/
Author: Райков Б.Е. Киселев И.А.
Tags: биология зоология гидробиология история биологии биографии ученых
Year: 1963
Text
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ДЕЯТЕЛИ
СОВЕТСКОЙ ГИДРОБИОЛОГИИ
В. М. РЫЛОВ
Г. Ю. ВЕРЕЩАГИН
А.Л. БЕНИНГ
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ И ТЕХНИКИ
ДЕЯТЕЛИ СОВЕТСКОЙ
ГИДРОБИОЛОГИИ
В. М. РЫЛОВ,
Г. Ю. ВЕРЕЩАГИН,
А. Л. БЕНИНГ
ИЗ ИСТОРИИ ГИДРОБИОЛОГИИ
в XX веке
Под общей редакцией
проф. И. А. КИСЕЛЕВА и проф. Б. Е. РАЙКОВА
ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
МОСКВА . 1 963 • ЛЕНИНГРАД
АННОТАЦИЯ
Сборник посвящен деятельности выдающихся отечествен-
ных зоологов, изучавших в советское время жизнь пресновод-
ных водоемов (В. М. Рылов, Г. Ю. Верещагин, А. Л. Бенинг).
Сборник дает полное представление о той напряженной
живой работе по гидробиологии, которая развернулась в пер-
вые годы Советской власти. В нем собран ценный материал
для общей истории гидробиологии нашей Родины.
Книга рассчитана на зоологов, гидробиологов, лимнологов,
педагогов, студентов и всех интересующихся историей био-
логии.
Ответственный редактор
Б. Е. РАЙКОВ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Гидробиология — отрасль биологии, изучающая водные орга-
низмы в связи с окружающей их средой. Первые шаги гидробио-
логии в России связаны с научной деятельностью академика
К. М. Бэра и его сотрудника ихтиолога Н. Я. Данилевского, кото-
рые в пятидесятых годах прошлого века исследовали биологию про-
мысловых рыб Каспийского моря и нижней Волги.
Эпоху в гидробиологии составили экспедиции проф. Н. М. Кни-
повича, который исследовал в первой четверти XX в. Сев. Ледови-
тый океан и моря Каспийское, Азовское и Черное. В дальнейшем
развитии гидробиологии сыграли большую роль труды Л. С. Берга,
в особенности его замечательное монографическое описание Араль-
ского моря (1908), а также работы С. А. Зернова на Черном
море (1913), исследования К. М. Дерюгина в Кольском заливе
Баренцева моря (1915) и др.
Гидробиология близко стоит к другой более широкой дисцип-
лине— лимнологии, изучающей внутренние, преимущественно прес-
ные водоемы — в основном озера, почему эту дисциплину также
называют озероведением. Кроме озер, лимнологи изучают также
реки, пруды и водохранилища.
Лимнология как наука возникла сравнительно недавно. Первая
русская лимнологическая станция была основана в 1891 г. на
оз. Глубоком в Московской губ. В дальнейшем большую роль
в лимнологии сыграла пресноводная биологическая станция, осно-
ванная в 1896 г. на Бологовском озере известным ботаникохМ
академиком И. П. Бородиным, почему она получила название Бо-
родинской. В 1906 г. эта станция была перенесена на оз. Селигер,
Эти станции сыграли на первых порах роль рассадников лимно-
логов в России. Особенно широко развернулись исследования прес-
ных водоемов в советское время.
В 1919 г. был организован Государственный гидрологический
институт, который предпринял планомерное обследование русских
озер. Были организованы крупные экспедиции на озера Карелин
под руководством Г. Ю. Верещагина, на Онежское и Ладожское
озера под руководством С. А. Советова и И. В. Молчанова, на
1
3
Телецкое озеро и другие озера Алтая под руководством С. Г. Леп-
невой; по линии Академии наук — на оз. Байкал под руководством
Г. Ю. Верещагина, и многие другие. Появилась и разрослась лите-
ратура по лимнологии (работы Л. С. Берга, Г. Ю. Верещагина,
С. Г. Лепневой, В. М. Рылова, А. Л. Бенинга и др.).
Развернули интенсивную деятельность по исследованию рек и
озер многочисленные биологические станции: Байкальская, Волж-
ская, Окская, Косинская, Звенигородская, Северо-Донецкая, Се-
ванская и многие др.
Русские гидробиологи проявили в своих исследованиях подлин-
ный энтузиазм. Работая часто в тяжелых условиях, они сделали
весьма много для науки. Но о личности русских гидробиологов, об
их жизненном пути, о том, какими средствами получены их достиже-
ния и каких усилий это им стоило, известно очень мало, а чаще
вовсе неизвестно. Это очень жаль, потому что их деятельность в из-
любленной ими сфере не только богата научными результатами, но
замечательна с моральной и общественной стороны как образец
подлинного, вполне бескорыстного и часто героического служе-
ния родине.
Мы полагаем, что очерки жизни и работы таких видных
отечественных деятелей лимнологии и гидробиологии, как
В. М. Рылов, Г. Ю. Верещагин и А. Л. Бенинг, имеют не только
дбщекулЬтурйОе и научное, но и воспитательное значение.
Нашему Молодому поколению биологов очень полезно познако-
миться с этими людьми и их достижениями в качестве примера —
'Пак можно и нужно работать в области изучения природы.
И. А, Киселев
Зоологический институт Академии наук СССР
ОЧЕРК ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ГИДРОБИОЛОГА
В. М. РЫЛОВА
Вячеслав Михайлович Рылов родился 22 марта 1889 г.
в г. Кронштадте. Детские годы он провел в г. Кологриве Костром-
ской губ. Здесь отец его М. М. Рылов служил преподавателем
сельскохозяйственного училища. До 12-летнего возраста В. М. Ры-
лов воспитывался дома, под руководством своей матери — педагога
Е. П. Рыловой, которая окончила Высшие женские курсы (Бесту-
жевские) в Петербурге.
В воспоминаниях самого Рылова его детские годы полны живых
и интересных впечатлений. Он увлекался собиранием насекомых,
ловлей птиц, совершал со своими товарищами длительные походы
в природу и т. д.
В 1901 г. родители В. М. переехали в г. Новозыбков Черни-
говской губ., где Рылов поступил в реальное училище. Однако он
не окончил этого учебного заведения, так как из шестого класса
был уволен в связи с противоправительственной деятельностью
его родителей, которым во время революции 1905 г. пришлось даже
выехать из Новозыбкова из опасения черносотенного погрома.
В 1906 г. отец В. М. умер, а мать вернулась в Кологрив, где
работала учительницей. Это была живая, энергичная женщина,
энтузиаст своего дела. Она была активной участницей первой рус-
ской революции 1905 г., и в дальнейшем, в бытность в г. Коло-
гриве, вращалась в кругу местной передовой интеллигенции.
В 1908 г. Рылов завершил свое среднее образование, окончив
частное реальное училище Черняева в Петербурге, а после этого
поступил в Политехнический институт. Однако, интересуясь био-
логией, он через год оставил этот институт и, выдержав экзамен по
латинскому языку, поступил осенью 1909 г. в Петербургский уни-
верситет на естественное отделение. Во время своего пребывания
летом 1909 г. в г. Кологр иве В. М. познакомился с одной из пре-
данных учениц своей матери Лидией Павловной Кудриной — своей
$
будущей женой, которая была в это время учительницей в млад-
шем классе женской гимназии.
В 1916 г. В. М. Рылов окончил Петербургский университет и
был оставлен при Университете по кафедре зоологии безпозвоноч-
ных для подготовки к профессорскому званию. Научной зоологией
Рылов начал заниматься еще в студенческие годы. В 1911—1912 гг.
он вел по поручению нижегородского губернского земства исследо-
вание фауны Нижегородской губернии. Летом 1913 и 1914 гг. он
был командирован СПб. Обществом естествоиспытателей на био-
логическую станцию на оз. Селигер, где занимался изучением озер-
ного планктона. В 1915 г. был на Мурманской биологической стан-
ции, где исследовал планктон пресных водоемов.
С осени 1916 г. В. М. поступил на службу в Зоологический
музей Академии наук — сперва младшим зоологом, а с 1929 г. за-
нимал должность старшего зоолога. После преобразования Зооло-
гического музея в Зоологический институт Академии наук (ЗИН)
Рылов был перечислен в штат Института в том же звании. В 1934 г.
он был утвержден в ученой степени доктора биологических наук без
защиты диссертации, а в 1939 г. получил звание профессора. В тег
цение своей службы в Зоологическом музее, а потом в Зоологиче-
ском институте Рылов занимал ряд руководящих должностей, за-
ведуя сперва отделением губок и кишечнополостных, затем,
в 1929—1942 гг., — отделением ракообразных и планктона.
Научная деятельность Рылова, как сказано, началась очень
рано. Еще в студенческие годы, в результате весьма успешных ис-
следований на оз. Селигер и окрестных водоемах, он собрал и об-
работал обширный материал, дополненный затем исследованиями
веслоногих рачков Бологовского озера Новгородской губ. (1915 г.)
и ветвистоусых из водоемов Кольского полуострова и реликтового
оз. Могильного на острове Кильдине, посещенного им летом
1916 г. В результате В. М. опубликовал ряд работ по фауне прес-
новодных веслоногих и ветвистоусых рачков (Copepoda и Clado-
сега), известных неспециалистам под названием циклопов и водя-
ных блох. Напечатанная им в 1917 и 1918 гг. сводка по свободно-
живущим пресноводным Copepoda северной России представляет
собою солидный и обстоятельный труд, в котором фауна ракооб-
разных исследованных водоемов описана с полным знанием дела.
Систематико-фаунистическое направление работ первых 3—4
лет научно-исследовательской деятельности В. М. на водоемах,
лично им посещенных, прерывается иногда обработкой коллекций
Зоологического музея Академии наук, в результате чего он опи-
сывает в 1922—1923 гг. ряд новых видов веслоногих рачков из
р. Амур, из водоемов окрестностей Харбина и Северной Сибири,
водоемов Мадагаскара, Кубанской области. Позднее В. М. при
обработке тех же коллекций описывает новые виды веслоногих из
оз. Севан (1925 г.), из оз. Цути на Северном Кавказе (1926 г.)
и из оз. Ханка (1928 г.). Вместе с описанием новых видов В. М.
6
сообщает сведения о географическом распространении уже извест-
ных видов, выявляет корни их происхождения, генетические связи
с видами соседних областей.
Одновременно с ростом В. М. как фауниста-систематика, вели-
колепного знатока веслоногих рачков, растет и его компетентность
В. М. Рылов, ученик средней школы.
в вопросах гидробиологии — как достаточно эрудированный и авто-
ритетный гидробиолог В. М. летом 1915 г. руководит курсом
гидробиологии, организованным для слушателей рыбохозяйствен-
ного отделения на Никольском рыбоводном заводе Валдайского
уезда Новгородской губ. В итоге он публикует весьма интересно
составленную программу гидробиологического практикума для сту-
дентов, рассчитанную на один месяц. Несколько позднее (1919 г.)
В. М. принимает активное участие в составлении программы дея-
7
тельности Гидробиологического отдела, создаваемого в Государ-
ственном гидрологическом институте, внося ряд существенных до-
полнений в некоторые разделы этой программы.
Уже в первых своих систематико-фаунистических работах В. М.
нередко приводит сведения по биологии и зоогеографии отдель-
ных видов ракообразных. Глубоким интересом к общим вопросам
зоогеографии пронизана опубликованная им в 1920 г. работа о лед-
В. М. Рылов в студенческие годы.
никовых реликтах в пресновод-
ной фауне. Отличаясь ориги-
нальностью содержания и глу-
боким анализом фактов, работа
эта свидетельствует о зрелости
ее автора как ученого. В ней он
дает собственную формули-
ровку термина «ледниковый
реликт», под которым он пони-
мает остаток фауны, имевшей
в прежние геологические эпохи
более обширное распростране-
ние и сохранившейся в данное
время лишь в некоторых ме-
стах. Здесь же он указывает
те критерии, которыми надле-
жит руководствоваться при
определении ледниковых релик-
тов в водах Северной Европы.
Другим важным вопросом
общего характера, затронутым
В. М. в начальный период его
научной деятельности, является
весьма дискуссионная тема об
объеме и содержании понятий
«планктон» и «планктонный ор-
ганизм» (1922 г.). Из термина
«планктон», введенного в науку
немецким ученым Генсеном (Hensen, 1887), В. М. считает необ-
ходимым исключить признак «пассивного» парения или плавания,
как характерного, по Генсену, для этого сообщества организмов,
а требует заострить внимание на независимости организмов планк-
тона от твердого субстрата как элемента опоры. Он же расширяет
объем этого понятия за пределы пелагиали (открытой части)
водоема, признавая возможность существования планктона и в ли-
торали (прибрежье), и не только в крупных водоемах, но и мелких,,
вплоть до луж.
В 1922 г. в Петрограде состоялся Всероссийский съезд зооло-
гов, анатомов и гистологов. На этом съезде В. М. выступает с ин-
тересным докладом, в котором он развивает мысль о взаимодей-
8,
ствии между организмом и средой обитания, доказывая, что планк-
тон является не только продуктом, но и фактором среды, и отстаи-
вая важность экспериментального метода в гидробиологии, каковой
должен применяться рука об руку с непосредственным наблюде-
нием на водоеме.
В течение ряда лет, с 1920 по 1930 г., В. М. вел интенсивную
исследовательскую работу в Петергофском биологическом инсти-
туте на прудах его Заповедного парка по изучению состава, рас-
пределения, годичных циклов планктона в целом, и отдельных его
представителей (например, инфузорий Loxodes rostrum и Epistylis
rotans) в связи с факторами среды; исследовал явления «цветения*
воды в прудах, обусловленные массовым развитием организмов-
планктона. Результаты этих многолетних исследований были опу-
бликованы В. М. в серии его статей и, наконец, подытожены в ка-
питальном труде, вышедшем в свет в 1927 г.
Здесь же в Петергофском институте он обрабатывал материалы
по зоопланктону Невской губы, опубликовав в 1923 г. обстоятель-
ную работу, посвященную составу, происхождению, горизонталь-
ному распределению и сезонной динамике зоопланктона этого свое-
образного водоема, тесно связанного, с одной стороны, с Ладож-
ским озером, с другой — с Финским заливом.
Около этого же времени В. М. опубликовал две работы по оз.
Ильменю — одну по его планктону (1926 г.), другую — по его ило-
вым отложениям (1927 г.). Выяснение происхождения иловых от-
ложений в связи с физико-химическими условиями водоема и их
влияния на водную среду В. М. считает одним из существенных
вопросов лимнологии. Большая роль мииералогенного материала
в образовании иловых отложений оз. Ильмень находится, по мне-
нию автора, в тесной связи с проточностью этого озера и значи-
тельными колебаниями уровня воды; с другой стороны, богатство
этих донных отложений фитопланктоном свидетельствует об ев-
трофной (высокопродуктивной) природе этого водоема.
С большим успехом В. М. выступал в роли популяризатора-про-
пагандиста научных основ планктонологии, выпустив в свет в 192J
и 1924 гг. две живо и просто написанные научно-популярные бро-
шюры о планктоне пресных водоемов, охватывающие различные
стороны жизни этого мира организмов и их значения в жизни во-
доема и в хозяйственной деятельности человека. Эти брошюры,
вместе с несколько устаревшей к тому времени прекрасно соста-
вленной книжкой Воронкова «Планктон пресных вод» (1913 г.),
сыграли весьма положительную роль в деле популяризации сведе-
ний о планктоне.
Вячеслава Михайловича всегда интересовали также вопросы ме-
тодики исследования планктона, и на эту тему он написал ряд
полезных Руководств и инструкций (1924, 1926, 1927, 1930,
1931, 1933 г.), среди которых особо следует отметить составленные
им «Краткое руководство к исследованию пресноводного планк-
9’
тона» (1926 г.) и большое методическое руководство к экскурсион-
ному исследованию лимнопланктона, опубликованное в немецком
издании «Abderhalden’s Handbuch der biologischen Arbeitsmethoden >
(1933 г.).
Нельзя обойти молчанием интересные высказывания В. М. по
поводу фауны веслоногих рачков водоемов Новосибирских остро-
вов, откуда материал был собран Русской полярной экспедицией
1901 —1903 гг. и экспедицией Русского географического общества
1905 г. к истокам р. Хатанги. Среди найденных в обработанных
материалах с названных островов веслоногих В. М. устанавливает
полное отсутствие аборигенов и исключительное участие в форми-
ровании этой фауны автоиммигрантов, проникших на эти острова с
материка пассивным путем в послеледниковое время.
Работа в течение длительного времени на мелких водоемах при-
водит В. М. к убеждению в наличии в них неравномерного распре-
деления планктона по вертикальному профилю даже в слоях, близко
отстоящих друг от друга. Такой тип распределения получает от
него наименование миозонального (1927 г.), а для его изучения он
конструирует особый аппарат, позволяющий брать пробы планк-
тона с помощью счетной камеры из разных близко отстоящих друг
от друга горизонтов (1927 г.).
Из поля зрения В. М., как пытливого наблюдателя, не усколь-
зает даже такой незначительный по размерам биотоп, какой обра-
зует скопление воды в дупле дерева. Своеобразный спектр среды и
специфика обитателей являются характерными особенностями та-
кого рода биотопов, заслуживающих, по убеждению В. М., при-
стального к себе внимания со стороны гидробиологов (1927 г).
Большое внимание В. М. уделил весьма важной проблеме в ги-
дробиологии — выяснению роли организма как фактора среды.
Этой проблеме он посвящает свой доклад, прочитанный на 3-м
Международном лимнологическом конгрессе в 1925 г. В нем он
развивает ту идею, что изменение всех элементов среды, по-види-
мому, представляет собою более или менее выраженный биогенный
процесс, в котором выдающаяся роль принадлежит планктону эпи-
лимниона (верхнего слоя) озер, а также планктоногенному детриту
и планктоногенным иловым отложениям.
Чтобы получить некоторые данные об интенсивности биодина-
мических процессов, являющихся результатом активной деятель-
ности данной планктонной ассоциации, чтобы подвести под их
изучение количественную основу, В. М. вводит в гидробиологию
понятие о биодинамическом титре планктона (БП-титр) и био-
динамическом стандарте планктона (БП-стандарт).
Реальность и границы применения БП-титра он иллюстрирует
на примере биогенного декальцинирования, осуществляемого в эпи-
лимнионе озер диатомовой водорослью Melosira, а применение
БП-стандарта — на примере продукции кислорода синезеленой во-
дорослью Anabaena в процессе ее фотосинтеза (1927 г.).
10
Придавая большое значение региональным лимнологическим ис-
следованиям, В. М. в докладе, прочитанном им на 4-м Междуна-
родном лимнологическом конгрессе в Риме в 1927 г., останавли-
вается на ряде вопросов, вытекающих из существа регионально-
лимнологического учения как дисциплины экологической, и прежде
всего—На вопросе о первичном трофо-стандарте, об его измере-
нии, т. е. об определении трофики (химизма) той аллохтонной
(проточной) воды, которая питает водоем, регулирует его водный
•баланс и поддерживает существование водоема. Этот первичный
трофо-стандарт тесно связан со вторичным трофо-стандартом, т. е.
с теми изменениями, которым подвергается проточная вода в самом
водоеме. Изучение корреляции между обоими трофо-стандартами
представляет, по мнению В. М., условие, без которого нельзя уста-
новить правильные причинные связи продукционно-биологического
типа водоема с геологией местности (1929 г.).
Следующим важным вопросом В. М. считал сравнимость ре-
гионально-лимнологических исследований, для чего необходима
стандартизация относящихся сюда исследований как в отношении
сравниваемых водоемов, так и в отношении методов исследова-
ний.
Как бы иллюстрацией конкретного применения выдвинутых
в названном выше докладе положений может служить предприня-
тое В. М. летом 1926 г. исследование водоемов Силурийского плато
Ленинградской области (Таицкие ключи, Петергофский канал и
питаемые последним пруды Ропши), находящихся в области
распространения известняков, отчасти в области, покрытой ледни-
ковыми и послеледниковыми мягкими отложениями.
Под углом зрения требований региональной лимнологии в даль-
нейшем В. М. ведет свои исследования на Кавказе, развернутые
главным образом на высокогорном олиготрофном (малопродуктив-
ном) оз. Кардывач, отличающемся благоприятным кислородным
режимом, органогенным детритом аллохтонного происхождения и
чрезвычайно бедным планктоном (1930, 1931 гг.). Эти исследова-
ния на Кавказе завершились опубликованием в 1936 г. статьи, по-
священной химизму и зоопланктону водоемов окрестностей Хосты
и Красной поляны.
Вячеслава Михайловича всегда интересовала также проблема
питания зоопланктона, причем здесь он придавал большую роль
сестону (все, что взвешено в воде), особенно триптону или органи-
ческому детриту в питании активных фильтраторов (кладоцер, ди-
аптомид). С этой целью он производит экспериментальные иссле-
дования (1930 г.) над захватом пищи и наполнением ею кишеч-
ника у одного рачка, Diaptomus coeruleus, и устанавливает, что
эффект наполнения кишечника у этого животного сестоном обратно
пропорционален величине взвешенных частиц и прямо пропор-
ционален концентрации их, причем происходит без всякого вы-
бора.
11
В связи с вопросом питания зоопланктона В. М. намечает схему
количественного исследования триптона (1931 г.), включая сюда
приемы подсчета, приборы для собирания осаждающегося трип-
тона в природе и экспериментальные исследования над процессами
седиментации, распада отмершего планктона, доступностью органи-
ческого триптона как пищевого материала, степенями его перева-
ривания и резорбции. Все эти вопросы, выдвинутые им почти
30 лет тому назад, только в последние годы начинают привлекать
внимание лимнологов, получая то или иное освещение в работах
советских и зарубежных ученых.
Накопленные в течение 15 лет материалы по фауне, распро-
странению и зоогеографии пресноводных Calanoida (подотряд вес-
лоногих рачков) Советского Союза позволили В. М. приступить
к составлению определителя по этой группе. Этот более полный,
чем составленный им же в 1922 г., общедоступный определитель
свободноживущих веслоногих Европейской России представляет
результат лично и критически переисследованных им представи-
телей этой группы, с целым рядом дополнений и изменений, вне-
сенных в синонимику и таксономию видов, с более полными дан-
ными по зоогеографии, с приложением обширного списка литера-
туры по пресноводным каланоидам СССР (1930 Г.).
Высокая компетентность в вопросах лимнологии, широкая и
глубокая эрудированность в систематике, экологии и зоогеографии
зоопланктона пресных вод выдвинули В. М. в первые ряды среди
планктонологов СССР и зарубежных стран. Поэтому, когда
проф. Тинеман (Thienemann), издающий известную серию «Binnen-
gewasser», решил один из томов этой серии посвятить зоопланк-
тону внутренних вод, то он обратился ни к кому другому, как
к В. М. с просьбой взять на себя составление такого пособия,
которое служило бы введением в систематику и экологию зоопланк-
тона континентальных водоемов. В М., приняв это предложение,
с успехом выполнил его, дав прекрасное пособие по основам биоло-
гии, экологии и по систематике пресноводного зоопланктона
(1935 г.).
Юбилейную дату 20-летия Советской власти В. М. отмечает
составлением краткого очерка исследований зоопланктона за про-
шедшие 20 лет под углом сравнения с работами, выполненными за
предыдущий предреволюционный период, начиная с 1889 г.
В очерке (1937 г.) он подчеркивает те огромные сдвиги, которые
имели место в советский период в исследовании зоопланктона
внутренних вод, выразившиеся в большем количестве выпущенных
работ, в переходе от преимущественно фаунистических исследова-
ний к исследованиям экологического характера, и в расширении
круга разрабатываемых проблем.
30—40-е годы своей научной деятельности В. М. почти цели-
ком посвятил изучению планктона различных озер с точки зрения
выявления их типологии. Сюда относятся исследования планктона
12
крупных осолоненных озер — Балхаш и Иссык-Куль, малых озер
низовья р. Сыр-Дарьи, высокогорного ультраолиготрофного Те-
лецкого озера на Алтае и озер его окрестностей, горных водоемов
Байкальского хребта, озер Центральной Якутии. В них вопросы
В. М. Рылов за исследованием нейстона на одном из прудов
Петергофского биологического института.
качественного состава, количественного развития зоопланктона,
вертикального и горизонтального распределения его и пр. освеща-
ются в тесной связи с особенностями режима каждого водоема.
На примере горных озер Алтая и Байкальского хребта В. М. по-
казывает, как в них изменяется состав и количественное развитие
зоопланктона в результате естественного евтрофирования этих
13
водоемов (заболачивания, зарастания). На примере Телецкого озера
он выявляет специфику этого ультраолиготрофного водоема, от-
мечая бедность в нем зоопланктона, положение максимума зоо-
планктона летом не у поверхности, а на некоторой глубине и
смещение этого максимума к осени на еще большую глубину (100—
200 м).
Вопросы таксономии и зоогеографии не оставляются В. М. и
в этот последний период его деятельности. Он их освещает при
описании целого ряда новых видов из водоемов Памира, Сахалина,
Кавказа, Уссурийского края, из р. Амура и других мест. Напри-
мер, весьма интересные выводы зоогеографического характера В. М.
делает о фауне пресноводных веслоногих Уссурийского края
(1933 г.), отмечая незначительное участие среди них европейских
форм, наличие среди рода Diaptomus видов, известных пока только
с Дальнего Востока: восточноазиатских, североамериканских и
европейско-азиатских; среди рода Heterocope — восточноазиатских
и европейско-азиатских. Для веслоногих р. Амура он подчеркивает
полное отсутствие видов, характерных для пелагиали озер Европы.
Из работ В. М., выполненных в последние годы перед Отече-
ственной войной 1941—1945 гг., следует отметить его участие ле-
том 1939 г. в экспедиции для гидробиологического изучения реки
Волги на участке Казань—Куйбышев и связанных с Волгой пой-
менных водоемов — озер, затонов, воложек и пр. Результаты об-
работки собранных им здесь весьма ценных материалов послужили
отправным пунктом для понимания формирования зоопланктона
будущего Куйбышевского водохранилища и к прогнозу его воз-
можной биомассы (1948 г.). Здесь же В. М. произвел интересные
наблюдения над отрицательным воздействием высокого содержа-
ния в текучих водах минерального детрита на активных фильтра-
торов, что позволило ему отчасти объяснить факт меньшей встре-
чаемости этих рачков в реках, нежели в водохранилищах, где, как
в отстойнике, происходит освобождение воды от тяжелого мине-
рального детрита.
Перед самой войной, в 1941 г., В. М. публикует результаты
своей обработки больших материалов, собранных им лично, по зоо-
планктону Учинского водохранилища. Здесь он освещает различ-
ные стороны жизни зоопланктона, включая его генезис и измене-
ния, происшедшие в нем за период 1936—1938 гг., отмечая большую
роль волжских вод в формировании зоопланктона названного во-
дохранилища, увеличение его плотности, усиление в нем участия
озерных элементов.
Еще в 1938 г. В. М. закончил свой капитальный труд, подго-
товленный для серии «Фауна СССР» и посвященный одному се-
мейству веслоногих ракообразных (Cyclopidae), лелея мечту дать
обзор других семейств в следующих выпусках фауны. Этот пре-
красно составленный и в высшей степени ценный труд В. М.
(1948 г.) не имеет себе подобных в западно-европейской литера-
14
туре, так как содержит, кроме систематического обзора, обилие
сведений по биологии и экологии пресноводных циклопид. Сама
система семейства отличается от систем зарубежных карцинологов
(специалистов по ракообразным). Кроме того, в основу системы
этого семейства положен сравнительно-морфологический критиче-
ский пересмотр фауны Cyclopidae всего земного шара. Великолепно
составленный морфологический очерк, обстоятельный и критиче-
ский разбор вопроса о классификации семейства, глубоко проведен-
ный зоогеографический анализ, обилие интересных свежих сведений
по биологии, четкие подробные диагнозы, сопровождаемые сведе-
ниями по распространению биологии, экологии каждого вида, ори-
гинальные в большинстве случаев рисунки, сделанные по материа-
лам из СССР, исчерпывающий список использованной литературы
по 1938 г. — все это делает означенный посмертный труд В. М.
украшением серии «Фауна СССР» и настольным незаменимым по-
собием и определителем для карцинологов.
Обозревая весь пройденный путь научно-исследовательской дея-
тельности В. М., начиная с его первых шагов и до его безвременной
кончины, поражаешься, насколько разнообразен был круг вопро-
сов и проблем интересовавших В. М., и насколько глубоко он про-
никал в существо этих вопросов, разрешая и оформляя их для
печати всегда с присущей ему тщательностью, обоснованностью,
ясностью и убедительностью. Эта деятельность была весьма плодо-
творна и продуктивна: она выразилась в опубликовании В. М.
свыше 120 прекрасных, образцовых работ, богатых интересным
фактическим содержанием, насыщенных сопоставлениями, сравне-
ниями, изобилующих ссылками на литературу и хорошо аргумен-
тированными положениями и выводами. Вячеслав Михайлович со
свойственной ему энергией, энтузиазмом, не ослабевая в своих
темпах, работал до последних дней своей жизни. В его работах
ярко отражается его большой талант исследователя, первоклас-
сного ученого, широта и глубина его подхода к анализу фактов и
явлений, его высокая эрудиция и логика его суждений.
Как зоолога его интересовали вопросы фаунистики, систематики,
филогении, происхождения фауны и зоогеографии преимущественно
на примере низших ракообразных планктона пресных вод. Им
описано большое количество новых видов ракообразных. Его фа-
унистико-систематические работы могут служить образцом по тща-
тельности описаний, по самостоятельности и обоснованности суж-
дений, по убедительности сопоставлений и выводов и по исчерпы-
вающему использованию литературы.
Как гидробиолог он исследует планктон различных типов прес-
ных и солоноватых водоемов, различные стороны жизни планктона
в его единстве со средой обитания. Состав планктона, биология,
экология планктеров, горизонтальное и вертикальное распределе-
ние, количественное развитие, «цветение воды», сезонность, роль
планктона в образовании иловых отложений, в питании, планктон
15
как фактор среды, как показатель типа водоема, методы исследова-
ния планктона, вопросы региональной лимнологии и многое дру-
гое входили в сферу интересов В. М. и нашли отражение в его
статьях и публичных выступлениях. С большим успехом В. М.
выступал в роли популяризатора сведений о планктоне, и как со-
ставитель прекрасных определителей и монографий по низшим ра-
кообразным.
Для научной деятельности В. М. характерно также доведение
им результатов своих исследований, мелких и крупных, до их завер-
шения, до опубликования их в печати. При этом поражала бы-
строта в работе, целесообразность распределения времени, необы-
чайная работоспособность и постоянный неослабевающий эн-
тузиазм.
Его исследованиями охвачен планктон и ракообразные планк-
тона водоемов европейского Севера СССР, Ленинградской, Новго-
родской, Калининской, Горьковской областей, Подмосковья, По-
волжья, Кавказа и Закавказья, Средней Азии, Алтая, Восточной
Сибири и Дальнего Востока. Им исследовались озера, пруды, реки,
лужи, водохранилища. В. М. принимал участие в комплексном
изучении проблемы раконструкции фауны р. Волги в связи с волж-
ским гидростроительством и сооружением канала Москва—Волга.
Интересовали В. М, и вопросы санитарной гидробиологии, что вы-
разилось в участии его в исследованиях реки Невы, предпринятых
лабораторией коммунальной гигиены в Ленинграде незадолго до
начала войны. Собранный материал по зоопланктону был им обра-
ботан и написан отчет, представленный в названную лабораторию.
Краткое изложение результатов исследований опубликовано
в 1941 г.
В. М. был прекрасный полевой работник, обставлявший свои
исследования в природе всеми доступными ему средствами и мето-
дами, которыми он владел в совершенстве, часто проявляя при
этом свой талант конструктора и изобретателя.
Как гидробиолог В. М. вел интенсивную и высоко продуктив-
ную исследовательскую работу на прудах Петергофского биологи-
ческого института, исследуя их в течение круглого года с охватом
разнообразных сторон жизни планктона этих водоемов. Здесь его
можно было видеть часто летом, выходящим на плоту на самый
большой пруд института — Кристателлевый пруд, а зимой работаю-
щим на нес со льда. Неизменными его помощниками при этом
были его жена Л. П. и гидрохимик А. А. Мусина. Навьюченный
рюкзаком, ящиком с инструментами и приборами, планктонными
сетками отправлялся В. М. на пруд, чтобы произвести наблюдения,
сделать анализы воды, сборы проб планктона, образцов ила. С тем
же набором инструментов и приборов его можно было видеть на
небольшом Плюмателлевом пруду, где он исследовал нейстонные
цветения воды, обусловленные массовым развитием организмов,
приуроченных к пленке поверхностного натяжения воды, а также
16
Вячеслав Михайлович Рылов (1889—1942).
на других прудах института и за пределами заповедного парка.
Собранный материал В. М. немедленно подвергал обработке в жи-
вом виде тут же на месте или в лаборатории Института, просижи-
вая за микроскопом часами, просчитывая планктон и отвлекаясь
от работы только для завтрака или обеда.
В. М. не был сухим кабинетным ученым, его влекла природа, во-
доем с его населением. Понятно, что В. М. в своей жизни много
экскурсировал и совершал поездки в разные места своей необъят-
ной родины. Кроме Бородинской и Мурманской биологических
станций, В. М работал эпизодически на Волжской станции у сво-
его друга А. Л. Бенинга, на Севанской станции, Аральской рыбо-
хозяйственной станции, в Мытищинской лаборатории треста «Мос-
провод», на гидрологической станции ГГИ в Умбе на Белом море,
на Красногорской лимнологической станции под Лугой и, наконец,
на зарубежных биологических станциях—Лунцской в Австрии.
Пленской в Восточной Германии и Трасименской в Италии.
В. М. принимал деятельное участие в съездах, конференциях —
у себя на родине и за рубежом, выступая здесь с докладами, уча-
ствуя в обсуждении тех или иных вопросов и проблем гидробиоло-
гии. Мы его видим в 1922 г. выступающим с докладом на Первом
Всероссийском съезде зоологов, анатомов и гистологов; в 1923 г.
он делает доклад на 2-м Международном лимнологическом конг-
рессе в Инсбруке; в 1925 г. на 3-м таком же конгрессе в Ленин-
граде; в 1927 г. на 4-м Лимнологическом конгрессе в Риме;
в 1929 г. на 2-м Всесоюзном гидрологическом съезде в Ленинграде.
В. М. в течение ряда лет занимался педагогической деятель-
ностью на кафедре гидробиологии и ихтиологии Ленинградского
университета, читая здесь курс плактоноведения, хотя эта работа
не особенно увлекала его. Лекции В. М. были весьма интересны
по содержанию, читались им живо, отличались ясностью, просто-
той изложения. Непосредственных учеников из студенческой среды
у В. М. было немного, но научное общение с ними имели очень
многие молодые начинающие и старые работники науки, получая
от него очень много полезных советов, справок, деловых замечаний,
указаний литературы и многое другое. Он был общепризнанный
в Советском Союзе и за рубежом специалист по пресноводному
планктону.
В обыденной жизни Вячеслав Михайлович был «чуткий, обая-
тельный, поразительно гуманный человек» (Тер-Погасян).1 Он от-
личался большой общительностью, живостью, простотой в обраще-
нии, чем и привлекал многих, кто с ним соприкасался. «Его все
горячо любили и ценили как человека, как выдающегося ученого
и исключительного товарища» (Я. В. Ролл). В нем было много 1 2
1 Здесь и в дальнейшем взятые в кавычки характеристики заимствованы
из писем, присланных в адрес Лидии Павловны в год смерти Вячеслава
Михайловича.
2 Деятели советской гидробиологии
17
энергии, жизни, восторженности. «Он принадлежал к разряду тех
людей, которые, стремясь к науке и правде, не забывали о дружбе,
о радостях жизни, о других людях. Это люди с золотым сердцем»
(П. И. Усачев). «В нем не было хитрости, от изобилия которой
у некоторых он очень страдал» (С. А. Зернов). В. М. отличался
искренностью, приветливостью, любил пошутить, побалагурить,
подурачиться. Особенно он мил, любезен и радушен был у себя
дома.
В 1927 г. его мать, Елена Порфирьевна, страдая болезнью
сердца, оставила службу в Иванове и в том же году переехала
в Ленинград на постоянную жизнь в семью своего сына. Отноше-
ния В. М. с матерью были исключительно сердечные, теплые.
Жизнь в семье проходила в близком интересном общении, в спо-
рах о прочитанном, виденном, слышанном. Жизнь была интеллек-
туальная, живая, полная интереса к работе, к окружающему, к ли-
тературе. Литературе отводилась значительная доля разговоров,
дискуссий. Необычайная общительность, радушие, гостеприимство,
любовь к людям, живой интерес ко всему окружающему делали
квартиру Рыловых местом постоянного общения друзей и знако-
мых, тем маяком, куда влекло многих и откуда уходили с чувством
признательности хозяевам за тепло, радушие, интересную беседу.
Бывать в семье Рыловых, в их небольшой уютной квартире, за
столом при свете яркой лампы представляло большое удоволь-
ствие. Здесь было так приветливо и тепло. Особенно приятно была
слышать игру В. М. на гитаре, которой он увлекался в последние
годы. Он с ней не расставался не только дома, но и в Петергофе,
брал гитару с собой даже в экспедицию. В минуту досуга, у себя
дома, вечером у раскрытого окна или у костра в Жигулях В. М.
исполнял на любимом инструменте и легкие романсы и серьезные
сложные вещи разнообразного репертуара, владея для этого до-
вольно совершенной техникой, поразительной верностью слуха и
музыкальностью передачи. «В юности В. М. увлекался балалайкой
и даже участвовал в оркестре народных инструментов Привалова/>
(П. Д. Резвой).
Тяжелым испытанием в жизни Рылова было крупозное воспа-
ление легких, которое он перенес весной 1940 г Жизнь его тогда
висела на волоске. Эта болезнь подорвала, конечно, сердце и силы
в общем всегда здорового раньше человека, каким был Вячеслав
Михайлович.
Неизменным, постянным и верным помощником и другом В. М.
была его жена Лидия Павловна. И дома, и на службе (с 1918 г.,
с перерывами, Л. П. служила в Зоологическом музее, а потом
в Зоологическом институте) она оберегала В- М., окружала его
исключительной заботой и вниманием, много помогала ему в ра-
боте, всегда сопутствовала ему в экскурсиях, в экспедициях, соз-
давая всюду и уют, и тепло, и все условия, содействующие и хоро-
шему отдыху, и успеху в работе.
18
С началом войны В. М. не прекратил своей научной работы
в Институте. Он любил ЗИН, который был для него вторым
домом, любил работу, библиотеку и имел намерение остаться в Ле-
нинграде. Слишком поздно начал он заботиться о себе и своей жене
и решился на выезд, когда эвакуация самолетом была уже сильно
затруднена. Перенесенные муки жестокой голодовки повели
к цинге, а потом в феврале и к флегмоне правой руки. Не добив-
шись врачебной помощи и установления точного диагноза болезни,
8 февраля 1942 г. В. М. и Л. П. выехали из Ленинграда поездом
с эшелоном ЗИН. Крайне тяжелые условия эвакуации и жесто-
кие морозы, лежание в промерзшем углу вагона на полу в течение
10 дней усугубили тяжелое положение и ускорили ход болезни.
18 февраля Рыловы высадились на ст. Мантурово. С трудом В. М.
дотащился от вагона до вокзала, а потом на лошади до родствен-
ников жены. Помещенный в эвакогоспиталь, больной был окружен
вниманием. Однако болезнь зашла настолько далеко, что пришлось
ампутировать правую руку.
С суровой стойкостью перенес В. М. физические и душевные
муки, и в минуты облегчения строил планы, как в дальнейшем
устроить жизнь без правой руки. Несмотря на усиленное питание,
заботливый уход и страстное желание больного жить, истощенный
организм не мог справиться с болезнью, и через пять недель Вя-
чеслав Михайлович умер в день своего рождения 22 марта 1942 г.
в возрасте 53 лет в эвакогоспитале на ст. Мантурово, где и похо-
ронен на местном кладбище.
Вячеслав Михайлович слишком рано умер, ушел от жизни
в расцвете своих творческих сил и таланта. Его смерть — большое
горе, незаменимая тяжелая утрата для Зоологического института,
в котором он проработал большую часть своей жизни. «Это был
первоклассный ученый, мировой специалист, прекрасный человек
и товарищ. Память о нем никогда не изгладится из наших сердец —
память о дорогом и любимом товарище. А в истории гидробиоло-
гии имя В. М. «навеки будет напечатано золотыми буквами».
(Л. С. Берг). «Еще много мог бы сделать В. М. для русской
науки» (М. Н. Римский-Корсаков).
Его светлый ум, обширные знания, научный оптимизм, энту-
зиазм, огонь, которым горел он и которым зажигал других, неиз-
менно дружеское расположение и преданность своим настоящим
друзьям — все это не может быть забыто теми, кто знал Вяче-
слава Михайловича, кто жил и работал с ним.
2'
Список Трудов В. М. Рылова 2
19 14
1. К фауне Cladocera Воронежской губернии. Тр. СПб. общ. естествоисп.»
•т. 45, вып, 1, проток, засед. № 3, стр. 64—80. Резюме на немецк. яз.
2. Beitrage zur Copepoden- und Cladocerenfauna des Gouvernments Twer
(Mittelrussland). Zool. Anz., Bd. 43, Nr. 8, SS. 339—342.
19 15
3. К фауне Copepoda Новгородской губернии. Тр. Петрогр. общ. естестве-
нен., т. 46, вып. 1, проток, засед. № 5—6, стр. 186—223. Резюме на
франц, яз.
4. К сведениям о пресноводной фауне озера Могильного (Мурман,
остров Кильдин). Там же, т. 46, вып. 1, № 7—8, стр. 273—292. Резюме на
франц, яз.
5. К планктону некоторых озер Витебской губернии. Фауна Copepoda и
Cladocera. Там же, т. 44, вып. 4, стр. 111 —163. Резюме на франц, яз.
19 16
6. Обзор пресноводных водоемов Мурманского побережья, исследованных
летом 1915 г. Ежегодн. Зоолог, музея Росс. Акад, наук, т. 21. Маршруты и
мелкие известия, стр. XVI—XXVII.
7ч К фауне Cladocera Русской Лапландии. Тр. Петрогр. общ. естествоисп.,
т. 45, вып. 4, стр. 109—136. Резюме на англ. яз.
8. Гидробиологический курс на Никольском рыбоводном заводе в 1915 г.
Вести, рыбопромышл., стр. 149—164.
1917
9. Материалы к познанию фауны Copepoda и Cladocera Тверской губер-
нии. Тр. Бородинской биол. ст., т. 4, вып. 1, стр. 1—92.
10. К планктону озера Бологое Новгородской губернии. Там же, т. 4,
вып. 1, стр. 204—218.
14. Heterocope soldatovi, sp. nov., новый вид пресноводного веслоногого
(Eucopepoda, Calanoida). Ежегодн. Зоолог, муз. Росс. Акад, наук, т. 22.
Маршруты и мелкие известия, стр. IX—XI.
12. Материалы к фауне свободноживущих пресноводных Copepoda Се-
верной России. Часть I. Calanoida и Cyclopoida (partim). Там же, т. 22,
стр. 247—310.
19 18
13. Материалы к фауне свободноживущих пресноводных Copepoda Север-
ной России. Часть И. Cyclopoida (окончание) и Harpacticoida. Там же, т. 23,
стр. 43—96.
14. Heterocope soldatovi, sp. nov.. новый вид пресноводного веслоногого
ракообразного (Copepoda, Calanoida). Там же, т. 23, стр. 164—178.
15. Заметка о систематическом положении Camptocamptus similis Lili-
(Eucopepoda, Harpacticoida). Там же, т. 23, стр. 211—217.
2 Составили В. М. Рылов, Л. П. Рылова и И. А. Киселев.
20
16. О новых и малоизвестных видах рода Diaptomus (Copepoda, Cala-
noida). Там же, т. 23, стр. 218—239.
17. Заметки о Calanipeda aquae-dulcis Kritsch. и о Popella guernei Richard.
Tp. Петрогр. общ. естествоисп., т. 48, вып. 1, проток, засед. № 3—8,
стр. 1 —13. Резюме на немецк. яз.
1919
18. Отзыв о программе деятельности Биогидрологического отделения
Общенаучного отдела. Отчеты о деятельности Ком. по изуч. ест. произв. сил
России, Материалы по проекту учреждения Росс, гидро*, инет., вып. 17,
стр. 165—166.
1920
19. К сведениям о фауне водоемов г. Петрограда и его окрестностей. I.
Список организмов, найденных в 1914 г. в водоемах Детскосельских парков.
Журн. Петрогр. агр. инет., № 2, стр. 1—23.
20. К биологии Diaptomus amblyodon Marenz (Copepoda, Calanoida).
Tp. Петрогр. общ. естествоисп., т. 51, вып. 1, проток, засед. № 1 — 4,
стр. 1 —10. Резюме на англ. яз.
21. К сведениям о фауне водоемов г. Петрограда и его окрестностей. II.
О летнем планктоне прудов окрестностей Старого Петергофа. Там же, т. 51,
вып. 1, проток, засед. № 7—8, стр. 175—187. Резюме на немецк. яз.,
стр. 205—206.
1921
22. Пресноводные свободноживущие Copepoda Петроградской .губерний.
Фауна Петроградской губернии, т. И, вып. 2, стр. 3—11.
23. Гидры (Coelenterata, Hydrozoa, Hydridae) Петроградской губернии.
Там же, т. II, вып. 3, стр. 3—6.
24. К вопросу о ледниковых реликтах в пресноводной фауне. Изв. Росс,
гидрол. инет., № 1, стр. 97—113. Резюме на немецк. яз.
25. О новых видах Copepoda Calanoida. Тр. Петрогр. общ. естествоисп.,
т. 52, вып. 1, проток, засед. № 1—8, стр. 67—78. Резюме на англ, яз.,
стр. 167—170.
1922
26. Что понимать под «планктонным» организмом? Русск. Гидробиол.
журн., т. 1, № 8, стр. 241—241. Резюме на немецк. яз.
27. Новая форма североамериканского Diaptomus (Entomostraca, Copepoda)
пз Восточной Сибири. Русск. энтомол. обозр., т. 18, № 1, стр. 1—7.
28. Об исследовании планктона прудов окрестностей Старого Петергофа
в 1920—1922 гг. Бюлл. Росс, гидрол. инет., вып. 5, стр. 7—8.
29. Пресноводная фауна Европейской России. Вып. 1. Свободноживущие
веслоногие ракообразные (Eucopepoda). Изд. «Природы» и Научрыббюро
Главрыбы, стр. 1 —126.
30. К вопросу о происхождении Cordylophora lacustris AjIman. Докл. Росс.
Акад, наук, сер. А, стр. 24—27.
1923
31. Об одной из основных проблем гидробиологии и о некоторых ближай-
ших задачах гидробиологических исследований. Tp. I Всеросс. съезда зоол.,
анат. и гистол. в Петрогр. 15—21 XII 1922, стр. 68—69.
32. О заморе рыбы в Велетьминском пруде Нижегородской губ. Изв.
Росс, гидрол. инет., № 6, стр. 41—47. Резюме на немецк. яз.
21
33. Наблюдения над вертикальным распределением растворенного кисло-
рода и сероводорода в Кристателлевом пруде (Петрогр. губ.) и некоторые
сведения о планктоне последнего. Русск. гидробиол. журн., т. 2, № 1—2,
стр. 1 —14. Резюме на немецк. яз.
34. О влиянии растворенного в воде кислорода и сероводорода на цикл
развития и вертикальное распределение инфузории Loxodes rostrum. Тр. I.
Всеросс. съезда зоол., анат. и гистол. В Петрогр. 15—21 XII 1922, стр. 67—68.
35. Uber den Einfluss des im Wasser gelosten Sauerstoffs und Schwefel-
Vasserstoffs auf den Lebenszyklus und die vertikale Verteilung des Infusors
Loxodes rostrum O. F. Miill. (Aspirotricha, Amphileptina). Intern. Rev. der ges.
Hydrobiol. und Hydrogr., Bd. 11, H. 1/2, SS. 179—192.
36. Заметка о цветении Anabaena scheremetievi Elenk. и Anabaena sanguinea
Ehrbg. в прудах окрестностей Старого Петергофа (Петрогр. губ.) Русск.
гидробиол. журн., т. 2, № 5—7, стр. 1—5. Резюме на немецк. яз.
37. Зоопланктон Невской губы. Научные труды, издан. Росс. Гидрол.
Инет., № 73. Исследование реки Невы и ее бассейна, вып. 3, гидролог, и
гидробиол. исслед. Невской губы, 2, стр. 1—85, I табл. Резюме на немецк. яз.
38. Жизнь пресных вод. I. Свободно плавающие организмы (планктон).
Энциклопедия необходимых знаний, сер. II, биологическая, под ред.
проф. П. Ю. Шмидта, вып. 1, изд. «Полярная Звезда», Петроград, стр. 5—91.
39. К фауне Crustacea — Eucopepoda Манчжурии. Ежегодн. Зоол. муз.
Росс. Акад, наук, т. 24, стр. 52—95, 3 табл.
40. Zoologische Ergebnisse der Russischen Expeditionen nach Spitzbergen.
Ibid., t. 24, стр. 140—160, I табл.
41. О животных остатках сапропелита Тополовского болота. Изв. Сапроп.
Комитета Акад, наук, вып. 1, стр. 131 —137.
42. Предварительные результаты ботанического и зоологического иссле-
дования сапропелита некоторых озер Средней России. Там же, вып. 1,
стр. 65—75, табл. I—VIII на стр. 75—129 (совместно с Б. В. Перфильевым).
1924
43. Zur Biologie des seltenen planktonischen Infusoriums Epistylis rotans
Svec. Intern. Revue d. ges. Hydrobiol. und Hydrogr., Bd. 12, H. 3—4,
SS. 218—227.
44. Einige Beobachtungen uber den Einfluss der Schwefelwasserstof fgarung in
den Schlammsedimenten kleiner Gewasser auf die Production und die vertikale
Verteilung des Zooplanktons. Verhandl. der Intemat. Vereinigung fur Limnologie,
Bd. 2, SS. 289—303.
45. Жизнь пресных вод. Планктон. I. Изд. «Наука и школа», Ленинград,
стр. 1—128.
46. Zur Methodik der Untersuchungen des Kammerplanktons in sehr seichten
Gewasser. Schriften fur Siisswasser- und Meereskunde, H. 1—4, SS. 3—7.
47. Uber zwei wenig bekannte Heterocope-Arten (Copepoda, Calanoida). Zool.
Anz., Bd. 59. H. 9/10, SS. 225—232.
48. Hydroidea-Athecata, собранные экспедицией института в 1921 г.
Тр. Плав, морск. научн. инет., т. 1, вып. 9, стр. 1 —10 (стр. 7—10 — немецкий
текст).
1925
49. Uber eine neue Diaptomus—Art aus dem Goktscha—See (Diaptomus fad-
deevi, sp. n.). Zool. Anz., Bd. 62. H. 9—10, SS. 224—228.
50. Zur Copepoden—Fauna des aussersten Ostens. Ibid., Bd. 63, H. 11 —12,
SS. 307—318.
51. Beitrage zur Kenntnis der Hochproductionen des Heleoplanktons. I.
Uber eine Wasserbliite von Anabaena Scheremetievi Elenkin im Triton—Teich
22
(Gouv. Petrograd). Intern. Revue d. ges. Hydrobiol. und Hydrographie, Bd. 13,
H. 3—4, SS. 171—184.
52. Uber das Neuston in einem Teiche der Umgebung von Alt—Peterhof
(Gouv. Petersburg). Archiv fiir Hydrobiologie, Bd. 15, H. 4, SS. 497—508.
53. О биосестонных окрасках воды в водоемах окрестностей Старого Пе-
тергофа. Русск. гидробиол. журн., т. IV, № 3—6, стр. 84—95. Резюме на
немецк. яз.
1926
54. Uber einige Faile der Neustonfarbung des Siisswassers. Archiv fiir Hydro-
biologie, Bd. 16, H. 3, SS. 484—489, mit 2 Fig.
55. Zur Methodik der Neuston—Untersuchungen. Ibid., Bd. 16, H. 3,
SS. 490—493, mit 1 Fig.
56. Краткое руководство к исследованию пресноводного планктона. Руко-
водства и пособия при изучении жизни пресных вод, I. Саратов, стр. 3—82,
22 рис.
57. Hemidiaptomus tarnogradskii, sp. nov., новый вид веслоногого ракообраз-
ного (Eucopepoda, Calanoida) с Северного Кавказа. Работы Сев.-Кавказск.
гидробиол. ст., т. I, вып. 2, стр. 19—26. Резюме на немецк. яз.
58. К познанию фауны Rotatoria некоторых водоемов Олонецкого края
(Пудожский уезд). Тр. Олонецкой научной эксп. Росс, гидрол. инет., ч. 6,
Зоология, вып. 2, ГГИ, стр. 3—33.
59. Планктон озера Ильменя. Материалы по исследованию р. Волхова и
его бассейна, вып. 10, I полутом, Исследов. рыбн. промысл, оз. Ильменя и
р. Волхова, ч. 2, стр. 295—364, 3 табл, и 4 рис. Резюме на немецк. яз
60. Alcyonaceae, собранные экспедицией Плавучего морского научного
института в 1921 г. Тр. Плав, морск. научн. инет., т. 2, вып. 1, стр. 63—78.
Резюме на немецк. яз.
61. Hydroidea и Alcyonaria, собранные в Баренцевом море Мурманской
биологической станцией во время рейсов по Кольскому меридиану в 1921 г.
Ежегодн. Зоол. муз. АН СССР, т. 27, вып. 2—3, стр. 233—246.
62. По вопросу о принятии термина для верхнего образующего слоя
сапропеля. Изв. Сапропел, комитета АН СССР, вып. III, стр. 190—191.
1927
63. Uber die Schlammablagerungen des Ilmen Sees. Arch, fiir Hydrobiologie,
Bd. 18, H. 2, SS. 207—223, I табл.
64. Ein Besteck fiir Neustonuntersuchungen. Ibid., 18, H. 1, SS. 57—59,
1 Fig.
65. Uber die unmittelbare Verwendung der Kolkwitzschen Planktonkammer zur
Entnahme des Planktons aus verschiedenen Tiefen. Ibid., Bd. 18, H. 1, SS. 60—
64, 2 Fig.
66. Uber zwei neue Diaptomus—Arten aus dem Kaukasus. Zool. Anz.,
Bd. 73, N 3—4, SS. 59—67.
67. К познанию фауны Eucopepoda некоторых водоемов Олонецкого края.
Тр. Олон. научн. эксп. Росс, гидрол. инет., ч. VI, зоология, вып. 3, стр. 3—44.
Резюме на немецк. яз.
68. Исследования над планктоном прудов окрестностей Петергофского есте-
ственно-научного института. Тр. Петергофск. естеств.-научн. инет., т. 4,
стр. 5—253, 7 табл., 8 рис. и план. Резюме на немецк. яз.
69. О миозональном распределении камерного планктона в очень мелких
водоемах. Русск. гидробиол. журн., т. 6, № 1—2, стр. 15—25, 1 рис. Резюме
на немецк. яз.
70. К биологической характеристике населяемого личинками Anopheles
plumbeus Steph, биотопа по анализу воды из дупла ясеня (Fraxinus excelsior).
Докл. АН СССР, № 18, стр. 287—292.
2S
71. Uber das planktische Vorkommen von Anthophysa Steini Senn. Internal.
Revue der gesamt. Hydrobiol. und Hydrographie, Bd. 18, H. 1—2. SS. 75—84,
3 Fig.
72. О включении жира у Diaptomus coeruleus Fisch. Сб. в честь Н. М. Кни-
повича, стр. 123—134. Резюме на немецк. яз.
73. Einige Gesichtspunkte zur Biodynamik des Limnoplanktons. VerhandL
d. Intern. Vereinig. fur Limnologie, Bd. 3, SS. 405—423.
1928
74. К фауне Eucopepoda Кавказа, Закавказья и Северной Персии.
Раб. Северо-Кавказск. Гидробиол. ст., т. 2, вып. 2—3, стр. 1 —17. Резюме на
немецк. яз
75. Дополнение к статье В. М. Рылова «К фауне Eucopepoda Кавказа,
Закавказья и Северной Персии». Там же, т. 2, вып. 2—3, стр. 167, 1 табл.
76. Zur Synonymik von Diaptomus mucronatus Brian 1926 und Diaptomus
mucronatus Rylov 1927. Zool. Anz., Bd. 77, № 3—6, SS. 49—51.
77. Uber eine neue Epischura-Art aus dem Femen Osten (Epischura chankensis
sp. nov., Copepoda, Calanoida). Ibid., Bd. 77, Nr. 3—6, SS. 125—137.
78. Материалы к фауне пресноводных свободноживущих веслоногих рако-
образных (Crustacea, Eucopepoda) северной Сибири. Тр. Комиссии по изуч.
Якутской АССР, т. 11, стр. 1—33.
1929
79. Einige Bemerkungen betreffs des regionallimnologischen Studiums. Ver-
handl. d. Intern. Verein. f. Limnologie, Bd. 4, SS. 538—548.
80. Некоторые данные по химизму и биологии вод Силурийского плато
Ленинградской губ. Русск. гидробиол. журн., т. 8, № 1—3, стр. 1 —13. Резюме
на немецк. яз.
81. Некоторые наблюдения над концентрацией водородных ионов в водое-
мах окрестностей Петергофского Естественно-Научного Института. Там же,
т. 8, № 4—5, стр. 115—124. Резюме на немецк. яз.
82. Отчет о деятельности Комиссии по организации гидробиологического
исследования водоемов Нижегородской губ. Производительные силы Ниже-
городской губ., вып. 9. Отчет о гидробиологических рекогносцировочных
исследованиях водоемов Нижегородской губ. в 1927 г., стр. 139—140.
83. Anleitung zur Untersuchungen des Limnoneustons. Abderhalden’s Handbuch
der biologischen Arbeitsmethoden, Abt. 9, Teil 2/11, SS. 1385—1418.
1930
84. К вопросу о питании зоопланктона. (Реферат доклада, прочитанного
23 X 30 на заседании гидробиологии, отдела ГГИ). Изв. ГГИ, № 31,
стр. 139—140.
85. Некоторые наблюдения над захватом сестона у Diaptomus coeruleus
Fischer. Тр. Петрогр. общ. естествоисп., т. 60, вып. 2, стр. 149—176. Резюме
на немецк. яз.
86. К лимнологии Кавказа. I. Некоторые данные по гидрологии и химизму
озера Кардывач (Зап. Закавказье). Изв. ГГИ, № 31, стр. 91 —115. Резюме
на немецк. яз.
87. Vorlaufige Mitteilung iiber das Plankton des Kardywatsch-Sees (Nord-
west-Kaukasus). Докл. АН СССР, cep. A, № 14, стр. 376—380.
88. Uber die typische Form von Diaptomus coeruleus (Copepoda, Calanoida).
Zool. Anz., Bd. 88, H. 5—6, SS. 111—121.
89. К методике исследования планктона. Тр. 2-го Всесоюзн. гидролог,
съезда в Ленинграде 20—27 апреля 1928 г., ч. 3, стр. 211—219.
24
90. Пресноводные Calanoidea СССР. Изд. Инет. рыбн. хоз. и промысл,
исслед. при ВАСХНИЛ, «Определители организмов пресных вод СССР».
А. Пресноводная фауна, вып. 1, стр. 3—288.
91. Данные о зоопланктоне озера Иссык-Куль. Иссык-Кульск. экспед.
1928, вып. 1, Материалы Комиссии экспед. иссл. при АН СССР, вып. 11.
стр. 111—136. Резюме на немецк. яз.
92. Cladocera et Copepoda (Ветвистоусые и веслоногие ракообразные).
Тр. Памирской экспед., 1928, II. Зоология, стр. 105—130, табл. I—III. Ре-
зюме на русск. яз., стр. 127—128.
193 1
93. К лимнологии Кавказа. II. Зоопланктон и некоторые данные об ило-
вых отложениях озера Кардывач. Зап. ГГИ, т. 5, стр. 139—156. Резюме на
немецк. яз.
94. Einige Resultate der limnologischen Untersuchungen am Kardywatsch-See
(Nordwestlicher Kaukasus). Archiv fur Hydrobiologie, Bd. 22, H. 3, SS. 389—409„
3, Abbild., 6 Tab.
95. Alcyonacea сборов экспедиции на землю Франца-Иосифа в 1929 г.
Тр. Инет. изуч. Севера, т. 49, стр. 166—170.
96. Инструкция для полевого исследования пресноводного планктона. Ин-
струкции по биол. иссл. вод под ред. К. М. Дерюгина, ч. II, Биология мате-
риковых вод, раздел Б. Исследование планктона, вып. 1, стр. 9—81. Изд. ГГИ.
97. Uber das Tripton—Problem. Verhandl. der Internal. Vereinigung fur
Limnologie, Bd. 5, SS. 540—546.
1932
98. Ein neuer Bryocamptus aus dem Kaukasus (Bryocamptus derjugini sp.
nov.). Zool. Anz., Bd. 99, № 5—6, SS. 171—174.
99. Zur Kenntnis der Copepoda — und Cladocerenfauna der Insei Sachalin.
Ibid., Bd. 99, № 3—4, SS. 101-108.
100. Научные результаты Дальневосточной гидрофаунистической экспе-
диции Зоологического музея в 1927 г. IV. Пресноводные Eucopepoda Уссу-
рийского края. Тр. Зоол. инет. АН СССР, т. 1, вып. 2, стр. 243—280,
6 табл.
1933
101. К сведению о зоопланктоне горных озер окрестностей Телецкого
озера (Алтай). Иссл. озер СССР, ГГИ, вып. 3, стр. 121 —130, 8 рис. Ре-
зюме на немецк. яз.
102. К сведениям о планктоне озера Балхаш. Там же, вып. 4, стр. 57—
69. Резюме на немецк. яз.
103. Exkursionsuntersuchungen des Limnoplanktons. Abderhalden’s Handbuch
der biologischen Arbeitsmethoden, Abt. 9, Teil 2/11, SS. 1729—1774.
104. Uber das Vorkommen von Pseudosida bidentata Herr, im Kaukasus.
Arch, fur Hydrobiologie, Bd. 25, SS. 133—137.
105. Некоторые данные по гидрологии и планктону озер низовьев
р. Сыр-Дарьи (озера Акча-Тау и Кара-куль). Зап. ГГИ, т. 10, стр. 389—
401, 2 рис. Резюме на немецк. яз.
1934
106. Рыбохозяйственное обследование Камышлы-башских озер. Тр. Арал,
отдел. Всесоюзн. инет. мор. рыбн. хоз., т. 3, стр. 79—152. Резюме на не-
мецк. яз. (совместно с Н. А. Гладковым).
25-
1935
107. Состав и вертикальное распределение зоопланктона некоторых озер
центральной Якутии. Иссл. озер СССР, ГГИ, вып. 8, стр. 85—124, 7 рис.
Резюме на немецк. яз.
108. Некоторые качественные и количественные данные о зоопланктоне
оз. Иссык-Куль. Тр. Киргизской комплексной эксп. АН СССР 193'2—
1933 гг., т. 3, вып. 2, стр. 87—96.
109. Uber das Vorkommen von Acanthodiaptomus tibetanus (Daday) im
Nordfinnland nebst einer komplettierenden Beschreibung dieser Art. Ann. Zool.
.Soc. ZooL-Bot. Fennicae, Vanamo, Bd. 2, N 2, SS. 3—9 (совместно c
H. Jarnefelt).
110. Das Zooplankton der Binnengewasser Einfiihrung in die Systematik und
Okologie des tierischen Limnoplanktons mit besonderer Beriicksichtigung der Ge-
wasser Mitteleuropas. Die Binnengewasser, Stuttgart. Bd. 15, SS. 1—272, 30 Tab.
1936
111. К лимнологии Кавказа. III. Некоторые данные по химизму и зоо-
планктону водоемов окрестностей Хосты и Красной Поляны. Тр. Зоол. инет.
АН СССР, т. 3, стр. 79—88.
112. К фауне Eucopepoda озер поймы низовьев р. Амура. Вести. ДВ фи-
лиала АН СССР, № 21, стр. 143—158, 6 табл.
113. К биологии Diaptomus blanci Guerney et Richard (Copepoda, Cala-
noidae). Тр. Зоол. инет. АН СССР, т. 4, стр. 149—155. Резюме на не-
мецк. яз.
114. Низшие ракообразные—Crustacea Entomostraca. Животный мир
СССР, ИЗД. АН СССР, Т. 1, стр. 544—554, 1 табл.
1937
115. Зоопланктон некоторых горных водоемов Байкальского хребта.
Тр. Байкальской лимн. ст., т. 7, стр. 75—86. Резюме на немецк. яз.
116. К гидробиологической характеристике водоемов Ропши (воды си-
лурийского плато Ленинградск. обл.). Уч. зап. ЛГУ, № 15, сер. биолог., вып.
5, т. 3, стр. 32—40. Резюме на немецк. яз.
117. Исследования зоопланктона континентальных вод СССР за два-
дцать лет после Октябрьской революции (1917—1937). Изв. АН СССР, сер.
биолог., № 5, стр. 1631—1640. Резюме на англ. яз.
1939
118. К вопросу о питании Ладожского сига (Coregonus lacustris ludoga
Poljakow) в озере Севан. Тр. Севанской гидробиол. ст., т. 7, стр. 41—50.
1940
119. Ветвистоусые ракообразные (Cladocera). Жизнь пресных вод СССР,
Изд. АН СССР, Т. 1, стр. 331—357.
120. Свободноживущие веслоногие ракообразные (Copepoda). Там же,
т. 1, стр. 373—397.
121. Об отрицательном значении минерального сестона в питании неко-
торых планктических Entomostraca в условиях речного течения. Докл.
АН СССР, т. 29, № 7, стр. 522—524.
26
194 1
122. Зоопланктон Учинского водохранилища. Тр. Зоол. инет. АН СССР,
-г. 7, вып. 1, стр. 53—88. Резюме на немецк. яз.
123. К биологии и экологии Daphnia cristata longiremis Sars. Зоол. журн.
АН СССР, т. XX, вып. 4—5, стр. 555—561. Резюме на немецк. яз.
124. К вопросу о значении зоопланктона в образовании иловых отложе-
ний в пресных водоемах. Рефераты работ учреждений биологического отделе-
ния АН СССР за 1940 Г., Изд. АН СССР, 1941, стр. 203.
125. К биологии Daphnia cristata longiremis Sars. Там же, стр. 203.
126. Зоопланктон р. Невы. Там же, стр. 203—204.
127. Зоопланктон Учинского водохранилища. Там же, стр. 204.
128. Об отрицательном значении минерального сестона при питании не-
которых ракообразных в речных условиях. Там же, стр. 204—205.
1948
129. Исследования над зоопланктоном некоторых водоемов Волги и Куй-
бышевской области. Тр. Зоол. инет. АН СССР, т. 8, вып. 3, стр. 539—566.
130. Cyclopoidea пресных вод. Фауна СССР, Изд. АН СССР, т. 3,
вып. 3, стр. 1—318.
1949
131. Зоопланктон Телецкого озера. Тр. Зоол. инет. АН СССР, т. 7,
вып. 4, стр. 213—258.
П. Д. Резвой
ИЗ МОИХ ЗООЛОГИЧЕСКИХ ВОСПОМИНАНИЙ 1
Мои первые воспоминания как зоолога относятся к 1913 г.
Я был в то время студентом-биологом Петербургского универси-
тета. Летом 1913 г. я начал работать на Бородинской биологиче-
ской станции на оз. Селигер.
От г. Осташкова на станцию надобно ехать на пароходе. Пер-
вая же остановка километрах в 8 от города — село Баранове, а
в полукилометре от нее находилась Станция, совсем близко от при-
стани. От озера полого поднимается открытый склон. На нем, на
юру, стоял скромный бревенчатый домик без всякой ограды. Это
и была Бородинская биологическая станция: четыре комнаты
в нижнем этаже, две комнаты наверху под высокой крышей. При-
рода Селигера скромная и очень привлекательная, это — сердце
Озерного края. Обилие водоемов бросается в глаза: местность
пестрит озерами. Сам Селигер— не одно большое озеро, а сложная
система больших и малых плесов, проливов и островов.
Биологическая станция была расположена на берегу неширо-
кого пролива. Перед станцией был виден ряд небольших остров-
ков, поросших ивняком, а за ними большой остров Хачин, с не-
сколькими деревнями и их полями. Но и до открытого озера было
совсем недалеко. Надо было выехать за островки, и тогда откры-
валась ширь Селигера. На высоком берегу маячила церковь—по-
гост Никола-Рожок, и вдали виднелся остров Городомля, весь за-
росший высоким и густым лесом. Много леса было и в окрестно-
стях с. Баранова. Местность около станции была сухая, песчаная,
покрытая можжевельником и молодыми сосенками.
На станции я застал немногочисленную компанию мужской мо-
лодежи. Заведывал Станцией студент П. В. Корнаков. Среди
практикантов были М. М. Гольдфельд, С. П. Новоуспенский,
Г. Н. Тассовский и В. М. Рылов. Все были студентами-биологами
Петербургского университета.
Я был встречен приветливо и радушно. Среди этой молодежи,
с которой я только что познакомился, выделялся В. М. Рылов 1
1 Статья составлена при ближайшем участии Б. Е. Райкова.
28
Бородинская Пресноводная биологическая станция на оз. Селигер.
своей общительностью, простотой и живостью. Запомнилась мне
и его внешность: русская рубашка на выпуск, широкий спортивный
пояс, какие тогда были в моде, прядь волос, то и дело спускав-
шаяся на лоб.
У меня не было определенного плана работы; интересовала меня
вообще вся водная фауна. Рылов ставил себе определенную задачу,
изучение озерного планктона. Специальный интерес у него был
к веслоногим рачкам. Он предложил мне работать по планктону
совместно и заняться коловратками. Я с удовольствием принял это
предложение.
На станции была прекрасная библиотека, мы с В. М. Рыловым
знакомились с гидробиологической литературой и принялись за
классическую книгу Апштейна но пресноводному планктону.
Наша небольшая группа молодежи была предоставлена на Стан-
ции самой себе. Какого-либо руководства работой не было. Тем не
менее работали усердно и усидчиво, своими силами и по своему
разумению врабатываясь в выбранные темы.
У В. М. Рылова в высшей степени развита способность пол-
ностью погружаться в вопрос, которым он был занят в данную
минуту. Говорить он мог только о занимавшем его предмете. За
микроскопом он целиком уходил в работу. Лицо его выражало пол-
нейшее и сосредоточенное внимание. Но если в поле зрения поя-
влялось что-нибудь особенно интересное, раздавались его радостные
восклицания, и все, кто был поблизости, должны были заглянуть
в микроскоп и принять участие в его радости. Иногда Рылов вдруг
вскакивал, хватал балалайку и усаживался на крыльце. Раздава-
лись характерные балалаечные мелодии. Музыка обрывалась так
же внезапно, как и начиналась, сменялась балагурством и шутками.
Так незаметно и беззаботно прошло первое лето на Селигере.
Мы много экскурсировали по озеру, подолгу засиживались за ми-
кроскопом.
В 1913/14 уч. г. В. М. Рылов, М. М. Гольдфельд, Г. Н. Тассов-
ский и я продолжали большой практикум по беспозвоночным на
кафедре В. А. Догеля. Этот практикум у В. А. Догеля был очень
хорошо обставлен. Каждый студент получал рабочее место, инстру-
менты, реактивы. На прохождение этого практикума надо было за-
тратить не менее двух лет. Работали мы по доброй воле, проводя
в лаборатории и дневные, и вечерние часы, часто в ущерб посе-
щению лекций. Очень хорошо было поставлено руководство ра-
ботой. Оно проводилось самим В. А. Догелем и ассистентами ка-
федры. Каждый из них имел 3—4 «подопечных» студентов.
Валентин Александрович почти ежедневно обходил всех работаю-
щих. Велось морфологическое изучение всех групп беспозвоноч-
ных начиная с простейших.
В 1913/14 уч. г. В. М. Рылов был связан с рыбоводными кур-
сами, где был ассистентом у ихтиолога Бородина и вел занятия по
гидробиологии с курсантами. Зимой 1913—1914 гг. мы готовились
30
с В. М. Рыловым к работе на о. Селигер предстоящим летом.
Очень заботила нас гидрохимия. Директор станции академик
И. П. Бородин шел навстречу нашим начинаниям. Но по неопыт-
ности мы делали немало промахов. Помню, что нами был приобре-
тен старый нивеллир, который оказался вовсе ненужным. В мага-
зине корабельного снаряжения мы купили якорь. Но он по своим
размерам и весу годился бы для порядочного парохода. Этот
якорь летом был доставлен на о. Селигер и тяжелым бременем
лег на нашу совесть.
Предпринимали мы с В. М. Рыловым и зимние экскурсии на
водоемы. Так несколько экскурсий состоялось в Петербурге на
пруды Елагина острова. Была совершена зимняя поездка на о. Се-
лигер, в которой участвовал и П. В. Корнаков. Мы остановились
у дьякона на погосте Никола-Рожок. Помню пронзительный хо-
лодный ветер на ледяном просторе озера; воду, обильно выступив-
шую из проруби; возню с мокрыми сетками.
Между прочим, мы видели ночной подледный лов неводом, что
было очень интересно. Было поймано много снетка и крупных на-
лимов.
Летом мы опять были на Селигере. В 1914 г. обстановка на
Станции во многом изменилась. Собралось значительно больше
работающих, в их числе был и Михаил Николаевич Римский-Кор-
саков, бывший тогда ассистентом у В. А. Догеля. 9 июля в день
станционного праздника приезжал и директор Станции академик
И. П. Бородин.
Муж и жена Рыловы и моя семья жили в селе Баранове. Там
же обосновалась и довольно многочисленная станционная колония.
К практикантам приезжали погостить их родичи и знакомые.
Жизнь нашей колонии была омрачена смертью молодого студента
Фаусека. Больным он был эвакуирован с о. Селигер в Петербург, где
вскоре умер. Фаусек пользовался у нас всеобщей симпатией; не-
смотря на молодость, это был уже вполне сформированный зоолог.
Мы с В. М. Рыловым попрежнему вели работу по планктону
с. Селигер. И. П. Бородиным на станцию была прислана удобная
и легкая шлюпка. При наших частых экскурсиях по озеру нашими
неизменными помощниками являлись наши жены.
Но скоро наступил конец нашему беззаботному существованию.
Началась империалистическая война. Наша колония стала редеть
и постепенно Бараново опустело. Уехали и Рыловы, мы с женой
дольше других оставались одни. Не хотелось покидать тихие бе-
рега Селигера.
Весь следующий год был под знаком войны. Но жизнь по инер-
ции еще текла своим порядком. Мы работали в лаборатории, сда-
вали экзамены и т. д.
Весной 1915 г. я получил выпускное свидетельство, оставалась
сдача государственных экзаменов. Осенью 1915 г. должна была
начаться моя военная служба. Но в течение лета я был еще сво-
31
боден и решил поехать на Мурманскую биологическую станцию.
Туда же направлялся и В. М. Рылов. В то время еще не было Мур-
манской железной дороги, сообщение с Мурманом шло через Ар-
хангельск, а от Архангельска — пароходом. На пароходе в числе
пассажиров оказался Вацлав Рошковский, молодой польский зоо-
лог, тоже направлявшийся на Мурманскую станцию. С Мурмана
ему не пришлось тогда вернуться домой: политические события от-
резали его от Варшавы. Он попал в Петербург, где устроился на
службу в Зоологический музей. Впоследствии он близко сошелся
с В. М Рыловым и их знакомство продолжалось, пока Рошков-
скому (уже после войны и революции) не удалось вернуться на
родину, в Польшу.
Во время нашего рейса из Архангельска вдоль Кольского полу-
острова очень чувствовалась война. Наш пароход все время жался
к берегу; мы видели немало судов, подорванных минами и выбро-
сившихся на береговые скалы.
Помню, как мы вышли в Екатерининскую гавань и останови-
лись на рейде. На берегу виден небольшой поселок с разбросан-
ными там и сям домиками — это г. Александровск. Видны строе-
ния и на другой стороне бухты, это Мурманская биологическая
станция. От нее отчаливают несколько шлюпок и направляются
к пароходу.
Светит яркое солнце и так оно будет светить круглые сутки.
Вода бухты — прозрачная, глубокого зеленого тона. Бухту со всех
сторон замыкают высокие скалы: красноватый гранит и яркая тун-
дровая зелень; деревьев не видно. Поражает богатство света и кра-
сок. Как плохо передают этот ланшафт серые фотографии! Нас
встретили обитатели Станции. Среди встречавших был и В. М. Ры-
лов, раньше меня прибывший на Мурман.
Каждому работающему была отведена комфортабельная ком-
ната с темной шторой на окне в защиту от ночного солнца. Во
всем устройстве чувствовалась заботливая, хозяйская рука дирек-
тора станции Германа Августовича Клюге. Но самого его не было
видно. Как лицо немецкого происхождения, он был с начала войны
арестован по нелепейшему обвинению в шпионаже. Обязанности
директора исполняли в это время Б. Н. Шванвич и Д. М. Федотов.
Из -за войны на Станции было меньше работавших, чем бывало
обычно: небольшая мужская компания молодежи — студенты и
ассистенты нашего университета.
Меня и В. М. Рылова и на морской станции занимали вопросы
пресноводной гидробиологии. Мы не раз выходили с ним на дра-
гировку в море на «Александре Ковалевском», но главное внимание
направляли на небольшие озера, которых здесь было много в бли-
жайших окрестностях Станции. Для озерной работы нам предоста-
вили старую шлюпку. Общими силами стационеров она была пере-
тащена на Неупокоевское озеро. На ней мы с Рыловым и работали.
Зто озерко отличается значительной (40-метровой) глубиной. Пока
32
один греб или производил лов, другой энергично откачивал воду,
бившую со дна лодки фонтанчиками, так как старая посудина едва
держалась.
Очень интересны, иногда богаты, населением на Мурмане ка-
менные ванны — небольшие, совсем малые скопления воды в не-
ровностях гранитных скал.
Два раза мы ходили на «Ковалевском» на о. Кильдин. Нашей
целью было попасть на знаменитое Могильное озеро. Нам удалось
поплавать на нем в маленькой складной лодочке, взятой со Стан-
ции. Во вторую поездку на этот остров мы имели в виду обсле-
дование водоемов на Кильдинской тундре. Кильдин высоко под-
нимается над морем, а на его вершине имеется ровная площадь со
множеством озерков. Мы проводили ловы в целом ряде этих во-
доемов, на что ушло немало времени. Надо было думать о возвра-
щении к «Ковалевскому». Мы очень устали. Однако, прежде чем
возвращаться, хотелось пройти несколько километров к северному
краю острова и оттуда посмотреть на открытое море. Рылов энер-
гично запротестовал, но я настоял на своем. По дороге он всячески
журил меня за эту бесцельную прогулку. Но вот мы добрались до
северного края острова. Открылся совершенно незабываемый вид
Под нами был крутой, почти отвесный, обрыв, больше чем в сотню
метров высотою, а впереди—беспредельное море. Этой красоты
и величия словами не передашь.
Зимой, вспоминая Мурман, Рылов мне говорил: «А знаете ли.
что на Мурмане произвело на меня самое сильное впечатление?
Это вид с вершины Кильдина. ..».
Осенью 1915 г. я поступил в Михайловское артиллерийское учи-
лище на шестимесячный ускоренный курс, а весной 1916 г. я вы-
ехал на фронт.
Я вернулся с фронта уже после Великой Октябрьской револю-
ции, в конце 1917 г. В. М. Рылов весной 1918 г. получил долж-
ность младшего зоолога Зоологического музея с поручением заве-
дывать отделением губок и целентерат. Он пригласил меня на
должность своего помощника — в звании лаборанта, и мы с ним
общими силами начали приводить в порядок это запущенное отде-
ление, в котором долгое время не было персонала.
При поступлении в музей, мне было предложено специализиро-
ваться по систематике губок, которыми в то время никто в нашей
стране не занимался. В ту же весну мне удалось сдать государ-
ственные экзамены и закончить университет.
Зоологический музей Академии наук еще продолжал жить той
жизнью, которая сложилась там за предшествующие долгие годы.
Бури и потрясения, переживаемые страной, как будто еще не про-
никли за толстые музейские стены. Музей был в то время неболь-
шим научным учреждением с группой специалистов-зоологов, пре-
имущественно пожилых. Незадолго до моего прихода произошла
смена директоров. Бывший директор академии Н. В. Насонов
3 Деятели советской гидробиологии 33
получил другое назначение, и директором Музея стал Алексей Ан-
дреевич Бялыницкий-Бируля.
Это был ученый почтенного возраста, образованнейший и раз-
носторонний зоолог, спокойный и благожелательный человек, вну-
шавший к себе большое уважение. Без всякого административного
самомнения он вникал в работу каждого сотрудника и много помо-
гал своим опытом.
Из зоологов музея, которых я тогда застал, назову В. Л. Би-
анки, В. А. Линдгольма, Н. Я. Кузнецова, Г. Г. Якобсона, В. В. Ре-
дикорцева, А. С. Скорикова, П. Ю. Шмидта. Самой красочной
фигурой был старый Ф. Д. Плеске, в давнишние годы бывший ака-
демиком и помощником директора музея и ушедший по собствен-
ному желанию в отставку. Во время войны он вернулся на службу
в Музей. Самыми молодыми среди зоологов были А. Н. Кири-
ченко, А. М. Дьяконов и Г. Ю. Верещагин.
Среди музейской коллегии были люди большого научного веса.
Но, как и в нашем директоре Бялыницком-Бируле, в них отсут-
ствовала ученая важность. Совершенно не было в Музее элемен-
тов зависти и интриги. Членом этой ученой коллегии стал и
В. М. Рылов, уже вполне определившийся как зоолог и гидробио-
лог, напечатавший ряд отличных научных работ. Но внешне он
был совершенно таким же, каким я знал его при нашем первом
знакомстве. Та же живость, простота и непосредственность. Кол-
лектив ученых благожелательно принял его в свою среду на рав-
ных правах. На протяжении ряда лет мне приходилось видеть, как
такие люди, как Бялыницкий-Бируля, Насонов, Книпович, Дерю-
гин, Берг, относились к Рылову с большим уважением и высоко
его ценили.
В определенное время дня персонал музея спускался в наш
полуподвальный этаж пить «чай». Эго было время отдыха, взаим-
ного общения и разговоров. Чая, собственно говоря, тогда не было,
заваривался какой-нибудь суррогат, иногда кипяток подкрашивался
красным вином, если кому-либо удавалось его достать. Отсутство-
вал и сахар.
В комнате, служившей столовой, под массивными сводами,
около большого самовара хлопотала благообразная старушка Ма-
лания. Она расставляла по столам принесенные сотрудниками гор-
шечки, банки, кастрюлечки с кашами. Редко кто приносил с собою
хлеб. . . В горшечках и кастрюлечках была пшенка, овес, даже раз-
варенная рожь.
К чаю собирается и лаборантский персонал; некоторые сотруд-
ницы Музея — очень почтенного возраста. Это «старая гвардия»
со стажем работы в Музее 30—40 лет. Среди них назову А. Н. Ков-
ригину, А. И. Чекини, Ц. Ф. Федерольф. Самой заслуженной среди
женского персонала была Э. Ф. Мирам — хранительница энто-
мологических коллекций, которая ведала «наколочной» лаборато-
рией; она занималась и научной работой по прямокрылым.
34
Обстановка в столовой бывала всегда непринужденная, шел
общий разговор. Душой общества являлся В. В. Редикорцев с его
неистощимым запасом шуток и острот.
Надо упомянуть еще о двух лицах, игравших в то время в жизни
музея большую роль. София Марковна Пергамент в единственном
числе представляла всю канцелярию музея, а персонал библиотеки
исчерпывался Иваном Георгиевичем Мусатовым. Библиотека была
большая, но Мусатов знал каждый том.
Таков был старый Зоологический музей Академии наук.
Наступил 1919 год. В феврале я снова был оторван от научной
работы и призван в Красную Армию. Демобилизовался я в конце
1920 года и вернулся на работу в Зоологический Музей. Времена
были тяжелые, голодные и холодные. Центральное отопление в му-
зее не работало, верхний этаж с коллекциями и кабинетами был
заморожен. Персонал разместился в нижнем, полуподвальном
этаже, где были поставлены печки-«буржуйки». В нижний этаж
были перенесены также боящиеся мороза формалинные препараты
из отделений и с выставочного отдела.
В Музее стали появляться в это время новые сотрудники:
Б. С. Виноградов, А. А. Штакельберг, Н. П. Анненкова,
Б. К. Штегман. Сотрудниками Музея стали Л. С. Берг и
П. П. Сушкин. Музей был переименован в Зоологический инсти-
тут Академии наук (ЗИН).
В 1923 г. мы смогли вернуться в свои кабинеты, и Музей по-
степенно стал переходить к нормальному существованию.
Коснусь теперь жизни другого биологического учреждения,
с которым я был связан в своей деятельности с самого начала ре-
волюции. Я говорю о Петергофском естественнонаучном институте,
где я состоял научным сотрудником начиная с 1921 г. и где мне
снова пришлось работать в тесном контакте с В. М. Рыловым.
В двух словах история Петергофского института такова.
В 1920 г. по инициативе профессора К. М. Дерюгина в Петро-
градском университете была открыта кафедра гидробиологии, ко-
торую он и возглавил. В распоряжение университета была пере-
дана находящаяся в Старом Петергофе усадьба Сергиевка, принад-
лежавшая до революции герцогу Лейхтенбергскому, с дворцом,
великолепным парком и прудами. Здесь энергией К. М. Дерюгина
был создан тесно связанный с университетом Петергофский есте-
ственнонаучный институт. Ряд университетских кафедр имели
в нем лаборатории. Открылась и лаборатория гидробиологии, воз-
главлявшаяся К. М. Дерюгиным. Он же был и директором инсти-
тута. Сотрудником гидробиологической лаборатории многие годы
состоял В. М. Рылов.
Петергофский институт работал главным образом летом. Но
научная жизнь продолжалась и зимой. Немало студентов жило
в Сергиевке в течение круглого года. Во дворце помещались лабо-
ратории, а сотрудники и студенты жили в служебных корпусах.
3*
35
В. М. Рылов отдал круглогодичному изучению прудов Сергиев-
ского парка немало сил и времени. Очень многие его работы были
проведены на материале этих прудов. В Петергофе В. М. освоил
приемы гидрохимического анализа. Я же в это время состоял
(с 1921 г.) ассистентом проф. Дерюгина по кафедре гидробиоло-
гии, а также работал совместно с Рыловым в Петергофском инсти-
туте.
Таким образом в прошлом, в течение ряда лет, моя жизнь и
деятельность теснейшим образом соприкасалась и переплеталась
с жизнью и деятельностью В. М. Поэтому, вспоминая о начальных
этапах моей научной жизни, я не могу не вспомнить очень тепло
о моем покойном друге — Вячеславе Михайловиче Рылове.
С. Г. Лепнева
Зоологический институт Академии наук СССР
ИЗ РАННИХ ЛЕТ ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ЛИМНОЛОГА Г. Ю. ВЕРЕЩАГИНА
Глеб Юрьевич Верещагин родился 15 апреля 1889 г. в селении
Гостеевка Тамбовской губ.; он был вторым из пятерых детей
в семье Юрия Николаевича и Екатерины Робертовны Верещаги-
ных. Раннее детство и первые гимназические годы Г. Ю. провел
в Петербурге, где его отец служил преподавателем русского языка
и литературы в средней школе. Позднее отец был переведен в Вар-
шаву, заняв там должность директора гимназии и реального учи-
лища. Он был широко образованным человеком, талантливым пе-
дагогом, автором нескольких крупных методических работ. Г. Ю.
привык с детства видеть отца за письменным столом, склонив-
шимся над рукописями и корректурами.
Родители уделяли много внимания и забот воспитанию и обра-
зованию детей. Летом ежегодно вся семья уезжала на дачу в глушь
Новгородской губернии, где еще в детстве Г. Ю. начал проявлять
большой интерес к природе и стремление к ее изучению. Родители,
особенно отец, поощряли эти занятия, и в старших классах гим-
назии молодой Г. Ю. уже усидчиво работал с микроскопом.
В 1908 г. Г. Ю. окончил 3-ю Варшавскую гимназию и в том же
году поступил на естественное отделение физико-математического
факультета Варшавского университета. В университете с первого же
курса Г. Ю. начал работать в лаборатории при Зоологическом ка-
бинете, находившимся в ведении профессора Якова Павловича
Щелкановцева. В кабинете работали А. В. Мартынов и А. Н. Бар-
тенев, начинавшие в то время свои замечательные исследования по
ручейникам и стрекозам; один из студентов изучал водяных кле-
щей и интересовался озерами. Г. Ю. избрал в качестве своей зоо-
логической специальности группу планктонных рачков Cladocera и
довольно быстро начал овладевать ею. В лаборатории господство-
вала дружная рабочая атмосфера, каждый был занят своим делом,
велись оживленные научные беседы и споры. Я. П. Щелкановцев
37
внимательно следил за работами студентов и поощрял молодого
Верещагина. В одной из своих ранних работ Г. Ю., благодаря сво-
его руководителя, пишет: «Профессор Я. П. Щелкановцев, не
только постоянно руководил и интересовался моими занятиями,
но также всегда шел навстречу при выписке приборов и книг».
Верещагин с увлечением изучал литературу по Cladocera, планк-
тону, вопросам гидробиологии и лимнологии и аккуратно посещал
заседания Общества естествоиспытателей при Варшавском универ-
ситете.
В первое же лето 1909 г. при переходе на второй курс Г. Ю. по-
лучил командировку Общества для изучения планктона водоемов
Новгородской губ., продолженную и в следующем 1910 г. Для ис-
следования были избраны знакомые Г. Ю. с гимназических лет
озера Валдайской возвышенности — Великое и Глухое. Содержание
выполненных работ далеко превосходит первоначально намеченный
план—собирание планктона и определение Cladocera, показывая,
насколько уже в эти ранние годы молодой Верещагин был увлечен
делом широкого освещения природы озера. Им была сделана гла-
зомерная съемка берегов озера и окружающей местности, акку-
ратно выполнены многочисленные промеры глубины, изучались
элементы термики озера, исследовался процесс зарастания, наблю-
далось цветение озера и весьма тщательно в разных участках его
было собрано 130 образцов планктона, часть которых была иссле-
дована количественно.
Начиная с осени 1909 г. в течение двух академических лет
Г. Ю. был погружен в обработку своего довольно значительного
материала. Он готовил монографию о планктоне озера Великого и
одновременно на основе того же материала составлял две специаль-
ных статьи. Первая статья называется: «Об изменении циклично-
сти Cladocera в зависимости от географической широты местности»
(1912 г.). С докладом на эту тему Г. Ю. выступил в Обществе
естествоиспытателей 26 февраля 1911 г. (первый научный доклад
Г. Ю.). Написана статья, по преимуществу по литературным дан-
ным, с которыми Г. Ю. сопоставил свои наблюдения. Доклад был
сочувственно принят собравшимися и вызвал оживленный обмен
мнений. Председатель собрания, почтенный профессор Варшавского
университета эмбриолог и гистолог Павел Ильич Митрофанов, при-
ветствуя молодого докладчика, указал на значение его первого
научного сообщения, как на крупное событие в жизни начинаю-
щего исследователя. В этом же заседании кандидатура Г. Ю. была
выдвинута в члены-сотрудники Общества.
Менее чем через месяц Г. Ю. представил к печати небольшую
фаунистическую статью, посвященную Cladocera Новгородской губ.,
где он указал 73 вида и описал несколько новых форм. Это была
первая печатная работа Г. Ю. (1911 г.).1
1 Zool. Anz., 1911, Bd. 37.
38
В том же году была готова обширная монография: «К планк-
тону озера Великого Новогородской губ. Обзор фауны Cladocera
озера и некоторых соседних водоемов», несколько позднее напеча-
танная (1912 г.).2 В работе дано довольно обстоятельное физико-
географическое описание озера с приложением подробной батиме-
трической карты, продольного профиля озера, кривой сезонного
хода поверхностной температуры за летние месяцы и проч. В об-
ширной систематической части для каждого из 52 установленных
видов Cladocera указано распределение в пределах исследованных
водоемов, географическое распространение, цикличность, а для не-
которых и наблюдаемые вариации. В последующих главах работы
Г. ю. показывает неоднородность распределения Cladocera в вод-
ной толще озера и последовательно описывает состав фауны Clado-
cera пелагической, придонной и прибрежной области. В заключе-
нии автор пытается осветить вопрос о происхождении озер Вели-
кого и Глухого, относимых им к числу моренно-ледниковых. Озеро-
ведческое направление, развитию которого Г. Ю. посвятил
в последующие годы большую часть своей жизни, в этой его ран-
ней студенческой работе выражено уже достаточно ясно.
По отзыву профессора Я. П. Щелкановцева эта работа студента
Верещагина, представленная им в качестве медального сочинения,
была награждена золотой медалью.3 Денежную премию 150 рублей
Верещагин получил за сочинение о цикличности Cladocera.
Теоретическое представление о географических закономерностях
в изменениях характера цикличности Cladocera влекут Г. Ю.
к изучению планктона озер, по возможности, более южных широт.
В июне 1911 г. он поехал на Скутарийское озеро, где оставался
около двух недель, исследуя планктон в различных участках озера.
Несмотря на краткость пребывания на озере, Г. Ю. все-таки уда-
лось, как он пишет, наблюдать в озере признаки ослабленности
летнего полового процесса Cladocera; у одних видов половозрелые
особи были редки, у других он встретил только самцов. У некото-
рых видов летний половой период, наблюдаемый в Средней Европе
в мае, в Скутарийском озере был сдвинут на более поздний срок.
Во вторую половину лета того же 1911 г. Г. Ю. поехал на Фир-
вальдшедское озеро в Люцерн, где прослушал «Гидробиологиче-
ский экскурсионный и демонстрационный курс», организованный
швейцарскими гидробиологами. Были устроены экскурсии по Фир-
вальдштедскому озеру, осмотрены окрестные горные озера и горные
ручьи. Профессор Цшокке, видный представитель школы лимно-
логии Фореля в Швейцарии, увлек собравшихся своими лекциями;
Г. ю. неоднократно беседовал с ним.
Курс в Люцерне объединил многих молодых гидробиологов того
времени; был там и А. Л. Бенинг. В шуточном журнале, который
2 Раб. лабор. Зоол. каб. Варш. университета за 1911 г., 1912.
3 См. «Варшавские университетские известия», 1912, IX. Проток, засед.
Совета за 1911 г., стр. 64, засед. 20 мая 1911 г.
39
выпускали участники курса, Г. Ю. изображен в дружеском шарже,
подчеркивающем его высокий рост и русскую студенческую фу-
ражку. Подпись к рисунку гласит:
«Doch warten wir all gierig ein
Den grossen Unbekannten».
В течение 1912—1913 гг. Г. Ю. опубликовал несколько статей,
написанных по сборам других лиц (А. В. Мартынова, А. Н. Бар-
тенева, П. С. Гальцова, Б. М. Житкова и др.). В их числе статья
о Cladocera из разных мест Европейской России, две статьи о Cla-
docera Кавказа и довольно крупная работа, посвященная фауне
водоемов Ямала.
Зимой 1912 г. произошло личное знакомство Г. Ю. с замеча-
тельным исследователем Байкала, профессором Бенедиктом Ивано-
вичем Дыбовским, приезжавшим из Львова в Варшаву для чтения
лекций о Байкале. Не на этих ли увлекательных лекциях ученого-
изгнанника возникло в живом воображении молодого Верещагина
величественное озеро и зародилось стремление разрешить загадку
Байкала?
В мае и июне 1912 г. Г. Ю. исследовал Cladocera водоемов
Гродненской губернии. Во второй половине лета 1912 г. Вереща-
гин ездил в Канаду для ознакомления с неоарктической фауной.
Весной 1913 г. Г. Ю. окончил Варшавский университет и полу-
чил там должность хранителя Зоологического музея. С этого же
года начинаются деловые связи Г. Ю. и с Зоологическим музеем
Академии наук. Летом 1913 г. Г. Ю. исследовал водоемы на юго-
востоке Европейской России по командировке Зоологического му-
зея Академии наук.
Водной из посвященных этим полевым работам статей (1914г.)
Г. Ю. пишет: «Я посетил и исследовал за эту поездку 154 водоема
в Екатеринославской, Воронежской, Тамбовской, Ставропольской
губ. и в Области Войска Донского и Терской. Среди исследован-
ных водоемов были самые разнообразные: и реки с быстрым, как
у Терека, течением, и реки с едва заметным или даже отсутствую-
щим течением, как у большинства степных рек, вроде реки Са-
мары, Быка, Польного и Лесного Воронежа, Иловая и других.
Исследованы были и большие озера в дельте Терека и всевозмож-
ного рода старицы, заводи, лужи и другого рода водоемы в доли-
нах Самары, Дона и Терека и в разных других местах, при самых
разнообразных условиях, начиная от высокогорных водоемов Кав-
каза и кончая прогреваемыми до 32° водоемами на берегах Каспий-
ского моря.. . «Факт этого разнообразия, вместе с прежними моими
наблюдениями над распределением по водоемам и их частям фауны
Cladocera в Черногории, Валдайском уезде Новгородской губернии,
а также на полуострове Ямале, натолкнул меня на вопрос о том,
что является причиной разнообразия комплексов населения в раз-
ных водоемах и их участках и далее, какого рода водоемы или, быть
40
Глеб Юрьевич Верещагин в Олонецкой научней
экспедиции на Сегозере (1921).
может, их участки, можно считать равноценными друг другу, иначе
говоря, что является единицей в гидробиологии».
Ответ на поставленный вопрос Г. Ю. дает в статье, озаглавлен-
ной: «К вопросу о распределении планктонных организмов по водо-
емам и их участкам» (1914 г.).4
Критически разбирая литературу того времени, посвященнук>
проблеме распределения водных организмов, Г. Ю. считает неодно-
родность населения водоемов и их участков обусловленной сущест-
вующими различиями физико-географических и биоценетических
особенностей среды и их взаимоотношений. При анализе неодно-
родности населения Г. Ю. предлагает положить в основу «экологи-
ческую единицу», за которую можно принять участок водного про-
странства с однородными физико-химическими и биоценотическими
факторами среды. Такую экологическую единицу автор называет
«стацией» (1914 г.).5
Осенью 1914 г. Г. Ю. оставил Варшавский университет и пере-
шел на службу в Зоологический музей Академии наук6 на долж-
ность ученого хранителя Отделения ракообразных и планктона.
Казалось бы, работы по Cladocera и планктону Г. Ю. должны
были пышно расцвести в условиях Зоологического Музея. И дей-
ствительно, первое время Г. Ю. энергично определял Cladocera
в коллекциях Отделения и опубликовал ряд специальных статей на
эту тему, но постепенно эти его занятия отступают на второй план.
Усиливается тяготение к озероведению, столь ярко выраженное
еще в студенческие годы Г. Ю.
В 1915 г. Г. Ю. вступил в число членов Русского географиче-
ского общества, бывшего одним из крупнейших центров озероведе-
ния. Членом-корреспондентом Общества состоял в то время осно-
ватель лимнологии Ф. Форель. По просьбе Общества в 1887 г.
Ф. Форелем была составлена «Инструкция для исследования
озер», вышедшая на русском языке в переводе Ю. М. Шокальского
двумя изданиями.7 Это была первая в мире инструкция для иссле-
дования озер. Начиная с 1900 г. при Отделении физической гео-
графии Общества работала Постоянная Комиссия по изучению озер
России, опубликовавшая в 1908 г. обширную «Инструкцию для
исследования озер» (стр. 1—297) тринадцати авторов, в том числе
Ю. М. Шокальского, В. А. Обручева, И. Н. Арнольда, А. А. Ле-
бединцева, К. К. Гильзена и др. В последующие годы деятельность
Озерной Комиссии постепенно ослабевала и к 1915 г. почти пре-
кратилась. Вероятно, не без участия пришедшего в Общество и
4 Проток, засед. Общ. естеств. при Варшавск. унив. за 1914 г.
5 В цитированной статье Г. Ю. употребляет термин «ста|ция», но в позд-
нейших работах заменяет этот термин другим — «станция», как филологи-
чески более точно выражающим понятие однородности.
6 Ныне Зоологический институт АН СССР.
7 Первое издание напечатано в Известиях Русск. геогр. общ. (т. XXIIL
1887—1888) в качестве приложения; второе вышло отдельной брошюрой (1904)
41
стремящегося к деятельности Г. Ю. возникла мысль о необходи-
мости возобновления деятельности Озерной Комиссии. Под пред-
седательством Ю. М. Шокальского 16 февраля 1916 г. состоялось
первое заседание Озерной комиссии нового созыва, избравшее
председателем Н. И. Андрусова и секретарем Г. Ю. Верещагина.
В число задач Комиссии была включена подготовка и издание про-
грамм исследования озер, в том числе «Программы предваритель-
ного исследования озера», над составлением которой с увлечением
стал работать Г. Ю. Первый выпуск «Программы» был опублико-
ван в 1918 г., второй — в 1924 г. Значительная часть первого вы-
пуска и почти весь второй были составлены Г. Ю. Верещагиным.
По линии Академии наук Г. Ю. стал принимать участие в ра-
ботах Комиссии по изучению оз. Байкал, возглавляемой академи-
ком Н. В. Насоновым. По поручению Комиссии летсм 1916 г.
Г. Ю. впервые посетил Байкал с целью выяснения возможности
организации планомерных исследований озера силами Академии
Наук. Г. Ю. провел на Байкале полтора летних месяца 1916 г.
в напряженной, захватившей его, работе.
Со времени работы в Озерной комиссии и особенно после пер-
вой байкальской поездки меняется все направление работ Г. Ю.,
и последующая его деятельность становится всецело посвященной
делу исследования озер и развитию лимнологии в СССР.
В 1917 г. изменилось и семейное положение Г. Ю. Он вступил
в брак со знакомой ему с детства Татьяной Ивановной Лебедин-
ской, окончившей в то время драматическую школу в Петрограде.
Выйдя замуж, она временно оставила свою артистическую деятель-
ность, поступила на службу в Зоологический музей в качестве ла-
борантки и сделалась помощницей своего мужа в его работах.
В 1918 г. продолжать исследования отдаленного по условиям
времени Байкала было невозможно. Деятельная натура Г. Ю. стре-
милась к осуществлению идеи широкого комплексного исследования
озер по программе только что так тщательно им разработанной
в Озерной комиссии. Байкал далеко, но близко — совсем под рукой,
северный Олонецкий край,8 с его великими и малыми водоемами.
Директор Музея, высоко и разносторонне образованный зоо-
лог-зоогеограф Алексей Андреевич Бялыницкий-Бируля, при об-
суждении в Совете Музея плана экскурсий на лето 1918 г. пред-
ложил заняться исследованием озер, расположенных по линии
бывшего Ловеновского пролива, в районе между Финским заливом
и Белым морем, для уяснения границ последней морской транс-
грессии и освещения ряда других, связанных с этой проблемой,
зоогеографических проблем. Разрешение этих вопросов требовало
подробного изучения фауны и флоры озер и условий их обитания.
Поднятая А. А. Бялыницким-Бирулей зоогеографическая
проблема стояла в полном согласии с идеей широкого комплекс-
8 Ныне Карельская АССР.
42
ного лимнологического исследования озер, выдвигаемого Г. Ю.
По условиям того времени организовать большую экспедицию,
как бы это хотелось зоологам Музея, было невозможно. Тогда
Г. Ю. Верещагин, которому в это время было 29 лет, предложил
исследовать в 1918 г. небольшую группу озер Пудожского уезда,
что и было ему поручено Советом. С этого времени и начинаются
работы Г. Ю. Верещагина в Карелии, целиком захватившие его
силы в течение ближайших шести лет.
Для исследования в 1918 г. Г. Ю. избрал оз. Свиное (наиболь-
шая глубина 35 м), составляющее один из плесов озера Кенозера,
расположенного к востоку от Онежского озера, в бассейне р. Онеги,
где работы велись в течение трех летних месяцев. Работать прихо-
дилось в трудных условиях. Г. Ю. интересовала морфологическая
расчлененность озера Свиного, и он неутомимо совершал много-
численные рейсы, чтобы охватить батиметрическими разрезами,
гидрологическими сериями и биологическими сборами характерные
участки открытого плеса и заливов озера.
Помимо оз. Свиного, было исследовано еще несколько озер
Кенозерской группы. В некоторых из них были обнаружены релик-
товые рачки Pallasea quadrispinosa и Mysis oculata var. relicta (Ве-
рещагин, 1921).9 Помощниками Г. Ю. служили его жена Т. И. Ве-
рещагина и сестра Л. Ю. Верещагина, исполнявшие обязанности
гребцов и наблюдателей.
Успех рекогносцировочных работ Г. Ю. и его подробная
записка о плане дальнейших работ, доложенная в Зоологическом
институте 12 февраля 1919 г., побуждает Совет института присту-
пить к осуществлению более крупных исследовательских работ
в Олонецком крае. Для подготовки и обсуждения программы этих
работ постановлено было созвать особое совещание с представи-
телями заинтересованных учреждений. Так возникла в Зоологи-
ческом музее первичная ячейка, из которой выросла потом создан-
ная и руководимая Г. Ю. Верещагиным большая Олонецкая науч-
ная экспедиция (ОНЭ).
Организационно оформить экспедицию и развернуть ее первые
широкие полевые исследования Г. Ю. удалось несколько позднее,
притом на базе нового, возникшего за это время советского учре-
ждения— Российского гидрологического института (РГИ).10 Жи-
вая общественная работа по проектированию Гидрологического Ин-
ститута с его широкими задачами увлекла и захватила Г. Ю.
Российский гидрологический институт (РГИ) был открыт
1 июля 1919 г. К этому времени была уже достаточно разработана
программа намечаемых широких экспедиционных работ в Олонец-
ком крае. Но в то же время стало совершенно ясно, что отпускае-
мых Академией наук средств для осуществления задуманных работ
9 Изв. Росс. гидр, инет., 1921, № 1—3.
10 С 1928 г. Государственный гидрологический институт (ГГИ).
43
совершенно недостаточно. Тогда вновь открытый Гидрологический
Институт предложил предоставить все необходимые средства для
осуществления полевых работ экспедиции и содержания ее штатов,
С этого времени вся дальнейшая работа Олонецкой научной экспе-
диции осуществлялась в системе Гидрологического института при
содействии Зоологического музея и ряда других учреждений.
Конец 1919 г. и начало 1920 г. ушли на организационную ра-
боту. Вырабатывались планы и маршруты Олонецкой экспедиции,
С 1 июня 1920 г. экспедиция под руководством Г. Ю. открыла
свои полевые работы исследованием озера Сандал, что заняло три
летних месяца и сентябрь. Личный состав экспедиции достиг 22 че-
ловек, в их числе геолог В. М. Тимофеев, ботаники В. И. Савич,
Л. И. Савич-Любицкая и В. А. Петров; зоологи А. М. Дьяконов,
И. И. Соколов и Н. Н. Филиппьев; ихтиологи И. Н. Арнольд^
П. Ф. Домрачев и Н. Н. Пушкарев. 1 октября 1920 г. экспедиция
вернулась в Петроград.
В трудную в бытовом отношении зиму 1920—1921 гг. централь-
ное отопление Музея работало плохо, или вовсе не работало. Зоо-
логи, занятые обработкой материалов ОНЭ, а вместе с ними и не-
которые другие, переехали на 12-ю линию Васильевского острова,
в довольно просторное лабораторное помещение Олонецкой экспе-
диции, тесно установленное рядами рабочих столов. Здесь, кроме
Г. Ю., работали А. М. Дьяконов, В. М. Рылов, П. Д. Резвой,
В. В. Редикорцев, Н. Н. Филиппьев и некоторые другие. Обсужда-
лись итоги работ 1920 г., строились планы на будущее. Г. Ю,
неоднократно уезжал в Петрозаводск для отчета о сделанной ра-
боте и подготовке работ будущего года.
Окрыленный успехом, Г. Ю. проектирует на 1921 г. еще более
широкую программу работ экспедиции, выбрав в качестве объекта
исследования озеро Выгозеро. Хозяйственники Карелии были не
удовлетворены таким планом. Их интересовало Сегозеро, как
объект недостаточно освоенный в рыбохозяйственном отношении.
Перед Бюро экспедиции встала заманчивая задача одновременного
исследования двух крупных озер Олонецкого края, сравнительное
изучение которых, без сомнения, оказалось бы плодотворным, как
для научных, так и для практических выводов.
Экспедиция 1921 г. была поэтому организована в составе
двух исследовательских партий: начальником сегозерской партии
был начальник всей экспедиции Г. Ю. Верещагин, начальником
выгозерской—И. И. Соколов. В состав экспедиции включились
топографы, геологи, метеорологи, географы, гидрологи, гидрохи-
мики, ботаники, зоологи, ихтиологи и даже этнографы, а кроме
того несколько студентов и технических помощников. Личный со-
став экспедиции составлял 72 человека. Во главе же всей этой
большой исследовательской организации стоял Г. Ю. Верещагин,
самый молодой в составе Ученого совета экспедиции (ему было
32 года).
44
Погрузка имущества экспедиции в товарные вагоны происходила
на путях Московского вокзала. Грузились четыре вагона: два из
них отправлялись на Сегозеро, два — на Выгозеро. Погрузка и
ночная охрана вагонов осуществлялась силами сотрудников экспе-
диции, которые разместились здесь же в товарных вагонах, вместе
с багажом. Груженые вагоны с пассажирами долго ждали прицепки,
а Г. Ю. и его помощник Н. Н. Филиппьев обивали в это время
пороги железнодорожных учреждений. Наконец, 18 мая экспедиция
тронулась в путь и 21 мая прибыла на станцию Масельскую Мур-
манской жел. дороги, откуда на следующий день вагоны Выгозер-
ской партии проследовали дальше. Что же касается партии Сегозер-
ской, то переправа ее на место работы заняла 10 дней, пока 8 тонн
груза экспедиции не были доставлены по недостроенной железной
дороге на берег Сегозера, а оттуда при помощи пароходика и
баржи — в селение Паданы, где была развернута временная лабо-
ратория экспедиции. Для лаборатории было отведено большое
школьное здание, состоявшее из нескольких высоких светлых ком-
нат. Здесь были устроены помещения для гидрологических, гидро-
химических, зоологических, ботанических и энтомологических ра-
бот и проч.
Особенной интенсивностью отличались работы гидрологической
партии, возглавляемой Г. Ю., занимавшегося также и биологиче-
скими иследованиями открытого озера. Для этих работ, по плану
Г. Ю., была оборудована устойчивая большая лодка. По целым
дням Г. Ю. со своими сотрудниками занимался глубоководными
гидрологическими сериями, сборами планктона и бентоса с по-
мощью планктонных сетей, драг, тралов и дночерпателя.
В Паданах работал пункт постоянных наблюдений, на кото-
ром велись, наблюдения над поверхностной и придонной темпера-
турой воды и температурой воздуха. Раз в пять дней бралась
проба для определения кислорода, и раз в 10 дней собирался
планктон.
Два или три раза в неделю в распоряжение экспедиции предо-
ставлялся катер, который буксировал рабочую шлюпку экспедиции
и транспортировал партии исследователей в различные отдаленные
места озера, где они работали в течение нескольких дней до при-
хода того же катера. Особенный интерес представляли отдаленные
экскурсии на север озера, в Орчон-губу, Киечен-губу, на Каличьи
острова. Центром рыбопромысловых работ экспедиции был Сон-
дальский залив. Так продолжалось все лето. Работа велась ожив-
ленно, но с большими трудностями, происходившими из-за пере-
боев в снабжении, недостатка транспорта, сложности программы
работ и обширности озера. Подсобных рабочих не было — гребля
на большие расстояния и подъем вручную приборов на глубоковод-
ных станциях — утомляли работающих. Но Г. Ю. был неутомим
и нередко задерживал свою партию на озере до позднего ве-
чера.
45
Примерно таким же образом работали и на Выгозере. В начале
октября Сегозерская партия с огромными трудностями вернулась
в Петроград.
В 1922 г. экспедиция работала отдельными партиями и, вслед-
ствие задержки кредитов, только осенью.
В 1923 г. исследовались озера Выго-Онежского водораздела
силами двух лимнологических, трех геологических, одной ботаниче-
ской и одной рыбопромысловой партий. Г. Ю., с сотрудниками
Н. И. Аничковой и Н. П. Предтеченским, исследовал южную
группу озер водораздела. Одна из геологических партий изучала
четвертичные отложения на северном берегу Онежского озера.
Число сотрудников экспедиции к осени 1924 г. значительно умень-
шилось, но основная часть составляла сплоченную группу с опытом
пятилетней совместной работы. Работы 1924 г. ограничились вы-
ездом Г. Ю. с группою сотрудников на север Сегозера и допол-
нительными работами геологов на северном берегу Онежского*
озера.
Результатом исследований 1924 г. и обработки материалов во-
домерных постов, сеть которых в районе работ ОНЭ была значи-
тельно расширена, явилась статья Г. Ю. «Положительное и отри-
цательное движение береговой линии на озере Сегозеро» (1926).11
Г. Ю. широко ознакомился с соответственной литературой по Фен-
носкандии и критически рассмотрел методику обработки данных:
водомерных постов. Завершением названной серии работ явилась
статья Г. Ю. «К вопросу о неравномерности поднятия берегов
Онежского озера» (1931 г.) — последняя в серии «Трудов Олонец-
кой научной экспедиции», ч. III, вып. 2.
Работы Олонецкой экспедиции для Г. Ю., как лимнолога, имели
громадное значение. Не прошли они бесследно и для развития озе-
роведения в СССР.
Остановимся на некоторых вопросах, нашедших разрешение
в работах Г. Ю. опубликованных в годы существования Олонецкой
экспедиции и в ближайшие к ним. Вопросы общеэкспедиционной
методики, унифицирования программ и стандартизация полевых
методов исследования в целях создания сравнительного озероведе-
ния в течение многих лет продолжали занимать Г. Ю. Некоторые
из своих мыслей в этой области он изложил в «Программах и ме-
тодах Олонецкой научной экспедиции» (1924 г.). О согласовании
программ озерных станций, в целях сравнительно-типологического
изучения озер, Г. Ю. сообщил на I Всероссийском гидрологическом
съезде в 1925 г.11 12 Методике полустационарного исследования озера
посвящен обширный доклад Г. Ю. на II Всесоюзном гидрологиче-
ском съезде в 1928 г.13
11 Тр. Олонсцк. научи, эксп., 1926, ч. III, в. 1.
12 Тр. I гидрол. съезда, 1925.
13 Тр. II гидрол. ci езда, ч. II, 1928.
46
Отдельные вопросы озероведения потребовали от Г. Ю. спе-
циальной разработки. Материалы экспедиции, относящиеся помимо
больших озер к ряду мелких, поставили его лицом к лицу с теми
разногласиями и неточностями, которые существовали в вопросах
морфометрии озер, что вылилось в большую специальную работу,
опубликованную в Трудах Олонецкой экспедиции (1930, стр. 1—
106). В этой работе основы морфометрии озер были подвергнуты
пересмотру и заменены цельной, несколько сложной, но стройной
и продуманной системой.
Много внимания и сил посвятил Г. Ю. разработке методики
гидрохимических полевых исследований. Занявшись этим вопросом
во время работ Олонецкой экспедиции, Г. Ю. в последующие годы
совместно с его сотрудниками опубликовал известную книгу: «Ру-
ководство по гидрохимическому полевому анализу воды», вышед-
шую двумя русскими изданиями (1930 и 1933 гг.) и одним ино-
странным. Доклад «О методах гидрохимического анализа в приме-
нении к лимнологическим исследованиям» (1929 г.), сделанный на
конгрессе Международного объединения лимнологов в Риме, в сен-
тябре 1927 г., послужил поводом к организации конгрессом Стан-
дартной гидрохимической комиссии под председательством Л. Вин-
клера, в которую вошел и Г. Ю. Верещагин.
В мае 1924 г. на I гидрологическом съезде Г. Ю. сделал до-
клады «Лимнологический очерк озера Сегозеро» (1925 г.) и сов-
местно с И. И. Соколовым «Лимнологический очерк озера Выг-
озера» (1925 г.). На этом же съезде им был сделан доклад, посвя-
о 14
щенныи сравнительно-типологическому изучению озер.
В реферате этого доклада Г. Ю. писал: «Установление лимно-
логических типов является раскрытием, с одной стороны, тех за-
конностей, которыми связаны друг с другом факторы, действую-
щие в самом водоеме, а с другой стороны, тех связей, которые
имеются между водоемом и тем' ландшафтом, часть которого он
составляет. Существующие в лимнологии деления водоемов на типы
с точки зрения геологической, термической, рыбопромысловой,
планктонной и т. д., как основанные на одном или нескольких
свойствах водоема, не могут претендовать на естественность, ибо
в природе в самом водоеме все его свойства теснейшим образом
связаны в одно неразрывное целое, и для того, чтобы быть естест-
венной, характеристика типов водоемов, их естественная классифи-
кация, должна основываться на целом комплексе признаков.
Каждый тип озера должен быть охарактеризован не только относя-
щимися к какому-нибудь одному моменту времени свойствами, но
определенными периодическими изменениями свойств, их режимов»
(Верещагин, 1925).
Сравнительно лимнологическая характеристика озер Сегозеро и
Выгозеро была дана Г. Ю. в докладе конгрессу Международного
14 См. выше.
47
объединения лимнологов в августе 1923 г. (1924).15 Второй свой
доклад этому съезду он посвятил вопросу о неоднородности раз-
личных частей озера и значению этого явления для типологии озер
(1924 г.).16
О ходе работ Олонецкой экспедиции и о результатах, достиг-
нутых на разных этапах этих работ, Г. Ю. неоднократно писал
в разных изданиях.
Печатное наследие экспедиции составляют 13 выпусков «Трудов
Олонецкой научной экспедиции», посвященные истории возникно-
вения, ходу работ, программам и методике экспедиции, вопросам
геологии, морфологии берегов и морфометрии озер, очеркам озер
Заонежья и р. Суны, описанию ряда групп флоры, фауны беспоз-
воночных и рыб и вопросам лесного и рыбного промыслов. Часть
работ сотрудников были опубликованы в других изданиях. Часть
материалов, в частности геологических и ботанических, вошла в ра-
боты авторов по тематике более широкой. Часть осталась неопуб-
ликованной.
В течение пяти лет работ Экспедиции Г. Ю. Верещагин был
слишком занят организацией и управлением огромным предприя-
тием, борьбой за его существование, углубленными и напря-
женными полевыми работами, обработкой материалов, руковод-
ством работами сотрудников, редактированием трудов экспедиции.
Но главное — чем он был занят — это общие многосторонние
теоретические и методические вопросы, которые вставали перед ним
по мере развертывания работ экспедиции и властно требовали раз-
решения. Он постоянно двигался вперед, и только что сделанное
переставало удовлетворять его.
Собранные Олонецкой экспедицией биологические материалы
находятся в Ботаническом и Зоологическом институтах АН СССР,
где широко используются при выпуске серий «Флора СССР» и
«Фауна СССР».
Помимо материалов, Олонецкая экспедиция оставила еще на-
следие в виде выросших на ее работах людей. К числу таких лиц
прежде всего относится сам Верещагин, получивший свою высокую
лимнологическую квалификацию именно на базе ее работ. Расска-
зывая о своих последующих байкальских работах, Г. Ю. нередко
отмечал, насколько ему помог в этом деле его предыдущий много-
летний опыт работ в Карелии.
29 ноября 1924 г. Олонецкая научная экспедиция была расфор-
мирована и прекратила свое дальнейшее существование.17 Г. Ю. Ве-
рещагин был глубоко подавлен ликвидацией столь близкого ему
дела. В тяжелом состоянии пришел он домой с этого печального
заседания.
15 Verh. d Int. Ver. f. Limn., 1924.
16 Там же.
17 Изв. Гос. гидрол. инет. (ГГИ), 1925, № 12, стр. 97—98.
48
Но Г. Ю. был сильным человеком, преисполненным широких
замыслов и стремлений. Поэтому он не пал духом и в том же
1924 году, в декабре выехал на Байкал для организации новых
озерных исследований, которых не оставлял в течение всей своей
последующей жизни.
«Это был не человек, но буря, просто буря!» — так говорила
о нем одна хорошо знавшая его байкальская сотрудница.
4 Деятели советской гидробиологии
49
М. А. Фортунатов
Институт биологии внутренних вод Академии наук СССР
Г. Ю. ВЕРЕЩАГИН —ИССЛЕДОВАТЕЛЬ БАЙКАЛЬСКОГО
ОЗЕРА И ЕГО РОЛЬ В РАЗВИТИИ НОВОГО
НАПРАВЛЕНИЯ В ЛИМНОЛОГИИ
Творческий путь Г. Ю. Верещагина тесно связан с работами
Академии наук СССР по изучению Байкала. Одновременно с ос-
новной работой в Академии до 1932 г. Г. Ю. поддерживал живую
связь с Государственным гидрологическим институтом, одним из
организаторов и членом учредителем которого он был еще в 1919—
1920 гг. В Гидрологическом институте Верещагин руководил Цент-
ральным бюро гидрологической библиографии, был членом Совета
института, активным работником его озерного отдела, а в 1931 и
1932 гг. — заведующим Озерным отделом и заведующим организо-
ванным им Бюро полевого гидрохимического анализа.
Наряду с исследовательской работой, Г. Ю. отдавал много вре-
мени общественной деятельности в Географическом обществе и
в Международном объединении теоретической и прикладной лим-
нологии. Характеристика Верещагина будет не полной, если не упо-
мянуть о его тесной связи с рядом хозяйственных и планирующих
организаций и ведомств, в работе которых он принимал деятель-
ное участие как консультант. Так, он руководил составлением
международных обзоров гидрологической литературы, издавав-
шихся в тридцатых годах Управления гидрометеорологической
службы.
В течение ряда лет Верещагин отдавал много сил работе в Гидро-
электропроекте в связи с проектированием Ангарстроя. Активную
связь поддерживал он с Бассейновым Управлением водными пу-
тями Восточной Сибири, Байкальским Госпароходством, Кругобай-
кальской (Восточно-Сибирской) железной дорогой, рыбохозяй-
ственными организациями Иркутской области и Бурят-Монголь-
ской АССР.
50
РАННИЕ РАБОТЫ ПО ИЗУЧЕНИЮ БАЙКАЛА
Интерес к Байкалу пробудился у Верещагина еще в студенче-
ские годы и особенно оживился после встречи с одним из первых
исследователей Байкала — выдающимся ученым энтузиастом Бене-
диктом Дыбовским. Б. И. Дыбовский в 1911 г. приезжал из Львова
в Варшаву и прочитал в Варшавском университете несколько лек-
ций о природе Байкала и населяющих его животных.
Глубочайшее в мире озеро с величественными гористыми бере-
гами, исключительно прозрачной водой и разнообразной фауной
в течение многих лет привлекало молодого зоолога. В 1916 г. Г. Ю.,
работавшему в те годы в Зоологическом музее Академии наук по
изучению группы Cladocera, удалось добиться разрешения поехать
на два месяца на Байкал в составе экспедиции, снаряженной Рос-
сийской Академией наук. Экспедиция была создана под общим ру-
ководством академика Н. В. Насонова, возглавлявшего в те годы
Байкальскую комиссию Академии наук. Непосредственным руково-
дителем и начальником экспедиции был В. Ч. Дорогостайский.
Во время трех рейсов на пассажирском пароходе «Феодосий»,
в те годы еще юный, Верещагин собрал большой материал по вод-
ной фауне Байкала. Быстро обработав богатые сборы, Г. Ю. вскоре
представил Байкальской комиссии две обширные работы, которые
были опубликованы в 1918 г. В одной из них дан отчет о выпол-
ненных им работах и приведены сведения о гидрологических на-
блюдениях и зоологических сборах, сделанных в самом Байкале.
Вторая работа посвящена водоемам, расположенным на побережье
Байкала. Первое знакомство с великим сибирским озером пробу-
дило у Верещагина страстный интерес к этому замечательному во-
доему, тогда еще мало изученному.
БАЙКАЛЬСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ
Зимой 1924—1925 гг. Г. Ю. Верещагин был избран ученым
секретарем Комиссии Академии наук по изучению Байкала, рабо-
тавшей при Зоологическом музее Академии и возглавлявшейся
академиком П. П. Сушкиным. Верещагин с увлечением приступает
к работе и составляет план экспедиционной деятельности Комиссии
на пять лет. План был одобрен, утвержден, и весной 1925 г. Г. Ю.
выезжает на Байкал во главе экспедиции. В состав экспедиции,
кроме самого Верещагина, вошли ученые, уже имевшие большое
научное имя — В. Н. Сукачев, К. И. Мейер, а также ряд энергич-
ных молодых сотрудников: Н. П. Предтеченский, И. П. Сидоры-
чев, Т. Б. Форш и Н. А. Коновалов.
25 йая 1925 г. экспедиция прибыла в Иркутск, откуда смогла
выйти в Байкал только 7 июня, так как было необходимо оборудо-
вать для глубоководных работ принадлежавший Академии наук
катер «Чайка».
•4*
51
Условия работы были весьма суровыми. Маленький катер
«Чайка», длиной 9 м по палубе, с мотором мощностью 9 сил, не
имел приспособлений для механического подъема приборов, так что
с глубины 1000—1300 м все приборы, в том числе тяжелый дно-
черпатель Петерсена, приходилось поднимать с помощью ручной
лебедки.
В 1925 г. экспедиция работала в южной части Байкала, от Ма-
ритуя и Мурина на юге до Анги и мыса Толстого на севере. Обсле-
дована была также дельта Селенги. Несмотря на более чем скром-
ные технические средства, которыми располагала экспедиция, ре-
зультаты работ были исключительно большими и интересными.
За период с 9 июня по 1 сентября 1925 г. основной отряд (не счи-
тая маршрутов ботанического отряда В. Н. Сукачева) прошел на
«Чайке» 1786 км и работал на 1204 станциях, из которых на 130
были проведены глубоководные исследования. За это время сделано
1640 химических определений, 6 полных химических анализов,
1155 определений температуры воды на поверхности, 412 определе-
ний на глубинах. Было собрано 244 пробы планктона, 124 пробы
донных водорослей, 380 проб бентоса, 10 образцов грунта. Пред-
варительная разборка зоологических материалов показала, что
было зафиксировано более 300 видов различных животных. Про-
изводились промеры рыб и сбор чешуи для определения воз-
раста.
Во время экспедиции 1925 г. были проведены комплексные ра-
боты по изучению Байкала до глубины 1350 м. В этих работах
сочеталось исследование физических свойств воды, химические ана-
лизы и сбор биологических материалов. Впервые в мировой лимно-
логической практике были использованы методы массовых полевых
гидрохимических определений не только для выяснения экологиче-
ских условий обитания водных организмов, но и для изучения с по-
мощью гидрохимического метода динамики водных масс пресного
озера и впадающих в него притоков.
При разборе проб было обнаружено несколько сот новых, ранее
не отмеченных для Байкала видов животных и растений. Интерес-
ные наблюдения были сделаны по биологии своеобразных эндеми-
ческих байкальских рыб — голомянок. Относительно этой группы
живородящих рыб ранее существовало ошибочное мнение о гибели
всех половозрелых особей после первого размножения в верхних
слоях воды. Считалось, что голомянки могут обитать только на
больших глубинах и поголовно гибнут, поднимаясь в поверхност-
ные слои для размножения. Рядом авторов высказывалось пред-
положение, что брюшная полость этих рыб разрывается при пере-
воде из области высоких давлений в поверхностные слои озера.
Наблюдениями Байкальской экспедиции, сделанными зимой 1925—
1926 гг., это мнение было опровергнуто, так как в верхних слоях
Байкала были пойманы живые голомянки со следами повторного
размножения.
52
Базой экспедиции был выбран Маритуй, где Управление Круго-
байкальской ж. д. представило отдельное здание с маленькой при-
станью для катера и лодок. Удобство этого места прежде всего
обусловливалось тем, что глубины более 1000 м в районе Маритуя
находятся на расстоянии всего двух километров от берега (Вереща-
гин, 1927). На базе в Маритуе оборудовали временные лаборато-
рии, в которых, вплоть до 1930 г., велись не только экспедицион-
ные, но и стационарные работы. Один из основных пунктов для
зимних наблюдений 1925—1926 гг. был организован в дельте Се-
ленги, где остался работать на зиму сотрудник экспедиции
И. П. Сидорычев.
Летом 1926 г. деятельность Байкальской экспедиции возобнови-
лась в более широком масштабе. В южной части Байкала работы
велись на катере «Чайка» под непосредственным руководством
Г. Ю. Верещагина, при участии Н. С. Гаевской, 3. И. Сениловой,
Г. М. Фридман, Н. И. Аничковой, И. П. Сидорычева и Т. Б. Форш.
Был обследован район от юго-западной оконечности Байкала, так
называемого Култука, до Ольхонских ворот на севере.
В том же 1926 г. Г. Ю. Верещагин и Т. Б. Форш обследовали
с лодки реку Ангару на протяжении 607 км от ее истока из Байкала
до селения Большая Мамырь. Этим речным рейсом было положено
начало исключительно интересным и ценным исследованиям влияния
Байкала на водный, химический и биологический режим Ангары.
В северной части Байкала работал второй отряд под руковод-
ством альголога К. И. Мейера. В состав северного отряда входили
В. И. Жадин, С. И. Кузнецов, А. А. Махотин и А. П. Щербаков,
в то время молодые начинающие гидробиологи, а впоследствии вы-
дающиеся в своей области исследователи. Наблюдения и сборы
В. И. Жадина дали много для познания байкальских моллюсков.
С. И. Кузнецов и А. П. Щербаков собрали ценные материалы по
гидрохимии северного Байкала. Северный отряд на гребной лодке
обследовал прибрежную зону Байкала от маяка Котельниковского
до губы Хакусы. Результаты этого рейса описаны В. И. Жадиным
в научно-популярном очерке «В лодке по Байкалу» (Жадин, 1928).
В 1927 г. Байкальская экспедиция Академии наук работала от
Маритуя на юге до мыса Облом на севере. Кроме того, было де-
тально обследовано так называемое «Малое Море» — часть Бай-
кала, расположенная между островом Ольхон и западным берегом.
Верещагин возглавлял отряд, работавший на «Чайке». Второй от-
ряд, руководимый К. И. Мейером при участии С. И. Кузнецова и
Н. Е. Иванова, обследовал побережье Ольхона, обойдя на лодке
весь остров. В том же 1927 г. развернулись работы по изучению
ихтиофауны Байкала, проведенные В. К. Солдатовым и А. Н. Све-
товидовым.
Период 1925—1928 гг. характеризуется оживлением интереса
к Байкалу со стороны не только Академии наук СССР, ио и ряда
других организаций. В эти же годы коллектив сотрудников Иркут-
53
ского университета, под руководством М. М. Кожова, начал углуб-
ленное изучение Малого Моря и литорали юго-западной части Бай-
кала. В те же годы рыбохозяйственное обследование Прибайкалья
проводил выдающийся исследователь водоемов Сибири А. И. Бе-
резовский с группой сотрудников Сибирской ихтиологической ла-
боратории.
Нельзя без изумления говорить о деятельности и результатах
работ Байкальской экспедиции Академии наук 1925—1928 гг., ор-
ганизатором и руководителем которой был Г. Ю. То, что было сде-
лано, конечно, не принадлежит ему одному. В работах принимали
участие такие выдающиеся исследователи, как В. Н. Сукачев,
К. И. Мейер, Н. С. Гаевская, В. К. Солдатов, А. Н. Световидов,
В. И. Жадин, С. И. Кузнецов, А. И. Щербаков. За время этих
работ крепко сплотился коллектив молодых лимнологов «вереща-
гинской школы»: Н. П. Предтеченский, Н. И. Аничкова,
Б. Н. Форш, Т. Б. Форш-Меншуткина. Однако, «душой» байкаль-
ских работ того периода был именно Г. Ю. с его поразительной
работоспособностью, энтузиазмом и волей. Бесконечное количество
трудностей, как организационных, так и технических, как будто
только стимулировали работоспособность Верещагина.
Как уже было сказано, экспедиция имела в своем распоряжении
только маленький катер «Чайку» и несколько гребных лодок. Поль-
зуясь только этими средствами, отряды экспедиции с мая 1925 г.
до августа 1927 г. прошли общее расстояние 7561 км, работали на
5725 станциях (в том числе на 457 глубоководных). За это время
было сделано 11 902 химических определения и собрано 3540 об-
разцов фауны и флоры Байкала.
Одной из особенностей нового стиля лимнологических работ,
возглавлявшихся Верещагиным; было сочетание экспедиционных
исследований и полустационарных «режимных» наблюдений за вер-
тикальным и площадным распределением в озере одновременно
гидрологических, гидрохимических и гидробиологических компо-
нентов. В те годы стационарные комплексные лимнологические
работы с «режимными» наблюдениями проводились только на не-
многих озерах, в том числе Косинской биологической станцией
(позднее Лимнологической станцией в Косине) на Белом озере,
Гидробиологической станцией на Глубоком озере, Севанской озер-
ной станцией на оз. Севан, Телецкой экспедицией Гидрологиче-
ского института и немногими другими организациями.
Именно во время работ Байкальской экспедиции 1925—1927 гг.
впервые не только на Байкале, но и в пределах всего земного шара
производилось в таком масштабе комплексное изучение пресного
озера глубиною более 1000 м.1 Наиболее ценным в проведенных
1 Следующее за Байкалом по глубине оз. Танганьика (Восточная Аф-
рика) с максимальной глубиной 1435 м, имеющее воду повышенной мине-
рализации (на границе пресных и солоноватых вод), в те годы было изучено
54
работах был учет взаимной связи и взаимодействия физических,
химических и биологических процессов, достигнутый главным об-
разом благодаря широкому диапазону интересов и разносторонней
эрудиции самого Верещагина, как руководителя экспедиции.
В качестве примера можно привести блестящие обобщения о ди-
намике водных масс Байкала, сделанные Верещагиным на основа-
нии сопоставления распределения температуры, химических компо-
нентов, цвета, прозрачности и состава планктона. Так, появление
у берегов более синей и прозрачной воды со сравнительно высо-
ким содержанием свободной углекислоты и биогенных элементов
оказалось четким признаком глубинного генезиса водных масс, под-
нимающихся у подветренных берегов Байкала после длительных
штормовых ветров. Столь же интересные результаты были полу-
чены по распределению в Байкале вод, вносимых отдельными при-
токами, в частности, Селенгой.
Много «неожиданностей» принесли первые годы работ байкаль-
ской экспедиции. Нахождение на больших глубинах Байкала вод-
ных масс с температурой около 3.0° (т. е. ниже температуры наи-
большей плотности воды поверхностных слоев) первоначально было
встречено многими гидрологами и биологами с недоумением. Пу-
тем простых расчетов Верещагин наглядно показал насколько свое-
образны физические свойства озерной воды на больших глуби-
нах Байкала, находящихся под давлением до 170 атмосфер. Во мно-
гом эти свойства сильно отличаются от тех, которые исследователи
привыкли наблюдать в неглубоких озерах. Вопрос о фактической
плотности воды на различных глубинах и о значении этого фактора
для гидрологических процессов, протекающих в разных слоях наи-
более глубоких озер мира был подробно освещен в зарубежной ли-
тературе много позднее норвежским лимнологом К. М. Стрёмом
(Strom, 1945).
Именно на Байкале во время экспедиции 1925—1927 гг. была
разработана новая методика массовых полевых гидрохимических
определений, как метода лимнологического обследования озер. Эта
методика получила мировое признание на Международном лимно-
логическом конгрессе, собравшемся в 1927 г. в Риме. На этом кон-
грессе была избрана международная комиссия по разработке стан-
дартных полевых гидрохимических методов. Председателем комис-
сии был избран крупнейший европейский гидрохимик Л. Винклер,
а его заместителем — Г. Ю. Верещагин.
На том же конгрессе в 1927 г. было вынесено предложение из-
дать на нескольких языках руководство по полевой гидрохимии,
разработанное Г. Ю. Верещагиным совместно с сотрудниками Бай-
несравнснно менее детально. Из других глубоких озер мира, с глубинами бо-
лее 500 м, относительно лучше других было изучено только Каспийское море.
Комплексные лимнологические работы на Иссык-Куле (707 м) были прове-
дены Бергом и Матвеевым в 1928—1932 гг. Кратерное озеро в штате Орегон
и Норвежские озера, с глубиной до 514 м, также были изучены позднее.
55
кальской экспедиции Н. И. Аничковой и Т. Б. Форш. Эта книга
выдержала три издания — два на русском (1930—1933 гг.) и
одно на немецком (1931 г.) языках. В течение примерно двадцати
лет руководство Верещагина, Аничковой и Форш являлось основ-
ным пособием при полевых гидрохимических работах на озерах и
ссылки на него можно найти в мировой литературе во всех основ-
ных руководствах по лимнологии.
Результаты Байкальской экспедиции, доложенные на IV Меж-
дународном лимнологическом конгрессе в Риме, были удостоены
высшей награды Международного объединения теоретической и
прикладной лимнологии — медали и почетного диплома, присужден-
ных Г. Ю. Верещагину. Столь же высокую оценку получила дея-
тельность Г. Ю. со стороны Русского географического общества,
присудившего ему медаль имени Семенова-Тяньшанского за вы-
дающиеся работы по физической географии озер.
ОРГАНИЗАЦИЯ И РАБОТЫ БАЙКАЛЬСКОЙ
ЛИМНОЛОГИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ
1 октября 1928 г. состоялось постановление Президиума Ака-
демии наук об организации на Байкале постоянной научной стан-
ции. Первоначально станция была названа биологической, но
вскоре ей было присвоено название более точно отвечающее на-
правлению и содержанию ее работ — станция стала называться
лимнологической. Местом ее пребывания до 1930 г. оставался Ма-
ритуй. В 1930 г. станция была переведена в поселок Лиственнич-
ное, расположенный недалеко от истока Ангары, где она остается
до настоящего времени и где на ее основе в 1961 г. был создан
Лимнологический институт Сибирского отделения АН СССР.
Штат Станции в первые годы был немногочисленным. Кроме
директора Г. Ю. Верещагина, постоянными сотрудниками были:
лимнологи А. А. Захваткин и Е. М. Крохин, гидрохимики
Б. Н. Форш и Т. Б. Форш-Меншуткина, ихтиолог Ф. В. Крогиус.
В 1931 и 1932 гг. коллектив пополнился новыми сотрудниками,
среди которых в первую очередь надо отметить А. Я. Базикалову,
Д. Н. Талиева, Л. Ф. Харкеевич-Форш, 3. Д. Матрёнинскую. Не-
сколько позднее, в середине тридцатых годов, видное место в ра-
ботах станции заняли Н. И. Бородай, В. Л. Цуриков и Г. Г. Мар-
тинсон. Кроме постоянных сотрудников станции в исследовании
Байкала принимали участие работники других институтов, в том
числе Е. С. Раммельмейер, П. Д. Резвой, Б. К. Штегман.
Постепенно повышалась и техническая оснащенность Станции.
В 1931 г. было построено мореходное экспедиционное судно «Бене-
дикт Дыбовский», приспособленное для глубоководных исследова-
ний с механическим подъемом приборов с больших глубин. Это
судно не вышло из строя до настоящего времени.
56
Глеб Юрьевич Верещагин в период начала
байкальской работы.
Благодаря развернувшейся издательской деятельности и лич-
ным связям Г. Ю. с лимнологами зарубежных стран Станция на-
ладила обмен изданиями, который позволил пополнить библиотеку
необходимой литературой. Широко применялся обмен с другими
отечественными и зарубежными научными институтами и музеями
зафиксированными экземплярами эндемичных байкальских живот-
ных. В ответ Станция получала не только аналогичные коллекции,
но также книги и научные приборы.
Говоря о направлении работ Байкальской лимнологической
станции в тридцатых годах, Верещагин отмечал, что выбор ее тема-
тики обусловливается двумя основными положениями: теоретиче-
ским значением разрабатываемых проблем и их актуальностью
для народного хозяйства.
Вопрос о теоретическом значении тех или других тем Г. Ю. об-
суждал не только со своими сотрудниками и руководящими работ-
никами Академии наук, но, в некоторых случаях, стремился по-
ставить план деятельности Байкальской лимнологической станции
на суд широкой научной общественности. Так, в 1934 г. по ини-
циативе и при активном организационном участии Г. Ю. Вереща-
гина и Л. Л. Россолимо Академией наук было созвано первое со-
вещание по вопросам лимнологии. На этом совещании обсуждались
проблемы лимнологических исследований, задачи и методы лимно-
логических работ, ряд вопросов изучения озер и водохранилищ
с теоретической и народнохозяйственной точек зрения. Здесь же
была выработана формулировка, согласно которой объектами изу-
чения лимнологии являются озеровидные водоемы замедленного
водообмена — озера, пруды и водохранилища. До этого континен-
тальные воды такого типа обычно объединялись в группу «застой-
ных» водоемов или же «водоемов замедленного стока», что менее
четко характеризовало особенности их режима.
Основные работы, которые вела Байкальская лимнологическая
станция под непосредственным руководством Верещагина, концен-
трировались вокруг следующих проблем: 1) происхождение и исто-
рия самого Байкала, его фауны и флоры; 2) специфические озер-
ные процессы, характерные для глубоких озер; 3) взаимосвязь
водных масс озера с окружающей средой и 4) лимнологические
прогнозы.
РАБОТЫ ПО БАТИМЕТРИИ И МОРФОМЕТРИИ
Подведение итога работ по изучению Байкала, в которых непо-
средственно участвовал Г. Ю. Верещагин, нам кажется уместным
начать с вопросов батиметрии.
До начала работ Байкальской экспедиции и Байкальской лим-
нологической станции Академии наук, относительно достоверные,
хотя далеко неполные, сведения о распределении глубин Байкала
были основаны преимущественно на измерениях Дыбовского, сде-
57
данных в семидесятых годах прошлого века, а затем на промерах
Байкальской гидрографической экспедиции, работавшей под руко-
водством Ф. К. Дриженко. Согласно промерам последнего, наибо-
лее глубоким местом Байкала считалась точка в средней части
озера, имевшая глубину 832 морские сажени, т. е. 1522 м.
На основании многочисленных промеров, проведенных Байкаль-
ской станцией главным образом в период с 1929 по 1933 г., значи-
тельно изменилось представление о распределении глубин и строе-
нии дна этого озера. В Байкале имеются три глубоких впадины:
южная — с глубинами до 1430 м; средняя, наиболее глубокая, глу-
биною более 1700 м, и северная — около 1000 м (988 м). Эти впа-
дины разделены участками с относительно меньшими глубинами
порядка 300—400 м. Наиболее глубокая точка Байкала по проме-
рам, сделанным Г. Ю. Верещагиным и Б. Н. Форшем в 1931 г.
равнялась 1741 м.2
Интересным открытием, сделанным Г. Ю. Верещагиным и его
сотрудниками, было обнаружение в средней части Байкала подвод-
ного хребта, пересекающего озеро с юго-запада на северо-восток: от
острова Ольхон через Ушканьи острова по направлению к мысу
Валукан на восточном берегу. По предложению Верещагина, этот
подводный хребет был назван Академическим. Большая, к сожа-
лению, до сих пор не опубликованная работа по батиметрии и мор-
фометрии Байкала была проведена 3. Д. Матрёнинской.
Строение дна Байкала, по новым представлениям, отличается
большей сложностью, чем думали раньше, и карта глубин, состав-
ленная под руководством Верещагина, конечно, не может претендо-
вать на исчерпывающую полноту. Нет сомнения, что в глубинах
Байкала еще будет сделано не мало новых открытий. Однако, ос-
новным представлением о строении дна глубочайшего озера земного
шара наука всегда останется обязанной Дыбовскому, Дриженко и
Верещагину.
ВОПРОС О ПРОИСХОЖДЕНИИ И ИСТОРИИ БАЙКАЛА
И ЕГО ФАУНЫ
Происхождение и история Байкала и его фауны является ис-
ключительно сложной и интересной проблемой, вызывавшей и вы-
зывающей до сих пор много споров среди ученых всего мира.
По единодушному признанию большинства авторов, Байкал
является одним из наиболее древних озер земного шара. Хотя по
2 В последние годы Байкальской лимнологической станцией Академии
наук СССР проведены тщательные промеры в нескольких глубоких впади-
нах. Промеры делались как эхолотом, так и обычными лотами, опускаемыми
на стальном тросе. Наибольшая глубина Байкала, найденная до настоящего
времени с достаточной степенью точности и достоверности, может считаться
близкой к 1610 м.
58
новейшим взглядам самые глубокие впадины Байкала в их совре-
менном виде геологически относительно молоды и образовались
только в нижнечетвертичное время, часть акватории озера непре-
рывно оставалась покрытой водой со второй половины третичного
времени. Таким образом, минимальный возраст Байкала должен
быть определен величиной порядка более 10 миллионов лет. В этом
«сходятся взгляды ряда исследователей, изучавших и изучающих
геологическое строение и палеогеографию Прибайкалья, в том
числе В. А. Обручева, Е. В. Павловского, Н. В. Думитрашко,
Е. А. Преснякова, С. Г. Саркисяна, Г. Г. Мартинсона, В. В. Ла-
макина и ряда других, хотя между перечисленными авторами по
ряду вопросов имеются существенные расхождения.
Значительно более спорным является вопрос о преемственности
современного Байкала и его верхнетретичных предков от много-
озерья, существовавшего в Восточной Сибири в нижнетретичное и
среднетретичное время. Так, Г. Г. Мартинсон (1955) считает веро-
ятной преемственную связь Байкала и его фауны с миоценовыми
озерами, существовавшими в Прибайкалье не менее 30—33 миллио-
нов лет тому назад. Верещагин придерживался взгляда о наличии
связи с еще более древними водоемами.
Само образование Байкальской впадины, причины, механизм и
время опускания ее отдельных участков вызывало в течение многих
лет оживленные споры среди геологов. Некоторые авторы, в том
числе В. А. Обручев (1932), Н. В. Думитрашко (1948), В. В. Ла-
макин (1959), считают Байкальскую впадину сложным грабеном
или системой грабенов, образовавшихся, по мнению Обручева, при
раскалывании «древнего темени Азии» на жесткие глыбы, отделен-
ные друг от друга разломами. Одни глыбы по разломам поднима-
лись, другие опускались.
Глеб Юрьевич, проявлявший большой интерес к вопросам гео-
логии Прибайкалья, разделял точку зрения Е. В. Павловского
(1937), объяснявшего образование максимальных глубин Байкала
не сбросами, а тем явлением, которое в современной тектонике
носит название рампа3 (Верещагин, 1940а).
Процесс опускания некоторых участков береговой линии Бай-
кала еще далеко не закончился, так же как и поднятие ряда других
участков. Не так давно, в 1862 г., произошло грандиозное опу-
скание одного из северных участков дельты Селенги, где образо-
вался так называемый «провал», залитый водами Байкала и став-
шей одним из его заливов. На памяти нашего поколения воды Бай-
кала стали подступать к домам некоторых поселков Прибайкалья,
например селения Харауз в дельте Селенги. По мнению Вереща-
3 Как известно, рампом называется опускание одной из центральных
глыб сводовой части поднятия после разрыва осевой части свода, с последую-
щим вдавливанием средней глыбы сближающимися боковыми глыбами ра-
зорванного свода. Типичным примером водоема, расположенного в области
рампа, является Мертвое море.
59
гина, скорость опускания юго-восточной части побережья близкаг
к одному метру в столетие, а в некоторых местах даже превышает
эту величину (Верещагин, 1947, стр. 46).
Напротив, в других участках Байкала происходит интенсивное
поднятие дна и берегов. Так, В. В. Ламакин (1955) описал на
Ушканьих островах десять террас со следами волноприбойной
деятельности озера. Наличие террас свидетельствует об интенсив-
ном поднятии этого участка, происходившем в самое последнее
время и до сих пор не закончившемся. По данным В. В. Ламакинл
скорость поднятия Ушканьих островов в настоящее время близка
к 2 мм в год, а за последние 4 000 лет острова поднялись на 8 мет-
ров. При этом необходимо отметить, что террасы имеют большой
наклон к северо-западу, что лишний раз подтверждает точку зре-
ния Г. Ю Верещагина (1937а) о неравномерности колебаний зем-
ной коры в Прибайкальи.
На основании новых работ, посвященных изучению динамики
берегов Байкала, необходимо внести ряд поправок и дополнений
к тем положениям, которые отстаивал Г. Ю. по вопросу о не-
равномерности колебаний земной коры в отдельных участках по-
бережья и о вековых колебаниях уровня озера.
Наиболее существенные дополнения основываются на более
точном учете вековых колебаний объема воды в самом озере. Изу-
чением многолетних колебаний уровня ряда озер, в том числе и
Байкала, в свое время много занимался В. Б. Шостакович. Однако,
в конце двадцатых и в тридцатых годах, когда работали Вереща-
гин и Шостакович, еще не были сопоставлены многочисленные
материалы, позволившие вскрыть и расшифровать сложную рит-
мику колебаний уровня озер в различных областях. Теоретическое
обоснование этого явления и объяснение закономерностей, связан-
ных с колебаниями увлажненности континентов, наиболее полно
отражены в работах А. В. Шнитникова (1957).
Ценные сведения о многолетних колебаниях уровня Байкала за
последние столетия получены Г. И. Галазием (1956) путем изуче-
ния варьирования шпроты годовых колец лиственниц, растущих на
побережье этого озера. Палеоботанический метод, использованный
Г. И. Галазием, позволяет уточнить периоды подтоплений, кото-
рые происходили при повышении горизонта Байкала.
Резюмируя все сказанное, в настоящее время можно утвер-
ждать, что как положительные, так и отрицательные изменения
береговой линии Байкала являются результатом совокупности тек-
тонических, климатических и гидродинамических факторов и от-
ражают сложную равнодействующую взаимодействия указанных
процессов. Г. Ю. Верещагину принадлежит заслуга, как в поста-
новке этой проблемы, так и в объяснении одной из наиболее слож-
ных слагающих динамики береговой линии Байкала.
Живой интерес проявлял Г. Ю. к другому спорному вопросу,
связанному с палеогеографией Прибайкалья, а именно к вопросу-
60
о распространении оледенения на берегах Байкала в нижнечетвер-
тичное время.
В конце двадцатых и начале тридцатых годов в Комиссии Ака-
демии наук СССР по изучению четвертичного периода разверну-
лась оживленная полемика по этому вопросу. Некоторые ученые,
в том числе известный геолог М. М. Тетяев, утверждали, что в пре-
делах побережья Байкала в нижнечетвертичное время не было
оледенения и горные ледники не спускались до береговой линии
озера. Между тем в 1928 г. Верещагин обнаружил на северо-во-
сточном берегу Байкала в районе Томпы выходы конечных морен,
размываемых байкальскими волнами. В 1930 г. следы оледенения
северо-западного побережья и горных озер Байкальского хребта
изучались П. Д. Резвым (1937) и Б. К. Штегманом (1937)- Уже
после смерти Верещагина вопрос об оледенении Прибайкалья был
подробно освещен в работах Н. Д. Думитрашко и В. В. Ламакина.
Обширные материалы для познания геологического возраста
и палеогеографии Байкала и древней фауны водоемов Прибайкалья
были собраны Е. С. Раммельмейер и Г. Г. Мартинсоном. После
обработки Г. Г. Мартинсоном (1936, 1940) кернов буровых сква-
жин треста «Востокнефть», пробуренных в районе Посольска до
глубины 1457 м, выяснилось, что в этом районе даже на глубине
1343 м еще встречаются остатки эндемичных байкальских губок. Это
говорит о глубокой древности некоторых представителей эндемич-
ной фауны Байкала, существовавших уже в среднетретичное время.
Палеонтологические и палеолимнологические работы захваты-
вали и увлекали Г- Ю. Он охотно и детально вникал в процесс
обработки древней фауны и искренне радовался первым успехам
сотрудника Байкальской станции Г. Г. Мартинсона, в те годы еще
совсем молодого палеонтолога.
Помимо нахождения байкальских эндемиков в кернах глубоких
скважин, древность байкальской фауны подтверждается также на-
личием остатков эндемичных байкальских моллюсков в обнаже-
ниях на берегах Байкала. Возраст этих обнажений, по данным
Е. С. Раммельмейер (1931), относится к миоцену. Полученные
данные Верещагин считал достаточно убедительным подтвержде-
нием непрерывной преемственности озерной фауны современного
Байкала от фауны древних водоемов Прибайкалья, хотя очертания,
морфология и режим этих древних озер сильно отличались от со-
временных. Как известно, Верещагин настаивал не только на пре-
емственности байкальской фауны от нижнетретичных форм, но и
на морском генезисе некоторых фаунистических комплексов Бай-
кала. Изучение происхождения и истории фауны Байкала в тече-
ние ряда лет было одним из основных направлений работ как са-
мого Г. Ю. Верещагина, так и группы сотрудников Байкальской
лимнологической станции, среди которых в первую очередь сле-
дует упомянуть работавших в том же направлении А. Я. Базика-
лову, Д. Н. Талиева и Г. Г. Мартинсона.
61
При выяснении происхождения и истории фауны и флоры Бай-
кала, как писал сам Г. Ю., на Байкальской станции применялись
четыре основных метода.
«Метод биогеографического анализа, состоящий в том, что все
местонахождения организмов, тождественных или родственных тем,
которые обитают или обитали в Байкале, оцениваются с точки зре-
ния их генетических и экологических особенностей» (Верещагин,
1940). Этим путем шел сам Г. Ю. Верещагин (19406), Н. С. Гаев-
ская (1932) и А. А. Журавлева (1936).
Вторым методом было углубленное сравнительно-морфологиче-
ское изучение эндемичных байкальских форм и сравнение их с род-
ственными формами, обитающими вне Байкала, с целью «установле-
ния родственных отношений живущих в Байкале организмов, как
между собой, так и с иными обитающими вне его фаунами» (Вере-
щагин, 19406, стр. 40). Этим путем шли А- Я. Базикалова (1945),
изучавшая байкальских гаммарид, и Д. Н. Талиев (1940), рабо-
тавший над бычками. Сходным путем также шел профессор
М. М. Кожов, один из лучших знатоков моллюсков не только Бай-
кала, но и всей Сибири. М. М. Кожов, возглавлявший и возглав-
ляющий гидробиологические работы Биолого-географического ин-
ститута Иркутского университета, не был сотрудником Байкальской
станции Академии наук и по многим вопросам оспаривал выдвигае-
мые Верещагиным положения. В то же время между обоими кол-
лективами, изучавшими Байкал, существовал тесный контакт, и
свою монографию о моллюсках Байкала М. М. Кожов (1936) опуб-
ликовал в трудах Байкальской лимнологической станции.
Третьим методом было «применение иммунных реакций для
определения правильных генетических соотношений, как для форм,
обитающих в самом Байкале, так и для байкальских эндемиков
с иными фаунами (Верещагин, 1940б). Это направление иначе
можно назвать установлением «кровного родства» байкальских
эндемиков с близкими формами, обитающими в других водоемах.
Инициатором и исполнителем серологических работ был сотрудник
Байкальской лимнологической станции Д. Н. Талиев, предложение
которого о развертывании серологических работ Г. Ю. поддержал,
предоставив ему возможность развернуть работы по проведению
серии массовых иммунных реакций.
Четвертым методом явилось «изучение паразитов эндемичных
байкальских животных». Этот метод основан на предположении
о большой устойчивости морфологических признаков паразитов,
которые позволили определить их родство с иными фаунами, в то
время как их хозяева изменились настолько, что их родство
с иными фаунами затушевано (Верещагин. 19406). Этим методом
шли Е. М. Хейсин (1930), Э. М. Ляйман (1932) и Е. А. Ко-
ряков.
В настоящем очерке мы не считаем возможным останавливаться
на разборе отдельных положений в споре о происхождении фауны
62
Байкала. Укажем только, что оживленная, а порою страстная по-
лемика по этому вопросу велась группой ученых, среди которых
можно назвать имена Л. С. Берга (1949), а также Н. И. Андру-
сова, Свена Экмана, Н. С. Гаевской, М. М. Кожова, Г. Г. Мартин-
сона, П. Л. Пирожникова, А. Я. Базикаловой и ряда других ав-
торов.
Дискуссия о загадках происхождения и родства байкальских эн-
демиков вышла за пределы анализа первоначального материала и
охватила общие вопросы происхождения фауны не только пресных,
но и солоноватых реликтовых озер. Этот спор до сих пор нельзя
считать законченным. Большинство авторов отстаивает пресновод-
ное формирование Байкала, другие считают не подлежащим сомне-
нию наличие в этом озере элементов генетически морского происхо-
ждения. Какая бы точка зрения ни оказалась в конечном итоге
правильной, беспорно, что полемика о генезисе фауны Байкала
способствова \а накоплению и углубленному анализу колоссального
фактического материала в области палеогеографии, палеонтологии,
географического распространения, систематики и биологии пресно-
водных животных.
РАБОТЫ ПО ИЗУЧЕНИЮ ОСОБЕННОСТЕЙ ВОДЫ
И ВОДНЫХ МАСС БАЙКАЛА
Вторую группу работ Байкальской станции, охватывавшую изу-
чение ряда лимнологических вопросов, Верещагин определял как
«изучение специфических озерных процессов». Вполне понятно, что
наличие в Байкале глубин более полутора километров дает возмож-
ность именно в этом озере изучать водные массы пресной озерной
воды, находящиеся в таких своеобразных условиях, вполне анало-
гичных которым нет ни в одном другом озере земного шара.4
При изучении условий, существующих на больших глубинах,
оказалось необходимым пересмотреть ряд теоретических положе-
ний, считавшихся до тех пор прочно установленными в гидрологии.
Прежде всего возникли вопросы о молекулярном строении глубин-
ных вод, их фактической плотности и устойчивости стратификации
водных масс. При расчетах, связанных с динамикой глубинных вод,
оказалось необходимым учитывать большой диапазон температур
наибольшей плотности байкальских вод на разных глубинах. Если
на поверхности Байкала, при среднем для летних месяцев атмосфер-
ном давлении, температура наибольшей плотности воды близка
к 3.96 , то на глубине 1 000 м, при существующем там давлении
4 Второе по глубине оз. Танганьика, глубиной 1435 м, имеет воду не-
сколько повышенной минерализации. Кроме того, оз. Танганьика располо-
жено в экваториальной зоне, и его водная толщина прогрета до дна до тем-
ператур выше +20°.
63
в 101 атмосферу, температура наибольшей плотности воды равна
1.87°, а на глубинах 1700 м, по мнению Верещагина, она близка
к нулю. В силу этого в глубоких впадинах Байкала водные массы
находятся в относительно подвижном, хотя и устойчивом состоянии
при температурах значительно более низких, чем температура наи-
большей плотности боды на поверхности (Верещагин, 1927).
Совместно с химиками А. М. Горбовым и И. Д. Менделеевым
Верещагин провел интересную работу по изучению свойств глубин-
ных вод Байкала. В лаборатории Байкальской станции в Листве-
ничном и в лаборатории Института метрологии и стандартизации
в Ленинграде были сделаны многочш ленные определения удельного
веса многократно перегнанных проб байкальской воды, взятой
с различных глубин. При этом было обнаружено закономерное
увеличение плотности дистиллированной воды, перегнанной из
проб, взятых на больших глубинах. По мнению И. Д. Менделеева,
нарастание плотностей на глубинах 1700 м до 56 единиц седьмого
знака обусловливается повышенным содержанием в придонных
слоях Байкала молекул воды, образованной тяжелым изотопом
кислорода. До сих пор еще не выяснено, каков источник обогаще-
ния глубинных слоев Байкала молекулами тяжелой воды. И. Д. Мен-
делеев считал, что байкальская вода обогащается тяжелыми части-
цами в поверхностных слоях, и постепенно тяжелые частицы «то-
нут», погружаясь в глубины Байкала. Академик Шулейкин считает
более вероятным обогащение байкальских вод тяжелыми изото-
пами на больших глубинах Байкала (цит. по: Верещагин, 1947,
стр. 64).
В первые годы после обнаружения в Байкале частиц «тяжелой»
воды Верещагин был настолько увлечен этим открытием, что скло-
нялся к мнению, что именно этот фактор, несмотря на ничтожно
малое содержание частиц воды, образованных тяжелыми изотопами
как кислорода так и водорода, является одним из основных при
объяснении малой смешиваемости байкальского эндемичного фау-
нистического комплекса с общесибирской фауной.
Позднее ряд авторов, в том числе М. М. Кожов (1947), под-
вергли это утверждение обстоятельной критике. Кожов отмечает,
что содержание молекул тяжелой воды в общей массе байкальских
вод настолько незначительно, что не может ни создать препят-
ствия расселению большинства компонентов байкальской фауны
в другие водоемы, ни помешать проникновению в Байкал сибирских
форм. Кожов указывает на ряд экологических факторов, затруд-
няющих смешивание холоднолюбивой стенотермической байкаль-
ской фауны с общесибирскими фаунистическими комплексами, на-
селяющими неглубокие водоемы Сибири. Однако, несмотря на спор-
ность вопроса о физиологическом значении молекул тяжелой воды
в малых концентрациях, само по себе обнаружение в озерных водах
частиц воды особого состава и строения и изучение их распределе-
ния в водоеме представляет значительный интерес.
64
На основании пятилетних круглогодичных наблюдений над тем-
пературой и химическим составом байкальских вод до глубины
1400 м, Г. Ю. разработал схему разделения Байкала на четыре
вертикальные зоны. Некоторые из этих зон в свою очередь могут
быть разделены на подзоны.
Совместно с сотрудницей Байкальской лимнологической стан-
ции Н. Н. Корытниковой (1941) Верещагин сделал расчеты уве-
личения интенсивности потока тепла для участков дна, расположен-
ных на различной глубине, а также для ряда глубоких озер За-
падной Европы. Результаты вычислений позволяют утверждать,
что в глубоких озерных впадинах поток тепла, поступающий в озеро
из недр земли, более чем в полтора раза интенсивнее, чем в при-
брежных мелководных участках. В узких и глубоких горных озерах
теплоотдача земной коры через дно в наиболее глубоких впадинах
более чем вдвое превышает соответствующую величину, наблюдае-
мую в мелких озерах.
Говоря о роли Г. Ю. Верещагина в изучении распределения
водных масс в озерах, необходимо подчеркнуть, что Г. Ю. принад-
лежит приоритет в той области науки о континентальных водоемах,
которая в настоящее время называется динамической лимнологией.
Работа по гидрологическому режиму Байкала в районе Маритуя
была сделана на 10—15 лет раньше, чем другие лимнологи стали
анализировать динамику водных масс озера путем их комплексной
характеристики с учетом взаимных связей физических, химических
и биологических процессов.
Уместно отметить, что сам термин «водные массы» в мировой
литературе об озерах впервые встречается именно в работах
Г. Ю. Верещагина. Зарубежные лимнологи подошли к разработке
аналогичных проблем несколько позднее. Из современников Вере-
щагина, работавших в близкой области, следует указать на Э. Вас-
мунда (Wasmund, 1927) и его работы по течениям Боденского
озера.5
Только небольшая часть колоссального материала по термике
Байкала, собранного Верещагиным и сотрудниками Байкальской
лимнологической станции, была обработана при его жизни и опуб-
ликована им самим. Обработка основных материалов по термике
Байкала была завершена другом Г. Ю. Верещагина — Л. Л. Россо-
лимо и опубликована в XVI томе Трудов Байкальской лимнологи-
ческой станции (Россолимо, 1957). Многочисленные определения
температуры воды поверхностного слоя легли в основу работы
Л. Ф. Форш (1957).
Изучение распространения водных масс в пределах озера и раз-
деления водной толщи Байкала на вертикальные зоны в работах
Г. Ю. Верещагина неразрывно связано с выяснением вертикаль-
5 Позднее в познание режима глубинных вод Байкала много нового вне-
сено работами В. М. Сокольникова (1960).
] /2 5 Деятели советской гидробиологии 65
ного и площадного распространения тех или иных форм животных
и растений и с проблемой истории формирования фауны Байкала.
Еще Б. И. Дыбовским было отмечено, что в Байкале сущест-
вует как бы две фауны — одна специфически байкальская, пред-
ставленная преимущественно эндемичными формами, характерная
для глубинной зоны и поверхностных слоев открытого озера; дру-
гая — общесибирская, населяющая мелководные бухты и прибреж-
ные водоемы, частично связанные с озером. Такие придаточные
водоемы в Прибайкалье называются сорами.
Коллективом сотрудников Байкальской лимнологической стан-
ции, при ближайшем участии Г. Ю., были собраны большие мате-
риалы и сделан ряд интересных обобщений по вопросу о верти-
кальном распределении отдельных форм и сообществ животных и
их вертикальных миграциях. Было установлено, что коловратки
в Байкале могут обитать только до глубин 450—500 м, в то время
как некоторые ракообразные, например пелагическая амфипода
Macrochectopus branickii образует на глубинах около 1000 м второй
максимум численности и встречается на глубинах более 1400 м.
РАЗРАБОТКА ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ОСНОВ ЛИМНОЛОГИИ
Теоретическое обоснование разрабатываемых Г. Ю. проблем
было органически ему необходимо. Без стройной обобщающей кон-
цепции и широких перспектив он не мог работать. Стремясь
в своей деятельности по возможности быстро отвечать на запросы
развивающегося народного хозяйства СССР, Верещагин никогда
не отрывался от теоретических проблем, лежащих в основе изуче-
ния водоемов и воды, как народнохозяйственного фактора.
Основным теоретическим вопросом, к которому неоднократно
возвращался Верещагин в течение всей своей творческой жизни,
было определение содержания, задач и методов лимнологии как
науки и ее места среди смежных научных дисциплин.
В период оживленной дискуссии о направлении изучения конти-
нентальных водоемов, продолжавшейся с 1931 по 1938 г., Г. Ю. пи-
сал: «В настоящее время существует значительное расхождение
мнений не только по поводу объекта лимнологии и ее содержания,
но даже самого ее существования как отдельной научной дисци-
плины. Естественно, такое расхождение мнений вредно отражается
на развитии этой области».
Мы считаем уместным в очерке, посвященном деятельности Ве-
рещагина, подробнее остановиться на рассмотрении этой проблемы
по нескольким причинам: споры о месте лимнологии среди других
наук еще не окончены, вопрос о содержании и задачах этого раз-
дела науки далеко не полно освещен в литературе, сам Верещагин
был не только представителем, но даже лидером одного из наиболее
прогрессивных, по нашему мнению, направлений в изучении водое-
66
мов замедленного водообмена — того направления, которое можно
назвать комплексно-географическим, или озероведческим, или же
лимнологией в точном смысле этого слова.
Согласно взглядам Г. Ю. Верещагина (1932, 1934, 19376,
1937в), лимнология является комплексной наукой, как и почвове-
дение. Одна имеет объектом и изучает почву, другая — воды за-
медленного водообмена поверхности суши, и обе являются отнюдь
не комплексом дисциплин, а самостоятельными комплексными
дисциплинами, не укладывающимися ни в одну из основных
наук — физику, химию, геологию, ботанику, зоологию и т. д.
Комплексное направление в лимнологии, в отличие от направ-
лений биологического и стокового, с точки зрения Верещагина,
является не только наиболее правильным с методологической сто-
роны, как рассматривающее все процессы и явления в их взаимо-
связи с окружающим, но в наибольшей степени отвечает запросам
народного хозяйства, предъявляемым к водным объектам озерного
типа.
Объектом лимнологии по Верещагину являются «воды замед-
ленного водообмена поверхности суши». При этом лимнология
«рассматривая водоем как целое, ставит перед собой задачу изуче-
ния процессов и явлений, протекающих в озерах в их взаимодей-
ствии между собой и с окружающей средой» (1937в, стр. 1081).
Содержанием лимнологии по Верещагину можно считать природу
вод замедленного водообмена и их использование человеком. Вере-
щагин во многих работах подчеркивал, «что ни одна из сторон
природы озер не может быть отброшена, как не входящая в содер-
жание лимнологии».
Задачей лимнологии Верещагин считает не только констатацию
эмпирических зависимостей отдельных процессов и явлений, про-
исходящих в водах, но и генетическую связь этих явлений. Комп-
лексное изучение водоема, по Верещагину, является «наиболее эф-
фективным в практическом отношении, так как оно позволяет да-
вать прогнозы и облегчает управление природными процессами,
что и является конечной целью познания природы...» (1941,
стр. 187).
Согласно взглядам Верещагина, лимнология является составной
частью еще более широкой комплексной науки — гидрологии, все-
сторонне охватывающей познание гидросферы. Таким образом, по
Верещагину, в состав гидрологии входят, как самостоятельные раз-
делы, и гидродинамика, и гидрохимия, и гидрогеология, и гидро-
биология. Мы не считаем необходимым останавливаться на подроб-
ном разборе этого определения, поскольку этот вопрос выходит за
рамки настоящего очерка, однако должны отметить, что определе-
ние, на наш взгляд, является слишком громоздким и далеко не
общеупотребительным. Признавая единство гидросферы, составляю-
щей в свою очередь лишь часть более широкого единства геогра-
фической среды земного шара, Верещагин отмечал необходимость
5* 67
расчленения и определения особенностей различных категории во-
доемов и специфики научных дисциплин, изучающих эти катего-
рии.
В основу разделения вод суши на различные категории, точно
также как и в основу разделения изучающих их дисциплин, по
взглядам Верещагина, должны быть положены особенности стока,,
характерные для различных групп континентальных водоемов, и
особенности взаимодействия между гидросферой, литосферой и ат-
мосферой, по разному протекающие в различных категориях водных
объектов. Основными категориями вод суши являются: ледники,
подземные воды, текучие воды или водотоки, к которым относятся
источники, ручьи и реки, болота и водоемы замедленного водооб-
мена, т. е. озера и озеровидные водоемы.
Ледники являются своеобразными скоплениями воды, находя-
щейся в твердой фазе. Изучением ледников занимается гляциоло-
гия.
Подземные воды характеризуются преимущественно дисперсным
распределением воды в толще поверхностных слоев земной коры
(горных пород, грунтов и почв). Для подземных вод свойственно*
максимальное взаимодействие гидросферы и ничтожно малое со-
прикосновение с атмосферой. Изучение подземных вод входит
в круг объектов гидрогеологии.
Болота характеризуются наличием воды, пропитывающей
сплошные массивы живой, отмирающей и отмершей влаголюбивой
растительности, полуразложившиеся остатки которой образуют
толщу торфа. Изучением болот занимается самостоятельная комп-
лексная наука — болотоведение. В болотах имеет место интенсив-
ная связь гидросферы с литосферой, атмосферой и биосферой.
Среди биологических факторов основное место занимает развитие
и отмирание мхов, цветковых аэрогидрофитов и гигрофитов.
Текучие воды или водотоки являются объектом потамологии,
изучающей реки, ручьи и источники. В водотоках происходит ин-
тенсивное взаимодействие непрерывно текучих водных масс с ли-
тосферой и атмосферой. Для водотоков типично исключительно
сильное проявление турбулентных процессов, интенсивность и
быстрота водообмена и относительно наибольшая однородность
водной толщи в пределах вертикального сечения водотока. В про-
цессе круговорота веществ большую роль играют бактерии и планк-
тонные водоросли, а в участках с замедленным течением гидрофиты
и аэрогидрофиты.
Озера и озеровидные водоемы (водохранилища и пруды) объе-
диняются Г. Ю. Верещагиным в группу водоемов замедленного во-
дообмена. Для этих водоемов характерна замедленность взаимо-
действия гидросферы как с атмосферой, так и с литосферой, верти-
кальная и площадная неоднородность водных масс, их медленная
перемешиваемость и преобладание накопления энергии над ее за-
тратой. Круговорот веществ в водоемах протекает при интенсивном
68
участии биологических процессов, в которых принимают участие
бактерии, фито и зоопланктон, бентические организмы и обита-
тели прибрежной полосы.
Согласно определению Верещагина, «объект лимнологии — воды
замедленного водообмена, называемые не вполне точно стоячими
водами. Эти водоемы не всегда резко отграничены от других кате-
горий водных объектов. Поэтому, занимаясь водами замедленного
водообмена поверхности суши, лимнология не может быть резко
отграничена от изучения других водных объектов, например, рек,
питающих или вытекающих из озер, или торфяных сплавин, покры-
вающих заболоченные мелководья. Рассмотрение этих объектов
в лимнологии однако ограничено тем влияним, которое они имеют
на озера» (19376, стр. 103), Интенсивность водообмена может зна-
чительно различаться в различных группах водоемов замедленного
водообмена. В непроточных озерах и в копаных прудах скорость
водообмена ничтожна, в проточных озерах значительна, в верхних
участках водохранилищ руслового типа водообмен временами при-
ближается к медленно текущим равнинным рекам
Замедленное взаимодействие водных масс между собой и
с окружающей средой является главной причиной неоднородности
озер и озеровидных водоемов как в вертикальном, так и в горизон-
тальном направлениях, а эта неоднородность имеет решающее зна-
чение для ряда хозяйственных вопросов. Таким образом, для озеро-
видных водоемов характерны следующие признаки: 1) относитель-
ная застойность (т. е. замедленный водообмен), 2) медленность
взаимодействия водных масс с атмосферой, 3) преобладание про-
цессов накопления веществ и энергии над их затратой.
Из сказанного ясно вытекает, что согласно концепции
Г. Ю. Верещагина, изучение озер и водохранилищ только в тех
случаях становится подлинно лимнологическим, когда учитывается
взаимная связь и взаимодействие процессов геологических, физи-
ческих, химических и биологических. Можно обстоятельно изучать,
какие-либо, процессы и явления в озере, например течение, волне-
ние, содержание растворенных в воде химических компонентов,
отдельных форм водных растений и животных, но эти работы не
будут лимнологическими, хотя их выводы могут быть использованы
лимнологами для тех или иных обобщений.
Аналогично только что сказанному, изучение рыхлых горных
пород коры выветривания только тогда становится достоянием
почвоведения, когда учитывается взаимосвязь и взаимодействие
физических, химических, геологических и биологических процессов,
протекающих в особом природном теле — почве. Одним из специ-
фических свойств как почвы, так и воды водоемов, является их
плодородие, способность аккумуляции энергии и трансформации
энергии в результате сложных процессов круговорота веществ, про-
исходящих и в почвах и в водоемах.
РОЛЬ Г. Ю. ВЕРЕЩАГИНА В ОРГАНИЗАЦИИ ВСЕСОЮЗНОГО
ОЗЕРОВЕДЧЕСКОГО ЦЕНТРА
Глеб Юрьевич относился к той категории людей, которые не
могут ограничиться только отвлеченной разработкой какой-либо
теоретической концепции, а стремятся найти организационные
формы для воплощения любимой идеи в жизнь. Если основной кон-
цепцией Верещагина было утверждение самостоятельности лимно-
логии как комплексной науки об озерах и озеровидных водоемах
замедленного водообмена, то основным проектом, который он стре-
мился осуществить в последние годы жизни, было создание все-
союзного озероведческого центра. Таким центром должен был
стать Лимнологический институт Академии наук с широкой пери-
ферийной сетью. Этот институт, по мысли Верещагина, должен
заниматься разработкой теоретических основ озероведения, мето-
дов изучения водоемов замедленного водообмена, координацией
исследовательских работ, проводимых в этой области различными
ведомственными институтами, составлением и изданием справоч-
ников и библиографических сводок, охватывающих мировую лим-
нологическую литературу.
В своей установочной статье о задачах советского озероведения
Г. Ю. Верещагин и Л. Л. Россолимо (1937) указывают, что Совет-
ский Союз является страной наиболее богатой озерами в пределах
всего земного шара. Действительно, ни в одной другой стране нет
такого разнообразия типов озер и такого их значения для различ-
ных отраслей народного хозяйства: энергетики, транспорта, рыб-
ного хозяйства, галургии, бальнеологии и т. д. Ни в одной другой
стране не создается такой сети искусственных озеровидных водое-
мов — каскадов водохранилищ различного хозяйственного назначе-
ния: — энергетических, ирригационных, водоснабженческих, транс-
портных и т. д.
В пределах Союза ССР имеются районы «столь богатые озе-
рами, что последние являются наиболее характерным элементом их
ландшафта». К таким районам относятся Карелия, Ленинградская
область, северная и южная части Западной Сибири, Северный Ка-
захстан, некоторые районы Якутии и другие. Между тем, как гово-
рят авторы, «мы еще далеки в настоящее время от того, чтобы
освоить озерный фонд нашего Союза и использовать его должным
образом на нужды народного хозяйства» (стр. 110). Помимо недо-
статочной разработки теоретических основ озероведения, авторы
отмечают, что большинство работ по изучению озер производилось
отдельными ведомствами лишь в их ведомственных интересах, бла-
годаря чему «такие исследования не только не ведут к развитию
Теоретического озероведения, но и не дают удовлетворительного
разрешения вопросов, в которых нуждаются сами ведомства»
(стр. 112).
70
Среди задач, которые Верещагин и Россолимо наметили как
основу деятельности озероведческого института, необходимо упо-
мянуть следующие: 1) изучение процессов и явлений, протекающий
в озерах, и их количественного взаимодействия с окружающей
озеро средой; 2) сравнительное изучение озер на основе познания
особенностей процессов и явлений, в них протекающих (и как ре-
зультат этого — плановое хозяйственное использование озерных
фондов); 3) изучение водохранилищ и закономерностей их разви-
тия; 4) разработка методики лимнологических прогнозов, необхо-
димых для предвидения последствий искусственного регулирования
режима рек и озер с целью их наиболее рационального хозяйствен-
ного использования.
Несколько раз Г. Ю. приступал к работам по созданию орга-
низации, задачей которой было объединение и развитие озеровед-
ческих работ во всесоюзном масштабе. Первый раз это была работа
в озерной комиссии Русского географического общества в период
с 1916 по 1930 г. Участие Верещагина в этой комиссии выразилось
в издании двух инструкций по изучению озер в 1918 и 1921 гг.
Вторая попытка относится ко времени создания Российского
Гидрологического института в 1919—1920 гг., одним из организа-
торов которого был Г. Ю. Участие Г. Ю. в работах Гидрологиче-
ского института в то время в частности заключалось в руководстве
комплексной Олонецкой научной экспедицией6 и организации
центрального бюро гидрологической библиографии.
Третий раз Верещагин в 1931 —1932 гг. пробовал реорганизо-
вать Озерный отдел Государственного гидрологического института
во всесоюзный озероведческий центр. В эти годы он временно при-
нял заведывание озерным отделом с тем, чтобы на его основе
создать лимнологический институт с методологическим центром
в Ленинграде, широкой сетью озерных станций на периферии И ря-
дом экспедиционных партий для проведения лимнологической
съемки и озерного кадастра во всесоюзном масштабе.
В этой работе принимали деятельное участие И. В. Молчанов’
(по составлению озерного кадастра), П. Ф. Домрачев, С. Г. Леп-
нева, Н. П. Предтеченский, В. А. Толмачев, Н. И. Семенович;
И. В. Баранов и ряд других участников. Организация лимнологи-
ческой съемки осуществлялась в содружестве с лимнологической
станцией в Косине, директором которой в те годы был Л. Л. Рос-
солимо. Лимнологические партии озерного отдела были направлены
на Кольский полуостров, в Карелию, на Валдайскую возвышен-'
ность, на Алтай и в Якутию.
Верещагина следует признать инициатором и одним из органи-
заторов издания серии сборников «Исследование озер СССР». Под
его редакцией вышли два первые тома этой серии.
6 Сведения о работах Олонецкой научной экспедиции приведены в статье
С. Г. Лепневой в настоящем сборнике.
71
Ряд принципиальных разногласий с руководством Государствен-
ного гидрологического института по вопросу о задачах, путях и
методах работы Озерного отдела привел к тому, что в 1933 г.
Г. ю. оставил заведывание Озерным отделом, хотя некоторое
время сохранял связь с Институтом при издании библиографиче-
ских справочников.
Наконец последний раз Верещагин приступил к организацион-
ным работам по созданию всесоюзного озероведческого центра не-
задолго до смерти. В 1943 г. он работал с удвоенным напряже-
нием, желая в течение 1943—1944 гг. закончить свои основные
труды по изучению Байкала и целиком отдаться созданию Инсти-
тута лимнологии в системе Академии наук СССР.
Г. Ю. немного не дожил до частичного осуществления своего
проекта. Уже после его смерти, в 1944 г. была создана Лаборатория
озероведения Академии наук, задачей которой является «изучение
озер и всех протекающих в них процессов на основе диалектиче-
ского принципа причиной связи явлений в природе, а в основу работ
положен комплексный метод исследования озер» (Наливкин, 1950).
Преобразование Байкальской станции в Лимнологический ин-
ститут открывает широкие возможности расширения и углубления
комплексных лимнологических работ на водоемах Сибири и должно
благоприятно отразиться на прогрессе лимнологии как комплекс-
ной науке о водоемах замедленного водообмена. Перспектива работ
этого института является прямым продолжением идей и деятель-
ности Г. Ю. Верещагина.
При встречах с Г. Ю. Верещагиным непосредственно чувствова-
лось какой интенсивной творческой жизнью жил этот яркий чело-
век, всецело и безраздельно преданный науке. Ученый с широким
диапазоном сочетался в нем с фанатиком науки, готовым отдать
все силы осуществлению любимой идеи и достижению поставлен-
ных задач. Глеб Юрьевич был требователен и к себе и к другим
ученым, работавшим в области тех же проблем, которыми он зани-
мался. От сформировавшегося научного работника он требовал
углубленности исследования, точности методики, убедительности
выводов, разностороннего, комплексного охвата проблемы, обстоя-
тельного знания мировой литературы в изучаемой области и учета
народнохозяйственной ценности разрабатываемых вопросов. Совер-
шенно иные требования предъявлял Г. Ю. к молодежи, работавшей
вместе с ним в экспедициях. Здесь основным критерием оценки было
наличие у сотрудника увлечения работой, живого интереса к теме
или к объекту и идейного, а не «служебного» подхода к делу.
С любым человеком, в котором Г. Ю. чувствовал искренний и
бескорыстный интерес к науке, независимо от возраста, образова-
ния, занимаемой должности и общественного положения, Вереща-
гин был готов, не жалея времени и сил, делиться своим опытом и
72
знаниями. Как бы ни был он перегружен работой (Верещагин
обычно работал по 10—12, а нередко по 14 часов в сутки), Г. Ю.
охотно входил в детали темы каждого, обратившегося к нему за
помощью, помогал разбираться в сложной проблеме, осваивать но-
вую методику, знакомиться с литературой.
Напротив, тех, в ком Верещагин чувствовал формально-служеб-
ный подход к науке, он не переносил, глубоко презирал и часто
не считал нужным скрывать своего отношения. К сожалению, поле-
мическая страстность нередко приводила к конфликтам не только
с «бюрократами от науки», но также с добросовестными научными
работниками и даже с крупными учеными, стоявшими на непра-
вильных, с его точки зрения, позициях.
Характеристика облика Г.' Ю. была бы далеко не полной без
упоминания о его работе с сотрудниками и учениками. Еще со
времени работ в Олонецкой научной экспедиции и позднее Г. Ю.
поддерживал обмен научным опытом и идеями с С. Г. Лепневой.
В течение всей своей деятельности он был близок с Л. Л. Россо-
лимо, в соавторстве с которым была написана уже цитированная
статья о задачах советского озероведения и разработана программа
лимнологической съемки СССР.
В процессе совместной работы в Карелии, на озерах в окрест-
ностях Ленинграда и на Байкале рядом с Верещагиным вырос не-
большой, но дружный коллектив сотрудников и учеников лимноло-
гов «верещагинской школы». Среди первого поколения сотрудни-
ков, работавших с Г. Ю. в середине двадцатых годов, мы уже упо-
минали Н. П. Предтеченского, В. А. Толмачева, Н. И. Аничкову,
Т. Б. Форш-Меншуткину, Б. Н. Форша, А. А. Захваткина,
Е. М. Крохина и Ф. В. Крогиус. В тридцатых годах вместе
С Г. ю. стали работать по изучению гидрологических явле-
ний в озерах Л. Ф. Харкеевич-Форш, А. А. Бородай, 3. Д. Матре-
нинская, Н. Н. Корытникова; по гидрохимии — И. Я. Дегопик;
по вопросам палеолимнологии — Е. С. Раммельмейер и Г. Г. Мар-
тинсон. В области биологических вопросов, непосредственно входя-
щих в лимнологический комплекс изучения Байкала, наиболее яр-
кие работы были сделаны А. Я. Базикаловой и Д. Н. Талиевым.
Приведенный список сотрудников, работавших с Г. Ю. Вере-
щагиным, далеко не полон. Десятки научных работников, лаборан-
тов, студентов-практикантов и технических сотрудников получили
экспедиционную закалку во время рейсов на Байкале и освоили ме-
тодику исследовательской работы в лабораториях Байкальской
станции.
Литературное наследие Г. Ю. Верещагина исключительно мно-
гообразно и разносторонне. Наряду с 202 опубликованными тру-
дами, статьями и заметками, после Г. Ю. осталось 73 подготовлен-
ные к печати рукописи, хранящиеся в фонде Байкальской лимноло-
гической станции, а также большое количество набросков начатых
работ, полуобработанных материалов и таблиц (Талиев, 1948).
6 Деятели советской гидробиологии
73
He легко подвести итоги и дать сколько-нибудь полный обзор
деятельности столь разностороннего и неутомимого исследователя,
каким был Г. Ю. Еще труднее дать яркую характеристику облика
этого своеобразного человека, фанатично преданного науке.
Литература
Базикалова А. Я. 1945. Амфиподы озера Байкала. Тр. Байк. лимн.
ст., № 9.
Берг Л. С. 1949. Байкал, его природа и происхождение его органического
мира. Очерки по физической географии. М.
Верещагин Г. Ю. 1927. Некоторые данные о режиме глубинных вод
Байкала в районе Маритуя. Тр. Комисе, по изуч. Байкала, 3.
Верещагин Г. Ю. 1932. Лимнология и пути ее современного развития.
Исслед. озер СССР, I.
Верещагин Г. Ю. 1934. Лимнология и ее главные задачи. Вести.
АН СССР, № 4.
Верещагин Г. Ю. 1935. К вопросу о научной классификации гидрологии.
Журн. геофизики, ч. 5, в. 3.
Верещагин Г. Ю. 1936. Основные черты вертикального распределения и
динамики водных масс на Байкале. Сб., поев. акад. В. И. Вернад-
скому. М.—Л.
Верещагин Г. Ю. 1937а. Современные движения земной коры в При-
байкалье в связи с вопросами о методе их наблюдений на крупных озе-
рах. Пробл. физ. геогр., 4.
Верещагин Г. Ю. 19376. Предмет и основные задачи лимнологии. Ме-
теорология и гидрология, 3.
Верещагин Г. Ю. 1937в. Работы Лимнологической станции Академии
наук СССР на Байкале. Изв. АН СССР, сер. матем. и естеств. наук.
Верещагин Г. Ю. 1940а. Теоретические вопросы, связанные с разработ-
кой проблемы происхождения и истории Байкала. Тр. Байк. лимн. ст., 10.
Верещагин Г. Ю. 19406. Происхождение и история Байкала и его фауны
и флоры. Тр. Байк. лимн. ст., 10.
Верещагин Г. Ю. 1941. Вода как народнохозяйственный фактор и орга-
низация ее изучения в СССР. Изв. Гос. географ, общ. т. LXXIII, в. 2.
Верещагин Г. Ю. 1943. Байкальская лимнологическая станция АН СССР
(в годы войны). Вести. АН СССР, 9—10.
Верещагин Г. Ю. 1947. Байкал. Иркутск, обл. изд.
Верещагин Г. Ю., Н. И. Аничкова и Т. Б. Форш. 1931. Методы
полевого гидрохимического анализа в их применении к гидрологической
практике. Л. То же, 2-е допол. изд. 1933. Л. То же на немецк. яз.
Верещагин Г. Ю., А. М. Горбов и Менделеев И. Д. 1934. К во-
просу о нахождении в природе воды аномальной плотности. ДАН СССР,
т. II, № 2.
Верещагин Г. Ю. и Л. Л. Россолимо. 1937. О современном озерове-
дении. Вести. АН СССР, 4—5.
Гаевская Н. С. 1932. О морских элементах и фауне инфузорий
оз. Байкала. Тр. Байк. лимн. ст., 2.
Га л а зий Г. И. 1956. Ботанический метод определения дат высоких исто-
рических горизонтов воды на Байкале. Бот. журн. т. 41, №7.
Думитрашко И. В. 1948. Основные вопросы геоморфологии и палео-
географии Байкальской горной области. Тр. Инет, геогр. АН СССР, 42.
Жадин В. И. 1928. В лодке по Байкалу. Вестник туриста № 6, М.
74
Журавлева А. А. 1936. Ископаемые диатомовые Тункинской котловинь>
(Прибайкалье). Тр. Нефт. геол.-разв. инет., сер. А, в. 73.
Кож о в М. М. 1936. Моллюски оз. Байкала. Тр. Байк. лимн. ст., 8.
Кожов М. М. 1947. Животный мир оз. Байкал. Иркутск, ОГИЗ.
Корытникова Н. Н. 1941. О некоторых методах расчета термического
режима водоемов. Изв. АН СССР, сер. геогр. и геофиз.
Ламакин В. В. 1955. Ушканьи острова на Байкале. Природа, 9.
Ламакин В. В. 1959. Назревшие проблемы Байкала. Природа, 2.
Ляйман Э. М. 1932. Паразитические черви рыб. Оз. Байкал. Тр. Байк,
лимн. ст., 4.
Мартинсон Г. Г. 1936. Распределение спикул губок в скважине глубокого
бурения у с. Посольска на Байкале. ДАН СССР, т. IV, № 6.
Мартинсон Г. Г. 1940. Материалы к исследованию ископаемой микро »
спонгиофауны Прибайкалья. Тр. Байк. лимн. ст., 10.
Мартинсон Г. Г. 1955. Озерные бассейны геологического прошлого Азии
и их фауна. Природа, 4.
Наливкин Д. В. 1950. Предисловие к первому тому Трудов лаборатории
озероведения. Тр. Лаб. озер., 1.
Обручев В. А. 1932. Геологический очерк Прибайкалья и Ленского рай-
она. Очерки по геологии Сибири. Л.
Павловский Е. Н. 1937. Впадина оз. Байкала. Изв. АН СССР, № 5.
Резвой П. Д. 1937. Очерк водоемов Байкальского хребта по работам
1930 г. Тр. Байк. лимн. ст., 7.
Россолимо Л. Л. 1957. Температурный режим озера Байкала. Тр. Байк,
лимн. ст., 16.
Сокольников В. М. 1960. О течениях и температуре воды под ледяным
покровом южной части Байкала и у истока р. Ангары. Тр. Байк. лимн.
ст., XVIII.
Та лиев Д. Н. 1940. Опыт применения реакции преципитации к познанию
происхождения и истории Байкальской фауны. Тр. Байк. лимн. ст., 10.
Талиев Д. Н. 1948. Глеб Юрьевич Верещагин (1889—1944). Тр. Байк,
лимн. ст., 12.
Форш Л. Ф. 1957. Температура поверхности Байкала. Тр. Байк. лимн.
ст., 15.
Хей син Е. М. 1930. Новые морские инфузории — комменсалисты мол-
люсков из оз. Байкал. ДАН СССР, № 24.
Шни т ников А. В. 1957. Изменчивость общей увлажненности материков
северного полушария. Зап. Геогр. общ. СССР, Нов. сер,, т. 16.
ш тегман Б. К. 1937. К вопросу о древнем оледенении Байкальского
хребта. Тр. Байк. лимн. ст., 7.
Strom К. М. 1945. The temperature of maximum density in fresh waters.
Geofis. public. Norske Videnskaps-Akad., 16, № 8.
Wa smund E. 1927—1928. Stromungen in Bodensee, verglichen mit bisher in
Binnenseen bekanten Stromungen. Intern. Rev. Hydrobiol. und Hudrograph.
18, 19.
6*
М. М. Левашов
ПАМЯТИ ВЫДАЮЩЕГОСЯ ГИДРОБИОЛОГА
А. Л. БЕНИНГА
(1890—1943)
Арвид Либорьевич Бенинг родился 7 февраля (ст. ст.) 1890 г.
в с. Галка (Усть-Кулалинка), что на правом берегу Волги в нынеш-
ней Волгоградской области в 188 км ниже Саратова. Детство свое
А. Л. провел в обстановке сельской местности на берегу Волги,
что способствовало развитию его любви к природе, к родной
Волге. Уже с детских лет в нем проявились черты наблюдателя
природы, неутомимого коллекционера. Ко времени окончания Са-
ратовской гимназии ь 1908 г. А. Л. обладал уже солидной коллек-
цией насекомых, преимущественно бабочек, собранных в районе
нижней Волги. Научное значение этой коллекции было признано
энтомологом В. В. Совинским.
Еще на школьной скамье проявился у А. Л. глубокий интерес
К родной природе. Окончив гимназию, он совершил свое первое
самостоятельное путешествие по Туркестану, посетив Ташкент.
Самарканд, Бухару и др. места, всюду собирая коллекции.
В 1908 г. А. Л. уехал учиться в Лейпцигский университет, ко-
торый и окончил в августе 1911 г., написав диссертацию, посвя-
щенную изучению листоногих ракообразных. Среди своих учителей
в Университете А. Л. всегда с гордостью называл известного зоо-
лога редактора журнала «Зоологика» профессора Хуна и ряд
видных гидробиологов.
В 1910 г. А. Л. работал на гидробиологической станции на
Лунцском озере, и в том же году, приехав на каникулы в Саратов,
он продолжал работу по гидробиологии в лаборатории Волжской
биологической станции. Это была первая в Европе речная биоло-
гическая станция, основанная в Саратове в 1900 г. по инициативе
группы членов Саратовского общества естествоиспытателей во
главе с доктором П. П. Подъяпольским. Со времени открытия
Станции ею заведывали: с 1900 по 1901 гг. магистр зоологии
В. П. Зыков, в 1902—1903 гг. А. С. Скориков, впоследствии стар-
76
ший зоолог Зоологического музея Академии наук, с 1905 по 1909 г;
казанский зоолог В. И. Мейснер. Таким образом дело исследова-
ния биологии Волги к тому времени уже продвинулось вперед,
хотя работы на Станции производились лишь в летнее
время.
Станция располагала специальным оборудованием для речных
биологических исследований, в том числе и паровым баркасом для
экскурсионных работ. В. П. Зыков выпустил в 1903 г. диссертацию
на тему «Материалы по фауне Волги и Саратовской губернии»^
А. С. Скориков совместно с Е. Н. Болохониевым и В. И. Мсйсне^
ром составили список организмов Волги в районе Саратова й опуб^
ликовали ряд других работ, посвященных вопросам гидробиологии.'
В. И. Мейснер впервые сосредоточил внимание на изучении био-
логии пойменных озер Волги у Саратова. Тогда же, в тесном кон->
такте с учеными Станции, работала рыбоводная организация CapaJ
товского участка Волги в лице смотрителя рыболовства Б. И. Дик^
сона, неутомимо работавшего на Станции, руководившего сю во
время отсутствия заведующих, помогавшего в деле оборудования
Станции.
Можно думать, что рабочая обстановка, какую нашел А. Л,
в Саратове, в большой мере укрепила его желание посвятить себя
изучению биологии Волги. Он ясно представлял себе, какую массу*
еще не исследованного таит в себе жизнь родной реки, и какие
перспективы открываются для исследований. С этого времени
жизнь и работа А. Л. на многие годы оказалась связанной со
Станцией, где, как он сам впоследствии отмечал, «протекли луч-
шие годы его жизни».
После отъезда из Саратова В. И. Мейснера, место заведующего
Станцией в течение двух лет оставалось не замещенным. За это
время Общество естествоиспытателей построило собственное зда-*
пие, в котором разместилась и Станция. Весной 1912 г. в заве-
дывание Станцией вступил А. Л. Бенинг, это совпало с переездом*
Станции в собственное здание.
Следует пояснить, что Станция не имела тогда постоянного
бюджета и содержалась на скудные средства Общества естество^
испытателей, получаемые путем частных пожертвований. О посто-
янном окладе заведующему не могло быть и речи. Работа Бенинга
велась на добровольных началах с ее приходилось совмещать с не-
обходимостью добывать средства на жизнь путем службы где-либо
на стороне. Тем не менее А. Л., жертвуя своими материальными
интересами и живя крайне скромно, почти во всем себе отказывая,
посвятил все свои силы любимому делу-
Как уже сказано, в это время Станция перешла в новое поме-
щение. Много сил и труда ушло на его оборудование. Развернув
большую организационнгю деятельность, А. Л. завязал связи
с различными лицами, преимущественно с учителями-краеведами,
живущими в бассейне Волги, поручив им проводить систематиче-
77
ские сборы планктона. Результаты этих сборов, поступая на Стан-
цию, дали возможность начать изучение реки на всем ее протяжении.
Из отчета о деятельности Станции за 1912 г. видно, как широко
стала развертываться ее деятельность. В отчете отмечен ряд новых
находок в фауне Волги, приведены биологические наблюдения,
описаны новые методы исследования и проч. В лаборатории Стан-
ции работали тогда 12 человек, некоторые из них впоследствии
на долгое время связали свою работу со Станцией и стали специа-
листами в той или иной области гидробиологии (Г. Ф. Друкер,
А. Н. Липин, М. Е. Макушек, И. Ф. Правдин, В. А. Раушенбах.
О. Н. Сиротинина и др.). В течение шести летних месяцев в районе
Саратова было совершено до 50 экскурсий. Кроме того, А. Л.
ездил на р. Б. Ирг из, собирал там гидробиологические материалы
и этим начал серию исследований по биологии притоков Волги,
исходя из мысли, что фауна крупной реки слагается из компонен-
тов фауны ее притоков. Результаты этих исследований Бенинг
начал публиковать в дальнейшем под общим заголовком «Мате-
риалы по гидрофауне придаточных систем р- Волги».
Арвид Либорьевич так поясняет эту задачу. Он намерен «дать
фаунистическое описание некоторых различных и по возможности
характерных притоков Волги, причем, конечно, выбор исследуемых
в этом отношении рек и подробность самого исследования будут
зависеть от возможности их исследования и находящихся в моем
распоряжении времени и средств. Не зная фауны придаточных
вод, — так сказать, ее исходную фауну, — нельзя, конечно, и су-
дить о фауне главной реки, о конечной фауне» (1913).
К 1917 г. в руках Бенинга скопляются материалы по гидро-
фауне ряда притоков Волги: Б. Иргиза, Ерусланэ, Оки, Самары,
Камы. Однако опубликовать ему удалось лишь материалы по
Б. Иргизу (1913 г.). Материалы по остальным указанным рекам
были напечатаны им лишь после Великой Октябрьской Социали-
стической Революции.
Мировая война надолго оторвала Бенинга от любимого дела,
но Октябрьская революция внесла переворот в правовое положение
Волжской биологической станции. Станция была включена в со-
слав учреждений Наркомпроса, получила твердый бюджет и штаты.
Директором Станции был утвержден А. Л. Бенинг. Он получил
снова возможность продолжать работу Станции и сразу понял и
оценил, какие огромные возможности открылись теперь перед уче-
ными, даже в условиях тяжелых лет гражданской войны и ино-
странной интервенции.
Из отчета о работе Станции за период 1914—1917 гг. видно,
что и в годы войны работы успешно продолжались.
С 7 декабря 1921 г. на Станции стал выходить Русский гидро-
биологический журнал. Мысль об издании журнала, как средства
объединения исследований русских гидробиологов, возникла
у А. Л. летом того же года.
78
Автору этих строк хорошо памятен тихий безоблачный сен-
тябрьский вечер в дельте Волги, в одном из ее бесчисленных рука-
вов, на борту баркаса «Рыбовод Врасский». На этом баркасе ра-
ботала тогда экспедиция Волжской биологической станции
(А. Л. Бенинг, М. М. Левашов, А. Н. Попова, О. Н. Сироти-
нина, Д. А. Шутов). Отдыхая после дня напряженной экспеди-
ционной работы, наслаждаясь и тишиной и своеобразным арома-
том дельты и моря, мы, сотрудники экспедиции, слушали рассказ
А. Л- Бенинга о плане издания такого журнала, причем он выска-
зал уверенность, что к концу года выйдет первый номер. И дей-
ствительно, уже вскоре по возвращении из экспедиции, А. Л. про-
делал большую работу по привлечению авторов, получению инфор-
маций, по изысканию средств для издания и подготовил к печати
первый номер Русского гидробиологического журнала.
В этом номере А. Л. поместил обзор гидробиологических уч-
реждений бассейна р. Волги, в котором писал: «В течение шести
лет мы были почти совершенно отрезаны от заграницы и посте-
пенно лишились возможности более или менее правильно передви-
гаться по территории Российской Республики. . . не мало за это
время сделано в смысле изучения природы центральной части, и
опять мы убедились, как еще плохо изучен наш край. Теперь,
когда налаживается опять правильное почтовое и др. сообщение,
можно и должно ориентироваться в работе тех лиц и учреждений,
которые были за это время заняты гидробиологическим изучением
ближайших им водоемов и путем все чаще осуществляемых сейчас
съездов начать координирование работы, пользуясь для этого при-
током свежих сил и услугами вновь возникших учреждений».
Русский гидробиологический журнал издавался в течение 9 лет.
Вне всякого сомнения, он сыграл крупную роль в развитии отече-
ственной гидробиологии. Можно отметить, что ряд проблем и во-
просов гидробиологии был впервые поставлен на страницах жур-
нала, описано большое число новых видов водных организмов.
В журнале отражались этапы развития отечественной гидробиоло-
гии— помещался ряд информационных материалов, которые
больше нигде в нашей литературе не повторялись и таким обра-
зом придавали журналу неувядаемую историческую ценность- Роль
реферативного отдела журнала по тому времени также была ве-
лика, так как Реферативного журнала еще не было. Наконец, на
страницах журнала была проделана большая работа по русской
гидробиологической библиографии.
В нашей и в зарубежной печати журнал получил весьма лест-
ную оценку.
Своей ролью Русский гидробиологический журнал обязан не-
посредственно самому редактору. Можно смело утверждать, что
значительная часть опубликованных в журнале статей была напи-
сана по инициативе и по советам А. Л. Бенинга. Большинство ин-
формаций было дано им самим. Нужно знать кипучую деятельность
79
А. Л. по журналу, чтобы представить себе сколько энергии от-
нимало у него это дело. Всю переписку с авторами, А. Л. вел
в большой мере сам, с помощью небольшого числа помощников.
Журнал широко рассылался как отечественным, так и зарубежным
учреждениям и тем способствовал укреплению творческих связей
советской науки. По предложению президиума «Общества иссле-
дователей воды и ее жизни» журнал вскоре после его основания
сделался органом Общества.
Под руководством А. Л Волжская биологическая станция в это
время еще более усилила свою работу по объединению гидробио-
логов, работавших в бассейне Волги.
Организованная в 1918 г. в г. Муроме Окская биологическая
станция начала свою работу при непосредственной всесторонней
помощи А. Л. В отчете о деятельности этой станции за 1919—-
1920 гг. указано, что Л. Л. Бенинг «своими компетентными сове-
тами и энергичным участием помог молодой станции встать на
ноги и сделать первые шаги на научном поприще».
На Всероссийской конференции научных обществ по изучению
местного края, состоявшейся в Москве 10—20 декабря 1921 г.^
А. Л. выступил с докладами на тему «Объединение деятельности
станций волжского бассейна» и «Об издании гидробиологического
журнала и определителей пресноводных организмов». По этим
докладам Конференция вынесла положительные рекомендации, а
сам А. Л. был избран в Бюро по созыву съездов биологических
станций.
В отчете о деятельности Станции за 1921 г. А. Л. так охарак-
теризовал свою работу: «Помимо работ, непосредственно связанных
с заведыванием Станцией и редактированием издаваемого при ней
Русского гидробиологического журнала, занимался следующими
специальными работами: продолжал обрабатывать планктонные
сборы (качественные и количественные) из бассейна р. Волги;
продолжал изучение каспийских иммигрантов; обработал гидро-
фауну „озера"4 Елгуши; изучал биологию стерляди, интересовался
количественным определением придонной фауны».
В 1921 г. Станция организовала свою первую экспедицию
в дельту Волги на баркасе «Рыбовод Врасский», о чем мы уже
упоминали выше.
В 1922 г. состоялась вторая экспедиция Станции по изучению
биологии Волги от истоков до дельты (участники А. Л. Бенинг,
М. М. Левашов, А. Н. Попова). Экскурсионный баркас Станции
«Натуралист» прошел в эту экспедицию под командою руководи-
теля экспедиции А. Л. около 4000 км. На 70 станциях были со-
браны гидробиологические и гидрологические материалы.
Работа экспедиции состояла в первую очередь в изучении глав-
нейших биоценозов реки. А. Л. подчеркивал, что жизнь в реке
слагается из жизней организмов определенных биоценозов в зави-
симости от окружающей их среды. Уже в начале работы им было
(80
Арвид Либорьевич Бенинг (1890—1943).
намечено исследовать планктон, нектон, нейстон, бентос и пери-
фитон Волги и устьев ее главнейших притоков. Понятие и термин
«перифитон» был впервые предложен А. Л. для обозначения сово-
купности организмов, обрастающих введенные в воду человеком
предметы.
Чтобы полностью вскрыть специфику приведенных группировок
в большой реке, нужно было изучить их на протяжении всей реки,
в разных точках ее течения. Для этого нужно было выработать
единую методику, которой в то время для речных гидробиологи-
ческих исследований еще почти не было, нужно было заранее вы-
брать пункты исследования. Задача обеспечения экспедиции ору-
диями лова была решена Станцией собственными силами, мето-
дика полевой гидробиологической работы на большой реке
вырабатывалась в большой степени по ходу экспедиции. Кроме
этого, надо было обеспечить полноценное определение и обработку
собранных материалов. Эта задача была решена путем творческих
связей со специалистами различных профилей. А. Л. проделал
огромную работу по решению всех этих задач, в особенности по
организации творческих связей со специалистами.
В 1924 г. вышла в свет важная работа А. Л. по одному из пере-
численных выше биоценозов реки — бентосу Волги. Монография
А. Л. «К изучению придонной жизни реки Волги» (1924) явилась
первым капитальным трудом, посвященным придонной жизни
крупной реки. Она представляет собой сводку исследований за все
время существования Станции и результат обработки собственных
сборов автора.
Следующие высказывания автора в предисловии к работе лучше
всего свидетельствуют об его научной установке: «Я считаю себя
морально обязанным перед всеми лицами, помогавшими собирать
и отчасти обрабатывать этот материал и вложившим в это дело
нс мало сил и энергии. . . Мне хотелось показать нашим молодым
исследователям, что Волга, орошающая своим бассейном всю цент-
ральную часть Республики, может дагь бесконечно богатый, раз-
нообразный и крайне интересный материал для исследования. По-
этому мне кажется, что если сейчас труднее, чем раньше, осуще-
ствляются экспедиции и путешествия в дикие, неисследованные
места, то это имеет и свою положительную сторону: мы научились
ценить окружающую нас природу и убеждаемся, что детальное
изучение ее также интересно и также много дает, как это раньше
казалось возможным лишь в «неисследованных местах».
Автором монографии была проделана огромная работа. Напи-
сана история исследований биологии русских рек; сведена огромная
литература; приведены материалы по биологии 15 видов водных
растений и около 408 видов животных. Гидробиологи получили воз-
можность использовать накопленный Станцией опыт по методике
гидробиологических исследований крупных рек. Можно не впадая
в преувеличение, сказать, что выход этой книги нельзя не расце-
81
нивать как крупную веху в развитии отечественной гидробиологии.
Монография Бенинга получила высокую оценку в рецензии
Л. С. Берга (1925), который отметил, что «появление этой моно-
графии есть радостное событие для всех, интересующихся приро*
дою наших вод». Давая подробное изложение содержания книги,
Л. С- Берг указал: «Труд А. Л. Бенинга представляет собою вы-
дающееся явление не только в нашей, но и в западноевропейской
зоологической литературе. Из рек Зап. Европы подобная, но го-
раздо менее обстоятельная сводка, имеется для р. Рейна (Lauterborn,
1916—1918). Ни для какой другой реки, кроме Волги и Рейна, мы
подобных трудов не имеем».
В вышедшей вскоре после издания книги Бенинга сводке по
гидробиологии внутренних вод А. Тиннемана (Thienemann, 1925)
глава, посвященная гидробиологии реки и потока, в значительной
мере написана на основе данных А. Л. Бенинга.
С выходом в свет монографии, продолжали выходить и очеред-
ные выпуски трудов Станции. Ее деятельность под руководством
А. Л. больше привлекала внимание как начинающих, так и сло-
жившихся ученых. С большими достижениями пришла Станция
к 25-летнему юбилею со дня ее основания. На состоявшемся 20 мая
1925 г. торжественном заседании, посвященном этой дате, всеми
присутствовавшими была подчеркнута исключительная роль А. Л.
в работе и жизни Станции.
В приветствии от Академии наук СССР были отмечены обще-
признанные успехи Станции и указывалось, что «Российская Ака-
демия наук выражает свое глубокое уважение к столь плодотвор-
ной и научно необходимой работе и вместе с тем выражает твер-
дую уверенность, что Станция, руководимая таким деятельным
директором, как А. Л. Бенинг, и в дальнейшем будет продолжать
и развивать свои ценные изыскания в интересах науки и всесто-
роннего познания наших водных бассейнов».
В приветствии от Главного Ботанического сада указывалось, что
среди деятелей Станции «особо почетное место принадлежит ее
нынешнему руководителю А. Л. Бенингу, который сумел в трудное
время, бедное средствами и богатое заботами и тревогами, сохра-
нить Станцию и развить ее научную работу. Немахой заслугой
также является основание первого Русского гидробиологического
журнала, способствовавшего объединению русских гидробиологов,
давшего им возможность видеть свои работы напечатанными и
укрепившего связь русской науки с заграничной».
Роль А. Л. в жизни и работе Станции весьма ярко отражена
в приветствии Кафедры зоологии Военно-медицинской академии,
в котором указывалось, что «учреждение живет своими сотрудни-
ками. Нынешнему персоналу Станции, во главе с А. Л. Бенингом,
выпала на долю тяжелая и вместе с тем почетная обязанность ру-
ководить жизнью Станции и направлять ее деятельность в наибо-
лее бурный период русской истории. Благодаря самоотверженной
52
.деятельности персонала, Станция стойко пережила самые тяжелые
годы революции, не переставая работать и издавать свои труды,
хотя территориально она была расположена в весьма неблагополуч-
ном районе, перенесшем большие бедствия. Биологическая станция
составила себе почетную известность не то\ько в русских научных
кругах, но и за границей; она привлекает к себе и чужеземных
исследователей, что является лучшим показателем ее общего зна-
чения».
В приветствиях было особо подчеркнуто, что для всех рабо-
тавших на Станции, ценны не только большая научная эрудиция
А. Л., но и особенно дороги его личные качества как человека.
Большой авторитет А. Л. в области гидробиологии обусловил
«го активное участие в ряде сеъздов зоологов и гидробиологов, а
также неоднократные научные командировки его за границу для
участия в конгрессах международного объединения лимнологов,
в президиуме которого он являлся вместе с акад. С. А. Зерновым
представителем СССР.
Помимо глубокой разработки ряда гидробиологических вопро-
сов, А. Л. отдавал свои силы и делу подготовки молодых научных
кадров. На Волжской биологической станции вместе с А. Л. рабо
тал коллектив молодых исследователей — учеников А. Л., из ко-
торых многие в дальнейшем отдавали свои силы научной и педаго-
гической работе (Л. А. Алявдина, Ф. Ф. Дьяконов, Н. В. Ерма-
ков, Е. В. Колпаков, М. М. Левашов, Н. Б. Медведева, А. Н. По-
пова, В. П. Радищев, Е. В. Шляпина и др.). Ежегодно на Станции
.проводилась летняя практика студентов-био \огов из различных
университетов страны; А. Л. руководил их занятиями.
В 1926 г. А. Л. Бенинг был избран профессором кафедры зоо-
логии Саратовского института сельского хозяйства и мелиорации,
где читал курсы сбщей зоологии и зоологии беспозвоночных. Его
лекции пользовались большим успехом.
В 1929 г. А. Л. покинул Саратов и переехал на работу в Ленин-
град. Естественно, что с этого времени начали затихать его работы
по исследованию биологии Волги, но о годах жизни, проведенных
.на Волге, А. Л. тепло вспоминал до самых последних дней.
Этот переезд А. Л. осуществил в целях получить доступ к бо-
гатейшим коллекциям Зоологического института Академии наук
СССР и развернуть еще шире изучение гидрофауны. Можно пред-
полагать, что была и другая причина чисто семейного характера,
ускорившая переезд — потеря любимого сына, которую А. Л. пе-
реживал как неизбывное горе.
Покинув свое любимое детище—Волжскую станцию, Бенинг
отошел от волжской тематики и встал во главе гидробиологиче-
ского отдела Института речного и озерного рыбного хозяйства
в Ленинграде.
Временно поселившись в 1932 г. в Аральске, А. Л. развил и
здесь энергичную деятельность по исследованию Аральского моря,
83
преодолевая трудности в связи с плохим оснащением и оборудова-
нием местной рыбохозяйственной станции. В результате этой дея-
тельности вышли 3 его работы по гидробиологии Аральского моря.
Здесь не место писать подробно о большом вкладе в изучение био-
логии Аральского моря, который сделан А. Л., но можно добавить,
что в капитальной сводке Л- А. Зенкевича (1947), глава о планк-
тоне и бентосе Аральского моря излагается в значительной части
на основе данных А. Л.
По возвращении в 1935 г. в Ленинград, А. Л. получил долж-
ность заведующего Озерным отделом Государственного гидрологи-
ческого института и стал заниматься организацией исследования
озер. Он начал уделять внимание вопросам биологии Каспийского
моря. Материалы для этого он почерпал в работах комплексных
экспедиций Академии наук. В письмах того времени он писал, что
«постепенно Каспий заставляет его забыть родную Волгу».
Поездки на Каспий дали Бенингу возможность побывать на
Кавказе. Он был приглашен по совместительству в качестве науч-
ного руководителя Севанской биологической станции, связи с ко-
торой он сохранил до конца жизни.
Каждое лето А. Л. проводил часть своего отпуска на Кавказе,
исследуя его водоемы. При ближайшем участии А. Л. начали из-
даваться Труды Севанской биологической станции В 1941 г- вы-
шло в свет его новое капитальное исследование «Кладоцера Кав-
каза», как часть выполнявшейся им работы по изучению фауны
Cladocera СССР.
В 1941 г., за несколько дней до нападения на нашу родину фа-
шистских полчищ А. Л. Бенинг уехал на Кавказ, чтобы продол-
жать исследования его водоемов. Но судьба решает иначе: после
тяжелых испытаний в связи с начавшейся войной А. Л. скончался
6 августа 1943 г. в Ташкентской больнице.
А. Л. Бенинг, как натуралист, считал своей специальностью
гидробиологию, а группой животных, которой он специально зани-
мался, были кладоцеры (ветвистоусые ракообразные). Работы, по-
священные этим ракообразным составляют длинный ряд исследо-
ваний, начиная с диссертации 1912 г. и кончая указанной выше
капитальной сводкой по кладоцерам Кавказа (1941 г.). Прорабо-
тав много лет на Волге с ее своеобразными эндемичными формами
бокоплавов, А. Л- уделил в своей работе много внимания и этой
группе, внеся большой вклад в наши знания о составе их фауны,
распространении и особенностях экологии.
Нельзя оставить без должной положительной опенки и деятель-
ности А. Л., как пионера исследований гидробиологии крупных
рек, в первую очередь среди них великой Волги. Сейчас, когда на
наших глазах совершается грандиозная перестройка этой реки, и
в частности ее биологии, работы А. Л. останутся навсегда ценней-
шими историческими документами, позволяющими нам делать важ-
ные выводы о тех изменениях, которые внесли в биологию реки
84
грандиозные гидросооружения по сравнению с недавним прошлым
«ее фауны. Эти работы А. Л. ждут своего использования не только
со стороны биолога, но и со стороны историка отечественной гидро-
биологии.
В исторической перспективе нельзя не отметить того большого
труда, инициативы и оригинального решения ряда вопросов, кото-
рые мы находим в трудах А. Л., посвященных биологии рек. Его
схема подразделений групп биоценозов в реке, подкупающая своей
простотой, вошла во все руководства и используется в сводных
работах, посвященных биологии рек. Предложенный А. Л. термин
«перифитон», также вошел в обиход гидробиологической термино-
логии (Зернов, 1949; Жадин 1950)- Капитальное исследование
А. Л. бентоса Волги, будет должным образом оценено и использо-
вано последующими исследователями. Обобщающая работа А. Л.
о биологии Волги, должна быть использована географами страны.
Работы А. Л., посвященные гидрофауне Эльтона, Баскунчака,
Севана, Челкара, являются ценным вкладом в гидробиологию озер.
Как уже сказано, переключившись в последний период своей
жизни на изучение биологии Каспийского и Аральского морей.
А. Л. и в этой области сделал не маловажный вклад. Доказатель-
ством этого может послужить хотя бы широкое использование
данных А. Л. в сводках, посвященных нашим морям.
Необходимо указать еще на одну черту в работе А. Л. — это
стремление постоянно увязывать свои исследования с запросами
жизни, с практикой. В особенности это стремление проявилось
в его неослабевающем интересе к вопросам рыбного хозяйства и
изучения биологии рыб. Не являясь формально ихтиологом, А. Л.
пользовался большим авторитетом среди последних, а также среди
рыбаков, с которыми ему приходилось встречаться во время работ
Волжской биологической станции по искусственному разведению
стерляди. А. Л. специально вел работу по монографическому изу-
чению волжской стерляди, его обширные исследования остались,
к сожалению, незавершенными. Его работа о паразитах стерляди,
опубликованная в 1914 г. должна быть расценена, как одна из пер-
вых сводных работ по этому вопросу. В 1927 г. А. Л. предложил
производить расчеты так называемого коэффициента плодовитости
рыб, понимая под последним отношение произведения абсолютной
длины тела рыбы (в миллиметрах) и веса (в граммах) к абсолют-
ному количеству икринок. Расчет этот А. Л. предложил произво-
дить по формуле: h = -где L—длина всей рыбы, v — вес, S—•
количество икринок.
И. Ф Правдин (1939) справедливо указывает, что было бы ин-
тересно применить этот коэффициент в работах по рассовому изуче-
нию других рыб. Он же указывает, что Е. К. Суворов пробовал
вычислить такой коэффициент плодовитости мойвы и добавляет, что
«трактовка А. Л. Бенингом методического вопроса о плодовитости
85
рыб (стерляди) крайне привлекательна, так как она допускает воз*
можность теоретического определения количества икринок у изме-
ренных и взвешенных, но не вскрытых рыб».
Не требует особых доказательств большая организационная
деятельность А. Л. по развитию отечественной гидробиологии.
Нужно еще подчеркнуть, что почти во всех работах А. Л., на-
ряду со специальным фактическим материалом, можно найти по-
становку ряда широких биологических вопросов и обобщений. Пи-
шущий эти строки, на основе длительного личного общения
с А. Л. Бенингом, берет на себя смелость свидетельствовать о его
широком общебиологическом кругозоре, о его последовательном
материалистическом мировоззрении.
Курсы лекций по гидробиологии для студентов-практикантов
на Станции и по зоологии для студентов сельско-хозяйственного
института, высоко ценились слушателями.
К сказанному выше, следует еще добавить указание о постоян-
ной заботе А- Л. об утверждении престижа и приоритета отече-
ственной науки. А. Л. не только сам тщательнейшим образом, ис-
черпывающе изучал литературу того или иного вопроса, которым
он интересовался, но и нас, его учеников, приучал к этому.
Хочется высказать надежду, что все написанное выше, далеко
нс полно отражающее жизнь и работу нашего отечественного гидро-
биолога, одного из создателей того фундгшента, на котором в позд-
нейшее время развернулось интенсивнейшее изучение жизни водое-
мов нашей Родины, дает возможность полнее отразить историю
отечественной науки, среди деятелей которой имя доктора биоло-
гических наук профессора А. Л. Бенинга должно занять почетное
место. Его светлый образ — человека большой души и неутомимого
преданного науке исследователя — должен сохраниться на долгие
годы.
Составленный автором список главнейших работ А. Л. Бенинга
опубликован в № 10 Бюллетеня Института биологии водохрани-
лищ в 1961 г.
СОДЕРЖАНИЕ
Стр^
Предисловие........................................................ 3
И. А. Киселев. Очерк жизни и деятельности гидробиолога
В. М. Рылова...................................................... 5
п. д. Р е з в о й. Из моих зоологических воспоминаний .... 28
С. Г. Л е п н е в а. Из ранних лет жизни и деятельности лимнолога
Г. Ю. Верещагина................................................. 37
М. А. Фортунатов. Г. Ю. Верещагин — исследователь Байкаль-
ского озера и его роль в развитии нового направления в лимнологии 50
М. М. Левашов. Памяти выдающегося гидробиолога А. Л. Бенинга 76
ДЕЯТЕЛИ СОВЕТСКОЙ ГИДРОБИОЛОГИИ
В. М. РЫЛОВ, Г. Ю. ВЕРЕЩАГИН, А. Л. БЕНИНГ
Из истории гидробиологии в XX веке
Утверждено к печати
Институтом истории естествознания и техники
Академии наук СССР
Редактор Издательства С. Д. Вихрев
Художник М. Н. Свиньина
Технический редактор М. Н. Кондратьева
Корректоры М. А. Судакова и Н. П. Яковлева
Сдано в набор 5/П 1963 г. Подписано к печати 20/V
1963 г. РИСО АН СССР № 13-2В. Формат бума-
ги 60 X 90!/ie- Бум. л. 23/<. Печ. л. 51/2 = 5.5 усл.
печ. л. + 4 вкл. Уч.-изд. л. 5.77 4- 4 вкл. (0.14). Изд.
№ 2007. Тип. зак. № 53. М-19302. Тираж 1200.
Цена 42 коп.
Ленинградское отделение Издательства Академии наук СССР
Ленинград, В-164, Менделеевская лин., д. 1
1-я тип. Издательства Академии наук СССР
Ленинград, В-34, 9 линия, д. 12