А. ДЕНИ Р.ГАЮДИ Ж. КОНЬО Г. БЕСС
МАРКСИСТЫ ОТВЕЧАЮТ
СВОИМ КАТОЛИЧЕСКИМ
КРИТИКАМ

«КРИТИКА НАШИХ КРИТИКОВ»
АНРИ ДЕНИ, РОЖЕ ГАРОДИ,
ЖОРЖ КОНЬ О, ГИ БЕСС
МАРКСИСТЫ ОТВЕЧАЮТ
СВОИМ КАТОЛИЧЕСКИМ
КРИТИКАМ
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЛОРАНА КАЗАНОВА
Перевод с французского
ИЗДАТЕЛЬСТВО
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва 1968
HENRI DENIS. ROGER GARAUDY
GEORGES COGNIOT et GUY BESSE
LES MARXISTES REPONDENT
A LEURS CRITIQUES CATHOLIQUES
CONCLUSION PAR LAURENT CASANOVA
Editions aociales, Paris 1957.
Брошюра «Марксисты отвечают своим католическим критикам»
написана видными деятелями и теоретиками Коммунистической
партии Франции. Она представляет собой сборник докладов, прочи-
танных на специальной теоретической конференции, созванной в
Париже коммунистами и привлекшей большое внимание француз-
ской прогрессивной общественности.
В своих докладах французские марксисты подвергают критике
недавно вышедшие книги богословов-иезуитов Биго, Кальвеза и
Шамбра, пытающихся извратить основные положения марксизма,
выхолостить его революционный смысл и изобразить его не наукой,
а некоей ложной религией.
Авторы брошюры направляют острие своей критики против ос-
новных тезисов, выдвинутых упомянутыми богословами, разобла-
чают истинные цели их антимарксизма, убедительно, в живой и
остроумной форме показывают полную несостоятельность этих
иезуитских писаний и тщетность всех ухищрений «поколебать» уче-
ние Маркса и Ленина.
В среду 10 апреля 1957 г. с половины девятого вече-
ра большой зал Альгамбра в Париже был переполнен.
Бок о бок. с рабочими сидели профессора, служащие,
студенты. Рядом с коммунистами можно было видеть
многих социалистов, рационалистов, а также католиков,
в числе которых были и духовные лица. Эта аудитория,
насчитывавшая свыше 3000 человек, преимущественно
молодежи, собралась на конференцию, посвященную те-
ме «Марксисты отвечают своим католическим критикам».
Конференция была организована Центральным Комите-
том Французской коммунистической партии.
Организаторы этой конференции хотели, чтобы она
была проведена в виде дискуссии. В связи с этим 20 фев-
раля 1У57 г. Роже Гароди обратился с письмом к некото-
рым авторам книг о марксизме — преподобным отцам
Биго, Шамбру и Кальвезу, приглашая их принять уча-
стие в этом диспуте. В своем письме он обратился к ним
с предложением о предварительной встрече, на которой
можно было бы с общего согласия договориться об усло-
виях организации диспута.
«Разрешите мне, — писал Роже Гароди, — выразить
пожелание, чтобы ваш ответ был положительным, ибо
нам было бы неприятно организовать публичное обсуж-
дение ваших столь интересных произведений в отсутст-
вие их авторов».
Преподобные отцы Биго, Шамбр и Кальвез сочли
нужным отклонить это приглашение, высказав пожела-
ние, чтобы дискуссия не была публичной. В тот день, на
который был назначен диспут, они опубликовали в печа-
ти следующее сообщение:
3
«...Католические авторы сообщают, что они не примут
участия в этом диспуте. Ибо они считают:
1.	Что такая дискуссионная конференция не способст-
вует поискам истины.
2.	Что то, как коммунисты представили в своих жур-
налах («Кайе дю коммюнисм» и «Нувель критик») рабо-
ты, которые они намереваются критиковать, не позволяет
надеяться на объективность их выступлений.
3.	Что такой диспут может быть интересным только
тогда, когда французские коммунисты опубликуют серь-
езные научные исследования о Советском Союзе и его
основателе — Карле Марксе, чего они не сделали».
Оставим в стороне характер приведенных отговорок.
Но то, что не смог состояться истинный диалог между
марксистами и католиками, вызвало у всех сожаление.
Это нисколько не помешало многочисленной аудито-
рии с неослабным и напряженным вниманием слушать
в течение свыше трех часов выступления профессора
Реннского юридического факультета Анри Дени, препо-
давателя университета Жоржа Коньо (ввиду его болез-
ни текст его выступления был зачитан профессором Дю-
мэ), доктора философских наук, преподавателя универ-
ситета Роже Гароди и преподавателя университета
Ги Бесс.
С заключительным словом выступил член Политбюро
Французской коммунистической партии Лоран Казано-
ва, председательствовавший на этом собрании. Подчерк-
нув, что этот вечер является еще одним свидетельством
распространения влияния марксизма во Франции, он за-
явил, что неизбежная борьба идей не должна мешать
необходимым совместным действиям всех тех, кому до-
роги мир, свобода и благосостояние народа.
В данной брошюре собраны доклады, прочитанные на
этой конференции.
поняли ли они «капитал»?
Анри Дени
Всем известно огромное значение «Капитала» —
главного труда Маркса. Выявив истинную природу капи-
тализма, определив внутренние причины, в силу которых
этот строй должен исчезнуть, эта работа три четверти
века тому назад ясно показала рабочему движению путь,
по которому оно должно идти. А в XX веке именно мар-
ксисты, воспитанные на «Капитале», построили или
строят социализм на обширнейшей территории, на кото-
рой проживает одна треть всего человечества.
Таким образом, речь идет о произведении, имеющем
совершенно исключительное практическое значение.
Именно поэтому оно подвергается нападкам, также иск-
лючительным по своей многочисленности. Работы препо-
добных отцов иезуитов, на которые мы отвечаем в этот
вечер, занимают определенное место в уже и без того
весьма длинном ряду попыток опровержения «Капи-
тала».
* *
Противопоставляемое нам толкование мысли Маркса
основывается на том . утверждении, что «Капитал» —
это труд не политико-экономический, а философский.
Когда Маркс заявляет, что он хотел научно обосновать
революционные действия пролетариата, когда он противо-
поставляет свой научный социализм утопическому со-
циализму, он тем самым будто бы сам заблуждается и
нас вводит в заблуждение, ибо то, что он излагает, в
действительности есть философское мировоззрение.
«Если, — пишет отец Биго, —предлагаемое здесь тол-
кование «Капитала» правильно, то оно меняет общепрн-
6
нятую интерпретацию главного труда К- Маркса. Дейст-
вительно, это толкование исходит из того соображения,
что само построение рассуждения — философского по-
рядка. Этот взгляд противоречит точке зрения, общепри-
нятой в учебниках Политической экономии, как марксист-
ских, такт немарксистских» (стр. 1).
Отец Кальвез со своей стороны дает такую же оценку,
когда пишет:
«В плане экономики, как и в плане религии, идеоло-
гии, политики, мы находимся на том уровне, на котором
затрагивается все значение человека в целом. Именно
этот план исследования и называют философией. Следо-
вательно, с полным основанием мы можем считать «Ка-
питал» произведением философским» (стр. 319).
После того как установлено это основное положение,
дискуссия оказывается перенесенной на весьма своеоб-
разную почву. С одной стороны, оба наши автора утвер-
ждают, что «Капитал» имеет смысл только в том случае,
если признать, что он является развитием и применением
философской теории — теории отчуждения, которая буд-
то бы лежит в его основе. А от этого утверждения они
переходят к выводу, что марксистский анализ в корне
испорчен его атеизмом, ибо отчуждение человека не до-
пускает никакого другого решения, кроме религиозного.
С другой стороны, отец Биго всецело занимается об-
суждением приводимого Марксом анализа основных эко-
номических категорий (анализ стоимости, анализ эксплу-
атации, анализ собственности) и стремится показать
«философскую» несостоятельность этого анализа. Отец
Кальвез в этом отношении значительно осторожнее сво-
его предшественника. Однако нетрудно доказать, что в
некоторых местах он во многом по крайней мере согла-
сен с критикой отца Биго.
Общий вывод, к которому ведут эти нападки, состоит
в том, что марксистское объяснение современных собы-
тий хотя и содержит элементы истины, но является буд-
то бы совершенно недостаточным.
Маркс хочет с помощью социализма освободить чело-
века от всех отчуждений, от которых он страдает. Этому
желанию христианство противопоставляет, с одной сторо-
ны, утверждение о том, что полное освобождение чело-
века будто бы может осуществиться только в боге, а не
на этой земле, а с другой стороны, что всякое улучшение
6
общественного строя, чтобы быть приемлемым, будто бы
должно опираться на христианскую концепцию человека.
Нужно-де отбросить псевдонауку Маркса, которая на
деле будто бы является ложной философией, и заменить
ее католицизмом — источником всякой философской и со-
циальной истины.
Таким образом, снова предлагают спор между наукой
и религией, только с той особенностью, что наши нынеш-
ние критики начинают с утверждения о том, будто наука
марксистов — это только замаскированная философия.
Значит, прежде всего нужно разобрать эту точку зрения.
Это мы и сделаем, рассмотрев главным образом рассуж-
дения, содержащиеся в работе отца Кальвеза, которые,
несомненно, являются гораздо более логичными, чем те,
которые можно найти в книге отца Биго.
* *
*
«Капитал», говорят нам, — это теория отчуждения
человека. Маркс хочет показать, как человек теряет сам
себя при капиталистической системе и как один лишь
социализм дает ему возможность вновь обрести себя.
Однако отцу Кальвезу известно, что термин «отчужде-
ние», взятый в том смысле, в каком он его понимает, в
«Капитале» не встречается ни разу. Это верно, говорит
он, но «Капитал» нельзя понять иначе, как развитие тео-
рии отчуждения, набросанной Марксом в 1844 г. в «Эко-
номическо-философских рукописях». Доказательством
этого служит, во-первых, то, что метод Маркса не являет-
ся-де научным методом и, во-вторых, что он в этой рабо-
те высказывает этические суждения, которые будто бы
не имеют ничего общего с научным трудом.
Но что же понимает отец Кальвез под научным мето-
дом? Это всего-навсего тот метод, который применялся
экономистами-либералами, противниками социализма.
Наш автор простодушно признает это, когда он пишет:
«Метод, применяемый им [Марксом], слишком отли-
чается от чистой индукции, чтобы можно было видеть
в его политической экономии позитивную науку в со-
временном смысле,этого слова» (стр. 317).
Что метод Маркса глубоко оригинален, с этим мы
согласны. Но отец Кальвез делает слишком поспешный
вывод, будто в силу этого он ненаучен. Ибо отец Кальвез
7
сразу, не изучив этого метода, решает спор о методе по-
литической экономии и даже спор о научном методе во-
обще.
«Капитал», говорит он, не является трудом, относя-
щимся к позитивной науке. Это совершенно правильно,
если иметь в виду, что он не является трудом, соответст-
вующим канонам ученого позитивизма. Но, по нашему
мнению, он потому и обладает подлинно научной ценно-
стью, что порывает с позитивизмом.
Остановимся немного на этом существенном моменте.
Позитивизм хочет видеть только факты и считает, что
факты должны как-то «говорить сами за себя». Ученому
следовало бы довольствоваться собиранием и сопостав-
лением их.
К каким заблуждениям подобный метод приводит эко-
номистов и социологов нашего времени, можно видеть,
изучая, например, труды таких авторов, как Симиан, и
познакомившись с нынешними учебниками политэко-
номии.
Факты и только факты, говорят нам. Но что же
понимают под фактами? Этим словом хотят обозначить
результаты общественной деятельности, которые коллек-
ционируются статистиками или географами во время их
исследований. Но ведь факт, зарегистрированный стати-
стиком или географом, есть нечто совершенно мертвое.
Можно на протяжении многих лет изучать эти мертвые
результаты, но они никогда не покажут ни самой жизни,
ни законов жизни.
Возьмем простейший пример: статистика регистри-
рует цену какого-либо товара. Так как она может также
указать, что в эту цену входит зарплата, прибыль и
арендная плата, то современная политэкономия хочет
объяснить цену, заявляя, что она составлена из сумм,
израсходованных на оплату труда, капитала и земли —
трех факторов производства.
Но, для того чтобы довольствоваться подобным объ-
яснением, нужно раз навсегда решить, что не следует
обращать никакого внимания на то, что составляет са-
мую суть капиталистической действительности, на ее
«внутреннюю пульсацию», согласно глубокомысленному
выражению Гегеля — на противоположность между ка-
питалистами и рабочими, на классовую борьбу. Вполне
понятно, что буржуазия отвращает свой взор от этой борь-
8
бы. Но следует подчеркнуть, что все те, кто становится
на позитивистскую точку зрения в общественной науке,
занимают ту же позицию.
Маркс же, напротив, считает, что факты, собранные
статистиком, суть лишь внешние проявления внутренней
жизни общества, которую следует выявить при помощи
теоретического анализа, производимого посредством диа-
лектической логики.
С этого момента развитие политэкономии действи-
тельно идет в очень оригинальном направлении. Откроем
первую главу «Капитала». Прежде чем задать себе во-
прос, что такое цена, Маркс спрашивает себя, что такое
товар — вещь, которая продается на рынке. Это есть, от-
вечает он, одновременно и потребительная стоимость и
меновая стоимость. Но вещь есть вещь потому, что она
произведена людьми. Именно человеческий труд являет-
ся источником и ее потребительной стоимости и ее мено-
вой стоимости. В процессе производства труд «противо-
стоит сам себе»; он является одновременно и конкретным
трудом — источником потребительной стоимости, и абст-
рактным трудом — источником меновой стоимости.
Таким образом, из этого анализа мы узнаем, что аб-
страктный труд — это субстанция меновой стоимости.
А отсюда можно будет перейти к объясь-ению цены —
внешнего проявления стоимости, и тогда мы увидим, что
прибыль капиталиста, вовсе не являясь ценой услуг,
оказываемых этим лицом, как это утверждает современ-
ная буржуазная политэкономия, представляет собой
часть капитала, создаваемого рабочим и присваиваемого
капиталистом, — прибавочную стоимость.
Отныне цена товара — это уже не мертвый факт, не
насекомое, насаженное на булавку под стеклом. Для то-
го, кто умеет разобраться в ней, она выражает всю дра-
матическую жизнь капиталистического общества, великую
борьбу между буржуазией и рабочим классом.
Это только один пример. Но так построен весь «Ка-
питал» — при помощи диалектического метода. Эго и
делает его глубоко оригинальным трудом, который есть
и останется единственным в своем роде произведением,
ибо он впервые и исчерпывающим образом показывает
природу капитализма и основные законы его развития.
Сущность капитализма, указывает Маркс, — это экс-
плуатация рабочей силы. Но развитие производительных
9
сил, порождающее капитализм, подготавливает также и
его исчезновение. Общественный характер производства
все усиливается с ростом концентрации. Так как частная
собственность на средства производства сохраняется, то
возникают противоречия, примером которых являются без-
работица, кризисы. Разрешение этих противоречий может
быть найдено только в переходе к коллективной собствен-
ности на средства производства — к социализму: «Отри-
цание капиталистического производства,—пишет Маркс,—
производится им самим с необходимостью естественно-
исторического процесса»
Следовательно, применяя диалектический метод,
Маркс ни на минуту не покидает почвы научного иссле-
дования. Дилемма «позитивистская наука» или «метафи-
зическая спекуляция» является ложной дилеммой, и мы
не дадим замкнуть себя в ее пределах.
* *
*
Однако наши критики используют еще и другой до-
вод: они утверждают, будто Маркс в «Капитале» не
стоит на почве строгой объективности. Он пристрастен,
говорят они, он осуждает капиталистов; стало быть, его
исследование не есть исследование подлинно научное.
Отец Кальвез приводит эти аргументы гораздо осто-
рожнее, чем отец Биго. И все же он совершенно четко
выражает их в следующем месте:
«То, что стоимость, — пишет он, — является аб-
страктным общественным трудом, это, по мнению Марк-
са, ни хорошо, ни плохо, ни приятно, ни неприятно, ни
нормально, ни ненормально, это только один из основ-
ных фактов, который нужно принять таким, какой он
есть; нормально или ненормально это будет только тогда,
когда люди, извлекая выгоду из того факта, что потреб-
ление рабочей силы создает больше стоимости, чем то, во
что она обходится, будут эксплуатировать других людей»
(стр. 325).
Мы приводим этот отрывок потому, что во всем объе-
мистом труде отца Кальвеза он нам кажется одним из
наиболее разоблачающих. Действительно, этот отрывок
показывает, что, несмотря на глубокое изучение, которым
занялся наш автор, он, следуя в какой-то степени естесг-
। К, Маркс, Капитал, т. I, Госполитиздат, 1955, стр. 766.
10
венной склонности, присоединяется к самым вульгарным
толкованиям марксизма, что нас отнюдь не радует.
На самом деле, что может быть более банальным и из-
битым, чем следующее утверждение: «Маркс — не уче-
ный, потому что он нападает на капиталистов». Читаю-
щий отца Кальвеза может только разочароваться,
натолкнувшись на эту вышедшую из-под его пера баналь-
ность, сто раз опровергнутую марксистами. Но так как
мы ее все-таки находим у него, то вынуждены на ней
остановиться.
Маркс не скрывает ни своего презрения к буржуазии,
ни своей симпатии к пролетариату. Но разве это мешает
ему научно изучать капиталистическую экономику, иссле-
довать причины нищеты пролетариата и способы избав-
ления его от нее? Это все равно, что сказать, что врач
должен воздерживаться от проявления малейшей симпа-
тии к больному, который рассказывает ему о своих стра-
даниях.
Разумеется, врач, если он не шарлатан, знает, что его
слова сочувствия не излечат больного и что он должен от-
бросить всякую сентиментальность, когда выясняет фи-
зиологические причины страданий.' Но он не считает
нужным из-за этого занять позицию абсолютного бес-
страстия в своем отношении к больному.
Так обстоит дело с Марксом, когда он приступает к
научному анализу капитализма. Между прочим, во из-
бежание всякого недоразумения, он сам позаботился о
том, чтобы уточнить свою мысль по тому вопросу, кото-
рый нас занимает. Действительно, он пишет в предисло-
вии к первому изданию «Капитала»:
«Фигуры капиталиста и земельного собственника я
рисую далеко не в розовом свете. Но здесь дело идет о
лицах лишь постольку, поскольку они являются олице-
творением экономических категорий, носителями опре-
деленных классовых отношений и интересов. Моя точка
зрения состоит в том, что я смотрю на развитие экономи-
ческой общественной формации как на естественно-
исторический процесс; поэтому с моей точки зрения,
меньше чем с какой бы то ни было другой, отдельное лицо
можно считать ответственным за те условия, продуктом
которых в социальном смысле оно остается, как бы ни
возвышалось оно над ними субъективно»
* К, Маркс, Капитал, т. I, стр. 8.
И
Этими словами Маркс ясно хочет сказать, что его '
научный анализ, объектом которого являются общест-
венные классы, ни на минуту не следует смешивать с i
моральным суждением об индивидуумах, рассматривае-'
мых такими, какие они есть.	;
Вот почему совершенно ошибочно утверждение, будто !
в теории Маркса эксплуатация рабочей силы есть нечто j
«ненормальное». Как это могло бы быть, раз эксплуата-;
ция есть самая сущность капитализма? В действитель-;
ности эксплуатация при капитализме совершенно нор-1
мальна и неизбежна. Но она порождает противоречия, 
которые повлекут за собой замену этого строя новым |
строем — социализмом.
* *
*
Изучение «Капитала», по нашему мнению, убеждает
в том, что перед нами труд, который более чем какая-ли-
бо другая работа в области общественных наук заслу-
живает названия научного труда.
Но, скажут наши противники, Маркс написал другие
труды, в частности в 1844 г. «Экономическо-философ-
ские рукописи», в которых он развивает теорию отчужде-
ния человека. Если вы хотите сохранить последователь-
ность мысли Маркса, вы должны согласиться с тем, что
между этой работой и «Капиталом» существует связь.
Хотя Маркс в 1867 г. больше не употребляет слова
«отчуждение», вы должны согласиться, что его продол-
жает занимать этот же вопрос.
Мы считаем, что по поводу этого возражения, играю-
щего такую роль в книге отца Кальвеза, нужно прямо
сказать, что за период между 1844 и 1867 гг. не только
глубоко изменилась мысль Маркса, но и что в этот период
самому Марксу представился случай отказаться от неко-
торых аспектов своего анализа 1844 г.
В знаменитых «Экономическо-философских рукопи-
сях» 1844 г. собраны заметки, составленные тогда Марк-
сом при чтении разных произведений.
В этих заметках, которые он сам никогда не публико-
вал, можно найти некоторые рассуждения об отчуждении
человека, еще очень близкие к гегелевским. Однако уже в
1848 г. в «Манифесте Коммунистической партии» Маркс
решительно восстал против подобного рода спекуляции.
12
Немецкие философы, говорит он, ухватились за социали-
стическую литературу Франции и так изменили ее, что
«она должна была приобрести характер досужего мудр-
ствования об осуществлении человеческой сущности» ’.
Эти философы, уточняет он, «под французский ориги-
нал... вписали свою философскую чепуху. Например, под
французскую критику денежных отношений они вписа-
ли «отчуждение человеческой сущности», под француз-
скую критику буржуазного государства — «упразднение
господства Абстрактно-Всеобщего» и т. д...
Французская социалистическо-коммунистическая ли-
тература была таким образом совершенно выхолощена.
И так как в руках немца она перестала выражать борьбу
одного класса против другого, то немец был убежден, что
он поднялся выше «французской односторонности», что
он отстаивает, вместо истинных потребностей, потреб-
ность в истине, а вместо интересов пролетариата — инте-
ресы человеческой сущности, интересы человека вообще,
человека, который не принадлежит ни к какому классу и
вообще существует не в действительности, а в туманных
небесах философской фантазии...
Вытканный из умозрительной паутины, расшитый при-
чудливыми цветами красноречия, пропитанный слезами
слащавого умиления, этот мистический покров, которым
немецкие социалисты прикрывали пару своих тощих
«вечных истин», только увеличивал сбыт их товара среди
этой публики»* 2.
Так как в настоящее время кое-кто хочет сделать
рукописи 1844 г. средоточием мысли Маркса, то необ-
ходимо подчеркнуть, что критика «немецкого соци-
ализма», данная в «Манифесте», несомненно, относится
и к «спекулятивным» и «сентиментальным» страницам,
’Которые можно встретить в работах молодого Карла
Маркса.
Действительно, даже до написания «Манифеста Ком-
мунистической партии» Маркс отказался от какого бы то
ни было спекулятивного рассмотрения «человеческой
сущности» и «положения человека». И «Капитал» не
имеет ничего общего с подобного рода спекуляцией.
• К. Маркс и Ф. Энгельс, Манифест Коммунистической партии,
Госполнтиздат, 1958, стр. 61.
2 Там же, стр. 61, 62, 63.
13
Поэтому все построение наших критикой рушится.
Они хотят противопоставить «атеистической концепции
человека» свою собственную «христианскую концепцию»
и собираются доказать превосходство последней. Но
усилия их тщетны по той простой причине, что произве-
дение Маркса, будучи трудом научным, основывается не
на какой-либо априорной концепции человека, а на изу-
чении отношений, которые устанавливаются к середине
XIX в. между конкретными, исторически определенными
людьми — главным образом между капиталистами и про-
летариями самых развитых стран Европы.
Следовательно, главная ошибка наших критиков со-
стоит, по нашему мнению, в том, что они упорствуют в
своем желании найти в «Капитале» спекулятивное рас-
смотрение «человека», которое противопоставлялось бы их
собственным спекуляциям. И марксисты должны прежде
всего указать на эту ошибку. Между прочим, небеспо-
лезно показать также, сколь мало основательными вы-
глядят теолого-экономические спекуляции, встречающие-
ся в направленных против нас произведениях.
Эти спекуляции особенно развиты в работе отца Биго.
Действительно, он не боится вступить на путь, весьма
опасный для него, — на путь своего рода переделки фор-
мулировок марксистских положений или исправления
этих положений применительно к «христианской концеп-
ции человека».
Отец Биго утверждает, будто Маркс хотел показать,
что рынок (или рыночная стоимость), эксплуатация ра-
бочей силы, частная собственность совершенно враждеб-
ны «человеческой сущности» или «человеческой лично-
сти». И вот он вполне серьезно задает себе следующий
вопрос: нет ли в этих положениях, наряду с частицей
правды, сильного преувеличения?
«Существует ли человеческая ценность автономии
[то есть рынка], — спрашивает он, — существует ли че-
ловеческая ценность прибавочной стоимости? Наконец,
существует ли человеческая ценность собственности —
источника автономии и прибавочной стоимости?»
(стр. 162).
Ответ на поставленную таким образом проблему дан
в нескольких главах, где вперемешку критикуются ана-
лиз Марксом капитализма и достижения социализма в Со-
ветском Союзе. Здесь невозможно следовать за пово-
14
ротами мысли, которая, по-видимому, не очень уверена в
самой себе. Но, по правде говоря, это было бы, разумеет-
ся, совершенно бесполезно, ибо все эти длинные рассуж-
дения постоянно сводятся к следующей центральной
идее: институты, свойственные капиталистическому строю,
несомненно опасны для человеческой личности; однако
они являются также условием ее свободы, которая унич-
тожается при коллективистском строе. Следовательно,
нужно найти компромисс между социализмом и капита-
лизмом — какой-то промежуточный строй, который устра-
няет недостатки двух указанных режимов.
«Самым болезненным вопросом, вызывающим тре-
ние, — пишет наш автор, — между капитализмом и кол-
лективизмом, самой трудной проблемой всей политиче-
ской экономии является вопрос о праве индивидуума
производить и продавать. Совершенно уничтожить это
право означает раздавить индивидуальные свободы, а
опыт этого, а также размышление над этим показывают,
что это крайне опасно... Оставить же это право без кон-
троля и без дисциплины значит согласиться на анархию
и на неравенство, а опыт этого, а также размышление
над этим показывают, что это также крайне опасно...»
(стр. 245).
Когда читаешь эти строки, сразу видишь, куда ведет
нас отец Биго. Он приводит нас прямо к методу мыш-
ления Прудона, против которого Маркс и его последова-
тели вели длительную и победоносную борьбу внутри
рабочего движения.
Все, что Маркс пишет против Прудона в «Нищете
философии», непосредственно применимо к рассуждениям
отца Биго.
«По его, г-на Прудона, мнению, — говорит Маркс, —
всякая экономическая категория имеет две стороны: хо-
рошую и дурную. Он рассматривает категории, как мел-
кий буржуа рассматривает великих исторических деяте-
лей: Наполеон — великий человек; он сделал много доб-
ра, но он принес также много зла...
Подлежащая разрешению задача гласит: сохранить
хорошую сторону, устраняя дурную» '.
И Маркс на двух страницах, по нашему мнению, ре-
шающих, показывает, что ставить такой вопрос значит
ставить «нелепую задачу устранить историю», так как
• Л. Маркс, Нищета философии, Госполнтиздат, 1956, стр. 86.
15
«именно Дурная сторона, порождая борьбу, создает дви-
жение, которое образует историю» '.
Да будет нам позволено не останавливаться больше
на этом вопросе, а просто-напросто отослать к опровер-
жению Марксом Прудона. Мы считаем, что к этому опро-
вержению не нужно ничего добавлять, чтобы сделать
его также и опровержением положений отца Биго. кото-
рые, впрочем, повторяются в трудах отца Кальвеза и
отца Шамбра.
* *
*
Таким образом, отклонение марксизма нашими кри-
тиками приводит, как нам кажется, к величайшей пута-
нице мысли. Этому не приходится удивляться, если
учесть, что этот отказ есть не что иное, как отказ от науч-
ного метода, отказ, новизна которого состоит в том, что
он старается принять видимость «философской» интер-
претации научного труда Карла Маркса.
Как только человеческая мысль сворачивает с пути
науки, она теряется в облаках. Наши критики, как нам
кажется, не избежали этого закона. Поэтому они нас
простят за то, что мы не придаем большого значения по-
ложениям, которые они формулируют с целью ревизии
марксизма. И все же это не значит, что чтение их трудов
не принесло нам никакой пользы. Мы, напротив, считаем,
что знакомство с ними позволяет нам лучше оценить то
сокровище, которым является для нас научный метод
Маркса, и может навести нас на благотворные размыш-
ления.
Критика, направленная в наш адрес, прежде всего
должна побудить нас к тому, чтобы еще более строго, чем
когда-либо, не допускать поспешных формулировок на-
шего учения, которые не носили бы строго научного ха-
рактера.
Марксизм как наука, основанная на диалектическом
материализме, никогда не сможет согласиться поставить
проблему освобождения некоего абстрактного, идеально-
го человека. Для нас существуют только конкретные лю-
ди, принадлежащие к определенным обществам, а внут-
ри этих обществ — к определенным классам. Нас интере-
। К. Маркс, Нищета философии, стр. 94.
16
суют конкретные проблемы, возникающие перед этими
конкретными людьми.
Разумеется, эти проблемы представляют собой не
только экономические проблемы. Это также и моральные
проблемы. Но сами эти моральные проблемы возникают
отнюдь не в идеальном мире, обособленном от матери-
альной действительности. Человек, который любит или
ненавидит, который счастлив или несчастен, — .это всег-
да человек, живущий в определенную эпоху и в опреде-
ленном месте. Чем лучше он понимает конкретные усло-
вия, в которых он находится, тем лучше он может решить
возникающие перед ним моральные проблемы. Следова-
тельно, призывать его искать решения в каком-то вне-
временном евангелии значит не оказывать ему реальную
помощь, а, наоборот, порабощать его еще больше.
Марксизм, постоянно побуждающий нас действовать
практически, чтобы изменить материальные условия жиз-
ни людей, предохраняет нас от привязанности к нена-
учной спекуляции. Но столь же важно поразмыслить
о том, что для того, чтобы действие оставалось эффек-
тивным, оно никогда не должно порывать с научным
мышлением.
Авторы, которых мы сегодня разбираем, и, в частно-
сти, отец Кальвез с этой точки зрения подвергают мар-
ксизм критике, на которой небесполезно остановиться.
Снова используя некоторые работы молодого Карла
Маркса, они утверждают, будто он видит в пролетариате
класс, которому сама его нищета дает «всемирное» при-
звание восстановить «человеческую личность».
В этой перспективе пролетарская революция становит-
ся выполнением чисто религиозной миссии, причем чрез-
вычайно легко показать, что осуществление ее очевидно
невозможно. Но и в этом случае говорить о торжестве
над марксизмом можно, только извращая его. Ибо если и
верно, что молодой Маркс в своих работах анализирует
роль пролетариата еще не совсем научно, то не менее до-
стоверно и то, что впоследствии он отказался от того, что
могло быть в его первоначальных концепциях от «роман-
тизма».
После поражения революции 1848 г. во Франции и
Германии Карл Маркс обосновался в Лондоне. Там он
снова размышляет о роли пролетариата в преобразовании
общества и энергично выступает в Центральном Комитете
2 Зак. 78
17
Союза коммунистов против меньшинства, защищающего
утопическую концепцию революции.
«На место универсальных воззрений Манифеста, —
восклицает Маркс в одном выступлении, — ставится не-
мецкое национальное воззрение, льстящее национально-
му чувству немецких ремесленников. Вместо материали-
стического воззрения Манифеста выдвигается идеали-
стическое. Вместо действительных отношений главным в
революции изображается воля. В то время как мы гово-
рим рабочим: Вам, может быть, придется пережить еще
15, 20, 50 лет гражданской войны для того, чтобы изме-
нить существующие условия и чтобы сделать самих себя
способными к господству, — им, вместо этого, говорят:
Мы должны тотчас достигнуть власти, или же мы можем
лечь спать. Подобно тому как демократы употребляют
слово «народ», так употребляется ныне слово «пролета-
риат», — как пустая фраза» '.
Этими словами Маркс утверждал абсолютную необ-
ходимость того, чтобы рабочее движение основывало свою
деятельность на научном изучении социальной действи-
тельности.
Необходимость этого неоднократно подчеркивалась
также и Лениным.
В частности, в своей работе «Что делать?» Ленин ре-
шительно выступает против тех, кто хочет полагаться
только на стихийность рабочих масс, и утверждает необ-
ходимость для социал-демократического движения «рас-
сылать» отряды во все слои общества, чтобы знать «внут-
ренние пружины нашего государственного механизма»i 2.
«Кто обращает внимание, наблюдательность и созна-
ние рабочего класса исключительно или хотя бы преиму-
щественно на него же, — тот не социал-демократ, ибо
самопознание рабочего класса неразрывно связано с пол-
ной отчетливостью не только теоретических... вернее да-
же сказать: не столько теоретических, сколько на опыте
политической жизни выработанных представлений о вза-
имоотношении всех классов современного общества»3.
По этому же поводу он осуждает социалистов интел-
лигентов, которые не выполняют как должно своей зада-
i К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 8, Госполнтиздат, М. 1957,
стр. 582.
2 В. И. Ленин, Соч,, т. 5, стр. 399.
з Там же, стр 383.
18
чи во всем движении в целом, состоящей в том, чтобы
разоблачать перед рабочим классом то, «что именно в
данное время делает наше правительство и наши коман-
дующие классы во всех областях жизни. Исполняйте-ка
поусерднее эту свою обязанность, и поменьше толкуйте
о «повышении активности рабочей массы»... Поменьше
преклоняйтесь пред стихийностью и побольше думайте о
повышении своей активности, господа!» 1
Из этих строк видно, насколько живой и творческий
марксизм далек от какого бы то ни было «освящения
пролетариата». Критика, которой нас подвергают с этой
точки зрения, может оказаться обоснованной по отноше-
нию к некоторым случайным и преходящим искажениям
марксизма. Но она не сможет затронуть самую мысль
Маркса и метод, который он нам завещал.
Сегодня, как и вчера, преобразование капиталисти-
ческого общества в общество социалистическое возможно
только путем действия пролетарских масс, наиболее не-
посредственно заинтересованных в этом преобразова-
нии. Но это действие не может быть эффективным, если
оно не будет опираться на точное знание капиталисти-
ческого мира, лицо и структура которого быстро меняют-
ся. С этой точки зрения указания XX съезда .КПСС о раз-
нообразии путей перехода к социализму полностью под-
тверждают неоспоримые уроки марксистского учения.
Итак, пусть не ищут ссоры с нами по поводу «кон-
цепции человека» или концепции «всемирного призвания
пролетариата», которые для нас не имеют смысла. Пусть
наши критики лучше спросят себя, не приносит ли повсе-
дневно история замечательные подтверждения марксист-
ских положений о неизбежном разложении капиталисти-
ческого строя, о неизбежности социализма и о важней-
шей роли пролетариата при переходе к социализму. Если
они захотят это сделать, то мы уверены, что многие из
их предубеждений против нас исчезнут и что это облег-
чит объединение всех людей доброй воли в целях уста-
новления мира во всем мире и в целях борьбы против
жестокой нищеты, в тисках которой находится столь
значительная часть человечества.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 5, стр. 387.
2*
РЕВИЗИОНИЗМ ПРЕПОДОБНЫХ ОТЦОВ
БИГО И КАЛЬВЕЗА
Роже Гароди
На протяжении последних десяти лет, т. е. с тех пор,
как марксизм и Коммунистическая партия, сразу же пос-
ле успеха движения Сопротивления и Освобождения,
проявили себя как решающие силы исторического раз-
вития, католическая церковь приложила в политическом
и в философском плане совершенно исключительные
усилия к тому, чтобы ограничить распространение влия-
ния этого учения и этой партии.
Поскольку в настоящее время марксизм знают луч-
ше, стало уже невозможно довольствоваться трудами
отца Веттера, который в Русском колледже в Риме
слишком уж карикатурно излагает диалектический мате-
риализм.
В то же время было опасно ссылаться на исследова-
ния, которые до такой степени старались быть объектив-
ными, что приобрели из-за этого взрывную силу, как
исследования некоторых доминиканцев, например «Значе-
ние марксизма» Анри Дероша или «События и вера»
Пьера Монтюклара.
Тогда был организован курс марксизма в Лувенском
католическом университете, который читал каноник
Франц Грегуар, затем во Франции вышли труды видных
членов ордена иезуитов, в частности труды отца Бито
«Марксизм и гуманизм» и отца Кальвеза «Мысль Кар-
ла Маркса».
Отцы-иезуиты и в этом случае, как и в прошлом,
показали себя настоящими солдатами папы: во времена
реформы Лютера они разработали против наступления
20
буржуазии и протестантства стратегию, тактику и док-
трину контрреформации. А сейчас они оказались способ-
ными, перед лицом бурного развития рабочего движения
и марксистской мысли, за несколько лет создать като-
лический ревизионизм, приспособленный к современным
условиям классовой борьбы.
Именно под этим углом зрения мы и рассмотрим тру-
ды отца Биго и отца Кальвеза.
Знаменательно, что критики марксизма, особенно в
последние двадцать лет, стараются обратить теорию от-
чуждения против материализма Маркса. Эта теория яв-
ляется для них средством, при помощи которого они
ловко подменяют материализм и, в частности, высту-
пают против диалектики в природе.
Современная буржуазная философия преследует диа-
лектику природы с такой же ненавистью, как и идею
объективных законов природы, и по тем же причинам:
если наш разум навязывает природе свои законы, как
учил Кант, или если для того, чтобы развитие природы
повиновалось диалектическому ритму, требуется участие
разума, т-э в истории остается возможной полная слу-
чайность: процесс упадка капитализма и разложения
буржуазной системы не является необратимым.
На протяжении этих последних лет теория отчужде-
ния служила поводом почти для всех ложных толкова-
ний марксизма. Из всех примеров этих ложньих толкова-
ний мы остановимся лишь на последнем по времени —
на толковании преподобного отца Биго, данном в его
книге «Марксизм и гуманизм».
Пивцо д^бному отцу Биго принадлежит та заслуга,
что он заметил три существенные стороны марксизма:
1.	Марксизм это гуманизм: он представляет собой
анализ положения человека в экономическом мире, кото-
рый управляет человеком, вместо того чтобы быть
управляемым им (стр. 22), и показывает, как через диа-
лектику кладется конец этому отчуждению человека
(стр. 26).
2.	Преподобный отец Биго не возобновляет напрасной
попытки своих предшественников противопоставить «мо-
лодого Маркса» Марксу — автору «Капитала», Марксу
периода зрелости; наоборот, он подчеркивает глубокую
преемственность и единство трудов Маркса.
21
3.	Вывод из двух предыдущих тезисов: марксистская
политэкономия и марксистская теория познания взаимо-
аависимы.
Но несмотря на это достойное похвалы усилие понять
значение марксизма, преподобный отец Бито продолжает
оставаться пленником двух «априори», которые вдохнов-
ляют весь его труд и делают порочным все его толкова-
ние марксизма:
1. Позитивистской концепции науки;
2. Трансцендентальной концепции морали.
Совершенно ясно, что в этих двух тезисах не прихо-
дится упрекать его: нельзя представить себе, чтобы ка-
толик и к тому же священник мог понимать мораль
иначе, чем со ссылкой на абсолют, на трансцендентность
бога. Кроме того, позитивистский агностицизм в науках
в наше время все больше выступает как концепция, наи-
более подходящая для обеспечения «мирного сосущест-
вования» науки и религии.
Отсюда вытекают все оценки марксизма, даваемые
отцом Биго. Они сводятся к трем:
1. «Мз^систская политэкономия — это... метафизи-
ка» (стр. 23).
Это говорит позитивист: для позитивиста все, что не
есть чистый эмпиризм, есть метафизика. Определив нау-
ку на позитивистский лад как «объективное исследова-
ние законов, выводимых из эмпирических фактов путем
наблюдения и выявляющих скрытый порядок явлений с
целью их изменения», преподобный отец Биго заключает:
«Марксистская политэкономия — не наука» (стр. 23).
Несколькими страницами дальше он еще раз подчерки-
вает это, утверждая, что если роль науки состоит в том,
чтобы «выводить постоянные величины», то марксизм не
наука. Наоборот, добавляет он, «если считать вслед за
Мейерсоном, что наука — это «постижение реального
разумом», и если не исключать из ее сферы изучение
человеческого поведения как такового, то марксистская
политэкономия — наука» (стр. 35). Словом, преподоб-
ный отец Биго отказывает Марксу в звании ученого, по-
тому что Маркс не принимает позитивистского постула-
та. Преподобный отец Биго не ставит под сомнение этот
постулат, беспочвенность которого Маркс доказал своей
критикой отчуждения, служащей основой для маркси-
стской критики позитивизма.
22
2. «Марксистская политэкономия' — это этика»
(стр. 36).
Маркс для преподобного отца Биго — моралист:
будто он и не открывал обязательные законы развития
капиталистического общества, а сформулировал «требо-
вания» человека. И будто он сформулировал эти требо-
вания от имени абсолюта, с точки зрения неизменной
концепции человека. Маркс, пишет он, «рассматривал
человека как абсолютную категорию. Идея трансцен-
дентности лежит в основе всех его положений»
(стр. 142). Теория отчуждения для Маркса будто бы —
моральное явление, и он будто бы лишь переложил в
историко-социальную драму гегелевскую драму абсо-
лютного духа. «Феноменология духа поосто преврати-
лась в феноменологию труда, диалектика отчуждения
человека — в диалектику отчуждения капитала, мета-
физика абсолютного знания — в метафизику абсолютно-
го коммунизма» (стр. 34). Таким образом, «Маркс всю
свою жизнь останется гегельянцем» (стр. 147). Усматри-
вая в ликвидации отчуждения простое моральное требо-
вание, вытекающее из некоей метафизики человека, пре-
подобный отец Биго забывает главное.
Ибо если люди хотят во что бы то ни стало видеть в
«Капитале» только анализ ликвидации отчуждения (хотя
сам Маркс не употребляет этого термина в своем основ-
ном труде), то мы должны особенно подчеркнуть сле-
дующие тпи момента:
а)	Отчуждение не есть отчуждение человека вообще,
своего рода метафизическое установление некоего веч-
ного «человечества». В этом можно было бы упрекнуть
Фейербаха и, между прочим, именно Маркс упрекал его
в этом. Речь идет об отчуждении труда, о таком отчуж-
дении, которое возникает в товарной экономике и кото-
рое достигает своей законченной формы в отчужденном
труде пролетария при капиталистическом строе. Следо-
вательно, отчуждение не есть вечная категория.
б)	Отчуждение не есть духовное явление, акт опред-
мечивающегося духа. В этом можно было бы упрекнуть
Гегеля, и, между прочим, именно Маркс упрекал его в
этом. Речь идет не о внутренних требованиях такой иде-
алистической и мистической системы, как система Геге-
ля, а об анализе конкретного данного — товара и его
обращения, денег и превращения их в капитал в усло-
23
виях капиталистической экономики. Следовательно, от-
чуждение не есть абстрактная, априорная категория.
в)	Отчуждение не есть своего рода роковое прокля-
тие, тяготеющее над трудом и человеческой практикой.
Оно есть историческое явление, которое связано с опре-
деленным способом производства и которое исчезнет,
когда будут уничтожены экономические условия, поро-
дившие его и обеспечивающие его сохранение. Следова-
тельно, отчуждение исчезнет не потому, что человек
считает его несправедливым и поднимает против него
моральный протест, а потому, что попождающая е^-о систе-
ма содержит в себе внутренние противоречия, ведущие
его к гибели. Маркс, в отличие от многих социалистов-
утопистов, таких, как Грей или Родбертус, не довольст-
вовался овладением теорией Рикардо, — по которой
стоимость товаров зависит от количества труда, необхо-
димого для его производства, что является законом ны-
нешнего общества, — а превратил эту теорию в социа-
листическое требование и сделал из нее закон будущего
общества. В этом можно было бы упрекнуть Ппудона. и,
между прочим, именно Маркс упрекал его в этом. Сле-
довательно, марксистская теория не носит того «норма-
тивного» характера, который ей приписывает преподоб-
ный отец Биго (стр. 21).
3. «Марксизм — это религия» (стр. 151). Этот вывод
преподобного отпа Биго является следствием всего пре-
дыдущего: он приписывает Марксу свою собственную
концепцию трансцендентности и, конечно, находит,
что эта трансцендентность имеет в марксизме не-
приятное лицо: «Утратив свое отношение к абсолюту,
марксистские ценности представляются как абсолют»
(стр. 151). Следовательно, марксизм для преподобного
отца Биго есть религия, но, разумеется, ложная религия:
в нем находят карикатуру на христианство. Преподоб-
ный отец Биго видит в этом генезис, первородный грех,
апокалипсис, потерянный и вновь обретенный рай
(стр. 141), он даже обнаруживает в марксизме «дух
апостола Павла» (стр. 140)! «Пролетарий, — говорит
он. — находится в центре истории, как Хоистос между
началом и концом времен» (стр. 140). Все это, совершен-
но очевидно, приводит преподобного отца Биго к выво-
ду, который можно предвидеть с первой страницы его
книги: он прекрасно понял, какую энергию и какие
21
человеческие надежды концентрирует в настоящее время
марксизм; толкование отца Биго, тщательно избегающее
какой бы то ни было оскорбительной формулировки,
имеет своей целью попытаться перехватить эту энергию
и эти надежды путем замены ложной теологии «истин-
ной»! Его самое страстное желание состоит в том, что-
бы «социализм постепенно отбросил всю философию че-
ловека, в которой он сначала находил свое выражение»
(стр. 130).
Беда отца Биго состоит в том, что во второй части
своей книги, где он касается политэкономии, он яснее
раскрывает свои намерения, показывая, что речь идет
об «отбрасывании» от марксистского социализма не
только его «философии человека», но и всего того, что в
нем угрожает капиталистической частной собственности:
самым большим преступлением марксизма является не
атеизм, не нанесение ущерба теологии, а нанесение ущер-
ба собственности.
Здесь отец Биго присоединяется к традиционным
формам апологетики капитала, согласно которой свобо-
да — это атрибут, присущий лишь строю частной соб-
ственности и капитализму, а отсюда всякое посягатель-
ство на собственность есть посягательство на свободу.
Послушаем его:
«Коллективизм это система, при которой вся эконо-
мическая жизнь целиком вверена макрорешениям госу-
дарства, тогда как капитализм предоставляет ее микро-
решениям индивидуумов. Восходящая экономическая
структура, при которой любое решение исходит снизу,
заменяется нисходящей структурой, при которой любое
решение исходит сверху».
И он делает вывод, что «всякая основа свободы та-
ким образом уничтожена»:
«Полное уничтожение частной собственности на сред-
ства производства и передача в руки государственной
власти всех связанных с этим полномочий, отобранных у
индивидуумов, является решительным выбором, направ-
ленным против политической свободы».
Яснее нельзя подытожить все положения мировой
реакции, которая называет «свободным миром» мир ка-
питала.
Заботы преподобного отца Кальвеза, несмотря на
всю его эрудицию, увы, того же порядка; он старается
25
стыдливо накинуть одежду Ноя на основные намерения
своей церкви и своего ордена.
Отправным пунктом всех нападок, периодически пов-
торявшихся с конца последней мировой войны, являются
исследования Кожева, провозгласившего, что нет диа-
лектики там, где нет человека и его действия.
Это провозглашение, которое было представлено как
потрясающе оригинальное, является просто-напросто
повторением тезиса Дюринга, к которому — в качестве
уступки, сделанной марксистской философии, слишком хо-
рошо известной в 1945 г., чтобы можно было выбросить
ее за борт, как это сделал Дюринг в 1875 г., — добавили
следующий вариант: условием всякой диалектики являет-
ся не только акт мышления, но и действие человека вооб-
ще, вся его практика, его труд, то, что эти господа обыч-
но называют «праксис».
Эта идея Кожева неустанно повторялась из года в
год на протяжении десяти лет, без каких-либо сущест-
венных добавлений. Так было, например, с Меоло-Понти,
который в своей книге «Приключения диалектики» хо-
чет главным образом показать, что в истории нет ника-
кой необходимости, и который с ожесточением объясня-
ет, что не существует «обязательного перехода» ни от
феодализма к капитализму, ни, разумеется, от капита-
лизма к социализму’.
Маркс следующим образом формулировал свою про-
грамму в 1844 г.:
«Надо заставить плясать эти окаменелые порядки,
напевая им их собственные мелодии!» * 2'
Эта программа еще и сейчас, спустя столетие, стра-
шит всех врагов рабочего класса.
Нужно, следовательно, во что бы То ни стало рассеять
чары марксизма — этого нового ОрсЬея, приводящего в
движение окаменевшие социальные структуры, и разбить
лиру, способную заставить звучать эту мелодию, роко-
вую для установленного строя.
Мы цитировали Мерло-Понти не из-за содержания
его работы, весьма скудного, а потому, что выход ее з
। Merleau-Penty, Les Aventures de la dialectique ^Мепло-Понти,
Приключения диалектики]. См., в частности, стр. 48 и 51—52.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 1, ГоспоЛитиздат, М. 1955,
стр 417.
26
свет •— при совершенно определенной политической си-
туации — был хорошо организован.
Тема Кожева повторялась в различных формах. Мы
напомним только последний вариант — преподобного
отца Кальвеза из ордена иезуитов, приведенный им в его
книге «Мысль Карла Маркса» ’.
Об этой книге в печати говорили как о каком-то
«своде» и добавляли: «Свод марксистской мысли»! Газе-
та «Фигаро»* 2 не скупилась на похвалы этой книге:
«Эта объемистая книга в семьсот страниц удовлетво-
рит самых требовательных своей широтой, ясностью,
серьезностью и чисто научным характером. У нас не бы-
ло работы, которая давала бы такой полный обзор марк-
сизма, как эта книга» и т. д.
Эта работа, которая «удовлетворит самых требователь-
ных»... из читателей «Фигаро», действительно является
сводом банальностей антимарксизма. Разумеется, эруди-
ция автора не доходит до того, чтобы признать неразрыв-
ную связь мысли Маркса с классовой борьбой, в сфере
которой марксизм возник и развился; разумеется, эруди-
ция автора не доходит до того, чтобы связать каждую
мысль Маркса с тем, что, по мнению самого Маркса, со-
ставляет его основную цель и координатную ось всех его
мыслей — с диктатурой пролетариата3.
Объемистая книга преподобного отца Кальвеза пред-
ставляет собой, таким образом, старательную и заслужи-
вающую похвалы компиляцию из всех текстов Маркса, но
текстов, вырванных из исторической действительности,
придающей им смысл. Этот почтенный и добросовестный
компилятор изучал Маркса так, как схоластики привыкли
изучать Аристотеля или отцов церкви — не с точки зрения
потребностей и проблем их эпохи, а применительно к по-
требностям церкви и ее политике в ту или иную эпоху.
। Jean-Yves Calvez, La Репэёе de Karl Marx, Editions du Seuil,
1956 \Жан-Ив Кальвез, Мысль Карла Маркса, 1956].
2 «Le Fiffaro» от 29 января 1957 г.
8 См. письмо Маркса к Иосифу Вейдемейеру от 5 марта
1852 г.: «То, что я сделал нового, состояло в доказательстве сле-
дующего: 1) что существование классов связано лишь с опреде-
ленными историческими фазами развития производства, 2) что
классовая борьба необходимо ведет к диктатуре пролетариата,
3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтоже-
нию всяких классов и к обществу без классов» (К. Маркс и Ф. Эн-
гельс, Избранные произведения в двух томах, т. II, Госполитиздат,
1955, стр. 433).
27
Так, при помощи нагромождения цитат из Маркса,
• тщательно вставленных в схему, не имеющую ничего об-
щего с подлинным развитием мысли Маркса, по топ весь-
ма простой причине, что эта схема абстрагирована от
действия и истории, наш толкователь создал «систему»
мысли Маркса, в которой есть все... за исключением
главного. Его метод, состоящий в том, чтобы мало-помалу
свести друг к другу различные отчуждения, а высшие
формы к низшим — согласно позитивистскому определе-
нию материализма, — не имеет ничего общего с марксиз-
мом, для которого основной действительностью и основ-
ным и самым насущным опытом являются действитель-
ность и опыт созидания, непрерывного появления нового.
Мы коснемся здесь работы отца Кальзеза только в
аспекте дискуссии о диалектике природы.
У отца Кальвеза на этот счет есть вполне установив-
шееся мнение: «Диалектика — это отношение субъекта-
объекта»1. По правде говоря, это не его идея; это идея
Кожева, Мерло-Понти и всех антимарксистов, сущест-
вующая уже десять лет. Но его заслугой является то, что
он выражается ясно, тяжеловесно, без околичностей.
Эту концепцию диалектики отец Кальвез твердо решил
навязать Марксу, хотя бы для этого ему пришлось реши-
тельно игнорировать, уродовать или беззастенчиво тол-
ковать все положения, которые явно противоречат этой
трактовке.
На странице 383 отец Кальвез решительно напоминает
нам, что Маркс «упрекал Фейербаха в том, что он пред-
ставлял себе независимую от человека естественную при-
роду», и цитирует (стр. 393) знаменитую формулу из ру-
кописей 1844 г.: «Но и природа, взятая абстрактно, изоли-
рованно, фиксированная в оторванности от человека, есть
для человека ничто» 1 2.
Спрашивается, почему же отец Кальвез прервал здесь
свое чтение, ибо две страницы, следующие за этой фор-
мулой, помогли бы ему понять «главное», т. е. смысл
обоих выражений — «взятая абстрактно» и «для челове-
ка». Действительно, Маркс объясняет: «...абстрактный
мыслитель узнает, что те сущности, относительно которых
он в божественной диалектике думал, что он их создает
1 La Pensee de Karl Marx, p. 343.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Из ранних произведений, Госполит-
издат, М. 1956, стр. 640.
28
из ничего, из чистой абстракции, как чистые продукты в
самой себе вращающейся и нигде не заглядывающей в
реальную действительность мыслительной работы, суть
не что иное, как абстракции определений природы»
Значит верно, что «природа, отделенная, отличная от
этих абстракций, есть ничто..,»1 2
Если бы отец Кальвез, вместо того чтобы сличать
тексты и классифицировать их только применительно к
своим теологическим задачам, вспомнил полемику той
эпохи, То он обнаружил бы в этой фразе не откровение,
будто Маркс является учеником Кожева (в порядке пред-
восхищения!), а обыкновенную материалистическую кри-
тику, такую, как ее развил Фейербах. Фейербах тогда
писал:
«Природа есть свет, электричество, магнетизм, воздух,
вода, огонь, земля, животное, растение... Основные веще-
ства, первичные элементы — материю мира—мы должны
вообще себе мыслить не как нечто единообразное, не
имеющее в себе различий; такая материя есть лишь чело-
веческая абстракция, химера; существо природы, существо
материи есть уже с самого начала существо, в себе диф-
ференцированное, ибо только определенное, отличимое,
индивидуальное существо есть существо действительное...
Если я отброшу эти его (кислорода. — Ред.) свойства,
отличающие его ог других элементов, то я тем самым
уничтожу его бытие, уничтожу его самого» 3.
Кроме того, будучи эрудитом, отец Кальвез легко мог
бы сопоставить указанное место в рукописях 1844 г. с
тем местом в «Немецкой идеологии», в котором повторя-
ются и замечательно разъясняются те же выражения:
иронически вспоминая пресловутое «единство человека с
природой» (которое все снова и снова приводит в восторг
отца Кальвеза и всех антимарксистов и над которы.м
Маркс насмехался уже свыше ста лет тому назад, имея в
виду кантианцев своего времени), Маркс сначала напо-
минает, что это единство «всегда имело место в промыш-
ленности» 4, но из этого он вовсе не делает тех выводов,
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Из ранних произведений, стр. 640.
2 Там же, стр. 641.
3 Л. Фейербах, Избранные философские произведения, т. II,
Госполитиздат, М. 1955, стр. 591, 634—635.
4 К. Маркс и ф. Энгельс,, Соч., т. 3, Госполитиздат, М.. 1955,
стр. 43.
29
которые ему приписывает отец Кальвез. Он, напротив,
указывает очень ясно;
«Эта деятельность, этот непрерывный чувственный
труд и созидание, это производство служит настолько
глубокой основой всего чувственного мира, как он теперь
существует [Вы слышите, отец: «как он теперь сущест-
вует», а не «онтологической» основой, как Вы говорите],
что...» 1 и т. д.
И Маркс добавляет (отец Кальвез стыдливо намекает
на это, но не цитирует):
«Конечно, при этом сохраняется приоритет внешней
природы, и все это, конечно, неприменимо к первичным,
возникшим путем generatio aequivoca * людям» Ч
К тому же, даже не выпуская из рук рукописей 1844 г.,
отец Кальвез легко мог бы обнаружить сущность мысли
Маркса о материализме: Маркс очень ясно показывает,
что это «очеловечение природы» касается только позна-
ния природы, а не ее существования, которое для любого
человека, не прошедшего школы идеалистов и теологов,
не зависит, конечно, от человека. Маркс, не относящийся
к естественным наукам с таким презрением, как отец
Кальвез, напоминает, что геология и палеонтология уста-
новили, вопреки библейскому учению о сотворении мира,
что материя существовала до духа, а земля—до человека:
«Представление о сотворении земли получило сокру-
шительный удар со стороны геогнозии, т. е. науки, изобра-
жающей образование земли, становление ее как некий
процесс, как самопорождение. Generatio aequivoca являет
ся единственным практическим опровержением теории
сотворения» * 2 3.
К сожалению приходится нагромождать цитаты, но это
необходимо для того, чтобы показать, какими манипуля-
циями с текстом должен был заняться эрудированный
иезуит, чтобы посвятить Карла Маркса в духовный сан.
Отец Кальвез, чтобы подкрепить свою интерпретацию
Маркса, вопреки его ясно выраженным положениям,
максимально эксплуатирует некоторое сползание к идеа-
лизму Анри Лефевра в его книге «Диалектический мате-
• К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 3, стр. 43.
* — самопроизвольного зарождения.
2 Там же, стр. 43—44.
з К. Маркс и Ф. Энгельс, Из раииих произведений, стр. 597.
30
риализм» и в его трактате по логике По вопросу об «обяза-
тельном взаимодействии субъекта и объекта». Отец Каль-
вез, конечно, признает, что эта работа носит «следы
идеализма», он признает, что «Маркс, несомненно, нашел
бы повод к критике», но он дает Лефевру полное отпу-
щение грехов:
«Эти отдельные следы идеализма, имеющиеся, быть
может, даже в общих выводах Лефевра, не обязательно
искажают изложение им марксистской диалектики» *.
Идеалистическое толкование, по мнению отца Кальве-
за, «в сущности не расходится с духам марксизма» 1 2.
И, наоборот, когда Лефевр совершенно справедливо
напоминает: «Капитал» показывает распространение, в
марксистской мысли, конкретной диалектики на природу,
распространение, продолженное Энгельсом в «Диалектике
природы», когда Лефевр напоминает, что переписка это-
го времени (1873—1874) свидетельствует о том, что
«Маркс внимательно следил за попыткой Энгельса и
одобрял ее», то преподобный отец больше не хочет слы-
шать об этом: если это так, то неправы факты! И этой
исторической действительности, которая все-таки неопро-
вержима, он противопоставляет свои «впечатления»:
«Выводы Лефевра, — пишет он, — не изменяют впе-
чатления, которое создается в результате чтения основных
положений Маркса: здесь речь идет не о какой-либо диа-
лектике природы в строгом смысле слова, а о диалекти-
ческой науке природы, которая возможна только при по-
мощи хитрости разума» 3.
После того, как эрудиция уступает первенство истори-
ческому импрессионизму и наш автор объявляет «основ-
ными» те положения — пусть даже урезанные и искажен-
ные, — которые, как ему кажется, подтверждают его
тезис, он со спокойствием лунатика провозглашает:
«Диалектическая наука природы участвует, следова-
тельно, в процессе очеловечения природы, который осу-
ществляется с того момента, как человек встречается с
ней. Вне этой главной встречи, по мнению Маркса, нет
никакой независимой реальности» 4.
1 La Pensee de Karl Marx, p. 360.
2 Там же.
3 Там.же, стр. 382.
4 Там же.
31
Первая часть фразы — это азбучная истина, это всё
равно, что сказать, что познание человека состоит из со-
вокупности знаний, при помощи которых человек освоил
природу. Вторая часть этой фразы — вздор. Не только
потому, что она ни в какой степени не выражает мысли
Маркса, но и потому, что она вообще не выражает ника-
кой здравой мысли: это все равно, что сказать, что мир
не существует до того, как человек познает его или воз-
действует на него. Вспоминается остроумный выпад Пле-
ханова против «теорий» такого рода: чем же был мир,
когда на земле жили только плезиозавры, а людей
не было?
Пренебрегая самыми элементарными данными естест-
венных наук, как и самыми ясными высказываниями
Маркса, отец Кальвез ничтоже сумняшеся пишет:
«Природа без человека не имеет смысла, она не имеет
движения, она есть хаос, недифференцированная н
индифферентная материя, а следовательно, в конечном
счете ничто» *.
Если бы Коперник не привел в движение небесные
тела, а Беккерель — атомы, то вся физическая природа
ожидала бы «встречи» с человеком, чтобы прийти в дви-
жение. К великому счастью наш диалектик принял меры
против этой немощности природы:
«Единственный логический выход, — говорит он, —
(причем тут «логика»!) состоит в том, чтобы сам субъект
участвовал в универсальной, недифференцированной ма-
терии» 1 2.
Чтобы привести материю в движение, отец Кальвез
призывает субъекта, подобно тому, как другие, чтобы за-
ставить вертеться столы, вызывают «духа». Здесь стирает-
ся граница между спиритуализмом и спиритизмом.
Итак, резюмируем концепцию отца Кальвеза в виде
следующего рецепта: берется беспредельная субстанция—
алейрон ( атгг'-pov ) Анаксимандра, подводится к нему нус
( vol с ) — ум Анаксагора и получается движущаяся ма-
терия.
«Был хаос; затем пришел разум, который привел все
в порядок».
1 Эта незабываемая фраза находится иа 380 странице книги
(«чисто научной», как говорит «Фигаро») отца КальвеЗа.
2 La Pensee de Karl Marx, p. 373.
32
Отец Кальвез дает нам здесь все свои отправные по-
ложения и прежде всего свою концепцию материи, на-
считывающую свыше двух тысячелетий и даже значи-
тельно больше, ибо опа является более отсталой, чем кон-
цепция Аристотеля: материя без движения и без закона
есть инертный хаос.
Чтобы внести в этот хаос становление, нужен, следо-
вательно, разум. И вот отец Кальвез предлагает нам
свой второй постулат: «Диалектика природы, быть мо-
жет, не непостижима», — пишет он *. И он предлагает
Кожеву другое решение. Кожев говорил: диалектика
есть только там, где человек присутствует в природе. Отец
Кальвез подсказывает: диалектика природы возможна,
если бог есть двигатель природы.
Чтобы привести вселенную в движение, отец Кальвез
не предлагает нам сразу добрые услуги доброго бога; он
более скромно начинает так:
«Если допустить, что диалектика всегда включает дру-
гое измерение и предполагает какое-то отношение к абсо-
люту, то, быть может, не совсем запрещается представ-
лять себе возможность наличия некоей диалектики при-
роды» 1 2.
И только через двести пятьдесят страниц, в своих вы-
водах, он прямо утверждает:
«Стоит появиться богу в истории — в определенный
момент — и конечное будет полностью примирено с бес-
конечным» 3.
Философия приводит нас к катехизису. Но книга оТца
Кальвеза имеет по крайней мере то достоинство, что она
своим «Deus ex dialectica»4 выявляет оба основных по-
стулата этой концепции диалектики как «отношения субъ-
екта-объекта»: механистическую концепцию материи и
неизбежное обращение к теологии. Наши критики-атеисты
говорят более завуалированно.
Для Мерло-Понти, например, точно так же как и для
отца Кальвеза, нет мира до «встречи» с человеком: «Вещь
и мир существуют лишь как пережитые мной или другими
такими же субъектами, как я», — пишет он 5.
1 La Pensee de Karl Marx, p. 383.
- Там же.
a Там же, стр. 634.
4 «Бог из диалектики».
5 Merleau-Ponty, Les Aventures de la dialectique, p. 383.
3 Зак. 78
33
Для пего, как и для отца Кальвеза, всякая реальность
рождается от этой «встречи», от этой диалектики в ее
первоначальном смысле «диалога». Но этот диалог имеет
ту особенность, что только один из собеседников —
субъект — говорит, а другой —объект — глух и нем или,
скорее, как марионетка, которую оживляет чревовеща-
тель, обладает только той речью, которую дает ему субъ-
ект. В таком случае откровеннее будет сказать напрямик,
как это делает наш почтенный служитель культа, что
субъект обладает всеми атрибутами божества. Когда учат
катехизису, зачем убеждать, что занимаются философ-
ским исследованием?
В заключение нас подводят к следующей дилемме: или
диалектика природы, или же теология.
Отец Кальвез совершенно правильно говорит об Эн-
гельсе:
«Он считал, что гипотеза о внутренней диалектике
позволяет ему исключить идею о творце, которую, по-
видимому, постулирует всякая гипотеза, рассматриваю-
щая природу как «хаотическую данную величину», кото-
рая совершенно не содержит в себе самой закона своего
развития и своего становления»
Единственный упрек, который мы здесь можем сде-
лать отцу Кальвезу, это то, что он упорно противопостав-
ляет Энгельса Марксу и отказывается читать все то, что
противоречит его толкованию, ибо Маркс очень ясно го-
ворит в своих рукописях 1844 г., которые отец Кальвез
хорошо знает, так как он цитирует их в своей книге сто
тридцать пять раз: «....творение является таким представ-
лением, которое весьма трудно вытеснить из народного
сознания» 2. И Маркс показывает, что становление при-
роды без человека является опровержением этого посред-
ством опыта, даваемым естественными науками, ибо само
это «творение» есть самый постоянный опыт — непрерыв-
ное появление нового, образующегося в природе на основе
старого. На следующей странице Маркс приводит и фи-
лософское доказательство, показывая, что сама эта идея
абсолютного творения содержит противоречие; он под-
черкивает происхождение этой иллюзии — западни
абстракции:
> La Pensee de Karl Marx, p. 383.
- К. Маркс и Ф. Энгельс, Из ранних произведений, стр. 597.
34
«...Пока я не спрошу, кто Же породил первого человека
и природу вообще. На это я могу тебе ответить только
следующее: самый твой вопрос есть продукт абстракции.
Спроси себя, как ты пришел к этому вопросу; спроси
себя, не продиктован ли твой вопрос такой точкой зрения,
на которую я не могу дать'ответа, потому что она в корне
неправильна. Спроси себя, существует ли для разумного
мышления... бесконечный прогресс как таковой. Задава-
ясь вопросом о сотворении природы и человека, ты тем
самым абстрагируешься от человека и природы. Ты пола-
гаешь их несуществующими и тем не менее хочешь, что-
бы я доказал тебе их существование» * *.
Разве не ясно, что любой вопрос о бытии (I’etre)
исходит от существа (un 6tre) и что, следовательно, про-
тиворечивым в этом вопросе является уже то, что подра-
зумевают несуществование этого существа?
Мы не будем больше останавливаться на книге
отца Кальвеза, так как, несмотря на огромную внеш-
нюю эрудицию, он может защитить свой тезис, только
обходя преднамеренно тексты, противоречащие его тол-
кованию.
Оба произведения — отца Биго и отца Кальвеза —
представляются нам интересными, потому что они ярко
характеризуют существующее сейчас беспокойство церкви
и ее усилия, направленные к тому, чтобы прибрать к ру-
кам рабочий класс.
В XVIII столетии церковь потеряла буржуазию, кото-
рая видела в учении церкви духовное освящение поли-
тической власти феодальной монархии. Это был век
Вольтера и энциклопедистов.
К середине XIX столетия церковь начала прибирать к
рукам большую часть французской буржуазии: рабочий
класс становился самостоятельной политической силон,
угрожающей капиталу. На другой день после восстания
рабочих в июне 1848 г. бывший вольтериапец Тьер без
обиняков провозгласил в Национальном собрании: «Из
иезуитов и социализма я выбираю иезуитов». Это были
времена закона Фаллу*.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Из раииих произведений, стр. 597—598.
* Закон Фаллу (1850 г.) — реакционная реформа народного
образования во Франции, отдававшая школу в руки католическо-
го духовенства. — Прим, переводчика.
3*
35
Вот кто обладал по крайней мере тем достоинством,
что выражался ясно: буржуазия вернулась в лоно церкви
не из-за любви к богу, а из-за страха перед народом.
Буржуазия видела в церкви уже не опору феодально-
го строя, угроза которого к тому времени миновала, а
опору всякой консервативной системы вообще и, следо-
вательно, полезного союзника в борьбе против рабо-
чего и социалистического движения. Она, таким обра-
зом, осуществляла священный союз, но уже не дипло-
матический, а социальный. После июня .1848 г. буржуазия
голосует за закон. Фаллу; после Парижской коммуны
она отдает Францию католической церкви. Привязан-
ность ее к церкви растет вместе с ее страхом перед
народом.
Но сейчас и перед господствующим классом и перед
церковью встают другие проблемы!: рабочий класс уже
больше нельзя сдерживать одними репрессиями или даже
папскими осуждениями. В 1849 г. папа мог ограничиться
обличением в энциклике «Nostis et nobiscum» «гибельных
измышлений социализма и коммунизма». Но полстолетия
спустя этого уже недостаточно: рабочее движение вырос-
ло, и нужно попытаться проникнуть в него или же совра-
тить его. И тогда церковь предлагает рабочим некую
«социальную доктрину», чтобы оторвать его от социализ-
ма. Как говорил Жорес: «Тогда церковь занялась слабы-
ми, так как они начали превращаться в силу». Это был
1891 год, год энциклики «Rerum Novarum». Но успехи
рабочего движения смели эту попытку. Феодальный па-
тернализм этой энциклики в наши дни настолько дискре-
дитирован, что сами христианские профсоюзы Француз-
ской профсоюзной конфедерации христианских рабочих
убрали из своих уставов всякую ссылку на эту «социаль-
ную доктрину» церкви.
Проблема, таким образом, становится опасной: газета
«Ла Круа» недавно признала, что только 1 % рабочих
соблюдает религиозные обряды.
Церковь изыскивает новые средства решения этой
проблемы: она попыталась проникнуть в рабочий класс,
делая ставку на священников-рабочих. Но у этих священ-
ников очень большой опыт, опыт людей, знающих рабочий
класс не по романам Себрона: они увидели, что рабочий
класс — это отнюдь не аморфная масса, легко поддаю-
щаяся обработке миссионеров, а, как они сами об этом
36
писали (стр, 24), «организованное движение, уверенное в
своем будущем». И церковь потерпела окончательное по-
ражение: значительное число этих священников осознало
размах этого движения и было захвачено им. Церковь
послала их обратить «варваров», на самом же деле «вар-
вары» обратили их.
Ватикан, почуяв опасность, отдал приказ об отступле-
нии оставшихся «священников-рабочих» в кустарные
предприятия, чтобы уберечь своих священников от проле-
тариата крупных предприятий, где классовое сознание
развивается с наибольшей силой.
Это было для церкви страшным поражением: она ока-
залась побежденной в духовном столкновении с рабочим
классом.
Тогда она усилила свои атаки на другом участке:
вместо того чтобы повести наступление прямо на рабочий
класс она попыталась обойти его со стороны идеологии,
прибегнув к посредничеству интеллигенции. Не будучи в
силах поколебать рабочий кла®с лобовой атакой, она по-
пыталась ослабить его с помощью ревизионизма — реви-
зионизма специфически католического, но легко соеди-
няющегося с традиционным ревизионизмом социал-
демократии.
Распространение влияния марксизма и его авторитет
в рабочем классе не позволяют сегодня врагам рабочего
движения атаковать Маркса в лоб. Поэтому самый ловкий
способ состоит в том, чтобы ссылаться на него, фальси-
фицируя его.
У церкви большой опыт в подобных делах:
— она поглотила Аристотеля, чтобы превратить его в
томизм,
— она поглотила Платона, чтобы превратить его в ав-
густинизм,
— она поглотила Декарта, чтобы превратить его в фи-
лософию Мальбранша, почему бы ей не попытаться погло-
тить Маркса, чтобы превратить его в философию отца
Биго?
Это поистине нелегкая операция: когда католические
священники попробовали сохранить сущность марксизма,
как это пытались сделать несколько лет тому назад два
доминиканца — Анри Дерош >и Монтюклар, то, сколько
они ни старались отделить марксизм от атеизма, они все-
таки были вынуждены покинуть церковь.
37
Декрет папской канцелярии от 1949 г. носит поэтому
категорический характер. И отец Кальвез вынужден за-
явить (стр. 591):
«Различные аспекты марксизма настолько связаны
между собой, что нельзя принять некоторые из основных
положений марксизма, не отказавшись фактически при
этом от чего-то существенного для христианской веры».
Вот что очень хорошо показывает значение и рамки
работы, проделанной отцом Биго и отцом Кальвезом. К
тому же это признание сделано весьма наивно отцом
Кальвезом в конце его книги. По вышеуказанным причи-
нам он придает большое значение «апробированному
названию» марксизма. И он задает себе вопрос, до какой
степени нужно подделывать марксизм, чтобы он не под-
пал больше под осуждение энциклики 1937 г. «Divini
Redemptoris».
Отец Кальвез наивно пишет:
«Здесь, несомненно, имеется в виду сущность учения
Маркса в большевистском толковании его. Однако папа
не отвергает возможности другого толкования марксизма,
если оно не будет содержать тех недостатков, в которых
он упрекает современный ему коммунизм, и если оно
откажется от того, что является характерным для
«принципов диалектического и исторического материа-
лизма» Останется ли такой марксизм настоящим мар-
ксизмом?»
Это, очевидно, щекотливый вопрос, на который энцик-
лика не дает ответа. Казалось бы, единство мысли Маркса
уже наверняка исключает возможность того, чтобы подоб-
ное толкование было действительно верным. Но как бы
неверно оно ни было, оно могло бы сохранить название
марксизм-! Тогза с точки зрения католической церкви оно
расценивалось бы в зависимости от степени соответствия
ее интерпретации марксизма, распространенной во време-
на энциклики «Divini Redemptoris» (1937 г.).
Мне кажется маловероятным, чтобы отец Кальвез •
сколько-нибудь верил собственным утверждениям, ибо он
прекрасно знает, что Ватикан имеет в виду не только i
«большевистское толкование» марксизма.
Когда папа Лев XIII в энциклике «Rerum Novarum» в
1891 г. осудил марксизм, то речь, конечно, шла не о боль-
шевистском толковании его, которого еще не существе^
вало.
38
Когда папа Пий IX в энциклике «Nostis et nobiscum»
в 1849 г. осудил самый принцип социализма и коммуниз-
ма, он имел в виду даже не марксизм, а всякую социали-
стическую тенденцию вообще.
Как бы это ни было неприятно отцу Кальвезу, пытаю-
щемуся смягчить эту грубую действительность, социализм
осуждался Ватиканом в период между 1849 и 1949 гг. не
по чисто теологическим причинам, а по классовым при-
чинам.
Да он и сам нам говорит, что декрет папской канцеля-
рии запрещает ему принять какое-либо из основных поло-
жений марксизма. Но что же тогда означает его желание
сохранить за учением, не имеющим уже ничего общего с
марксизмом, название марксизма? Речь идет уже не о
философском анализе, а о тактической операции.
Вся концепция отца Кальвеза (равно как и концепция
отца Биго), несмотря на неуклюжую компиляцию, при
помощи которой он силится одновременно и подкрепить и
замаскировать эту основную направленность, носит отпе-
чаток этой заботы.
Отец Кальвез, например, доходит до того, что дает по-
нять, что законы товарной экономики носят вечный ха-
рактер: «Под названием товарной экономики Маркс опи-
сывает условия экономической жизни вообще» *.
А из этого он делает следующий вывод: «Революция
сможет, конечно, уничтожить частное экономическое от-
чуждение — отчуждение капитализма... Но она не уничто-
жит всякое экономическое отчуждение и, в особенности,
она не уничтожит радикальным образом другие отчуж-
дения» Ч
Итак, католический ревизионизм делается тождествен-
ным традиционному ревизионизму от Бернштейна до
Леона Блюма и от Рюбеля до Мерло-Понти.
Вот почему католический ревизионизм, как и всякий
традиционный ревизионизм, имеет лишь одну цель —
отнять у рабочего класса оружие научного социализма,
заставив его идти на буксире идеологии господствующего
класса, а в данном конкретном случае — католической
идеологии.
1 La Pensee de Karl Marx, p. 614.
’Там же, стр. 624.
ДИАЛЕКТИКА, ИЗВРАЩЕННАЯ
ПРЕПОДОБНЫМ ОТЦОМ ШАМБРОМ
Жорж Коньо 1
Одним из самых объемистых трудов, посвященных Со-
ветскому Союзу, является книга отца Шамбр а «Марксизм
в Советском Союзе. Идеология и институты». Книга со-
держит 500 страниц и значительно больше 500... дико-
винок.
Однако большая часть рассуждений автора не пред-
ставляет никакого интереса, поскольку они просто во~ппо-
изводят уже давно опровергнутые искажения истины. При-
ведем пример: в «Заключении» на стр. 466 отец Шамбр
повторяет избитое суждение II Интернационала, что
«в 1917 г. был создан строй социалистического типа, в то
время как в России не было никакого экономического
базиса для социализма... Как можно было перейти от ка-
питалистических производственных отношений к социали-
стическим отношениям? Другими словами, почему для
того, чтобы получить возможность развить экономический
базис социализма, нужно было сперва создать политиче-
ский строй социалистического типа путем политических
изменений, тогда как Маркс и Энгельс учили, что над-
стройка зависит от производительных сил и от производ-
ственных отношений?»
ДИАЛЕКТИКА ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Если отец Шамбр читал Ленина — а это было, при-
знаться, его элементарным долгом — он должен был най-
ти в статье «О нашей революции» ответ на поставленный
1 Жорж Коньо по болезни не мог лично принять участия в
диспуте. Текст его доклада был прочитан генеральным секретарем
Цового университета профессором Огюстом Дюмэ.
40
им вопрос. Ленин говорит о социал-демократических пе-
дантах следующим образом:
«Например, до бесконечия шаблонным является у них
довод, который они выучили наизусть во время развития
западноевропейской социал-демократии и который состоит
в том, что мы не доросли до социализма, что у нас нет,
как выражаются разные «ученые» господа из них, объек-
тивных экономических предпосылок для социализма...
«Россия не достигла такой высоты развития производи-
тельных сил, при которой возможен социализм». С этим
положением все герои II Интернационала... носятся, по-
истине, как с писаной торбой» *.
В своем ответе Ленин подчеркивал, что в России сло-
жились исключительно благоприятные условия для за-
хвата власти рабочим классом.
В единый поток слились многие течения: общедемокра-
тическое движение за мир, демократическое движение
крестьян за землю, национально-освободительное движе-
ние народов, угнетенных царизмом, социалистическое дви-
жение пролетариата за ниспровержение буржуазии.
Разве долг революционной партии не состоял в том,
чтобы использовать эти условия для немедленного уста-
новления новой власти, с тем чтобы при помощи этой ра-
боче-крестьянской власти, при помощи советского строя
двинуть вперед развитие производительных сил и строи-
тельство социализма?
Ленин доказал, что в этом случае не происходит ника-
кого нарушения законов исторического развития. Царская
Россия, несмотря на всю свою экономическую отсталость,
была империалистической державой и, что еще важнее,
слабым звеном в цепи мирового империализма. В России,
точно так же как и в других капиталистических странах,
производительные силы уже к тому времени переросли
установившиеся производственные отношения и вышли за
их пределы. Вот почему закон обязательного соответствия
производственных отношений характеру производитель-
ных сил проложил себе там дорогу: это он послужил опо-
рой революционной власти, представляющей интересы
масс, когда она заменила капиталистические производ-
ственные отношения социалистическими, когда она заста-
вила передать заводы из частной собственности в собст-
венность народа.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 33, стр. 437, 438.
41
Прорыв фронта империализма не обязательно проис-
ходит там, где промышленность более всего развита, где
пролетариат составляет большинство населения. Он ско-
рее происходит там, где цепь империализма наименее
прочная. Ото, конечно, не означает, что пролетарская ре-
волюция могла бы произойти в стране, в которой не было
бы минимума необходимых условий, в частности миниму-
ма промышленного развития, зрелости цивилизации и т. д.
Важнейшим фактором Советской революции был уровень
экономического развития, достигнутый Россией в 1917 г.:
общественный характер производства, монополии, высо-
кая степень концентрации промышленности и пролета-
риата.
Когда отец Шамбр обходит ту истину, что материаль-
ные условия социалистических отношений были подготов-
лены в дореволюционной России, он применяет мыслен-
ную оговорку, что необычно даже для бывалого члена
ордена иезуитов. С конца XIX века в России назрели два
вида социальной борьбы: борьба всего крестьянства про-
тив дворян-землевладельцев на основе уже устаревших
противоречий феодального строя и борьба пролетариата и
полупролетариата против сил городской и сельской бур-
жуазии в рамках быстро развивающегося капиталистиче-
ского строя.
С 1902 г. более 50 процентов рабочих в России рабо-
тали на крупных предприятиях, насчитывающих более
1000 наемных рабочих. В угольной промышленности, в
металлургической и в нефтяной промышленности созда-
вались капиталистические тресты. По степени промыш-
ленной концентрации Россия превосходила даже Герма-
нию, где лишь 15 процентов общего числа рабочих тогда
работало на крупных предприятиях.
Для подкрепления своего мнения об искусственном и
принудительном характере Октябрьской революции отец
Шамбр не боится утверждать, что это мнение разделяют
«советские теоретики». Вот что называется смело истол-
ковывать намерения марксистов-ленинцев в духе... Каут-
ского и Леона Блюма!
ПОЧЕМУ ТАКОЕ ОТВРАЩЕНИЕ К ЗАВОЕВАНИЮ ВЛАСТИ?
Имя Леона Блюма не случайно упоминается в этой
связи. Отца Шамбра беспокоит то, что беспокоило Леона
Бдюма. Так же как Блюма, его приводит в ужас идея
захвата власти, установления социалистического государ-
ства как «по-настоящему действующей и эффективной
надстройки» (стр. 477), и он пытается противопоставить
этот захват власти пролетариатом построению социа-
лизма.
На последних страницах этой книги мы читаем, что
«новый советский человек находится целиком в руках
власти», что он «перестает быть высшей ценностью и
сводится к совокупности экономических и социальных
функций». Как Леон Блюм в своей книге «В масштабе
человечества» («А 1’Echelle humaine») выражал сожа-
ление, что руководимому марксистами рабочему классу,
каким является рабочий класс Франции, не хватило «нрав-
ственного превосходства», «идеальной представитель-
ности», «высокого стиля в области морали», так и отец
Шамбр оплакивает советского человека, «которого сдела-
ли настолько земным, что фактически отрицается его
причастность к вечности».
Как Блюм в упомянутой книге объявил, что борьба
против буржуазии «больше не имеет смысла» и что «со-
циализм отныне должен применяться лишь для проповеди
новых идей, для духовного покорения», так и отец Шамбр
утверждает, что марксисты, завоевывая политическую
власть, отрицают подлинные человеческие ценности
(стр. 507).
Но это факт, что для того, чтобы разрешить требую-
щую продолжительного времени и трудную задачу по-
строения экономики нового типа, для того, чтобы устано-
вить социалистический строй, освобождающий человека,
прежде всего необходима полная победа рабоче-крестьян-
ской власти, уничтожение более или менее открытой или
замаскированной диктатуры капиталистов — людей, кото-
рые в таком обществе, как наше, господствуют в полити-
ческой жизни, решают вопрос о войне и мире, навязывают
свою волю даже в таких областях, как наука и культура,
и все это потому, что в их руках находятся рычаги эко-
номического господства, потому что они являются единст-
венными хозяевами и собственниками заводов и других
средств производства, огромных богатств, накопленных
трудом поколений.
Рабочее и демократическое движение становится все
более сильным в борьбе против этих людей, против их
диктатуры. И наступает момент, когда это движение опро-
•13
кидывает их власть. Такая попытка была потоплена в
крови в Париже в 1871 г., но она удалась в России в
1917 г. Диктатура буржуазии уступила место диктатуре
пролетариата. Началась организация производства без
предпринимателей, организация социалистического про-
изводства.
Когда мы говорим об этом, то люди, притворяющиеся
честными, как отец Шамбр, задают нам вопрос: «О чем
собственно идет речь? О захвате аппарата власти или же
о социализме, о счастье и свободе людей?»
Вожди социал-демократии всегда занимались тем, что
проводили различие между социализмом и рабоче-кресть-
янской властью, противопоставляя их друг другу. Они
всегда вызывали призрак, который они называют ппекрас-
ным именем: гуманистический социализм — призрак, не-
отступно преследующий преимущественно некоторые так
называемые высшие круги, в которых порою хотели бы
верить в то, что всякий человек — это в конечном счете
интеллигент или профессиональный мыслитель, забывая о
тяжелом грузе страданий и гнева трудящегося челове-
чества.
Этот призрак «гуманистического социализма» уже
очень стар: он появился задолго до создания кружка Пе-
теФи в Будапеште или журнала «Рг?еplad K'dt”ra’nv> в
Варшаве. Уже во времена Маркса, более ста лет тому
назад, предлагали дюжинами теории «гуманистического
социализма» в качестве опровержений научного социа-
лизма. От этого «гуманистического социализма» ведет
прямой путь к так называемому демократическому со-
циализму Ги Молле, который занят сейчас доказательст-
вом своего гуманизма, например, в Алжире.
Гуманным, глубоко гуманным является именно социа-
лизм Маркса и Ленина, социализм Советского Союза.
Советский Союз всегда был в тысячу раз гуманнее, чем
капитализм, даже в тот период, когда в связи с культом
личности происходили нарушения революционной закон-
ности. Венгерская народная демократия даже со своими
серьезными извращениями была в тысячу раз гуманнее,
чем режим капиталистов и дворянчиков — позорный ре-
жим Хорти.
Поверим товарищу Лю Шао-ци, сказавшему на VIII
съезде Китайской компартии, что «основным вопросом
революции является вопрос о власти».
44
Основной вопрос — это значит основа, необходимая
для того, чтобы построить все остальное. Ибо диктатура
пролетариата никогда не является самоцелью, как это ут-
верждает отец Шамбр. Диктатура пролетариата служит
для того, чтобы разгромить контрреволюцию, построить
социалистическую экономику, осадить капиталистического
агрессора. Следовательно, искусственное противопостав-
ление рабоче-крестьянской власти социализму, освобож-
дению человеческой личности представляет собой просто
классическую уловку реакции, давно разоблаченные на-
падки против самого социализма.
ЛЮБОПЫТНЫЙ ТЕЗИС: ДИАЛЕКТИКА,
УБИТАЯ МАРКСИСТАМИ
Однако отец Шамбр не ограничивается тем, что вместе
с Леоном Блюмом утверждает, что развитие марксистской
политики в момент совершения социалистической револю-
ции приводит будто бы к своему собственному отрицанию.
Он пытается построить такую же схему в отношении
самой диалектики.
Его основной тезис в этом вопросе, выраженный на
470 странице его книги, гласит, что «на горизонте истори-
ческого развития Советского Союза вырисовывается
смерть диалектики» ’.
Материалистическая диалектика якобы обанкротилась,
она будто бы не подтвердилась опытом построения социа-
лизма. И доказательством этого является, мол, то, что в
СССР нет антагонистических противоречий, нет классовых
сил, поднимающихся против советского государства.
Марксизм предали, восклицает наш ученый муж, так
как советское государство старается увековечить себя, в
то время как Маркс обещал уничтожить государство, и
так как уничтожены антагонистические противоречия
между производительными силами и производственными
отношениями. Раз такие противоречия, конфликты ис-
чезли, 'значит больше нет движения. Социализм — это
«конец истории».
Здесь опять-таки Анри Шамбр ничего не изобретает.
Все это нам уже знакомо.
1 В дальнейшем мы руководствуемся убедительной критикой,
данной в статье А. И. Владимировой «Против идеалистической
фальсификации диалектики» в советском журнале «Вопросы фило-
софии» № 1, 1957.
45
«Доказательства», приводимые в подтверждение Фё-
зиса о смерти диалектики и о крушении марксизма, почти
не видоизменяются у реакционных философов нашего вре-
мени. Если Анри Шамбр доказывает смерть диалектики,
ссылаясь на отсутствие классовых антагонизмов и на на-
личие в СССР государства, то Мерло-Понти в своей
бьющей на эффект книге «Приключения диалектики», ко-
торую мы опровергали в прошлом году ', основывал этот
же самый тезис на наличии в СССР классов, диктатуры
пролетариата без оппозиции, которая, по его словам,
должна воплотить в себе принцип отрицательности как
движущее начало диалектического развития. Таким обра-
зом, идею диктатуры пролетариата Мерло-Понти оцени-
вает как измену марксизму, как измену диалектике, как
консервативный принцип.
СКРЫТАЯ МЫСЛЬ: УВЕКОВЕЧИТЬ БУРЖУАЗИЮ
Что же, однако, противопоставляют эти авторы марк-
систской диалектике? На каких теоретических основах
строится их критика? Что они сами понимают под словом
диалектика?
Их основным постулатом, их теоретическим оружием
против марксизма является положение о неразрешимости
противоречий. Непримиримые, антагонистические, практи-
чески неразрешимые противоречия являются для них не-
преложным законом истории — вечной категорией, в силу
которой происходит развитие; и наоборот, разрешение
противоречий, в частности уничтожение антагонистиче-
ских противоречий, считается концом истории, смертью
диалектики и изменой подлинному марксизму. Разреше-
ние противоречий капиталистического общества путем пе-
рехода к социализму — цель и практическая задача, по-
ставленные в социалистических странах, — эти господа
рассматривают как «финализм», как попытку покончить
с развитием, остановить движение.
В этой карикатурной концепции невозможность пре-
одолеть, разрешить противоречия отождествляется с диа-
* См. Mesaventures de I’antimarxisme (Les malheurs de M. Mer-
leau-Ponty), Editions sociales, 1956. [Злоключения антимарксизма
(Несчастья г. Мерло-Понти), 1956.]
46
Лектикой. Всякое определение цели и осуществление ее в
движении рассматривается как преступная попытка по-
ложить конец развитию, как измена принципу бесконеч-
ности движения. Анри Шамбр и Мерло-Понти просто
хотят заставить нас поверить, что победившая револю-
ция, разрешение революционных задач означают конец
движения, тогда как неудавшаяся революция является
благословенным признаком диалектической бесконечности
этого движения.
Это шито белыми нитками.
Для того чтобы революция оставалась чистой, чтобы
она не оказалась ни «преданной», ни «извращенной», не-
обходимо, чтобы она вечно терпела поражение. Если вы
осуществите революцию, если вы установите социализм,
вы совершите очень большой грех, претендуя на то, что
вы даете разгадку человеческого существования, которое—
каждый это знает — является необъяснимой загадкой, не-
обходимым источником тревоги, трепета и «напряжения»,
столь дорогих модным философам.
Наподобие самых вульгарных экзистенциалистов отец-
иезуит подхватывает лейтмотив Ясперса и Хейдеггера о
трагической неразрешимости противоречий, о бессилии
науки.
Как сказал бы Леон Блуа, Анри Шамбр подбирает у
Мерло-Понти отбросы духовной пищи буржуазии.
Раймон Арон, разумеется, также критикует марксизм
за то, что он претендует завершить историю, остановить
движение. Вместе с другими он называет концом истории
тот факт, что пролетариат доводит до хорошего результа-
та свою миссию!
Буржуазия заинтересована в сохранении своего про-
тивника — пролетариата как условия своего собственного
существования. Поэтому неудивительно, что ее идеологи
занимают положительную позицию в отношении этого
противоречия и что они ополчаются против мысли о его
разрешении. Как представить себе мир без предпринима-
телей, без буржуа? «Среди вас всегда будут бедные» и,
следовательно, богатые, борьба классов.
Под влиянием интересов своего класса Анри Шамбр,
а также Мерло-Понти, Раймон Арон и некоторые дру-
гие впадают в любопытную логическую путаницу: они в
одно и то же время критикуют марксизм за то, что он
якобы не выполнил своих задач, не осуществил револю-
47
ции, не претворил социализма в жизнь, и за то, что он
выполнил свои задачи, осуществил революцию и тем са-
мым «закончил» историю, «уничтожил» диалектику.
На самом же деле революционная диалектика марк-
сизма-ленинизма находится в полном согласии с жизнью
и действительностью социалистического строя, который не
отрицает, а утверждает все ее законы. В частности, марк-
систская диалектика учит, что все существующее обяза-
тельно оказывается превзойденным новой, высшей сту-
пенью развития, которая при определенных условиях бу-
дет его противоположностью. Именно потому, что все
имеет свой конец, переходя в другое, в новое, а при
известных условиях — в противоположное, и со-
здается основа для бесконечного движения, для преемст-
венности в истории. Становление нового невозможно без
преодоления, без «окончания» старого, которое в свою
очередь представляло собой разрешение противоречий
чего-то еще более старого. Уничтожить антагонизмы
эксплуататорского общества значит создать общество без
антагонизмов, но вовсе не без противоречий.
Исследуя возникновение, развитие и гибель капитализ-
ма, Маркс научно разрешил проблему бесконечности раз-
вития в истории. Разрешение противоречий капитализма
есть вместе с тем его гибель, его конец и отправной пункт
для чего-то нового, чего-то высшего, действительно рас-
крывающего возможность для бурного прогрессивного
развития человеческого общества, прокладывающего путь
к подлинной истории человеческого общества, тогда как
всякое предшествующее развитие было лишь его преды-
сторией.
Для ловких полемистов-идеологов буржуазии беско-
нечность развития по существу сводится к вечности капи-
тализма, и после уничтожения эксплуатации уже не мо-
жет быть истории!
ВЫБОР: МАРКСИСТСКАЯ ДИАЛЕКТИКА
ИЛИ МЕТАФИЗИКА НА МАНЕР НРУдОНА
Постулируя полную неразрешимость противоречий,
признавая единственным источником развития именно
антагонистические противоречия, подменяя живую диа-
лектику абстрактной и механистической игрой антино-
48
мий, эти господа утверждают себя просто как эпигонь!
прудонизма, центральным понятием которого является
идея нейтрализации противоположностей, их примире-
ния в реформистском смысле якобы из-за невозможности
их разрешения.
Вовсе не случайно на 507 стр. своей книги Анри
Шамбр цитирует с похвалой Жана Лакруа, «персонали-
ста» из Лиона, который писал в своей работе «Смысл
современного атеизма» («Le Sens de I’atheisme actuel»)
следующее: «Прудон не был неправ... Мы живем в такое
время, когда метафизика включает политику и эконо-
мику».
Эта небольшая фраза выдает нам секрет антимарк-
сизма. Совершенно верно, что Прудон и его последовате-
ли противопоставляют марксистской диалектике метафи-
зическую мысль, которая пытается установить «равнове-
сие» между положительной и отрицательной стороной
каждой вещи, ничего не ломая, ничего не «революциони-
зируя». Анри Шамбр, конечно, подписался бы под ут-
верждением Прудона о том, что «антиномические отно-
шения так же нельзя разрешить, как не могут уничто-
жить друг друга противоположные полюсы электриче-
ской батареи».
Беда Прудона не только в том, что сравнение не есть
доказательство. Он ошибается даже в отношении физи-
ческой природы. Даже по отношению к физическому ми-
ру современная наука доказывает ложность метода
мышления Прудона. В звездах с очень высокой темпера-
турой ядра дейтерия обладают энергией, достаточной
для того, чтобы преодолеть электрическое отталкивание
и соединиться. Именно в этом состоит источник энергии,
которую излучает наше солнце.
Бедный Прудон! Бедные прудонисты!
Общественная наука дает им не больше доводов, чем
наука о природе.
Опыт строительства социализма доказывает, конечно,
что противоречия продолжают существовать. Следует
даже сказать, что они будут существовать всегда, яв-
ляясь движущей силой развития всего существующего.
Отличие, новизна социалистической страны, характери-
зуемой присущим ей единством народа, состоит в том,
что речь идет о новых, неантагонистических противоре-
чиях. Антагонистическая, «разрушительная» форма про-
тиворечий, выражающаяся в капиталистической эксплуа-
4 Зак. 78	49
Рации, бесчеловечном колониализме, в истреблений,
производимом империалистическими войнами, отнюдь
не является единственной формой диалектического раз*
вития.	j
Вовсе не отрицая диалектики, социализм открывает
широкое поле для диалектического развития общества;
только те противоречия, которые он порождает, являют-
ся противоречиями нового типа, противоречиями роста и
созидания, новыми формами диалектического отрицания,
основное содержание которого не столь разрушительно,
как созидательно. Оно не мешает тому, чтобы эти новые
формы развития, эти неантагонистические противоречия,
например критика, борьба за усиление контроля масс
над руководителями, с целью развития демократии, неиз-
вестной до сих пор в истории, содержали в себе стимулы
человеческого прогресса, по сравнению с которыми все
движущие силы, управляющие развитием общества экс-
плуататоров, кажутся совсем слабыми.
Итак, коммунизм означает не конец или утрату диа-
лектики, а ее практический расцвет в жизни наряду с ее
теоретическим расцветом в философской науке.
* *
*
В одной из своих самых знаменитых статей Ленин за-
мечает, что эксплуататорские классы в целях сохране-
ния своего господства нуждаются в двух социальных
функциях: в функции палача и в функции попа. Палач,
независимо от того, носит ли он мундир полицейского
или сюртук министра-резидента, старается подавить воз-
мущение угнетенных масс. Поп — и этим словом мы
обозначим всех идеологов буржуазии — предлагает тру-
дящимся массам, работникам физического и умственного
труда фальсифицированные перспективы, ложное изоб-
ражение мира, чтобы примирить их с капиталистическим
строем, чтобы парализовать революционное движение,
чтобы вызвать сомнение в возможности и полезности со-
циальных преобразований, которые создают новый мир
без эксплуатации и без угнетения.
Подобного рода попы оказывают все меньшее и мень-
шее действие. Все более укрепляется воля трудящихся
воздействовать на внешние обстоятельства и преобразо-
50
вать их таким образом, чтобы всё получили возможность
быть людьми, приобщенными к цивилизации в полном
смысле слова, т. е. посвятить всю энергию, поглощав-
шуюся до сих пор борьбой внутри общества по вине экс-
плуататорского строя, бесконечной борьбе за покорение
природы, во имя счастья человечества. Итак, будем тру-
диться изо всех сил для создания социалистического че-
ловечества, морально и политически единого человече-
ства!
ЦЕРКОВЬ ПЕРЕД ЛИЦОМ
МАРКСИСТСКОГО ГУМАНИЗМА
Ги Бесс
В наше время нет ничего более модного, чем писать о
Марксе и марксизме. Университетские профессора, ду-
ховные лица, публицисты—все хотят высказаться по это-
му вопросу. И, разумеется, все они единодушно и с пол*
ной объективностью устанавливают, что если Маркс был
великим диалектиком, то те, кто считают себя в настоя-
щее время его наследниками, просто сухие догматики.
Сухие? Если бы коммунисты были столь сухими, они,
а также, конечно, и идеи Карла Маркса, так бы вас
не тревожили, господа. Ибо в конце концов разве не са-
ма деятельность коммунистов в настоящее время, разве
не насущная реальность их начинаний и их дел в миро-
вом масштабе, разве не эта столь живая действитель-
ность тревожит теологический сон добрых отцов церкви и
делает марксизм злободневным даже в монастырях?
Коммунисты догматики? Чтобы убедить нас в этом,
нужен кто-то другой, а не преподобный отец Кальвез.
Ибо, право же, отец Кальвез известный доктринер.
То, что в его книге вызвало аплодисменты буржуаз-
ной публики, делает ее подозрительной для нас. «Мысль
Карла Маркса» — это действительно хорошее заглавие.
Но для того, чтобы написать хорошую книгу, никогда
не следует терять из вида, что эта мысль есть действие,
что.эта мысль имеет смысл лишь в соединении с рево-
люционной борьбой пролетариата.
Правда, в начале книги Жан-Ив Кальвез дает нам
краткую биографию Маркса. В своей работе он то и де-
ло приводит ту или иную дату, тот или иной момент из
жизни Маркса. Но что его явно соблазняет, это манипу-
лирование понятиями и взлет идей.
52
Он признает, — это я допускаю, — что марксистскую
критику нельзя уподоблять кантовской критике, которая
остается для большинства буржуазных философов об-
разцом размышления.
Что касается марксистской критики, то он пишет, что
«речь уже не идет о том, чтобы выявить априорные ус-
ловия опыта или разоблачить традиционные метафизиче-
ские истины; речь идет о том, чтобы вновь найти почву
опыта, покинутую абсолютным идеализмом, и вернуть к
реальному»
Но рассмотрение до конца этого «реального» претит
нашему толкователю. Ибо ценность марксистской крити-
ки в том, что она является критикой оружием, в том, что
для Маркса поставить мир на должное место означает
не транспонировать его в новом регистре, в регистре
диалектики, а преобразовать его посредством обшествен-
ной практики, каковой является историческая борьба
международного пролетариата.
Эта классовая борьба, к сожалению повседневная,
пришлась не по вкусу отцу Кальвезу. Он не может, ко-
нечно. отрицать ее, но посредством уклончивых оценок,
систематически умаляюших заслуги преемников Марк-
са—Энгельса и Ленина, он затушевывает значение клас-
совой борьбы 1 2. Он держит ее на почтительном расстоя-
нии и судит о ней свысока, как если бы деятельность
рабочего класса за сто лет являлась не расцветом мысли
Маркса, а ее упадком и увяданием: как если бы этот
опыт людских масс, объединившихся под знаменем «Ма-
нифеста», был для мысли Маркса не счастливым пред-
знаменованием, а проклятьем, не подтверждением, а оп-
ровержением; как если бы Октябрьская революция была
для марксизма тем же, что йеудача для созидания.
1 J.-Y. Calves, La Pensee de Karl Marx, p. 52 [Ж.-И. Кальвез,
Мысль Карла Маркса, стр. 52].
2 Отец Кальвез противопоставляет марксистской диалектике
так называемую «ленинскую» схоластику, которая, якобы, заменяет
философию соплеменным коммунизмом. (Эта тема не нова; ее уже
использовал Мепло-Понти в своей книге «Приключения диалекти-
ки») Но отец Кальвез утверждает, не доказывая. Он наверняка
оказался бы в затруднительном положении, если бы захотел до-
казать. что автор «Философских тетрадей» так же, как и автор
«Аити-Дюринга» и «Диалектики природы», являются заурядными
механистами. В действительности Энгельс п Ленин, как блестяще
показывают их труды и их деятельность, защитили марксистскую
диалектику от упрощений вульгарного материализма и экЬптшизмЗ;
яд
♦ *
Следовало бы многое сказать о методе, применяемом
нашими авторами. В качестве примера я рассмотрю ме-
тод отца Кальвеза там, где он, изучая отчуждение у
Маркса, применяет процедуру, которую в общем можно
сравнить с процедурой психоанализа. Согласно Кальве-
зу, основное в марксистской мысли, выступающей про-
тив различных отчуждений (религиозного и философско-
го, политического, социального, экономического), состоит
будто бы в низведении каждого из этих отчуждений по-
средством регрессивного метода, каждый раз переводя-
щего решение проблемы высшего плана в низший план,
до того момента, когда экономическое отчуждение само
окажется низведенным, и тем самым будут наконец соз-
даны условия для преодоления других отчуждений.
Эта манера изложения марксизма отдает позитивиз-
мом. Ведь в теории, так же как и на практике, дело об-
стоит не так. Действительно для Маркса экономическая
обусловленность является самым главным; нужно также
отметить, что после «Немецкой идеологии» (1846 г.)
Маркс уже не употребляет понятие отчуждения, потому
что оно кажется ему слишком гегельянским: он говорит
о «противоречии». Но в настоящей диалектике часть
не обособлена от целого, целое присуще каждой из сво-
их частей. Не все способы разрешения противоречий, про-
тивопоставляющих уровень производительных сил ха-
рактеру производственных отношений, находятся только
лишь в области экономики. Для разрешения их требуют-
ся многочисленные социальные, политические, идеологи-
ческие опосредствования. Например, без организованной
политической борьбы против буржуазного государства
было бы невозможно покончить с капиталистическим
способом производства, каким бы противоречивым он ни
был. Революционная практика отнюдь не подчинена уж
не знаю какому образу мышления, в котором раз навсег-
да установлена иерархия понятий — как это имеет место
у Огюста Конта или... у Фомы Аквинского. Революцион-
ная практика состоит не в низведении субъективных или
объективных противоречий путем перевода их из одного
плана в другой, а в том, чтобы каждый раз выявлять
основное противоречие, которое не обязательно относится
к экономическим категориям. Не признавать этого зна-
54
чит ничего не понимать в социальной, политической и
идеологической борьбе, возглавляемой коммунистами.
* *
*
Я предпочитаю остановиться на том, что я считаю
главной мыслью наших авторов.
Как бы ни обстояло дело с применяемым ими мето-
дом, главное для них — показать, что устремления марк-
сизма и, следовательно, коммунизма неумеренны по той
причине, что план марксистов о создании лучшего буду-
щего для человечества обречен на неудачу и что, таким
образом, место свободно для религиозной трансцендент-
ности, так как неминуемо должен пробить час. когда в
сердце каждого человека раздастся это слово божье,
воспринятое церковью.
Может быть тогда, — во всяком случае таково мнение
отца Биго, — марксизм займет второстепенное место
как некий экономический и социальный инструмент. Но
эта странная бюрократизация марксизма будет-де мир-
ским признаком его наконец-то признанного бессилия
разрешить великую проблему человечества. Будет на-
всегда доказано, что атеистического гуманизма не су-
ществует.
Спор, в котором мы противостоим церкви, является,
следовательно, лишь эпизодом (несомненно последним)
в борьбе, продолжающейся тысячелетия. Это борьба
Прометея против богов.
Таким образом, в конечном счете поражение марксиз-
ма оказалось бы не только провалом доктрины, но и
уничтожением предпринятого дела, роковой катастрофой
для человечества, виновного в том, что оно захотело
строить свою жизнь только своими силами.
* *
*
Когда-то это гуманистическое дело пыталась осуще-
ствить буржуазия, которая подвергла тогда церковь тя-
желому испытанию. Ах, конечно, гуманизм не пристал
теологам в век Просвещения и во времена Рабле. Тогда
теологи не стремились воспитывать в своих семинариях
милый христианский гуманизм, безобидный, как пасхаль-
ный ягненок. Там не было места для нечестивого гума-
низма филологов, философов и ученых, инженеров и куп-
55
цов. Не стоял вопрос о противопоставлении атеистиче-
скому гуманизму благочестивого гуманизма: гуманизм
был осужден за то, чем он был в его земных устремле-
ниях и в его живых делах.
В наши дни преподобный отец Биго — так же как,
впргп'рм, Андпе ЗигФоид из «Фиглпо» — высказывается
за 1789 г. против 1917 г. Но... в 1789 г. папа благословлял
контрреволюцию и предал анафеме Декларацию прав
человека. В 1815 г. он покровительствовал Священному
Союзу.
Совершенно верно, что в настоящее время, как и в
прошлом, гуманизм и теология могут ужиться друг с
другом, как вода и огонь.
Гуманизм хранит лозунг, данный ему Дидро: «...Ты с
ранних лет убедишь своего сына, что он хозяин своего
существования».
Этот лозунг церковь не могла принять, не отрекаясь
от самой себя. Она принимала и всегда будет принимать
слова святого Фомы: «In hoc homo magnificatur, in hoc
dignificatur, in hoc praeeminet omni creaturae» '. Разве
Ватикан не напоминает периодически людям, что они
могут найти мир, лишь подражая Иисусу?
* *
♦
Действительно, буржуазия, молодость которой причи-
нила столько беспокойства, раскаялась. Признавая свои
грехи, она просила прощения. Церковь оказала буржуа-
зии сильную поддержку против великих требований про-
летариата. Между ними был заключен союз. Едва рас-
сеялся дым от июньских расстрелов 1848 г., как Виктор
Кузен, защищавший в 1844 г. университет против партии
священников, сочинил прекрасную диссертацию о мило-
сердии1 2. В начале Второй империи он торжественно уве-
щевал студентов Сорбонны:
1 «Именно в боге человек возвеличивается, в нем он находит
свое достоинство и превосходит всякое создание». Цнт. преподоб-
ным отцом де Любак: Le Drame de I’humanisme athee, p. 20 [Дра-
ма атеистического гуманизма, стр. 20].
2 «Справедливость и милосердие», брошюра, опубликованная
Виктором Кузеном с целью опорочить социальные требования про-
летариата. Таким образом ои оказал «моральную» поддержку фи-
лософа июньским палачам.
56
«Не слушайте эти поверхностные умы, которые выда-
ют себя за глубоких мыслителей на том основании, что
после Вольтера они открыли неясности в христианстве.
Измеряйте свои успехи в философии успехами нежного
почитания, которое вы почувствуете к религии еванге-
лия» '.
Так церковь переварила буржуа, который и не желал
лучшего. Причины этого нам хорошо известны. Если
буржуазия отправилась в Каноссу, то не только для то-
го, чтобы просить церковь заставить бедняков воору-
житься терпением. Еще в 1788 г. Неккер замечал, что
хорошая нравственность немыслима без бога, не в обиду
будь сказано философам, ибо только бог может надолго
внушить обездоленным уважение к социальному нера-
венству:
«Чем больше тяжесть налогов держит народ в изне-
можении и пишете, тем более необходимо дать ему рели-
гиозное воспитание» \
Если буржуазия читает молитвы, то это потому, что
она не способна разрешить свои собственные проблемы,
преодолеть противоречия, в которых погряз капитализм.
Отчаяние обреченного класса дает духовенству надежду
на процветание. Нечистая совесть буржуа создает чи-
стую совесть церкви.
* *
«
Но с появлением революционного пролетариата все
меняется. Его цель состоит не в том, чтобы одну форму
эксплуатации заменить другой, а в том, чтобы положить
начало эре гуманности»3.
1 Du vrai, du heau. du bien Юб истинном, о прекрасном, о бла-
гом], предисловие от 15 июня 1853 г.
2 Necker, De I’importance des opinions religieuses, p. 58.
[Неккеп. О важном значении религиозных мнений, стр. 581.
3 Это не имеет ничего общего с каким-то мессианским призва-
нием пролетапиата, как можно было бы считать, если прочитать
работу отиа Кальвеза. Гуманность, о которой мы здесь говопим,
это та гуманность, которая, будучи выкована в исторических сра-
жениях рабочего класса, создается в результате возникновения
совершенно новых общественных отношений. Эти отношении соз-
дают для каждого индивидуума благоприятные условия для твор-
ческого утверждения его сил в обществе, которое находится в со-
гласии с его стремлениями.
57
В тесной связи с исторической борьбой за коммунизм
весь гуманизм вновь обретает себя и обновляется. Здесь
возникает главная опасность для церкви: опасность об-
щества, которое самостоятельно разрешает свои пробле-
мы, которое обходится своей гуманностью и вдохновляет-
ся ею, — опасность гуманизма, который не сдает своих
позиций.
Преподобный отец Биго пытается успокоить себя:
«Огромный вклад Маркса, — пишет он, — состоит в
том, что он поставил экономическую проблему по отно-
шению к человеку. Но его огромная ошибка состоит в
том, что он не был в состоянии распознать подлинные
измерения этого человека» '.
Подлинные измерения человека? Под этим надо по-
нимать: трансцендентность и сверхъестественность. Сущ-
ность человека находится по ту сторону этого анализа,
произведенного Марксом. Человек поляризован, и исто-
рия рода человеческого находит свое оправдание именно
в боге-творце. Историю — какой бы мирской она себя
ни считала, —преследует тень бога. Сам Маркс нииего
не может с этим поделать, но он отказывается признать
это.
По моему мнению, Марксу не в чем признаваться.
Суть революционного действия, каким он его мыслил и
каким его переживает наше время, заключается в том,
что впервые оно практически дает человеку возможность
овладеть своей сущностью — быть в полной мере есте-
ственным и историческим. Именно революционное дей-
ствие раскрывает человеку его правильное отношение к
вселенной и освобождает его не только от религиозных
мистификаций, но и от надобности мистифицировать себя.
Именно это не сумели сделать ни материалисты ан-
тичности, ни материалисты XVIII в. И тем и другим
не хватало инструмента анализа, исторического материа-
лизма, который выявляет корни религии внутри общест-
венных отношений и дает людям, вместе с средствами
для преобразования этих отношений, конкретную воз-
можность покончить со своими иллюзиями:
«Общественная жизнь является по существу практи-
ческой. Все мистерии, которые уводят теорию в мисти-
' Humanisme et marxisme, р. 269 [Гуманном и марксизм,
стр. 259].
58
цизм, находят свое рациональное разрешение в человече-
ской практике и в понимании этой практики» *.
Эта общественная практика, имеющая свою основу в
объективном мире, — хотя отец Кальвез пытается раз-
убедить нас в этом, отрицает диалектику природы и .ми-
стифицирует общественную практику, подобно тому как
Бруно Бауэр сто лет тому назад мистифицировал созна-
ние, — эта общественная практика, которая составляет
единое целое с историей человеческого рода и цивилиза-
цией, тождественна человеческой действительности.
Материализм, говорит нам Пьер Биго, виновен, по-
скольку он «отказывается признавать духовные ценности
в их трансцендентности по отношению к материальным
ценностям» I 2.
Да, материализм действительно виновен в том, что он
вернул людям их достояние и что он открыл им, что соз-
нание, в том числе и религиозное, вместе с его радостями
и муками, является результатом их исторической дея-
тельности.
В первой части «Немецкой идеологии» Маркс объяс-
няет, что «производство идей, представлений, сознания
первоначально непосредственно вплетено в материаль-
ную деятельность и в материальное общение людей, в
язык реальной жизни. Образование представлений, мыш-
ление, духовное общение людей являются здесь еще
непосредственным порождением материального отноше-
ния людей. То же самое относится к духовному произ-
водству, как оно проявляется в языке политики, законов,
морали, религии, метафизики и т. д. того или другого на-
рода. Люди являются производителями своих представ-
лений, идей и т. д., — но речь идет о действительных,
действующих людях, обусловленных определенным раз-
витием их производительных сил и — соответствующим
этому развитию — общением, вплоть до его отдаленней-
ших форм. Сознание [das Bewu3tsein] никогда не может
быть чем-либо иным, как осознанным бытием [das
bewupte Sein], а бытие людей есть реальный процесс их
жизни»3.
I К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 3, Госполитиздат, М. 1955*,
стр. 3.
a Humanisme et marxisme, р. 131.
з К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 3, стр. 24—25.
59
И далее:
«...действительное духовное богатство индивида все-
цело зависит от богатства его действительных отноше-
ний...» 1
Именно это совершенно мирское возникновение созна-
ния невыносимо для теологов. Отец Биго противопостав-
ляет нам авторитет субъективного «самоуглубления».
Убежденный персоналист, он настаивает, чтобы мы при-
знали незаменимую субъективность.
Мы не отрицаем субъективность, отец Биго. Я даже
считаю, что это Маркс впервые придал ей полноту п
серьезность. Вы рассчитываете сохранить эту субъектив-
ность, даруя ей метафизический статут трансцендентно-
сти: этим вы сразу ее убиваете.
В самом деле, ввиду того что сущность человека яв-
ляется в полной мере исторической, субъективность вне
истории представляет собой совершенную пустоту, это
обожествленное ничто. Сознание есть ничто, если
люди ничего не делают и не говорят о том, что они
делают.
Размышление, которое приводит в восторг философов
и благодаря которому у них такое хорошее мнение о са-
мих себе, это размышление, которое вызывает у г. Алькье
очаровательные головокружения «вертикальности», —
это «наличие в себе», посредством которого я признаю
себя субъектом и возвышаюсь над животными и камня-
ми, получает свое существование и свой смысл от процес-
са приспособления к реальному, от общественной прак-
тики, которая, будучи опосредствована речью, превра-
щается в понятие.
Неверно, что общественная деятельность человечества
априорно постулирует наличие какой-то скрытой или
явной нормы и что в общем цели человеческого рода
господствуют с самого начала над его тяжелой историей.
В действительности нормы и цели всякой деятельности
развиваются из самой этой деятельности. Именно на
практике выявляются нормы действенности. Именно обра-
батывая виноградники, люди стали виноградарями; имен-
но обменивая свои товары, они постигли правила счета;
и именно в борьбе за хлеб насущный пролетарии осозна-
ли. что этой борьбы недостаточно и что она требует боль-
шего, чем они думали. Идея руководит действием — это
1 К. Маркс н Ф. Энгельс, Соч., т. 3, стр. 36.
во
йерно. Но когда вы говорите нам: «Следовательно, Идей
первична и является результатом откровения», мы отве-
чаем: «Если идея руководит действием, то это происходит
именно потому, что она вытекает из действия».
Мы-то верим в полезность практического обучения.
*
Отец Кальвез, правда, убеждает себя в невозможно-
сти материалистического анализа религиозного чувства.
Известно, что для Маркса религия, как всякая идеоло-
гия, имеет материальную основу и что в ней фантасти-
ческим образом отражаются реальное бессилие человека
перед природой и противоречия, раздирающие жизнь
его как существа общественного.
«...Религия, — говорит Маркс, — есть самосознание
и самочувствование человека, который или еще не обрел
себя, или уже снова себя потерял...
Религиозное убожество есть в одно и то же время
выражение действительного убожества и протест против
этого действительного убожества» '.
Известно также, что для Маркса религиозные мечта-
ния развеиваются в революционной борьбе за общество
без эксплуатации и без классов — за коммунистическое
общество.
«Религиозное отражение действительного мира может
вообще исчезнуть лишь тогда, когда отношения практи-
ческой повседневной жизни людей будут выражаться в
прозрачных и разумных связях их между собою и с при-
родой. Строй общественного жизненного процесса, т. е.
материального процесса производства жизни, сбросит с
себя мистическое туманное покрывало лишь тогда, когда
он станет продуктом свободного общественного союза
людей и будет находиться под их сознательным плано-
мерным контролем»
Но отец Кальвез не считает себя побежденным. По-
скольку, говорит он, религиозное отчуждение является
отражением противоречивого положения, которое, одна-
ко, история преодолеет своей внутренней необходимо-
стью, объясните нам, почему «...отражение допускает
I К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 1, Госполнтиздат, М. 1955,
стр. 414, 415.
2 К. Маркс, Капитал, т. I, стр. 86.
61
более радикальное расхождение, более непримиримой
противоречие, чем первичная реальность, проекцией ко-
торой оно является? Если человек не довольствуется тем,
что он спокойно переживает временные противоречия
реального, примирение которых уже предполагается, но
проецирует это противоречие в более радикальное про-
тиворечие, настолько радикальное, что примирение смут-
но предвидится лишь при посредничестве некоего транс-
цендентного существа, то это происходит потому, что в
реальном имеется больше того, что Маркс хотел в нем
увидеть, и он тщетно требует, чтобы человек отказался
от этого»1.
Что можно ответить на это? А вот что. Верно — и это
одно из основных положений исторического материализ-
ма — что противоречия человечества, восставшего про-
тив самого себя в классовом обществе, преодолеваются
исторической борьбой пролетариата и его союзников. Но
пока в этих условиях живут, не понимая их, одним из их
отражений является религиозная идеология. Будучи от-
ражением каких-то объективных условий, которые неиз-
вестны, религия — тем самым неспособная распознать
свою собственную природу и признаться себе в своей
иллюзии — делает абсолютной в каком-то мифическом
мире эту исторически условную ситуацию. Человеческое
существование таким образом оказывается отмеченным
клеймом проклятья, стереть которое может лишь сверхъ-
естественная благодать.
Следует ли в таком случае удивляться, что религия,
представляющая собой систематизированную иллюзию,
поучает эту историю, следствием которой она между тем
является? Следует ли удивляться, что религия, превратив
человеческие проблемы в божественные тайны, вместе с
отцом Кальвезом просит у какого-то трансцендентного
существа ключ к истории, в которой, в силу своего про-
исхождения и своей функции, она ничего не понимает и
не может ничего понять?
Короче говоря, не трансцендентность вселяет беспо-
койство в сердца людей и порождает исторические про-
тиворечия. Это именно несчастное сознание, слепой уз-
ник еще не укрощенной истории, порождает и питает
химерические цветы трансцендентности.
। La Pensee de Karl Marx, p. 99.
62
* *
♦
Поскольку марксизм впервые и не на шутку представ-
ляет собой цельный гуманизм, то он — как его концеп-
ции, так и его практика — является в настоящее время
мишенью римской церкви. Противник настолько грозен,
что она готова чуть ли не канонизировать Карла Маркса
с тем, чтобы он, будучи таким образом помещен где-то
поблизости от всевышнего, причинял церкви немного
меньше хлопот на этом свете. Переселить Маркса с зем-
ли на небо — это в конце концов способ не встречать его
больше на своем пути.
Но мы не дадим себя обмануть.
Из века в век церковь боролась против всех тех, кто
предпочитал ложному свету какого-то потустороннего
мира радостный свет яркого дня. К тому же коммунисты
хотя они и самые пылкие, но не единственные защитники
реальности человека против решений, продиктованных
отчаянием. Во Франции много батальонов находится в
строю против явного или скрытого обскурантизма. Уче-
ния Декарта и Вольтера, Дидро, Клода Бернара, Маркса
и Ленина — все это составляет великую армию...
Но в настоящее время земная надежда на счастье, в
полной мере человеческое, так стремительна, и так оче-
видны доказательства того, что разум находится на
стороне коммунистов, что гибнущая буржуазия должна
поднять против этой надежды и этого разума всю тео-
логическую машину.
Мы не обманываемся насчет этого. Для коммунистов
враг — это классовый враг, паразитическое меньшинст-
во, которое утратило всякую честь, которое в Алжире
запятнало лицо Франции и которое находит какого-ни-
будь Ги Молле для того, чтобы бросить судьбу француз-
ского народа как игральную кость на стол нацистского
генерала.
Но совершенно верно, что церковь связана мирскими
узами с капиталистической собственностью (и книга отца
Биго, желающего увековечить эту собственность, показы-
вает это на свой лад); верно, что церковь устраивала
пышные празднества Франко и Петэну и что контррево-
люция — от кардинала Спелмэна и до кардинала Минд-
еенти — оправдывает себя как крестовый поход. Верно,
что папский престол нашел для осуждения коммунистов
63
Такую энергию и такие доводы, каких он не сумел проти-
вопоставить Гитлеру. Но это не значит, что мы забываем
и отрицаем участие наших католических товарищей в
движении Сопротивления и их теперешний вклад в об-
щую борьбу за мир.
Фактическая солидарность между капитализмом и
церковью и близость между приходящей в упадок бур-
жуазией и религиозной идеологией не разрешают нам —
как и всем тем, кто борется за освобождение человека,—
оставить без ответа нападки клерикального антиком-
мунизма.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
БОРЬБА ИДЕЙ И СОВМЕСТНЫЕ ДЕЙСТВИЯ
Лоран Казанова
Вас тысячи в этом большом до отказа переполненном
зале, и я хочу поблагодарить вас за ваше неослабное
внимание к выступлениям. Это внимание оказывает честь
докладчикам. Оно представляет собой дань уважения к
их честному труду, но в особенности оно свидетельствует
об исключительно живом интересе к марксистской мыс-
ли в наше время.
Позвольте мне в связи с этим высказать в виде заклю-
чения несколько личных замечаний.
Стало слишком обычным говорить, что марксистская
мысль в наше время обладает большой притягательной
силой для всех умов далеко за пределами рабочего клас-
са; и особенно сильно она привлекает интеллигентную
молодежь Франции.
Будь то за. или против марксизма, но везде и по вся-
кому поводу все больше идет речь о марксизме. Об этом
свидетельствует наиболее недоброжелательная или наи-
менее объективная критика, по-своему отдающая долж-
ное марксизму, подобно тому, как иногда порок воздает
должное добродетели. Кроме того, легко заметить, что
тема, обсуждаемая сегодня вечером, — «ответ католиче-
ским критикам марксизма», представляет собой лишь от-
дельный аспект общего явления.
В самом деле, марксизм более не является делом од-
ного только рабочего класса, ведущего суровую классо-
вую борьбу. Он более не является делом одних только
университетских специалистов по философским, социаль-
ным или научным вопросам. В таких странах, как Фран-
ция, все идеологи буржуазии без исключения борются
5 Зак. 78	65
ПроТий успехов марксизма. Они это делают иногда С
умом и всегда с упорством. Им случается достичь то
здесь, то там некоторых успехов. Но от внимательного
наблюдателя не может ускользнуть то, что они произво-
дят отступление с боем, чтобы сдержать, задержать, ес-
ли возможно и на время, развитие, неотвратимость кото-
рого они предчувствуют. Так что каждому идеологу, и
все в большей мере интеллигенции в целом, приходится
теперь определять свои позиции в свете марксизма, по
отношению к коммунизму.
Ибо марксизм в ожесточенной борьбе завоевал свое
место впереди великого движения современной мысли.
Это явление возникло с Великой Октябрьской рево-
люцией 1917 г. Оно развивалось по мере того, как про-
исходил величайший скачок, который совершил совет-
ский народ, руководимый Коммунистической партией,
превращая старую дряхлую царскую империю во вто-
рую индустриальную державу мира; и это всего лишь
за 35 лет полезного труда, чуть больше жизни одного
поколения.
Событием огромного значения явился XX съезд Ком-
мунистической партии Советского Союза, который теоре-
тически ’ осветил новые проблемы, дал мужественную
критику серьезных последствий культа личности Сталина
и выдвинул смелый лозунг: догнать и перегнать самые
развитые капиталистические страны по производству на
душу населения.
Это явление побеждающего марксизма утвердилось,
кроме того, с существованием социалистического лагеря,
простирающегося в виде целого континента от Тихого
океана до берегов Эльбы. Потрясение, вызванное повсю-
ду событиями в Венгрии, не может оспаривать это. Эти
события — тем, что они заставили каждого глубоко про-
думать печальные последствия слишком явных ошибок,
тем, что начато исправление этих ошибок и приняты ме-
ры против повторения подобных заблуждений, — эти со-
бытия ведут в конечном счете рабочее движение к очи-
щению своего пути от препятствий, еще стесняющих его
собственные действия.
Но поскольку в этот вечер речь идет о католиче-
ских критиках марксизма, то да будет нам позволено
заметить, что если не считать этих случайные собы-
тий, на социалистическом континенте наконец осущест-
66
вляется давнишняя мечта людей, призывающая мир к
единству.
«Все люди — дети одного отца», — говорили монотеи-
стические религии! «Все люди, за исключением ерети-
ков», — добавляла святая инквизиция!
Но именно Советский Союз и народный Китай,
братски объединенные общностью цели, идеологии и мо-
рали, являются прообразом мира будущего, мира без
войны, без угнетателей, без расовой ненависти, без экс-
плуатации человека человеком — словом, мира без ка-
питалистов.
Марксизм на наших глазах становится, таким обра-
зом, основным компонентом гуманизма, свойственного
нашему времени.
Если позволите, еще одно замечание:
Мы, коммунисты, являемся убежденными сторонника-
ми мирного сосуществования государств. Сама идея
опустошения мира посредством атомной войны внушает
нам отвращение и глубоко тревожит нас. Некоторые из
наших друзей или наших союзников сочли возможным
сделать из этого вывод, что необходимым дополнением
мирного сосушествования государств должно явиться
«мирное сосуществование идеологий». Под мирным сосу-
ществованием идеологий они, очевидно, понимают отказ
от борьбы за утверждение превосходства пролетарской
идеологии и за доказательство этого превосходства пу-
тем решительной победы ее над буржуазной идеологией.
Мы не допускали этого в прошлом и не допустим в
будущем. Мы будем вести борьбу против буржуазной
идеологии с той же непримиримостью и будем выступать
против всякого духа компромисса, против всякой прин-
ципиальной уступки в этой области. Ревизионизм, ликви-
дирующий марксизм, ревизионизм, который превозносят
то здесь, то там, никогда не будет иметь более решитель-
ных противников, чем коммунисты. Мы это показали
недавно, сначала во время XIV съезда нашей партии,
затем в связи с событиями в Венгрии. Мы не откажемся
от борьбы против буржуазной идеологии, потому что от
так называемого «мирного» сосуществования идеологий
легко скатиться к отрицанию факта классовой борьбы и
ее требований. Французское рабочее движение имеет
слишком большой опыт, чтобы выставить себя в смеш-
ном виде подобным возвратом к старому оппортунизму
Второго Интернационала.
5*	67
Но мы никогда не рассматривали теоретическую
непримиримость как отказ встретиться лицом к лицу с
открытым забралом с нашими оппонентами в свободном
споре. Первым видом догматизма является, по нашему
мнению, равнодушное отношение к критике нас нашими
противниками или высокомерный отказ отвечать на нее.
Мы, напротив, будем спорить. В самом деле, соревнова-
ние с решительными и компетентными противниками обя-
зывает нас контролировать наши собственные действия,
оттачивать наши собственные аргументы. Поэтому оно
является для нас полезным упражнением. Оно помогает
нам, кроме того, лучше распознавать наши недостатки,
пробелы, все еще имеющиеся в наших знаниях, или
ошибки, которые пятнают нашу практику. Короче гово-
ря, мы можем учиться у самих наших противников, так
как их критика всегда отражает в большей или меньшей
степени объективное конкретное движение, которое вы-
зывает и направляет весь ход современной мысли. Это
показывают недавние события, о которых все помнят.
Вот почему мы желаем настоящих споров с нашими про-
тивниками и готовы вместе с ними условиться о мерах,
обеспечивающих осуществление этой цели. Никакой от-
каз нас никогда не обескуражит.
Я прочел, как, несомненно, и некоторые из вас, сооб-
щение в печати, в котором стараются оправдать отсут-
ствие на нашем вечере преподобных отцов Биго, Каль-
веза, Шамбра. Напрасно наши оппоненты поверили в
какую-то ловушку, и я убежден, что чтение текстов вы-
ступлений заставит их признать их научную ценность и
свойственную им строгость, в лучшем смысле слова, о
которых свидетельствуют аргументы наших докладчиков,
даже если нашим оппонентам покажется необходимым
несколько умерить полемический пыл выступавших.
Но имеется еще один момент, который я хотел бы
подчеркнуть, потому что это касается не только католи-
ков.
С целью расширения борьбы народных масс мы иног-
да вступаем в политический союз с людьми, чуждыми
пролетарской идеологии. Однако усилия, направленные
на сохранение чистоты идеологии, должны быть постоян-
ными. С другой стороны, эти усилия могут развиваться,
лишь опираясь на собственный опыт масс. В самом деле,
народным массам свойственно идти не от принципа к
68
факту, а от факта к принципу. Следовательно, действия
народных масс предполагают одновременно установлег
ние политических отношений между разными силами и
необходимые усилия, направленные на сохранение идео-
логической чистоты, желательной нам как в интересах
масс, так и в интересах самих действий. Противопостав-
лять одно другому было бы также догматизмом. Вот по-
чему мы считаем, что соревнование в пользу марксист-
ских идей должно развиваться и в рамках уже заклю-
ченных политических союзов.
Во время недавних событий, даже тогда, когда про-
тив коммунизма и нашей партии велась самая горячая
полемика, мы не теряли из виду этой необходимости.
Мы отвечали откровенно, иногда резко, но мы никогда
тем не менее не допускали мысли, что это должно вы-
звать политический разрыв даже с теми из наших союз-
ников, которые превращались внутри организованного
движения масс в противников коммунизма. Мы всегда
стремились сохранить уже скрепленное единство, шла ли
речь об экономических требованиях, о мире, о защите
свобод или о сохранении культурного достояния нации.
Так совершенствовался наш опыт борьбы в защиту прин-
ципов революционного рабочего движения, и это сочета-
лось с заботой о сохранении единства движения масс.
Но этот урок полезен и для тех из наших оппонентов,
которые хотят быть всегда союзниками рабочего класса.
Доведение полемики до проповеди разрыва с коммуни-
стами или до отказа вступать с ними в союз ни к чему
хорошему не может привести ни для одной из сторон, и
так они далеко не уйдут, ибо сознательная часть фран-
цузского народа преисполнена глубоким желанием осу-
ществить самое широкое единство действий всех сил
прогресса и мира.
Руководители республиканского фронта испытали это
после 2 января 1956 г. Если объединяющий их антиком-
мунизм не поколебал силу нашей партии, то он, однако,
расстроил их политику, расшатал их собственный союз,
лишил левые партии победы и облегчил реакции новое
наступление. Достаточно вспомнить этот факт, чтобы
пожалеть о настойчивости этого антикоммунизма, отри-
цающего в конечном счете всю демократическую политику.
С другой стороны, борьба народных масс против вой-
ны в Алжире может в настоящий момент дать основание
69
для полезных размышлений. Позиция, занятая некото-
рыми католическими кругами против гнусных деяний,
позорящих Францию, нынешний подход этих самых кру-
гов к решающему вопросу о национальной независимости
колониальных народов придают новое значение постоян-
ным попыткам нашей партии, предпринимаемым в поль-
зу единства и за соревнование в области идеологии.
Сегодня вечером мы приняли в лоб критику, направ-
ленную против нас католиками. Мы попытались опровер-
гнуть ее в духе непримиримости. Но поступая так, мы
никогда не упускаем из виду, что имеются католики, ко-
торые борются вместе с нами и с другими за прекраще-
ние этой ужасной войны. Мы очень высоко ценим их уча-
стие. Мы знаем, что оно делает еще более вескими аргу-
менты всех тех, кто требует восстановления путем пере-
говоров мира в Алжире, потому что этот мир является
необходимым условием защиты французских интересов
в Северной Африке и единственным средством на деле
покончить с колониальным угнетением народа. Мы
знаем, что участие христиан в этой борьбе и их актив-
ность помогут нам быстрее убедить трудящихся социа-
листов, введенных в заблуждение позорной пропагандой
их руководителей в пользу угнетательского и шовинисти-
ческого национализма. Мы не должны забывать об этом.
Чтобы лучше разъяснить сущность нашей мысли, нам
представляется, что проще всего обратиться к Марксу.
«...Мы выступим перед миром не как доктринеры с го-
товым новым принципом: тут истина, на колени перед
ней!.. Ничто не мешает нам... связать нашу критику с
критикой политики, с определенной партийной позицией
в политике, а стало быть, связать и отождествить нашу
критику с действительной борьбой».
СОДЕРЖАНИЕ
Анри Дени. Поняли ли они «Капитал»? Перевод М. И. Зай-
цевой ............................................5
Роже Гароди. Ревизионизм преподобных отцов Биго и Каль-
веза. Перевод М. И. Зайцевой.....................20
Жорж Коньо. Диалектика, извращенная преподобным отцом
Шамбром. Перевод Н. А. Клейнман..................40
Ги Бесс.' Церковь перед лицом марксистского гуманизма.
Перевод Н, А. Клейнман...........................52
Заключение
Лоран Казанова Борьба идей и совместные действия. Пере-
вод Н. А. Клейнман...............................65
Анри Дени, Роже Гароси,
Жорж Коньо, Ги Бесс
Марксисты отвечают своим
католическим критикам
Редактор М.. Иткин
Обложка художников И.Сталидзина и Л!. Элъдуфена
Технический редактор Р. Москвина
Корректор 3. Лобова
Сдано в набор 3/VII 1958 г. Подписано к печати 2/X 195F
Формат бумаги 84X103 */зя Бумажных листов 1,125.
Печатных листов 3,69. Учетно-издательских листов 3,55.
Тираж 20 000 экз. А09404. Заказ № 78. Цена 1 р. 5 к.
Издательство социально-экономической литературы
Москва, В-71, Ленинский проспект, 15
Калужская типография областного управления
культуры, пл. Ленина, 5.