-заповедник, город-музей, в котором сосредоточено большое количество памятников истории Руси,
а также дошедших до наших дней в целости и сохранности старинных
строений, уникальных церквей и объектов деревянного зодчества.
Дата первого летописного упоминания данного города – 1024 г., а
это значит, что Суздаль в 2024 г. празднует тысячелетие. Именно поэтому мы заинтересовались этим городом еще больше, ведь за таким
почтенным возрастом скрывается удивительная и интересная история. Также в процессе изучения некоторых исторических фактов, мы
задались вопросом: почему же в различных городах России, порой
даже тех, что находятся за пределами Владимирской области, имеются
улицы, названные в честь Суздаля.
У местных жителей и туристов Суздаль на устах, но никто с точностью не может сказать, что означает название этого города. Тайна
его происхождения теряется в толще веков. Несмотря на тщательные
исследования, загадка имени «Суздаль» до сих пор не раскрыта. Название ни одного русского города, пожалуй, не вызывает до сих пор
такого живого интереса и обилия всевозможных версий, легенд и
гипотез. Впервые дать объяснение названию города попытался суздальский историк XVIII в., ключарь Рождественского собора Ананий
Федоров. В своей рукописной книге «Историческое собрание о богоспасаемом граде Суждале» он пишет, что «грады именование себе имеют ово от рек, ово же от каковых-либо знаменований, или от созидателей». В первой главе он приводит древнее народное предание, что в
незапамятные времена один из князей «изобрете место, и ту заложи
град, и по великому своему суждению нарече Суждалъ». Многие ученые склоняются к угро-финскому происхождению слова «Суздаль»,
поскольку территория современного города Суздаля находится как
раз в месте расположения большого числа географических названий
угро-финского происхождения, а корень «сузд-» не давал никакой
аналогии в славянских языках, следовательно, легко было предположить, что название досталось в наследство от первых поселенцев края.

Суздальский сборник за 2022 год

157

М. Н. Тихомиров название «Суздаль» считал племенного происхождения, допускал, что «в окончании «ль» … как в словах «Ярославль»,
«Ростиславль», «Изяславль» можно «видеть … указание на строителя:
Суздаль или Суждаль – город Сузда или Сужда». Археолог М. В. Седова приводит версию жившего в XIX в. Д. П. Европеуса, который считал, что название Суздаля непереводимо из славянских языков и возводил название к финским языкам, где susi означает «волк» [7, C. 5].
Таким образом, сложно придти к единому мнению о том, какая
из версий является в большой мере истиной. Но отсутствие в русском
языке слов, созвучных слову «Суздаль», однозначно указывает, что
Суздальские улицы в различных населенных пунктах нашей страны
названы именно в честь города Суздаля.
Но как же относятся одноименные Суздалю названия улиц в
близлежащих городах и городах на достаточно удаленном расстоянии
от города? Почему же улицам дают именно такое название – «Суздальская»?
Неудивительно встретить улицы с названием «Суздальская» в
различных населенных пунктах Суздальского района Владимирской
области: п. Боголюбово, с. Павловское, с. Сельцо, с. Суходол.
Например, село Сельцо находится на западной окраине Суздаля
(городские улицы охватывают село с севера и востока). Уникальность
же Суздальской улицы в Сельце заключается в том, что она является
продолжением ул. Стромынка Суздаля. По ней даже проходит маршрут одного из городских автобусов. А из-за отсутствия на местности
дорожных указателей о завершении Суздаля и начале с. Сельцо Суздальского района, впервые попавший в этот район человек может искренне посчитать, что данная улица входит в черту самого города и
что в Суздале есть Суздальская улица.
В с. Павловском Суздальская улица расположена в районе выезда
из села в северной его части, рядом с дорогой на Суздаль. В Суходоле
Суздальская улица лежит параллельно трассе Владимир – Суздаль. В
Боголюбове Суздальская улица расположена в северо-западной части
поселка, улица не является дорогой на Суздаль (на Суздаль и Владимир ведет центральная улица поселка, носящая «традиционное» в таких случаях название – ул. Ленина); расположение улицы в северо-западной части поселка в какой-то мере является указанием на то, что
Суздаль находится к северо-западу от поселка.
Во Владимире есть не только улица Суздальская, но и Суздальский
проспект. Улица Суздальская в Октябрьском районе города Владимира проходит от улицы Луначарского (быв. Большой Воскресенской)

158

Сборник научных статей

через улицы Сакко и Ванцетти, Михайловскую (быв. деревня Михайловские Выселки) и Каманина до улицы Мира. Название «улица Суздальская» подтверждено постановлением президиума Владимирского
горсовета N55 от 24 декабря 1927 г. [9, C. 245]. До этого времени улица
не имела названия и, например, на карте Владимира 1899 г. подписана
как «Дорога на Суздаль». Улица Суздальская возникла на старейшем
тракте, соединявшем центр древнего Владимира с Суздалем. В начале
нынешней ул. Суздальской (сейчас это пересечение с улицей Сакко и
Ванцетти, тогда здесь был выезд из города) еще на рубеже XIX – XX вв.
стояла одна из застав – Суздальская, преграждавшая путь в город сомнительным личностям (беглым крестьянам, дезертирам). До XVIII в.
заставы выполняли и таможенные функции. После заставы Суздальская дорога шла через деревню Михайловские Выселки, по окраинам
деревень Архангеловка и Михайловка, через с. Красное (сейчас все
они входят в состав Владимира) и лишь от района Суходола старая
Суздальская дорога начинала совпадать с современной трассой Владимир – Суздаль. Участок дороги от Михайловских Выселков до Суходола не сохранился, а вот участок улицы Суздальской от улицы Луначарского (быв. Большой Воскресенской) до ул. Каманина совпадает
со старой Суздальской дорогой [2]. В. И. Титова в своих краеведческих
исследованиях говорит о том, что «Суздальская улица должна была
сохранить свой исторический статус, ее собирались озеленить, планировалось провести по ней трамвайную линию», но «в 1950-е гг., при
осуществлении послевоенного Генплана 1945 г. при застройке ул. Каманина (на тот момент Стахановской), ул. Суздальская была частично
спрямлена, но в основной своей части она является остатком старой
Суздальской дороги [9, C. 245].
Суздальский проспект идет от Добросельской улицы по направлению к Суздалю. Это еще одна старинная Суздальская дорога – бывшее
Суздальское шоссе села Доброе. Начинаясь в центре села Доброго, дорога вела на север в сторону Суходола и далее на Суздаль. После присоединения села Доброе к Владимиру в 1957 г. дорога получила имя
«улица Ленинградская», это название просуществовало недолго. Уже
в 1958 г. появилась производная от прежнего названия – Суздальское
шоссе, а во время застройки этой местности, шоссе стало центральной
магистралью района и стало носить название «Суздальское шоссе» [8,
C. 274]. 12 июня празднуется не только День Народного единства, но и
День Суздальского проспекта [6].
Если на выезде из Владимира раньше стояла Суздальская застава,
то в Суздале на южном выезде стояла и стоит Владимирская застава.

Суздальский сборник за 2022 год

159

Пару ей создает стоящая на северном выезде из Суздаля Ярославская
застава.
При этом Суздальское шоссе есть в южной части Ярославля. Ранее
Суздальское шоссе было частью средневековой дороги, соединявшей
Ярославль с Суздалем. Шоссе дало название Суздальскому поселку,
району Суздалка, Суздальской улице и трем Суздальским переулкам.
В начале XX в. Суздалкой называли поселок рабочих железнодорожных мастерских рядом с вокзалом Ярославль-Московский у начала
Суздальского шоссе, название сохраняется до сих пор [10].
Северо-западнее Суздаля находится город Гаврилов Посад. Сейчас он входит в состав Ивановской области, но еще 100 лет назад он
значился в составе Суздальского уезда. В этом городе, в восточной
его части, есть Суздальское шоссе, ведущее в Суздаль. Именно по этому адресу находится Дворцовый конный завод, построенный еще в
XVIII в.
В самом Иванове также есть улица Суздальская; улица так названа в 1950 г. и «названа в честь старинного русского города Суздаля»
[3]. Символично, что рядом с Суздальской улицей расположены три
Ростовские улицы, «названные в честь г. Ростова Ярославской области» [4]. Такое соседство сразу напоминает о древнем Ростово-Суздальском княжестве. При этом, хотя именно через Суздаль идет дорога из Иванова во Владимир и хотя от Иванова до Суздаля менее 100 км,
в честь Суздаля названа не улица, ведущая в Суздаль.
В Кинешме Ивановской области также имеется улица Суздальская. Она расположена по соседству с Ярославской, Шуйскими, Палехской и другими улицами, отражающими географическое положение города. При этом непосредственно в Суздаль Суздальская улица
не ведет.
Аналогичная ситуация наблюдается и в Нижнем Новгороде: там
находятся Суздальская ул. и Суздальский пер., расположенные в заречной части города, на территории бывшего села Карповка, параллельно реке Оке, но в Суздаль они не ведут.
Во многих окружающих Суздаль городах нет Суздальских улиц.
В 55 км к северу от Суздаля расположен город Лежнево Ивановской
области (до революции он был селом в составе Суздальского уезда),
в нем улица, ведущая на Суздаль, называется Московской. В 87 км к
северо-востоку от Суздаля расположен город Шуя Ивановской области (до революции Шуйский уезд граничил с Суздальским уездом),
в нем улица, ведущая на Суздаль, тоже называется Московской. Нет
Суздальской улицы в ближайшем к Суздалю с западной стороны го-

160

Сборник научных статей

роде – древнем Юрьеве-Польском; улица, ведущая на Суздаль и Владимир, называется Владимирской. Также нет Суздальской улицы в
ближайшем к Суздалю с восточной стороны городе – Камешкове. До
революции с Суздальским уездом с восточной стороны граничил Ковровский уезд; в Коврове улица, ведущая на Суздаль и Иваново, называется Ивановским шоссе. До революции в Коврове были улицы Московская и Владимирская, но Суздальской опять же не было.
При этом улицы с названием «Суздальская» есть в более 20 регионах нашей необъятной страны: Краснодарский край (г. Сочи,
г. Хадыженск, г. Новокубанск, п. Заветный), Волгоградская область
(г. Волгоград, г. Калач-на-Дону, г. Михайловка), Республика Мордовия
(г. Рузаевка), Белгородская область (Таврово 8-й мкр), Пермский край
(г. Пермь), Ростовская область (г. Новошахтинск), Челябинская область (г. Магнитогорск), Ульяновская область (с. Суровка), Калининградская область (г. Калининград), Московская область (г. Сергиев
Посад), Владимирская область (г. Александров) и это еще не предел.
Данные области, края, республики находятся не в десяти километрах
от Суздаля и даже не в ста, и все же они имеют улицы «Суздальская».
В Москве улица названа в 1987 г. по городу Суздаль, так как она
находится на востоке Москвы, недалеко от Горьковского направления
железной дороги и трассы М-7 «Волга», по которым можно доехать до
этого города [5].
На севере Санкт-Петербурга есть Суздальские озера, получившие
свое название от Суздальской слободы, где жили переселенцы из Суздальского уезда Владимирской губернии, привезенные для обустройства обширных имений графов Шуваловых. Сначала только большое
Нижнее озеро называлось Суздальским, а местность вокруг первых
двух озер была покрыта отборным строевым лесом. И только когда
в этих местах была проложена линия Финляндской железной дороги, местность вокруг первых двух озер начала обживаться и застраиваться дачами, еще два озера тоже стали называться Суздальскими.
С 1974 г. там проходит Суздальский проспект (от улицы Руставели до
Выборгского шоссе). В конце 2015 г. было открыто продолжение проспекта в западном направлении – Суздальское шоссе. Оба названия
напоминают о том, что в прошлом местность в этом районе населяли
выходцы Суздальского уезда [1, C. 253].
Можно сделать вывод о том, насколько значимым был город Суздаль на разных этапах российской истории. Именно поэтому он оставил след в наименованиях улиц в различных городах и селах нашей
страны. Сегодня топонимики стала одной из актуальных проблем гео-

Суздальский сборник за 2022 год

161

графии и истории, существует неподдельный интерес как к процессу
формирования названий для новых шоссе, улиц, переулков, поэтому
искать истоки происхождения того или иного топонима крайне важно
и для сохранения культурного наследия, и для корректности названия
новых объектов.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1. Горбачевич К. С., Хабло Е. П. Почему так названы? О происхождении
названий улиц, площадей, островов, рек и мостов Санкт-Петербурга.–
4-е изд., перераб. – СПб.: Норинт, 1996.
2. Ермолина Д. Старая Суздальская дорога в Суздаль не приведет (пешеходная прогулка с краеведом Андреем Ершовым) // https://news.
myseldon.com/ru/news/index/253174443 (Дата обращения: 15.10.2022)
3. История ивановских улиц на буквы С – Т // https://www.ivanovonews.
ru/news/1101516/ (Дата обращения: 15.10.2022)
4. Название «Шереметевская» до 1917 в Иванове носила улица Палехская // https://www.ivanovonews.ru/news/1101514/ (Дата обращения:
15.10.2022)
5. Плюснин А. Туризм в Московском крае: Суздальская улица // https://
plusnin1975.blogspot.com/2016/10/blog-post_7145.html (Дата обращения: 15.10.2022)
6. Редина О. Из сельской пасторали в современный квартал. История
Суздальского проспекта // https://kluch.media/materials/iz-selskoypastorali-v-sovremennyy-kvartal-istoriya-suzdalskogo-prospekta/ (Дата
обращения: 15.10.2022)
7. Седова М. В. Суздаль в X–XV веках. – М.: Русский мир, 1997.
8. Скворцов А. И. и др. Владимир: Путеводитель-справочник / Скворцов А. И., Строгова Л. П., Шагова О. А. – Ярославль: Верхне-Волж. кн.
изд-во, 1984. – 303 с.
9. Титова В. И. Улицы Владимира от А до Я: историко-топонимические
очерки. – Владимир: Калейдоскоп, 2019.
10. Ярославль: историко-топонимический справочник / под ред. А. Ю. Данилова, Н. С. Землянской. – Ярославль: РИЦ МУБиНТ, 2006.

СУЗДАЛЬСКИЙ СБОРНИК
за 2022 год
СБОРНИК НАУЧНЫХ СТАТЕЙ

Подписано в печать 26.12.2022. Формат 60х84/16.
Объем10,13 п.л. Бумага офсетная. Тираж 100 экз. Заказ №1806.
Отпечатано в типографии ООО «Транзит-ИКС»
Россия, г. Владимир, ул. Электрозаводская, 2, оф. 55.