Сфера Евразии
Г.В. Вернадский
Опыт ИСТОРИИ
Евразии
Звенья русской
культуры
жк >
8--
Сфера Евразии
Впервые в России публикуются две основополагающие книги круп-
нейшего историка русского зарубежья Г.В. Вернадского (1887-1973):
“Опыт истории Евразии” (1934) и “Звенья русской культуры” (1938).
В них показано, что в своем этническом, историческом, экономиче-
ском, правовом и культурном развитии Россия никогда не была и не
является частью Западной цивилизации, а имеет свою собственную
траекторию, сближающую ее с восточными соседями не меньше, чем
с Европой. В приложение включены материалы, позволяющие луч-
ше понять концепцию классического евразийства — статьи Г.В. Вер-
надского “Монгольское иго в русской истории”, “Два подвига св.
Александра Невского”, “Соединение церквей в исторической дей-
ствительности”, “О составе Великой Ясы Чингисхана” (в которой
содержатся некоторые основания позднейшего права Русского го-
сударства), а также программные документы “Евразийство: декла-
рация, формулировка, тезисы”, “Евразийство и коммунизм”.
Книга адресована гуманитариям, в первую очередь историкам, эт-
нографам, политологам, культурологам, а также студентам гумани-
тарных вузов и широкому кругу читателей, интересующихся исто-
рией России.

Сфера Евразии
Г.В. Вернадский
Опыт истории Евразии
Звенья русской культуры
Редактор С.Л. Кузьмин
Товарищество научных изданий КМК
Москва ❖ 2005
Серия “СФЕРА ЕВРАЗИИ”
Редакторы серии: С.Л. Кузьмин, К.Г. Михайлов
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии. Звенья русской культуры. М.: Това-
рищество научных изданий КМК. 2005. 339 с., 1 фотография.
Впервые в России публикуются две основополагающие книги крупнейшего
историка русского зарубежья Г.В. Вернадского (1887-1973): “Опыт истории Евра-
зии” (1934) и “Звенья русской культуры” (1938). В них показано, что в своем этни-
ческом, историческом, экономическом, правовом и культурном развитии Россия ни-
когда не была И не является частью Западной цивилизации, а имеет свою собствен-
ную траекторию, сближающую ее с восточными соседями не меньше, чем с Евро-
пой. В приложение включены материалы, позволяющие лучше понять концепцию
классического евразийства — статьи Г.В. Вернадского “Монгольское иго в русской
истории”, “Два подвига св. Александра Невского”, “Соединение церквей в истори-
ческой действительности”, “О составе Великой Ясы Чингисхана” (в которой содер-
жатся некоторые основания позднейшего права Русского государства), а также про-
граммные документы “Евразийство: декларация, формулировка, тезисы”, “Евра-
зийство и коммунизм”.
Книга адресована гуманитариям, в первую очередь историкам, этнографам,
политологам, культурологам, а также студентам гуманитарных вузов и широкому
кругу читателей, интересующихся историей России.
G.V. Vernadsky. An Essay of the History of Eurasia. Links of the Russian Culture.
Moscow: KMK Scientific Press. 2005. 339 p., 1 photograph.
This is first publication in Russia of two fundamental books by G.V. Vernadsky
(1887-1973), great historian of the Russian emigration: “An Essay of the History of
Eurasia” (1934) and “Links of the Russian Culture” (1938). These books demonstrate
that Russia in its ethnic, historical, economic, legal and cultural development has never
been a part of the Western civilization, but has its own trajectory, convergent with its
eastern neighbours not less than with Europe. Addendum includes materials allowing a
reader of better knowledge of the conception of classical Eurasianism: G-V Vernadsky’s
papers “The Mongolian Yoke in Russian history”, “Two feats of St. Alexander”,
“Unification of churches in historical reality”, “The scope and content of Chingis Khans
Yasa” (which contains some fundamentals of the latter right of the Russian country), as
well as programme documents: “Eurasianism: Declaration, Formulation, Theses” and
“Eurasianism and Communism”.
The book is addressed to humanitarians and, first of all, historians, ethnographers,
political scientists, as well as students and all readers interested in history of Russia.
Редактор тома С.Л. Кузьмин
Использована обложка оригинала работы С. Карцевской
ISBN 5-87317-234-Х
© С.Л. Кузьмин, подготовка текста, 2005
© Т-во научных изданий КМК, 2005
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии с
половины VI века до настоящего времени
Введение
§1
Предлагаемая книга ставит себе задачею охватить основные черты историчес-
кого процесса, развертывавшегося в среде народов, обитавших и обитающих в рам-
ках Евразийского месторазвития. Книга написана под другим углом зрения, чем
“Начертание русской истории”, вышедшее в 1927 году, хотя географическое осно-
вание в обеих книгах одинаково: Евразия*.
В длительном процессе своего исторического развития русский народ освоил
и объединил территорию Евразии в смысле политическом, экономическом и куль-
турном, сперва в виде Российской Империи, затем в виде Советского Союза. Судь-
бы Евразии, таким образом, теперь прочно связаны с судьбою русского племени.
Тем не менее, и сейчас понятие истории Евразии не совпадает вполне с понятием
русской истории, так как и сейчас помимо русского народа в Евразии живут иные
народы, развитие которых тесно связано с развитием народа русского, но которые с
русским народом не тожественны. Еще более наглядно это было в прошлые века,
когда взаимные политические и культурные соотношения народов Евразии замет-
но отличались от настоящего времени; когда русский народ занимал лишь часть
территории Евразии, а политическое первенство в Евразии принадлежало народам
турко-монгольским. Русская история есть история русского народа в рамках Евра-
зии, которые постепенно русским народом осваиваются.
История Евразии есть история сообщества различных народов на почве Евра-
зийского месторазвития, их взаимных между собою притягиваний и отталкиваний и
их отношения вместе и порознь к внешним (вне-евразийским) народам и культурам.
Русская история и история Евразии должны взаимно дополнять друг друга, но
обе одинаково имеют право на существование. Об этом здесь сказать необходимо,
так как по поводу этого вопроса существует значительная путаница понятий. Со
стороны некоторых представителей зарубежной русской историографии введение
в историческую науку самого термина Евразии было встречено крайне враждебно
(А.А. Кизеветтер). С другой стороны, марксистская историография в России отри-
цает право на существование за предметом русской истории. “Термин русская ис-
тория есть контрреволюционный термин, одного издания с трехцветным флагом” * **
Г.В. Вернадский. 1934. Опыт истории Евразии с половины VI века до настоящего времени.
Берлин: издание евразийцев. 189 с. •
Термин Евразия употребляется здесь, как н в “Начертании русской истории”, в смысле особого
географического мира, обнимающего собою “восточную часть Европы” н “северную часть
Азнн” (прим. авт.).
** Г.В. Вернадский сознательно использовал термины “турок”, “турецкий” вместо “тюрок”,
Тюркский” — см. авторское примечание на с. 121 (прим. ред.).
4
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
(М.Н. Покровский). Первая Всесоюзная конференция историков-марксистов (гонец
декабря 1928 - начало января 1929 г.) решительно отвергла термин “русская исто-
рия” и вместо него постановила ввести в оборот термин “история народов СССР”.
Конкретное содержание термина “истории народов СССР” не может считать-
ся достаточно разработанным в марксистской историографии. По признанию са-
мих советских историков, этим термином отдельные представители марксистской
историографии пользуются различно: иногда механически им заменяют понятие
“русской истории”, иногда подразумевают под ним лишь историю “нацменьшинств”,
то есть бывших “инородцев”. Советская историография в лице руководящих ее
представителей начинает, однако, сознавать, что ни то, ни другое понимание, вкла-
дываемое в термин “история народов СССР”, не отвечает назревшей необходимос-
ти пересмотра прежних точек зрения на исторический процесс. Постепенно в со-
ветской историографии пробивается сознание того, что “историю народов СССР”
нужно рассматривать как нечто совокупное, объединенное проекцией будущего
культурно-исторического единства. История народов СССР, рассматриваемая с точки
зрения такого культурно-исторического единства, как история сложного биоценоза
человеческих обществ на почве единого месторазвития — это и есть то, что мы
называем историей Евразии.
Термин “история Евразии” кажется нам предпочтительнее термина “история
народов СССР” потому, что подчеркивает единство и собранность исторического
процесса, тогда как термин “история народов” предполагает изучение истории каж-
дого народа враздробь и порознь.
Следует еще иметь в виду, что история целого отнюдь не исключает истории
частей этого целого. С нашей точки зрения, есть и может быть история Евразии
(как совокупности евразийских народов — или народов СССР), но наряду с этим
есть и может быть история отдельных народов Евразии — или народов СССР.
Во избежание недоразумений мы и предпочитаем употреблять термин “история
Евразии” говоря об истории целого, то есть всего биоценоза евразийских народов,
чем, разумеется, нисколько не отрицается возможность изучения отдельных народов
Евразии — или СССР — будут ли то “нацменьшинства” или преобладающая народ-
ность. С этой точки зрения, странно отрицать право существования за наукою исто-
рии русского народа, как это делает современная марксистская историография.
Подведем теперь итоги этому предварительному обследованию понятий.
История Евразии есть история совокупности народов Евразии. Русская исто-
рия есть отдел истории отдельных евразийских народов — или народов СССР —
причем русская история поневоле должна была включать в поле своего зрения гео-
политически все более и более широкую область по мере того, как русский народ в
своем историческом развитии охватывал все большую и большую часть евразий-
ского месторазвития.
§2
/
На основании сказанного выше, определим основные элементы истории Ев-
разии в следующем виде.
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
5
Творцом и основным действующим лицом истории Евразии является населе-
ние Евразии в совокупности составляющих его народов и их биоценозе. Истори-
ческое месторазвитие народов Евразии в их совокупности — то же, что местораз-
витие народа русского. Но в то время как для народа русского Евразия в целом
является в средние века месторазвитием лишь потенциальным, а практически ис-
тория собственно русская до половины XVI века развертывается преимущественно
в рамках Евразии Западной (“Восточной Европы”), при изучении истории Евразии
с самых ранних времен вся Евразия в целом является географическою базою.
Гораздо более сложной задачею, чем при изучении истории России, является в
истории Евразии изучение соотношения народности и территории. Должны прини-
маться в расчет давление и сопротивление, оказываемые друг на друга отдельными
народностями Евразии, а равно и степень вовлечения каждой из них в сложный
оборот обще-евразийской культурной, политической и экономической жизни, при
наличии с одной стороны сложных групповых и классовых противоречий, а с дру-
гой стороны — сил центростремительных и культурообразующих.
Что касается месторазвития евразийской истории, то есть Евразии как поня-
тия географического, то здесь мы отсылаем читателя к “Введению” в книгу “Начер-
тание русской истории”, а также к книгам П.Н. Савицкого, где понятие Евразии
всесторонне обосновано.
Что касается населения Евразии, то прежде, чем говорить о ее народах, как
совокупности, необходимо взглянуть на них по отдельности, расчленив, таким об-
разом, целое на части. Удобнее всего исходить при этом из нынешнего положения,
взяв в основу этнический состав Советского Союза. Разумеется, нет нужды здесь
перечислять все отдельные народности (которых считается в Советском Союзе 185).
Ограничимся лишь более крупными группами.
Наиболее крупною группою является русский народ (или русская семья наро-
дов: великоруссы, украинцы, белорусы). Из всего населения Советского Союза в
147 миллионов человек (по переписи 1926 года) к русскому племени принадлежало
около 114 миллионов человек (в том числе русских собственно или великоруссов
78 миллионов, украинцев — 31 миллион, белорусов — до 5 миллионов). К этому
следует причислить свыше 8 миллионов украинцев, живущих вне пределов Совет-
ского Союза (в Польше, Румынии, Чехословакии), свыше 3 миллионов белорусов,
живущих на территории Польши, и около 300000 великоруссов в пределах Латвии
и Эстонии. Общая цифра русской семьи на территориях Советского Союза и смеж-
ных с нею составляет, следовательно, не менее 125 миллионов человек.
Второе место по численности после русских занимают тюркские (иначе ту-
рецкие) народности — свыше 15 миллионов на территории Советского Союза. Из
них наиболее значительны следующие группы: казахи (киргизы) вместе с каракир-
гизами — до 5 миллионов человек, татары (поволжские и крымские) — 3 милли-
она человек, башкиры — менее 1 миллиона, азербайджанские турки — до 2 милли-
онов, туркмены — менее 1 миллиона, узбеки - 4 миллиона, якуты — 1/4 миллиона,
чуваши — более 1 миллиона.
6
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Монгольская группа в пределах Советского Союза (буряты и калмыки) не осо-
бенно числена, составляя менее 1/2 миллиона. На смежной с Союзом территории
Внешней Монголии проживает около 1 миллиона монголов*.
К угро-финской группе народов относятся карелы (1/4 миллиона), мордва
(1 1/2 миллиона), мари или черемисы (1/2 миллиона), вотяки (1/2 миллиона), коми
или зыряне (1/4 миллиона) и прочие, всего около 3 1/2 миллионов.
В общем, численность народов так называемой урало-алтайской группы (тур-
ки, монголы, финны) составляет в пределах Советского Союза около 20 милли-
онов. Упомянем тут же тунгусо-маньчжурскую группу. Тунгусов в настоящее время
считается всего около 40000 человек. Не нужно, однако, забывать, что это остаток
народности, игравшей некогда в истории Евразии весьма значительную роль. Из
народностей индо-иранской группы следует заметить таджиков (до 1 миллиона) и
осетинов (свыше 1/4 миллиона).
Что касается народов западной группы индо-европейской семьи народов, то
из славян (кроме русских) наиболее численны поляки (3/4 миллиона). Немцы, глав-
ная масса которых переселилась в Россию в XVIII-XIX вв., составляют около 1 1/4
миллиона. Особо поставим кавказских яфетидов (армяне — свыше 1 1/2 милли-
онов, грузины — около 1 1/2 миллионов), куда причисляется и большинство горцев
Кавказа (черкесы — 80 тысяч человек, кабардинцы — 140 тысяч, чеченцы — 320
тысяч, авары — 160 тысяч и многие другие племена и народности горного Кавка-
за). Наконец, следует иметь в виду, что в пределах Советского Союза обитает более
2 1/2 миллионов евреев.
Из всех этих народностей руководящую роль в историческом развитии Евра-
зии играли сначала турко-монголы, потом русские. На Среднем Востоке (в Туркес-
тане) большое значение имели индо-иранцы. В Горном Кавказе и Закавказье корен-
ным населением были яфетиды.
Русские в настоящее время расселились по территории чуть не всей Евразии,
преобладая по численности среди евразийских народов. В Средние века положе-
ние было иным. Большинство территорий Евразии было заселено народами турко-
монгольскими. По приблизительным соображениям можно думать, что в XIII-XIV
веках численность турко-монгольских племен на территории Евразии (около 10
миллионов человек) более или менее соответствовала численности русского наро-
да, занимавшего тогда лишь часть Западной Евразии.
§3
Неоднородность населения Евразии по этническому составу и языковому при-
знаку усугублялась в ходе исторического процесса еще многообразностью культур
различных народов или групп народов Евразии.
*Во Внутренней Монголии находится свыше 2 миллионов монголов, составляющих там,
однако, значительное меньшинство по сравнению с китайскими поселенцами (последних во
Внутренней Монголии около 5 1/2 миллионов) (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
7
В отношении экономического быта одни народы Евразии были привержены
преимущественно к скотоводству (турко-монголы), другие — к лесной охоте и зве-
роловству (угро-финны), третьи — к земледелию и торговле (русские, индо-иран-
цы)*. В отношении социального и политического строя также со Средних веков
было значительное разнообразие. Могут быть упомянуты различные формы родо-
вого и вотчинного (“феодального”) быта среди турко-монгольских кочевников, зе-
мельно-вотчинный строй в русских и индо-иранских государственных образовани-
ях; демократический строй древне-русских городских республик и казачьих войск;
вотчинно-рабовладельческие государства Среднего Востока; вотчинно-крепостные
государственные формы, возобладавшие надолго в России.
В отношении религиозных верований народы Евразии также с давних времен
сильно различались между собою. После русской революции нет сколько-нибудь
точных данных о принадлежности различных групп населения Евразии к той или
иной церкви. По данным начала XX века, масса русского народа принадлежала к
христианству, для тюркских (турецких) племен обычной религией был ислам, для
монголов — буддизм. Такое размежевание религий в соответствии с этническим
составом населения не было исконным в Евразии, а явилось результатом длитель-
ного исторического процесса. Во всяком случае, ясно, что принадлежность к раз-
ным религиям должна была усугублять рознь между народами Евразии. В отноше-
нии искусства, науки, литературы — всего, что вместе с религиозными верования-
ми обычно обнимается именем духовной культуры — также было значительное
многообразие между народами Евразии.
И все же, при всех взаимных отталкиваниях народностей Евразии друг от дру-
га, действовали также и силы взаимного притяжения их друг к другу. Результатом
долгого исторического симбиоза явилось создание некоторых общих черт для на-
родов Евразии.
Так, например, согласно данным о коэффициенте крови (число произведен-
ных исследований, впрочем, все еще незначительно), русские входят в ту же груп-
пу, что и турецкие народности Евразии (коэффициенты крови от 1 до 1,8 — тогда
как у народов Европы от 2,5 до 4,5). В лингвистическом отношении можно также
установить некоторые общие признаки для Евразийских народов. Языки этих на-
родов характеризуются совмещением следующих двух фонологических признаков:
1) моногония (отсутствие политонии, то есть различий в характере словесного уда-
рения, способных дифференцировать значение слов); и 2) тембровые различия со-
гласных (противопоставление мягких и твердых согласных или мягких и твердых
слогов).
Разумеется, с меньшей определенностью можно говорить о чертах психики
общих народам Евразии. Все же нельзя не отметить некоторых свойств, общих
людям русского и турко-монгольских народов в области политической психологии.
Потребность в беспрекословном подчинении высшему принципу — государству,
* В лесных областях русские занимались также охотой и звероловством, а на морях и реках —
рыболовством. Степная охота и звероловство были также распространены среди монголов и
некоторых турецких племен (прим. авт.).
8	Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
церкви — по-видимому, одинаково характерна для социально-политической пси-
хологии как русского, так и турко-монгольских народов. Подчинение высшему прин-
ципу требуется в сознании этих народов одинаково от правительства и рядового
обывателя. Недостаточная твердость власти, идейное шатание правительственного
класса может привести к бунту, говоря словами Пушкина, “бессмысленному и бес-
пощадному”, но результатом такого бунта обычно является установление новой
твердой власти и требование того же беспрекословного повиновения по отноше-
нию к новым авторитетам. Бунтарство русского народа есть лишь оборотная сторо-
на характера его государственности. То же может быть сказано и относительно по-
литической психики народов турецко-монгольского корня.
§4
Черты политической психики народов Евразии, отмеченные выше, служили
благоприятной почвой для создания на территории Евразии крупных политичес-
ких объединений.
Благодаря единству географического лика Евразии и наличию объединитель-
ных экономических факторов, в истории политических образований на территории
Евразии постоянно проявлялось стремление евразийских народов к созданию еди-
ного государства, которое объединяло бы всю Евразию или значительную ее часть.
Как только такое объединение бывало достигнуто, ему приходилось считаться с
разлагающим влиянием центробежных сил — политических, этнических, психо-
логических. Экономический объединительный фактор оказывался часто недоста-
точно сильным, а в отношении географическом давали себя чувствовать местные
особенности рельефа, растительных зон или гидрографии, проступавшие на фоне
общего географического единства Евразии.
Благодаря преобладанию то сил центростремительных, то сил центробежных,
процесс создания и жизни государственных образований на территории Евразии
принял характер периодической ритмичности*.
Задачу политического объединения Евразии взяли на себя первоначально ко-
чевые народы турко-монгольского корня**. Объединению кочевников в зоне сте-
пей и пустынь на всем огромном пространстве от Карпатских гор до Маньчжурии
способствовало однообразие в этой зоне форм экономического и социального быта.
Политические трения и междуплеменные распри могли быть преодолены при ус-
ловии создания сильного военно-политического центра вокруг выдающегося вож-
дя. Налицо был постоянный объединительный экономический фактор — стремле-
ние к охране торговых путей через степь.
Издавна имел значение караванный путь из Китая в Хорезм (Туркестан), а от-
туда к низовьям Волги и Дона, к Каспийскому и Черному морям***. Подымаясь
* См. схемы в “Начертании русской истории”, стр. 14 16 (прим. авт.).
** До IV века н.э. в западно-евразийских степях главную роль играли народы индо-ираиского
корня (прим. авт.).
*** См. книгу Н.П. Тодля, Скифы и Гуниы, стр. 36-37 и 52 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
9
вверх по Волге и переваливая затем в бассейны рек северо-запада России, торгов-
цы выходили к морю Балтийскому.
Стремление к захвату и охране великого торгового пути из Китая в Средизем-
номорье вызвало к жизни государство так называемых “западных турок” в полови-
не VI века н.э. Это же стремление руководило Чингисханом в XIII веке при созда-
нии великой Монгольской империи. Охрана срединного узла евразийских торго-
вых путей — Хорезма — составляла основу политики другого евразийского импе-
ратора — Тимура (конец XIV - начало XV в.). Политический развал турко-мон-
гольского мира вскоре после смерти Тимура в конечном счете послужил причиною
перехода политической инициативы в Евразии в руки русского народа.
Экономическую основу быта русского народа на исходе Средних веков со-
ставляло земледелие и лесные промыслы. Значительную роль играла и торговля.
Движение русского народа на Восток началось с захвата Волжского торгового пути
вплоть до Каспийского моря (покорение Казани и Астрахани Иваном Грозным, 1552-
1556 гг.). Вслед за тем отряды русских промышленников и казаков устремились в
Сибирь, которая была занята почти вся уже к половине XVII века. Колонизация
русскими Сибири являлась фланговым обходом степи, пользуясь протяжением в
Сибирь лесной зоны. Лишь утвердившись во всей лесной зоне Евразии и постепен-
но выдвигая в степь земледельческие поселки под защитою укрепленных линий,
могла Россия приступить к задаче овладения Казахской (Киргизской) степью и Тур-
кестаном (последний занят русскими в течение 1860-х и 1870-х годов).
Освоение русскими Евразии было возможно благодаря развитию в России с
конца XVII века нового экономического фактора величайшей важности — фабрич-
но-заводской промышленности.
Следует иметь в виду, что до XVI века приблизительно Средний Восток и
Китай были в экономическом отношении более развиты, чем Европа. С XVI века
положение меняется, и инициатива в области промышленности постепенно пере-
ходит к Европе. С середины XVIII века европейский торгово-промышленный капи-
тализм приобретает все более агрессивный характер. В XIX веке идет гигантскими
шагами развитие европейского, а затем и американского промышленного капита-
лизма, перерастающего постепенно в капитализм финансово-промышленного ха-
рактера. Европейско-американский промышленный и финансовый капитал превра-
щает большинство стран Азии, Африки, Южной Америки в колонии или полуколо-
нии капиталистических держав.
В этом отношении развитие фабрично-заводской промышленности в России с
конца XVII века имеет величайшее значение для исторических судеб Евразии. Бла-
годаря развитию русской промышленности создается основа экономической неза-
висимости Евразии от европейского капитализма. Правда, достигнув быстрых ус-
пехов в течение XVIII века и в некоторых отношениях (как, например, плавки чугу-
на и железа), догнав за это время Европу, русская промышленность затем, в тече-
ние XIX века, сильно от Европы и Америки отстает, не умея следовать за быстрыми
темпами развития европейской и американской промышленности. Лишь с конца
1880-х годов начинается полоса новых подъемов русской промышленности (1887—
1899, 1907-1914, 1928-1933 гг.). Продукция русской промышленности все еще зна-
10
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенъя русской культуры
чительно отстает от европейско-американской, но создана уже прочная база для
будущего.
Таким образом, несмотря на отставание русской промышленности (особенно
в XIX веке) — так болезненно себя заявившее во время Мировой войны — несмот-
ря на это русская промышленность успела создать новую основу для экономичес-
кого единства Евразии. Большое принципиальное значение имеет создание в не-
давние годы урало-алтайской каменноугольно-металлургической базы (во время “пя-
тилетки” 1928-1933 гг.). Русская промышленность, до того географически сосре-
доточенная преимущественно в западной части Евразии, теперь получает новые
центры в Средней Евразии. Другими словами, именно теперь русская промышлен-
ность с географической точки зрения становится подлинно евразийской.
§5
Подобно тому, как в русской истории значительную роль играли и играют мно-
гообразные культурно-политические влияния извне, так и в истории Евразии такие
влияния должны приниматься в расчет и, разумеется, являются еще гораздо более
многообразными, чем в истории собственно русской. Взаимные культурные влия-
ния различных стран и народов идут обычно по путям международной торговли. За
купцом и воином проникает в чужие страны монах и художник. По торговым путям
проникали и к народам Евразии проповедники великих религий, которые почти все
зародились в восточном углу Средиземноморья. Новые религиозные верования или
вытесняли первобытную религию населения Евразии, или наслаивались на нее в
разной степени и разных сочетаниях.
Первобытной религией кочевников Евразии был шаманизм или верования,
близкие к шаманизму. Шаманизм представляет собою переход от магии к религии.
Сущность его состоит в культе духов — добрых и злых, которыми наполнен мир и
все стихии, по учению шаманизма. Человек должен умилостивлять их. Посредни-
ком между человеком и духами является шаман — маг или колдун. По существу, от
шаманизма немногим отличалась и первобытная религия славян, состоявшая в по-
клонении силам природы. Следы шаманизма сохранились до настоящего времени
в глухих углах Евразии. Однако большинство народов Евразии уже в Средние века
перешло к другим формам религии, проникавшим извне.
Пять великих религий оказали особенное влияние на верования народов Ев-
разии начиная с раннего Средневековья: иудейство, христианство, манихейство,
буддизм, ислам.
Из этих религий наиболее древней является иудейство. Однако из всех на-
званных религий иудейство было наиболее замкнутым в себе и наименее склон-
ным к прозелитизму. Поэтому иудейство оказало менее влияния на верования евра-
зийских народов. Лишь в Западной Евразии в VII-IX веках н.э. произошла некото-
рая экспансия иудейства в связи с обращением в иудейство хазарского кагана. В
конце XV века была сделана попытка распространения иудейства в русском народе
(так называемая “ересь жидовствующих”). В XVIII-XIX вв. под влияние иудейства
подпали некоторые общины русских сектантов.
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
11
Следующей по старшинству из названных выше религий был буддизм. Смерть
Сиддхартхи Гаутамы, то есть Будды — основоположника буддизма — относится к
V веку до н.э. В течение нескольких веков после того, распространение буддизма
ограничивалось Индией. Затем буддизм был занесен в Туркестан и Тибет, откуда
уже начал распространяться далее по Евразии, влияя преимущественно на народы
монгольского корня.
Христианство началось, как известно, несколькими столетиями позже буддизма,
но к народам Евразии оно начало проникать почти одновременно с ним. В конце III
века христианство начало распространяться в Армении, в начале IV века — в Грузии.
Признание христианства официальной религией Римской империи (начало IV в.) выз-
вало гонение на христиан в Персии. Часть христиан из Персии выселилась в Туркес-
тан. В 334 г. упоминается христианский епископ в Мерве. Значительное распростра-
нение получило у турецких народов Евразии несторианство — секта, отколовшаяся в
V веке от Вселенской Православной церкви. Несториане (или халдейские христиа-
не) были последователи патриарха Нестория, называвшего Преев. Деву Марию не
Богородицею, а только Христородицею, то есть отрицавшего догмат воплощения.
Бок о бок с распространением несторианства шла пропаганда манихейства.
Манихейство зародилось в Месопотамии в III веке н.э. и вскоре подверглось жесто-
кому преследованию. Манихейство тайно начало распространяться в Туркестане
Восточном и Западном, вероятно, уже с IV века. В IX-XII веках манихейство про-
никло в среду кочевых народов Западной Евразии (печенеги, половцы), а через них
перешло на Балканы (богумильство). Манихейство отразилось заметно и на рели-
гиозной психике южно-русского (украинского) народа. Сущность религиозного
учения манихейства состояла в дуалистическом воззрении на мир — как на смеше-
ние и борьбу двух извечных и изначальных сил — добра и зла.
Последняя из великих религий — ислам, основана Магометом (Мухаммедом)
в Аравии в VII веке (“Бог есть Бог и Магомет пророк его”). Ислам ведет летосчис-
ление с 622 года — года бегства (“Хиджра”) Мухаммеда из Мекки в Медину. Ислам
долго отличался необычайной воинственностью. Религиозные верования мусуль-
ман еще теснее, чем в других религиях, переплетались с государственной полити-
кой. Первоначальное распространение ислама было связано с экспансией арабско-
го государства. В VIII веке арабы проникли и в Закавказье и в Туркестан, где ислам
с тех пор прочно утвердился, и откуда началось его проникновение к турецким на-
родам Евразии. Распространение ислама среди некоторых из них (казахов) завер-
шилось только в течение XVIII-XIX веков.
История постепенного распространения великих религий среди отдельных
народов Евразии и взаимодействие этих религий на почве Евразии тесно связаны с
политической и общекультурной историей Евразии, представляя важный отдел ев-
разийской истории. Процесс естественного развития религиозных воззрений наро-
дов Евразии со времени русской революции 1917 года прерван государственной
пропагандой атеизма и материализма. Что получится в результате столкновения
вековых религиозных устоев с новыми доктринами — сказать, разумеется, сейчас
нельзя. Огромный психический сдвиг в духовной жизни народов Евразии, во вся-
ком случае, неизбежен.
12 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенъярусской культуры
§6
Географические данные, как было сказано выше, предоставили основу для
политического объединения Евразии и во многом определили ее внешнюю полити-
ку, как целого, в эпоху ее единства. Но, как тоже упомянуто было выше, в своеобра-
зии деталей географического строения отдельных частей Евразии заключались также
предпосылки возникновения особых политических групп в отдельных частях Ев-
разии в периоды ее распада.
По своему географическому положению окраинные части Евразии близко со-
прикасались с соседними вне-евразийскими областями. Эти географические осо-
бенности обусловили торговые и общекультурные связи некоторых частей и наро-
дов Евразии с мирами вне-евразийскими. На этой же почве проложены были и не-
которые основные линии внешнеполитических отношений Евразии в целом или
отдельных ее частей.
На крайнем северо-западе Евразии то были вопросы лапландские и балтий-
ские — вековая борьба русского народа за доступ к побережьям Ледовитого океана
(Мурман) и Балтийского моря, причем одно время немалую роль в русской экспан-
сии сыграла монгольская поддержка. Здесь даже следует упомянуть и соперниче-
ство из-за островов Ледовитого океана, лежащих между северо-западной оконеч-
ностью Евразии с Северным полюсом, в частности из-за Шпицбергена (Грумант).
На западном рубеже Евразии то была борьба за национальную целокупность
русского народа. Опять-таки, одно время монгольские силы поддерживали русский
элемент на Днепре и к западу от него. Временами борьба русского народа с натис-
ком западных его соседей - поляков, литовцев, немцев утихала. Временами дости-
гался компромисс — смешанное государственное образование с элементами как за-
падной — латинской (римско-католической) культуры, так и русской православной
культуры. Таким компромиссом было Литовско-Русское государство XIV-XVII вв.
В юго-западном углу Евразии то был вопрос Черноморско-Балканский, или,
вернее, более широкий — вопрос о связях Евразии с Восточным Средиземноморь-
ем вообще, тем, что обыкновенно именовалось и именуется в европейской науке
Ближним Востоком (термин, который в данном случае усвоила и наука русская).
Вопрос этот был обоюдный — с одной стороны, это была тяга народов Евразии на
Ближний Восток, с другой — влияние Ближнего Востока на Евразию политическое
и культурное. В Средние века одной из двух основных культурно-политических
сил на Ближнем Востоке было Византийское царство. Оттуда пришло к русским
христианство в форме православия, давшее на столетия окраску русской культуре и
определившее особность ее от Запада.
Другой силой Ближнего Востока были арабы, принесшие ислам турецким на-
родам Евразии. Одному из турецких народов, оторвавшихся от почвы Евразии —
туркам-османам — и суждено было под знаменем ислама уничтожить Византий-
ское царство. Падение Византии не меняет основной геополитической схемы ближ-
невосточных отношений Евразии. Во время раннего средневековья кочевники,
пришедшие из глубин евразийских степей, а за ними и варяго-руссы, ведут борьбу
с Константинополем. Святослав продолжает традиции гуннов и аваров. Золотоор-
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии	13
дынские ханы продолжают линию Святослава. После падения Византии и укреп-
ления Москвы, русские цари, а затем всероссийские императоры продолжают дело
золотоордынских ханов.
Со своей стороны, и Константинополю временами удается подчинить своему
влиянию Северное Причерноморье. Византийские гарнизоны занимают одно вре-
мя Крым и кавказское побережье. Византийский император считает себя верхов-
ным государем русских князей. Османским султанам удается превратить крымских
ханов в своих подручников. Во второй половине XVII века украинский гетман До-
рошенко делается также подручником султана.
Переходя от Ближнего Востока к Среднему, видим Персию (Иран), веками
тесно связанную с Закавказьем и с Туркестаном. Мощный очаг иранской культуры,
каким являлась Персия в течение долгих веков своего исторического развития, ока-
зывал временами громадное влияние на судьбы и культуру народов Евразии (в от-
ношении искусства, религии, торговли). В политическом отношении Персия вре-
менами захватывала смежные ей области Евразии, временами же волны евразийс-
ких народов ее самое захлестывали (монгольское завоевание XIII века, установле-
ние русской “сферы влияния” в северной Персии в начале XX века).
Замкнутый в горные выси Тибет был другим огромной важности культурно-
религиозным маяком для Средней и Восточной Евразии. В практической политике
влияние Тибета не было, однако, особенно велико. Культурные влияния, проникав-
шие в Евразию через Иран и Тибет, шли отчасти из Индии. В свою очередь, и Ин-
дия от времени до времени была достижимой для евразийских народов (поход Ти-
мура на Индию; завоевание Индии Бабуром).
Первостепенное влияние на судьбы восточной Евразии, а временами и на судь-
бы всей Евразии оказывал Китай. Вековая борьба евразийских кочевников с Кита-
ем приводила временами к созданию промежуточных государств, основанных ко-
чевниками, но проникнутых началами китайской государственности. Элементом,
подчас объединявшим племена турко-монголов и части Китая — а иногда и весь
Китай — были маньчжуры, игравшие крупную роль в крайнем восточном углу Ев-
разии. Политическую роль маньчжурских народов в отношении Евразии Восточ-
ной можно сравнивать с ролью литовцев в отношении Евразии Западной.
Выход евразийских народов к Тихому океану во многом зависел от того, как
складывались отношения коренных евразийских народов с маньчжурами. Извест-
ную роль играла и Корея. Что касается Японии, она держалась замкнуто на своих
островах до XIX века, умея, однако, отразить попытки захвата со стороны суши
(катастрофа войск Хубилая во второй половине XIII в.).
Начало японской агрессивности связано с проникновением в нее европейской
культуры и уроками, Япониею полученными от европейского империализма. Быст-
рый рост японской промышленности с конца XIX века послужил основанием соб-
ственному японскому империализму. Столкновение империализмов японского и
русского в начале XX века кончилось победою Японии и утверждением ее в Корее
и Южной Маньчжурии, а в 1932 году Япония захватила Северную Маньчжурию и
стремится вклиниться в Монголию между Советским Союзом и Китаем.
Правительствам Евразии, как объединенного политического целого, приходи-
лось и приходится считаться с наследием (в их совокупности) международных про-
14
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
блем, ранее касавшихся отдельных частей Евразии порознь. Географическая база
обеспечивает Евразии возможность политического и хозяйственного самодовле-
ния. Но во всяких международных отношениях есть две стороны, а иногда и боль-
ше. Фактическое развитие евразийской международной политики зависит не толь-
ко от народов Евразии, но и от народов внеевразийских.
§7
В дополнение к предыдущему обзору географических предпосылок для
международных отношений Евразии, необходимо коснуться особо некоторых меж-
дународных проблем, стоящих перед народами Евразии.
Ввиду того, что некоторые из народов Евразии связаны узами или этнически-
ми, или религиозно-культурными с некоторыми внеевразийскими народами, появ-
ляются логические возможности для сепаратного выступления на международной
арене отдельных народов или групп народов Евразии не только в прошлом, но и в
будущем. Так возникают проблемы панславизма, пантюркизма, панисламизма.
Последняя может быть решена вне политических рамок, если подходить к ней со
стороны не политической, а культурно-религиозной только.
Панславизм всегда являлся более утопией, чем орудием практической полити-
ки ввиду того, что группа славян западных (поляки, чехи) и геополитически, и куль-
турно-исторически к Европе была и есть ближе, чем к России.
Пантюркизм был особенно силен, пока мог быть практически связан с панис-
ламизмом и одушевлен его идеями. С ослаблением политической роли религий в
наше время, и с разрывом в османской Турции между пантюркизмом и панисла-
мизмом, политическая позиция панисламизма представляется весьма ослабленной.
Что касается пантюркизма, то поскольку целью его является отрыв турецких наро-
дов Евразии от политического объединения с этой последней, такое распадение
Евразии (если оно было бы возможно) явилось бы в первую очередь крайне невы-
годным для самих турецких народов, ныне входящих в состав Евразии.
Течения панславизма и пантюркизма могли бы стать крупною силою и сыг-
рать крупную политическую роль в случае их примирения между собою и согласо-
ванных между собою действий. В этом случае течения эти могли бы способство-
вать сближению и союзу между Евразией, с одной стороны, и зарубежными турец-
кими и славянскими народами — с другой.
Еще один -изм нужно упомянуть: паназиатизм — теорию, сейчас усиленно
выдвигаемую японскою прессою в поддержку и обоснование японского империа-
лизма. “Азия — для азиатов” — конечно, при подразумеваемом условии японского
руководства азиатами. В ответ на этот лозунг может быть выдвинуто положение
“Евразия — для евразийцев”. Если народы Евразии достаточно сознают свою вза-
имную связь и неразрывность своей исторической судьбы, то всякий лозунг, осно-
ванный на других геополитических основаниях, является, очевидно, лишь орудием
чужого империализма в попытке его расщепить единство Евразии.
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
15
§8
Предлагаемый “Опыт истории Евразии” начинается с половины VI века н.э.
Предыдущим эпохам в жизни кочевников Евразии посвящена была книга Н.П. Толля
“Скифы и гунны”.
При делении истории Евразии на периоды или отделы приняты во внимание
грани, имеющие значение для всей Евразии или одновременно запечатленные в
нескольких частях Евразии.
Половина VI века является удобной исходной гранью, так как в это время про-
исходит значительная попытка объединения кочевых народов Евразии — создается
государство так называемых “западных турок”, пределы которого простирались от
границ Китая до границ Византии. Государство западных турок подвергается напа-
дению китайцев в VII веке и арабов в VIII веке и в результате распадается. Проис-
ходит политическая перегруппировка народов Евразии. В нижнем Поволжье креп-
нет государство хазар. В Монголии в половине VIII века возникает государство уй-
гуров. С точки зрения религиозно-культурного развития характерным фактом этого
(и следующего) периода является все растущее распространение несторианства и
манихейства среди турецких народов.
Вторым отделом истории Евразии мы берем время с половины VIII века до
шестидесятых годов X века. Этот момент является моментом политического пере-
лома одновременно на западе и на востоке Евразии. На западе выступает славяно-
русская держава Святослава, которому удается разгромить Хазарское царство (965
г). На востоке фактом большой важности является стабилизация Китая, где с нача-
ла X века происходила политическая смута. В 960 г. в Китае утвердилась новая
династия (Сун), преобразовавшая административный аппарат Китая. Администра-
тивная реформа Сунской династии послужила образцом для китаизированных го-
сударств, основанных после того маньчжурами, тибетцами, монголами.
Третьим отделом истории Евразии мы считаем время с шестидесятых годов X
века по начало XIII в. Для Западной Евразии этот период является временем рас-
цвета и последовавшего раздробления Киевского русского государства. Для Сред-
него Востока это время создания Хорезмского царства, откуда цепь турко-монголь-
ских держав протянулась на Дальний Восток. На северных окраинах Китая постро-
ились более или менее китаизированные государства тибетского племени тангутов
(Ся), киданей (Ляо) и чжурчжэней (маньчжуров) (Цзинь). 1206 год — когда Вели-
кий Монгольский Курултай провозгласил Чингисхана императором вселенной —
является гранью между третьим и четвертым отделами.
Четвёртый отдел (от начала XIII до средины XV века) — время создания и
распадения великой Монгольской империи, попытка возрождения все-евразийско-
го государства при Тимуре. Весьма чреватым последствиями для судеб Западной
Евразии был разгром Византийской империи турками-османами, завершившийся
взятием турками Константинополя (1453 г.). Этот же момент — средина XV века —
является временем распадения Золотой Орды и создания татарских царств Крым-
ского, Казанского и Касимовского. Эпоха монголо-турецкого владычества над Ев-
разией связана с широким распространением буддизма (ламаизма) среди монголов
и ислама среди турецких народов.
16	ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Пятый период — от средины XV до средины XVII века. Важнейшие полити-
ческие явления этого периода следующие. В Западной Евразии — подъем русского
царства, как наследника Золотой Орды, захват русскими Волжского пути, колони-
зация русскими всей лесной зоны Евразии (Сибири). В Средней Евразии: захват
узбеками Туркестана, создание Бухарского и Хивинского ханств. В Восточной Ев-
разии: новый (недолговременный) подъем военно-политической энергии монголь-
ских народов. Образование Ойратского союза. Перекочевка калмыков на низовья
Волги. Подъем маньчжуров и захват ими Китая.
Шестой отдел: от средины XVII века до средины XIX. Характерны следую-
щие политические явления. Укрепление и начало упадка маньчжурской династии в
Китае. Разгром джунгарских монголов Китаем. Рост Всероссийской империи и ев-
ропеизация русского государства. Начало хозяйничанья европейских империалис-
тов в Китае.
Седьмой отдел: от средины XIX века до Русской и Китайской революций. Глав-
ные политические события этого периода таковы. Россия овладевает Туркестаном
и этим заканчивается политическое объединение Евразии. Прокладываются основ-
ные все-евразийские рельсовые пути (железные дороги Закаспийская, Сибирская,
Оренбург-Ташкентская). Не ограничиваясь постройкою Восточно-Китайской же-
лезной дороги через Северную Маньчжурию, Россия захватывает Порт-Артур и
строит железную дорогу через Южную Маньчжурию. Неудачный для России исход
Русско-японской войны (1904-1905 гт.) служит исходным моментом подъема япон-
ского империализма на Дальнем Востоке.
Русская революция 1905 года, Персидская революция 1906 года, Турецкая ре-
волюция 1908 года и Китайская революция 1911 года возвещают начало коренной
перемены в судьбах Евразии и смежных с ней стран. Внешняя Монголия отделяет-
ся от Китая и подпадает под влияние России. Русская революция 1917 года являет-
ся началом нового — революционного — периода в жизни Евразии, моментом ко-
ренного перелома, полной катастрофы старого мира. История сливается с совре-
менностью. Очертания будущего еще скрыты в тумане.
Отдел I. От половины VI до половины VIII века
§1
Лик Евразии в половине VI века значительно отличался от нынешнего. Дея-
тельность человека гораздо слабее отражалась на природе страны, чем в настоящее
время. Девственная тайга, покрывавшая всю лесную зону Евразии, не была нигде
вырублена. Ковыльные степи не были распаханы. В Западной Евразии обрабатыва-
лись для земледелия лишь небольшие участки в Приднепровье. Земледельческим
районом издавна, однако, была южная часть Туркестана. Недра земли были едва
затронуты в немногих местах (так называемые “чудские копи” на Алтае). Не было
шоссейных дорог (не говоря о железных). Реки, еще не соединенные каналами,
служили чуть не единственными путями сообщения в тайге. По степям и пустыням
шли караванные тропы.
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
17
На всем огромном пространстве Евразии, где в настоящее время живет свыше
150 миллионов человек, в ту эпоху проживало, по всей видимости, менее пятнадца-
ти миллионов. Расселение славян по западно-евразийской равнине едва начина-
лось. Угро-финские, а на Дальнем Востоке тунгусские племена держались неболь-
шими общинами в лесной зоне Евразии. В зоне степей и пустынь, где кочевали
турко-монгольские племена, издавна были налицо естественные предпосылки и
давние традиции для образования больших государственных союзов. Эти государ-
ства возникали легко и быстро, но так же быстро иногда и распадались. Причины
тому лежат в самом быте кочевников.
Основною ячейкою кочевого общества является юрта-кибитка или группа
кибиток членов одного рода или племени. Основным имуществом кочевников яв-
ляется скот. В случае надобности любая группа кибиток может быстро сняться с
места и перекочевать со своим скотом в другое. Элементы кочевого общества, та-
ким образом, не прикреплены к определенной территории. Социальное вещество
находится в жидком состоянии. Оно может внезапно растечься по окружающей
плоскости, в случае ослабления соседних искусственных перегородок, или наобо-
рот сжаться в случае давления со стороны.
Племена, роды и прочие группы кибиток под руководством сильного вождя и
под давлением природных условий*, или экономических побуждений (захват тор-
говых путей через степь) легко объединяются, а объединившись, могут составить
грозную силу, которую талантливый вождь может бросить гораздо далее, чем пер-
воначально сам рассчитывал, и вот нападениям этой силы подвергаются соседние
оседлые народы. Так подымаются волны “степного империализма”, чтобы затем
вдруг отхлынуть, и грозная империя быстро распадается на составные элементы,
если нет длительно действующих сил для ее поддержания. Так в степях Средней и
Западной Евразии создалась в IV веке кочевая империя гуннов. В течение несколь-
ких десятилетий гунны громили средиземноморские страны — Византию и Рим.
Государство гуннов быстро затем распалось во второй половине V века. В во-
сточной части Евразии в конце IV века возникла другая кочевая империя, создан-
ная народом известным под именем жужаней (жу-ань-жуаней), по всей вероятнос-
ти, тунгусского происхождения. Если гуннов притягивало Средиземноморье — Рим
и Византия, то жужаней манил к себе Китай. Жужани господствовали на всем про-
странстве восточной Евразии — от Туркестана до Маньчжурии. В конце V века
государство жужаней находилось уже в состоянии распада. Однако в первой поло-
вине VI века оно вновь стало усиливаться.
Но в средине VI века в кочевническом мире произошла революция, привед-
шая к власти новое племя — турок (“ту по”, по китайским источникам). Создание
новой кочевой империи турок в половине VI века является исходным моментом для
дальнейшего политического развития Евразии.
Например, в случае засухи и необходимости искать новых мест для пастбищ (прим. авт.).
18 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
§2
“Когда возникло голубое небо и под ним внизу темная земля, между ними
явились люди” — так начинает историю турецкого народа позднейшая (VIII века)
надпись, вырезанная на камне у реки Орхона*. “Над сынами человеческими воссел
Бумын-каган. Заняв свое место, он держал родовую связь и верховную власть над
турками и улучшил порядки. Народы четырех углов были ему враждебны, но он
пошел на них с войсками, победил их силой, заставил их успокоиться, поникнуть
головой и склонить колени. Его буйруки (бояре) были разумны, были храбры, его
беки и его народ хранили верность. Потому и держал он так долго родовой союз,
улучшил управление, и скончался”.
Секрет силы турок заключался в умении обрабатывать железную руду (на
Алтае) и выделывать оружие. Первоначально они работали не для себя, а на жу-
жаней.
По словам жужанского хана Анагуя, предок турка Бумына искал у жужаней
спасения от своих врагов — государь жужаней поселил беженца на Алтае и пору-
чил ему быть кузнецом и оружейных дел мастером. Мало помалу турецкие вожди
начали чувствовать свою силу и из вассалов жужанского хана сделались полунеза-
висимыми владетелями. Скоро им удалось установить сношения с соседями — госу-
дарями династии Вэй, правившими частью Китая и страдавшими от набегов жу-
жаней**.
В 551 году Бумын женился на китайской царевне из дома Вэй. В следующем
году Бумын наголову разбил войско жужаней, хан которых Анагуй покончил с со-
бою. В глазах кочевого мира Бумын завоевал себе таким образом права на импе-
рию — он превратился в Бумын-кагана (552 г.). Орда жужаней после того распа-
лась. Часть их подчинилась туркам, часть искала спасения в Китае, а часть устре-
милась на запад в степи северного Причерноморья (авары). После смерти Бумын-
кагана, турки разделили свои силы. Сыновья его продолжали политику жужаней на
востоке, нападая на Китай. Младший брат Бумына, Истеми-каган двинулся на за-
пад и подчинил своей власти значительную часть Туркестана (Семиречье, Ферга-
ну), разгромив эфталитов, хозяйничавших перед тем в Туркестане более столетия***.
Турки одержали победу над эфталитами при помощи союза с персами (Саса-
нидами), которые действовали против эфталитов с юга. Сасанидский царь Хоеров
женился на дочери турецкого кагана.
Между восточными и западными турецкими каганами вначале поддержива-
лось полное единение и тесный союз, благодаря чему им и удалось на некоторое
время восстановить и обеспечить великий евразийский караванный торговый путь
из Китая в Средиземноморье. Головной станцией этого пути в северном Туркеста-
не был город Суяб (ныне Токмак) на реке Чу. Наподобие позднейшего Сарая Золо-
* Турецкие надписи на камнях и скалах у реки Орхона прочитаны были датским ученым Томсо-
ном, подробно объяснены и изданы русским академиком Радловым в 1890-х годах (прим. авт.).
** О династия Вэй (Тоба) см. Толль, Скифы и гунны, стр. 67 сл. (прим. авт.).
*** См. Толль, Скифы и гуниы, стр. 69 сл. (прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии
19
той Орды, Суяб являлся и торговым и административным центром. В окрестностях
его обычно и кочевала главная орда “Западных Турок”.
Покорение Туркестана евразийскими кочевниками и включение, таким обра-
зом, Туркестана в политический мир Евразии имело крупные последствия. В Тур-
кестане держались очаги издавней культуры, тесна была связь с Ираном. Туркестан
был одною из старейших областей земледелия. Развита была и промышленность —
мелкого, кустарного типа. Туркестан был также узлом различных религиозных вли-
яний, шедших из Ирана, Индии, восточного Средиземноморья. В давние времена в
Туркестан проникало из Персии учение Зороастра. В начале нашей эры начались
влияния буддизма, христианства, манихейства*. Буддизм проник в Туркестан из
Индии и начал оказывать заметное влияние в III веке н.э. При эфталитах в южном
Туркестане было много буддийских храмов и монастырей. Турки совершенно не
были затронуты буддийской пропагандою, но не принимали мер и против буддиз-
ма. Все же к началу VII века буддизм в Туркестане начал слабеть. В 630 году китай-
ский паломник Сюаньцзан видел в Самарканде два пустых буддийских монастыря.
Манихейство получило значительное распространение не только среди населения
южного Туркестана, но и среди завоевателей — турок. Из среды манихеев в Персии
вышла в начале VI века коммунистическая секта маздакитов. Основатель ее, Маз-
дак, отрицал права собственности на имущество и брак. Изгнанные из Персии в
528 году, маздакиты нашли убежище в Самарканде. Они, впрочем, не были много-
численны.
Из христианских церквей в Туркестане особенно привилась несторианская.
Несторианство так же как и манихейство нашло себе много последователей среди
турок**.
Турецкое владычество принесло городам Туркестана оживление торговли, ко-
торым сумели воспользоваться местные купцы. Но в общественную жизнь южного
Туркестана турки мало вмешивались. Мелкие князья-вотчинники (дихканы) долж-
ны были признать турецкого кагана своим государем, но на местах (вне городов)
продолжали пользоваться традиционною властью.
§3
Китайский путешественник VII века, побывавший в Туркестане, сообщает о
том, что в городе Кушаний (в долине Зеравшана, неподалеку от Самарканда) он
видел большое здание, где на северной стене были “написаны красками” портреты
китайских императоров, на восточной — портреты турецких каганов и индийских
владетелей, на западной — изображения царей персидских и римских. Это извес-
тие дает нам наглядное представление о мировой роли тогдашнего Туркестана, нео-
быкновенной широте международных интересов. Ни в какой другой стране тог-
дашнего мира не была возможна такая широта кругозора.
* Ср. во Введении, § 5 (прим. авт.).
** Несториане и манихеи дали туркам и письменный алфавит — видоизменение сирийского
(известный позже под именем уйгурского — об уйгурах см. ниже, отдел II) (прим. авт.).
20
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Центральное положение Туркестана в отношении международной торговли
попытались использовать турецкие каганы немедленно после завоевания ими края.
В частности, они стремились взять в свои руки торговлю шелком. Производство
шелка началось в Китае, и шелк долго представлял собою главную статью вывоза
из Китая. Важным рынком для сбыта шелка была Римская империя. Посредниками
были персы. Турецкие каганы решили перехватить это посредничество, пользуясь
своими тесными сношениями с Китаем. Купечество южного Туркестана (Согдиа-
ны) подсказывало каганам такую политику.
В Персию отправлено было турецкое посольство с просьбою разрешить со-
гдийским купцам свободную продажу шелка в пределах Персии. С посольством
ехали согдийские купцы с шелковым товаром. Хоеров купил весь товар и тут же его
сжег. Турецкие послы были отравлены. Персы объясняли потом кагану, что причи-
ною смерти послов была непривычка их к жаркому климату Персии. Каган, однако,
понял, в чем дело, и произошел разрыв между турками и персами. Турки, есте-
ственно, начали думать о заключении союза с врагом персов — Византиею. Со
своей стороны, согдийское купечество заинтересовалось перспективою открытия
нового рынка для сбыта шелка.
Послом от турок в Константинополь был отправлен согдиец Маньях. С по-
сольством отправлено было и большое количество шелка. Посольство обошло Кас-
пийское море с севера и при содействии алан через Кавказские горы прошло в ви-
зантийские владения (на юго-восточном берегу Черного моря) (около 568 г.). Ту-
рецкое посольство было принято в Константинополе с большим почетом. Греки
рады были новому союзнику против персов, а также рассчитывали на помощь ту-
рок против аваров, которые как раз появились в Северном Причерноморье. Авары
были перед тем выбиты турками из Средней Евразии*. В Константинополе турец-
ких послов подробно расспрашивали об аварах, их численности, организации, бо-
евом строе. Послы сообщили, что авары прорвались на Черноморье в количестве
20000 кибиток. Согдийские купцы, прибывшие в Константинополь с турецким по-
сольством, были разочарованы известием, что греки еще до их прибытия узнали
секрет культуры шелковичных червей**. Все же в Византии нуждались еще и в
привозном шелке. Между Византией и турками был заключен договор о союзе и
дружбе, скрепленный клятвами.
Византийский император Юстин II отправил ответное посольство к турецко-
му кагану***. Персидский царь Хоеров старался перехватить это посольство на
пути, убеждая аланского царя убить послов. Однако византийский посол прошел
благополучно через Кавказ и после длительного пути дошел до стоянки хана под
Алтаем (Эктаг, как записали византийцы название горы). Перед тем, как допустить
к хану, посла заставили пройти через огонь****. Прием, оказанный византийскому
послу, был очень милостивый. Роскошная палатка, где принимали посла, была ук-
*См. выше, § 2 (прим. авт.).
** Сирийские монахи принесли червей из Китая в Византию в выдолбленных палках (552 г.)
(прим. авт.).
*** Греки называли этого кагана Сильзивул. По-видимому, это был Истеми-каган (прим. авт.).
**** Подобных же обрядов держались и монголы в ХШ веке (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
21
рашена шелками и золотом. В городе Талас (Аулие-Ата) кагана встретило персидс-
кое посольство. Каган пригласил к своему столу и византийского, и персидского
послов, посадив византийского на более почетном месте. Персидского посла каган
осыпал упреками — последовала война турок с персами. Война была удачна для
турок. Персы должны были согласиться на уплату им значительной ежегодной дани*.
§4
Степи северного Причерноморья остались без хозяина после развала гуннс-
кой державы во второй половине V века. Претендентами на северо-западный угол
Причерноморья (между Карпатами, нижним Дунаем и нижним Днестром) высту-
пили славяне, перед тем занимавшие, вероятно, более северный район — между
Карпатами и средним Днестром. Отряды славян были, по всей видимости, в соста-
ве гуннских войск, и во время гуннских походов славяне могли достаточно ознако-
миться с новыми местностями и путями. В VI веке славяне напирают из-за Дуная
на земли Балканского полуострова, то есть стремятся в пределы Византийской им-
перии. Византийские писатели упоминают многочисленные роды славян и актов.
Под последними разумелись, очевидно, славяне восточные, то есть те, которые позже
стали называться русскими.
В половине VI века на северное Причерноморье налетели, по следам гуннов,
новые кочевники из глубин Евразии. То были авары, как мы видели выше, спасав-
шиеся от турок после разгрома государства жужаней. На пороге Причерноморья
авары разгромили сперва орду утургуров (кочевавших к востоку от Дона), а затем
кутургуров (к западу от Дона). Эти орды первоначально входили в состав гуннской
кочевой империи, представляя вероятно смесь родов турко-монгольского корня. К
ним в совокупности в VI веке стало применяться имя болгар. Часть восточных бол-
гар (утургуров) была оттеснена аварами на север и осела в Среднем Поволжье и
нижнем Прикамье. Это так называемые волжские (камские) болгары, предки ны-
нешних чувашей. Другая часть утургуров была отодвинута на юг — в юго-восточ-
ное Приазовье. Западные отряды болгар были аварами увлечены в их дальнейшем
движении на Дунай.
Вслед за болгарами нападению аваров подверглись анты (славяне). Часть вос-
точных славян южного Поднепровья была оттеснена к северу вверх по Днестру и
Днепру. Этой группе восточных славян удалось отбиться от аваров и отразить их.
Мимолетный набег аваров на Поднепровье и уход их (вероятно — поражение их
передового отряда) оставил в предании славян следы в виде поговорки: “Погибоша
аки обри” (обры — авары). Авары продвигались очень быстро. В 562 году они за-
няли Добруджу, в 568 году — среднее Подунавье (Паннонию, нынешнюю Венг-
рию). Авары не вытесняли славянского населения из занимаемых ими областей, а
подчиняли его своей власти**.
* Четыре тысячи фунтов золота в год, по сообщению византийского писателя Феофилакта
Симоката (прим. авт.).
** Ср. Начертание русской истории, стр. 30 (прим. авт.).
22
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенъя русской культуры
Византийская дипломатия сумела ловко использовать аваров в своих целях. С
одной стороны, византийское правительство припугнуло аваров своим союзом с
турками (см. выше, § 3). С другой стороны, оно натравливало аваров на славян и
этим пыталось облегчить нажим со стороны славян на византийские пределы.
После того, как авары прошли через Причерноморские степи на Дунай, в вос-
точной части этих степей (Приазовье — Нижнее Поволжье) утвердилось турецкое
племя хазаров, первоначально находившееся в связи с государством западных ту-
рок, а позже сделавшееся вполне самостоятельным. На Северном Кавказе (преиму-
щественно в западной части) держались аланы, когда-то (еще до гуннов) игравшие
большую роль в причерноморских степях. Аланы эти были позже известны по рус-
ским летописям под именем ясов (это предки нынешних осетин). Рядом с ясами
жили касоги (предки черкесов).
Горные местности северного и восточного Причерноморья — Таврида (полу-
чившая имя Крым после монголо-татарского завоевания XIII в.)*, горный Кавказ,
Закавказье — жили каждое своею особою жизнью, давая приют и точку опоры
народам, спасавшимся от разбушевавшейся кочевой стихии.
В Тавриду (Крым) отхлынула во время гуннского нашествия часть германско-
го народа готов, перед тем державшего в своей власти все северное Причерномо-
рье. Городским центром готов в Крыму был Дори (Мангун). Готы вошли в союз с
Византией. Главным опорным пунктом византийских владений в Крыму был Хер-
сонес (древнерусское Корсунь, близ нынешнего Севастополя). И греки и готы не-
сли в Тавриду христианство, начавшее там распространяться, во всяком случае,
еще с IV века.
В начале последней четверти VI века по причинам недостаточно выясненным
испортились отношения между Византией и турками. Результатом этого было на-
падение турко-хазар на Тавриду. В 576 году турко-хазары взяли город Боспор Ким-
мерийский (Керчь), а в 581 году войска их стояли лагерем в виду Херсонеса. Одна-
ко к концу VI века власть византийского императора в Крыму была восстановлена.
§5
Если Таврида в VI веке была местом соприкосновения — а иногда и столкно-
вения — Византии и турок, то Закавказье — западное и среднее (Грузия и Арме-
ния) — было ареною борьбы между Византнею и персами. Как и в Тавриду, в За-
кавказье сравнительно рано проникло христианство — в конце III века в Армению,
а в IV веке — в Грузию (просветительницею Грузии считалась св. Нина). В V веке
Армения подпала под власть Сасанидов, и в стране начались кровавые преследова-
ния христианства, которые не были, однако, в силах искоренить его.
Полулегендарный грузинский царь Вахтанг I (450-503) пытался утвердить
независимость Грузии между Византией и Персией. Столицею грузинского госу-
дарства делается в это время город Тифлис. В VII веке, по словам одного армянско-
го историка, Тифлис слыл городом “изнеженным, торговым, великим и славным”.
*См. ниже, гл. IV, § 2 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
23
Для развития христианской церкви в Грузии важным обстоятельством было то, что
со второй половины V века в епископы посвящались природные грузины, а не греки
(грузинская церковь первоначально входила в состав Антиохийского патриархата).
В конце V века из-за обладания Грузией шла упорная борьба между Византи-
ей и персами. По миру 562 году западная Грузия была признана находящейся в
сфере влияния Византии, а восточная — в сфере персидского влияния. После умер-
щвления византийского императора Маврикия в 602 году, персидский царь Хоеров
II напал на византийские пределы. Грузинский князь признал его власть над собою.
Но через двадцать лет после того колесо счастья повернулось в пользу Византии.
Император Ираклий высадился на грузинском побережье и оттуда начал свои похо-
ды на персов, кончившиеся завоеванием Палестины и Гроба Господня. Для полно-
ты успеха Ираклий заключил против персов союз с хазарами (626- г.). Хазарское
вспомогательное войско перевалило через Кавказ. Хазарский хан взял защищае-
мый персидским гарнизоном Тифлис и велел содрать кожу с грузинского князя Сте-
фана — персидского наместника.
Разгром Персии Ираклием повел к неожиданным результатам. В борьбу вме-
шалась третья сила — арабы. Одушевляемые религиозным энтузиазмом, под зеле-
ным знаменем Пророка (Мухаммеда), арабы вторглись в Персию и быстро ее заво-
евали, выгнав вместе с тем оттуда и византийские войска. В 639 году волны арабс-
кого нашествия докатились до Закавказья. В 654 году арабами был взят Тифлис.
Устанавливая свою власть в Закавказье, арабы в значительной степени опирались
на армянский элемент, почему и в управлении Грузией в это время армяне играли
большую роль. Арабское завоевание Закавказья поставило лицом к лицу арабов и
хазаров. Хазары пытались противодействовать арабской экспансии, но были раз-
биты арабами, которые проникли затем на Северный Кавказ и в Приазовье. Удер-
жаться там они, однако, не смогли. Дальнейшая борьба между арабами и хазарами
(шедшая в течение всего почти VIII века) не изменила положения.
Успешно для хазар развивалась их политика в Тавриде. К концу VII века хаза-
ры перешли Киммерийский (Керченский) пролив, завоевали Боспор, посадили там
своего наместника и овладели значительной частью полуострова. В 705 году, пользу-
ясь восстанием Херсонеса и некоторых других греческих городов против импера-
тора Юстиниана II, хазары на время заняли даже Херсонес, посадив там своего
губернатора (тудуна). В 711 году Юстиниан II был свергнут с престола, и после того
между греками и хазарами установились дружественные отношения, необходимость
которых диктовалась общею для тех и других арабской опасностью.
В отношении Византии арабская опасность достигла высшего предела в 717
году. Константинополь осажден был арабами с суши и с моря. Положение казалось
безнадежным, особенно в виду внутренних смут в Византийской империи. В это
время в Константинополе воцарился новый император — Лев Исавр, крупная лич-
ность, искусный организатор, смелый вождь. При помощи “греческого огня”* —
страшного средства тогдашней “химической войны” — византийцам удалось унич-
тожить флот противника, вслед за чем была разбита и сухопутная армия арабов.
* Средство это было секретом византийских техников. По-видимому, это было горючее веще-
ство, подобное нефти (прим. авт.).
24
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
После арабов, Лев Исавр должен был вести борьбу с болгарами, наступавши-
ми на Константинополь с севера. Болгары поддерживали одного из нескольких пре-
тендентов на Византийский престол, с которыми должен был иметь дело Лев Исавр.
Болгары утвердились на нижнем Дунае в средине VII века. Византийская диплома-
тия думала их использовать для борьбы с аварами, подобно тому, как раньше ава-
ров стремилась использовать для борьбы со славянами. Болгары действительно
выбили с Балканского полуострова аваров, но вслед за тем сами оказались беспо-
койными соседями. Льву Исавру удалось на время устранить болгарскую опасность
путем переговоров (719 г.).
§6
Во второй половине VII и первой половине VIII века происходят крупные пе-
ремены в политическом мире Средней и Восточной Евразии.
В средине VII века великий турецкий союз начинает слабеть. К этому были
причины как внутреннего, так и внешнего характера. Слишком разнородны были
культурные, религиозные, этнические группы населения Средней Евразии (Турке-
стана), и перед турецкими каганами стояла слишком трудная политическая задача.
Между тем им стало угрожать вмешательство сильных соседей. VII век был време-
нем значительного могущества Китая. В 618 году вступил на престол император Ли
Юань (Гао-Цзу), основавший новую династию (Танскую). Ему удалось объединить
все земли собственно Китая, придать им сплоченную организацию и тем заложить
основы воинственной внешней политики.
Искусно пользуясь внутренними затруднениями турецких каганов и борьбою
между вождями отдельных турецких племен, преемники Ли Юаня подчинили себе
сначала восточных турок, а затем напали на западных. Борьба шла успешно для
китайцев, и в 656 году китайским войскам удалось нанести туркам страшный удар.
В то же время с юга на Туркестан надвигалась другая сила — арабы. Как было
указано выше (§ 5), арабское государство росло с необыкновенной быстротой. Уже
в 633 году арабские войска вторглись в Персию и постепенно сделались повелите-
лями большей части Ирана. Последний Сасанид Йездигерд III бежал в Мерв и про-
сил помощи турок для продолжения борьбы с арабами. После его смерти (651 г.)
арабы заняли Мерв, разрушили Балх, а затем стали завоевывать Мавераннахр, то
есть южную часть Туркестана, между Аму и Сырдарьей*. Несмотря на вмешатель-
ство турок, арабам удалось без особого труда захватить Бухару и Самарканд.
После первых успехов для арабов качались настоящие трудности. Борьба была
длительная. В начале VIII века Бухара и Самарканд восстали против арабов.
Истинным основоположником арабского владычества в Туркестане был Ку-
тейбе бин Муслим, явившийся в Мерв в 704 году в качестве наместника калифа. В
течение десяти лет (705—715) Кутейбе, в распоряжении которого было около 40000
* ’’Мавераннахр” по-арабски значит “Заречье”, то есть местность к северу от Амударьи (“Заре-
чье” для арабов, пришедших с юга). Классическое название Амударьи у греков и римлян было
“Оке”. Отсюда классическое название Мавераннахра — Трансоксания (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
25
арабского войска, прочно утвердил арабскую власть в Мавераннахре, вновь подчи-
нил арабам Бухару и Самарканд, покорил Хорезм, Фергану, Кеш, Карши. Через Те-
рек-даванский горный проход арабские войска проникли до Кашгара. Кутейбе стре-
мился утвердить в Туркестане ислам мерами принуждения и насилия. Самые эти
насилия были одной из причин продолжавшейся оппозиции части населения про-
тив арабов. Турецкие каганы также продолжали борьбу. Несколько раз им удава-
лось прорываться в Согдиану. Турецкие отряды доходили до Железных Ворот (про-
ход Бусгола).
В 715 г. Кутейбе замыслил восстание против халифа Сулеймана, но не был
поддержан офицерами своих войск и вскоре был убит.
Борьба с турками продолжалась, и в 737 году арабам удалось совершенно раз-
громить турок. Остатки турецкого государства были уничтожены китайцами, кото-
рые в 748 году разрушили турецкую столицу Суяб в Семиречье.
Вслед за этим произошло столкновение между китайцами и арабами. В 751
году китайская армия была разбита наголову. Арабы взяли большое число плен-
ных. Результатом арабской победы было подчинение Туркестана мусульманской
культуре.
Отдел II. От половины VIII
ДО ШЕСТИДЕСЯТЫХ ГОДОВ X ВЕКА
§1
Половина VIII века, бывшая временем окончательного утверждения арабов в
Туркестане, являлась вместе с тем эпохою значительных политических и культурных
сдвигов в среде самого арабско-мусульманского мира. В течение одного века (поло-
вина VII - половина VIII века) маленький кочевой народ арабы создали огромную
империю протяжением от Сырдарьи до Гибралтара. Империя эта была совместным
творением религиозного энтузиазма ислама и коммерческого гения арабских куп-
цов — главным образом, буржуазии Медины. Арабский язык сделался международ-
ным средством общения и культуры в Туркестане, Персии, Средиземноморье. Рас-
цвет арабской культуры оплодотворялся усвоением арабами греческой и персидской
культуры — науки, философии, техники. С ростом арабской империи чувствовалась
потребность перенести центр государственности и культуры из рамок собственно
арабского этнического угла ближе к узлам греческой и персидской культуры. Уже при
Омейядах (первой династии халифов) столица арабской империи была перенесена
из Медины в Дамаск — на полдороге между Персией и Византией. Отражение ара-
бов от Константинополя Львом Исавром (717 г. — см. выше, отд. 1, § 5) заставило
вождей арабского государства икать опоры в Персии. Персидскофильская партия в
среде правящего круга арабской империи привела к смене династии халифов. На
месте Омейядов утвердились Аббасиды, ведшие свой род от дяди пророка Мухам-
меда (750 г.). Столица империи была вскоре перенесена из Дамаска в Багдад, то
есть дальше от Византии и ближе к средоточию иранского мира.
26 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
В то же время, в религиозном мире ислама происходила борьба между различ-
ными направлениями, из которых два главных были суннитство и шиитство, суще-
ствующие и до нашего времени. Шииты признают Коран единственным канони-
ческим основанием ислама. Сунниты признают кроме Корана также сборники уст-
ных преданий и толкований на Коран (“сунна” — арабское слово, означает “обы-
чай”), возникших при первых халифах. Так как суннитство сделалось при Омейя-
дах официальной догмою ислама, то шиитство стало оппозиционной партией и
привлекало к себе сторонников не только по религиозным, но и по политическим и
национальным основаниям. Шиитство быстро распространилось среди иранцев
Персии и Мавераннахра.
Аббасиды, сменившие Омейядов в 750 году, относились к шиитству более тер-
пимо, а иногда и прямо благосклонно (как, например, друг персов, халиф аль-Ма-
мун, 813—833). Шиитство не представляло, однако, единого направления, а посте-
пенно разбилось на ряд толков и сект, некоторые из которых носили мистический,
мессианистический или коммунистический характер. На развитие учений некото-
рых из этих сект, вероятно, оказали влияние манихейские и маздакитские идеи*.
Радикальные сектанты-шииты не были удовлетворены полууступками Абба-
сидов в отношении шиитства и национально-персидского элемента в их государ-
стве. Из сектантских движений во второй половине VIII века наиболее сильным
было выступление народного пророка Хашима в 767 году с проповедью против
властей неправедных. Хашим считал себя воплощением Божества, преемником
Иисуса и Мухаммеда. Он появлялся всюду, закрывая лицо зеленым покрывалом:
иначе, по его словам, смертные не могли бы вынести света, исходящего от лица его.
Отсюда имя Моканна (“закрытый покрывалом”), которое ему дали арабы. После-
дователи Моканны носили белое платье. Число их быстро росло. Мусульманские
авторы говорят, что эти “люди в белых одеждах” находились под влиянием манихе-
ев. “Люди в белых одеждах” называли себя мусульманами, но не совершали ни
намаза, ни омовения и не соблюдали постов. Они проповедовали общность имуще-
ства и не признавали брака. Человек, приходивший в дом к женщине, на время
своего пребывания оставлял какой-нибудь знак на дверях (у маздакитов в таких
случаях оставлялась на дверях шапка).
Лишь с величайшим трудом арабам удалось подавить восстание Моканны (он
был убит в 781 г.). Но и после подавления восстания остались надолго тайные при-
верженцы учения Моканны.
Связь шиитского радикального сектантства с националистическим движением
иранцев Персии и южного Туркестана против арабов заставила последних сделать
значительные уступки иранскому элементу. Правителями отдельных областей и го-
родов Хорасана (Персии) и Мавераннахра (южного Туркестана) стали назначаться
лица из иранских семей, с предоставлением им значительной доли автономии. Ре-
шительный шаг в этом направлении сделал упомянутый выше халиф аль-Мамун,
который в 819 году поставил наместниками четырех округов Мавераннахра и се-
верного Хорасана четырех внуков Самана, принадлежавшего к одной из самых родо-
* Ср. выше, отд. I, § 2 о коммунистическом учении Маздака в Персии в VI в. (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
27
витых персидских фамилий VIII века. Так возникла династия Саманидов, посте-
пенно объединившая под своей властью южный Туркестан и северную Персию.
§2
В эпоху Саманидов (IX-X века) южный Туркестан достиг значительного куль-
турно-экономического расцвета. Это было также время подъема иранского элемен-
та. Языком саманидского общества и государства был таджикский, мало отличав-
шийся от языка Персии. Арабский язык остался языком богословия, хотя и в этой
области начали появляться сочинения на персидском языке. Любопытно происхож-
дение названия “таджик”. Первоначально в Персии и южном Туркестане так назы-
вали арабов (по названию племени тай в северной Аравии). Затем это слово стало
применяться к мусульманам вообще (одинаково арабам и иранцам). Когда боль-
шинство иранского населения Мавераннахра сделалось мусульманами, слово “тад-
жик” постепенно стало применяться к населению Мавераннахра. Турки из север-
ного Туркестана стали позже называть таджиками именно иранцев Мавераннахра,
за которыми это имя в дальнейшем и укрепилось.
В отношении государственного и административного строя Саманиды следо-
вали иранским (персидским) образцам. В столице их—Бухаре сосредоточены были
центральные правительственные учреждения (“диваны”), образцу которых следо-
вали позднейшие монголо-турецкие государства средней и западной Евразии и
Причерноморья, а также и Московская Русь (“приказы”). Власть местных князей и
вотчинников (дихканов) подверглась ограничениям. Лишь в отдельных областях
(например, в Хорезме) остались прежние владельцы на положении местных кня-
зей. По примеру аббасидских халифов, Саманиды окружили себя гвардией из ту-
рецких рабов. На эту гвардию Саманиды, однако, не могли вполне положиться в
борьбе с турками северного Туркестана, поэтому должны были допустить суще-
ствование также добровольческих отрядов из местного мусульманского населения.
Эти отряды были расположены по северной границе саманидских владений, пред-
ставляя некоторое подобие будущих русских казачьих общин. Опорными пунктами
добровольческих отрядов были “рабаты” (станицы или казармы для конных отря-
дов). “Рабаты” являлись также центрами мусульманской пропаганды, а равно и тор-
говыми станциями.
Главным торговым и промышленным центром государства Саманидов был
Самарканд. Там выделывалась тряпичная бумага (искусству производства ее са-
маркандцы научились от китайцев, взятых в плен в 751 г.), которая потом постепен-
но распространилась во всем мусульманском и христианском мирах. В Самаркан-
де, Бухаре, Хорезме выделывались различные ткани, в том числе хлопчатобумаж-
ные (в городе Ведаре, к северо-востоку от Самарканда). Это искусство было прине-
сено в Туркестан арабами.
Как и в предыдущую эпоху, из Туркестана расходились важные торговые пути
вглубь Евразии по различным направлениям, Хорезм находился в тесной связи с
Поволжьем. Этим путем и пришло мусульманство к волжским болгарам*. Извест-
*См. ниже, § 5 (прим. авт.).
28 ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
ное посольство халифа из Багдада в Поволжье, описанное ибн Фадланом, шло че-
рез Бухару и Хорезм. На северо-восток, через северный Туркестан, шли пути на
Иртыш и на Енисей. Мусульманские купцы из Самарканда ходили в X веке на Ор-
хон (в Монголии).
Наряду с материальной культурой расцветала и духовная. Южный Туркестан
делается одним из центров мусульманской учености и богословия. Большое разви-
тие получает мистическая секта суфиев. Суфизм при Саманидах испытывал значи-
тельное влияние со стороны буддийского монашества. Сектантские течения в исла-
ме по-прежнему связываются с радикальными политическими движениями. Цент-
ром политического радикализма при Саманидах является Самарканд. Правитель-
ство Саманидов велело снести ворота и въездные укрепления города Самарканда,
чтобы предупредить возможность революции.
Государство Саманидов достигло большого благосостояния, но в нем была
внутренняя червоточина. Власть централизованной бюрократии не пользовалась
сочувствием ни массы городского населения, ни дикханства. Власть держалась, пока
не было особенной угрозы извне. Но к концу X века турецкие племена Средней
Евразии вновь стали давить на южный Туркестан. Этого давления государство Са-
манидов не выдержало.
§3
В то время как в южном Туркестане утвердилась иранская династия Самани-
дов, северный Туркестан и Семиречье продолжали служить кочевьями различных
турецких племен, удержавшихся там и после разгрома империи западных турок.
Эти турецкие племена называются теперь обыкновенно именем огузов. Часть огу-
зов обосновалась в низовьях Сырдарьи. В Семиречье пришла с Алтая новая орда
турок, известная под именем карлыков. В 766 году они заняли Суяб и проникли на
юг до Ферганы, но были оттуда вытеснены арабами. Название карлыков, по объяс-
нению персидского историка Рашид ад-Дина, происходит от турецкого слова “кар”
(“снег”). “Снеговиками” их, по преданию, прозвали вследствие того, что при одном
из передвижений турецкого народа они отбились от других племен из-за выпавше-
го глубокого снега.
Наиболее значительным из государств турецких народов Евразии этой эпохи
было государство уйгуров, центром которого был город Каракорум на реке Орхоне
в Монголии. Прозвище “уйгур”, по объяснению Рашид ад-Дина, значит “соеди-
няться и оказывать помощь”. Абулгази (> ивинский хан и историк XVII века) выска-
зывает такие соображения: “Уйгур” — турецкое слово, значение которого известно
всему миру — оно означает “сторонник”. По Радлову, турецкое слово “уй” означает
“следовать”.
Во время расцвета империи западных турок, уйгуры были их вассалами. Пос-
ле развала государства западных турок предводитель уйгуров объявил себя незави-
симым царем, каганом (744 г.). Владения уйгуров простирались от Алтая до Жел-
той реки. Власти их подчинился и Восточный Туркестан. О международном пре-
стиже уйгуров в это время можно судить по тому, что однажды (в 758 году) посол
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
29
уйгурского кагана при китайском дворе спорил о первенстве с послом халифа (баг-
дадского Аббасида). Китайский церемониймейстер удачно вышел из затруднения:
оба посла были введены в приемную палату одновременно из разных дверей. Уйгу-
ры были одним из наиболее культурных турецких народов Евразии этой эпохи. Зна-
чительным распространением среди них пользовалось как христианство (нестори-
анство), так и манихейство. В основу уйгурской письменности был положен алфа-
вит сирийского происхождения. Этим уйгурским алфавитом пользовались затем и
некоторые соседние народы. В 762 году большинство уйгуров обратилось в мани-
хейство. При этом манихейский проповедник выразил пожелание, “чтобы страна с
варварскими нравами, где лилась кровь, превратилась в страну, где питаются ово-
щами; чтобы государство, где совершались убийства, превратилось в царство, где
побуждают к добру”. Один арабский писатель IX века объяснял даже падение воен-
ной мощи уйгуров расслабляющим влиянием слишком мягкой манихейской мора-
ли. По каким бы то ни было причинам, государство уйгуров стало слабеть в IX веке
и около 840 года было разгромлено своими северо-восточными соседями — кир-
гизами, народом также турецкого племени. Остатки уйгуров ушли частью в Тангут-
скую область, частью в Восточный Туркестан. Уйгурское государство в Восточном
Туркестане продержалось до времен Чингисхана, в создании империи которого
уйгурам принадлежала крупная роль*.
Кыргызам не удалось образовать прочного государства, хотя в течение около
тридцати лет после разгрома уйгуров они были едва ли не самою значительною
военно-политическою силою в восточной Евразии.
§4
В VIII веке, после падения империи западных турок, главная роль по охране
торговых путей в Нижнем Поволжье перешла к хазарам. Успешно защищая Север-
ный Кавказ от арабов, войдя в тесные сношения с Византией, стремясь подчинить
своей власти Тавриду (Крым), хазары вместе с тем постепенно (к началу IX века)
распространяют свое влияние на Поднепровье, где опорным их пунктом становит-
ся Киев. Хазары вели полуоседлый образ жизни. Помимо скотоводства они занима-
лись также рыболовством, виноградарством, земледелием. Как сказано, значитель-
на была их роль в международной торговле — по охране путей. Для строя Хазар-
ской державы характерен был дуализм: носителем верховной власти являлся каган,
командиром войска и главным правителем — пех (бек).
В половине VIII века хазарский каган обратился в иудейство. За ним последо-
вала часть его боярства. Иудейство не было, впрочем, объявлено государственной
религией. Ислам был также очень распространен среди хазар. Мотивом обращения
в иудейство хазарского кагана (оставляем в стороне вопрос об индивидуальных
религиозных запросах) было, вероятно, желание соблюсти нейтралитет между хри-
стианством и исламом. Могли примешиваться и соображения об удобстве новой
религии при торговых сношениях. Рассеянные по всему Средиземноморью общи-
ны иудеев могли помочь при образовании торговых факторий.
*См. ниже, отд. IV, § 1 (прим. авт.).
30
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
В самой Византии этой эпохи (VIII—IX вв.) было стремление “очистить” хрис-
тианство от того, что противники христианства называли “идолопоклонством” и
таким образом приблизить христианство к исламу и к иудейству. Разумею движе-
ние, известное под именем “иконоборчества”. Через десять лет после своей победы
над арабами*, император Лев Исавр издал декрет об отмене иконопочитания. Это
“очищение” христианской церкви с точки зрения заправил тогдашней византийс-
кой политики должно было психологически закрепить военную победу над исла-
мом. Характерно, что тогда же становятся особенно тесными и отношения визан-
тийского двора к хазарам: император Лев женил сына своего Константина на доче-
ри хазарского кагана. Константин после смерти отца ревностно продолжал его ико-
ноборческую политику. Иконоборчество бушевало в Византии, с некоторыми пере-
рывами, более столетия, и только в 842 году было восстановлено иконопочитание
(до сих пор в Православной церкви в первую неделю поста вспоминается “торже-
ство православия”).
Политика иконоборцев встретила осуждение и сильное противодействие со
стороны части верующих, преимущественно монашества. Правительство предава-
ло иконопочитателей жестоким гонениям, ссылке, побоям, заключению в темнице.
Вожди иконопочитателей принуждены были искать спасения на окраинах империи
и за морями. В 819 году один из самых стойких иконопочитателей, св. Федор Сту-
дит писал: Византия “свергла евангельское иго, сбросила ярмо, как бешеная куни-
ца, но с нами Бог, восток, запад, север и море”.
Приютом значительного числа гонимых иконопочитателей явилась Таврида
(Крым), следствием чего был значительный подъем религиозной жизни там. Крым-
ские готы также держались иконопочитания.
Иконоборчество было введено в Византии авторитетом грозных военных вож-
дей — и Лев III Исавр и сын его Константин V были замечательные полководцы.
Лев нанес главный удар арабам. Константин держал в страхе болгар на Балканском
полуострове, нанеся им ряд поражений. Затем, однако, военная мощь Византии на-
чала ослабевать. В то же время на болгарский престол вступил (в начале IX века)
энергичный и свирепый воин хан Крум. В 811 году болгары окружили в балкан-
ских горах византийское войско и совершенно его разгромили. Сам император пал
в бою. Из черепа его Крум сделал серебряную чашу и пил из нее вино на парадных
пиршествах.
§5
В IX веке произошли серьезные сдвиги среди кочевых народов Западной Ев-
разии. После развала империи западных турок прежние насельники Семиречья и
Приаралья были в VIII веке потеснены со своих мест сперва китайцами и арабами,
затем новою волною турецких пришельцев из глубин Евразии — карлыками**. В
результате этих передвижений были вытеснены на север от Каспийского моря в
* См. выше, отд. I, § 5 (прим. авт.).
** См. выше, § 3 (прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии
31
пространство между нижнею Волгою и Яиком печенеги — турецкий народ, вероят-
но, с примесью иранцев. Дальнейший путь на запад печенегам на некоторое время
преградили хазары. Но на печенегов с юго-востока давили другие турецкие племе-
на: торки (узы), кипчаки (половцы). В первой четверти IX века хазарам было уже
трудно выдерживать натиск печенегов. Для отражения этого натиска хазары пропу-
стили с северо-востока, из Приуралья, на нижний Дон угро-финское племя мадьяр.
Вместе с тем хазарам пришлось обороняться от варяжских (норманских) дружин,
родом из Скандинавии, которые прорывались на нижнее Подонье с северо-запада,
подымаясь из Балтийского моря по Неве до Ладожского озера я проникая затем в
верховья Волги и Днепра, а затем спускаясь по этим рекам на юг. Желая создать
опорный пункт как против варяжских дружин, так и против печенежской орды,
хазары с помощью византийских инженеров построили крепость Саркел (Белую
Вежу) на Дону (около 835 г.). Несмотря на это, и варягам и печенегам удалось-таки
прорваться в Приднепровье и в Приазовье. Не позже 842 года значительные отряды
варягов появились на Черном море. К средине IX века варяги прочно обосновыва-
ются среди восточно-славянских племен по речным путям от Балтийского к Черно-
му морю. В 850-х годах одна группа варягов захватывает государственную власть в
Новгороде, другая — в Киеве, выбив оттуда хазарского наместника. Варяги, утвер-
дившиеся в Киевской земле, называются в современных источниках русскими, Ру-
сью. Русью называлась Киевская земля в эпоху раннего Средневековья.
Откуда появилось имя Русь, было ли это местное название Киевской земли
или название дружинников-варягов? По этому вопросу существует почти необъят-
ная ученая литература и высказано бесконечное количество разных мнений, хотя
вопрос, в сущности, не имеет первостепенной важности. Не претендуя на подыска-
ние нового (п+1) решения вопроса, вспомним однако, что было сказано выше об
имени таджиков*. Как было упомянуто, таджиками называли в южном Туркестане
сперва завоевателей арабов (по имени одного из племен их), потом вообще мусуль-
ман, потом местных мусульман и, наконец, именно туземцев (иранцев). Не могло
ли произойти подобной эволюции и с именем Русь? Сперва прилагаемое к варя-
гам — по имени ли определенного их племени, или по названию их дружины вооб-
ще — не могло ли впоследствии это имя быть локализовано именно в связи с утвер-
ждением варягов в Киеве и потом быть перенесено на киевских воинов-купцов,
хотя бы и не варягов, а затем на обитателей Киевской земли вообще?
Проникнув на Черное море, варяги-русь вскоре попытались использовать свое
положение для захвата Константинополя, манившего их своими сказочными богат-
ствами. В 860 году варяго-русская флотилия появилась под стенами Константино-
поля. Взять город варягам не удалось. С этих пор, однако, варяги-русь начинают
играть крупную военно-политическую роль в Причерноморье.
Прочное начало варяго-славяно-русскому государству в Приднепровье поло-
жил князь Олег (Одд скандинавских саг), из Новгорода поднявшийся до верховьев
Днепра, а затем спустившийся по Днепру до Киева (около 880 года).
*См. выше, § 2 (прим. авт.).
32 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Новому Киевскому государству вскоре приходится иметь дело с печенегами,
прорвавшимися в причерноморские степи в конце IX века. Около 860 года мадья-
ры, жившие в Подонье*, не выдержав натиска печенегов, перекочевали к западу —
на низовья Прута, Днестра и Дуная. Печенеги скоро стали беспокоить их и на но-
вом месте, и мадьяры не долго там удержались. Около 895 года они перешли на
среднее Подунавье, где и основали уже свое постоянное государство — Угрию или
Венгрию.
§6
В X веке Хазарское государство начинает трещать по швам. Печенеги хозяй-
ничают в степях северного Причерноморья. Военно-торговое Русское государство
крепнет в Приднепровье. Волжские болгары конкурируют с хазарами по использо-
ванию Поволжья, как торгового пути. С одной стороны, на северо-запад волжские
болгары развивают сношение с Новгородом и Скандинавией. С другой стороны, на
юго-восток волжские болгары крепят связи с Хорезмом и государством Самани-
дов**. В то же время русские князья из Приднепровья и Приазовья совершают ряд
грабительских налетов на богатые южные земли — византийскую Анатолию, араб-
ское Закавказье и Прикаспий.
К 907 году относится первый набег Киевского князя Олега*** на Константи-
нополь.
В 911 г. заключен был торговый договор Руси с греками, введший в нормаль-
ное русло хищнические торговые инстинкты первых русских князей. Осенью 913
года русские перетащили несколько сот кораблей (в каждом могло помещаться до
ста воинов) из Дона в Волгу, затем Волгою спустились в Каспийское море, запла-
тив хазарам за пропуск. Русскими захвачен был на время Апшеронский полуост-
ров, куда свозилась награбленная добыча.
Новая вспышка заморских походов руси имела место в начале 940-х годов.
Большая русская флотилия киевского князя Игоря (по некоторым известиям, свы-
ше 1000 челнов, в каждом около 40 человек) напала на Константинополь, но была
отражена при помощи “греческого огня”. После того Игорь бросился на анатолий-
ский берег Черного моря, высадив десант, грабя и убивая население. В то же время
другая русская дружина проникла в арабское Закавказье. Русские захватили боль-
шой и богатый город Бердаа, где и пытались утвердиться. Попытка восстания жи-
телей привела к разгрому города. Русские вернулись с богатой добычей. Цикл за-
морских авантюр закончен был новым договором руси с греками 945 года. Новый
договор был менее выгоден для руси, чем первый. Между прочим, русские обяза-
лись не нападать на Корсунскую страну (византийские владения Тавриды).
После того в русской черноморско-каспийской экспансии наступил опять пе-
рерыв, длившийся в течение около двадцати лет. Когда подрос сын Игоря Святос-
* См., выше в начале этого параграфа (прим. авт.).
** См. выше, § 2 (прим. авт.).
Олег, родительный падеж Ольга. См. Начертание русской истории, стр. 37 (прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии
33
лав, ои встал во главе новой экспедиции, самой грандиозной по замыслу. Целью
Святослава были не отдельные грабительские набеги, а создание прочного остова
военно-торговой империи в виде захвата всей системы торговых путей Причерно-
морья и Прикаспия. Предшественники Святослава объединили варягов и славян в
Поднепровье. Святослав мечтал об объединении руссов (варягов и славян) с турка-
ми Причерноморья и Поволжья. План Святослава заключался в овладении хазарс-
ким государством.
Уже слабеющая, не могущая предотвратить проходы руссов и печенегов по
разным направлениям через свои владения, хазарская держава все еще занимала
ключевую позицию в Западной Евразии в смысле своего географического положе-
ния и традиций международного торгового обмена. Святослав решил занять место
хазарского кагана в международной жизни Западной Евразии. В 965 году русские
взяли приступом сперва хазарскую крепость Саркел на Дону, затем столицу Итиль
на нижней Волге. Хазарское владычество было сокрушено этими двумя ударами.
Остатки хазар ушли на Северный Кавказ и в Крым, но русские шли по пятам. Свя-
тослав решил обосноваться прочно на территории бывшей хазарской державы. В
течение года или двух после взятия Саркела и Итиля Святослав занимался покоре-
нием племен Северного Кавказа — ясов (осетинов) и касогов (черкесов). Тмутара-
кань и Таврида также признали его власть.
§7
Конец IX - начало X века является временем укрепления новых государств: в
Западной Евразии — варяго-русского, в Средней Евразии — иранского (Самани-
ды). В то же время, в монголо-маньчжурском углу восточной Евразии начинает по-
дыматься держава киданей — народа, вероятно, родственного тунгусам.
Возвышение киданей является одним из последствий упадка и раздробления
Китая. Китай достиг высокой степени военного могущества во время Танской ди-
настии, при которой китайцами была разгромлена империя турок. Только арабы
помешали китайцам захватить Туркестан*. Но в конце IX века военно-администра-
тивная машина, налаженная первыми государями Танской династии, начинает пор-
титься и давать перебои. Пограничные военные начальники стремятся использо-
вать свое положение и захватить власть на окраинах, превращаясь из чиновников
империи в местных владетелей, в лучшем случае — признававших некоторую свою
зависимость от имперского центра. Танская династия была свергнута в 907 году,
после чего почти на полстолетия в Китае началась смута. Династии императоров
быстро сменяли одна другую. Каждая распространяла свою власть лишь на неболь-
шую часть Китая. Китайская империя фактически распалась.
В это время киданям и удается создать сильное государство, объединяющее
часть Монголии, Маньчжурию и северный Китай. Народ киданей представлял со-
бою союз восьми родов (улусов, или “поколений”). Один из старшин этих поколе-
ний избирался главным атаманом всего народа. Перед его палаткой ставились зна-
* Ср. выше, отд. I, § 6 (прим. авт.).
34 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
ки его достоинства—знамя и барабан. Когда, однако, большинство поколений было
недовольно его управлением, то знаки достоинства переносились к палатке одного
из других старшин. Видимо, тут действовали порядки, до некоторой степени похо-
жие на строй позднейших казачьих войск — Донского или Запорожского.
В начале X века киданьским старшиною был избран некто Амбагань из рода
Елюй. Ему удалось из старшины или атамана, избираемого на срок, превратиться в
постоянного государя и передать свою власть одному из сыновей по наследству. Ос-
нованием власти Амбаганя была военная диктатура. В 905 году он вторгся в север-
ные китайские провинции (Хэдун и Хэбэй) с большим войском, взял девять городов
и получил большую добычу. Вслед затем он воевал чжурчжэней (маньчжуров). Похо-
ды Амбаганя имели целью не только грабеж — он старался внести порядок в управ-
ление покоренными областями. Это быстро начало привлекать к нему жителей этих
областей. Китайцы переходили к нему на службу с большой охотой, и скоро он имел
возможность преобразовать свое государство по китайскому образцу. Из этих китай-
ских помощников особенно выделялся Ханьяньхой, который сделался своего рода
первым министром в государстве Амбаганя. По его плану устроены были палаты
управления*, распределены чины, основаны новые города, приняты меры для по-
ощрения земледелия и торговли. Для делопроизводства правительственных учреж-
дений было сделано особое сокращение из китайских иероглифов, приспособлен-
ное к киданьскому языку. В 916 году Амбагань провозгласил себя императором,
приняв имя Тянь Хуан-ван (“Небесный государь”). Династия его получила имя Ляо.
И сам Тянь Хуан-ван, и сын его Тайцзун (927-947) вели упорную борьбу с соседни-
ми китайскими владетелями, пока последнему не удалось прочно овладеть север-
ным Китаем, куда он и перенес свою столицу (Яньцзин — позднейший Пекин).
Киданям удалось таким образом создать прочное государство на северной ок-
раине Китая незадолго до того времени, когда большая часть собственно Китая
вновь объединилась под властью одной династии (династия Сун, с 960 г.). Государ-
ство киданей, организованное по китайским образцам и проникнутое китайской
культурой, производило сильное впечатление на соседей. После падения державы
киданей**, имя киданей сохранилось в языках соседних народов (в том числе и в
русском языке) для обозначения собственно Китая или Срединной империи (“Ки-
тай” по-китайски называется Чжун-го или “Срединное государство”).
Отдел III. От шестидесятых годов X века
ДО НАЧАЛА XIII ВЕКА
§1
В половине X века ослабевает иранское государство Саманидов в Туркестане,
и политическая инициатива вновь переходит к турецким народам.
* Ср. персидские диваны и московские приказы (прим. авт.).
** См. ниже, отд. III, § 5 (прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии
35
Выступление турецких народов на политической сцене Среднего Востока про-
исходит на этот раз под новым (для турок) религиозным знаменем — ислама. Еще
в VIII веке турки относились к исламу отрицательно, считая его неподходящей ре-
лигией для кочевников. Турецкий хан Семиречья ответил послу арабского халифа,
предлагавшего ему принять ислам: “Нет среди турок ни цирюльников, ни сапожни-
ков, ни портных. Если они сделаются мусульманами и будут исполнять предписа-
ния ислама, чем же они будут питаться?” Два с лишним века насаждения ислама в
южном Туркестане сделали, однако, свое дело. Мало помалу, из южного Туркеста-
на влияние ислама все больше чувствовалось и в Семиречье. В X веке в нескольких
поселениях Семиречья были уже соборные мечети.
В половине X века долина реки Чу с городом Баласагуном (бывшая с полови-
ны VIII века в обладании турецкого племени карлыков) перешла в руки новых вла-
стителей из турецких же родов, точно неизвестно, какого именно племени. Эти но-
вые властители долины реки Чу, Караханиды (иначе илек-ханы) приняли ислам.
Это обстоятельство имело большое политическое значение для дальнейшего рас-
пространения ислама среди турецких племен. Караханиды довольно быстро овла-
дели всем Семиречьем и Восточным Туркестаном. Вслед затем они вмешались в
дела южного Туркестана.
С половины X века династия Саманидов находилась в упадке. Все больше
росла оппозиция местных князей, из которых в Туркестане наиболее сильными были
владетели Хорезма (хорезмшахи). Городское население было возбуждено религи-
озными распрями, разыгрывавшимися на почве различных толков и сект шиитства.
На юге от Туркестана, в нынешнем Афганистане против власти Саманидов
выступили Газневиды (владетели города Газни в юго-восточном Афганистане).
Основателем династии Газневидов был вывезенный в Хорасан пленный турок Алп-
Тегин, выбившийся из рабов и благодаря своим военным способностям назначен-
ный на командную должность в Хорасане (962 г.). Разбив войско бухарского эмира
Саманида Мансура, Алп-Тегин сделался независимым владетелем Хорасана. Пре-
емники его наладили более мирные отношения с Саманидами, направив свое глав-
ное внимание на юго-восточную Персию и северо-западную Индию. Государство
Газневидов достигло апогея своего могущества при Махмуде (998-1030). Власти
Махмуда подчинялась большая часть нынешней Персии, Афганистан, северо-за-
падная Индия (Пенджаб).
Между тем в Туркестане решалась судьба Саманидов. В последнем десятиле-
тии X века Караханиды проникли в южный Туркестан, Бограхан взял Бухару (992
г.). Наср подчинил себе весь Мавераннахр и овладел казной Саманидов (999 г.).
Последний Саманид — Мунтасир, пытавшийся организовать восстание против Ка-
раханндов, был убит в 1005 году в окрестностях Мерва.
Свалив Саманидов и овладев южным Туркестаном, Караханиды вошли в со-
прикосновение с государством Газневидов. Сперва между Караханидами и Газне-
видами состоялось соглашение. Границею между обоими государствами была при-
знана река Амударья. Соглашение это, однако, скоро Караханидами было наруше-
но, и войско их вторглось в Балхскую область (на юг за Амударьей). Махмуд Газне-
видский явился для защиты Балха с отборным войском, в котором было 500 индий-
36 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
ских слонов. Эти слоны решили дело. Войско Караханидов было совершенно смя-
то (1008 г.). От всяких завоевательных планов они должны были теперь отказаться.
В 1017 году Махмуд овладел Хорезмом. Положение Караханидов стало весь-
ма затруднительным, тем более что и в самом Мавераннахре власть их не была
твердой. Владетели отдельных уделов постоянно враждовали между собою. Про-
исходили также ожесточенные распри между светской и духовной властью. Мах-
муд мог надеяться, что Мавераннахр достанется ему без особых усилий. В 1025
году произошло свидание между ним и правившим тогда Караханидом. Отноше-
ния между ними, впрочем, и после этого свидания оставались натянуты.
§2
В то время как турки — Караханиды разрушали иранское государство Сама-
нидов в Туркестане, другие турки — печенеги*, торки, позже половцы (кипчаки),
вели борьбу со славяно-русским государством Киевских каганов - титул, который
был принят Святославом после завоевания им Хазарского государства в 965 году.
Святослав вначале имел очевидное намерение прочно обосноваться на территории
хазарской державы. В таком случае им была бы удержана ключевая позиция в За-
падной Евразии, и все дальнейшее политическое развитие Евразии могло бы пойти
совсем иначе, чем оно пошло в действительности.
Помимо стороны военно-политической и торговой, утверждение Святослава
в Итиле на троне хазарского кагана могло иметь важные последствия в отношении
церковно-религиозном. Религией хазарского кагана было иудейство. Возможно, что
если бы Святослав остался в Итиле, он и принял бы иудейство. То была эпоха рас-
пространения по Евразии великих передне-азийских религий. Манихейство, несто-
рианство, ислам делали быстрые успехи среди турок Средней и Восточной Евра-
зии. В ислам обратились волжские болгары. Христианство в форме православия
распространялось в Причерноморье и Западной Евразии. Грузия, Таврида были
издавними твердынями православия. Большие успехи сделало оно среди алан. В
Киеве варяго-руссы подвергались влияниям христианства, шедшим как с Запада,
так и из Византии. Мать Святослава, Ольга, была христианкой.
Святослав оставался язычником. Но ему, очевидно, предстояло сделать выбор
между христианством, иудейством и исламом. Вовлеченный интригами византийс-
кой дипломатии в балканские дела, бросив Волгу для Дуная, Святослав не справил-
ся с грандиозностью поставленных им себе политических задач, и в течение не-
многих отмеренных ему судьбою лет его бурной карьеры не имел возможности и
времени решить вопрос церковно-религиозный.
Однако его дунайская авантюра предрешила церковную политику его сына и
преемника — кагана Владимира. Между тремя возможными религиями Владимир
решил в пользу христианства. При этом он, однако, принял меры, чтобы обращение
в христианство не поставило его в зависимость от Византии. Владимир был кре-
щен в Киеве в 987 году—неизвестно, английским или русским священником, хотя,
по-видимому, и в присутствии греческого епископа**.
* В печенегах была, вероятно, примесь иранской крови. См. выше, отд. II, § 5 (прим. авт.).
** Обстоятельства крещения Владимира сложны и запутаны. В настоящей книге проводится
несколько иная точка зрения, чем в Начертании (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
37
Как христианин, Владимир мог претендовать на руку византийской царевны,
которая ему была обещана за оказание военной помощи Византии. Отказ греков
исполнить свои обязательства вызвал поход Владимира в Тавриду (на Корсунь).
Лишь после победоносного возвращения из Тавриды, Владимир объявил христи-
анство государственной религией и крестил киевлян в Почайне (990 г.). Желая обес-
печить независимость русской церкви, Владимир вел переговоры об установлении
иерархии для России и с греками, и с Римом, и с болгарами. По-видимому, получил
он иерархию именно от болгар. Лишь в 1037 году сын Владимира Ярослав принял
митрополита и греческую иерархию из Византии. Этот факт на целые столетия впе-
ред определил собою дальнейшие формы церковно-религиозной жизни русского
народа.
Киевский каганат распался после смерти Ярослава (1054 г.). Сыновья, затем
внуки Ярослава разделили между собою русскую землю на ряд более мелких зе-
мель и княжеств, из которых в XI и начале XII века первенство принадлежало Кие-
ву, а к концу XII века стали выдвигаться окраинные княжества — на западе Галиц-
ко-Волынское, на востоке — Суздальское.
В течение всего XI и XII века русские князья ведут ожесточенную борьбу со
степными кочевниками — печенегами, торками, половцами. Постепенно русские
оттиснуты от Черного и Каспийского морей. Защищаясь от степи, русские князья
строят укрепленные рубежи и селят по ним военные отряды, большей частью из
турецких же конников (торки, берендеи, черные клобуки), который незаменимы
были в степном бою.
В борьбе Руси со степью можно различить несколько периодов. В X и первой
трети XI века шла борьба с печенегами. От их руки пал в 972 (или 973) году Святос-
лав. Печенежский князь Куря сделал себе из Святославова черепа чашу для питья
на парадных пирах*. В 1036 году каган Ярослав разгромил печенегов, которые вскоре
вытеснены были на Дунай торками и половцами. Половцы появились на Руси в
средине XI века. В 1068 году они разбили русских князей на реке Альте близ Киева,
что повело к народной революции в Киеве.
В начале XII века наиболее влиятельным русским князьям удалось сговорить-
ся между собою для совместных действии против половцев. В 1111 году русские
князья совершили большой победоносный поход вглубь половецких степей. По-
ловцам нанесен был (на притоке реки Донца) сокрушительный удар, ослабивший
их на полвека. Война сопровождалась грабежом. Русские и их союзники — черные
клобуки — забирали у половцев табуны коней, рабынь, золото, серебро, драгоцен-
ные ткани. Половцы не оставались в долгу в случае своего успеха. Несмотря на
беспрерывные войны между русскими и печенегами, потом между русскими и по-
ловцами, степняки (и печенеги и половцы) играли большую роль в качестве по-
средников при торговых сношениях Руси с Востоком. Торговые караваны иногда
даже пропускались воюющими сквозь боевые линии. К половцам шли товары из-
за Каспия (из Хорезма) и из Закавказья (через посредство аланов).
* См. выше, отд. II §4, подобный же факт в болгаро-византийской войне (прим. авт.).
38 ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
§3
В эпоху киевского кагана Ярослава, когда половцы начали вытеснять печене-
гов из Причерноморских степей, а затем напали на Киев, в далеком Туркестане
происходили подобного же характера политические перемены. Новая турецкая
орда — сельджуки — начала вытеснять прежних властителей — Караханидов и
Газневидов. Родоначальник новой династии, Сельджук, поселился в Дженде (близ
позднейшего Перовска) на Сырдарье в самом конце X века и тогда же принял ис-
лам. Внуки его, из которых особенно выдвинулся Тогрул, вступили в борьбу с хо-
резмшахом, были разбиты и перекочевали на юго-запад от Хорезма, к подошве Ко-
петдага. Быстро оправившись от неудач, они вскоре овладели городом Мервом, где
укрепились, что явилось началом их подъема.
Газневиды обратили внимание на новых соперников, когда было уже слишком
поздно. В 1040 году сельджуки разбили газневидское войско (за шестьдесят кило-
метров от Мерва). По договору 1059 года Газневиды отказались от всяких притяза-
ний на Мавераннахр. Вслед за тем Хорасан также перешел под власть сельджуков.
После того, окрыленные успехами, орды сельджуков устремились на запад и
юго-запад, сбивая все на своем пути. Султан Алп-Арслан вторгся во владения Ви-
зантии и ее союзников, опустошил Армению и восточную часть Малой Азии. Надо
сказать, что после смерти могущественного императора Василия II (1025 г.), извес-
тного своей жестокой расправой с болгарами (он был прозван “Болгаробойцею”),
военная мощь Византии переживала очередную полосу упадка. Придворные инт-
риги, господство женщин и бюрократов знаменовали собою период утонченного,
но упадочного “византинизма”. Попытка возрождения византийской доблести свя-
зана с именем Романа Диогена, сперва мятежного полководца, потом мужа импе-
ратрицы Евдокии, коронованного своею супругою (1067 г.).
Роман Диоген сумел вдохнуть новую энергию в армию и бросился на Восток
для борьбы с сельджуками. Во время решительного боя при Манцикерте (в Арме-
нии, у истоков Евфрата) Роман был предан одним из своих генералов, следовав-
шим указанию из Константинополя. Византийское войско было совершенно разби-
то, и сам император взят в плен (1071 г.). Султан Алп-Арслан впечатлился муже-
ственным поведением Романа и отпустил его назад в Византию. Тем временем
там, однако, воцарился соперник Романа. Как только Роман вернулся в византий-
ские пределы, он был схвачен, ослеплен, и вскоре умер от ран. В памяти слагате-
лей византийских былин Роман остался героическою фигурою, рыцарем без страха
и упрека.
Победа при Манцикерте отдала в руки сельджуков всю Анатолию (Малую
Азию). Столица султанов этой западной орды сельджуков была в 1081 году перене-
сена в Никею.
В то же время другая орда сельджуков громила Сирию и Палестину, которые в
это время находились под властью египетских султанов — так называемых Фаты-
мидов. Под власть сельджуков перешли сперва Иерусалим и Дамаск, затем Анти-
охия. Водворение ревностных суннитов — сельджуков — на место умеренных ши-
итов — Фатымидов — значительно ухудшило положение христиан в Сирии и Па-
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
39
лестине и затруднило паломничество ко Гробу Господню. Это обстоятельство весь-
ма облегчило агитацию в Европе в пользу крестовых походов. Со своей стороны,
новый византийский император, тонкий политик Алексей Комнин (1081-1118) при-
зывал европейских рыцарей на борьбу с неверными, желая использовать европей-
скую интервенцию в своих выгодах. В начале 1090-х годов положение Византии
сделалось отчаянным. Сельджуки угрожали с анатолийского берега и собирали флот
для нападения на Константинополь. С севера Константинополю грозила печенеж-
ская орда. Печенегов Алексею удалось разгромить с помощью напиравших на них
из-за Дуная других кочевников-половцев. На сельджуков Алексей натравил евро-
пейских интервентов. Первый крестовый поход (1095-1099) привел к освобожде-
нию от сельджуков большей части Анатолии и захвату европейскими рыцарями
сирийского побережья и Палестины с Иерусалимом. Успехи крестоносцев могли
бы быть еще более значительными, если бы не распри европейских рыцарей с гре-
ками и отдельных вождей между собою.
Между тем султаны главной орды сельджуков, утвердившейся на стыке Ирана
и Туркестана, продолжали упорную борьбу с Караханидами из-за Мавераннахра. В
ИЗО году сельджукский султан Санджар взял Самарканд. Караханид Махмуд при-
знал себя подручником Санджара. Однако в это время с востока шла уже новая
волна, которой суждено было залить большую часть Туркестана. То были кидани.
§4
Неудачи сельджуков в борьбе их с крестоносцами первого крестового похода
способствовали высвобождению из-под власти сельджуков и политическому воз-
рождению Грузинского царства, которое к XI веку объединило в своих пределах
большую часть Закавказья.
Еще с конца VIII века местные владетели Грузии, лавируя между Халифатом и
Византией, начинают строить национальное государство. В конце X века грузин-
ский царь Давид I (умер в 1001 г.) становится под покровительство Византии. Он
прямо завещал византийскому императору Василию II часть своих владений.
Опирался на Византию и Баграт IV (1028-1072). Разгром византийской армии сель-
джуками при Манцикерте (1071 г.)* открыл сельджукам дорогу в Грузию. Царь Ге-
оргий II признал себя подручником сельджука Мелик-шаха (1080 г.). Георгию II
наследовал в 1089 году шестнадцатилетний сын его Давид II, оказавшийся одним
из самых выдающихся государственных людей своего времени. Правильно оценив
политическое значение борьбы крестоносцев с сельджуками, Давид в конце XI века
открыто выступил против последних. Ведя сперва партизанскую борьбу, искусно
пользуясь горной местностью и лесами Закавказья, Давид сумел затем образовать
сильную армию, привлекая не только грузин, но и армян, и кавказских горцев, а
частью и самих же сельджуков в число своих конников. В 1122 году он взял древ-
нюю столицу Грузии Тифлис, находившийся под властью мусульман в течение че-
тырех веков. В 1124 году Давид отнял у мусульман древнюю армянскую столицу
Ани. Владения его простирались от Черного моря до Каспийского.
* См. выше, § 2 (прим. авт.).
40
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
“Не было равного Давиду — говорит старая грузинская летопись — в оценке
людей и понимании их. Его дружественное обращение и мудрость привлекали к
нему людей на службу со всех углов земли. Он был высокомерен к гордым и скро-
мен к беднякам. Самые враги любили его за скромность и добродетели”. Давид II
прозван был “Восстановителем” (Агмашене-бели) не только за свои военно-поли-
тические успехи. Он возобновлял разрушенные сельджуками монастыри, восста-
навливал водопроводы, покровительствовал литературе и образованию. Грузия при
Давиде II делается большой культурной и политической силой в Причерноморье.
§5
Если на крайнем западе Евразии создавались в Х-ХП веках государства, жив-
шие на основах византийской культуры, то на крайнем востоке Евразии, как мы
видели, государства строились на основах китайской культуры. Началами китай-
ской культуры проникнуто было как царство киданей (Ляо), возникшее в 916 году*,
так и несколько позже образовавшееся царство тангутов (Ся), центр которого был в
районе Ордоса. Царство Ся организовалось в 990 году**.
В самом Китае, с воцарением (в 960 г.) династии Сун производились опыты
преобразования государственного аппарата, а отчасти и общественного строя. В
979 году уничтожены были все уделы и независимые владения внутри Китая. Вве-
дено единообразное административное устройство и территориальное деление. Все
государство было разделено на пятнадцать “дорог” (провинции)***. Некоторые из
названий этих провинций уцелели до нашей эпохи, когда началась революция и
ломка традиций.
В конце XI века, при императоре Шэньцзуне (1068-1085) в Китае произведена
была попытка коренной реформы общественно-государственного строя на началах
тяглового социализма. Автором этой реформы (синьфа — “новые законы”) был
министр Ван Аньши. Основные черты реформы состояли в следующем. Назначена
была особая комиссия для планировки бюджета. Торговля была сделана государ-
ственной монополией. На городских рынках установлены твердые цены на продук-
ты. Крестьяне получали от государства ссуды семенные и денежные. Поля разделе-
ны были на квадраты по 1000 шагов в каждой стороне, а по качеству земли на пять
разрядов. Для поставки рекрутов в армию и полицию население было разделено на
десятки и полусотни; в некоторых пограничных областях каждая семья обязыва-
лась держать лошадь для нужд кавалерии во время войны. Неимущим лошадь и
фураж выдавались из казны. Большая часть реформ Ван Аньши была отменена
вскоре после смерти императора Шэньцзуна, но пример не прошел бесследно, и
некоторые его мероприятия, в измененном виде, были приняты к исполнению в
китаизированных царствах киданей и чжурчжэней, а от них перешли в монгольс-
кую эпоху.
* См. выше, отдел II. § 7 (прим. авт.).
** Тангуты — народ тибетского корня (прим. авт.).
*** Впоследствии их число было немного увеличено (прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии
41
Отношения между Сунской династией и киданями были вначале враждебные.
В конце X и самом начале XI века война беспрерывно вспыхивала между обоими
государствами. Но в 1004 году между ними был заключен прочный мир. Кидани
отступились в пользу сунских императоров от части захваченных ими ранее зе-
мель, а сунский двор согласился платить ежегодно киданям по 100000 лан серебра
и по 200000 кусков материй. С этих пор между сунским и киданьским дворами
установились вполне дружественные отношения. От одного двора к другому по-
стоянно ходили посольства для поздравления по случаю разных торжественных
дней и обмена подарками.
Киданьское царство казалось вполне прочным и благоустроенным. Однако в
начале XII века против него выступили опасные соперники — чжурчжэни (маньч-
журы). Родоначальником чжурчжэньской династии, известной позже под именем
Золотой (Цзинь), был, согласно официальной истории этой династии, кореец Хань
Пу, про которого сообщается, что он вывел у маньчжуров обычай кровной мести,
постановив требовать за убийство не головы виновного, а возмещение деньгами
или скотом*.
Чжурчжэни первоначально были подчинены киданям. Чжурчжэньские князья
(потомки Хань Пу) утверждались киданьскими императорами в звании областных
правителей (тайшей). Постепенно, таким образом, подготовлялось политическое
объединение чжурчжэньского народа. Наконец, чжурчжэньский княжич Агуда по-
чувствовал себя настолько сильным, что по смерти своего отца (1113 г.) не известил
об этом событии Киданьское правительство и не стал ходатайствовать об утверж-
дении за ним титула тайши, а своею волею принял титул “великого князя” (Ду-Бо-
цзи-лэ). После этого можно было ждать разрыва дипломатических сношений меж-
ду Агудою и киданьским двором. Подлило еще масла в огонь своевольничание ки-
даньских сокольников, которые были посланы через землю чжурчжэней к Восточ-
ному океану за кречетами. В 1114 году Агуда с небольшим, но хорошо устроенным
войском, обученным по киданьским же образцам, напал на киданьские пределы.
Успех ему благоприятствовал. Разбив два киданьских войска, Агуда принял импе-
раторский титул, дав своей династии название Золотой (Цзинь) (1115 г.). Этим мо-
ментом решила воспользоваться сунская дипломатия, ставя себе задачею вытес-
нить киданей с севера Китая. В 1118 году между Агудою и сунским двором был
заключен союз. По условиям договора, в случае победы над киданями, Агуда дол-
жен был взять себе их владения в Монголии, а Сунское правительство — собствен-
но китайские земли киданей. Сунское правительство обещало платить чжурчжэ-
ням те же подарки, что раньше платило киданям. Из Китая были присланы к чжур-
чжэням всякие инструкторы и “спецы”. В это время были составлены и письмена
для чжурчжэньского языка — для чего приспособлены сокращенные китайские
иероглифы.
В 1120 году Агуда вторгся в киданьские земли и в течение двух лет захватил
все Киданьское царство. Затем он возвратил сунскому двору следовавшие по дого-
* Приблизительно в ту же эпоху была отменена кровная месть к западном углу Евразии — в
Киевском княжестве (сыновьями кагана Ярослава; об отношении к вопросу самого Ярослава ср.
Начертание, стр. 53) {прим. авт.).
42
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенъя русской культуры
вору китайские земли, бывшие во владении киданей (Пекин с шестью округами).
По смерти Агуды (1123 г.), ему наследовал брат его Укимай. Подозревая сунский
двор в интригах против себя, Укимай неожиданно напал на китайцев, вновь взял
Пекин, а затем послал свое войско далее на юг вглубь Китая. Войско это дошло до
столицы Сунской династии Бянь (нынешний Кайфын-фу) и взяло с нее громадный
выкуп.
Теперь Сунское правительство поняло свою ошибку относительно замены
киданей чжурчжэнями, но было уже поздно. Во время вторичного похода на Китай
чжурчжэни вновь напали на столицу сунского императора, захватили его самого в
плен и увезли с собою несметную добычу: императорский гардероб, повозки, но-
силки, знамена, драгоценные сосуды, глобусы, книги из трех библиотек, карты всей
империи, а также и мастеров различных ремесел. Так весь север Китая вошел в
империю Цзинь. Брату плененного сунского императора осталась лишь южная по-
ловина Китая (1127 г.).
§6
Часть киданьского народа не пожелала после разгрома Киданьского царства
чжурчжэнями подчиняться новым властителям. Нашелся талантливый вождь —
Елюй Даши, принадлежавший к царскому киданьскому роду. Он был сперва взят в
плен чжурчжэнями, но затем ему удалось бежать из плена и собрать корпус добро-
вольцев из наиболее энергичных офицеров и воинов киданьского войска. Елюй
Даши восстановил в этом корпусе дисциплину и снабдил людей оружием. Затем он
двинулся на запад. Это был не только военный поход — это было переселение зна-
чительной части киданьского народа, подобное более ранним переселениям — гун-
нов, аваров и других. Уйгурский хан Восточного Туркестана пропустил киданей
через свои владения. Один из Караханидов Семиречья пригласил киданей на по-
мощь себе для борьбы со своими турецкими соседями (карлыками и другими пле-
менами). Кидани проникли, таким образом, в Семиречье, которое и подчинили це-
ликом своей власти. Затем они обратились на южный Туркестан, ив 1137 году раз-
били Караханида Махмуда, правителя Мавераннахра. За Махмуда вступился сель-
джукский султан Санджар. Кидани и сельджуки встретились недалеко от Самар-
канда. Сельджуки были разбиты наголову (в битве пало до 30000 мусульман). Пос-
ле того кидани заняли Бухару и обложили данью Хорезм. Таким образом, возникла
обширная империя киданей от реки Амударьи на северо-восток до истоков Енисея.
Мусульманские писатели зовут властителей этой империи, киданей, кара-китаями
(черными киданями). Китайцы зовут это второе киданьское царство именем Си-
Ляо (Западный Ляо). Владетель кара-китаев принял титул гурхана (хана ханов).
Главная ставка его находилась на берегу реки Чу в Семиречье, невдалеке от Баласа-
гуна (к северо-востоку от Аулие-Ата). Кара-китаи применили в Туркестане некото-
рые начала китайского административно-финансового устройства. Так, они ввели
систему подворного обложения — с каждого дома взимали по динару*. Впрочем,
* Золотая монета ценностью около пяти довоенных рублей {прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии	43
часть покоренных кара-китаями областей была ими оставлена под управлением
прежних владетелей, с условием, чтобы они подчинились гурхану При кара-кита-
ях ислам утратил положение господствующей религии. Кидани были “неверными” с
точки зрения мусульман. Политика их в отношении религии построена была на прин-
ципе веротерпимости. Манихейство и несторианство получили полную свободу.*
Через некоторое время в южной и западной частях Туркестана началась му-
сульманская реакция против режима кара-китаев. Этой реакцией искусно восполь-
зовались правители Хорезма (хорезмшахи), которые сперва подчинялись сельджу-
кам, затем должны были на некоторое время признать верховную власть гурхана.
Внимание хорезмшахов было раздвоено между северной Персией (Хорасаном), где
держались еще некоторое время сельджуки, и Мавераннахром, где признавалась
власть гурхана. Хорезмшах Текеш разбил сельджуков и овладел Хорасаном (1193
г.). Сын его Мухаммед подчинил себе почти всю Персию, а затем стал подготов-
ляться к борьбе с кара-китаями за Мавераннахр.
§7
Политическая и культурная жизнь Западной Евразии в ХП веке развивалась
под влиянием перекрещивающихся сил Византии и Востока.
В конце XI века Византийская империя, благодаря искусной политике Алек-
сея Комнина, вышла из затруднительного положения, в которое она поставлена была
натиском сельджуков и печенегов**. В течение первых двух третей ХП века Визан-
тийская империя вновь достигает значительного блеска и могущества. Византийс-
кая дипломатия закидывает свои сети далеко на запад, на восток, на север. В сети
эти попадают и некоторые из русских князей. Византии удается создать сильную
коалицию при участии западно-русских (галицких) и восточно-русских (суздальс-
ких) князей против средне-русских (поднепровских) князей (киевского и смоленс-
кого). Суздальскому князю Юрию Долгорукому удается захватить Киев (1155 г.). С
его смертью, впрочем, Киев вновь высвобождается из-под суздальской власти. В
1160-х годах византийская дипломатия, наоборот, поддерживает киевского князя
против галицкого. Цель политики византийского императора Мануила Комнина
состояла в том, чтобы русские князья признали его своим верховным государем. В
то же время, Мануил вмешивался в итальянские дела, стремился иметь политичес-
кое влияние во всей Европе. Разбросав свои силы, поставив своей политике слиш-
ком широкие задачи, Мануил не справился с основной задачею: обеспечить анато-
лийскую (малоазиатскую) границу Византии от турок-сельджуков. В битве при Ми-
риокефалах (недалеко от Иконии) сельджуки окружили в горном ущелье византий-
ское войско и почти совершенно его уничтожили, избивая греков “как ягнят в хле-
ву”. Сам Мануил едва не попал в плен и был изранен в бою (1176 г.). Второй раз
сельджуки сокрушали византийское могущество в Анатолии, и от этого второго
* Неизвестно, какой религии придерживались сами гурханы. По некоторым данным — или
манихейства или несторианства {прим. авт.).
** См. выше, § 3 {прим. авт.).
44
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.3венья русской культуры
удара Византия уже никогда не могла вполне оправиться. Вслед за тем сказались
результаты начатой еще Алексеем Комнином политики вовлечения Запада в визан-
тийские дела и призыва западных интервентов для борьбы с Востоком. Крестонос-
цы четвертого крестового похода направились прямо на Константинополь и, разру-
шив православное Византийское царство, учредили на его развалинах Латинскую
империю. Город Константинополь был страшно разграблен (1204 г.).
Падение Византийской империи имело значительные последствия и для рус-
ских земель, в частности, разграбление Константинополя нанесло удар значению
Киева, который в свое время возрос главным образом на византийской торговле.
Впрочем, Киев сам был за год перед тем разграблен половцами. Как мы виде-
ли выше*, в начале второго десятилетия XII века половцы сильно пострадали от
военного успеха русских князей. С шестидесятых годов XII века половцы вновь
начинают нападать на русские земли. В 1185 году несколько младших русских кня-
зей во главе с Игорем Новгород-Северским ходили на половцев, но были разбиты и
взяты в плен**.
Политическое усиление половцев совпадало с ростом их торговых связей.
Торговой факторией их на Черном море сделался город Судак в Тавриде. С этих
пор половцы стремятся отвлечь черноморскую торговлю от днепровского пути и
расшатать торговое значение Киева. Призванные в союзники одним из русских кня-
зей, желавшим захватить Киев у Романа Галицкого, половцы воспользовались слу-
чаем, чтобы предать Киев страшному разграблению (1203 г.).
В то время как значение Киева падало, росло значение Суздаля. Суздальские
князья стремились подчинить себе Новгород, чтобы перехватить новгородскую тор-
говлю с Днепровского на Волжский путь. Попытка Андрея Боголюбского захва-
тить Новгород кончилась, однако, неудачею***. В то же время крепли торговые и
культурные связи Суздаля с Востоком, а в частности с христианским Востоком —
Кавказом и Закавказьем. Не случайно на архитектуре суздальских храмов чувству-
ется армяно-грузинское влияние. Не случайна была и политика княжеских брач-
ных союзов. Первой женою Юрия Долгорукого была половецкая княжна. Второю
женою сына его, Андрея Боголюбского, была осетинская княжна. Первая жена
Андреева брата Всеволода (по прозвищу Большое Гнездо) была также осетинская
княжна. Сын Андрея (от брака с осетинкою) Юрий женился на грузинской царице
Тамаре. Царствование Тамары (1184-1213) считается одним из самых блестящих
периодов грузинской истории. То был расцвет грузинского зодчества и поэзии. В
эту эпоху творил самый крупный эпический поэт Грузии, Руставели, певец “Барсо-
вой кожи”, безнадежно влюбленный в царицу Тамару. Современники прославляли
кротость, справедливость, красоту Тамары. “Я отец сирых и судья вдов”, — гово-
рила, по преданию, сама Тамара.
Брак Тамары с Юрием Андреевичем Боголюбским оказался, однако, неуда-
чен. Беспокойный авантюрист, изгнанный дядею из Суздальской земли вскоре пос-
* См. § 3 (прим. авт.).
** Ср. Начертание, стр. 58 (прим. авт.).
*** Ср. Начертание, стр. 61 (прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии
45
ле смерти отца, Юрий не подходил по характеру к ясной и спокойной Тамаре. Судя
по известиям грузинских летописцев, быть может, к нему несправедливых, Юрий
был пьяница и предан разным порокам. Первое время после брака (заключенного в
1185 г.), Юрий приобрел себе в Грузии большую популярность своими военными
успехами против мусульман. Однако уже в 1188 году Тамара добилась перед цер-
ковным собором Грузии развода с Юрием (вскоре после того она вступила во вто-
рой брак с грузином). Юрий был выслан в Византию, откуда в 1190 году вернулся и
пытался захватить грузинскую корону. Успех его был непродолжителен, он был взят
в плен, и Тамара вторично отпустила его в Византию. Выгнанный вскоре после того
и из Византии, Юрий укрылся во владениях азербайджанского атабека, и в 1200 году
пытался снова захватить Грузию с помощью турок, но снова потерпел неудачу.
§8
Обращаемся теперь к событиям, развертывавшимся в конце XII века в Восточ-
ной Евразии. События эти в свое время совершенно в Средней и Западной Евразии
не были замечены, между тем они, как оказалось, имели первостепенное значение.
В предыдущих отделах мы имели дело с политической инициативой преиму-
щественно турецких, отчасти тунгусских (маньчжурских) народов. Монгольские
племена оставались на втором плане, хотя, несомненно, они играли немалую роль,
например, в империи киданей. После разгрома империи киданей среди монголь-
ских племен наблюдается оживление военно-политической энергии. Быть может,
она отчасти была сознательно разбужена дипломатией соседних народов, в первую
очередь чжурчжэней, стремившихся во время борьбы с киданями разложить изнут-
ри империю своих врагов. После победы чжурчжэней и образования ими Золотого
царства (Цзинь), монголами заинтересовывается дипломатия южного китайского
царства (Сун) в поисках ею союзников против чжурчжэней.
В числе коренных монгольских племен персидский историк монголов Рашид
ад-Дин называет племена татар, меркитов, торгоутов-ойратов. В числе сродных им
племен Рашид ад-Дин называет кереитов и кайманов. Общее название монголов
они приняли уже после политического объединения; первым стал называться мон-
голами род борджигинов, когда ему удалось объединить в один улус несколько дру-
гих родов, обитавших по рекам Онону и Керулену (между татарами и кереитами).
По словам китайского генерала Мэн Хуна (современника Чингисхана), татары
разделяются на три вида: черных, белых и диких. Географическое расположение
монгольских племен в конце XII века было следующее: в Урянхайском крае (между
Алтаем и истоками Енисея) — найманы; между ними и Байкалом — меркиты; меж-
ду реками Орхоном и Керуленом — борджигины (собственно монголы); к югу от
них — кереиты; к востоку — татары. Большинство этих племен распадалось на
отдельные роды и улусы, часто между собою враждовавшие. Лучше других были
организованы кереиты. Большинство монгольских племен были шаманисты. Од-
нако некоторые из них затронуты были пропагандою буддизма, манихейства, не-
сторианства. Кереиты еще в начале XI века обратились чуть не всем народом в
христианство (несторианство). Их крестил несторианский епископ из Мерва. Рас-
46 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии. Звенья русской культуры
сказы об одном из кереитских князей, по мнению некоторых историков, послужили
источником средневековой европейской легенды о пресвитере Иоанне — правите-
ле христианского царства в глубинах Азии.
К роду борджигинов во второй четверти ХП века принадлежал Кабул-хан, со-
вершивший несколько набегов на Цзиньское царство. Именно при нем род борд-
жигииов принял имя монголов. Желая избавиться от нападений докучливых степ-
няков, Цзиньское правительство поссорило монголов (борджигинов) с их сопле-
менниками и соседями татарами. Внуку Кабул-хана, Есугэю пришлось почти всю
жизнь вести борьбу с татарами, которыми он был, в конце концов, отравлен (1165
г.). Сын Есугэя, Тэмучин, оставшийся десятилетним мальчиком по смерти отца (Тэ-
мучин родился в 1155 г.), был почти всеми покинут. Роду борджигинов предстояло,
казалось, впасть в полную безвестность.
Когда Тэмучин начал подрастать, он, однако, сумел не только поднять свой
род до прежней высоты, но и поставить его на первое место во всей тогдашней
Евразии. Дело было тут не только в военно-организационном гении Тэмучина. Об-
стоятельства складывались так, что он мог их использовать. Упадок племени мон-
голов (ядром которого были борджигины) нарушил политическое равновесие в
Восточной Монголии. Противники борджигинов, татары, настолько усилились, что
против них выступили кереиты, а последних поддержало затем и Цзиньское прави-
тельство. Владетелем кереитов был в это время Тогрул-хан, который являлся на-
званным братом Есугэя, отца Тэмучинова. Естественно, что Тэмучин нашел у Тог-
рул-хана покровительство. Вместе с Тогрул-ханом Тэмучин пошел войною на со-
юзников татар, меркитов (1198 г.). Военный авторитет Тэмучина при этом настоль-
ко поднялся, что на съезде борджигинских и близких им родов Тэмучин был про-
возглашен Чингисханом, то есть верховным вождем племени монголов (еще тогда
в узком смысле). Тогрул-хан не возражал против такого прославления его подруч-
ника, тем более что ему нужна была помощь Чингиса против татар, на которых он
должен был напасть по сговору с Цзиньским двором. Татары были разбиты. Цзинь-
ский двор в благодарность пожаловал Тогрул-хану титул вана (царя), а Чингисхану
более скромный титул джаухури (пограничный военный начальник). Через некото-
рое время Чингисхан уже самостоятельно напал на татар и совершенно их разгро-
мил. Двух татарских княжен он взял себе в жены. После того Чингис ходил с Ван-
ханом против найманов. Поход был нерешителен. Во время этого похода произош-
ла первая размолвка между Чингисом и Ван-ханом. Последний, видимо, начал опа-
саться чрезмерного усиления Чингиса, и старался восстановить против Чингиса
других влиятельных монгольских вождей. Вскоре затем произошел окончательный
разрыв между двумя государями. Чингис неожиданно стремительным ударом на-
пал на Ван-хана. Застигнутые врасплох кереиты были разбиты. Ван-хан погиб во
время бегства. Чингис принял кереитских вождей в число своих подручников.
Чингис сделался теперь могущественным владетелем почти всей средней и
восточной Монголии. Он немедленно занялся переустройством войска на началах
железной дисциплины, выделив особую гвардию, куда входила отборная тысяча
“храбрых багадуров” (богатырей)*.
* Ср. Начертание, стр. 71-72 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
47
Быстрым ростом могущества Чингисхана были чрезвычайно обеспокоены
найманы (самое западное из монгольских племен). Они стали готовиться к войне с
Чингисом. Последний, однако, их предупредил и сам первый на них напал. Войско
найманов было разбито, хан их убит, а сын его (именем Кучлук) бежал в Семире-
чье* (1204 г.).
После того Чингис еще докончил покорение меркитов. По возвращении из
этих своих походов Чингис созвал у истоков реки Онона торжественный курул-
тай — собрание старейшин всех племен и колен Монголии (1206 г). Этот курултай
был всемонгольским по своему составу — объединив под именем монгол уже не
только борджигинов и близкие им роды, но все покоренные Чингисханом племена
Монголии. Имя Чингис и титул хана теперь подтверждены уже от имени всего мон-
гольского народа (в широком смысле). Курултай 1206 года был событием громад-
ного исторического значения: на нем родилась Монгольская империя.
Отдел IV. От начала XIII до середины XV века
§1
Ядром Монгольской империи XIII века были кочевые монгольские племена
Восточной Евразии. Организованные гениальным вождем, эти племена представ-
ляли собою мощный заряд воинской энергии. Однако энергия эта могла достичь
таких результатов лишь благодаря использованию Чингисханом других сил перво-
степенной важности: китайского административного опыта, китайской техники,
торгового капитала мусульманских купцов Туркестана, давно стремившихся открыть
себе торговые пути на Дальний Восток и в Китай. Силы эти давно, еще задолго до
Чингисхана, начали влиять на судьбы монгольских и восточно-турецких племен.
Между классическим Китаем и кочевниками Средней и Восточной Евразии давно,
как мы видели, начали создаваться государства промежуточные по культуре, послу-
жившие своего рода лабораторией для передачи китайского опыта кочевникам.
Торговый капитал Туркестана также уже задолго до Чингисхана засылал сво-
их агентов в среду кочевников. Влияния китайской и средне-евразийской культуры
встречались, взаимно перекрещивались в Восточном Туркестане, Джунгарии, юж-
ной Монголии. Проникали и духовные влияния великих религий — буддизма, ма-
нихейства, христианства (несторианства). Мы видели, что среди, например, уйгу-
ров и кереитов влияние манихейства и несторианства было очень значительно.
Чингисхан сам был, прежде всего и больше всего, военный вождь и племен-
ной старейшина. Но почва отчасти уже была подготовлена вокруг для политиче-
ской постройки большого стиля. После курултая 1206 года Чингисхан, прежде все-
го, решил обеспечить себя от нападений со стороны северных “лесных народов”,
ойратов и кыргызов, живших по Иртышу и Енисею. Подчинение части Западной и
Средней Сибири было важно для Чингисхана также и с экономической стороны:
* Где мы еще встретимся с иим. См. ниже, отдел IV, § 1 (прим. авт.).
48 ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии. Звенья русской культуры
тамошние жители сеяли хлеб, а, кроме того, Сибирь была богата пушниной. Оттуда
вывозили в Монголию и охотничьих соколов. Экспедиция на Енисей поручена была
старшему сыну Чингиса, Джучи, который справился с поручением очень успешно
(1207-1208) . В том же, или следующем году Чингису добровольно подчинились
уйгуры (в Восточном Туркестане). Их князь, носивший титул идикут, признал Чин-
гисхана своим государем и лично явился к нему для принесения присяги. Подчине-
ние уйгуров имело большое значение для дальнейшего роста чингисхановой импе-
рии. Прежде всего, в эту империю включились турки (какими были уйгуры; то же
значение имело и подчинение кыргызов на Енисее), и таким образом расширялась
этническая база империи. Затем, уйгурское купечество было значительной эконо-
мической силой, являясь посредником между туркестанским торговым капиталом
и Китаем. Далее, уйгуры были одним из наиболее культурных средне-евразийских
народов того времени. Они дали новой Монгольской империи кадры образованных
государственных дельцов и самый алфавит для делопроизводства монгольских кан-
целярий.
Таким образом, империя Чингисхана географически дошла до Туркестана.
Результаты политики Чингиса стали сказываться на политической жизни Туркеста-
на еще ранее появления монгольских войск. Как мы видели выше*, в Туркестане в
начале XIII века назревала борьба между кара-китаями и хорезмшахами. Когда в
1204 году Чингис разбил найманов**, найманский царевич Кучлук пробрался в
Семиречье, где старался сделаться владетельным князем, выкроив себе надел у кара-
китаев. Быстро разобравшись в политической обстановке Туркестана, Кучлук зак-
лючил союз с хорезмшахом Мухаммедом против кара-китаев. Воспользовавшись
мятежом в войске гурхана, Кучлук захватил власть в южном Семиречье. Гурхану
Кучлук оказывал почести, но фактически держал его в плену. Северное Семиречье
в 1211 году было занято монгольским отрядом армии Чингисхана. Расширив таким
образом географическую и этническую базу своей империи, Чингис обратился про-
тив Цзиньского царства (северного Китая), следуя издавнему инстинкту кочевни-
ков, влекшему их к богатым городам соседних оседлых стран.
Цзиньское царство было сильно и благоустроено. Населения в нем считалось
в то время свыше 40 миллионов душ. В государственных запасных магазинах на-
ходилось около 20 миллионов мешков хлеба. Прямые налоги сбирались хлебом. Из
косвенных главным был налог на соль (давал до 17 миллионов связок медной мо-
неты). Войско цзиньского императора было многочисленно и хорошо снаряжено.
Как ни сильна была армия Чингисхана, задача покорения Цзиньского царства, ко-
торую Чингисхан себе поставил, казалась превышающей его возможности. Но у
Цзиньского государства были свои слабые стороны. Во-первых, значительная часть
населения не склонна была поддерживать правительство особенно рьяно. С точки
зрения китайцев, чжурчжэни (правящая династия Цзинь) были варвары. Некото-
рые племена, против воли подчинившиеся цзиньскому двору, как, например кида-
ни (та часть их, которая не ушла на запад), ждали только повода, чтобы восстать.
* См. отдел III, § 6 (прим. авт.).
** См. отдел III, § 8 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии	49
На юге от Цзиньского царства расположено было царство Сун, не менее богатое и
благоустроенное, дипломатия которого готова была поддержать всякими средства-
ми любого противника “северных варваров” (то есть чжурчжэней). Все эти обстоя-
тельства благоприятствовали Чингисхану.
В 1210 году он напал на пограничные укрепления Цзиньского царства, а в сле-
дующем году уже восстали против Цзиньского двора кидани на Ляодунском полу-
острове. Вскоре вслед за тем сунский двор вступил в сношения с Чингисханом.
После нескольких лет упорной борьбы Чингисхану сдался город Пекин. Цзинь-
ский император перенес свою столицу на юго-восток в город Бянь. При сдаче Пе-
кина Чингисхану досталось несколько цариц и царевен Цзиньского дома и боль-
шие сокровища. Первая стадия борьбы между монголами и Китаем была законче-
на. Чингисхан оставил в Китае часть своих сил под начальством одного из лучших
своих полководцев, Мухури, продолжать борьбу. Сам же Чингис решил прежде под-
чинить себе царство тангутов (Ся), бывшее барьером, заслонявшим Китай с севе-
ро-запада.' В 1217 году монголы взяли одну из тангутских столиц. В это время, од-
нако, внимание Чингисхана было отвлечено далее на запад, к Туркестану.
§2
Благодаря посредничеству мусульманских купцов Туркестана (а также и уй-
гурского купечества), Чингисхан ясно отдавал себе отчет в значении торгового пути
из Монголии и Китая в Туркестан. Владея уже восточным и средним участками
этого пути, Чингис предложил владетелю западного участка — хорезмшаху Му-
хаммеду — дружественное соглашение для прочного обеспечения караванной тор-
говли на всем протяжении от Тихого океана до Каспийского моря и далее на запад.
Посольство и караваны Чингисхана прибыли в Отрар в 1218 году. Однако произошли
какие-то недоразумения, и по приказанию отрарского наместника караван был раз-
граблен, а посланцы и купцы перебиты. Чингисхан отправил к хорезмшаху нового
посла с требованием выдачи отрарского наместника. Этот посол был также убит,
после чего война стала неизбежной.
Чингисхан готовился к походу на Туркестан с большой тщательностью. Поми-
мо прежнего ядра монгольской армии Чингисхан имел возможность употребить в
дело также вспомогательные китайские отряды, в том числе и “спецов” по осаде
городов. Захваченные им в свое время в Пекине сокровища Цзиньского двора дос-
тавили ему громадные денежные средства. Армия Чингисхана состояла вряд ли
более чем из пятнадцати тем (корпусов), то есть около 150000 человек. Войска хо-
резмшаха были гораздо более многочисленны, но плохо организованы и лишены
настоящего руководства. Чингисхан двигался медленно, и лишь осенью 1219 года
подошел к Отрару. Оставив для осады несколько корпусов, Чингисхан разделил
прочие корпуса для одновременного овладения южным Туркестаном по несколь-
ким направлениям. Сам он с младшим сыном Тулуем, военные таланты которого
Чингис очень ценил, двинулся на Бухару. Гарнизон Отрара защищался отчаянно,
но город все же был взят монголами. В Бухаре сопротивление было уже меньше.
Отрар был разрушен, Бухара отдана монгольским солдатам на разграбление и его-
50
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
рела во время грабежа (1220 г.). После того Чингис взял Самарканд. При этом по-
щажено было лишь мусульманское духовенство, остальные жители частью высе-
лены, частью перебиты, и у всех имущество конфисковано. До монгольского наше-
ствия в Самарканде числилось около 100000 семей, то есть до 500000 человек. Не-
которое время спустя после взятия Самарканда монголами число семей считалось
в 20000, то есть впятеро меньше. В то же время Джучи, старший сын Чингиса,
осадил столицу Хорезма Ургенч. Для того чтобы удобнее овладеть городом, монго-
лы разрушили плотины на Амударье, следствием чего было изменение ее русла.
Часть вод Амударьи направилась в Каспийское море (Узбой).
Весною 1221 года Чингисхан переправился на южный берег Амударьи, занял
Балх, затем настиг на берегах Инда главное войско мухаммедова сына, храброго
авантюриста Джелал ад-Дина. Монголы одержали полную победу. На Индию Чин-
гисхан не пошел, руководясь своим гениальным геополитическим инстинктом. С
чисто военной точки зрения поход на Индию не представлял для монголов непрео-
долимых трудностей*. Но покорение Индии уводило бы Чингисхана в сторону от
основных магистралей, на которых могла быть и действительно была построена
Монгольская империя. Весною 1222 года Чингисхан повернул с Инда обратно че-
рез северный Афганистан.
Во время похода Чингисхана на Инд, отдельные корпуса монгольской армии
выполняли второстепенные операции. Младшему сыну Тулую Чингис поручил ов-
ладение Хорасаном. Старший сын Джучи, как упомянуто было выше, был направ-
лен к Аральскому морю, сперва на низовья Сырдарьи, потом низовья Амударьи —
в Хорезм. После того он занялся покорением степей и пустынь к северу от Араль-
ского моря — вплоть до верховьев рек Ишима и Тобола, а к западу — до низовьев
Яика и южного Приуралья.
Особый отряд монгольской армии под начальством Джэбэ и Субэдэя послан
был на южное побережье Каспийского моря для поимки хорезмшаха Мухаммеда.
После того, как Мухаммед умер во время бегства (1221 г.), отряду Джэбэ и Субэдэя
приказано было произвести разведку в Причерноморье. Проникнув в Закавказье,
монголы были встречены конным ополчением грузинского царя Георгия IV (сына и
преемника царицы Тамары). Грузины были разбиты наголову. После того Джэбэ и
Субэдэй устремились на север (вдоль Каспийского моря), с Терека проскакали на
низовья Дона и проникли в Тавриду (Крым), где разграбили половецкую факторию
Солдаю (Судак), после чего потребовали от половцев подчинения монгольской вла-
сти. Половцы просили помощи русских князей против монголов. Последние, одна-
ко, оказались победителями в битве при Калке (1223 г.)**.
Так как целью отряда Джэбэ и Субэдэя была только разведка, то в половецких
степях они не задержались, а двинулись обратно через южное Приуралье, причем
отряд их пострадал здесь от нападения волжских болгар. Результаты разведки, до-
бытой рейдом Джэбэ и Субэдэя, не могли быть использованы сразу, так как Чингис-
* Такой поход был действительно совершен в конце XIV века Тимуром (см. ниже, § 6), а во
второй четверти XVI века потомком Чингиса — Бабуром (см. ниже, отдел V, § 3) {прим. авт.).
** Ср. Начертание, стр. 65-66 и 73 {прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
51
хан считал нужным прежде окончательно подчинить себе тангутов (царство Ся)
для того, чтобы открыть себе путь на Китай от Ордоса.
Чингисхан умер во время похода на тангутов (1227 г.), покорение которых было
завершено уже после его смерти младшим его сыном Тулуем, в руках которого вре-
менно сосредоточилась верховная власть над Монгольской империей вплоть до
выбора преемника Чингисхану.
§3
В момент смерти Чингисхана здание Монгольской империи было уже вчерне
построено. Империя эта представляла собою попытку слияния начал кочевой и осед-
лой культуры, причем, однако, руководящая роль оставлена была за кочевниками.
Всю огромную свою империю Чингисхан рассматривал, прежде всего, как
родовую вотчину своего дома. Чингисова “яса” (законы) требовала беспрекослов-
ного повиновения его дому со стороны всех покоренных народов. Продолжая до
самой своей смерти считать монгольский родовой союз основным хребтом импе-
рии, Чингис вместе с тем понимал ясно необходимость широкого использования
культуры и технических знаний покоренных народов. Выдвигая в административ-
ном механизме своей империи на первое место культурных деятелей из возможно
более близкой монголам среды — преимущественно уйгуров — Чингисхан, когда
нужно, привлекал с одной стороны туркестанских мусульман, с другой — китай-
цев. После взятия Пекина Чингис принял на свою службу одного из сановников
Цзиньской империи, китаизированного киданя царского рода, Елюй Чуцая. Елюй
Чуцай, искусный администратор, ученый и поэт, был одним из выдающихся госу-
дарственных людей своего времени. Особенного влияния Елюй Чуцай достиг при
преемниках Чингисхана, будучи фактически поставлен во главе гражданского уп-
равления империи. Елюй Чуцай превосходно организовал финансовую часть, сбор
податей и пошлин в областях, отвоеванных монголами у Цзиньского дома, разде-
лив эти области на десять “дорог” (финансовых управлений). “Хотя мы империю
получили, сидя на лошади, — сказал по этому поводу Елюй Чуцай монгольскому
императору — но управлять ею, сидя на лошади, невозможно”.
Большую цену монгольские императоры придавали техникам и обученным
ремесленникам всякого рода. При взятии неприятельских городов издавался всегда
строгий приказ — щадить техников и “спецов”, каковых брали на службу монго-
лов, часто переселяя их из родного их города вглубь империи.
Полнота верховной власти продолжала рассматриваться преемниками Чин-
гисхана как достояние их рода. Поэтому личные отношения между членами дома
Чингисхана продолжали играть первенствующую роль в направлении всей госу-
дарственной политики. Перед своей смертью Чингисхан распределил земли своей
империи между сыновьями, не раздробляя, впрочем, верховной власти, которая
временно была вверена младшему сыну Тулую на правах регента. Тулуй получил в
свой удел основное ядро монгольских земель со столицею — городом Каракору-
мом на Орхоне. Старший сын Чингисхана Джучи* получил в свой удел Кипчак, то
* Законность рождения его заподозривалась (прим авт.).
52 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
есть северную и западную части нынешнего Казахстана и южное Приуралье, а в
виде будущих возможностей — Поволжье, Половецкие степи и т.д. Джуни умер
ранее Чингисхана. Но улус (удел) Джучиев был закреплен за его сыновьями — Ор-
дою, Батыем, Шейбаном и др. Второй сын Чингисхана, Джагатай, получил в удел
Альмалык (Кульджу) на р. Или. Улусом его считался Туркестан Восточный и За-
падный. Джагатаев улус являлся геополитически преемником империи кара-кита-
ев*. Третий сын Чингисхана, Угэдэй, получил в улус подножья Алтая — Тарбага-
тайскую область и Западную Джунгарию**.
В 1229 году собрался Всемонгольский курултай для избрания нового великого
хана. Избран был Угэдэй. Политика его состояла в осуществлении заветов его отца.
Прежде всего, было докончено покорение Цзиньского царства (завоевание его окон-
чено в 1234 году). В то же время, монгольский генерал Чармаган-нойон, послан-
ный во главе двух корпусов в Персию, наносил последние удары Джелал ад-Дину,
которому после ухода Чингисхана вглубь Евразии в 1222 году*** удалось вновь
создать себе в Иране обширное царство. На этот раз он был окончательно разбит
монголами и погиб во время бегства (1231 г.).
В 1235 году Угэдэй вновь собрал Всемонгольский курултай, на котором был раз-
работан и принят план походов в западные страны. Одна колонна монгольских войск
была направлена на Закавказье и Малую Азию. Вновь нанесено было поражение гру-
зинам, которые должны были признать верховную власть монгольского хана (1239 г.).
Малоазиатские сельджуки также не устояли против монголов, и сельджукский сул-
тан признал себя зависимым от хана (1243 г.). В то же время, поставленная под верхо-
венство Батыя и руководимая Субэдэем главная монгольская армия, сокрушая все
на своем пути, подчинила монголам Русь, Венгрию и Балканы (1237-1242)****.
Смерть Угэдэя (1241 г.) на время приостановила монгольскую экспансию.
Новый курултай был собран лишь в 1246 году*****. Избран был сын Угэдэя, Гуюк,
который, однако, царствовал всего два года (умер в 1248 г.). Курултай 1251 года
перенес императорское достоинство из дома Угэдэя в дом Тулуя, старший сын ко-
торого Мункэ и был провозглашен великим ханом.
§4
Важнейшим шагом в политике Мункэ было создание нового монгольского улу-
са— в Персии, куда Мункэ направил своего младшего брата Хулагу. Утвердившись
в Персии (1256 г.), Хулагу принялся за подчинение себе Месопотамии и Сирии. В
* См. отдел III, § 6 (прим. авт.).
** Именно этот район впоследствии послужил базою для последней по времени попытки
концентрации монгольских сил — ойратского государства XVII в. См. ниже, отд. V, § 5 и отдел
VI, § 2 (прим. авт.).
*** См. выше, § 2 (прим. авт.).
**** Венгрия была вскоре оставлена монголами. См. подробнее о походе Батыя в “Начертании”,
стр. 74—76 (прим. авт.).
***** Затяжка объяснялась, вероятно, внутреннею борьбою между сторонниками возможных
кандидатов на престол (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии	53
1258 году он взял Багдад, причем был убит халиф. Вслед за тем монгольский гене-
рал Кит-Буга (несторианин, найман родом) вошел в Сирию, отобрал у мамлюков*
Алеппо и Дамаск и освободил от мусульманской власти Сирию и Палестину. Мон-
гольский набег на Сирию являлся как бы крестовым походом против мусульман,
только шедшим с Востока, а не с Запада. Запад был в этот момент бессилен вос-
пользоваться благоприятным оборотом событий и поддержать монголов. Между
тем, уже в 1260 году мамлюк Бейбарс разбил монголов и вытеснил их из Сирии.
Так поставлены были пределы монгольской экспансии на Леванте. Эта неудача,
впрочем, нисколько не пошатнула власти Хулагу в Иране. От великого хана Хуби-
лая (преемника Мункэ) Хулагу получил титул “ильхана” (повелителя народов) и
сделался основателем монгольской династии в Персии. Преемники Хулагу (1265 г.)
подверглись влиянию ислама и персидской культуры. Однако и сознание своей при-
надлежности к монгольскому миру долго было в них сильно, и в конце XIII века
один из ильханов поручил своему визирю Рашид ад-Дину составить “Историю мон-
голов”. Так возник один из величайших исторических трудов во всемирной литера-
туре. Сочинение Рашид ад-Дина было закончено к 1311 году. Оно носит название
“Сборник летописей”, то есть всемирная история. Первый том представляет собою
историю монголов, второй том — историю арабов, турок, франков (европейцев),
индусов. В конце жизни Рашид ад-Дин впал в немилость и был казнен (1318 г.).
Имущество его было разграблено, и при этом пропала часть его рукописей. Состав-
лял он свою историю не единолично, а пользовался помощью различных автори-
тетных лиц. Открыт был перед ним и архив ильханов. Мировой размах его истории
показывает широту международных отношений Персии при монголах.
Во времена Рашид ад-Дина здание Монгольской империи начало, однако, уже
давать серьезные трещины. Преемник Мункэ, Хубилай (1257-1294), перенес свою
ставку из Каракорума в Пекин, и этим нарушил традиции Чингисхана. Могуще-
ственный и культурный государь, Хубилай из монгольского хана быстро превра-
щался в китайского богдыхана. При нем было довершено завоевание южного Ки-
тая (империи Сунского дома), начатое еще при Угэдэе. Хубилай был родоначальни-
ком монгольской династии (Юань) в Китае**.
Благодаря переносу своей столицы в Китай, Хубилай в значительной степени
отрезал себя от участия в направлении политики прочих улусов Монгольской им-
перии. Каждый из этих улусов начинал жить самостоятельной жизнью, а при этом
подчас и враждовать один с другим. В начале шестидесятых годов XIII века про-
изошло столкновение между Хулагу и ханом Золотой Орды Берке. Это было уже
достаточно зловещим симптомом. Вслед за тем вспыхнул раздор между домом Угэ-
дэя и домом Джагатая. Внук Угэдэя Хайду считал себя обиженным решением ку-
рултая 1251 года, выбравшим нового великого хана из потомства Тулуя, а не Угэ-
* Мамлюки — первоначально гвардия египетских султанов, набранная из половецких и прочих
турецких рабов. В 1250 году вождь мамлюков захватил власть в Египте и положил начало новой
династии. Мамлюки продержались в Египте до 1517 года, когда были свергнуты османами. См.
ниже, отдел V, § 1 (прим. авт.).
** О Хубилае рассказывается в известных записках венецианского путешественника и купца
XIII века Марко Поло (прим. авт.).
54
ГВ. Вернадский. Опыт истории Ееразии.Зеенья русской культуры
дэя*. Попытка протеста со стороны Хайду ни к чему не привела, и он должен был
довольствоваться долей в Тарбагатайском улусе Угэдэя. Однако он ждал только
благоприятных обстоятельств к тому, чтобы силою добыть себе более обширное
царство. В 1266 году он напал на одного из потомков Джагатая и отнял у него Аль-
малык (Кульджу). После этого некоторые потомки Джагатая ему подчинились. Сде-
лавшись хозяином Тарбагатая, Джунгарии и Восточного Туркестана, Хайду заявил
свои права на империю. В 1275 году он выступил против Хубилая, намереваясь
захватить Каракорум в Монголии. Он рассчитывал на недовольство среди монго-
лов китаефильской политикой Хубилая. Однако же войска Хубилая отразили набег
Хайду. Он не успокоился, и в 1287 году повторил свой рейд, сговорившись притом
с потомком одного из братьев Чингисхана, который поднял восстание против Хуби-
лая в Ляодуне (Южная Маньчжурия). Хубилай снова вышел победителем. Уже пос-
ле смерти Хубилая Хайду еще раз попробовал захватить Монголию, но войсками
преемника Хубилая был разбит перед самым Каракорумом и погиб при отступле-
нии (1301 г.). После Хайду остались сыновья, но им не удалось даже удержать тур-
кестанских владений Хайду, которые вернулись к потомству Джагатая.
Одновременно с этим конфликтом, едва не принявшим общеимперского масш-
таба, на западе, в Золотой Орде, шел конфликт местного значения между ханами —
потомками Батыя — и узурпатором, темником Ногаем**. В 1299 году, однако, Но-
гай был убит, и хан Тохта восстановил законную власть.
К началу XIV века, таким образом, монгольский мир пришел снова в некото-
рое равновесие, хотя по существу прежнего единства уже не было.
§5
Одною из причин распадения монгольского мира в XIV-XV веках было куль-
турное расхождение между отдельными частями Монгольской империи, из кото-
рых некоторые сохраняли традиционный строй кочевого быта (Монголия собствен-
но, Джунгария), другие воспринимали быт и понятия тех оседлых народов, кото-
рыми монголы овладели (Китай, Персия).
Существенное значение имел вопрос церковно-религиозный. Перед образова-
нием Монгольской империи наиболее распространенной системой верований сре-
ди монголов был шаманизм, но, как мы видели, часть их (а также и часть турецких
племен) была затронута проповедью манихейства, несторианства, буддизма. Не-
зыблемым принципом политики Чингисхана и его ближайших преемников была
полная веротерпимость. Сами великие ханы оставались сначала шаманистами, но
многие их приближенные (в том числе и многие из ханских жен) обращались в
несторианство. Во второй половине XIII века могло казаться, что христианство (в
форме несторианства) имеет много шансов сделаться господствующей религией.
Возможно, что оно таковою и стало бы, если бы не было разделения в христианс-
кой церкви, если бы христианская проповедь уйгуров-несториан была безраздель-
но под держана итальянскими и французскими (католическими) миссионерами, рус-
* См. выше, § 3 {прим. авт.).
** См. Начертание, стр. 33-95 {прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии	55
скими и грузинскими (православными) проповедниками. Этого, однако, не было и
быть не могло, а потому к половине XIV века влияние несторианства среди монго-
лов и турков стало замирать.
Ханы западных улусов монгольских империй (джагатаевичи, хулагиды, джу-
чиевичи) приняли ислам (конец XIII в. - начало XIV в.).
Восточная половина монгольского мира постепенно подпала под влияние буд-
дизма в его тибетской форме, известной под именем ламаизма. Тибет был включен в
состав Монгольской империи Хубилаем, который вручил всю власть над Тибетом
одному из духовных вождей (лам)*. То был Пагба-лама, составитель монгольского
квадратного письма. Ему был дан титул “ди-ши” (императорский учитель). Так поло-
жено начало режиму теократии, просуществовавшему в Тибете до наших дней. Ти-
бетский буд дизм был реформирован в начале XV века ученым монахом Цзонхавою,
проведшим всю жизнь в изучении буддийской мудрости в монастырях различных
тибетско-буддистских сект. Цзонхава и явился основоположником позднейшего ла-
маизма. Ламы, принявшие авторитет Цзонхавы, стали называться “желтошапочны-
ми” (в отличие от не подчинившихся ему “красношапочных”). Преемники Цзонха-
вы (его перерождения — “хубилган”) правили Тибетом под именем Далай-лам**.
Расхождение отдельных улусов Монгольской империи по различным религи-
озным путям не внесло первое время изменений в общие принципы религиозной
политики ханов — наследников Чингисхана. За редкими исключениями, ханы эти
в первой половине XIV века придерживались прежней веротерпимости. Несмотря
на обращение в мусульманство хана Узбека в Золотой Орде (1314-1341), русской
Православной церкви оставлены были прежние привилегии. Несторианский пат-
риарх мар Явалаха играл в начале XIV века видную роль при дворе уже обратив-
шихся в мусульманство персидских ильханов.
Между отдельными государствами, на которые распалась Монгольская импе-
рия, продолжалось и некоторое политическое общение. Узбек, хан Золотой Орды -
одного из наиболее богатых и благоустроенных улусов Империи в первой полови-
не XIV века*** — признавал верховную власть в монгольском мире императоров
Юаньской династии, правивших в Китае. Как член чингисова дома, Узбек имел
свою долю в китайских владениях этого дома — большие земельные имущества, с
которых он получал доход. С другой стороны, Узбек поставлял из своего улуса во-
инов в состав императорской гвардии в Пекине — русских и ясов (аланов). В 1330
году из русских воинов образован был особый отряд под названием Сюань чжун
Улосы Ху вэй цинь цзюнь (“Охранный полк из русских, прославляющий верность”).
Этот русский полк поселен был лагерем к северу от Пекина, причем ему были отве-
дены земли и даны земледельческие орудия для пахоты****.
* “Лама” по-тибетски значит “старший” или “верховный” (прим. авт.).
** “Далай” по-тибетски значит “великий”. Далай-лама — Великий Верховный (Вождь). См.
предыдущее примечание (прим. авт.).
*** См. Начертание, стр. 86 (прим. авт.).
**** Ср. с этим пахотные поселения китайских солдат в южной Маньчжурии при Минской
династии (ниже, отдел V, § 7); поселения маньчжурских солдат в Восточном Туркестане при
Дайцинской династии (отдел VI, § 3). С этим можно сопоставить разного типа военные поселе-
ния, устраивавшиеся в XVII-XVIII вв. русским правительством и, наконец, опыт военных
поселений при Александре I (о чем см. Vernadsky, History of Russia, стр. 111-112) (прим. авт.).
56
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
§6
В течение первого столетия после смерти Чингисхана монголы играли, бес-
спорно, руководящую роль среди евразийских народов. Турецкие народы, которые
до начала XIII века стояли на первом плане, теперь должны были довольствоваться
подчиненным положением. Монголами — притом Чингисова дома — были как ве-
ликие ханы, так и ханы отдельных улусов империи. Монгольские отряды составля-
ли основное ядро в гвардии каждого хана. Монгольские офицеры играли большую
роль в армейских турецких корпусах каждого улуса. Однако большинство населе-
ния в средне- и западно-евразийских улусах империи принадлежало к турецким
племенам и говорило на том или ином из турецких языков.
Естественно, что мало помалу среди турок пробуждается стремление к более
активной политической роли — особенно по мере того, как слабеет единство Мон-
гольской империи. Возрождение военно-политической активности среди турок про-
является, прежде всего, на окраине монгольских владений -— в Малой Азии. Мы
видели, что в половине XIII века турки-сельджуки должны были признать верхо-
венство монголов*. К концу XIII века в борьбе сельджуков с Византией** в Малой
Азии выдвинулся один из мелких турецких князей Эртогрул (отец которого переко-
чевал в Малую Азию из Хорасана, уходя от монголов). Эртогрул получил от сельд-
жукского султана (на правах его подручного) земли около города Бруссы. Сын Эр-
тогрула Осман успешно воевал с Византией уже на свой страх и в 1299 году принял
сам титул султана, положив начало династии Османов. Сын Османа Орхан взял в
1330 году Никею, важнейшую византийскую крепость на малоазийском берегу. В
1354 г. османское войско по приглашению боровшегося за византийский престол с
соперниками императора Иоанна Кантакузина перешло Дарданелы и утвердилось
в Галлиполи. Так была заложена основа владений турок-османов на Балканском
полуострове. Владения эти быстро увеличивались, и в 1366 году султан Мурад I
перенес свою столицу в Адрианополь. Скоро Османам достались на Балканах по-
чти все греческие владения (кроме города Константинополя и Мореи-Пелопонне-
са), а вслед затем Османы покорили также сербов и болгар. Сербы понесли страш-
ное поражение на Косовом (Дроздовом) Поле (1389 г.).
Время роста Османского владычества в южном Причерноморье совпало с
временем кризиса Монгольской власти в северном Причерноморье. В 1359 году в
Золотой Орде началась “замятия великая”. Последние ханы из рода Батыя истреб-
ляли один другого, и кандидатами на престол выступили потомки братьев Батыя
(Орды, Тука Тимура и др.), владения которых находились в восточной (заяицкой)
части улуса Джучиева (так называемая Белая Орда). Во время этой замятии Золотая
Орда утратила свои западно-русские владения (перешедшие к Польше и Литве).
Московский великий князь Дмитрий также восстал против монголов и разбил их
на Куликовом поле (1380 г.)***.
* См. выше, 5 3 {прим. авт.).
** В 1161 г. император Михаил Палеолог восстановил Греческую империю в Константинополе
на месте Латинской {прим. авт.).
*** Ср. с этим победы турок над славянами на Балканах (Дроздове поле, 1389 г.) {прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии
57
Если на западе Евразии власть монголов переживала кризис, то на Дальнем
Востоке, в Китае, она вовсе рушилась. В 1368 году пала Юаньская династия в Ки-
тае. Престол богдыхана был захвачен национальной китайской династией Мин*.
Зато Монгольское государство в Туркестане как раз выходило из периода по-
литического распада. В первой половине XIV века дробление политической власти
в Туркестане между потомками Джагатая и их подручниками — удельными мон-
гольскими и турецкими князьями — достигло предела. Государство разваливалось.
За собирание власти принялся один из мелких удельных владельцев южного Турке-
стана по имени Тимур. Тимур происходил из знатного монгольского рода Барласов,
однако же, отуреченного**.
Тимуру была близка и понятна монгольская имперская идея. Но вместе с тем
он близок был и турецкой стихии. Религиозным знаменем Тимура был ислам, и в
этом смысле он отошел от традиций Чингисхана. Быстрый подъем военной дикта-
туры Тимура объясняется также под держкой мусульманского купечества. Торгово-
му капиталу нужен был для своих операций прочный порядок в стране.
Начав свое военно-политическое поприще как мелкий удельный князь-разбой-
ник, Тимур в течение каких-нибудь десяти лет овладел всем Мавераннахром и сде-
лал своей столицей Самарканд (1370 г.). Эту столицу свою Тимур начал обстраи-
вать и украшать великолепными мечетями и дворцами. Создав прочное военно-
государственное ядро новой империи в Мавераннахре, Тимур начал затем собирать
соседние земли — Хорезм, Хорасан, Закавказье, Персию. Улус Джучиев он решил
также себе подчинить, посадив туда одного из джучиевых потомков, Тохтамыша в
качестве своего подручника (1380 г). Попытка Тохтамыша восстать против своего
государя привела к ряду войн между Тимуром и Тохтамышем. Результатом их было
не только поражение Тохтамыша, но и страшный погром городов Золотой Орды,
учиненный войсками Тимура (1395 г.). От этого погрома Орда никогда уже не могла
оправиться. После своей победы над Тохтамышем Тимур предпринял ряд больших
завоевательных походов — в Индию (1398-1399), Сирию и Малую Азию (1400-
1402). При этом он разбил Баязета, султана османов, пытавшегося загородить ему
дорогу в Малую Азию. После того Тимур стал готовиться к походу на Китай, чтобы
наказать “узурпаторов” — богдыханов династии Мин, свергнувших в 1368 году
монгольскую династию в Китае. Во время приготовлений к китайскому походу
Тимур умер (1405 г).
§7
Преемники Тимура не только не могли думать о продолжении его завоева-
тельной политики, но с трудом удержали — и то не особенно надолго — основное
ядро его империи — южный Туркестан и Хорасан.
Одною из причин кризиса были распри среди сыновей и родичей Тимура. После
нескольких лет междоусобий верховная власть над ослабленным туркестано-иран-
* Можно сопоставить 1368 г. — год катастрофы монголов в Китае — с 1366 г., когда османы
перенесли столицу в Адрианополь (прим. авт.).
** В Начертании, стр. 99, прим. I, Тимур ошибочно назван турком (прим. авт.).
58 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
ским государством Тимура досталась сыну его Шахруху. Шахрух перенес столицу
в Герат, а в Самарканде посадил сына своего Улугбека (1409-1449). Правление Улуг-
бека было блестящим временем культурного расцвета Самарканда. Улугбек при-
влекал ко двору своему ученых, поэтов и художников. Подобно своему деду Тиму-
ру, Улугбек продолжал украшать Самарканд великолепными постройками. Одною
из них была большая астрономическая обсерватория. Улугбек был большой знаток
астрономии, увлекался этой наукой, производил много астрономических наблюде-
ний. Ученые труды по астрономии, вышедшие из его обсерватории, имели громад-
ное значение в истории науки. К светским ученым занятиям Улугбека и к роскош-
ной жизни его двора и городской буржуазии Самарканда относилась, однако, весь-
ма отрицательно консервативная партия ревнителей мусульманского благочестия,
особенно дервиши. Критика их находила отклик в широких массах населения. В
этом был зародыш разложения государства Тимуридов. Все это с полною силою
сказалось через несколько десятилетий после смерти Улугбека*.
Того культурного блеска, который отличал в первой половине XV века города
южного Туркестана, не было в городах Золотой Орды, погромленных Тимуром в
конце XIV века. Тем не менее, Золотая Орда уже вскоре после тимурова погрома и
в течение всей первой четверти XV века показывала признаки некоторого военно-
политического оживления. В 1399 году Орда нанесла страшное поражение литов-
ско-русскому великому князю Витовту**. В 1408 году Орда совершила набег на
Великороссию. Москва, впрочем, выдержала осаду, но окрестные города были по-
граблены. Через некоторое время после этого набега московские князья вновь ста-
ли ездить в Орду за подтверждением своей власти. Однако во второй четверти XV
века Золотая Орда стала окончательно распадаться. Из нее, прежде всего, выдели-
лась Крымская Орда, как самостоятельное ханство. Многие ордынские царевичи и
служилые князья стали держаться полунезависимыми владетелями. Около полови-
ны XV века многие из них поступили на службу к московскому князю, переставше-
му к тому времени признавать над собою власть золотоордынского царя. Под вер-
ховной властью московского великого князя образовалось Касимовское служилое
татарское царство на Оке. На средней Волге образовалось Казанское царство.
Распадение Золотой Орды вызвало политическую перегруппировку и в вос-
точной половине Улуса Джучиева (Белой Орде). Возникли новые орды — узбеков
и казахов (киргизов)***.
Между тем в юго-западном Причерноморье продолжала расти османская сила.
Султан Мурад II (1421-1451) укрепил владения османов на Балканах и занял Ко-
ринф — ключ к Морее (Пелопоннесу). Сын Мурада, Мехмед II решил покончить с
последним оплотом греческих императоров — Константинополем. Мехмед II со-
брал большую армию, хорошо снабженную артиллерией, и большой флот. Осенью
1452 года Константинополь был осажден с суши и с моря.
* См. отдел V, § 3 (прим. авт.).
** Ср. Начертание, стр. 102 (прим. авт.).
*** См. ниже, отдел V, § 3 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
59
Среди греков давно не было единодушия, шли церковные распри (между пра-
вославной и униатской партиями). Население в массе своей держалось пассивно.
Греческий император мог собрать для защиты города и империи лишь небольшой
отряд, который был усилен помощью, присланной генуэзцами. После нескольких
месяцев осады Мехмед II двинул свои войска на штурм. 29 мая 1453 года османы
ворвались в город, предавая все разгрому. Мехмед II по грудам трупов подъехал на
коне к храму Св. Софии. Есть предание, что и в самый храм он въехал верхом на
коне.
Отдел V. От половины XV до половины XVII века
§1
Взятие Константинополя и овладение проливами довершило процесс образо-
вания Османской империи на развалинах Византийской. В своем законченном виде
Османское государство основано было на слиянии трех различных начал: турецкой
традиции, шедшей из дали веков и глубины Евразии, мусульманско-арабской теок-
ратии и византийского имперского строя.
В свою очередь Османские учреждения оказали заметное влияние на государ-
ственный быт Западной Евразии, и в частности на Московское царство Ивана Гроз-
ного.
Многомиллионное население Османской империи разделилось на два глав-
ных разряда по религиозному признаку: мусульмане (сунниты) — полноправные
граждане и “неверные” — преимущественно христиане — неполноправные обыва-
тели (“райя” — быдло). Следует заметить, впрочем, что османы не преследовали
религии, как таковой, и в религиозно-культурном отношении христианам была пре-
доставлена полная автономия, причем они были подчинены константинопольско-
му греческому патриарху.
Верховная власть султана над мусульманским населением ограничена была
священным правом ислама, обнимавшим собою, помимо чисто религиозных дел,
образование, суд — словом, ведавшим духовную культуру. С 1517 года османский
султан носил титул халифа*. Но это отнюдь не делало его неограниченным само-
держцем в духовных делах.
В отношении же военно-административном султан, бесспорно, был неограни-
ченным самодержцем. Власть его была, прежде всего, властью родоначальника,
или домовладыки. К дому его принадлежали многочисленные его слуги, одни из
которых ведали государевым дворцом, другие — управлением государства. Из слуг
султановых состояло и постоянное войско—гвардейские полки. Значительное число
юношей получало при дворе специальное воспитание, чтобы потом занимать ко-
мандные места в армии, правительственных учреждениях, при дворе. Всякий, при-
надлежавший ко дворцу султана, от простого солдата до великого визиря, был юри-
* См. ниже в этом же параграфе (прим. авт.).
60 ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
дически холопом султана. Слуги султана составляли основной костяк управления и
войска Османской империи. Число слуг помимо естественного прироста пополня-
лось путем войны (пленные), покупки или принудительного набора с населения.
Последний способ регулярно применялся для пополнения армии, особенно султан-
ской пехоты — грозных янычар. Янычарам было запрещено жениться* и потому
единственным способом пополнения их кадров был набор со стороны. При этом
принята была система набора мальчиков и юношей в возрасте от 12 до 20 лет. Маль-
чиков этих брали из христианских семей, отрывали от родителей навсегда, застав-
ляли принимать ислам и воспитывали из них фанатичных мусульман. Ежегодно в
янычары набирали во всей империи около трех тысяч мальчиков, но иногда боль-
ше. Сборщики обычно требовали с христианского населения большее число маль-
чиков, чем сколько было приказано султаном собрать. Затем отбиралось нужное
число самых лучших физически и умственно, остальных же сборщики продавали в
свою пользу.
Таким образом, султан располагал кадрами молодых слуг, оторванных от зем-
ли и воспитанных в чувствах исключительной ему преданности.
Наряду с дворцом султана — его слугами (ср. “опричнину” Ивана Грозного)
жила своим особым бытом “земщина”, составлявшая в случае войны конное войс-
ко султана (спаги). Они служили с земельных поместий (тимар, зямет). Землевла-
дельцы обязаны были в случае войны идти в поход с сидевшими на их земле крес-
тьянами. Эта поместная армия употреблялась в качестве вспомогательной армии в
больших войнах. Основным ядром было все же дворцовое войско. Именно с его
помощью султан держал в повиновении громадную империю с разноплеменным
населением. Население это в эпоху расцвета османского могущества (XV-XVI века)
султан не особенно обременял денежными податями, и вообще (за исключением
набора мальчиков для янычар) мало вмешивался в народную жизнь. Соседние на-
роды считали потому управление Османской империей той эпохи образцовым.
Этим отчасти объясняется и быстрый рост Османской империи за счет ее со-
седей. Завоеватель Константинополя Мехмед II распространил свою власть на се-
веро-западный угол Балканского полуострова (Босния и Албания). Для судеб За-
падной Евразии имело особенное значение подчинение Мехмедом II Крымского
ханства. Крымский хан должен был признать себя подручником османского султа-
на (1475 г). С геополитической точки зрения, Мехмед и здесь шел по стопам визан-
тийских императоров, но ему удалось достигнуть в северном Причерноморье и
Приазовье гораздо больших успехов. Отчасти это объясняется этническою близос-
тью османов к крымским татарам, а также и наличием общих у обоих народов куль-
турно-исторических традиций. Расширение Османской империи продолжалось при
Селиме Грозном (1512-1520), который разгромил египетских мамлюков и подчи-
нил себе Месопотамию, Сирию, Египет, Аравию. Халиф, потомок Аббасидов, жив-
ший в Каире, хотя и не пользовавшийся действительной властью, отрекся от своего
сана и возложил его на Селима (1517 г.). Полного расцвета Османское могущество
* Впоследствии, в эпоху разложения Османской империи, это запрещение фактически свелось
на нет {прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
61
достигло при следующем султане, Сулеймане (1520-1566), которого зовут иногда
Сулейман Великолепный, иногда Сулейман Законодатель. Любимой женою этого
Сулеймана была русская (украинская) невольница, поповна из Подолья, “веселая
султанша” (Хуррем-Султан)*.
В самом начале своего царствования Сулейман взял Белград. Эта крепость
послужила ему ключом к дальнейшим приобретениям и базою для похода на Вен-
грию. В 1526 году Сулейман разбил наголову венгерское войско при Могаче. В даль-
нейшем Сулейману пришлось из-за Венгрии вести войну с Габсбургами. В этой
войне выяснилось, что венгерское население предпочитает Османов Габсбургам.
Сулейман посадил венгерского рыцаря Яна Заполью на венгерский престол, как
своего вассала. По смерти его, Венгрия была присоединена к Османской империи,
и в Буде был посажен турецкий паша (1541 г.). Так, на полтора века Венгрия, в
природном и этническом отношении западный форпост Евразии, вошла в состав
империи Османов — также выходцев из Евразии. Сулейману удалось то, чего не
довершил в свое время Батый.
§2
Приблизительно в то же время, как разрушена была османами Византийская
империя, освободилась из-под монгольской зависимости Москва. Если османы яви-
лись во многих отношениях преемниками византийцев, то и Москва претендовала
на идейную преемственность от Византии — считая себя после падения Византии
центром православного мира. В то же время Москва подпала отчасти и под влия-
ние османских образцов в отношении военно-государственного устройства**.
Благодаря распадению Золотой Орды на несколько татарских царств — Крым-
ское, Казанское, Волжское (собственно остаток Золотой Орды), Москва со среди-
ны XV века могла играть на взаимной розни этих осколков Монгольской державы.
Кроме того, как было уже упомянуто***, Москва создала вполне от нее зависевшее
татарское царство — Касимовское.
В 1474 году Иван III заключает союз с Крымским ханом Менгли-Гиреем. Союз
этот остается в силе и после того, как Менгли-Гирей делается подданным турецко-
го султана****. Наоборот, противник Ивана III, король польский и великий князь
литовский Казимир Ягеллончик, сближается с золотоордынским (волжским) ха-
ном Ахметом. Крымско-московская комбинация оказывается сильнее золотоордын-
ско-литовской. Москва присоединяет к себе Новгород, несмотря на сопротивление
литовской партии, а затем отбирает у Литвы северские города. Золотая Орда в нача-
ле XVI века совершенно разваливается. Ивану III удается и Казанское царство вре-
менно привести в политическую зависимость от Москвы.
* Современники-европейцы звали ее Роксолана, что, собственно, и значит “русская” (прим,
авт.).
** А отчасти и быта вообще. Даже в церкви москвичи одно время стали ходить в ‘“тафьях
безбожного Махмета” (прим. авт.).
*** Отд. IV, § 7 (прим. авт.).
**** Ср. выше, § I. Подробнее о политике Ивана III см. Начертание, стр. 117 сл. (прим, авт.)
62 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Раскидывая свои дипломатические сети на запад и на юг, на север и на восток,
Иван III стремится использовать как связи свои с мусульманским миром, так и пре-
стиж единственного после падения Византии независимого православного госуда-
ря, а при этом и техническую помощь западных “спецов”. Благодаря итальянским
инженерам московская артиллерия в конце XV века делается первоклассною си-
лою, которая дает себя знать соседям в следующем, XVI веке. Внук Ивана III, Иван
IV Грозный перестраивает на новый лад военно-административный механизм Мос-
ковского царства, применяя в широком масштабе начатую уже Иваном III систему
раздачи земли для службы в поместья, организуя в Москве стрелецкую пехоту, нако-
нец, выделяя свой дворец — опричнину — из земщины, создавая корпус государ-
ственной полиции — опричников — для более бдительного контроля над землею*. В
реформах Ивана Грозного чувствуется несомненное влияние османских образцов.
Тщательно подготовившись, Иван Грозный начинает поступательное движе-
ние русского государства на восток. После упорной борьбы, с помощью артилле-
рии, по-новому устроенных московских войск и отрядов служилых татар взята Ка-
зань (1552 г.), а немного позже Астрахань (1556 г.). Один из владетелей Западной
Сибири** царь Едигер бил Ивану челом о подданстве (1555 г.). Московское прави-
тельство начало строить планы о покорении Крыма. Открывались широкие перс-
пективы для активной московской политики на всем Ближнем и Среднем Востоке.
Иван IV сам закрыл для себя эти перспективы, увлекшись идеей захвата балтийско-
го побережья и открытия “окна в Европу”. Ливонский поход вовлек Москву в дли-
тельные войны с Польшей и Швецией, оказавшиеся для Москвы непосильными и
поставившие ее на край гибели.
Тем не менее, захваченный Иваном волжско-каспийский путь был прочно удер-
жан за Москвой. Это было событием величайшей важности в евразийской исто-
рии — первым шагом Москвы на пути к “собиранию Евразии”. Дело было здесь не
только в военной удаче Москвы. Вся обдуманная, дальновидная московская поли-
тика направлена к тому, чтобы подготовить евразийских кочевников к мысли о том,
что Москва выступает преемницею татар (монголов), становится естественным сре-
доточием евразийского мира. Москва ухаживала за представителями татарских знат-
ных родов, давала им лучшие места в московском придворном кругу. Татарские
цари и царевичи считались выше всех по местническим счетам. Выступая как пре-
емник Византийского православного царства в глазах православного населения
Ближнего Востока, московский царь для Востока мусульманского подчеркивал
милостивое отношение к своим мусульманским подручникам.
Движение на Восток, начатое Иваном Грозным, не было, однако же, делом
только московской государственной политики. В значительной степени оно было
движением народным, что ярко сказалось впоследствии в покорении русскими
Сибири***.
* Об Иване Грозном и его политике см. подробнее в Начертании, стр. 129 сл. (прим. авт.).
** Владетель нижнего течения Иртыша с городом Искером (“Сибирью”). Ср. ниже, §6 (прим,
авт.).
*** См. ниже, § 6 (прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии
63
Характерным проявлением этого народного движения была колонизация “ди-
кого поля”, создание казачьих общин почти по всей степной границе между Мос-
ковским государством и Востоком. Общины эти крепнут после раскола Золотой
Орды, заполняя собою пустые места между новыми границами государственных
образований, преимушественно по низовьям рек — Днепра и Дона, позже — Вол-
ги, Терека, Яика. Общины эти создавались как с русской, так иногда и с татарской
стороны. Самое слово казак — татарское (турецкое), означает вольного человека,
искателя добычи и приключений. В казаки шли наиболее энергичные и подвижные
люди, не желавшие мириться с государственным или церковным тяглом. Казаки
занимались рыболовством, охотою, войною и грабежом.
Казаки упоминаются уже с сороковых годов XV века (“казаки рязанские”).
Общины их к средине XVI века принимают более или менее законченный вид, пре-
вращаясь в своеобразные войсковые республики с выборным начальником (атама-
ном) во главе.
§3
В то время как в западной части Евразии подымались новые сильные государ-
ства, в Туркестане наступила пора раздробления и упадка. Политический и куль-
турный распад вызывался отчасти междоусобными распрями отдельных князей и
кандидатов на престол. С другой стороны, в народных массах накопилась нена-
висть против городской буржуазии Самарканда и других городов. Реакционная часть
мусульманского духовенства разжигала эти чувства проповедями против грехов
вольнодумства*. Центр умственной деятельности переместился теперь на время из
Самарканда в Герат, владетелю которого, султану Хусейну (1469-1506) принадле-
жал также и Хорезм.
В начале XVI века южный Туркестан был снова залит волною пришедших с
севера степняков — узбеков. Узбеки представляли собою сильную орду в половине
XV века. Тогда они занимали район приблизительно северной части нынешнего
Казахстана. В шестидесятых годах XV века орда распалась — от нее откололось
большое число юрт не желавших подчиняться узбекскому хану Абуль-хаиру. Эти
отколовшиеся юрты образовали свою особенную орду, откочевавшую сперва в Се-
миречье. Их прозвали “казаками” — название, которое за ними и закрепилось**. В
1465 году (год смерти Абуль-хаира) казаков этих считалось около 200000 человек.
Хотя у них были ханы и султаны, но временами последним было трудно справиться
с народной вольницей. Узбекская орда после казахского раскола пришла в упадок и
лишь к концу XV века узбеки вновь усилились под властною рукою хана Шейбани.
Пользуясь усобицами владетелей южного Туркестана, Шейбани стал нападать на
* Ср. подобные же настроения в Европе того времени — это была эпоха Савонаролы в Италии
(прим. авт.).
** Позже русские стали их называть киргизами или киргиз-кайсаками. После революции 1917
года в русском языке введено взамен киргизов название казаков [затем — казахов — ред.]
(Киргизская АССР была официально переименована в Казакскую в 1925 году) (прим. авт.).
64 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
города южного Туркестана, Бухару и Самарканд — и, наконец, выгнал из Ферганы
тамошнего владетеля султана Бабура (Тимурова потомка) (1504 г.)*.
Вслед за тем Шейбани завоевал Хорезм, Балх и Хорасан. Но тут он натолкнул-
ся на сопротивление персидского шаха Исмаила. В 1510г. Шейбани и Исмаил встре-
тились близ Мерва. Шейбани пал в битве**. Столкновение узбеков и персов носи-
ло не только расовый, но и религиозный характер. Те и другие были мусульмане, но
узбеки были сунниты, а персы были шииты. Характер персидского шиитства зна-
чительно изменился по сравнению с прежними временами. Исмаил, сам из древне-
го шиитского рода, вступив на персидский престол, объявил шиитство государствен-
ной религией***. Шиитство сделалось узко-догматическим, шиитское духовенство
стало отличаться нетерпимостью. Главной силою Исмаила была турецкая гвардия
фанатически преданных шиитству кызылбашей****. Выгнанные из Хорасана узбе-
ки удержались, однако, в южном Туркестане. Господство их сопровождалось зна-
чительным упадком образованности и материальной культуры Туркестана. Сперва
образовалось два узбекских государства: одно в Мавераннахре, с главным городом
Самаркандом, другое в Хорезме (главным городом был сперва Ургенч). То и другое
государство было основано на степных традициях, считалось собственностью все-
го ханского рода. В Мавераннахре развилась удельная система, напоминающая по-
литический строй удельной Руси XIII-XIV веков. Самарканд считался главным хан-
ским столом, как Владимир на Клязьме — великокняжеским. Постепенно, однако,
значение столицы Туркестана переходило к Бухаре.
Первое время после занятия южного Туркестана узбекам пришлось бороться
с казахами (киргизами), наседавшими на них из Семиречья. Казахи занимали в это
время приблизительно уже всю область нынешнего Казахстана. Число их доходило
до одного миллиона. В начале XVI века всех их объединил под своей властью энер-
гичный Касим-хан. После смерти его (1520 г.) орда опять начала распадаться.
§4
Около 1570 года в водных путях западной части Туркестана произошло важ-
ное изменение, в результате которого Хорезм был отрезан от прямого сообщения с
Каспийским морем. Именно, прекратилось течение в Узбое — рукаве Амударьи,
который после монгольского нашествия XIII века впадал в Каспийское море*****.
Северо-западная часть Хорезма лишилась большей части воды, следствием чего
было перенесение центра Хорезмского княжества на юг его, в Хиву.
* Бабур ушел на юг в горы Памира и Гиндукуша. В течение длинного ряда лет он собирал силы,
решив добыть себе новое царство — Индию. В 1525 году Бабур вторгся в Пенджаб, разбил
тамошнего владетеля, и в 1526 году занял город Дели, основав так называемую династию
“великих моголов”. Бабур умер в 1530 году (прим. авт.).
** Из черепа его Исмаил велел сделать для себя чашу — старая традиция кочевников (прим. авт.).
*** Исмаил был основателем персидской династии Сефевидов (1499-1722) (прим. авт.).
**** "Красных голов”. Красные верхушки тюрбанов считались знаком верности шиитству
(прим. авт.).
***** Ср отДел IV. § 2 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
65
Прекращение водного течения между Хорезмом и Каспийским морем было
весьма неблагоприятно для торговли между Московским государством и Средним
Востоком. Между тем для этой торговли как раз открывались новые возможности
благодаря присоединению к Московскому царству Казани и Астрахани и открытию
пути из Московского края по Оке и Волге в Каспийское море (1556 г.)*. Впрочем,
торговля Бухары и Хивы с Астраханью шла временами довольно бойко и караван-
ным путем. Многое здесь зависело от политических условий. Торговля страдала
при распрях и междоусобных сварах удельных князьков южного Туркестана и по-
дымалась в правление князей, стремившихся к установлению известного порядка в
стране. Светлыми пятнами на общем черном фоне политической истории южного
и западного Туркестана того времени выделяются времена правления в Бухаре пред-
последнего Шейбанида Абдулла-хана (1583-1598), заботившегося об охране тор-
говли и земледелии, восстановлении оросительных каналов — точно так же, как
время правления одного из первых ханов астраханской династии в Бухаре, Имам-
Кули (1608-1644). Просвещенным правителем был и хивинский хан Абулгази (1643-
1663), автор замечательного исторического труда по истории турок**.
Конец XVI и первая четверть XVII века являются эпохой значительного куль-
турного и политического подъема Персии. Шах Аббас Великий (1586-1628) много
строил зданий и дорог для поднятия в стране торговли и благоустройства городов,
и в этом отношении служил примером для правителей Хивы и Бухары. Аббас завел
постоянное войско с огнестрельным оружием и особую гвардию, шах-севен (шахо-
ву дружину). Впрочем, по отношению к узбекам южного Туркестана он ограничи-
вался обороной, устроив в Мерве и некоторых других местах пограничные воен-
ные поселения курдов и турок-каджаров (кызылбашей). Главное внимание Аббаса
было направлено на юг (гавань Бендер-Аббас в Ормузском проливе) и на запад. В
1607 году Аббас отнял у османов Азербайджан, Ширван и Грузию.
Аббас придавал большое значение дружбе с Московским государством, с ко-
торым вступил в сношения еще до Смуты (в царствование Федора — правление
Бориса Годунова). Когда, после подавления Смуты в Москве, один из казачьих вож-
дей, Иван Заруцкий, ушел в Астрахань и готов был поддаться Аббасу на правах
зависимого владетеля, Аббас не воспользовался предложением, а наоборот, при-
знал законною власть над Астраханью нового московского царя Михаила и выдал
Москве послов Заруцкого.
§5
Обратимся теперь к судьбам основного ядра Монгольской империи XIII-XIV
веков — собственно Монголии. Монгольская экспансия порядочно-таки истощила
силы этого основного ядра. Распря второй половины XIII века между потомством
Угэдэя и потомством Тулуя внесла политическое разделение между западными мон-
голами (Джунгария) и восточными монголами (собственно Монголия). Последние
* См. выше, § 2 (прим. авт.).
** Ср. ссылку на труд Абулгази выше, отдел II, § 3 (прим. авт.).
66
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенъя русской культуры
входили в состав империи Хубилая и его преемников (династия Юань). После того,
как в Китае утвердилась национально-китайская династия Мин (1368 г.), после-
дний император из дома Юань — Тогон-Тимур ушел на север в Монголию. Сын его
отказался от мысли восстановить власть над Китаем и сделал своей столицею древ-
ний Каракорум на Орхоне. Название династии Юань было заменено названием Та-
тань (Татар).
Нападающей стороною сделались теперь китайцы. Императоры Минской ди-
настии (богдыханы) стремились подчинить себе Монголию, и в конце XIV и в тече-
ние первой половины XV века неоднократно предпринимали походы на Монго-
лию, добиваясь иногда крупных успехов, хотя цели себе поставленной и не достиг-
ли. В 1449 году китайское войско было окружено и разбито монголами и сам бог-
дыхан взят в плен. После этого Минский двор оставляет монголов в покое. Между
тем Монголия распалась на мелкие улусы, причем шла еще постоянная рознь между
западными (джунгарскими) монголами и восточными монголами. Четыре главных
племени западных монголов (чорос, торгоут, хошот, хойт) еще в конце XIV века объе-
динились между собою в союз (ойрат, или “дербен-ойрат” — “четверосоюзие”). В
первой половине XV века воинственные ойратские ханы сумели объединить под своею
властью как западных, так и восточных монголов. Наиболее выдающимся из ойрат-
ских ханов этого времени был Эсень (который и разбил китайцев в 1449 г.).
Со смертью Эсеня (1453 г.) власть в Монголии перешла снова к восточным
князьям (потомкам Тогон-Тимура), скоро погрязшим в междоусобных распрях.
Китайские историки называют их “малыми” или “ничтожными” правителями. В
первой половине XVI века Монголия, однако, была опять объединена одним влас-
тителем — Даян-ханом. Перед своей смертью (1544 г.) Даян-хан разделил свое го-
сударство на одиннадцать уделов по числу сыновей* **. Старшие его сыновья полу-
чили уделы в южной Монголии, а одному из младших Даян-хан дал большой удел в
северной Монголии (Халхе). С этих пор и начинается разделение Монголии на две
части: южную (позже — Внутреннюю) и северную (позже — Внешнюю). Третьей
областью тогдашнего монгольского мира была Джунгария — Ойратия. Среди кня-
зей южной Монголии во второй половине XVI века выделился своей энергией Ал-
тан-хан (1532-1585), владетель тумэтский***. Алтан-хан воевал и с Китаем и с Ти-
бетом. Китайцев он заставил дать монголам разрешение торговать в пограничных
китайских городах. Результатом его войн с Тибетом было распространение в юж-
ной Монголии учения ламаизма (занесенного пленными тибетцами). Через посред-
ство южной Монголии ламаизм проник в конце XVI века и в северную Монголию.
В это время минский двор находится под угрозою маньчжуров****. Поэтому минс-
кие богдыханы нуждались в монголах, ьак союзниках.
* См. отдел IV, § 4 (прим. авт.).
** Ср. раздел Киевского каганата после смерти Ярослава, за пятьсот лет перед тем (1054 г.)
(прим. авт.).
*** То есть западной части южной Монголии, на перепутьях между Китаем, Монголией и
Тибетом. Геополитически царство Алтан-хана продолжало традиции тангутского царства X-
XIII веков (см. отдел III, § 5 и отдел IV, § 2) (прим. авт.).
**** См. ниже, § 7 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
67
В первой трети XVII века преобладание в южной Монголии получает пахарс-
кий князь Лигдан-хан*. Минский двор обязался уплачивать ему по 40 тысяч лан
серебра ежегодно. Лигдан, однако, не оправдал ожиданий минской дипломатии,
так как войско его было разбито маньчжурами. После смерти Лигдана (1633 г.) мань-
чжуры приняли чахаров в состав своей императорской гвардии.
Среди западных монголов (в Джунгарии) в начале XVII века произошел рас-
кол, вследствие попыток чоросского князя** Батур-хана подчинить себе всех ойра-
тов. Не желая ему подчиняться, Гуши-хан ушел в Тибет, а Хо-Урлюк, за которым
следовало до 50000 кибиток, двинулся в Западную Сибирь, на берега Тобола (1618
г). Орда Хо-Урлюка приняла название калмык. С Тобола калмыки пошли на юго-
запад, на низовья Лика и Волги (куда калмыки дошли в 1630 г.). Нижнее Поволжье
считалось территорией Московского государства, но Москва, ослабленная Смутою
и занятая борьбою с Польшей, не имела возможности помешать калмыкам здесь
утвердиться. Московской дипломатии пришлось сделать вид, что калмыки пришли
с соизволения московского государя. Некоторые двусмысленные заявления калмыц-
ких князей толковались в Москве, как признание калмыками верховной власти
московского царя, а в 1655 года с калмыков формально была взята “шертная за-
пись” (присяга о подданстве). Фактически, однако, прошло еще много времени,
пока калмыки действительно стали русскими подданными.
Между тем Батур-хан в Джунгарии, понимая опасность раскола ойратов, осо-
бенно в виду усиления как маньчжуров, так и Москвы, решил отказаться от своих
диктаторских замашек и восстановить ойратский союз в его прежнем виде. В 1640
году в Джунгарии состоялся общий съезд ойратских князей. Приехал и Хо-Урлюк с
Волги, приехали также и многие князья северной Монголии (Халхи). На этом съез-
де был восстановлен в расширенном виде ойратско-монгольский союз и принято
общее Уложение (так называемый Монголо-Ойратский устав). Новый ойратский
союз просуществовал около сорока лет.
§6
Движение калмыков в Поволжье являлось последнею монгольскою волною,
шедшею с востока на запад. Но в это время в более северной полосе уже шла пол-
ным ходом волна русской колонизации с запада на восток. Результатом ее было
покорение русскими Сибири в XVI-XVII веках.
Как мы видели выше, в половине XVI века Москва овладела Волжско-Кас-
пийским путем***. Это открывало русским пути далее на восток — в Приуралье,
Казахстан, Сибирь.
Сделавшись преемницею Золотой Орды на Волге (то есть западной половины
улуса Джучиева), Москва силою вещей втягивалась в дела и отношения восточной
* Область чахаров — в восточной часть южной Монголии {прим. авт.).
** Чорос — одно из четырех племен ойратского союза. См. выше в этом же параграфе (прим,
авт.).
*** См. выше, § 2 (прим. авт.).
68
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
половины Джучиева улуса — бывшей Белой Орды и других колен Джучиевых по-
томков, а также сибирских местных князей.
Еще ранее того, во второй половине XV века москвичи, продолжая новгород-
ские традиции, освоили северное Приуралье и Зауралье. Частной инициативе тор-
говых людей Строгановых принадлежало устроение Прикамья. Очевидно, стано-
вился теперь на очередь вопрос о продолжении русской экспансии далее на восток—
в Сибирь.
Что представляла собою в это время Сибирь в отношении политическом и
этническом? При создании Монгольской империи в XIII веке сибирские народы
попали в круг монгольского политического мира. Чем далее на север Сибири, тем,
конечно, монгольское господство фактически все менее могло чувствоваться. Пос-
ле разделения Монгольской империи на улусы сыновей Чингиса и их потомков,
различные части Сибири попали в сферы влияния различных улусов. Западная
Сибирь — бассейны Тобола, Ишима, нижнего Иртыша—тянула к улусу Джучиеву.
Средняя Сибирь — верховья Иртыша и Оби — тянула к Угэдэеву улусу. Верховья
Енисея и Ангары, Прибайкалье, верховья Лены, бассейн Шилки — входили в улус
Хубилая и его преемников.
Этнографически Сибирь представляла собою в XVI веке сожительство весь-
ма разнообразных племен и народов. В южной части как Западной, так и Средней
Сибири преобладали народности турецкого и монгольского корня — скотоводы,
частью землепашцы и охотники. В северной части Западной Сибири жили охотни-
ки и оленеводы — народы угорского и самоедского корня. В Средней, отчасти Во-
сточной Сибири от Нижней Тунгуски до Шилки и далее на восток, почти до Охот-
ского моря кочевали тунгусы. На северо-востоке Евразии и в Камчатке держались
чукчи и другие племена, объединяемые теперь обычно именем палеосибирцев. По
течению средней Лены и Алдану жили якуты — самое северо-восточное из турец-
ких племен. Якуты этнографически представляли собою турецкий остров в тунгус-
ско-палеосибирском море. Пришли они на Лену в результате толчка, данного тур-
ко-монгольским племенам образованием империи Чингисхана и смутами при его
преемниках, то есть в XIII веке, во всяком случае, не позже XIV века. К этому же
времени относится и образование бурятской народности в районе Прибайкалья. По
всей вероятности, именно буряты потеснили якутов к северу.
§7
Поступательное движение русских на восток должно было, естественно, преж-
де всего, почувствоваться в Западной Сьбири. Политическое положение там в XVI
веке было весьма неустойчиво. Результатом распадения улуса Джучиева была борьба
между различными владетелями и князьями.
Традиции “законной” монгольской власти пытались поддерживать потомки
Джучиева дома, именно потомки Шейбана Джучиевича. Им приходилось, однако,
считаться с притязаниями местных татарских князей. Вследствие этого фактичес-
ки в Западной Сибири образовалось несколько уделов. В середине XVI века один
из местных удельных князей — Едигер пытался подчинить себе прочие уделы. Ког-
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
69
да Иван Грозный покорил Казань, Едигер бил Ивану челом о принятии его “под
высокую государеву руку”, таким путем надеясь обеспечить себе поддержку Моск-
вы в борьбе с Шейбанидом Кучумом*. Грозный, однако, не мог под держать Едиге-
ра, так как внимание его было отвлечено от Востока Ливонскою войною. В 1563
году Кучум одолел Едигера и, убив его, сделался царем всей Сибири.
Кучум начал нападать на русские поселения на Урале (владения Строгано-
вых). Нанятый Строгановыми для охранной службы отряд волжских и донских ка-
заков во главе с атаманом Ермаком предпринял в 1581 году экспедицию за Урал для
нанесения сильного удара Кучуму. Эта экспедиция имела результатом взятие каза-
ками города Искера (Сибири), столицы Кучума. Через некоторое время Кучуму уда-
лось, однако, разбить казачий отряд, причем погиб сам атаман Ермак. Борис Году-
нов, сперва правитель Московского царства при слабом сыне Ивана Грозного, Фе-
доре, а затем сам избранный царем**, не хотел отступаться от Сибири и послал
московские войска для ее вторичного завоевания. Кучум был разбит, бежал и погиб
во время скитаний. По пути, открытому военной силой, в Сибирь устремился поток
русской народной колонизации. Небольшими артелями и ватагами в Сибирь шли
не только казаки и “государевы служилые люди”, но и всякие “промышленные
люди” — охотники за пушным зверем и торговцы пушниной. Пользуясь главным
образом речными путями, проникали они все дальше и дальше вглубь Сибири, вы-
менивая у туземцев пушнину на бисер или металлические изделия или отбирая
эту пушнину в качестве подати (“ясак”). В качестве опорных пунктов как прави-
тельственной, так и народной колонизации по рекам, обычно при впадении боль-
ших притоков, ставились города.
В начале XVII века в Москве произошла “Смута” — социальная революция,
осложненная иностранной интервенцией. Смута эта расшатала весь общественно-
государственный строй Московского государства, но закончилась победою дворян-
ско-буржуазного блока при содействии верхушки казачества***.
Смута доказала прочность восточной экспансии русского народа. Восточные
области Московского государства не только не отделились от Москвы в результате
кризиса центрального правительства, но даже наоборот, именно восточные облас-
ти и, в частности, Сибирь были всего менее затронуты Смутою.
После избрания московским царем Михаила Романова (1613г.), движение рус-
ских на восток по сибирским рекам возобновилось. После 1625 года русские ватаги
проникают за Енисей, входят в соприкосновение с “братскими людьми” (бурята-
ми), а затем пробираются на Лену, в области населенные якутами и тунгусами. Якутск
основан в 1632 г. В 1636 году казачий урядник Буза по Лене доплыл до Ледовитого
океана. В следующем году Копылов, поднявшись по притоку Лены, Алдану, про-
ник к Охотскому морю. Через пять лет после того Поярков перевалил с верховьев
Алдана в бассейн реки Амура, спустился по Амуру до Охотского моря и до устья
Ульи, откуда перевалил опять на Алдан (1642-1645). Немного позже Семен Деж-
* Ср. выше, § 2 (прим. авт.).
** Ср. подробнее в Начертании, стр. 146 сл. (прим. авт.).
*** Изложение последовательности событий Смутного времени см. в Начертании, стр. 153 сл.
(прим. авт.).
70 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенъярусской культуры
нев обогнул северо-восточную оконечность Евразии, проплыв по Ледовитому оке-
ану от устья Колымы до устья Анадыря (1648 г.). В том же году Ерофей Хабаров
проник в бассейн Амура, поднявшись по притоку Лены — Олекме. Результатом
экспедиции Хабарова явилось освоение русскими среднего течения реки Амура
почти на полстолетия. Опорным пунктом русских казаков на Амуре сделалась кре-
пость Албазин.
Занятие Сибири русскими являлось как бы фланговым обходом евразийских
степей с севера, пользуясь лесной зоной. Проникновение в бассейн Амура выводи-
ло русских уже на Дальний Восток и поставило их лицом к лицу с подымавшимся
Маньчжурским государством.
§8
Возвышение Маньчжурской династии до некоторой степени повторяет собою
историю династии чжурчжэней (Цзинь)*. Когда монголы уничтожили Цзиньскую
династию, они присоединили Маньчжурию к своей империи. Когда монгольская
династия (Юань) была свергнута национально-китайской династией Мин (1368 г.),
то южная часть Маньчжурии досталась этой новой династии, составив провинцию
Ляодун под управлением особого правителя. В Южной Маньчжурии были поселе-
ны отряды китайских войск, содержавшие сами себя хлебопашеством. Обращая
главное внимание свое на борьбу с монголами**, минский двор не ждал со стороны
Маньчжурии никаких осложнений, тем более что население было разбито на боль-
шое количество мелких родов, не составлявших единого целого.
В конце XVI века один из полунезависимых маньчжурских князьков, по име-
ни Нурхаци, подчиняет своей власти соседние роды (аймаки) и строит в средней
Маньчжурии государство, пользуясь образцами китайскими и монгольскими. По
монгольскому образцу создается национальный маньчжурский шрифт (1599 г.), и
делопроизводство переходит на маньчжурский язык с монгольского (сохранявшего
свое значение в Маньчжурии со времен Монгольской империи). В 1616 году (то
есть немного спустя после восстановления национальной царской власти в Моск-
ве) Нурхаци принимает императорский титул, давая годам своего правления назва-
ние Тянь-Мин (Повеление Неба). Один из маньчжурских аймаков (родов) — Ехэ
отказался однако признать власть нового маньчжурского императора и просил ки-
тайцев о вмешательстве. Последние и без того были обеспокоены поступками Нур-
хаци, и послали против него карательный отряд. Нурхаци без труда разбил этот
отряд и взял несколько пограничных кре постей. Минское правительство отправи-
ло тогда против маньчжуров большую армию, которая была однако тоже разбита
(1619 г.). К концу своего правления Нурхаци (умер в 1626 г.) прочно укрепился в
средней и южной Маньчжурии, обеспечив своим преемникам подступы к собственно
Китаю. Столицею его был Шэньян (Мукден). Сын Нурхаци — Абахай — подчинил
себе с одной стороны Корею, с другой — некоторые аймаки восточной Монголии,
* См. отдел III, § 5 (прим. авт.).
** См. выше, § 5 (отдел IV) (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
71
после чего совершил поход на Китай и подступал к самому Пекину, однако взять
этот город не мог, по отсутствию артиллерии (1629 г.). После этого, вернувшись в
свою столицу, он организовал литье пушек. В 1633 году Абахай разбил союзника
китайцев, чахарского князя Лигдана*. У взятого в плен лигданова сына Абахай об-
наружил большую государственную печать Юаньской династии, доставшуюся Лиг-
дану по наследству от предков**. Обладание этой печатью послужило Абахаю ос-
нованием для принятия императорского титула (1636 г.)***. Он стал называться
Вэнь-хуанди (просвещенный император), а династии своей дал название Дай-Цин.
Началось переустройство Маньчжурского государства по китайскому образцу: ус-
тановлен придворный этикет, введена табель о рангах, образована комиссия для
перевода китайских книг на маньчжурский язык.
Между тем в провинции Шэньси вспыхнуло восстание против минского дома.
Последний император минского дома покончил с собою, а один из его генералов
признал власть маньчжуров, чтобы только не подчиниться революции. Так в 1644
году малолетний сын Абахая (сам Абахай к тому времени умер) был в Пекине про-
возглашен императором под именем Шуньчжи. Все царствование этого императо-
ра (1644-1662) прошло в борьбе с вождями отдельных провинций, отпавших от
Китая, или другими претендентами на престол. К концу его царствования маньч-
журский дом прочно овладел уже всем Китаем. Именно ко времени царствования
Шуньчжи относится проникновение русских на Амур. В сущности, русские опоз-
дали ненадолго. Приди они немного раньше, первенство занятия Средне-Амурско-
го края принадлежало бы им, а не богдыхану. Впрочем “богдойская сила” на Аму-
ре, с которой пришлось иметь дело Хабарову, была невелика, и китайский (маньч-
журский) отряд был русскими разбит (1652 г.). Для установления прочных отноше-
ний с Китаем из Москвы в Пекин было отправлено чрезвычайное посольство во
главе с Байковым. Байков, однако, не был принят богдыханом, так как не хотел
подчиниться китайскому церемониалу, который считал для себя унизительным, и
не согласился на требование китайцев — признать богдыхана верховным госуда-
рем московского царя (1656 г.)****.
Отдел VI. От половины XVII века
до половины XIX ВЕКА
§1
В половине XVI века Османская империя достигла своего зенита. После того
начался ее застой, а там и медленный упадок. Однако в средине XVII столетия импе-
* Ср. выше § 5 (прим. авт.).
** Эта печать была вывезена из Китая в Монголию последним императором Юаньской динас-
тии (прим. авт.).
*** Непосредственно от отца Абахай этоготитула не унаследовал (прим. авт.).
**** Ср. Начертание, стр. 173 (прим. авт.).
72 ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
рия эта все еще была колоссальной — по европейским масштабам того времени —
военно-политической силой. Во второй половине XVII века в Константинополе
произошло новое усиление правительственной энергии. Суровый визирь Мухам-
мед Копрюлю, принявший в 1636 году бразды правления Османской империи (име-
нем малолетнего султана), путем жестокого террора выжег язвы военно-правитель-
ственного механизма. Преемником его в должности визиря был сын его Ахмед Коп-
рюлю (1661-1676). Двадцатилетие правительства отца и сына Копрюлю было вре-
менем активной внешней политики Османской империи, периодом напряженной
борьбы с Габсбургами, с Венецией (в 1669 г. османскими войсками взята крепость
Кандия на острове Крите). Значительное внимание Османское правительство уде-
лило также северному Черноморью, искусно пользуясь для укрепления там своих
позиций взаимной борьбою между славянскими народами — поляками, велико-
россами, украинцами. Самый успех восстания Богдана Хмельницкого был возмо-
жен лишь благодаря поддержке крымского хана, являвшегося османским ставлен-
ником*. После того, как казачья старшина разочаровалась и в Москве и в Польше,
ей оставалось только обратиться к Константинополю. Османская дипломатия сде-
лала все возможное, чтобы такое обращение принесло плоды. Условия, на которых
гетман Дорошенко сделался подручником османского султана, гарантировали Ук-
раине полную автономию (1669 г.).
Нападения поляков на Дорошенко вызвали вмешательство османов. Весною
1672 года султан Мехмед IV с большою армиею явился на помощь казакам Доро-
шенко. Сильная польская крепость Каменец в Подолье сдалась османам. По Бучац-
кому договору, польский король должен был отступиться от Украины. Впрочем,
польский сейм не ратифицировал договора.
Война продолжалась, а в 1674 году в Польше был выбран новый король, блес-
тящий полководец Ян Собесский. По Журавенскому трактату (1676 г.) Правобе-
режная Украина была поделена между Польшей и Османской империей**. Между
тем против Дорошенко выступила Москва. Осажденный в Чигирине, Дорошенко
снова призвал на помощь османов. Беспрерывные войны истощили терпение крес-
тьянства Правобережной Украины и оно начало массами переходить на левый бе-
рег (этими беженцами была заселена так называемая Слободская Украина). Доро-
шенко отказался от гетманства и был заменен Юрием Хмельницким. В 1681 году
между Москвою и Константинополем было заключено перемирие на двадцать лет.
Война между Москвою и османами возобновилась, однако, ранее этого срока,
причем на этот раз агрессивной стороною была Москва. Невзирая на возражения
гетмана Самойловича, московское правительство решило присоединиться к коали-
ции ряда католических держав Европы (Польши, Австрии, Венеции) против осма-
нов, государство которых, после смерти Ахмеда Копрюлю, снова пошло под уклон.
Напрасно Самойлович указывал на то, что дружба с османами более бы соответ-
* Восстание Богдана Хмельницкого против Польши (1643 г.) и признание им верховной власти
московского царя Алексея (1654 г.) имели место еще до установления диктатуры Копрюлю. Об
этих событиях см. Начертание, стр. 167 сл. {прим. авт.).
** Кроме, конечно, города Киева, который был уступлен Москве по Андрусовскому перемирию
1667 г. {прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
73
ствовала интересам православных народов Причерноморья, чем дружба с “папис-
тами”*. Самойлович был заменен Мазепою. Несмотря на это, и второй поход мос-
ковского войска князя Голицына на Крым был неудачен (1689 г.)**. Неудача эта
подорвала престиж правительства царевны Софьи и князя Голицына и была одною
из причин, ускоривших переворот в пользу Петра.
Петр продолжал войну с Османской империей, но повел ее по совершенно
самостоятельному плану, направив главный удар не на Крым, а на Азов, который и
был взят после большого напряжения (1696 г.). Наскоро закрепив свой успех ми-
ром с османами (1700 г.), Петр, как в свое время Иван Грозный, отвлекся от Восто-
ка для Запада. Борьба со Швецией при Петре почти так же истощила силы Русского
государства, как в свое время борьба с Польшей и Швециею при Иване. В разгар
Шведской войны Петр затеял новую войну с османами (1711 г.). Эта авантюра его
едва не погубила и стоила ему Азова, который пришлось вновь уступить османам.
Так, одним из крупных достижений своей восточной политики Петру при-
шлось пожертвовать ради Запада, где он все поставил на карту. Как бы то ни было,
Османская империя ко второму десятилетию XVIII столетия сохраняла все свои
ключевые позиции в Причерноморье.
§2
От Ближнего Востока обратимся к Дальнему. В последней четверти XVII века
два вопроса стали весьма остро: вопрос монгольский и вопрос о русско-китайском
размежевании на Амуре.
Мы видели, что в 1640 году возник большой ойратский союз, объединявший
собою в первую очередь ойратов, то есть джунгарских монголов, но привлекший к
участию также многих князей Северной Монголии или Халхи***. Если бы монго-
лам удалось удержать взаимное согласие, то, быть может, и дальнейшая историчес-
кая роль их была бы более значительна. В действительности, однако, через некото-
рое время возобновилась братоубийственная рознь между монголами. Междоусо-
бия среди ойратских князей и родов закончились диктатурою энергичного князя
Галдана (он приходился внуком Батур-хану)**** (1676 г.). Объединив ойратов же-
лезною рукою, Галдан стал нападать на соседей — сперва подчинил себе Восточ-
ный Туркестан, а затем задумал подчинить Халху (Северную Монголию). Ряд опу-
стошительных набегов Галдана на Халху привел к полному разгрому тамошних
монголов. В 1688 году значительное количество халхасских монголов откочевало в
соседние земли. Около 1000 кибиток ушло на север в пределы русской Сибири
(селенгинские буряты). Главная масса (до 20000 кибиток) бежала на юг, отдавшись
под покровительство богдыхана. Последний старался “приласкать” монгольских
князей и взял на себя защиту их от ойратов. В конце концов, с помощью маньчжу-
* См. Начертание, стр. 180-181 (прим. авт.).
** Первый поход имел место в 1687 г. Ср. Начертание, стр. 181 (прим. авт.).
*** См. выше отдел V, § 5 (прим. авт.).
**** О котором см. там же, отдел V, § 5 (прим. авт.).
74
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
ров халхасские монголы возвратили себе бывшие свои кочевья. Галдан вел упор-
ную борьбу с маньчжурами за обладание Халхой, но, в конце концов, был разбит и,
не желая бежать, принял яд (1698 г.).
Распри между монголами послужили таким образом на выгоду Китаю. В то
же время, Китай одержал крупную дипломатическую победу над Москвой в Амур-
ском вопросе. Как мы видели, посольство Байкова (1654—1656) не привело к уста-
новлению правильных сношений между Китаем и Московским государством*. Сле-
дующее московское посольство Николая Спафария (1675 г.) также не привело ни к
каким результатам.
Между тем на ухудшение русско-китайских отношений повлиял еще уход из
Маньчжурии в Нерчинск тунгусского князя Гантимура (1667 г.). Перейдя на рус-
скую сторону, Гантимур принял православие, после чего уже не могло быть речи о
его обратной выдаче Китаю. В конце концов, китайцы решили применить силу, и в
1684 году китайское войско осадило крепость Албазин, где засело три сотни каза-
ков. Крепость была взята после отчаянного сопротивления. Через год, однако, рус-
ские восстановили крепость, и китайцам пришлось вторично ее брать (1686 г.).
Несколько десятков пленных русских вместе со священником приняли китайское
подданство, были отправлены в Пекин и там включены в состав императорской
гвардии. Для этих “албазинцев”, быстро окитаившихся, но сохранивших правосла-
вие, была впоследствии учреждена в Пекине русская православная миссия. Заня-
тое борьбою с Турцией**, московское правительство царевны Софии и князя Голи-
цына не считало нужным уделять силы для борьбы на Дальнем Востоке, и пошло
на уступки. По Нерчинскому трактату (1689 г.), Россия удержала за собою бассейн
Шилки и левый берег Аргуни (то есть с географической точки зрения — большую
часть бассейна верхнего Амура), но от среднего и нижнего течения Амура Москва
отказалась. Это собственно было капитуляцией московской дипломатии, результа-
том чего была искусственная остановка потока русской колонизации на Дальнем
Востоке более, чем на полтора века. Последствия этого ясно чувствуются до насто-
ящего времени.
§3
Успехи Китая в последней четверти XVII века объясняются не только ошибка-
ми его противников — московской дипломатии, ойратских вождей — но также и
значительным подъемом силы и благосостояния Китая.
Правление императора Канси (1662-1722) представляет собою эпоху расцве-
та Китая. Население быстро увеличивалось, экономическое благосостояние стра-
ны росло. Строились дороги и каналы, поощрялось искусство и образование. Ад-
министрация и армия были значительно улучшены. Большую роль при Пекинском
дворе с конца XVII века играли иезуиты. Иезуиты противодействовали неоднок-
ратным попыткам Петра Великого водворить своих коммерческих дипломатиче-
* См. выше отдел V, § 5 {прим. авт.).
** См. выше, § 1 {прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии	75
ских агентов в Пекине, а также и установлению русской православной миссии*.
Между тем Нерчинский договор, устанавливая территориальное разграничение
между Китаем и Россией, был совершенно недостаточен в смысле налаживания
постоянных торговых и иных сношений. В 1725 году был отправлен чрезвычай-
ным русским послом в Китай граф Савва Владиславич (Рагузииский), которому и
удалось заключить с Китаем новый трактат (1727 г.) (окончательный размен грамот
имел место в Кяхте в 1728 г), который предусматривал порядок торговых сноше-
ний и допускал в Пекин русскую духовную миссию. На этой миссии до 1860 года
лежало посредничество и при дипломатических переговорах. В отношении торго-
вых и культурных связей Кяхтинский трактат как бы открывал России “окно в Ки-
тай”, до известной степени исправляя неудачу Нерчинского договора.
Ни в Нерчинском, ни в Кяхтинском договоре не затрагивался монгольский
вопрос. Между тем, нет сомнения, что вопрос этот столько же касался России, как
и Китая, и в интересах России, как державы евразийской, было бы обеспечить ней-
тралитет монгольского клина между Россией и Китаем, Этого сделано не было, и
Китай фактически получил полную свободу действий по отношению к монголам.
Мы видели выше, что во второй четверти XVII века маньчжурами (еще до захвата
ими Пекина) были разбиты чахарские (южные) монголы**, а в конце XVII века
приведены в политическую зависимость северные (халхасские) монголы***. В пер-
вой четверти XVIII века китайскими императорами был принят ряд мер к приведе-
нию халхасских монголов в окончательную покорность. Число монгольских удель-
ных князей в Халхе было увеличено и таким образом остатки политической их
власти еще раздроблены. В 1719 году монгольским князьям запрещено входить в
какие-либо сношения с иностранными государствами. В делопроизводство Монго-
лии введен маньчжурский язык. Установлены особые правила при выборе хубилга-
на (перерождения) хутухты в Урге. Результатом было то, что хутухта перестал воп-
лощаться в семьях монгольских князей.
Вместе с тем Китай начал теснить джунгарских монголов. Владетель после-
дних Цэвэн-Равдан вступил было в сношения с Петром Великим, думая найти в
нем поддержку против агрессивных планов Китая****. В эта время однако умер
император Канси, и Цэвэн-Равдан считал, что опасность миновала, почему и поте-
рял интерес к русской под держке. Действительно, при сыне императора Канси между
Китаем и джунгарами был мир. Но при внуке Канси, Цяньлуне (1736-1796), воин-
ственная политика Китая по отношению к джунгарам возобновилась. Пользуясь
раздорами между джунгарскими князьями, один из которых просил помощи у Ки-
тая, Цяньлун послал в Джунгарию сильное войско, которое занялось систематиче-
ским покорением страны и истреблением жителей. Китайцами был вырезан чуть
не весь джунгарский народ, численностью около миллиона человек (1756-1758).
* Иезуиты и раньше действовали во вред России, помогая китайцам во время нерчинских
переговоров 1689 г. (прим. авт.).
** Отдел V. § 5 (прим. авт.).
*** См. выше, § 2 (прим. авт.).
**** Ср. Начертание, стр. 194 (прим. авт.).
76 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Русское правительство безмолвствовало. В это время происходили осложнения в
Европе, началась Семилетняя война, и русские солдаты десятками тысяч клали свои
головы на полях Бранденбурга и Пруссии, с королем которой Россия потом все
равно заключила сепаратный мир, отказавшись от всех приобретений (1762 г).
Покорив Джунгарию, Цяньлун решил распространить свою власть и на соседнюю
землю — Восточный Туркестан. После упорной борьбы китайские войска взяли
Кашгар и Яркенд (1761 г). Вся эта область составила “Новую провинцию” Китай-
ской империи (Синьцзян). Для охраны ее на реке Или были поселены отряды мань-
чжурских солдат.
§4
Если оставить в стороне собственно Монголию и Джунгарию, Русское госу-
дарство оказалось к XVIII веку геополитическим преемником Монгольской импе-
рии в Евразии.
Распадение Монгольской империи было, как мы видели, результатом длитель-
ного исторического процесса. На несколько веков растянулся и процесс собирания
государственной власти в Евразии русским правящим кругом. В половине XVI века
Иван Грозный овладел лишь одним из нервов бывшей Золотой Орды — волжским
путем. Южноуральские и западносибирские владения улуса Джучиева были “подо-
браны” Москвою десятками лет позже. Северное Причерноморье занято лишь в
конце XVIII века. Юго-восточные области улуса Джучиева — собственно владения
Белой Орды — освоены были в первой половине XIX века* **. Фланговый обход
коренных монгольских улусов по лесной зоне произведен был, как мы видели, в
первой половине XVII века, к концу которого русские вошли в соприкосновение с
маньчжурами. Южный Туркестан — часть наследия Джагатая — предстояло еще
занять в шестидесятых и семидесятых годах XIX века***.
Одною из основных причин успеха распространения ‘Русского государства на
Восток была политическая конгениальность русского народа с другими евразий-
скими народами, наличие в русских правящих кругах такого строя политических
понятий, который мною назван “евразийским самосознанием”****. Благодаря это-
му возможно было привлечение в XV-XVI веках на русскую службу значительных
кадров татарских служилых людей, которые сыграли большую роль как в укрепле-
нии Московского государства, так и в распространении его престижа на всем татар-
ско-мусульманском Востоке. Кочевые князья евразийских степей привыкали смот-
реть на Белого Царя, как на своего естественного повелителя, преемника монголь-
ских и татарских царей.
* См. ниже, § 6 (прим. авт.).
** См. ниже, § 5 (прим. авт.).
*** См. ниже, отдел VII, § 2 (прим. авт.).
**** Начертание, стр. 19: ср. там же, стр. 171. Несмотря на выпады против меня Ф.В. Таранов-
ского и покойного А. А. Кизеветтера, не вижу оснований отступаться от своей точки зрения.
Ср. выше, отдел V, § 2 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
77
Хотя с конца XVII века русское правительство становится по кругу своих по-
нятий западническим — европейским, а не евразийским, однако в отношениях его
к Востоку остается много прежних традиций. В XVIII-XIX веках русская государ-
ственная власть выступает неоднократно в роли как бы мирового посредника меж-
ду высшим сословием кочевников (“белой костью” — ханами, султанами, биями) и
народными массами*. “Устав об инородцах” 1822 года, составленный Сперанским,
гарантирует традиции быта и административную автономию евразийских племен
и народов**.
Другим важным фактором распространения Русского государства к Востоку
была его экономическая политика. Если в русской народной колонизации побуди-
тельными силами была, с одной стороны, тяга русского крестьянина к земле, с дру-
гой — коммерческий инстинкт русских “землепроходов”, то в экономической по-
литике русского правительства существенным моментом было овладение к началу
XVIII века европейской промышленной техникой***.
Русская промышленность начала развиваться еще в XVII веке. Железодела-
тельный завод в Туле устроен был в 1632 году. За ним последовали постепенно
другие металлургические заводы, текстильные и бумажные фабрики. Русские заво-
ды и фабрики XVII века были устроены приглашенными из-за границы европей-
скими “спецами”. К концу XVII века в России создался уже — хотя и весьма тон-
кий — слой своих специалистов и обученных рабочих.
На этой базе мог строить Петр Великий, создавший большое число казенных
фабрик и заводов и всячески поощрявший частных промышленников. Петровская
промышленность в значительной степени была построена на крепостном труде - в
рабочие приписаны были казенные крестьяне окрестных селений. Деятельность
Петра Великого по насаждению и развитию русской промышленности, несмотря
на многочисленные ее промахи и несообразности, в общем, достигла поставлен-
ных Петром задач: “догнать Европу”. К концу петровского царствования русская
армия снабжалась всецело вооружением, произведенным на русских заводах; часть
полков получила мундиры русского сукна; канцеляристы в правительственных уч-
* Ср., например, ниже § 5 (прим. авт.).
** Разумеется, в деятельности отдельных агентов русской администрации (гражданской н
церковной) по отношению к “инородцам” было много вопиющих насилий и злоупотреблений. И
все же, если взять с одной стороны отношение русских к “инородцам”, а с другой — обращение
европейцев с “туземцами” в колониях, то мы увидим, что в этом последнем случае насилия
были, конечно, не менее вопиющи и, кроме того, бездушно-систематичны. В основе психологии
европейцев лежало презрение к туземцам, сознание себя высшею расой. Вот этого в отношении
русских к другим евразийским народам не было, почему в Евразии и более осуществим и
близок идеал свободы и братства народов (прим. авт.).
*** Вопрос о промышленном развитии России в XVIII в. выдвигается здесь на первый план
отчасти потому, что значение его, как нам кажется, недостаточно еще вошло в наше историчес-
кое сознание. Что касается социально-революционных движений русского крестьянства в XVII-
XVIII вв., то они относятся более к истории собственно России, чем к истории Евразии, хотя
разумеется и на историю Евразии вообще они оказали немалое влияние. Ср. Начертание, стр.
178-179 (Разинщина) и стр. 200-201 (Пугачевщина). Литературу о Разинщине см. в Материалах
для библиографии по истории народов СССР XVI-XVII вв. (Ленинград, 1933), стр. 320 слл. О
Пугачевщине см. материалы, издаваемые Центрархивом (Москва, 1926-1929) (прим. авт.).
78 ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
рождениях писали на русской бумаге. В отношении производства чугуна русская
промышленность при Петре не только “догнала”, но и “перегнала” — если не Ев-
ропу вообще, то, во всяком случае, Великобританию.
К концу петровского царствования в России на одних только казенных заво-
дах производилось до 14000 английских тонн чугуна, тогда как вся годовая продук-
ция чугуна Великобритании составляла в это время 18000 тонн*. Автор вышедшей
в 1725 году английской брошюры безнадежно смотрел на состояние железодела-
тельной промышленности в Англии, неспособной, по его мнению, противостоять
натиску русского и шведского железа**. К 1740-м годам производство чугуна в Рос-
сии (считая и казенные, и частные заводы) дошло до 100000 английских тонн в год.
В Великобритании же в это время производились все те же 18000 тонн в год***.
В XVIII веке Россия была крупным поставщиком железа на международный
рынок. Только к концу XVIII века Англия догнала Россию в смысле производства
чугуна****. Это был результат так называемой “промышленной революции”, про-
исшедшей в Англии во второй половине XVIII века, новых технических изобрете-
ний в различных областях промышленности. В XIX веке английская промышлен-
ность развивалась гигантскими скачками*****, тогда как русская подымалась мед-
ленным темпом******. Как бы то ни было, развитие русской промышленности со-
здало технико-экономическую базу для включения всей Евразии в состав Русского
государства. Несмотря на отставание русской промышленности от мировой в XIX
веке, самое наличие этой промышленности спасло Россию-Евразию от судьбы Ки-
тая и других полуколониальных и колониальных стран, подпавших под пяту евро-
пейского капитала. Что же касается XVIII века, то в эту эпоху русская промышлен-
ность, стоявшая на одном из первых мест в мире, а в ряде важнейших отраслей и
прямо на первом, давала России устойчивое превосходство над ее соперниками.
§5
Обратимся теперь к краткому обзору политического положения от конца XVII —
до средины XIX века на Среднем Востоке — от нижнего Поволжья и южного При-
уралья до Туркестана.
Мы видели, что в половине XVII века калмыки, поселившиеся в нижнем По-
волжье, изъявили желание поступить в русское подданство*******. Такие же заяв-
* Цифра эта относится к 1724 г. (прим. авт.).
** Нам не приходилось видеть в русской печати ссылок на цитуемую английскую брошюру 1725 г.
Она перепечатана в Journal of the Iron and Steel Institute, 1885, П (прим. авт.).
*** Для 1740 г. указывается цифра 17350 тони (прим. авт.).
**** В 1796 г. производство чугуна как в Великобритании, так и в России составляло по 125000
английских тонн (прим. авт.).
***** За Англией последовали Соединенные Штаты Америки, Пруссия (Германия), отчасти
Франция и Бельгия (прим. авт.).
****** Лишь с конца XIX века Россия взяла более быстрые темпы. Ср. ниже отдел VII, § 4
(прим. авт.).
******* См. отдел V § 5 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
79
ления стали поступать и от казахов (киргизов), по мере того, как их кочевья, протя-
нувшись на северо-запад от первоначальной их территории — среднего и южного
Казахстана — оказались в непосредственном соседстве с Оренбургским генерал-
губернаторством, организованным в тридцатых годах XVIII века*. Однако в тече-
ние значительной части XVIII века русское подданство калмыков и казахов (кирги-
зов) продолжало оставаться юридической фикцией**. В 1771 году часть поволжс-
ких калмыков перекочевала в Джунгарию, рассчитывая образовать там независи-
мое государство. Они, однако, должны были признать над собою власть Китая. Ос-
тавшиеся в России калмыки после того уже сделались вполне лояльны по отноше-
нию к России.
Что касается казахов (киргизов), то главная орда их (называемая Меньшею
или Малою) присягнула на верность России в 1784 году, когда состоялось соглаше-
ние между оренбургским генерал-губернатором и народным собранием Малой Орды
через голову ханов. В самом конце XVIII века, однако, в Малой Орде произошли
смуты, и часть ее выделилась под именем Внутренней, или Букеевской Орды (1801
г.). Значительная часть казахов Средней Орды, желая избавиться от притеснении
своего же хана, в 1795 году просила русское правительство принять их в свое не-
посредственное ведение. Жившая дальше всего от русских границ Большая, или
Старшая Орда была принята в русское подданство лишь в 1845 году. В тридцатых и
сороковых годах XIX века произошло несколько восстаний казахов Средней Орды
(наиболее популярным вождем восставших был Кенисары). Восстания вызваны
были частью социальной рознью в среде самих казахов, а частью отобранием неко-
торого количества земли, бывшей под казахскими кочевьями, для нужд земледель-
ческих поселенцев. Восстания были подавлены после того, как русскими устроено
несколько укрепленных постов в степи, а также позволена беспошлинная торговля.
Замирение казахов Средней и Большой Орды связано с приближением русского
владычества к подступам Туркестана.
План овладения Туркестаном с двух сторон — со стороны Каспийского моря
и со стороны Иртыша — был выдвинут еще Петром Великим, но попытки его в
этом отношении окончились неудачею***. Не был осуществлен в свое время также
и план Ивана Кириллова — овладения Аральским морем****. Между тем в Турке-
стане продолжались бесконечные междоусобия и раздоры мелких владетелей. Войны
между ними сопровождались обращением в рабство пленных и разрушением куль-
турных сооружений. Так, когда бухарский эмир***** Шах-Мурад взял и разрушил
* См. Начертание, стр. 220 сл. Об образовании казахской орды см. выше отдел V, § 3 (прим,
авт.).
** В порядке добровольного сотрудничества, некоторые калмыцкие ханы в течение первой
половины XVIII века оказывали важные услуги русскому правительству. Ср., например, помощь
хана Аюки Петру во время Булавинского бунта (Начертание, стр. 136) (прим. авт.).
*** См. Начертание, стр. 192-193 (прим. авт.).
**** Начертание, стр. 220 (прим. авт.).
***** Астраханская династия к Бухаре потеряла власть в половине XVIII в. Эмиры, правившие
Бухарой после того, вели свой род от визиря одного из последних хаиов Астраханской династии
(прим. авт.).
80 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Мерв (1784 г.), то жители этого города были уведены в рабство, а большая плотина
на реке Мургаб, в течение ряда веков орошавшая Мервский оазис, была разрушена.
Кроме Хивы и Бухары, на политическом горизонте Туркестана с начала XIX
века выдвинулось Кокандское ханство. Алим-хану (1807-1817) удалось объединить
мелкие княжества Ферганы и прилегающих областей путем жестокой расправы с
родственниками и соперниками. Кокандское ханство, несмотря на весь жестокий
деспотизм большинства его правителей, играло более культурную роль, чем его
соседи. Кокандские ханы старались поднять экономическое благосостояние Ферга-
ны, строили оросительные каналы, покровительствовали земледелию, выдвигая для
защиты от степняков укрепленные посты. После русского завоевания Туркестана,
Фергана продолжала занимать первенствующее положение в экономической жиз-
ни Туркестана.
В подготовке русского завоевания Туркестана моментом перелома был 1847
год, когда русский отряд дошел до Сырдарьи недалеко от впадения ее в Аральское
море (там было построено укрепление), а одновременно восточно-киргизская ли-
ния (начатая от Иртыша) была выдвинута до Копала в Джунгарском Алатау. Этим
был — в измененном виде — осуществлен план, намеченный еще Петром*.
Мы видим таким образом, что в конце XVIII - начале XIX века Россия, не
прибегая к методам “большой войны”, коренным образом изменяет военно-поли-
тическое положение на подступах к Среднему Востоку, укрепляя за собою почти
весь район нынешнего Казахстана.
На запад от Каспийского моря, на Кавказе и в Закавказье Россия достигла за
тот же период не менее прочных успехов, причем, однако, ей пришлось вести как
изнурительную почти непрерывную войну с горскими племенами, так и несколько
“больших” войн — с Турцией и Персией. Главной опорою русского владычества
были казаки — терские и черноморские (кубанские). Начало поселений терских
казаков относятся еще к половине XVI века. Черноморское войско (из бывших за-
порожских казаков) поселено на Кубани в конце XVIII века.
В 1801 году была присоединена к России Грузия, по просьбе самих грузин.
Мы оставили Грузию в эпоху монгольских нашествий, разбивших средневековое
Грузинское царство. Разделенная после того на несколько удельных княжеств (из
которых три в XV веке именовались “царствами”), Грузия с XVI века очутилась
между молотом и наковальней — османами и Персией. Те и другие, сталкиваясь на
грузинской почве, старались обратить грузинских князей в ислам (одни — в сун-
нитство, другие — в шиитство) и неоднократно опустошали землю. Грузинские
цари с конца XV века обращались за помощью к единоверной России, которая,
однако, долгое время была бессильна им помочь. В 1783 году царь Ираклий (объе-
динивший значительную часть Грузии) отдал себя прямо под покровительство Рос-
сии. Грузия была включена в состав Российской империи в 1801 году. Для обеспе-
ченья своей власти и порядка в Закавказье России пришлось вести еще две тяже-
лых войны с Персией (1804—1813 и 1826-1828 гг.) и две — с Турцией (1806-1812 и
1828-1829 гг.).
* См. выше, в этом же параграфе (прим. авт.).
* Отдел IV, § 2 и 3 (прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии
81
§6
Мы оставили Османскую империю в начале XVIII века полной обладательни-
цею Северного Причерноморья*. Но сама Османская империя (или Турция, как ее
обычно называли в России XVIII-XIX веков и как мы будем теперь для краткости
ее называть), сама Турция уже шла к закату своей военно-политической мощи. Од-
нако, только после упорной борьбы России удалось распространить свои владения
до Черного моря и подчинить себе Крымское ханство**. Успехи русского оружия
были закреплены Ясским миром (1791 г.). Огромное значение имела колонизаци-
онная и организаторская деятельность Потемкина, управлявшего югом России (Но-
вороссийским краем) с 1774 года до самой своей смерти (1791 г.).
Результатом освоения Причерноморских степей Россией было ее выступле-
ние на мировом рынке, как одной из главных поставщиц пшеницы. Вывоз пшени-
цы (и других продуктов, а также, разумеется, и ввоз различных товаров) поставил
на очередь вопрос о свободе пользования проливами — Босфором и Дарданелла-
ми. Отсюда возникла новая проблема в русской дипломатии. Вокруг разрешения
этой проблемы вертятся усилия русской дипломатии вплоть до самой Мировой вой-
ны. На разрешение этого вопроса затрачено было несчетное количество жизней
русских солдат и денег, с таким трудом собиравшихся с русского крестьянина. В
обострении этого вопроса виновата, однако, не только русская дипломатия, но и
дипломатия европейских держав. Достигнув берегов Черного моря в конце XVIII
века, Россия пыталась разрешить вопрос о проливах путем соглашения с Турцией.
Соглашение это казалось делом вполне осуществимым. Оно было уже достигнуто
в форме русско-турецкого союза при Павле, а затем в виде Унгяр-Искелессийского
договора при Николае I (1833 г.). Но дело в том, что всякий раз, как Россия пыта-
лась договориться с Турцией мирным порядком, дипломаты европейских держав
(или группы их, в данный момент враждебной России) начинали бить тревогу и
кричать о том, что Россия хочет поглотить Турцию под видом дружественного с
ней соглашения. Пускались в ход всевозможные дипломатические хитросплетения
и угрозы, нажимались тайные пружины, плелись интриги европейских посланни-
ков в Константинополе, и в результате Россия втягивалась в новую войну и оказы-
валась у разбитого корыта***.
Стремясь предотвратить выпады европейской дипломатии, Нессельроде (рус-
ский министр иностранных дел при Николае I) пытался обеспечить мир на Ближ-
нем Востоке соглашением с Австрией, к которому была привлечена и Пруссия (1633
г.). Лондонскими конвенциями 1840 и 1841 годов**** охрана проливов ставилась
под международную гарантию. Истинную цену этой гарантии России пришлось
узнать в 1853 году. Желая как можно прочнее установить мир на Ближнем Востоке,
* См. выше, § 1 (прим. авт.).
** См. Начертание, §§ 108 (стр. 206 слл.) (прим. авт.).
*** Турции же эти войны обычно обходились еще дороже (прим. авт ).
**** Первую подписали кроме России и Турции еще Австрия, Пруссия и Англия, а вторую
также еще и Франция (прим. авт.).
82
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Николай I во время своего приезда в Англию в 1844 году лично договорился с анг-
лийским премьер-министром и министром иностранных дел об обеспечении инте-
ресов Англии и России на Ближнем Востоке. Было признано желательным сохра-
нение Османской империи в неприкосновенности на возможно более долгий срок.
В случае же, если события покажут неизбежность раздела Турции, Англия и Рос-
сия обязывались заранее сговориться об условиях раздела. Русско-английское со-
глашение 1844 года было, собственно, направлено против Франции. Поэтому,
когда в 1851 году возник конфликт между Николаем I и Наполеоном III (формаль-
но — по поводу ключей Вифлеемского храма)* — Николай I считал, что от конф-
ликта с Англией он, во всяком случае, застрахован. В действительности оказалось
иначе, и британский посол в Константинополе Стратфорд-Каннинг, ярый русофоб,
стремился не сглаживать конфликт, а раздувать его. Осенью 1853 года, подстрекае-
мая Англиею и Франциею, Турция объявила войну России, а затем в дело вмеша-
лись и Англия и Франция**.
Ближневосточный кризис (Крымская война) совпал с осложнениями на Даль-
нем Востоке, о которых нам теперь необходимо сказать хотя бы вкратце.
§7
В начале XVIII века Китай был одним из наиболее благоустроенных и куль-
турных государств тогдашнего мира. Однако развитие европейской науки, техники
и промышленности в течение XVIII-XIX веков совершенно изменили соотноше-
ние между европейскими странами и Китаем. Если России удалось в XVIII веке
воспринять элементы новой науки и техники и если и в XIX веке Россия, хотя от-
ставала от Запада, но все же стояла в отношении науки и техники на собственных
ногах — то Китай, оставшись чужд новым достижениям научно-технической мыс-
ли, отстал в XIX веке и от Запада, и от России***. К тому же в XIX веке началось
разложение государственно-административного аппарата Китая, а в народных ни-
зах подымалась оппозиция, начавшаяся с образования различного рода тайных об-
ществ и завершившаяся народной революцией 1850-х - 1860-х годов, известной
под именем Тайпинского восстания.
При таких обстоятельствах немудрено, если Китайское правительство было
бессильно защитить свои права от усиливающегося натиска европейцев. Европей-
цы — купцы и миссионеры — стали появляться в Китае в значительных количе-
ствах с XVI века-— после открытия океанических путей из Европы в Китай, кругом
Африки (Васко да Гама) и кругом Южной Америки (Магеллан). Сперва на Дальнем
* Которые прежде находились у православных греков, а в 1651 г. были переданы католикам
(прим. авт.).
** В европейской историографии издавна установилась точка зрения на Николая I, как виновни-
ка Крымской войны. Недавно вышло исследование молодого американского историка г. Перье-
ра, который, на основании тщательного изучения документов британских архивов, пришел к
убеждению, что виновницею Крымской воины была Англия, а не Россия. См. Vernon J. Puryear,
England, Russia and the Straits Question 1844-1856 (Berkeley, California, 1931) (прим. авт.).
*** Китай начал наверстывать упущенное лишь с конца XIX века (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
83
Востоке появились португальцы, испанцы, затем голландцы, французы, англичане
и, наконец, американцы. В средине XVIII века Китайское правительство установи-
ло для европейцев ограничительный порядок торговли с Китаем. Для торговли на-
значено было два порта — Макао и Кантон — и притом европейцам разрешалось
иметь дело только через посредство китайской торговой компании, ответственной
перед Китайским правительством*. Ограничить напор европейского торгового ка-
питала было, однако, нелегко. Развилась большая контрабандная торговля, в част-
ности — опиумом. Желая положить предел одурманиванию опиумом китайского
народа, Китайское правительство приняло решительные меры**. В Кантон был
назначен китайский комиссар с чрезвычайными полномочиями, которому удалось
секвестровать громадную партию опиума (1839 г.). Опиум был сожжен, но за инте-
ресы пострадавших контрабандистов — английских купцов — вступилось Британ-
ское правительство. Китайские войска оказались совершенно беспомощны перед
вооруженными по последнему слову техники европейцами. После потери несколь-
ких городов Китайское правительство вынуждено было заключить с Англией мир
на условиях, весьма тяжких для Китая (1842 г.). Китайцы должны были заплатить
Англии вознаграждение за убытки и открыть для английской торговли еще пять
портов (тогда же был уступлен Англии и остров Гонконг, сделавшийся затем глав-
ной факторией Англии по торговле с Китаем). В портовых городах английским по-
селениям были даны особые права (экстерриториальность). Такой же договор два
года спустя заключила с Китаем и Франция. В 1856 году между Англией и Франци-
ей с одной стороны и Китаем с другой вспыхнули новые осложнения***. Англо-
французы (только что закончившие Крымскую войну) послали войска в Китай.
Война кончилась взятием Пекина англо-французами (1860 г.). Китайское прави-
тельство подтвердило прежние договоры и еще расширило привилегии европей-
цев. После этого европейским офицерам было разрешено поступать на китайскую
службу для того, чтобы помочь китайскому императорскому правительству усми-
рить народную революцию. Китайско-европейский отряд под командою британс-
кого майора Гордона взял главный оплот революционеров город Сучжоу-фу (1863 г.).
Вожди революционеров сдались Гордону под условием, что их жизнь будет поща-
жена. Они, однако, были переданы в руки китайских властей и казнены.
Находясь во время войны с англо-французами в затруднительном положении,
Китайское правительство пошло на уступки в пользу России в Амурском вопросе.
Хотя в 1689 году русские должны были отказаться от Приамурья в пользу Китая****,
фактически край этот под властью Китая оставался почти незаселенным. В сороко-
вых годах XIX века губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьев обратил внима-
ние на возможности, там открывающиеся для русской колонизации, и в пятидеся-
* Порядки эти напоминают правила, установленные для внешней торговли Московским
правительством в XVII в. (прим. авт.)
** Китайское правительство было также обеспокоено неблагоприятным торговым балансом —
утечкою серебра в обмен на опиум (прим. авт.).
*** На почве нарушения Китаем прав экстерриториальности (прим. авт.).
**** См. выше, § 2 (прим. авт.).
84
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
тых годах в Приамурье направлены были русские поселенцы*. Китайское прави-
тельство сперва не склонно было санкционировать захват русскими Приамурья, но
в 1858 году уступило (Айгунский договор). Вслед за тем граф Н. П. Игнатьев**
добился от Китайского правительства уступки русским также Приморья с только
что основанным городом Владивостоком (Пекинский договор 1860 г.).
Успех Игнатьева объяснялся, по-видимому, тем, что он неофициально обещал
Китайскому правительству поддержку России против европейских держав в случае
продолжения борьбы Китая с англо-французами. До этого дело не дошло, но Рос-
сия все-таки получила Приморье.
Отдел VII. От половины XIX века до 1917 года
§1
Половина XIX века — точнее 1850-е годы — является важною гранью в исто-
рии Евразии. С точки зрения геополитической, чревато последствиями освоение
Россиею бассейна Амура — хотя и с опозданием более чем на полтораста лет из-за
Нерчинского договора***. Весьма существенно было также укрепление России в
Семиречье — на подступах к южному Туркестану, занятие которого в 1860-х и 1870-
х годах ввело в рамки Российского государства Средний Восток, закончив процесс
политического собирания Евразии.
С точки зрения развития мировой политики, 1850-е годы являются моментом
решительного наступления передовых капиталистических стран — Великобрита-
нии и Франции — на Россию-Евразию (Крымская война), а затем сейчас же и на
Китай, причем война англо-французов с Китаем (1858-1860) сопровождается еще
затем полуофициальной европейской интервенцией во внутренние дела Китая****.
С точки зрения внутреннего социально-экономического развития России-Ев-
разии имеет большое значение вызванная Крымской войной полоса “великих ре-
форм” Александра II. Слишком продолжительное возвеличение этих реформ в от-
зывах либеральной части русского общества вызвало в последнее время реакцию —
склонность преуменьшать значение реформ Александра II. Мы можем в настоящее
время, пред лицом всех последовавших событий, отнестись к вопросу спокойнее.
Историческая справедливость требует признания важного значения за этими ре-
формами, но вместе с тем нельзя не отметить их недостаточности и недоконченно-
сти. Эпоха требовала перемен еще более грандиозных, и остановка реформ на пол-
дороге была одною из причин последующего революционного взрыва. Следует еще
отметить, что реформы эти частью не вышли за пределы доуральской России. Так,
земские учреждения не были введены в Сибири до самой революции. Новые судеб-
* Ср. Начертание, стр. 227 (прим. авт.).
** Известный впоследствии русский посол в Константинополе, автор Сан-Стефаиского догово-
ра между Россией и Турцией (1878 г.) (прим. авт.).
*** См. выше, отдел V, § 8, отдел VI. § 2 (прим. авт.).
**** См. выше, отдел VI, § 7 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии	85
ные уставы не сразу были распространены на Восток (на Кавказе, впрочем, новые
судебные учреждения были введены в 1860-х годах). Крестьянская реформа и Кав-
казский хребет перешла в весьма урезанном виде: в Грузии до XX века сохраня-
лось состояние “временно-обязанных” крестьян.
Развитие железнодорожной сети в 1860-х - 1870-х годах ограничивалось доу-
ральской Россией. Знаменитая “десятилетка” железнодорожного строительства
(1865-1875), проведенная по инициативе военного министра Д.А. Милютина, не-
сомненно, достигла важных результатов*, но за Урал действие ее не распространи-
лось. Между тем нет никакого сомнения, что если бы Сибирская железная дорога
была построена в шестидесятых, а не в девяностых годах XIX века, это имело бы
неисчислимые последствия для развития России-Евразии, не говоря уже об укреп-
лении положения России на Дальнем Востоке.
Интересно в данном отношении сопоставить историю России-Евразии с исто-
рией Соединенных Штатов Америки — другой великой континентальной держа-
вы. В обеих странах в начале 1860-х годов проведена была аналогичного характера
важная социальная реформа**. Но в то время как Америка быстро развивала свою
промышленность и железнодорожную сеть, Россия шла темпом гораздо более мед-
ленным. Первая трансконтинентальная железная дорога*** была в Соединенных
Штатах закончена в 1869 году, то есть ровно на тридцать лет ранее Сибирской же-
лезной дороги. Конечно, Россия была бедна капиталами, и государственная казна
была перенапряжена. И все-таки невольно приходит в голову мысль, что деньги,
затраченные Русским правительством на Турецкую войну 1877-78 года (войну, ко-
торая облагодетельствовала балканских славян, но с точки зрения собственно рус-
ской, а также и общеевразийской, прошла совершенно впустую) — что на эти день-
ги Сибирская железная дорога могла бы быть выстроена по крайней мере на двад-
цать лет ранее, чем она действительно была сооружена.
Возвращаясь от неосуществленных возможностей к действительному ходу
истории, надо признать, что “эпоха реформ” Александра II имела, во всяком слу-
чае, большое влияние на судьбы Евразии. Освобождение крестьян привело к уси-
лению потока русской колонизации на Восток. Наметились новые веяния в науке я
технике. Подготавливалась почва для подъема русской промышленности, каковой
начался в конце 1880-х годов.
§2
Потерпев в 1853-1855 годах неудачу на Ближнем Востоке (Крымская война),
Русское правительство стремилось хотя бы отчасти загладить ее закреплением сво-
их позиций на Дальнем и на Среднем Востоке. О Дальнем Востоке в этой связи уже
было говорено****.
* За десять лет построено было казною и частными предпринимателями более 12000 верст, чем
положено прочное начало русской железнодорожной сети (прим. авт.).
** Освобождение крестьян в России, освобождение негров в Америке (прим. авт.).
*** Так называемая Union Pacific (прим. авт.).
**** См. отдел VI, § 7 (прим. авт.).
86
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Что касается Среднего Востока, то здесь нужно упомянуть об окончательном
покорении русскими войсками горцев Кавказа. В 1859 году сдался в плен вождь
“мюридов” Шамиль. К 1864 году завершено было покорение западной части гор-
ного Кавказа; причем горцам (черкесам) было предложено или переселиться на
равнину, или эмигрировать в Турцию*.
Экономическое значение Кавказа для России-Евразии быстро начало расти с
развитием нефтяной промышленности — сперва в Азербайджане (район города
Баку), а затем и на Северном Кавказе. В 1861 году один из русских капиталистов,
В.А. Кокорев (разбогатевший на откупах), начал делать опыты с добычею нефти в
Баку, причем в качестве “спеца” был (в 1863 году) приглашен молодой русский
химик — знаменитый впоследствии Д.И. Менделеев. После того нефтяное дело в
Баку стало быстро развиваться. В 1865 году в районе Баку было добыто около одно-
го миллиона пудов нефти, а в 1880 году — тридцать один миллион пудов**. В 1894
году добыча нефти в России составляла 350 миллионов пудов, догнав добычу не-
фти в Соединенных Штатах Америки. Развитие нефтяной промышленности было
в высшей степени важным фактором, связавшим Кавказ с народным хозяйством
России, а тем самым и всей Евразии.
Перейдем теперь к Туркестану.
Завоевание русскими Туркестана вызывалось совокупностью нескольких при-
чин. В основе лежала причина характера географического: необходимость овладе-
ния южным горным берегом для лучшего освоения Аральской котловины. Подходя
к вопросу с точки зрения геополитической, можно заметить, что дело шло об окру-
жении кочевого Казахстана полосой земель с оседлым населением. Немаловажную
роль играл вопрос о приобретении хлопководческих районов южного Туркестана,
способных, хотя бы отчасти, удовлетворить нужды текстильной промышленности
Московского района. Нужно иметь в виду, что вследствие междоусобной войны в
Америке (борьбы северных штатов с южными) и блокады южных штатов (постав-
лявших большие количества хлопка на мировой рынок) в 1860-х годах произошел
перебой в снабжении европейских и русских текстильных фабрик хлопком. Так
возник вопрос о самодовлении России-Евразии в отношении производства хлопка.
Покорение Туркестана было в этом направлении только первым шагом. Предстоя-
ло затем поднять производство хлопка — вопрос, который вступил в новую фазу в
связи с общей экономической реконструкцией последних лет***.
Операции русских войск в Туркестане начались в 1864 году****. В 1865 году
занят был Ташкент, в 1868 году — Самарканд. Часть владений Кокандского ханства
* Ср. Начертание, стр. 219 (прим. авт.).
** В Соединенных Штатах Америки за те же года добыча нефти поднялась с 20 до 185 милли-
онов пудов, то есть возросла в девять раз, тогда как в России — в тридцать раз. Что касается
Северного Кавказа, то добыча нефти пошла не так успешно. Эксплуатация Грозненского района
началась в 1890-х годах (Ср. П.Н. Савицкий, Месторазвитие русской промышленности, стр. (64)
(прим. авт.).
*** Культура американских сортов хлопчатника начала делать быстрые успехи в Туркестане со
средины 1880-х годов (прим. авт.).
**** Ср. Начертание, стр. 223-224 (прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии
87
была присоединена к России. Бухарский эмир признал над собою верховную власть
русского императора (1868 г.). В 1871 году была временно занята Кульджа в Вос-
точном (китайском) Туркестане вследствие смут и восстаний, угрожавших русским
интересам*.	I
В 1873 году предпринят был поход против Хивы. Хива была взята русскими
войсками, и хивинский хан должен был, по примеру бухарского эмира, признать
над собою власть русского царя. Наконец, в 1875 году было подавлено восстание в
Кокандском ханстве, владения которого присоединены были к России под именем
Ферганской области (1876 г.). Покорение края было довершено взятием текинской
крепости Геок-Тепе (1881 г.) и присоединением Мервского оазиса (1884 г.). Спо-
койствие во вновь образованной Закаспийской области было обеспечено построй-
кою железной дороги (1885-1888).
Продвижение русских на Среднем Востоке вызвало протесты со стороны Ан-
глии. В 1885 году, после пограничного столкновения русских с афганцами дело
едва не дошло до разрыва между Англиею и Россиею. В последнюю минуту войны,
однако, удалось избежать.
Установление русской власти в Туркестане не сопровождалось быстрою лом-
кою прежнего сословно-административного уклада. Впрочем, в северном Туркес-
тане (Казахстане) постепенно разлагался кочевой и родовой быт. В южном Туркес-
тане началась пролетаризация части крестьянства под влиянием новых условий
производства и сбыте хлопка. Отношение русское власти к исламу и мусульманс-
кому духовенству было вначале безразличным (генерал-губернатор Кауфман пред-
ложил “игнорировать” ислам), позже оно сделалось скорее сочувственным. Тузем-
ная школа в общем оставлена в ведении мусульманского духовенства, русских по-
селенцев в Туркестане оседало сравнительно немного (в 1910 году считалось всего
около полумиллиона).
§3
Покорение Туркестана закончило собою процесс собирания Евразии русским
государством. Здесь уместно потому бросить хотя бы беглый взгляд на то, как отра-
зилась исторически и этнографическая Евразия в структуре Российской империи к
концу XIX века.
По мере своего территориального расширения, Российская империя наклады-
вала на вновь приобретенные области общую схему административных учрежде-
ний, выработанную в XVIII веке при Екатерине для нужд собственно “европей-
ской” России. Единица территориально-административного деления, губерния была
в среднем гораздо меньшего размера в России доуральской, чем зауральской. В то
время, как территория “европейской” России к концу XIX века разделялась на 50
губерний (не считая Польши, Финляндии и Кавказа), значительно большая терри-
тория Сибири состояла всего из 8 губерний и областей**. При этом, например, земс-
* Кульджа была возвращена Китаю в 1881 году (прим. авт.).
** Не считая острова Сахалина, составлявшего особый административный округ (прим. авт.).
88 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
кие учреждения были введены только в “европейской” России, и то не во всей (в 34
губерниях из 50). Под этой единообразной административной сеткой сохранялись,
однако, остатки своеобразия некоторых частей исторической Евразии. Прежде все-
го, свидетельством былой борьбы оседлого населения со степью остался пояс каза-
чьих войск по южной окраине Русского государства. Идя с запада к востоку, видим
войска Кубанское (преемники запорожцев), Донское, Терское, Астраханское, Ураль-
ское (бывшее Яицкое), Оренбургское, Семиреченское, Сибирское, Забайкальское,
Амурское, Уссурийское*. Казачьи войска до известной степени сохранили самоуп-
равление, а также и своеобразный уклад своего быта. Неся государственное тягло в
некоторых отношениях большее, чем гражданское население, казаки, однако, луч-
ше были устроены в экономическом отношении, чем крестьянство, и тверже при-
вержены были к своему историческому укладу. Западная группа казачьих войск
занимала в XIX веке территорию, входившую некогда в состав Золотой Орды. Ос-
татки отдельных орд, на которые в XV веке разбилась Золотая Орда, этнографичес-
ки и культурно продолжали существовать и в XIX веке — крымские татары, казан-
ские татары, — но в административном отношении были втиснуты в общие рамки
соответствующих губерний “европейской” России. Подчинявшиеся в свое время
Золотой Орде и Казанскому царству народы — чуваши на средней Волге (потомки
болгар) и башкиры в Приуралье — испытали ту же судьбу. Башкиры при этом силь-
но пострадали в экономическом отношении, лишившись значительной части своих
земель, купленных русскими помещиками за бесценок или просто отобранных под
тем или иным предлогом**. Из народов, живших на прежней территории Золотой
Орды, значительную долю автономии сохранили калмыки в нижнем Поволжье***.
Что касается Кавказа, северная часть его была заселена казаками и русскими
крестьянами-переселенцами (иногородними). Горцам Кавказа, после их подчине-
ния русской власти, оставлена была доля племенной автономии. Закавказье — Гру-
зия, Армения, Азербайджан — были включены в нормальную административную
сеть Империи. Старинная землевладельческая знать приравнена была к русскому
дворянству, а новая буржуазия быстро входила во вкус капиталистической стадии
развития экономического быта России. О судьбах Казахстана и Туркестана говори-
лось уже выше****. Русский этнический элемент представлял здесь незначитель-
ное меньшинство. Русские административные учреждения здесь только слегка на-
крывали собою традиционные формы общественного уклада.
* Амурское и уссурийское казачьи войска носят особый характер по сравнению с прочими
казачьими: это не “степные”, а “лесные” войска, созданные притом не для борьбы со степью, а
для охраны границ от оседлых соседей (прим. авт.).
** Процесс захвата башкирских земель русскими начался еще в конце XVI в. и растянулся до
XIX в. Во второй половине XVII в. и несколько раз в течение XVIII в. в Башкирии происходили
восстания против русской власти, с трудом подавлявшиеся. Башкиры принимали также деятель-
ное участие в Пугачевщине (прим. авт.).
*** Мы видели, однако, выше, что калмыки представляли собою гребеиь вторичной монгольс-
кой войны, докатившейся до Волги в XVII веке, то есть много спустя после распадения Золотой
Орды. См. выше отдел V, § 5 (прим. авт.).
**** См. предыдущий § 2, а также отдел VI, § 5 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
89
Сибирь Западная, в южной своей части, была к концу XIX века сравнительно
густо населена русским, преимущественно земледельческим населением*. В север-
ной части оставались малочисленные угорские и самоедские племена, охотники и
оленеводы. В Восточной Сибири, наоборот, удержались довольно значительные груп-
пы народов корня монгольского (буряты), турецкого (якуты) и тунгусского. Все они
пользовались довольно широкой племенной автономией (на основании “Устава об
инородцах” 1822 года). Буряты занимались частью скотоводством, частью земледе-
лием. Якуты — кроме того, охотою. Тунгусы были главным образом охотники.
По отношению к культурной жизни восточных “окраин” Российской империи
С.-Петербургское правительство держалось, в общем, политики невмешательства**.
Со времени Екатерины II исламу и буддизму (ламаизму) была предоставлена пол-
ная свобода. Мало того, Русское правительство даже поощряло насаждение ислама
среди казахов (киргизов) усилиями казанских мулл. Полная свобода в религиозном
отношении предоставлена была и буддизму (ламаизму) среди калмыков. Ламаизм у
бурят насаждался усиленно с начала XVIII века, притом ламаисты прибегали под-
час к весьма насильственным мерам, без какой бы то ни было сдержки со стороны
Русского правительства.
Правда, во многих местах (у казанских татар, на АЛТае, у бурят) действовали
миссии русской Православной церкви, однако до 1880-х годов русские миссионе-
ры в общем держались довольно пассивно. И сильные и слабые стороны русской
Православной церкви сказывались на ее миссионерах. В 1880-х и 1890-х годах (при
Победоносцеве) сделана была попытка придать миссиям (например, бурятской)
более агрессивный характер. Пользы для православия от этого не получилось, и
результатом было только значительное раздражение среди “инородцев”.
Общая политика невмешательства, которую приняло Русское правительство
по отношению к культурной жизни “инородцев”, имело результатом сохранение их
культурной и этнической особности. Впрочем, образование в мусульманском или
ламаистском духе получала лишь общественная верхушка. Массы оставались не-
грамотными. С другой стороны, некоторые элементы туземной интеллигенции по-
лучали образование в русских гимназиях и школах (не говоря о грузинах, армянах,
татарах, также многие калмыки, буряты, якуты).
Этим путем создавался слой умственных посредников между русским и дру-
гими евразийскими народами, что сказалось в полной мере уже после революции.
§4
С конца 1880-х годов начинается усиленный рост русской фабрично-завод-
ской промышленности. Благодаря своеобразным условиям русского внутреннего
рынка — бедности крестьянских масс населения и традиционного удовлетворения
* Темп крестьянских переселений в Сибирь с конца XIX в. ускорился благодаря открытию
Сибирской железной дороги. См. ниже, § 4 {прим. авт.).
** В противоположность этому, западные “окраины” — Прибалтийский край, Польша и т.д.
подвергнуты были во второй половине XIX века “русификации” {прим. авт.).
90
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии. Звенья русской культуры
его нужд путем кустарно-ремесленным — благодаря этому рост производительно-
сти русской фабрично-заводской промышленности заставил Русское правительство
и заправил русского капитализма думать о рынках внешних. Отсюда внимание став-
шего как раз в то время во главе финансового ведомства С.Ю. Витте к открытию
для русских товаров Персии и Дальнего Востока. Возможности русской экономи-
ческой экспансии на Дальний Восток были учтены и новой (с 1891 года) союзни-
цей России — Францией. Франция в 1880-х и 1890-х годах вела агрессивную поли-
тику в Индокитае, была весьма заинтересована в южном Китае, и сочувственно
отнеслась к мысли о поддержанной французским капиталом русской экспансии в
северном Китае. В этой обстановке Россия начала строить Сибирскую железную
дорогу. В дальнейшем политика русской экономической экспансии на Востоке, под-
держанная Витте, почти незаметно перешла в империалистическую авантюру, даль-
нейшему развитию которой сам Витте уже не сочувствовал. Когда постройка Си-
бирской железной дороги шла полным ходом, Витте выдвинул проект выпрямле-
ния восточного участка этой дороги — между Забайкальем и Владивостоком. Вып-
рямление это было возможно только при условии направления дороги по террито-
рии Северной Маньчжурии. Путем заключения договора о дружбе с Китаем (1896
г.), Витте добился разрешения строить дорогу через Северную Маньчжурию — то
есть по китайской территории. Китайский представитель Ли Хунчжан настоял, од-
нако, на том, чтобы строителем дороги являлось формально не Русское правитель-
ство, а частное общество. Так возникло “Общество Китайско-Восточной железной
дороги” в связи с незадолго перед тем учрежденным Русско-Китайским (позже пе-
реименованным в Русско-Азиатский) банком.
Проведение Китайско-Восточной железной дороги через Северную Маньчжу-
рию, вводя эту последнюю в сферу русского экономического влияния, вместе с тем
само по себе отнюдь еще не являлось вторжением России в область собственно
Китая. Исторически и экономически Маньчжурия, особенно северная, была с Рос-
сией-Евразией связана гораздо более тесно, чем с Китаем.
На этом, однако, дело не остановилось, и в дальнейшем политика Русского
правительства приняла уже явно авантюристский и империалистический характер.
Являясь в течение ряда лет фактическим руководителем русской политики, не
связанный парламентом, Витте, однако, не сумел обеспечить постоянство своей
политики от вмешательства со стороны императорского трона. Николай II желал
вести самостоятельную политику и Витте оказался не в силах с этим бороться. В
характере Николая II были заложены мистические наклонности, всему миру выяв-
ленные в его почитании Распутина. В дальневосточной авантюре Николая II были
также свои мистические токи. В извращенной форме здесь проявился известный
атавизм традиций евразийского самосознания московских царей, подобно тому, как
в распутинщине сказался атавизм религиозный. Дело в том, что Николай II, по-
видимому, считал себя одно время призванным играть руководящую роль в мон-
гольско-буддистском мире так же, как до конца дней своих он считал себя мисти-
ческим руководителем русского народно-православного мира.
Распутин был посредником между Николаем II и православием. Посредником
между Николаем II и буддизмом был доктор тибетской медицины Бадмаев — бурят,
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
91
впрочем, крещеный. Бадмаев начал выступать со своими проектами русской экс-
пансии на Дальнем Востоке еще при Александре III. Николай II был одно время
под сильным впечатлением этих проектов. Стали завязываться сношения и с Тибе-
том, причем посредником выступил другой бурят — Доржиев*. Следует иметь в
виду, что как распутинщина была лже-православием, так и бадмаевщина — лже-
евразийством. Взгляды самого Николая II были, впрочем, не столько своего рода
“евразийством”, сколько паназиатизмом. После своего путешествия вокруг Азии в
бытность еще наследником престола, Николай мечтал о подчинении всей Средней
и Восточной Азии своей власти. Выразителем его взглядов в этом отношении до
известной степени был князь Ухтомский, сопровождавший его в путешествии.
Со стороны европейской дипломатии Николай не предвидел особенных по-
мех своим планам, так как Франция была союзницей России, а с германским импе-
ратором Николай был в близких отношениях. Вильгельм II со своей стороны даже
рад был втянуть кузена Ники в дальневосточные авантюры, чтобы обеспечить себе
свободу действий в Европе (“Адмирал Атлантического океана приветствует Адми-
рала Тихого океана”). Совершенно не учитывалась советниками Николая II (не го-
воря о нем самом) возраставшая сила Японии.
В течение длинного ряда веков Япония не обнаруживала интереса к событиям
на континенте, умея со своей стороны давать отпор попыткам континентальных
властителей утвердиться на ее островах**. Но со времени падения феодального
строя и начала преобразований (эра Мэйдзи, 1867—1912) Япония быстро “догоня-
ет” Россию, а отчасти и Европу в техническом отношении. С 1890-х годов начина-
ется период агрессивности японского империализма. Между тем Русское прави-
тельство с удивительным легкомыслием сначала раздражило Японию, вмешавшись
в ее отношения с Китаем и не позволив ей взять Порт-Артур (1895 г.), затем раз-
дражило и Японию и Китай, само захватив Порт-Артур (1898 г.), наконец, еще
раз оскорбило Китай, вмешавшись, наряду с европейскими империалистами, в
подавление Боксерского восстания, а при этом вызвало тревогу еще и среди этих
самых европейских империалистов, оккупировав Маньчжурию русскими войска-
ми (1900 г.).
Русофобское настроение западных стран, особенно тогдашнего англо-саксонс-
кого мира, явилось после того большою поддержкою Японии. Со всех сторон (в том
числе и из лагеря русских либералов) слышались голоса протеста против русского
империализма на Дальнем Востоке, как будто речь шла об односторонней агрессив-
ности России, а не о столкновении двух империализмов: японского и русского (ос-
тавляя в стороне империалистов европейских). Лишь теперь, сквозь призму всех пос-
ледовавших событий можно видеть, что для интересов как туземцев (корейцев и ки-
тайцев), так и международного “концерта держав”, а равно и с точки зрения интере-
сов Евразии как целого, русский империализм был куда менее опасен, чем японский.
Японо-русская война 1904—1905 годов кончилась, как известно, отказом России от
* Доржиев возглавлял собою посольства Далай-ламы к русскому царю в 1898 и 1900 годах
(прим. авт.).
** Так, во второй половине ХШ в. разбита была японцами армия Хубилая. Ср. Начертание, стр.
82 (прим. авт.).
92
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
своих интересов в Южной Маньчжурии и Корее. В “сфере влияния” России оста-
лась лишь северная часть Маньчжурии. Южная Маньчжурия и Корея немедленно
попали в “сферу влияния” Японии. Правительство Николая II оказалось к войне
несравненно хуже подготовлено, чем правительство японское. Адмиралом Тихого
океана сделался не Николай II, а Того. Не евразийцам этому радоваться.
§5
Японская война взрезала нарыв русской революции. 1905 год всколыхнул всю
Россию-Евразию и принес с собою значительные перемены в русском государствен-
ном строе. Влияние русской революции 1905 года распространилось также и за
пределами Евразии. Австрия на предупреждение русской революции отозвалась
введением всеобщего избирательного права. Последовали революционные движе-
ния в Персии (1906 г.) и Турции (1908 г.). Отголоском русской революции было и
более позднее движение в Китае (1911-1912).
Тот факт, что революционное брожение захватило собою и русскую армию на
Дальнем Востоке, придало революции 1905 года географически всеевразийский раз-
мах. К выборам в Государственную думу также были привлечены “окраины”, в том
числе и евразийские: Кавказ, Казахстан, Туркестан, Сибирь. Интеллигенты русские
и других евразийских народов, вожди построенных по европейскому образцу поли-
тических партий, сами проникнутые европейскими либеральными и революционны-
ми идеями, получили возможность открыто их проповедовать крестьянским и кочев-
ническим массам, причем часто толкование новых идей должно было приспособ-
ляться к традиционному мировоззрению полей и степей. Один из кандидатов в Думу
от Казахстана, поясняя своим избирателям разницу между монархом самодержав-
ным и конституционным, приводил в пример разницу между жеребцом и мерином.
Состав депутатов в первые две думы был, как известно, в общем “левый”.
Этому способствовали и евразийские “окраины”. Депутаты казачьих войск примы-
кали к кадетам, так же как и большинство депутатов от местностей с мусульманс-
ким населением. Грузия прислала социал-демократов меньшевиков.
Государственный переворот 3 июня 1907 года — изменение избирательного
закона — сократил число депутатов от окраин, а некоторые области вовсе лишил
представительства. Правительство желало “правой” и “националистической” (в узко-
великорусском смысле) Думы, “окраины” больно почувствовали сокращение сво-
их прав. “Националистическая” политика правительства способствовала только
обострению национализма “меньшинсп ”. Пример центра действовал на местных
администраторов. В Поволжье началис, стеснения культурной деятельности му-
сульманского духовенства. В Сибири администрация, в отмену принципов устава
1822 года, начала вмешиваться в жизнь “инородцев”. Наряду с этим во всей стране
шел громадный экономический подъем. Революция 1905 года принесла русскому
крестьянству освобождение от пут круговой поруки, от телесного наказания, нако-
нец, от обязательного подчинения общине*.
* После революции 1905 года отменены также остатки крепостного права в Грузии (прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии
93
Столыпинская реформа, введение хуторского землевладения, имела результа-
том усиление производительности сельского хозяйства. Рост кооперативного дви-
жения способствовал развитию отдельных сторон сельского хозяйства (маслодель-
ные крестьянские артели в Сибири). Росло и крестьянское переселение в Сибирь
(ежегодно переселялось несколько сот тысяч). С 1908 года возобновился быстрый
рост фабрично-заводской промышленности. С ростом промышленности, рабочий
пролетариат становился все более заметной политической силой. Революция 1905
года принесла пролетариату возможность организовываться в союзы. Дума прове-
ла закон о страховании. Рабочий день несколько сократился, и заработная плата не-
сколько повысилась. Вместе с тем, однако, политическое представительство проле-
тариата было сокращено законом 3 нюня 1907 года; право стачек также не было при-
знано. Отсюда рост недовольства среди пролетариата — усиление большевизма.
Важным элементом культурного и политического развития России-Евразии
этой эпохи был быстрый подъем народного образования (по плану Государствен-
ной думы). Это облегчило общение между интеллигенцией и народными массами.
В общем и целом, думский период в истории России-Евразии был полон про-
тиворечий. С одной стороны — общий подъем страны хозяйственный и культур-
ный. С другой — обострение недовольства классового и национального. Противо-
речия эти вскрылись в результате Мировой войны и революции 1917 года.
§6
После поражения России в борьбе с Японией Русское правительство решило
впредь действовать на Дальнем Востоке в согласии с Японией. 30 июля (н.ст.) 1907
года была подписана Русско-японская конвенция о сохранении статус-кво на Даль-
нем Востоке.
Переговоры с Японией облегчались сближением с союзницей Японии — Ве-
ликобританией. Через месяц после Русско-японской конвенции было заключено
соглашение между Россией и Великобританией по делам Среднего Востока. По
этому соглашению Тибет признан состоящим в сфере суверенитета Китая, Афгани-
стан — в сфере влияния Великобритании и вне сферы русского влияния. Персия
разделена на сферы влияния—русскую (северная зона) и британскую (южная зона),
между которыми установлена нейтральная зона.
Через несколько лет после того вступили в новую фазу события на Дальнем
Востоке. В 1910 году Япония аннексировала Корею, которая, впрочем, уже после
Русско-японской войны фактически находилась во власти японцев. Незадолго до
этого Япония обеспечила себя со стороны России обещанием воздерживаться от
соперничества с Россией в Маньчжурии в железнодорожном строительстве. Затем,
в 1911 году, вспыхнула революция в Китае, приведшая к свержению Дайцинской
династии. Китай был провозглашен республикой*. В связи с этим встал на очередь
монгольский вопрос. Как мы видели в своем месте, монгольские князья в XVII
веке должны были себя признать подданными маньчжуров, то есть Дайцинской
династии**. Китайскому правительству, как таковому, монголы никогда не подчи-
* Первый президент которой Юань Шикай через несколько лет сделал попытку монархической
реставрации, впрочем, неудачную {прим. авт.).
** См. отдел V, § 5 {прим. авт.).
94
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
нялись. Немедленно после свержения Дайцинской династии в Китае, монголы от-
делились от Китая. Китайские гарнизоны и агенты администрации были из Монго-
лии удалены восставшими монголами. Глава Буддийской церкви в Монголии, ху-
тухта, был объявлен богдыханом (великим ханом).
Русское правительство немедленно вмешалось в спор между монголами и
Китаем в пользу монголов. Между Россией и Монголией было заключено в 1912
году соглашение в Урге, на основании которого Русское правительство признавало
новый автономный строй в Монголии и обязалось помочь Монголии в случае напа-
дения со стороны Китая. Со своей стороны, Монголия обязывалась предоставить
русским подданным право свободной торговли в Монголии. Одновременно с Мон-
голией провозгласил свое отделение от Китая и Тибет. В январе 1913 года Монго-
лия и Тибет заключили между собою договор о дружбе. Оба государства обязыва-
лись оказывать друг другу помощь для зашиты от внутренних и внешних опаснос-
тей и совместно заботиться о процветании буддийской веры.
Как выяснилось в дальнейшем, Россия не могла полностью выполнить своих
обещаний Монголии и должна была пойти на уступки Китаю. Причиною этому
было то, что Русское правительство, запутавшись в сетях европейской дипломатии,
должно было считаться с угрозою войны в Европе. Осенью 1913 года Русское пра-
вительство заключило конвенцию с Китаем, на основании которой Китай признал
автономию только Внешней Монголии, Россия же со своей стороны должна была
признать, что и Внешняя Монголия, будучи автономной, состоит под суверените-
том Китая. Следует иметь в виду, что примыкающий к Монголии с северо-запада
Тувинский или Урянхайский край, где обосновалось значительное количество рус-
ских переселенцев, был фактически около этого времени подчинен русской адми-
нистрации.
§7
Россия вступила в Мировую войну вследствие того, что Русское правитель-
ство, по своему традиционному “западничеству”, впуталось в европейские дела,
приняв участие в одной из тех двух дипломатических комбинаций, на которые раз-
делилась Европа. Связанная с 1891 года соглашением с Францией, поддавшись в
1907 году чарам британской дипломатии, опутав себя французскими займами, Рус-
ское правительство шло на поводу у Антанты. Помимо французских займов, нема-
ловажным было то обстоятельство, что среди иностранных капиталов, вложенных
в русскую промышленность* перевес был на стороне стран Антанты (Великобри-
тания, Бельгия, Франция). Германских кгпиталов было менее половины иностран-
ных вложений. Пока был жив Столыпин, он (как видно из опубликованных после
войны секретных документов) категорически противился участию России в войне
при каких бы то ни было обстоятельствах. Против войны был и Коковцев. Со смер-
тью Столыпина и с удалением Коковцева положение переменилось. Не то, чтобы
* Иностранные капиталы составляли в 1913 году около одной трети всех капиталов вложенных
в русскую индустрию {прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
95
Русское правительство искало войны. Как ни как, Австрия фактически напала на
Сербию до объявления мобилизации в России. Но, однако, и Русскому правитель-
ству не была чужда мысль о том, что настал подходящий момент для войны. Англо-
французский союз, казалось, гарантировал России победу. Надо сказать, что на союз
с “великими демократиями Запада” возлагали надежды и думские круги, в том чис-
ле и октябристы и кадеты.
Когда война стала фактом, русское командование не сумело отстоять свою
независимость от притязаний Антанты. В угоду Антанте Россия пошла на само-
убийство, двинув в начале войны две русские армии в Восточную Пруссию, хотя
это ломало весь принятый план войны, и хотя двинутые в бой части не закончили
своего снабжения и оборудования. В болотах Восточной Пруссии русское западни-
чество губило Россию. Интересы “великих демократий Запада” были поставлены
выше интересов своего народа и родной страны.
Большинство населения России-Евразии оказало правительству при первой
мобилизации лояльную поддержку, но, по-существу, массе русского народа, как и
других народов Евразии, война была чужда. Война потребовала от русского народа
огромных жертв — отчасти благодаря только что отмеченному “западничеству” ко-
мандных кругов, отчасти благодаря неумению Русского правительства вовремя
мобилизовать промышленные силы, отчасти благодаря слабой механической обо-
рудованное™ русской армии. Затяжка войны тяжело ложилась на народную психо-
логию. В массах начало проявляться недовольство, притом не только в среде соб-
ственно русского народа, но и на “окраинах”. Попытка Русского правительства, в
нарушение традиции, мобилизовать население Туркестана (для тыловых работ)
вызвала в Туркестане прямое восстание (1916 г.).
Несмотря на европейскую войну, русская дипломатия пыталась удержать свои
позиции на Дальнем Востоке. Благоприятным для России обстоятельством в дан-
ном случае было то, что Япония почти с самого начала войны примкнула к Антан-
те. Впрочем, забрав германские колонии в Китае, Япония фактически в дальней-
шем не принимала участия в войне, стремясь использовать свое преобладающее на
Дальнем Востоке положение путем расширения сферы своего влияния в Китае.
Летом 1916 года Россия заключила с Японией новое секретное соглашение, кото-
рым обе державы обязывались оказывать друг другу всяческую поддержку на Даль-
нем Востоке.
Что касается монгольского вопроса, то в 1915 году было заключено тройствен-
ное (русско-китайско-монгольское) соглашение, которое по существу не меняло
прежнего русско-китайского соглашения (1913 года), но было важно тем, что вво-
дило Монголию в качестве договорной стороны.
Работа русской дипломатии на Дальнем Востоке была прервана революцион-
ной катастрофой, разрушившей все старое здание Российской империи. Катастро-
фа эта явилась следствием непосильного бремени войны при том еще, что в России
разыгрался политический конфликт между Николаем II и Государственной думою.
Разразившаяся революция смела обе силы — и императорскую власть, и буржуаз-
ный парламент.
96 ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Отдел VIII. Евразия советская 1917 - 1933 гг.
§1
Русская революция разрушила сначала все политическое здание Российской
империи, а затем низвергла весь основанный на частной собственности социальный
уклад России. Возникшее в огне гражданской войны коммунистическое хозяйство
рушилось к весне 1921 года, и Советское правительство вынуждено было пойти на
компромисс с капиталистическими принципами и объявить НЭП. К 1927 году при
помощи НЭПа была более или менее восстановлена довоенная производительность
земледелия и промышленности.
С 1928 года началась новая эра коммунистического хозяйства в виде пятилет-
ки. Вместе с тем произведена была новая аграрная революция сверху — разрушено
“кулацкое” хозяйство; достигнута была — какою бы то ни было ценою — сплош-
ная коллективизация основных земледельческих районов России-Евразии. Первая
пятилетка достигла весьма значительных успехов строительства, но вместе с тем
принесла с собою и трудно исчислимые бедствия для населения, особенно кресть-
янского. Вторая пятилетка должна развить строительство и залечить раны. Но труд-
ности далеко не преодолены.
Здесь, однако, не место ни давать общую оценку “завоеваниям” русской рево-
люции, ни даже просто подводить фактические итоги развернувшимся с 1917 года
событиям. Уместно только посмотреть на события русской революции сквозь при-
зму истории Евразии*.
Прежде всего, должен быть отмечен здесь основной факт: несмотря на весь
развал 1917 года, несмотря на раны последовавшей гражданской войны и иност-
ранной интервенции, Россия-Евразия сохранила свое единство. В то время как за-
падные окраины от России отделились (захватив и часть земель с исконным рус-
ским населением), евразийский Восток связи с Россией не порвал. В этом отноше-
нии повторилась ситуация Смутного Времени**. Евразийский фундамент России
оказался более прочным, чем европейские к нему пристройки.
Независимо от социально-экономической программы вождей Советской ре-
волюции, их программа по национальному вопросу сумела задеть такие струны в
душе народов Евразии, которые их притягивали к Москве, а не отталкивали от нее.
Как бы ни относиться к советской идеологии и советской политике, нельзя не
признать, что, по крайней мере, на некоторое время Москва сделалась маяком для
* Оставлены в стороне также и вопросы культурно-религиозного порядка. Революция принесла
с собою не только разрыв всякой официальной связи между государством и церковью, но также
прямое гонение на церковь и религию. Государство озаботилось и пропагандою атеизма.
Фактически, главные удары посыпались сначала на православие, но затем настала очередь и
других религий. Сейчас все еще неясны результаты этого. Можно, однако, сказать, что степень
сопротивляемости коренных религий Евразии оказалась гораздо сильнее, чем того в правитель-
ственных кругах ожидали (прим. авт.).
** Ср. отдел V, § 6 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
97
угнетенных народов не только в самой Евразии, но и далеко за ее пределами. Не в
коммунизме тут было дело, а именно в идее равноправия и свободы народов Восто-
ка, которые с давних пор были подвергнуты деспотизму изнутри и империалисти-
ческому хищничеству извне. Молния русской революции зажгла пожар на всем
Востоке, и сейчас еще трудно предвидеть все его результаты.
§2
С развитием гражданской войны к осени 1918 года в обладании Советского
правительства осталась территория, приблизительно соответствовавшая пределам
Московского государства XVI века (до завоевания Казани и Астрахани Иваном Гроз-
ным), Казалось, что евразийские “окраины” и, прежде всего, пояс казачьих войск
отделяются от московского центра. Иностранная интервенция еще усложнила дело.
Летом 1918 года Украина, Крым и Грузия были заняты австро-германскими
войсками; считавшие себя в составе войск Антанты чехословаки захватили линию
Сибирской железной дороги от Волги до Тихого океана; во Владивостоке (а затем в
Мурманске) высадились также отряды Антанты. Франция выдвигала план пере-
возки во внутрь России японских поиск для восстановления Восточного фронта
против Германии. Однако Соединенные Штаты Америки этому воспротивились, и
японцы должны были ограничиться операциями на Дальнем Востоке в согласии с
прочими десантными отрядами Антанты. В ноябре 1918 года провозглашена была
в Омске диктатура Колчака, и одно время казалось, что поддерживаемые Антантой
противобольшевистские силы берут верх.
Однако капитуляция Германии изменила всю международную ситуацию. Вме-
шательство Антанты в русские дела объяснялось до тех пор главным образом же-
ланием восстановить русский фронт против Германии или, во всяком случае, поме-
шать Германии использовать ресурсы России в дальнейшей войне. Те и другие мо-
тивы теперь отпали. Некоторые из деятелей Антанты, правда, были не прочь по-
кончить с большевистской опасностью, но сделать это было не так легко ввиду
того, что народные и солдатские массы в странах Антанты устали от войны. Начи-
нать новую войну в России в сколько-нибудь широком масштабе было для стран
Антанты психологически невозможно. Французы попробовали высадить десант в
Одессе и в Крыму зимою 1918-1919 года, но и армейские части, и флот начали
быстро разлагаться. Вместе с тем, сразу отказаться от прежних обещаний, данных
белым, Антанта не считала возможным. Отсюда политика зигзагов и полумер — то
предложение о мирных переговорах красных и белых в Принкипо, то обещание
активной поддержки белым, то опять отвиливание.
Фактически, интервенция свелась к попыткам отдельных держав Антанты
отхватить лакомый для каждой из них кусок на той или иной окраине. Япония ок-
купировала русский Дальний Восток, отчасти прямо, отчасти через подставное
лицо — атамана Семенова. На совете Антанты было решено, что каждая держава
пошлет во Владивосток отряды войск приблизительно равные по количеству. Ре-
шение это было принято по настоянию президента Вильсона, относившегося к Япо-
нии с большим недоверием. В действительности, в то время как Соединенные Штаты
98 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звеньярусской культуры
и европейские державы Антанты послали на Дальний Восток каждая по небольшо-
му отряду, японские силы были постепенно доведены до 60000.
Воспользоваться развалом России попытался и Китай, заняв в конце 1919 года
своими войсками Внешнюю Монголию в нарушение ее автономии и прежних дого-
воров*.
С другой стороны, Великобритания спешила воспользоваться моментом для
того, чтобы укрепить свое положение в Персии, а вместе с тем распространить свое
влияние на Закавказье и Туркестан. После ухода германских и турецких частей,
Закавказье было оккупировано английскими войсками. Бакинская нефть была, ра-
зумеется, немалою приманкою для англичан. Вся Персия оказалась в 1919 году,
фактически, под британской властью. Возможность английской оккупации Туркес-
тана казалась весьма близкой. Соглашение 9 августа 1919 года, фактически, пре-
вращало Персию в британский протекторат. “Британский лев стоит на страже прав
и свобод Персии” — на эту тему говорил в то время речи лорд Керзон.
Между тем гражданская война в России шла своим чередом. Зима 1918-1919
гг. была полосою успехов Колчака, но летом 1919 года его войска начали отступать.
Лето 1919 года видело зенит Деникина. Зима 1919-1920 явилась катастрофою для
обоих белых вождей. Опять-таки здесь не место обсуждать причины катастрофы
во всей их совокупности. Но нужно указать на то, что одною из этих причин было
неумение белых вождей понять окраинный характер движения, которое они собой
возглавляли. Ни Колчак, ни Деникин не сумели сговориться с местными силами —
казаками и “инородцами”. Между тем большевики, вовремя учтя ошибки белых,
провозгласили принцип автономии окраин, признав желательным “федеративное
объединение государств, организованных по советскому типу”. VIII съезд Комму-
нистической партии (март 1919 г.) внес в партийную программу особые пункты о
правах национальностей. Ошибки Деникина и Колчака пытался исправить Вран-
гель — но тогда было уже поздно. К осени 1920 года Белое движение было раздав-
лено. Оставшиеся в живых белые эмигрировали или сдались. Только к востоку от
Байкала еще некоторое время продолжалось, под защитою японских штыков, со-
противление белых. Не чувствуя себя в силах бороться с японцами, Советское пра-
вительство организовало за Байкалом буферное государство — демократическую
(не советскую) Дальневосточную Республику (1920 г.). Правительству этой респуб-
лики (во главе которой поставлен был бывший чикагский адвокат Тобельсон под
именем Краснощекова) удалось вскоре заключить перемирие с Японией (15 июля
1920 г.). Последовали длительные переговоры об очищении японцами русского
Дальнего Востока. На Ближнем и Среднем Востоке международные результаты
Советской победы сказались скорее и определеннее. Британскому льву пришлось,
рыча, уступать свои позиции. 26 февраля 1921 года Советское правительство зак-
лючило договор с Персией, торжественно заявив “о бесповоротном отказе России
от насильнической в отношении Персии политики империалистических прави-
тельств России, свергнутых волею ее рабочих и крестьян”. 16 марта того же года
* Советское правительство со своей стороны объявило Монголию свободной страной (26 июля
1919 г.) (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии	99
Советским правительством подписан был договор о дружбе с Турцией на основе
признания принципов “братства народов”
§3
Заключение договора о дружбе с Турцией совпало по времени с общим пово-
ротом в политике Советского правительства. Признаками этого поворота были: тор-
говое соглашение с Великобританией, мир с Польшей, и самое главное — введение
НЭПа. НЭП повлек за собою, помимо перемен в экономическом строе, также и
перемены в области административного и государственного строя. Не говоря о мел-
ких упорядочениях административного механизма, сюда относится такая крупная
перемена, как образование Союза ССР.
Как известно, Российская Советская Республика с самого начала своего суще-
ствования была объявлена федеративной (конституция 10 июля 1918 г.). Автоно-
мия национальных “меньшинств” была выдвинута на первый план VIII съездом
Коммунистической партии в 1919 г.*. Тогда же были заключены союзы с соседни-
ми советскими республиками: Украинской, Белорусской, Литовской, Латвийской.
Существование двух последних оказалось мимолетным, но первые две остались на
некоторое время “суверенными государствами”, состоящими лишь в союзе с РСФСР.
В таком же положении были закавказские советские республики. Обстоятельство
это оказалось стеснительным для Советского правительства, особенно в области
иностранных сношений. Поэтому в конце 1922 года принято было решение о слия-
нии отдельных Советских Республик в один общий Союз. Декларация об этом была
подписана 30 декабря 1922 года, а новая конституция СССР принята ЦИКом Союза
6 июля 1923 года. Членами Союза явились следующие республики: Российская,
Украинская, Белорусская и Закавказская**. В 1925 году к ним присоединились еще
две: Туркменская и Узбекская***, а в 1929 году еще одна — Таджикская, так что
общее число союзных республик теперь доведено до семи.
Как по населенности, так и по площади, первую роль среди Советских Рес-
публик играет Российская (РСФСР). Площадь Российской Советской Республики
составляет 92% площади Союза. Население — около 70% населения Союза. Рос-
сийская Республика включает в себя большое количество автономных республик и
областей. К числу автономных республик РСФСР принадлежат: Башкирская, Бурят-
Монгольская, Дагестанская, Казанская, Карельская, Киргизская, Крымская, Немцев
Поволжья, Татарская, Чувашская, Якутская. Как автономные республики, так и авто-
номные области выделены по национальному признаку. Впрочем, в некоторых из
них получившая автономию народность составляет меньшинство населения. Напри-
мер, в Башкирской республике русских свыше 40%, башкир — 24%, татар — 17%.
Кроме того, в пределах республики живут еще марийцы, чуваши и т.д.
* См. выше, § 3 (прим. авт.).
** Закавказская Федеративная Советская Республика составилась из слияния Грузии, Армении и
Азербайджана (прим. авт.).
*** О сформировании этих республик см. ниже, § 4 (прим. авт.).
100
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии. Звенья русской культуры
Установление областных автономий по национальному признаку объясняется
желанием Советского правительства использовать в своих целях силу националь-
ного чувства. Доведенный до заострения принцип национальной автономии мень-
шинств, однако, может ставить серьезные помехи для развития отдельных облас-
тей Союза, как особых хозяйственно-географических и социальных единиц. Куль-
турные интересы национальных меньшинств, при современных условиях, не тре-
буют непременного административно-территориального выделения данного мень-
шинства. Ломка естественных границ области, как хозяйственно-географического
целого, стоит иногда в противоречии с интересами и самого меньшинства, о кото-
ром идет речь.
Точно также и для бесперебойной работы Союза, как федеративного целого,
неудобно сосуществование частей столь разного размера, каковы отдельные рес-
публики Союза. С точки зрения Союза как целого представлялось бы несравненно
более целесообразным равномерное разделение его в политическом отношении на
несколько (12-15) больших районов, на которые можно делить Союз в отношении
географическом и хозяйственном, причем иные из таких областей охватывали бы
целиком одно или несколько национальных меньшинств, а другие области включа-
ли бы в себя части крупных национальностей Союза. Неудобства теперешнего по-
литического разделения Союза сказывались бы еще яснее, если бы не то обстоя-
тельство, что фактическая жизнь Советского Союза идет вне формальных консти-
туционных рамок. С одной стороны, в основу и федерации и автономии положен
классовый признак. В таком преломлении права федерации и автономии представ-
ляют уже меньше возможностей для конфликта. Принцип диктатуры пролетариата
применяется равно к Союзу, как к целому, так и к отдельным его частям. С другой
стороны, Советское государство вообще является лишь юридическим фасадом Ев-
разии. Самодержавно правит народами Евразии в настоящее время Всесоюзная
Коммунистическая Партия (ВКП). В противоположность официальному Советско-
му государству, ВКП устроена по принципу централизма, а не федерации.
§4
Как мы видели выше*, Туркестан был включен в Советский Союз позже дру-
гих республик. В годы гражданской войны противосоветское движение в Туркеста-
не вылилось в форму так называемого басмачества. Движение басмачей поддержи-
валось отчасти англичанами (из Персии)**, отчасти белыми, а также эмиром бу-
харским и ханом хивинским. Как мы видели в своем месте***, оба эти правителя
признали над собою, после завоевания русскими Туркестана, верховную власть
русского императора.
После русской революции и бухарский эмир, и хивинский хан пытались удер-
жать свои владения и привилегии в революционном половодье, охватившем все
* См. § 3 (прим. авт.).
** См. выше, § 2 (прим. авт.).
*** См. отдел VII, § 2 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
101
вокруг. Однако в 1920 году и тот и другой были свергнуты народным восстанием
(поддержанным большевиками). На месте прежних эмирата и ханства Бухары и
Хивы образованы были Народные Республики Бухарская и Хорезмийская.
Вслед за тем Туркестан пережил, однако, смутные годы, так как произошла
страшная вспышка басмаческого движения, руководство которым принял извест-
ный деятель младотурецкого движения Энвер-паша. В Туркестан были двинуты
большие силы Красной армии, которым, после упорной борьбы, удалось раздавить
басмачество. Энвер-паша был убит. После того для успокоения населения в Турке-
стан были направлены из Москвы большие количества хлеба, мануфактуры и ме-
таллических изделий. В 1924 году в Туркестане произведено было национальное
размежевание. Каждой народности было предоставлено объединиться со своими
единоплеменниками в соседних республиках. При этом территории республик Бу-
харской и Хорезмийской слились с соседними областями Туркестана. В результате
перегруппировки возникли республики Туркменская и Узбекская, которые затем
(в 1925 г.) вошли в состав Союза ССР. В 1929 году из состава Узбекской Респуб-
лики выделилась Республика Таджикская, вошедшая в Союз как самостоятель-
ная единица.
§5
Обратимся теперь к Дальнему Востоку. Мы видели, что в 1919 году Внешняя
Монголия была занята китайскими войсками*. Вслед за тем в Монголию вошли из
России части белых войск, отступавшие от красных после разгрома Колчака. Во
главе их стоял балтийский барон Унгерн, неуравновешенный, жестокий, мистик,
увлекшийся буддизмом и пытавшийся возглавить собою монгольское националь-
ное движение против Китая. Унгерну, действительно, удалось выгнать из Монго-
лии китайцев, но вслед за тем ему пришлось защищаться от вторжения в Монго-
лию красных войск, явившихся на поддержку Народной революционной партии
Монголии. Белые были разбиты, и красные явились господами положения. Новое
Монгольское правительство ограничило власть богдыхана духовными делами. Та-
ким образом, теократия заменена была конституционной монархией.
5 ноября 1921 года Монголия заключила дружественный договор с Советской
Россией. В 1924 году, по смерти богдыхана, Великий Хуралдан (Курултай) Внеш-
ней Монголии провозгласил страну Народной Республикой. Верховным органом
власти объявлен Великий Хуралдан. Частная собственность на землю, леса и воды
отменена. Установлено гражданское равноправие всего населения, однако духовен-
ство (буддийское), бывшие князья и торговцы лишены избирательных прав. Факти-
чески в Монголии установилась диктатура Монгольской народной партии, которая
примкнула к Коммунистическому Интернационалу. Таким образом, хотя Монголия в
состав Советского Союза не вошла, фактически она сделалась зависима от Москвы.
Монгольский вопрос так же, как вопрос о русских интересах в Маньчжурии
(то есть главным образом о судьбе Китайско-Восточной железной дороги) вызвал
* См. выше, § 2 (прим. авт.).
102
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.3венья русской культуры
продолжительные прения между Советским правительством и Китаем. Наконец,
31 мая 1924 года между Союзом ССР и Китаем было подписано соглашение о во-
зобновлении дипломатических сношений. Советское правительство — так же, как
в свое время Российское императорское правительство — должно было признать
суверенитет Китая над Внешней Монголией, а также обязалось вывести свои войс-
ка из Внешней Монголии.
Что касается Китайско-Восточной железной дороги, обеими сторонами было
признано, что дорога эта является частным коммерческим предприятием. Советс-
кое правительство признало право Китая на выкуп этой дороги, но, однако, только
китайским капиталом. Дополнительным соглашением была решена совместная эк-
сплуатация дороги Советским правительством и Китаем на половинных началах.
Маньчжурия фактически, однако, в это время была вне досягаемости Пекинского
китайского правительства, и там распоряжался местный военный диктатор, мар-
шал Чжан Цзолинь. С ним пришлось поэтому заключить особое соглашение (30
сентября 1924 г.)*.
Все это время шли также переговоры между Советским правительством и
Японией, причем вначале Советское правительство действовало не прямо, а через
посредство Дальневосточной Республики. Не столько в результате этих перегово-
ров, сколько под давлением Соединенных Штатов Америки и в связи с общей меж-
дународной обстановкой Японское правительство приняло, наконец, решение эва-
куировать Приморскую область (октябрь 1922 г.). Этим решена была судьба дер-
жавшихся еще в Приморье белых, которым пришлось эмигрировать. После этого
буферная Дальневосточная Республика стала излишней Советскому правительству.
По указанию Москвы народное собрание республики постановило самоликвиди-
роваться (13 ноября 1922 г). Дальневосточный край был включен в РСФСР, Япо-
ния продолжала еще, однако, в течение двух лет удерживать занятый ею одновре-
менно с Приморьем северный Сахалин. Длительные переговоры между Советским
Союзом и Японией привели, наконец, к заключению конвенции 20 января 1925
года. Этой конвенцией были восстановлены дипломатические сношения между
обеими странами, а также признано, что Портсмутский договор 1905 года остается
в полной силе. Таким образом, Япония согласилась эвакуировать северную часть
Сахалина. Советское правительство изъявило готовность предоставлять японским
гражданам концессии на эксплуатацию лесных и минеральных богатств “на всей
территории” СССР, а в особенности — в северной части Сахалина. Относительно
рыболовства было обещано пересмотреть конвенцию 1907 года.
§6
Договорами 1924-1925 годов Советское правительство восстановило на Даль-
нем Востоке старую русскую границу. Но руководители Советского правительства
были в то же время руководителями Коммунистического Интернационала. Как та-
ковые, они не могли удержаться от вмешательства в китайскую революцию, кото-
* Около того же времени Пекинское правительство было свергнуто генералом Фэн Юйсяном
{прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии
103
рая вступила в 1925 году в новую фазу. В то время как в центре и на севере Китая
боролись между собою военные диктаторы различного пошиба, в южном Китае
началось сильное революционное движение мелкой буржуазии и народных масс,
направленное в первую очередь против иностранных империалистов. Во главе дви-
жения стояла партия Гоминьдан, объединявшая в своем составе радикально-социа-
листические элементы китайской интеллигенции. Организатором и вождем Гоминь-
дана был давнишний революционный деятель Китая, доктор Сунь Ятсен. Не буду-
чи коммунистом, Сунь Ятсен вступил, однако, в сношения с Москвою, надеясь най-
ти поддержку против империалистов. Москва согласилась помочь при условии, если
китайские коммунисты будут допущены в Гоминьдан, и при том им не будут ста-
вить препятствий к пропаганде их идей. Сотрудничество между Москвой и Го-
миньданом продолжалось и после смерти Сунь Ятсена (1925 г.). В течение 1925 и
1926 гг. Москва направила в Китай значительное число всякого рода политических
и военных инструкторов, а также перевела и немалые денежные суммы, учету, впро-
чем, не поддающиеся. В числе военных инструкторов был Блюхер (выступавший в
Китае под именем Галина). Главным агентом Коммунистического Интернационала
был Бородин (Грузенберг).
При помощи Москвы революционное движение в южном Китае начинает де-
лать быстрые успехи. Летом 1926 года китайская национально-революционная ар-
мия выступает в свой победоносный поход на север. В сентябре 1926 года армия
эта овладевает таким важным центром, как Ухань на реке Янцзы*. Туда с 1 января
1927 г. переезжает и правительство Гоминьдана.
В дальнейшем, однако, происходит давно намечавшийся разрыв между бур-
жуазными и коммунистическими элементами в Гоминьдане. Представитель буржу-
азных тенденции, генерал Чан Кайши, заняв Шанхай, подавляет тамошние рабочие
организации (апрель 1927 г.), а затем организует правительство в Нанкине, не счи-
таясь с Уханем. Попытка Бородина организовать в Ухане чисто коммунистическое
правительство терпит неудачу, и сам Бородин должен искать спасения в бегстве
(июль 1927 г.). Попытка коммунистического восстания в Кантоне (декабрь 1927 г.)
также терпит неудачу. Результатом всех этих событий был разрыв между прави-
тельством Гоминьдана (подчинившим себе почти весь Китай) и Москвою. Лишь с
большим трудом Советское правительство вновь потом наладило отношения с офи-
циальным Китаем. Коммунистическое движение в Китае после того на некоторое
время ушло в подполье. В 1931 году оно вспыхнуло вновь, продолжается и до сих
пор, но истинные размеры его пока определить затруднительно.
§7
В декабре 1927 года состоялся XV съезд ВКП, обозначивший собою конец
НЭПа и начало нового коммунистического наступления на хозяйственном фронте.
* Город Ухань образовался в результате административного слияния городов Учан и Ханькоу
(расположенных друг против друга ни берегах реки Янцзы). Самое название Ухань представля-
ет комбинацию первых слогов имени каждого отдельного города (У+Хань) (прим. авт.).
104
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Результатом решений XV съезда была пятилетка — план усиленной индустриали-
зации Союза, предпринятой одновременно с перестройкой сельского хозяйства на
началах коллективизации земледелия.
Подобно тому, как первая эпоха воинствующего коммунизма — эпоха граж-
данской войны — закончилась страшным голодом (1921-1922), так и второй опыт
коммунистического хозяйства привел к голоду (1932-1933). Но если голод начала
1920-х годов послужил причиною НЭПа, то голод 1930-х годов не заставил Совет-
скую власть отказаться от принятого курса. Хороший урожай 1933 года значитель-
но облегчил положение населения. Насколько прочно улучшение, судить еще рано*.
Пятилетка стремилась втиснуть хозяйственную деятельность человека на всем
протяжении Советского Союза в рамки определенного плана. Несмотря на все не-
дочеты исполнения, невзирая на тягости и лишения населения, план в значитель-
ной мере был осуществлен. Результатом этого явилось уже сейчас более равномер-
ное распределение промышленности по территории Евразии. В то время, как до
1917 года русская промышленность сосредоточена была преимущественно на тер-
ритории доуральской России, а промышленность Урала была развита гораздо ме-
нее интенсивно, не говоря уже о промышленности Сибири, к окончанию первой
пятилетки (1933 г.) наряду с прежней донецко-южнорусской угольно-металлурги-
ческой базой построена вторая — урало-алтайский комбинат. Новые мощные заво-
ды выросли как в восточной части доуральской России — в Поволжье (тракторный
завод в Сталинграде, автомобильный — в городе Горьком)**, так и на Урале (Челя-
бинск, Магнитогорск) и за Уралом (Новосибирск, Сталинск). Число населения этих
городов увеличилось в чисто американском масштабе:
	1926 г.		1933 г. (в тысячах)
Сталинград:		143	412
Горький:		221	477
Свердловск:		132	481
Челябинск:		59	217
Магнитогорск:	не существовал		230
Новосибирск:		120	294
Сталинск (Кузнецк):		4	249
Наряду с новым промышленным планом принят новый сельскохозяйствен-
ный план — разделение пригодной к обработке территории Союза на зоны специ-
альных культур (в том числе расширены посевы хлопка в южной зоне). Связь от-
дельных районов предположено усилить постройкою ряда новых крупнейших же-
лезнодорожных магистралей, из которых, впрочем, пока построен только Турксиб.
В течение второй пятилетки предполагается всю железнодорожную сеть Союза
переоборудовать на американский лад. Намечена к постройке Северно-сибирская
магистраль (Архангельск - Охотское море), а также ряд линий в южном Приуралье
и северном Казахстане.
* Эти строки написаны в январе 1934 г. (прим. авт.).
** Этим именем недавно зачем-то понадобилось назвать Нижннн Новгород (прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии
105
Результатом планового хозяйства, нового территориального распределения
промышленности и зон специальных сельскохозяйственных культур, а также пост-
ройки новых железнодорожных линий, — результатом всего этого является значи-
тельно более тесная связь между собою отдельных районов Евразии в хозяйствен-
ном отношении, чем то было раньше. Притом очевидно, что, если процесс пойдет
дальше в том же направлении, связь эта будет все увеличиваться. Этим путем дос-
тигается такое единство Евразии, которого прежде быть не могло. Политическое
объединение Евразии, разумеется, всегда предполагало некоторые экономические
предпосылки единства и, с другой стороны, само способствовало экономическому
объединению страны. Быстрый темп хозяйственного прогресса России с конца XIX
века начал уже сказываться на хозяйственном подъеме и взаимодействии отдель-
ных частей России-Евразии. Никогда прежде, однако, государственная власть не
ставила себе таких определенных задач хозяйственного объединения страны и ни-
когда прежде в распоряжении власти не были сосредоточены такие силы.
§8
Перестраивая хозяйственную жизнь Союза на новый лад, Советское прави-
тельство поставило своей задачей избегать всяких международных осложнений,
которые могли бы вовлечь его в войну.
К концу 1933 года отношения Советского правительства с европейскими дер-
жавами сложились весьма для первого удовлетворительно. И с гитлеровской Гер-
манией Советскому Союзу удалось избежать конфликта, а с другой стороны гитле-
ровская революция в Германии улучшила советские отношения с Францией. В но-
ябре 1933 года правительство Соединенных Штатов Америки — единственной ве-
ликой державы, до того времени не признавшей Советского правительства — всту-
пило с ним в дипломатические сношения. Обе страны обменялись послами.
Зато на Дальнем Востоке нависла туча - угроза со стороны Японии. В сентяб-
ре 1931 года японские войска оккупировали Южную Маньчжурию (которая со вре-
мени 1904—1905 года находилась в сфере японского “влияния”). Весною 1932 года
японцы оккупировали Северную Маньчжурию (Харбин занят был 5 февраля). 1
марта 1932 года Маньчжурия провозглашена была самостоятельным государством
(Маньчжоу-го). Фактически, это государство было всецело игрушкою в японских
руках. Японская интервенция в Маньчжурии ближайшим образом затрагивала ин-
тересы Советского Союза. В частности, совершенно изменилось положение Ки-
тайско-Восточной железной дороги. Желая избежать конфликта, Советское прави-
тельство выразило готовность продать Маньчжурии свою половину прав на дорогу.
В начавшихся затем переговорах Маньчжурское правительство предложило сумму
столь низкую, что возможность соглашения этим почти исключалась. До настояще-
го времени (19 января 1934 г.) переговоры не привели ни к каким результатам. Не-
устойчивость положения Советского правительства увеличивается еще тем, что с
1932 года во Внешней Монголии проявилась значительная оппозиция Москве. Внут-
ренняя же Монголия наполовину уже находится в японских руках.
106 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Весьма возможно, что на Дальнем Востоке назревает новый кризис. Если он
разразится, трудно учесть все его последствия.
Литература
Издания и труды общего характера
Абуд-Гази-Багадур. История Турок (Библиотека Восточных историков, III. Казань, 1854).
Бартольд В.Б. История изучения Востока в Европе и России (2-е издание, Л., 1925).
Библиография Востока, том I: история (М., 1926).
Вернадский Г.В. Начертание русской истории, часть I (Прага, 1927).
Записки Восточного отделения Русского Археологического общества (25 томов, СПб., 1886—
1921).
Материалы для библиографии по истории народов СССР XVI-XVII вв. (Академия Наук.
Труды Историко-археографического института, вып. 4, Л., 1933).
Новый Восток (М., 1922—).
Рашид ад-Дин. История монголов, издание в переводе И.Н. Березина (Труды Вост. отд. Архе-
ол. общ., тома V. VII, XIII. XV).
Рязановский В.А. Монгольское право (Харбин, 1931).
Труды Восточного отделения Русск. Археол. общ. (22 тома, СПб., 1859-1909).
Nahun L. Introduction a 1’histoire de 1’Asie: Tures et Mongols des Origines a 1405 (Paris, 1896),
D’Ohsson C. Histoire des Mongols, I-IV (La Haye et Amsterdam, 1834-1835).
Grousset R. Histoire de 1’Asie, I—III (Paris, 1922).
Howorth H. History of the Mongols, I—III (London, 1876-1888); IV (введение и указатель, London,
1927).
Klaproth J. Tableaux historiqoes de 1 ’ Asie (Paris, 1826).
Lobanov-Rostovsky A. Russia and Asia (New-York, 1933).
Minns E.H. Scythians and Greeks (Cambridge, 1913).
Parker E.H. A Thousand Years of the Tartars (London, 1924).
Rostovtzeff M.I. Iranians and Greeks in South Russia (Oxford, 1922). М.И. Ростовцев. Средин-
ная Азия. Россия, Китай и Звериный стиль (Прага, 1929).
Vernadsky G. A History of Russia (Revised edition, New Haven, 1930).
Vernadsky G. Expansion of Russia (Transactions of the Connecticut Academy of Arts and Sciences,
XXXI) (1933).
География Евразии
Савицкий П.Н. Географические особенности России, часть I, (Прага, 1927).
Семенов-Тянь-Шанский В.П. Россия, I-III, V-VII, IX, XIV, XVI, XVIII, XIX (СПб., 1899-
1913).
Танфильев Г.И. География России, I—II (Одесса, 1916-1924).
Savickij P.N. Sestina Sveta (Praha, 1933).
Vidal de la Blache P. et Gallois L. Geographic Universelie, tome V: Russie d’Europe et d’Asie, par
P. Camena d’Almeida; Id., tome VIII; Haute Asie, par F. Grenard (Paris, 1929).
По отдельным эпохам, странам и вопросам
Васильев В.П. История и древности восточной частя Средней Азии от X до XIII века (СПб.,
1859).
Владимирцов Б.Я. Чингис-хан (Берлин, 1922).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
107
Григорьев В.В. Восточный или Китайский Туркестан (СПб., 1873).
Иакинф (Бичурин). Записки о Монголии (СПб., 1828).
Иакинф (Бичурин). История первых четырех ханов из дома Чингисова (СПб, 1829).
Иакинф (Бичурин). Описание Чжунгарии и Восточного Туркестана (СПб., 1828).
Иакинф (Бичурин). Собрание сведений о народах обитавших в Средней Азии в древние вре-
мена (СПб., 1851).
Иакинф (Бичурин). Историческое обозрение ойратов нли калмыков (СПб., 1834).
Палладий (Кафаров), Старинное Монгольское сказание о Чннгнс-хане (Труды Пекинской
Духовной Миссии, IV).
Палладий (Кафаров). Старинное Китайское сказание о Чингис-хане (Восточный сборник, I).
Плано Карпини И. История монголов; В. Рубрук. Путешествие в восточные страны (перевод
А. И. Маленна) (СПб., 1911).
Радлов В.В. К вопросу об уйгурах (Записки Академии наук, 72), (1893).
Средне-Восточная и Восточная Евразия (Монголия, Джунгария, Восточный Туркестан)
Хара-Даван Э. Чингис-хан как полководец и его наследие (Белград, 1929).
Baddeley J.F. Russia, Mongolia, China (2 тома, London, 1919).
Brettschnefider E. Mediaeval Researches from Eastern Asiatic Sources, I—II (London, 1910).
Korostowetz I.J. Von Cinggis Khan zur Sowjetrepublik (Berlin, 1926).
Radloff W. Die altturkischen Inschriften der Mongolei, Neue Folge (St.P., 1897).
Yule H. Cathay (издание под редакцией H. Cordier в 4 томах, London. 1913-1915).
Сибирь и Забайкалье
Алексеев М.П. Сибирь в известиях западно-европейских путешественников и писателей, I
(Иркутск, 1932).
Бартольд В.В. История культурной жизни Туркестана (Л., 1927).
Бартольд В.В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия, I-II (СПб, 1398-1900); Barthold
W. Turkestan down to Mongol invasion (London, 1928) (английское издание предыдуще-
го труда, но без приложений).
Бартольд В.В. Улугбек и его время (Пг., 1918).
Бахрушин С.В. Очерки по истории колонизации Сибири в XVI и XVII вв. (М., 1928).
Богданов М.Н. Очерки истории бурят-монгольского народа (Верхнеудинск, 1926).
Вернадский Г.В. Государевы служилые и промышленные люди в Восточной Сибири XVII в.
(Журнал Мин. Нар. Проев., 1915, апрель).
Гродеков Н. Киргизы и Каракиргизы (Ташкент, 1889).
Материалы по история Узбекской, Таджикской и Туркменской ССР (Материалы по истории
народов СССР, выпуск 3, Л., 1933).
Огородников В. Очерк истории Сибири (Иркутск-Владивосток, 1920-1924).
Туркестан и Казакстан
Якутия (Сборник статей) (Л., 1927).
Colder F.A. Russian Expansion on the Pacific (Cleveland, 1914).
Кавказ и Закавказье
Бартольд Б.В. Место прикаспийских областей в истории мусульманского мира (Баку, 1925).
Брюсов В. Летопись исторических судеб армянского народа (М., 1916).
Гакстгаузен А. Закавказский край, I—II (СПб., 1857).
Сысоев В.М. Краткий очерк истории Азербайджана (северного) (Баку, 1925).
Allen W.E.D. A History of the Georgian People (London, 1932).
108
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Baddeley J.F. The Russian Conquest of the Caucasus (London, 1908).
Brosset M.F. Histoire de la Georgie (СПб., 1847).
Крым
Васильев A.A. Готы в Крыму (Известия Гос. академии истории матер, культуры, I и V).
Известия Таврического Общества Истории, Археологи и Этнографии (Симферополь, 1927-).
Известия Таврической Архивной Комиссии (Симферополь), издание прекратилось в 1920 г.
Кулаковский К. Прошлое Тавриды (изд. 2-е, Киев, 1914).
Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты (СПб., 1887).
Поволжье и Северное Причерноморье, Золотая Орда
Березин И. Очерк внутреннего устройства улуса Джучиева (СПб., 1864).
Баллод Ф.В. Приволжские Помпеи (М.-Пг, 1923).
Баллод Ф.В. Старый и Новый Сарай (Казань, 1823).
Веселовский Н.И. Хан из темников Золотой Орды Ногай и его время (Пг, 1922).
Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов относящихся к истории Золотой Орды (СПб, 1884).
Якубовский А. Феодализм на Востоке: Столица Золотой Орды - Сарай Береке (Л., 1932).
Hammer-Purgstall J. Geschichte der goldenen Horde (Pest, 1840).
Казань
Худяков M. Очерки по истории Казанского Ханства (Казань, 1923).
Касимов
Вельяминов-Зернов В.В. Исследование о Касимовских царях и царевичах (4 тома, СПб., 1863—
1887).
Калмыки
Пальмов И. Очерк истории калмыцкого народа за время его пребывания в пределах России
(Астрахань, 1922).
Персия
Крымский А.Е. История Персии и ее литературы (М., 1912).
Browne E.G. A Literary History of Persia (2 тома, London 1902, New York, 1906).
Browne E.G. A History of Persian Literature under Tartar dominion (Cambridge, 1920).
Minorsky V. La Perse au XV siecle entre la Turquie et Venise (Paris, 1933).
Шитов Г.В. Персия под властью последних Каджаров (Л., 1933).
Византия
Васильев А.А. Лекции по истории Византии, том I (Пг., 1917); Византия и крестоносцы (Пг.,
1923); Латинское господство на Востоке (Пг, 1923); Падение Византийской империи
(Л., 1925); Vasiliev A.A., History of the Byzantine Empire, I—II (Madison, 1928-1929) (ан-
глийский перевод предыдущего груда в дополненном виде; теперь имеется также фран-
цузское издание, дополненное и переработанное).
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии
109
Кулаковский Ю. История Византии, I—III (Киев, 1910-1915).
Успенский Ф.И. История Византийской Империи, 1-11 (СПб., 1913, Л., 1927).
Gibbon Е. The History of the Decline and Fall of the Roman Empire (издание под редакцией J.
Bury, London, 1896).
Турция
Кримський A.E. История Туреччини (Кжв, 1924).
Lybyer А.Н. The Government of the Ottoman Empire in the time of Suleiman the Magnificent
(Cambridge, Mass., 1913).
Schevill F. History of the Balkan Peninsula (2-е издание, New York, 1933).
Тибет
Козлов П.К. Тибет и Далай-лама (Пг., 1920).
Grenard F. Tibet (London, 1904).
Китай, Япония
Кюнер Н.В. Лекции по истории развития главнейших основ китайской культуры (Влади-
восток, 1921).
Саввин В.П. Взаимоотношения царской России и СССР с Китаем (М.-Л., 1930).
Cordier Н. Histoire Generale de la Chine, I-1V (Paris, 1920).
Latourette K.S. The Chinese (New York, 1934) (2 тома).
Latourette K.S. The Development of Japan (3-е издание, New York, 1931).
Treat P.J. The Far East (New York, 1928).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры.
Часть I, выпуск I* *.
Древняя Русь (до половины XV века)
Введение
§ 1.	Предварительные замечания
Кузнец русской культуры — русский народ. Творилась русская культура в оп-
ределенных условиях пространства и времени, и в этих условиях только и может
быть понято ее зарождение и развитие. Пространство и время в развитии русской
культуры, также как и в развитии культуры других людских обществ, представляют
не только внешнюю рамку развития, но теснейшим образом связаны с проявления-
ми внутренних творческих сил — физиологических и духовных, заложенных в са-
мом народе. Следовательно, три главнейших фактора в истории культуры каждого
народа — его творческая жизненная энергия**, его месторазвитие и его времяис-
пользование. Эти три фактора действуют не независимо друг от друга, а в тесней-
шей связи и взаимопроникновении.
Так, русское историческое месторазвитие — Евразия — не было дано русскому
народу в готовом виде, а было им освоено в длительном процессе его истории***.
Время, как фактор в развитии культуры, использовалось русским народом не в
одинаковой мере, неодинаковым темпом. Периоды застоя или медленного течения
прерывались катастрофическими перебоями и взрывами, появлением “революци-
онных” темпов с лозунгами “догнать и перегнать Европу” (петровская эпоха) или
“догнать и перегнать Америку” (советская эпоха). Достижения взрывных отрезков
времени и самая постановка “революционных” лозунгов возможны были однако
лишь в результате предыдущего длительного накопления жизненной энергии в на-
роде. Так, бурное развитие русской науки, литературы, музыки в XVIII-XIX веках
было бы невозможно без предшествующих веков внутренней духовной работы,
накопления творческой энергии.
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры. Часть I, выпуск I. Древняя Русь (до половины XV
века). Берлин: издание евразийцев, 1938, 231 стр.
* Другие выпуски не публиковались (прим. ред).
** Жизненная творческая энергия человека корнями связана с общими процессами становления
и развития Жизни и Вселенной (прим. авт.).
*** Термин Евразия употребляется здесь в таком же смысле, как и в “Начертании русской
истории” (Прага, 1927; в дальнейшем будем цитировать: Начертание), а равно и в “Опыте
истории Евразии” (Берлин, 1934; в дальнейшем будем цитировать: Опыт). Для тех читателей, у
кого нет под руками моего “Начертания”, повторю, что под именем Евразии я понимаю сово-
купность так называемой “Восточной Европы” и “Северной Азии”, то есть приблизительно
территорию бывшей Российской империи в границах 1914 года (прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Звенья русской культуры
111
Фактор времени следует учитывать и в смысле относительном, то есть спра-
шивать себя, в какой мере развитие русской культуры определялось уровнем разви-
тия, достигнутым в данную эпоху культурами соседних народов. Отсюда вытекают
и вопросы о взаимоотношении и взаимных влияниях культур народа русского и
народов соседних.
Поток исторического развития непрерывен. Но чтобы лучше понять и ощу-
тить его течение, нужно рассматривать его по частям. Непрерывную цепь истории
русской культуры мы должны разложить на отдельные звенья. Развитие русской
культуры до 1917 года будет нами рассматриваться в трех отрезках времени: 1) Русь
древняя (до середины XV века); 2) Русь Великая, Малая и Белая (с половины XV до
юнца XVII века); 3) Россия XVIII-XIX веков (до 1917 года). С 1917 года начался
новый отрезок, который должен подлежать особому рассмотрению. В пределах каж-
дого намеченного нами периода элементы русской культуры будут характеризоваться
не в динамическом, а в статическом отношении. Нам представляется, что таким
образом яснее можно запечатлеть итоги культурного развития каждой эпохи.
Предметом нашего рассмотрения являются черты как “материального”, так и
“духовного” быта. Разделение это, конечно, вполне условно. Такая “материальная”
отрасль культуры, как хозяйство, зависит не только от окружающих “материаль-
ных” условий, но в значительной мере от волевой энергии человека, как хозяина. С
другой стороны, такая “духовная” отрасль культуры, как религия, приводит часто к
созданию ценностей не только “духовных”, но и “материальных” — достаточно упо-
мянуть роль древнерусских монастырей в развитии русской хозяйственной жизни.
§ 2.	Общие предпосылки развития культуры древней Руси
В предлагаемом теперь читателю первом томе нашего обзора мы будем иметь
дело с достижениями русской культуры — духовной и материальной — древнего
периода, до середины XV века, то есть с историей той эпохи, которую теперь, для
согласования с европейской историей, принято называть русским средневековьем.
До недавнего времени в науке не только европейской, но и русской принято
было на достижения русской культуры не только этого периода, но и последующе-
го, то есть всей “допетровской” эпохи, смотреть несколько свысока. С такой точки
зрения написаны, например, известные “Очерки” Милюкова. С этой точки зрения
достижения русской культуры признавались возможными лишь в меру “европеиза-
ции” России.
Такой подход к развитию русской культуры, прежде всего, неисторичен. Нельзя
объяснять развитие культуры какого бы то ни было народа только иностранными
влияниями. Для развития культуры общества нужна основа, субстанция. На эту ос-
нову уже могут действовать “влияния”, а на пустом месте и “влияния” были бы
бесплодны.
Но, независимо от этих общих методологических соображений, нельзя теперь
не видеть, что культура древней Руси была действительно культурою полновес-
ною, значительною, во многих отношениях перворазрядною, а вовсе не какою-то
полуварварскою “полукультурою”, как иногда принято считать.
112
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Если в отношении науки, литературы, музыки достижения русской культуры
XIX-XX веков способны, может быть, затмить достижения веков предшествующих,
но, например, русская живопись никогда позже не достигала таких высот, на какие
она поднялась в XV-XVI веках, и то же можно сказать и о русской литературе.
Да и достижения древней Руси в области литературы или музыки нельзя счи-
тать малозначительными. “Слово о полку Игореве” есть литературный памятник
силы совершенно необыкновенной. И, если еще во времена Пушкина можно было
считать, что “Слово о полку Игореве возвышается уединенным памятником в пус-
тыне нашей словесности”*, то в настоящее время мы знаем, что “Слово” создалось
в самом тесном взаимодействии с другими замечательными произведениями рус-
ской литературы той эпохи. Что же касается музыки, то, например, древнерусская
народная песня свидетельствует о значительной высоте уровня музыкального твор-
чества народа. Своеобразно развивалось и пение церковное.
Науки естественные и технические были, действительно, слабо развиты в древ-
ней Руси, но то же можно сказать и о средневековой Европе. Руководящая роль в
развитии математики и естествознания, по крайней мере до XII века, принадлежа-
ла арабскому Востоку. Следует, однако, заметить, что, хотя о развитии науки в древ-
ней Руси сведений у нас почти не сохранилось, из этого нельзя заключать, что ни-
какой работы не велось. Сложные постройки древней Руси предполагают наличие
хотя бы у некоторых русских мастеров серьезных знаний по архитектуре и матема-
тике. Точно также, раз в древней Руси проживали, и притом иногда подолгу, перво-
классные восточные врачи, мы можем предполагать, что были у них хотя бы в ма-
лом числе какие-то русские ученики-медики.
Что же касается наук гуманитарных, то в этой области, несомненно, в древней
Руси были свои творческие работники большого масштаба. В этом отношении Русь,
в сущности, не отличалась от Византии и Европы. И для Европы, и для Византии
характерно преобладание гуманитарных наук и, прежде всего, богословия, над на-
уками естественными. В области богословия и философии русские той эпохи были
учениками прежде всего византийцев. Не отрицая начитанности многих духовных
вождей древней Руси в области богословия и философии, “европействующие” наши
“гуманитарные ученые” отделываются обыкновенно от своих предшественников
словом “начетчик”.
Разницу между истинным “ученым” и “начетчиком” не всегда, конечно, мож-
но провести, но ясно, например, что Климента Смолятича (XII век) “начетчиком”
назвать нельзя, а надо называть ученым, каким он и был — иначе вообще мало кого
можно было бы назвать ученым для эпохи средневековья.
Несомненно, что и на всем протяжении древней русской истории среди духов-
ных руководителей русского народа находились всегда люди, весьма в стиле той
эпохи образованные.
Тот факт, что в XI веке на Руси мог появиться такой блестящий мыслитель и
ритор, как митрополит Иларион, показывает, что уже к этому времени русская куль-
тура достигла значительных высот и что, следовательно, и языческая эпоха не была
* Сочинения А.С. Пушкина, изд. под редакцией П.О. Морозова (1887), V, 250 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
113
так темна, как это обычно себе у нас представляют, в этом отношении уже следуя
указке не только “европеизации”, а также и своей церковной традиции.
§ 3.	Социальные предпосылки развития древнерусской культуры
Если взятая в целом культура древней Руси по существу своих достижений
стояла весьма высоко, то не все социальные круги одинаково в культурном строи-
тельстве участвовали.
В наши дни, в России советской, поставлены цели поднятия масс до высшего
культурного уровня, который в данное время может быть достигнут. Ясно, что это
долго еще останется идеалом, не претворившемся в действительность. Как бы ни
улучшались общие условия быта, разница между “руководящим отбором” и “обыва-
телем” сгладится не скоро, если вообще можно ее сгладить. В других странах, мате-
риально сейчас более богатых, чем Россия, дело, по-существу, обстоит не лучше.
В России императорской, XVIII-XX веков, различие между “культурным от-
бором” и “народными массами” было весьма велико, причем дело было здесь не
только в разнице материального благополучия, но и в разнице всего миросозерца-
ния. Разница между “интеллигенцией” и “народом” императорской России созда-
лась в петровскую эпоху. Но, идя глубже, мы не можем миновать Никона, потряс-
шего незыблемость старого обряда, старой веры. А было время, когда и старая эта
вера была новой. Христианство Русью принято было официально в конце X века, и
церковь сорганизовалась весьма быстро в пределах тогдашних русских княжеств,
но фактически еще долго христианство оставалось религией “интеллигентской”.
Народная вера долго хранила элементы язычества, окрашенные манихейством.
Следует иметь в виду, что миросозерцательный разрыв между верхами и низа-
ми русского народа существовал еще до принятия христианства. Возможно, что
культ Перуна был принесен на Русь варягами (скандинавский Тор). Лет за двадцать
до принятия христианства Владимир произвел попытку установить варяжский язы-
ческий культ на более широких основаниях, сделать его общеобязательным. Но
было уже поздно.
В раннехристианские времена митрополит Иларион и Климент Смолятич, в
известном смысле, были такие же “оторванные от народа” интеллигенты XI-XII
вв., как Белинский и Грановский в XIX веке. Ведущий культурный слой всегда в
России был очень тонок. “Интеллигенция”, в узком смысле слова — “книжники”
всегда были в меньшинстве, хотя, вообще говоря, грамотность была в древней Руси
гораздо более распространена, чем это часто себе представляют.
Дуализм между “руководящим отбором” и народной подпочвою нам придется
еще отмечать неоднократно в ходе нашего изложения. Необходимо, однако, здесь
сделать еще одну оговорку.
Если “интеллигенция” всегда составляла в России меньшинство, то “народ”
был в древности на более высокой ступени органического развития, чем в XVIII-
XIX вв. К услугам широких народных масс была непочатые богатства подымавше-
гося из их собственной среды или, во всяком случае, ими органически воспринято-
го литературно-артистического творчества — богатства, к XIX веку уже начавшие
114 ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
иссякать. Имею в виду так называемый фольклор — песню, сказку, духовный стих,
“гудьбу” — в области литературы и музыки; орнамент, шитье, резьбу по дереву — в
области изобразительного искусства. Передвижные товарищества актеров и музы-
кантов — скоморохи — обслуживали Русь, одинаково и городскую и сельскую.
Скоморохи были желанными гостями на княжьем и боярском дворе, на купеческой
братчине. Но мимоходом они обслуживали все городское и сельское население —
людей вообще. Княжеские пиры, на которых выступали скоморохи, были подчас
всенародными сборищами.
Русь допетровская, а особенно — Русь дониколаевская, до окончательного ус-
тановления крепостного права, жила строем несомненно более “демотическим”,
чем Россия императорской эпохи. В наивных представлениях славянофилов о древ-
нерусской “общине”, наряду с преувеличениями и неточностями, было много ко-
ренной правды. В церковной жизни — приход (в Западной Руси — братства); в
земской жизни — старосты и выборные люди; в политической жизни — городское
вече (а после, на Москве — земский собор, у казаков - круг или рада); в городской
жизни — корпоративные организации (сотни); в дружеском общении — братчины.
Таковы устои допетровской русской соборности. Основная же ячейка ее — семей-
ная община.
Перечисленные формы демотической соборности играли значительную роль
в культурном строительстве древней Руси. Но не менее значительна была роль тех
социальных сил, которые стремились подчинить себе народную соборность. То
были: церковь (как учреждение идеократическое), князь (как политическая власть),
боярство (как власть социальная). Сотрудничество, соревнование, иногда открытая
борьба всех этих сил кладут свой заметный отпечаток на весь ход развития культу-
ры древней Руси.
§ 4.	Восток и Запад в истории древнерусской культуры
Домонгольская Русь жила в довольно тесном общении с Европой. Достаточно
указать на связи торговые. Торговля Руси с Западом не прерывалась, однако, и поз-
же, только изменились направление и роль торговых путей. В монгольскую эпоху
растет значение торговли балтийской и в известном смысле — черноморско-италь-
янской.
Когда говорят о том, что Русь Киевская, домонгольская была в более тесном
общении с Европой, чем Русь Московская, обыкновенно имеют в виду, прежде всего,
личные и брачные связи русского княжеского рода с европейскими владетельными
домами, а также отчасти и церковно-пол ггические сношения с Римом. Отсутствие
до середины XI века формального разъединения между Православной и Латинской
церквами, несомненно, способствовало культурным связям Руси с Западом.
Но что представлял собою Запад этого времени? Превосходство Запада над
Востоком в смысле науки и техники — дело гораздо более позднего времени. Лишь
в XVI или XVII веке можно определенно говорить о научно-техническом превос-
ходстве Европы над Азией, причем все еще с оговорками. В более раннее время не
всякий мог бы разглядеть в Европе ростки будущей культурной гегемонии. Правда,
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры	115
XIV и XV века были свидетелями блестящих достижений европейской мысли и
техники. Но и Восток, хотя бы мусульманский Восток, в это время жил творческой
жизнью. Если же идти еще далее вглубь веков, то до XII века (как было уже выше
упомянуто) мусульманский Восток, бесспорно, превосходил Европу в культурном
отношении. Лишь восприняв научные достижения арабского Востока, могла позже
подняться европейская наука. Можно согласиться (с оговорками), что Русь была в
киевскую эпоху в более тесном общении с Западом, чем в московскую. Но, как
видно из только что сказанного, культурные выгоды такого общения именно в ки-
евскую эпоху были невелики.
Характерно, что для этой эпохи нет у нас данных, которые бы свидетельство-
вали о преклонении перед Европой русских, в эту Европу попавших. Наоборот,
европейские путешественники, попадая в Киев, дивились его роскоши и культур-
ному размаху. Все это указывает на то, что не общение с Западом лежало в основе
культурного расцвета, который заметен был на Руси в киевскую эпоху. Наоборот,
влияние Запада было в это время во многих отношениях разлагающим и ослабляю-
щим. Феодальные нравы западного рыцарства, кладя свой отпечаток на политичес-
кую жизнь нынешней Западной Украины (Галичины, Волыни), способствовали
дезинтеграции там политического порядка и спокойствия, усиливая элементы усо-
бицы и неустойчивости. Варварский обычай “поля” (судебного поединка) узакони-
вается в русском праве под прямым влиянием права немецкого. Характерно, что
“поле” появляется в русском законодательстве именно в северо-западной Руси (Смо-
ленский договор с немцами 1229 года, Псковская судная грамота).
Итак, если Киевская Русь достигла блестящего культурного цветения, то это
было не благодаря западным влияниям, а скорее несмотря на них, а также благода-
ря тому, что Русь той эпохи была открыта для культурных влияний со стороны Ви-
зантии и Востока. Удельный вес западных и восточных культурных влияний на древ-
нюю Русь становится более ясным, если обратиться к свидетельствам языка. В раз-
витии русского языка (первоначально - языка восточно-славянских племен) несом-
ненно наличие влияний, шедших как с Запада, так и с Востока. Но нетрудно заме-
тить, что восточные влияния были шире и глубже*.
Почвою для языковых влияний служило уже самое месторазвитие восточных
славян. Как бы ни решать вопрос о славянской прародине, во всяком случае, веро-
ятно, что славяне издавна занимали бассейн среднего Днепра и правых его прито-
ков, а отдельные группы восточных славян заходили, конечно, далее на восток и
юго-восток, расселяясь на территории, где политически господствовали другие на-
роды и создавались финские, иранские, турко-татарские племенные союзы и госу-
дарственные образования. С разных времен нашей эры на территорию Западной
Евразии проникали также отдельные группы германских и скандинавских племен
(готы, позже варяги и т.д.). Немецкие и скандинавские купцы и дружинники долж-
ны были, конечно, принести с собою ряд терминов технических и военных. Слова
немецкого корня проникли в русский язык также из западнославянских языков. В
* Под восточными элементами в русской культуре разумею влияния не только турко-монголь-
ские или семитические, но также влияния арийского Востока — Ирана и Индии (прим. авт.).
116 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
общем, однако, русских слов, заимствованных в древний период из германских язы-
ков, не так много*.
Ввиду тесных сношений древней Руси с Византией, неудивительно наличие в
русском языке греческих влияний. В особенности важно, конечно, влияние строя
греческого языка на русскую богословскую литературу. Известное влияние оказал
и латинский язык — в особенности через посредство Западной Руси.
Несомненны также некоторые словарные заимствования из южных (болгар-
ского, позже сербского) и западнославянских (в особенности польского) языков**.
Считаю все же, что влияния восточные на русский язык в древний период были
более значительны и, помимо словарных заимствований, наложили большой отпе-
чаток на самый строй русского языка.
Еще до распадения славянской семьи народов на отдельные ветви, славяне
должны были подвергнуться значительному влиянию восточных народов. Финны
издревле занимали весь север и северо-восток доуральской Руси. Иранцы (скифы,
сарматы, аланы) в течение более чем шести веков после начала нашей эры господ-
ствовали в степях северного Причерноморья. Турецкие племена вдвинулись в клин
северного Причерноморья в составе гуннских полчищ, а позже одна волна сменяла
другую (авары, хазары, болгары).
Некоторые восточные элементы русский язык унаследовал еще от праславян-
ской эпохи вместе с другими, позже обособившимися славянскими языками. Так,
слово “клобук” (от турецкого “колпак”) имеется не только в русском, но и в боль-
шинстве славянских языков, включая западнославянские (польское klobuk, чеш-
ское klobuk). Много позже, новой волною общения между русским и турецким на-
родами в русский язык принесено было слово “колпак” — на этот раз, в форме,
тождественной с турецким оригиналом.
От иранского “тебер”*** (быть может, через турецкое посредство) в славян-
ские языки проникло слово “топор”****. Примеры эти можно было бы и значи-
тельно приумножить, но в этом нет особой надобности.
* Лишь в петровскую эпоху начинается то наводнение немецких и голландских (также англий-
ских и французских) слов и терминов, которое значительно перестроило на западный лад
словарный состав русского литературного языка (прим. авт.).
** Из довольно обширной литературы об иноземных заимствованиях в русском языке см.,
например, L. Wanstrat. Beitrage zur Charakteristik des russischen Wortschatzes (Leipzig, 1933). Там
же подробная библиография. См. также сравнительный словарь славянских языков Миклошича
(F. Miklosich. Etymologische WOrterbuch der sla\ ischen Sprachen. Wien, 1886) (прим. авт.).
*** Как иранские, так и турецкие слова для удобства и типографии читателя передаю русскими
буквами. Иран (Персия) пользуется до сих пор арабским алфавитом. Турция перешла на
латинский алфавит. Замечу, кстати, что н для иранских, и для турецких языков русский алфавит
мне представляется более подходящим, чем латинский. Чуваши уже и сейчас пользуются
кириллицею. Большой вопрос, не целесообразнее ли было бы другим турецким народностям
Советского Союза, латинизировавшим свой алфавит, перейти на алфавит русский (прим. авт.).
**** Эти примеры, равно как н часть далее следующих, заимствованы у Мнклошича, Die
tilrkischen Elemente in den sildost- und osteuropaischen Sprachen (Denkschrift der K. Akademie der
Wissenschaften. Philos.-hist. Classe, тома 34, 35, 38, 1884-1980) (прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Звенья русской культуры
117
Другая группа восточных слов заимствована не всеми славянскими языками,
а лишь восточно- и южнославянскими. Заимствования этого порядка относятся к
периоду VI-VII веков, когда северное и западное Причерноморье одинаково попа-
ли под власть народов турецкого корня (хазары, авары, болгары). К этому времени
относится, например, проникновение в южно- и восточнославянские языки слова
“сан” от соответствующего турецкого (“честь, почет, достоинство”), ср. русское
“приосаниться”. По-видимому, к этой же эпохе относится и заимствование в южно-
и восточнославянские языки слова “чертог” от персидского (перешедшего в ту-
рецкие языки) слова “чартак” (“портик, балкон”). Значительно позже в русском
языке появляется это слово и в другой форме (“чердак”), в ином уже значении, чем
“чертог”.
Века хазарского владычества, а затем эпоха печенежских набегов и эпоха по-
ловецкая принесли в русский язык ряд дальнейших заимствований из турецких язы-
ков. Сюда относятся такие слова, как “батог”, “бесурменин”, “бисер”, “ватага”, “ку-
мыс”, “курган”, “лошадь”, “товар” (первоначально в смысле “скот”), “шатер” (с
персидского), “япончица” (“епанча”), “яруга” (“овраг”, “яр”).
Монгольское завоевание имело одним из своих последствий принудительное
общение русских людей с турко-татарами, которое позже сменилось эпохою обще-
ния добровольного (проникновение русских купцов и промышленников, позже зем-
ледельцев на Восток). Результатом было обогащение русского словаря длинным
рядом турецких (также монгольских и персидских) слов и терминов. Здесь не мес-
то пытаться дать сколько-нибудь полный список этих заимствований, но небезын-
тересно все же привести несколько примеров в качестве иллюстрации.
Заимствования касаются самых различных областей народной жизни и быта,
как-то: общественного строя (“очаг”, “хозяин”, “боярин”, “казак”, “пай” и т.д.);
финансов (“казна”, “деньги” и пр.); вооружения и военного быта (“булат”, “була-
ва”, “палаш”, “табор” и пр.); средств передвижения и дорожных вещей (“телега”,
“арба”, “кибитка”, “вьюк”, “торба”, “сундук”, “чемодан” и пр.); коневодства, сбруи
и масти лошадей (“аркан”, “чепрак”, “табун”, “буланый”, “бурый”, “караковый” и
т.п.); торговли и товаров (“барыш”, “базар”, “магазин”, “тамга”, “аршин”, “десть”,
“атлас”, “бязь”, “кумач” и др.); жилища и построек (“амбар”, “сарай”, “чердак”,
“кирпич” и др.); домашней утвари (“бадья”, “шайка”, “кувшин”, “утюг”, “тюфяк”,
“графин”, “стакан”, “кубок”, “булавка” и т.п.); одежды и обуви (“башлык”, “шап-
ка”, “куртка”, “кафтан”, “халат”, “кушак”, “шаровары”, “штаны”, “башмак”, “чобо-
ты”, “калоши” и пр.); кушаний и напитков (“калач”*, “лапша”, “борщ”, “буза”, “чай”
и пр.); огородничества и огородных растений вообще (“баштан”, “бахча”, “арбуз”,
“кавун”, “фасоль”, “камыш”, “чинара” и пр.); минерального царства — металлов и
драгоценных камней (“жесть”, “чугун”, “карандаш” (первоначально — “графит”),
“алмаз”, “бирюза”, “жемчуг” и т.п.); животного царства (“собака”, “баран”, “бар-
сук”, “кабан”, “обезьяна” и пр.); из турецкого же заимствованы такие слова и выра-
жения, как “башка”, “дурман”, “изъян”, “лафа”, “пустяки”, “не бельмеса не зна-
ет”** и т.п.
* ’’Калач” может быть и обратное заимствование — в турецкий с русского (прим. авт.).
** От турецкой формы “бильмез” — “не знает” (прим. авт.).
118
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Влияние турецкого языка на русский выразилось, однако, не только в словар-
ных заимствованиях. Оно было гораздо глубже и наложило известный отпечаток
на самый строй языка — как на синтаксис.
Приведем несколько примеров.
В русском языке имеется аффикс (окончание) -чий - -чей, выражающее поня-
тие ремесла, занятия, профессии: например, казначей, кравчий, ловчий и т.д. Этот
аффикс, несомненно, возник в русском под влиянием подобного же турецкого аф-
фикса -джи или -чи: например, “капыджы” — “привратник”, “сютчю” - “торговец
молоком” и т.д.*
Равным образом, уменьшительный аффикс -чик - -чек в русском языке возник
под влиянием соответствующего турецкого аффикса. Имею в виду такие русские
слова, как, например, “мальчик”, “ножичек”, “цветочек” и т.п. В турецком языке
имеется ряд уменьшительных имен, образованных с помощью того же аффикса.
Таковы, например, “одажык” (“комнатка”), “евджик” (“домик”), “чичеджик” (“цве-
точек”) и т.п.
Любопытный пример влияния турецкого языка на русский в области синтак-
сиса я вижу в построениях типа “у меня” или “у меня есть” (“находится у меня”).
Русский человек спрашивает: “У кого книга?”, в то время как романо-германец (а
также и западный славянин) строит вопрос иначе: “Кто имеет книгу?” (“Who has
the book? Wer hat das Buch? Qui a le livre? Kdo ma knihu?”). Этому соответствует и
разница в построении ответов. Русский человек отвечает: “Книга у меня”, в то вре-
мя как романо-германец и западный славянин отвечают: “Я имею книгу” (“I have
the book, Ich habe das Buch, j’ai le livre, ja mam knihu”).
И вот тут надо отметить, что в русском языке построение совершенно соответ-
ствует турецкому. Турок ответит на этот вопрос точно таким же построением фра-
зы, как и русский. Русской фразе “книга у меня” соответствует турецкая “китап
бенде дир”. Далее, на вопрос, есть ли у Вас книги? (имеются ли у Вас книги), рома-
но-германец и западный славянин отвечают по типу “да, я имею книги” в то время,
как русский ответит “да, у меня есть книги”, и точно также турок скажет “бенде
китап вар”.
Сходство в построениях этого типа между русским и турецким языками и,
наоборот, разница между языками русским и романо-германскими имеет, может
быть, и более глубокие психологические корни.
Под иным, чем в романо-германских языках, построением фразы в вопросах
об отношении человека к имеющимся в его пользовании вещам может скрываться
совершенно иное психологическое отнсшение к вещам. В то время как романо-
германец, даже говоря о хотя бы случай ю и на короткое время находящихся в его
пользовании вещах, выдвигает лично и как бы собственническое притязание (“я
имею”), русский и турок ограничивается констатацией простого факта, что вещи
эти сейчас “у него есть” или “у него находятся”.
* Беру эти и некоторые из следующих примеров из “Грамматики современного турецкого языка”
Джевдет-заде и Кононова, Ленинград, 1934. Следует иметь в виду, что суффикс -чий - -чей
имеется и староцерковнославянском языке и, следовательно, принадлежит к той же группе
ранних заимствований, что и “чертог” (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
119
Влияние Востока на Русь в области языка глубоко проникло, таким образом, в
самую психологию русского народа. Заимствования же словарные также являются
отражением более глубоких влияний на весь строй русского государства и обще-
ства. Неоспоримый факт, что в XIV-XVI веках весь строй управления древней Руси,
финансы, военная организация сложились под влиянием монгольско-татарских об-
разцов. Стиль дипломатических документов ранней московской эпохи, несомнен-
но, развился под влиянием стиля монголо-татарских канцелярий. Отдельные черты
общественно-государственного строя древней Руси, конечно, и ранее монгольского
периода отразили собою влияние Востока.
Глава I. Хозяйство
§ 1.	Страна и население
В широком историческом смысле, как было уже сказано, месторазвитием рус-
ской культуры и русского народа является вся Евразия. В узком смысле, в приложе-
нии к русскому средневековью, то есть к эпохе до середины XV века, месторазви-
тием русского народа, а следовательно, и начальной фазы русской культуры, слу-
жила территория, приблизительно соответствовавшая доуральской России, то есть
Западной Евразии. Следует, впрочем, иметь в виду, что в северной полосе русские
проникли за Камень, то есть Уральский хребет уже в XIV-XV веках; с другой сто-
роны, среднее течение Волги лишь во второй половине XV века приведено было в
некоторую политическую зависимость от Русского государства (включено в состав
Русского государства лишь в середине следующего столетия, а именно в 1552 году);
нижнее же течение Волги, хотя ненадолго и захвачено было русскими в X веке,
было затем потеряно и вновь добыто лишь в 1556 году.
Если, однако, территория, занятая русским населением в древний период его
истории географически эже, чем в новый период, то культурно-исторически эта
территория уже и в древний период связана была со всей Евразией. Если русский
народ Восточную Евразию в то время еще не освоил (а Средней Евразии лишь в
слабой степени коснулся), то, наоборот, народы Средней и Восточной Евразии (иран-
цы, турки, монголы) волна за волною проникали в Евразию Западную. Словом,
Западная Евразия в смысле этническом и культурно-историческом представляла
собою в древний период русской истории как бы всю Евразию в концентрирован-
ном виде. Месторазвитие русского народа в древний период его истории может,
поэтому, быть названо Малой Евразией, в отличие от позднее освоенной Евразии
Великой.
Освоение Малой Евразии русским народом явилось результатом длительного
колонизационного процесса. Прародиною восточных славян можно, с оговорками,
считать среднее Поднепровье, в особенности же бассейны правых притоков Днеп-
ра. Около V века славяне появляются на Дунае, и на низовьях Дуная можно предпо-
лагать стоянки предков именно восточной отрасли славян*.
* См. Начертание, 29; Опыт, 37 {прим. авт.).
120
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенъя русской культуры
Малая Евразия или, во всяком случае, часть ее - Причерноморские степи по-
литически в течение ряда веков (приблизительно от VII века до н.э. вплоть до III в
н.э.) была организована иранцами (скифы, сарматы, аланы). Иранскому владыче-
ству было в эту эпоху подчинено и среднее Поднепровье, то есть предполагаемая
прародина восточных славян. Можно думать, что, пользуясь установленным иран-
цами объединением причерноморских степей (Pax Scythica), славянские поселен-
цы или целые группы их начали тогда же проникать в местности к востоку от Под-
непровья. Об этом, конечно, можно только догадываться. Но, если в позднейшее
время (XI-XII века) остатки иранских племен держались еще в ославяненной к
тому времени Киевщине и Черниговщине (Коуи, Турпеи), то нет ничего невозмож-
ного в том, что в более древнюю эпоху, наоборот, славянские поселки и общины
вклинивались в территорию, заселенную в общем иранцами.
Иранская эпоха наложила неизгладимый отпечаток на географическую номен-
клатуру Западной Евразии. Так, например, в названиях многих русских рек явственно
проступают иранские (или иранизированные) корни: Дон (древнеиранское “дан” —
река), Днестр (“Данистр”), Цна (“Сна; Сина” — иранское название Дона)*. “Др,
Дър” как составная часть некоторых русских географических названий идет от иран-
ского “дар” (“море, озеро, большая река” — ср. Амударья).
В иранскую эпоху заложены были, конечно, и основания политической и об-
щественной организации восточно-славянских племен, продержавшиеся сквозь
смуты готско-гуннского периода (III—V века) и отчасти потом вновь утвержденные
хазарами (VI-IX века). Так, например, считаю вероятным к иранской эпохе отно-
сить создание податной общины (позднейшей ветви Русской Правды), “людской”
общины (“люди” Русской Правды).
Славянскому термину “люд” в иранскую эпоху, вероятно, соответствовал тер-
мин “мерды” (иранское “мерд” — “человек, людин”). Этот термин сохранился в
Киевской Руси в качестве “смердов”. Возможно, что здесь мы имеем пример рус-
ского народного осмысления чужеязычных терминов. Общины “смердов” в киевс-
кую эпоху стоят на низшей социальной ступени, чем общины “людей”. Уничтоже-
нию социальному должно было соответствовать и уничтожение терминологичес-
кое. Иранский термин “мерд” мог быть в смысле уничижительном осмыслен от
славянского глагола “смердеть”**.
Примеров такого русского народного осмысления иностранных (а подчас и
русских) слов, имен и фамилий можно, разумеется, привести сколько угодно. По-
койный А.П. Кадлубовский рассказывал мне, что старая нянюшка в их семье, жив-
шей тогда в Крыму, гору Чатыр-даг называла просто Чердак (“Арсений-то Петро-
вич опять на свой чердак полез”). Выходцы шотландской семьи Hamilton в России
стали называться Хомутовыми. Мне говорили, что, когда покойный А.А. Корнилов
(историк) ездил в 1891 году на голод в Тульскую губернию открывать столовые, в
народе его звали Кормилов (“кормит народ”).
* См. ряд других примеров у Соболевского, Русско-скифские этюды (Известия О.Р.Я.С., XXVII)
(прим. авт.).
** Соблазнительна была бы мысль видеть и в таком, например, сочетании, как “худой смерд”
осмысленное н уничижительное отражение иранского “мерд-и-Худа” — человек Божий (прим,
авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
121
Если считать, что расселение восточных славян по Западной Евразии проис-
ходило, в известных пределах, еще в иранскую эпоху, то можно думать, что некото-
рые славянские поселения к востоку от Поднепровья удержались и в готско-гунн-
скую эпоху. Славянские отряды, конечно, были в составе гуннских полчищ. Однако
лишь в хазарскую эпоху, когда опять, как и в эпоху иранскую, в Западной Евразии
установился более прочный политический строй, славянское расселение могло во-
зобновиться более интенсивно. С VI века расселение восточных славян шло не-
удержимо по бассейнам рек Днепра, Дона, верховьев Западной Двины, Волхова,
Оки и верхней Волги, а позже и Двины Северной. Захвачены были восточно-сла-
вянской колонизацией также и побережья морей Черного (в северной части) и Азов-
ского, откуда, однако, позже русские вытеснены были степняками-половцами*.
Трудно определить, хотя бы приблизительно, численность восточно-славян-
ских (русских) племен в различные моменты древнего периода. Огромная террито-
рия заселена была славянами далеко не сразу и не сплошь. На севере славянские
поселки были первоначально лишь островками в финском море, на юге — в море
турецком**.
Считаю, однако, весьма важным высказать некоторые свои соображения о
численности населения средневековой Руси — пусть это будет только лишь пред-
варительный подход к вопросу. Численность населения является, конечно, одним
из основных показателей исторического процесса. С другой стороны, выяснить чис-
ленность населения важно для определения удельного веса русского народа в тог-
дашней международной обстановке. Приведем, прежде всего, для соображения,
несколько цифр, касающихся населения Средиземноморья, Ближнего Востока, а
также и средневековой Европы.
В Римской империи в период ее наибольшего распространения нужно считать
не менее 80 миллионов населения. В Византийской империи VI века (эпохи Юсти-
ниана) можно считать до 25 миллионов. Для преемницы Византийской империи —
империи Османов следует, по всей вероятности, принять цифру населения, значи-
тельно меньшую, чем для империи юстиниановской эпохи. В пределах Османской
империи XVI века проживало, вероятно, до 15 миллионов.
Средневековая Европа: для Англии в первой половине XIV века (до эпидемии
так называемой “черной смерти”) принимают 4—5 миллионов жителей. Во Фран-
ции эпохи Карла Великого (VIII—IX века) предполагают около 8 миллионов. Во
Франции первой половины XIV века (до “черной смерти”) считают около 25 мил-
лионов. Относительно немецких земель можно думать, что в X веке население не
превышало 3 миллиона; в XI — составляло от 5 до 6 миллионов; в XII — от 7 до 8
миллионов (расчет Кечке); в первой половине XIV века (до “черной смерти”) —
около 12 миллионов; в конце XVI века — до 15 миллионов (расчет Шмоллера)***.
* Ср. Начертание, 33 сл., 43 сл. (прим, авт.)
** Сохраняю термин “турецкие” (а не “тюркские”) народности, как принятый в русском
востоковедении. Следует заметить, что собственно турки, которых в русском востоковедении
принято было, по исторической их традиции, называть османами, теперь от этой традиции и от
этого названия отказались и называют себя просто “тюрк” (прим. авт.).
*** Р.А. Sorokin, Social and cultural dynamics, Ш (1937), 343-344 (прим. авт.).
122
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Население Чехии в начале XVII столетия составляло около 3 миллионов, населе-
ние Польши в XVI веке (включая украинские земли короны) доходило, вероятно,
до 4 миллионов.
Обращаемся теперь к России. О количестве населения древней Руси - как и о
населении немецких земель в Средние века — точных данных нет. В “Энциклопе-
дическом словаре” Брокгауза-Ефрона, в статье “Население” (полутом 40, стр. 631)
приводятся для России следующие цифры населения: конец XV века — 2,1 милли-
она; конец XVI века — 4,3 миллиона. М.В. Довнар-Запольский (основываясь отча-
сти на соображениях П.П. Смирнова) считает, что в пределах Московского государ-
ства середины XVI века жило около 2 миллионов человек, а в конце XVI века —
около 3 миллионов*.
Цифры эти я считаю безмерно преуменьшенными. Действительная цифра на-
селения тогдашней России была, конечно, больше. По расчету П.Н. Милюкова, ко
времени смерти Петра Великого (1725 г.) в России было около 13 миллионов жите-
лей. Эта цифра может считаться установленной прочно, ибо основана на прави-
тельственных ревизиях для подушной подати, с соответствующими поправками.
Исходя из этой цифры, П.Н. Милюков рассчитывает, что ко времени смерти царя
Алексея Михайловича (1676 г.) в России было около 16 миллионов жителей. К кон-
цу XVI века, по мнению того же исследователя, в России было до 15 миллионов.
Цифры П.Н. Милюкова, может быть, для XVI-XVII веков преувеличены. П.П. Смир-
нов считает для 1678 года в Московском государстве (без Украины) всего лишь
6573000 жителей**. Но его расчеты мне кажутся приуменьшенными. Думаю, что
для середины XVII века можно принять от 10 до 12 миллионов. В конце XVI века
перед смутою население в Московском государстве было вряд ли меньше, чем в
половине XVII века. Приблизительно можно принять цифру 10 миллионов.
Нужно иметь в виду, что эта цифра относится лишь к той части русского наро-
да, которая проживала в пределах Московского государства. К этому следует при-
бавить численность другой части русского (украинского, белорусского) народа,
жившей в пределах Польского и Литовского государств. По расчетам польских ис-
ториков, население русских земель короны в XVI веке (Полесья, Червонной Руси,
Волыни, Подолья и Украины) составляло около 1743000 человек***.
Можно думать, таким образом, что в XVI веке русское население Речи Поспо-
литой составляло около 2,5 миллионов. Складывая цифры для Восточной и Запад-
ной Руси, получим не менее 12 миллионов. Прирост населения с середины XV века
по конец XVI века не мог быть особенно значителен ввиду, с одной стороны, посто-
янных войн между Москвой и Литвой и т.д., а с другой — благодаря татарским
набегам сначала остатков Золотой Орды и татар казанских, а затем крымских на
обе Украйны — и московскую, и польскую. Численность русского народа для сере-
дины XV века не могла быть поэтому значительно меньше, чем в конце XVI века.
* Довнар-Запольский, 57 сл. (прим. авт.)
** П. Смирнов, Движение населения Московского государства (Русская история под ред. М.В.
Довнар-Запольского, II), 67-68 (прим. авт.).
*** J. Rutkowski, Histoire economique de la Pologne, (Paris, 1927), 90 (прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Звенья русской культуры
123
Можно принять для середины XV века как приблизительную цифру 9 или 10 мил-
лионов.
Нужно иметь в виду, что для конца XV века у нас есть более определенные
данные по Новгородской области. Исследователь новгородских писцовых книг А.М.
Гневушев, произведя подсчет по трем (из пяти) новгородским пятинам, определил
число семейств, живших на этой территории, почти в 70 тысяч, или (считая в сред-
нем 6 человек на семью) — около 416000 душ*.
Если к этому прибавить городское население Новгорода, а также население
двух оставшихся пятин, то эту цифру нужно удвоить. Но, больше того, к концу XV
века, после московского погрома, население Новгорода и Новгородской области
уменьшилось. Следовательно, для середины XV века мы должны считать не менее
1 миллиона. При расчете 1 миллиона населения для Новгородской области, общая
цифра населения Руси Восточной и Западной в это время, вероятно, должна быть
миллионов девять или десять.
Если теперь от середины XV века идти вглубь, то и там нельзя предполагать
особенно резких перемен в численности населения, благодаря тому же факту, что
прирост населения часто сводился на нет страшными эпидемиями, неурожаями, а
также разорительными войнами и усобицами. В середине XIV века Русь подверг-
лась так называемой “черной смерти”**. В 1237-1240 годах прокатилась первая,
особенно разрушительная волна монгольского нашествия. Перед этим — беско-
нечные княжеские усобицы и половецкие набеги.
Соображая все сказанное, думаю, что в XII веке общая численность русского
народа может быть принята около 7 или 8 миллионов. Идти дальше вглубь веков
было бы уже, пожалуй, слишком рискованно. В виде ориентировочного предполо-
жения можно лишь сказать, что в X веке численность населения была, вероятно,
значительно меньше, чем в XII, а в VIII веке — значительно меньше, чем в X. Из
всего этого можно сделать вывод, что древняя Русь уже по самой численности сво-
его населения была для своей эпохи и в сравнении со своими соседями социальным
организмом весьма сильным и значительным. Правда, население древней Руси было
вдвое меньше населения средневековой Франции. Но, если сравнивать Русь с не-
мецкими землями, а также с Польшей, Чехией и т.д., то отношение будет для Руси
более благоприятным.
По своим физическим качествам русское население древней эпохи, вероятно,
значительно превосходило нынешнее. И мужчины, и женщины были рослыми, силь-
ными, здоровыми. До некоторой степени о физической силе и здоровье древнерус-
ского населения можно судить не по населению внутренних губерний России XIX
или начала XX века, а по казачьим войскам юго-востока России. Духовные способ-
ности русского народа той эпохи, как видно будет из последующих глав о духовной
культуре русского средневековья, следует также признать весьма замечательными.
* Гневушев, 157 (прим. авт.).
** Исследователи истории Англин н Франции считают, что в этих странах “черная смерть”
унесла от 1/3 до 1/2 населения. Следует иметь в виду, что в наших летописях отмечаются
эпидемии взрослого населения, а эпидемии детские (часто сопровождавшиеся громадным
процентом смертности) не отмечаются особо (прим. авт.).
124 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Страна, в которой расселились восточные славяне, была, по природным сво-
им свойствам, также значительно богаче территории доуральской России. Хотя стра-
на эта не была совершенно девственной, так как человек в ней жил с давнего вре-
мени — финны на севере, иранцы на юге — все же страна эта была еще к моменту
славянского расселения лишь в слабой степени использована человеком. Девствен-
ная тайга занимала большую часть площади русского Севера. Даже в области сме-
шанных лесов расчищены были для земледелия лишь небольшие участки. Леса
преграждали сообщение из Верхнеокского края в среднее Приднепровье и из Чер-
ниговщины в Киевщину: былинный богатырь Илья Муромец должен был очищать
путь через леса от засевшего там Соловья-Разбойника.
В девственных дебрях леса основан был город Брянск (имя которого происхо-
дит от Дебрянска). Лес держался островами во многих местах, по балкам (оврагам)
в степном море, к югу от южной границы лесов (границу эту условно можно при-
нять по линии Киев - Казань). Такой лесной остров был, например, в низовьях
Днепра (Олешки). Воспоминание о приморских лесах отразилось в русском фоль-
клоре; отсюда и пушкинский образ: “у Лукоморья дуб зеленый”. Обилие лесов дол-
жно было отражаться на климате (более высокая влажность). Реки этой эпохи, без
сомнения, значительно полноводнее нынешних.
Распахана была лишь часть лестостепья (полосы по границе между лесом и
степью). Целинные ковыльные степи (“поле”) тянулись сплошь между Киевщиною
и Черным морем. Деятельность человека за ряд веков после расселения восточных
славян по доуральской равнине постепенно меняла лик земли. Это сказалось осо-
бенно на лесной полосе средней и северной России. Неприкосновенность степей
охранялась кочевниками. Русскому поселенцу приходилось жечь лес и расчищать
его под пашню.
§ 2.	Использование естественных богатств страны*
Расселившись по широким равнинам доуральской России, восточные славяне
стали понемногу осваивать естественные богатства своей страны. Хозяйственная
деятельность восточных славян шла, вероятно, отчасти по налаженным еще в иран-
скую и финскую эпоху образцам. Частью же русские славяне явились пионерами-
зачинателями новых промыслов и трудов.
Для удобства обозрения деятельности русского народа по использованию при-
родных богатств страны, рассмотрим сперва промыслы лесные, а также и степные,
затем речные и морские. О земледелии и скотоводстве, а также и о добыче метал-
лов будем говорить особо в следующих параграфах.
Из лесных промыслов самый важный был — охота, звероловство, также и
птицеловство. В русских лесах того времени было такое изобилие зверей и птиц,
для истощения запасов которого понадобились века хищнической деятельности че-
ловека. Охотою занимались люди различных сословий и состояний древней Руси.
О добыче металлов см. ниже, § 4 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры	125
Охота составляла любимое развлечение древнерусских князей; она не раз воспева-
ется в былинах*.
Про одного из старших богатырей — Волха Весеславича — поется в былине
так:
Дружина спит, так Волх не спит:
Он обернется серым волком,
Бегал, скакал по темным лесам и по раменью,
А бьет он звери сохатые,
А и волку, медведю спуску нет,
А и соболи, барсы — любимый кус,
Он зайцам, лисицам не брезгивал.
Князь Владимир Мономах в своем “Поучении” детям вспоминает так: “конь
диких своима рукама связал есмь в пущах, десять и двадцать живых конь... тура мя
два метала на розе (рогах) и с конем; олень Кия один бол (бодал), а два лоси — один
ногами топтал, а другой рогома бол; вепрь ми на бедре мечь оттял; медведь ми у
колена подклада укусил; лютый зверь скочил ко мне на бедры и конь со мною по-
верже”. Охота была для князей не одним лишь развлечением; она была важной
отраслью княжого хозяйства. У князей были свои охотничьи участки (становища,
ловы) и целый штат охотников — ловчих, сокольников, псарей, бобровников и т. п.
Бояре, епископы, монастыри имели свои ловы и своих охотников. Прочее на-
селение также занималось много охотою, в особенности на Севере. Наиболее цен-
ною добычею — игравшею издревле значительную роль в русской внешней тор-
говле — был зверь пушной: куница, соболь, черно-бурая лисица, белка, бобр. Боб-
ровые гоны были и в юго-западной Руси, и в верхневолжско-окском междуречье,
были и в Двинской земле. Куницы водились на всем северном Доуралье, соболи —
в Приуралье и Зауралье**.
Обилием соболей славилась в особенности Югра и Самояд. Соболи (а также
серебро) были главною приманкою, завлекавшею в этн края новгородцев, прони-
кавших к востоку за Северную Двину, вплоть до “Камня” (Уральского хребта) уже
в XII веке. В 1160 году смоленский князь Ростислав дарил Святослава Чернигов-
ского “собольми и горностайми и черными кунами и песцы и белыми волки”: это
меха, частью местных, поднепровских пушных зверей, а частью привозные из Нов-
города, добытые новгородскими купцами за Северною Двиною (в частности, бе-
лый волк — это волк тундряной, зверь крайнего Севера).
Техника лесного звероловства и птицеловства состояла преимущественно в
употреблении сетей разного рода, как-то: тенета, перевес, силец, а также капканов
(кляпца; позже вошли в употребление кулемы).
* Следует, конечно, иметь в виду, что большинство былин дошло до нас в устной передаче,
записанной лишь в XVIII-XIX вв. Часть былин сложилась вообще довольно поздно (XV XVI
вв.), о чем см. ниже, в главе VII. Тем не менее, в некоторых былинах сохранились, конечно, и
более древние воспоминания, почему в известных пределах и с оговорками в былинах можно
искать и отражений довольно раннего быта (прим. авт.).
** См. карту в книге П. Н. Савицкого, Sest па Svela, 112 (прим. авт.).
126
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Но не только в лесах, а также и в степях держались неисчислимые богатства
зверя и птицы. Достаточно перечитать “Слово о полку Игореве”, чтобы ясно пред-
ставить себе богатство степной фауны. “Влъци грозу въсрожатъ по яругам; орли
клектом на кости зверя зовут; лисици брешут на чръленые щиты”. В степной охоте
помощником человеку служила преимущественно ловчая” птица — сокол и кре-
чет*, а также и ловчий зверь — пардус (барс). В упоминавшейся уже выше былине
о Волхе Всеславиче поется о соколиной охоте так:
Дружина спит, так Волх не спит;
Он обернется ясным соколом,
Полетел он далече на сине море,
А бьет он гусей, белых лебедей,
А и серым малым уткам спуску нет.
Впрочем, в степях русских привлекала не только — или не столько — охота за
зверьем и птицею, сколько охота за человеком и накопленными им богатствами.
После первого удачного столкновения с половцами, воины Игоря Святославича
“помчаша красные девкы Половецкые, а с ними злато и паволокы и другые оксами-
сты; орьтьмами и япончицами и кожухы начашя мосты мостити по болотом и гря-
зивым местом и всякыми узорочьи Половецкими”. В другом месте представляет
себе певец “Слова о полку Игореве”, как в случае победы русских над половцами
невольники и невольницы стали бы дешевы на Руси: “была бы чага по ногате, а
кощей по резане”.
Монгольское нашествие XIII века закрыло степь для русской охоты и набегов.
Хозяином степи стал “царь” — хан татарский и его беи. Царские пардусники имели
преимущественное право распоряжаться степными урочищами и угонами.
Возвращаемся, однако, опять в леса. Наряду со звероловством и птицелов-
ством большое значение в древней Руси имела добыча меда от пчел — бортниче-
ство. Бортные ухожья имелись почти во всех лесных областях древней Руси, и мед
составлял один из важных предметов русского вывоза. Некоторые племена (древ-
ляне, например) и области медом платили дань князю. От дани медом и от своих
бортных промыслов князья скопляли большие запасы меду. 5000 берковцев меду
хранилось, например, в 1146 году в погребах черниговского князя Святослава.
Обилие рыбы в реках и озерах способствовало развитию рыболовства. Рыбу
на Руси употребляли в пищу до принятия христианства, с введением христианства
постепенно стал укрепляться обычай постов, что должно было увеличить спрос на
рыбу. Из отдельных пород рыбы в памятниках древней эпохи упоминаются короп
(карп), карась, линь, осетр. Обычным способом ловли рыбы был ез (или кол) —
река перегораживалась перегородкою из прутьев и кольев с вершами, куда загоня-
лась рыба. Ловили рыбу также неводом. Была в ходу и ловля удочкой.
Наряду с речными, следует упомянуть о морских промыслах, хотя за этот пе-
риод русский народ имел лишь ограниченный доступ к морям. От Черного и Азов-
ского морей русских скоро оттеснили, к морю Хвалискому (Каспийскому) русские
проникали лишь во время кратковременных набегов X-XI веков, Балтийского моря
Кречетом назывался белый сокол (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
127
русские поселения едва касались (на побережье Финского залива). Зато уже и в
этот период начали развиваться промыслы на Студеном море (Ледовитом океане).
Рыбная ловля на Ледовитом океане имела в этот период лишь местное значение, но
добыча моржовых клыков (рыбьего зуба) уже начинала играть роль в новгородской
торговле. “Рыбьим зубом” наряду с мехами дарил в 1160 году Ростислав Святосла-
ва*. В средине XV веке в Новгород с Печоры привозили не только рыбий зуб, но
также китовое и моржовое сало.
Невозможно учесть хотя бы в приблизительных цифрах итоги добычи зверей,
птиц, рыбы и пр. на всем пространстве тогдашней Руси. Одно можно сказать, что
добыча эта должна была быть колоссальна, так как помимо местного и домашнего
потребления большие количества звериных шкур, рыбьего зуба, воска и меда выво-
зилось к соседним народам.
Следует иметь в виду, что хотя количество населения древней Руси было бо-
лее чем в десять раз меньше, чем количество населения на той же территории к
концу XIX века, но, с одной стороны, большая пропорция населения занималась
лесными и степными промыслами, а с другой стороны животные богатства страны
были настолько поразительны, что даже при более примитивных технических сред-
ствах, общий итог улова и добычи должен был быть весьма внушителен.
§ 3.	Земледелие и скотоводство; садоводство и огородничество
С конца XVIII века основною житницей России является черноземный юг Рос-
сии** ***.
Этот чернозем мог в древнюю эпоху быть использован лишь в малой степени
благодаря неблагоприятным политическим условиям — сперва набегам кочевни-
ков (печенежский и половецкий периоды), затем постоянной власти кочевников (мон-
гольский период), не допускавшей распахивания степи* * *. Земледелие должно было
поэтому, как уже отмечалось выше, жаться в лесостепной полосе под защитою ук-
репленных рубежей (которые начал строить еще Владимир Святой), а также прямо
вклиниваться в лесную зону.
Уже в X веке у древлян — живших в пределах лесной зоны — были нивы, как
видно по летописному рассказу о княгине Ольге. В дальнейшем, по мере усиливав-
шейся колонизации лесных пространств как верхнего Поднепровья, так и верхнего
Поволжья, земледелие все более проникало в лес. Колонизация шла как по почину
крупных земельных собственников (князей, бояр, монастырей), так и крестьянским
самотеком.
В лесу выжигались и расчищались поляны, пригодные для пашни. Когда зем-
ля истощалась, земледелец часто подвигался дальше вглубь леса. Иногда же расчи-
* См. выше в этом же § (прим. авт.).
** С конца XIX в. быстро растет земледельческое значение Западной Сибири — для пшеницы —
и южного Туркестана — для хлопка (прим. авт.).
*** Впрочем, существовавшие пашни не всегда уничтожались. В земле Волховской, например,
монголы не тронули жителей “да им орють (пашут) пшеницу и проса” (Аристов) (прим. авт.).
128
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
щенное место прочно усваивалось для земледелия. История многих монастырей
Северной Руси хорошо обрисовывает такое превращение лесной тайги в земле-
дельческое поселение.
В лесной глуши отшельником поселился преподобный Сергий Радонежский,
но к концу жизни его на месте уединенной лесной кельи уже стоял монастырь,
окруженный пашнями. Взгляните на миниатюру одного из списков жития св. Сер-
гия, где наглядно изображен рост обители*. На первом плане этой миниатюры по-
селенцы вырубают лес и складывают лесные материалы у самых стен монастыря.
В левом верхнем углу миниатюры плотники рубят и тешут доски и строят новые
здания. В правом верхнем углу миниатюры поселенец сеет зерна на росчисти, а
немного ниже изображен уже пышный всход злаков.
С течением времени расчищенные участки леса прочнее осваивались для паш-
ни. От подсечной системы земледелия постепенно переходили к лядинной системе
с распределением распаханной площади на три поля (два под злаками и третье под
паром). Если в степном хозяйстве основными хлебными злаками были просо, пол-
ба, пшеница, то в лесной Руси на расчищенных участках сеяли преимущественно
рожь, овес, ячмень. В трехпольный оборот — установившийся к XV веку — вводи-
лись только хлебные злаки. Торговые и технические растения (горох, чечевица, ко-
нопля, лен), а также корнеплоды, по-видимому, не входили в состав пашенных по-
лей, а сеялись отдельным клином** ***.
Урожаи в целинной степи, а также и на лесных лядах при подсечной системе
достигали иногда баснословной высоты (сам-30 и даже больше). Однако с истоще-
нием земли урожайность быстро падала и средняя урожайность в XV-XVI веках
была разве немного выше урожайности конца XIX - начала XX веков.
Из земледельческих орудий известны плуг, соха (рало), борона, коса, серп.
Пахали обычно на лошадях. Владимир Мономах говорил на княжеском снеме (съез-
де) 1107 года: “Но се дивно ми, братье, оже смердов (крестьян) жалуете и их коний, а
сего не промышляюще, оже на весну начнет смерд тот орати (пахать) лошадью тою, и
приехав Половчин... поймет лошадь ту... и гумно его зажжет” (Лавр. 1103 г.)
В южной и юго-западной Руси для пахоты употреблялись, впрочем, издавна и
волы.
Хлеб, как и в более поздние времена, складывался сперва в копны, затем сво-
зился на гумно и складывался в скирды или в стога. Для просушки хлеба перед
молотьбою были овины. Молотили цепами. Обмолоченный хлеб хранился в ямах и
в клетях. Чтобы дать представление о кругообороте сельскохозяйственных работ
средневековой Руси, приводим выдержку из грамоты митрополита Киприана 1392
года: “Большим людей из монастырских сел... игумнов жеребей весь рольи орать
възгоном, и сеяти, и пожати, и свезти... а пешеходцам из сел к празднику рожь мо-
лоти и хлебы печи... на семя рожь молотити”***.
* См. таблицу № 6 в издании Древнерусская миниатюра, 1933. Большинство миниатюр этого
издания — XVI в., ио конечно черты быта, ими передаваемые, относятся к более раннему
времени, тем более, когда художник сознательно стремился иллюстрировать прошлое, извест-
ное ему по преданиям и записям (прим. авт.).
** Ср. Гневушев, 2 (прим. авт.).
*** А.А.Э., I, № 11 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры	129
Любопытные изображения различных сельскохозяйственных работ древней
Руси можно найти в раннемосковских миниатюрах. Пахота хорошо изображена на
одной из миниатюр того же жития св. Сергия, которое выше было уже упомянуто.
Пахарь (“орач”) в онучах я лаптях пашет трехлемешной сохой; соху везут три ло-
шади: одна в кореннике, запряжка дугою и две впереди на постромках*. Посев изоб-
ражается в одной из миниатюр “Хронографа”, иллюстрирующей историю Исаака.
Исаак сеет вместе с одним из своих рабов. Оба держат коробье или лукошко в ле-
вой руке, а правой сеют**. Другой раб подносит коробье с зерном. Еще один раб в
отдалении развязывает стоящие на поле мешки с зерном и наполняет коробья.
Две другие миниатюры из той же истории Исаака; изображают жатву ячмен-
ного поля (серпами) и молотьбу (цепами)***.
Что касается форм землевладения и организации хозяйства, то нужно отме-
тить существование в древней Руси как крупных хозяйств — княжеских, боярских,
купеческих и монастырских — так и мелких единоличных хозяйств. Общинного
землепользования древняя Русь, по-видимому, не знала. Так называемые “черные
земли”, принадлежавшие городским и сельским общинам, служили лишь фондом,
из которого брали себе участки в пользование отдельные лица, принадлежавшие к
общинам.
При обилии свободной земли, первоначальное освоение ее принадлежало обыч-
но заемщику — первому, вложившему свой труд или капитал (в виде труда зависи-
мых людей). Границы земли часто определялись пределами обработки (“куда плуг,
коса и топор ходили”). Земли обработанные или заселенные рабочими руками, де-
лались уже собственностью первоначального зажимщика и затем переходили пу-
тем наследования или покупки. Границы означались межами или гранями.
О размерах княжеских владений можно судить по вкладам в монастыри неко-
торых князей. Так, князь Ярополк Изяславич “вда всю жизнь (имение) свою, Не-
бльскую волость и Деревскую и Лучскую и около Киева” в Печерский монастырь
(Ип., 1158 г.). Владимиро-Суздальский князь Андрей Боголюбский дал (в 1158 г.)
Владимирской церкви именья много: “свободы купленные и с даньми и села леп-
шия” (Лавр.). Иван Калита в своей духовной перечисляет села и деревни, которые он
оставляет своим сыновьям и вдове. Западно-русские князья и в киевский, и в литов-
ский период также оставляли своим наследникам большие земельные владения.
“Села боярские” упоминаются неоднократно в древнерусских летописях и
других современных источниках. Были земельные владения и у купцов. В 1371
году нижегородский купец Тарас Петров “купил себе вотчину Великого князя за
Кудьмою рекою, на р. Сундоваке 5 сел: Садово, Ряховское, Запрудное, Заляпчико-
во, да Мухарни****”. Крупными землевладельцам древней Руси, также как и
* Древнерусская миниатюра, табл. № 65 (к сожалению, миниатюра, по-видимому, обрезана
справа) (прим. авт.).
** Древнерусская миниатюра, табл. № 66. Хотя миниатюра эта должна изобразить Исаака, но
обстановка и орудия сева, конечно, взяты художником из современной ему русской действитель-
ности (прим. авт.).
*** То же изд. табл. № 67 (прим. авт.).
**** Аристов, 5 (прим. авт.).
130 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
европейского средневековья, были монастыри*. Уже в Киевскую эпоху некоторые
монастыри, как Киево-Печерский, имели большие земельные владения. В XIV-XV
вв. быстро растет монастырское землевладение в северо-восточной Руси (Троице-
Сергиев монастырь, Кирилло-Белозерский, Соловецкий и другие). Крупными земле-
владельцами были в литовскую эпоху и монастыри Руси Западной и юго-западной.
На больших земельных вотчинах древней Руси прямо на хозяина обрабатыва-
лась обычно лишь часть земли. Для этого применялся труд посаженных на землю
холопов или зависимых людей (полусвободных — см. о них в следующей главе). В
большинстве случаев, однако, боярская запашка не была значительна. В организа-
ционно-хозяйственном отношении крупная земельная вотчина представляла собою
лишь совокупность мелких крестьянских хозяйств, распахивавших боярскую зем-
лю и плативших исполу.
Трудно учесть объем сельскохозяйственного производства средневековой Руси.
Можно оказать лишь, что в северной (Новгородской) Руси населению своего хлеба
не хватало, и оно зависело от привоза хлеба “снизу”. Что касается вывоза сельско-
хозяйственных продуктов за пределы Руси, то в первоначальной торговле с грека-
ми хлеб не играл большой роли. Позже, однако, пшеница шла по Черному морю в
Царьград. Когда в средине XIV века литовский великий князь Ольгерд, объединив
Западную Русь, утвердился на короткое время на Черном море, русская пшеница
стала усиленно вывозиться в Константинополь. Хлеб играл известную роль и в
вывозной балтийской торговле, хотя главными предметами новгородского сельско-
хозяйственного отпуска были лен и пенька.
Переходим теперь к скотоводству, которое, наряду с земледелием, играло не-
маловажную роль в хозяйстве древней Руси. Разводились лошади, рогатый скот,
овцы, козы, свиньи. От половцев, а позже от татар русские отбивали иногда верб-
людов, но нет указаний, что верблюд разводился на Руси регулярно. В отдельных
русских хозяйствах, преимущественно княжеских, табуны и стада были иногда до-
вольно значительны. Из летописи известно, что в 1145 году князья Давыдовичи
“заграбита Игорева и Святославля стада в лесе по Рахни, кобыл стадных 3000, а
конь 1000” (Ип.). В Киеве устраивались иногда конные ристалища. Скаковые ло-
шади назывались фарями**.
У московских князей XIV века были довольно большие конские заводы. В
духовной великого князя Ивана (1356 г.) говорится, между прочим: “А что моих
стад коневых и жеребцов и кобылиц, а то сыну моему князю Дмитрию и сыну мое-
му князю Ивану, то им на полы” (СГГД, I, № 25). Западно-русские князья и паны
XIV-XV веков владели также большими табунами и стадами. В общем, однако,
количество лошадей и скота в древней Руси не было достаточно для потребностей
населения, и потому должно было постоянно пополняться со степного юго-востока
путем торговли — а подчас и грабежа. Кони шли на Русь также из Угрии (Венгрии),
которая славилась ими. Угорские иноходцы упоминаются в “Слове о полку Игоре-
* На мусульманском Востоке этому явлению соответствуют вакуфы (прим. авт.).
** Фарь — слово арабское. Фарис — всадник, см. например, известное стихотворение Лермон-
това “Три пальмы” (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
131
ве”. В XIV веке была довольно развита конская торговля с татарами, и доход от
пошлин должен был быть довольно значителен. “Пятно ногайское” было, как ста-
тья очевидно доходная, дано Троицкому монастырю в 1389 году.
Скот составлял видную статью и внутренней торговли. Из Русской Правды
видно, что и кони и иной скот продавался на торгу (III, 28-29)*. В одном позднем
списке Русской Правды вставлен примерный расчет приплода, который нормально
предполагался в скотоводческом хозяйстве (III, 47 слл.). В Псковской судной гра-
моте постановлено — по продаже коровы телят не требовать (П.С.Г. ст. 118). В
больших скотоводческих хозяйствах были особые специалисты, заведовавшие ско-
том. В княжеских хозяйствах упоминаются конюхи, коневники, овчары. “Старей-
шина конюхам”, “конюх старый”, позже превратившийся в “боярина конюшего”,
был весьма важным лицом в княжеской администрации.
Садоводство и огородничество играли в хозяйстве Деревней Руси сравнитель-
но второстепенную роль. Можно предполагать, что яблочные и вишневые сады
разводились в южной России еще с иранских времен. Общение с Византией долж-
но было дать толчок садоводству. В 907 году Олег вез из Царьграда на Русь “ово-
щи” (фрукты) как особо ценную добычу (наряду с винами, золотом и тканями).
Позже христианские монастыри на Руси являлись проводниками садоводческой
культуры. Известно, что печерские монахи занимались садоводством. Из Печер-
ского Патерика известно, что некий монах Григорий “имеяше... мал огородец, иде-
же зелия сеяше и древа плодовита”. Известно о существовании садов в Смоленске
в ХП-ХШ вв. (житие преподобного Авраамия Смоленского). В 1259 году князь Да-
ниил посадил в г. Холме “сад красен”. О садах в Новгороде и Москве упоминается
в более поздних источниках (XV в.), но, конечно, сады там были и раньше. Все же,
вероятно, садоводство в южной Руси было более развито, чем в северной. Итальян-
ский путешественник Иоасафат Барбаро, бывший в Москве в 1439 году, жаловался,
что “плодов здесь никаких нет, кроме небольшого количества яблоков и орехов”.
Что касается огородов и огородных растений, то здесь также нужно отметить
культурную роль монастырей. Не только упомянутый монах Григорий, но и другие
печерские монахи еще в XI веке “в ограде копаху зелейнаго ради растения”. Ого-
родничество составляло важную отрасль монастырского хозяйства и в северной
Руси. Одна из миниатюр упоминавшегося уже выше жития св. Сергия Радонежско-
го изображает работу святого в огороде при монастыре**. Св. Сергий вскапывает
землю железным заступом. Два богомольца (очевидно, из соседних крестьян) смот-
рят на него с почтительным удивлением. Огород, видимо, очень обширный, окру-
жен крепким бревенчатым забором.
Огороды были и при многих городах древней Руси. Огородники упоминаются
иногда в числе городского или пригородного населения. Огороды обыкновенно раз-
водились “в болоньи”, на низменных местах близ рек. Огородники продавали вы-
* Русская Правда здесь и в дальнейшем цитируется по изданию Украинской Академии наук под
редакцией С.В. Юшкова (Киев, 1935). Римскими цифрами обозначены списки: I — Академиче-
ский; II А— Синодальный; II Б — Пушкинский; II В — Троицкий; III — Карамзинский (прим,
авт.).
** Древнерусская миниатюра, табл. № 64 (прим. авт.).
132
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звеньярусской культуры
ращенные ими овощи на городском торгу. В числе огородных овощей упоминаются
репа, капуста, тыква, бобы, чеснок, лук. Около Киева сеяли мак; в Новгородской
земле разводили хмель.
§ 4.	Ремесла и обрабатывающая промышленность
В наши дни, говоря о промышленности, мы привыкли разделять промышлен-
ность на тяжелую и легкую, относя к первой главным образом металлургию и ма-
шиностроение, а ко второй — промышленность текстильную, кожевенную, пище-
вую и т.д. Первая, то есть тяжелая, промышленность играет преобладающую роль в
современной экономике (а в частности, в Советском Союзе).
Не говоря о том, что в Средние Века не было вообще фабричной промышлен-
ности в нашем смысле, а могло быть лишь в большей или меньшей степени органи-
зованное ремесло (рукомесло), но, кроме того, добывание металлов и производ-
ство из них металлических изделий далеко не играло в тогдашней экономике той
первостепенной роли, какую играет это производство в нынешней экономике. Тем
не менее, в видах удобства единого плана, для большей возможности сопоставле-
ния хозяйства Руси древней с Россиею новою и новейшего времени, мы примем
для обзора древнерусской промышленной и ремесленной деятельности схему, об-
легчающую сравнение с последующими периодами. Порядок нашего обзора будет
поэтому такой:
А.	Добыча металлов и производство металлических изделий.
Б. Строительная деятельность.
В.	Производство и обработка тканей.
Г. Меховое и кожевенное дело.
Д. Пищевая промышленность.
А. Добыча металлов и металлическое производство.
Территория древней Руси богата железом. Правда, по состоянию техники сколь-
ко-нибудь глубоко лежащие руды не могли обрабатываться. К услугам населения
древней Руси были, однако, большие пространства поверхностных, большей час-
тью болотных и озерных, железных месторождений. Эти легкоплавкие руды весь-
ма удобны для обработки. Русские болотные руды имели основное значение в рус-
ской промышленности вплоть до XVII-XVIII веков*. В некоторых местностях, как,
например, в Устюжне Железнопольской окрестное население использовало эти руды
еще в XIX веке. Крестьяне собирали беловатую землицу, пережигали в ступках
горна, после чего она превращалась в красно-багровую, потом в темно-синий креп-
кий металл**.
Разработки поверхностных железистых руд производились почти во всех об-
ластях древней Руси — в средней России (б. Московская губерния), на Донце (б.
* Ср. П.Н. Савицкий, Месторазвитие русской промышленности (Берлин, 1932), стр. 29, 04
(прим. авт.).
** Аристов, 2 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
133
Харьковская), в верхнем и среднем правобережье Днепра, на Волыни, в северном
Поволжье (б. Казанская губ.), на севере (Новгородская область). Железный шлак,
куски железной руды, остатки тиглей, кузнечные молоты обнаружены были архео-
логическими раскопками многих древнерусских курганов и поселений времени VIII-
X веков*.
Любопытно известие Начальной Летописи об ответе, данном полянами хаза-
рам на требование дани: “сдумавше же поляне и вдаста от дыма меч” (Лавр., л. 6).
Мечи эти, вероятно, полянами и выковывались из местной руды. В том, что поляне
предлагали хазарам в виде дани продукты своего железного производства, нет ни-
чего удивительного**.
Так, позже, в Новгородской области сельское население платило оброк крица-
ми железа, а иногда железными изделиями — сковородами, топорами и пр.*** ****.
В Новгородских писцовых книгах конца XV века - начала XVI века много
указаний на развитое железное производство (особенно в Копорском и Ямском уез-
дах). “Домницы” были ценными хозяйственными угодьями этой эпохи. Развилось
это производство, конечно, в гораздо более раннее время. Новгородские “домники”
копали руду иногда на своей земле, иногда же арендовали участки земли, богатые
рудою, и в этом случае вносили владельцу земли арендную плату частью деньгами
частью железом. Железо мерилось прутами и крицами. В крице было, вероятно,
около 2 пудов железа, а на прут считалось 10 криц. Железные разработки имелись и
на крайнем севере Новгородских владений. Так, в одной из Новгородских купчих
XIV-XV вв. упоминается “два сугреба железа в Неноксе”.
Богатство железной рудой ставило древнерусскую промышленность в весьма
благоприятное положение. Зато сколько-нибудь значительных месторождений дру-
гих металлов на территории древней Руси не было. В лучшем положении была
древняя Русь лишь относительно соли. Соль добывалась издревле в Карпатских
горах, то есть в Галицкой области. Галич снабжал солью и Киевщину. Когда в усо-
бице, последовавшей за ослеплением Василька (1097 г.), западно-русские князья
“не пустиша гостей (купцов) из Галича... (то) и не бысть соли во всей Русской зем-
ли”. Вероятно из-за соляных варниц получил свое название и Галич-Костромской.
Соляные варницы там известны с XIV века. Можно думать, что именно соль и со-
блазнила Ивана Калиту на покупку Галича.
Соль вываривалась также у моря в Крыму и в Северном Поморье. В Уставной
грамоте князя Святослава Ольговича, данной Новгородскому Софийскому собору
(1137 г.), доход с соляных варниц определяется “на мори от чрена и от салги по
пузу”. К XV веку соляная промышленность древней Руси получила весьма широ-
кое развитие* * * *.
* Ср. Довнар-Запольский, 248 слл. (прим, авт.)
** Летописец понимает ответ полян в ироническом смысле, но возможно, что здесь лишь отраже-
ние действительно существовавших (более чем за два века до составления Начальной Летописи)
отношений. Ср. об этом летописном рассказе Н.Т. Беляев, О булате и харалуге, Recue Kondakov
(Prague, 1926), 55 сл. Беляев сопоставляет мечи полян с мечами викингов (прим. авт.).
*** Гневушев, 7 и 243 (прим. авт.).
**** солга — железный котел для выварки соли; чрен, или цреи — железная сковорода, куда
наливали рассол; пуз — мера, вместимостью около пол-осмины (2 четверика) (прим. авт.).
134
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
При крайней бедности страны другими, помимо железа, металлами, русские
должны были зависеть от привоза металлов. Ввозилось, впрочем, даже и железо
(более крепкие сорта из Скандинавии). Ганзейские купцы доставляли в Новгород
сталь, медь, свинец, олово*. Лучшего качества сталь — харалуг (черная сталь) —
доставлялась с юго-востока (мечи и копья “харалужные” упоминаются в “Слове о
полку Игореве”). Киев, Чернигов, Владимир-Суздальский были в этом отношении
в более выгодном положении, чем Новгород. Киев же мог получать из Чехии сереб-
ро, а через Чехию или немецкие земли медь из альпийских рудников. Медь могла
доставляться и с Востока (самородная медь добывалась издревле в горах Урала,
Алтая, в нынешнем Казахстане)**.
Серебро также шло на Русь с Урала и из-за Урала. Сведения о “закамском
серебре” и возможность покупки или конфискации серебра у приуральских племен
играли большую роль в новгородской, а позже московской политике, и на Камень
издавна посылались целые экспедиции, или отдельные военно-торговые отряды.
Золото привозилось на Русь преимущественно из Византии (иногда уплачивалось
русским князьям в виде субсидии). Много золота в виде слитков, монеты и изделий
должно было добываться путем военного грабежа — во время ранних Каспийских
и Дунайских походов, во время набегов на половецкие степи и волжских болгар.
Кое-что могло получаться с Востока и путем торгового обмена (через тех же полов-
цев и волжских болгар).
При наличии собственных железных руд и благодаря привозу других метал-
лов и металлических изделий, на Руси могли образовываться довольно в масштабе
того времени значительные запасы металлов — по-видимому, главным образом на
княжеских складах. Образование резервных фондов металла позволяло произво-
дить в известных размерах также и экспорт металлических изделий для нужд тор-
говли. Известен передаваемый в Начальной Летописи под 1096 годом рассказ нов-
городца Гюряты Роговича, посылавшего отрока своего в югру, будто югра ходят к
горам непроходимым, в которых сидят люди “и в горе той просечено оконце мало,
но кажуть на железо и помавають рукою, просяще железо, и аще кто даст им нож
ли, секиру ли, дають скорою противу” (Лавр.).
Из орудий обработки металлов и кузнечного производства в Древней Руси
употреблялись наковальня, молот, клещи. Предметы выработки металлических
производств в древней Руси были следующие: (а) орудия производства, (б) оружие,
(в) предметы культа, (г) домашняя утварь и украшения.
(а)	Сюда относятся, прежде всего, земледельческие орудия; рало (плуг), леме-
хи, коса, серп, а равно и всякие другие орудия, как-то топоры, ножи, заступы, также
и для специальных ремесел — плотничье-столярного (тесло, долото и пр.); кузнеч-
ного (наковальня, молот, клещи); солеваренного (салги и црены).
(б)	На Руси выделывались различные предметы вооружения, как-то мечи, саб-
ли, копья, сулицы, стрелы, также и оборонительное оружие (шиты, шлемы, броня).
Однако знатоки предпочитали оружие заграничное. Употреблялось отчасти и оружие
* См. ниже, § 6 (прим. авт.).
** В.И. Вернадский, Опыт описательной минералогии, I, стр. 433 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
135
западное — сулицы ляцкие, шеломы латинские — но более всего восточное оружие:
копия аравитские, шеломы сванские, кончары, сабли и пр. Князь Даниил Галицкий
снабдил даже свои лучшие полки одеждой и вооружениями монгольского образца*.
(в)	Важной отраслью производства предметов культа было литейное дело —
литье колоколов. Колокола древней Руси были невелики. В 1342 году новгород-
ский владыка Василий призвал мастера из Москвы, чтобы отлить “колокол велик”
к св. Софии. Этот колокол весил, однако, не более ста пудов**.
Большинство предметов культа и украшения церквей выделывалось серебря-
никами, то есть серебряных и золотых дел мастерами. Известно, что украшены
были многие из древнерусских церквей с чрезвычайной роскошью.
(г)	Что касается, наконец, предметов домашней утвари и украшения домов, то
здесь можно отметить изделия как из железа и меди (посуда), так и из золота и
серебра (всевозможные украшения). Последние, конечно, заказывались главным
образом в богатые дома (князей, бояр, купцов).
Ювелирное, финифтяное и сканное дело достигло в древней Руси высокой
степени развития. Для украшения одежд употреблялся часто жемчуг. Из драгоцен-
ных камней упоминаются сердолик, аспид, лал, алмаз.
Б. Строительное дело
Территория древней Руси богата была лесом. Припомним, что хотя сплошные
леса занимали огромные пространства западной и северной Руси, но и в степной
зоне имелись лесные острова, большей частью ныне исчезнувшие. Однако и кам-
нем древняя Русь не была уж так бедна, как это иногда утверждается. Гранит и
булыжник были к услугам зодчего в северной Руси. Богаты были камнем Новгород
и Псков. Залежи более мягкого известкового камня разрабатывались по крутым
берегам Днепра, Донца и Волги. Выходы “белого камня” имеются близ Москвы и
Владимира. Для киевского строительства имел большое значение шифер из окрес-
тностей Овруча.
Первоначальные постройки восточных славян были деревянные. Но, конечно,
уже в иранскую эпоху славяне должны были познакомиться с каменными постройка-
ми греков на Черноморском побережье. В сколько-нибудь широком масштабе ка-
мень, однако, стал употребляться на Руси лишь со времени принятия христианства.
В X-XI веках воздвигнуты были каменные храмы во многих городах не толь-
ко южной Руси — в Киеве, Чернигове, Тмутаракани и т.д., но также и на севере - в
Новгороде. Несколько позже каменное зодчество началось в Волжско-Окском крае.
Наряду с камнем с раннего времени под византийским влиянием употреблялся и
кирпич. На сооружение церквей шел дикий или обтесанный плитняк и булыжник, а
по местам кирпич и все это заливалось вязкой известью, смешанной с мелко наби-
* См. Г.В. Вернадский, Два подвига св. Александра Невского (Евразийский времеииик, IV, 322-
323) (прим. авт.).
** Ср. с этим колокол, отлитый в Москве при царе Алексее Михайловиче в 1655 г. По словам
дьякоиа Павла Алеппского, этот колокол весил более 2000 пудов. См. Путешествие Антиохийс-
кого патриарха Макария в Россию, III, (М., 1898), 180 слл. (прим, авт.)
136 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
тым щебнем. Колонны в церквах были частью мраморные, частью кирпичные. Полы
делались из каменных плит или кафлей. При постройке Дмитриевского собора во
Владимире (1194—97) выведены были из известкового белого камня две параллель-
ных стены, а промежуток между ними заполнен булыжником, обломками белого
камня и залит известковым раствором с примесью ячменной или ржаной мякины.
Этот цемент так окреп от времени, что оказался тверже самой стены.
Для жилых построек камень употреблялся в древней Руси в гораздо более ог-
раниченных размерах, чем для церквей. Первоначально лишь церковь и князья могли
себе позволить каменные палаты. Позже начали строить себе каменные дома куп-
цы и бояре. В Киеве еще в X веке был “терем камен” княжеский. В Печерском
монастыре в XI веке упоминается трапезица каменная. Каменные палаты воздвиг
себе суздальско-владимирский князь Андрей Боголюбский (XII в.). В XIV веке были
каменные постройки у купцов и бояр в Новгороде и Пскове. В Москве жилые ка-
менные палаты стали воздвигаться лишь в XV веке.
Важною отраслью каменного строительства было строительство крепостное.
Камень и кирпич применялся для башен, ворот и укреплений Киева в XI веке. Пер-
воначальный каменный детинец в Новгороде построен также в XI веке (возобнов-
лен в 1302 г.). Постройка каменного Кремля в Москве относится лишь к 1367 году.
В XV веке уже многие русские города и монастыри обнеслись каменными или кир-
пичными стенами. Техника древнерусского каменщичества была не особенно слож-
ной. Камни разбивались и обтесывались. Известь и вяжущие составы разводились
в деревянных ящиках.
Накладывалась известь лопаточками*.
Строили быстро, но не всегда прочно. В летописях занесено несколько случа-
ев обвалов недавно построенных церквей.
Несмотря на постепенный рост каменного зодчества, деревянное строитель-
ство в древней Руси решительно преобладало. Более просторные деревянные жи-
лые дома (преимущественно князей, бояр, купцов) назывались хоромами. Большин-
ство населения жило в избах**. К избе сенями обычно присоединялась клеть —
летнее, не отапливаемое помещение, служившая обычно и кладовой. Самые сени в
летнее время служили часто приемной комнатой. Вокруг зажиточных домов и в
монастырях ставились различные хозяйственные пристройки — хлебки, амбары,
подклети, погреба, хлева для скота. Двор обносился тыном, или плетнем.
Из древесных строительных материалов в летописях упоминаются бревна,
плахи, доски, тесницы, столпье, колья, брусья, жерди. Из плотничьих инструмен-
тов в ходу были топор, тесло***, долото, сверло. Пила была известна и упоминает-
ся, иногда в источниках (например, в “Слове о Небесных Силах” приписываемом
Авраамию, XII в.)****, но, по-видимому, применялась мало, а в северо-восточной
* См. изображение каменьщического дела в московских миниатюрах (Древнерусская миниатю-
ра, табл. №№ 2 и 5) (прим. авт.).
** Изба — от “истопка”, собственно, теплое зимнее помещение (прим. авт.).
*** Теслом называлось насаженное на рукоятку полукруглое долото, употребляемое для
обстругивания бревен. Изображение его см. на миниатюре жития св. Сергия № 63 (или 62?)
(Древнерусская миниатюра) (прим. авт.).
**** Аристов, 113 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
137
Руси до XVII века совершенно не была распространена. Зато в обращении с топо-
ром русский человек достиг необыкновенной ловкости, употребляя топор и для
грубой, и для более тонкой работы.
Были попытки применения механической силы к лесопильному делу. Можно
думать, что тартак Корунский приводился в движение силою порогов на р. Роси*.
К плотничьему ремеслу примыкало столярное, бондарное и прочие виды бо-
лее тонкой работы по дереву, которые были в древней Руси очень развиты. Помимо
деревянной мебели (столы, кровати, скамьи, стулья) выделывалась самая разнооб-
разная деревянная утварь и посуда. Упомянем здесь, кстати, и о гончарном и стек-
лянном производстве. Горшечное производство развито было на Руси значительно,
еще с иранских времен. Стеклянная посуда употреблялась редко; окна древнерус-
ских зданий обычно были слюдяные и лишь в немногих церквах стеклянные, сна-
чала — привозного стекла. Собственное стеклянное производство начало разви-
ваться поздно, в XIV или XV веках.
В. Производство и обработка тканей
С незапамятных времен восточные славяне пряли лен и коноплю, ткали крос-
на и белили холст. Холст и полотно употреблялись для одежды (“белые порты”),
надобностей домашнего обихода (убрусы, полавочники, скатерти), церковного и
религиозного обихода (полотняные антиминсы, покрывала, саваны), военных на-
добностей (шатры, знамена), судоходства (паруса). Изо льна и пеньки приготовля-
ли также веревки, канаты, паклю, сети для ловли птиц, рыболовные снасти. Полот-
няное производство в древней Руси достигло высокой степени развития. Холст и
полотно выделывалось для разных надобностей различных сортов, как-то: яриг (гру-
бая ряднина), толстина, частина, тончица. Более тонкие полотняные изделия обши-
вались часто кружевами.
Довольно развито было в древней Руси и суконное и шерстяное производство.
Суконные ткани шли на одежду, в особенности зимнюю, а также на шапки. Требо-
вались шерстяные изделия и для дорожных надобностей (полсти). Походные шат-
ры иногда делались из войлока или полсти (“полстница”). Конские “подклады” (по-
поны) также бывали войлочные. Таким образом, производство и шерстяных и льня-
ных тканей обслуживало самые разнообразные нужды древнерусского населения,
и потому объем производства должен был быть очень значителен. Ткани выделы-
вались не только для потребностей отдельных хозяйств, но и для продажи на торгу.
Что касается шелковых тканей, древняя Русь своего шелка не производила.
Шелковые и золотые материи ввозились с Востока (атлас, камка, тафта, парча,
объярь) или из Византии (аксамит, бархат).
Г. Меховое и кожевенное дело
Обилие пушных зверей в русских лесах и степях обеспечивало древнюю Русь
запасами материала для меховых изделий. Меха шли главным образом на зимнюю
* Ср. Довнар-Запольский, 264. “Тартак” по-украински (и по-польски) значит “лесопильня”
(прим. авт.).
138 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
и дорогую верхнюю одежду и предметы домашнего и дорожного обихода. Основ-
ным мехом древней Руси была куница*. Весьма ценился соболь. Арабский путеше-
ственник X века ибн-Фадлан видел, как русские надевали на покойника соболью
шапку. Даниил Заточник (XIII в.) упоминает собольи одеяла. Иван Калита (XIV в.)
завещал одному из сыновей своих “бугай соболий”. Горностай шел на украшение
одежды и головного убора. По свидетельству Рубруквиса (XIII в.), русские женщи-
ны носили горностаевые платья или делали горностаевые опушки и накладки. Шубы
делались также медвежьи, волчьи, барсовые, бобровые, беличьи. Более бедные упот-
ребляли овчину. Меха лисьи, песцовые, хорьковые также распространены были в
торговле. Шлемы воинов иногда были волчьи или барсовые.
Важную отрасль древнерусского хозяйства составляло и кожевенное производ-
ство. Дубление кож распространено было исстари в Киеве и Новгороде. В известном
летописном предании о посещении Новгорода апостолом Андреем и о новгородских
банях рассказывается, что новгородцы поливали себя в бане “квасом усниянным”, то
есть таким, в котором отмачивались кожи и овчины. Предметами кожевенного про-
мысла были обувь (сапоги, чоботы, черевья (черевики), башмаки), пояса (ремни),
конская сбруя (уздечки, седла), оружие и воинское снаряжение (сумки, колчаны, рем-
ни; щиты часто обивались кожей), музыкальные инструменты (бубны, барабаны).
Д. Пищевая промышленность
Пищевая промышленность, как особая отрасль народного хозяйства, была в
древней Руси развита слабо. Каждое отдельное хозяйство удовлетворяло свои нуж-
ды из продуктов, которые большей частью дома производились (сельское хозяй-
ство) или добывались личными усилиями членов домохозяйства (охота). В круп-
ных хозяйствах, как монастырское или княжое, заготовка припасов и приготовле-
ние пищи было впрочем более сложной задачей и требовало труда специалистов.
В пище древнерусского человека мясо играло гораздо большую роль, чем впос-
ледствии. Употреблялась говядина, баранина, иногда конина; мясо иногда солилось.
Ели зайцев и разнообразную дичь. Потребление рыбы усилено было церковными
правилами о постах. Икра упоминается с XII века, но, вероятно, употреблялась и
ранее. Хлеб — пшеничный и ржаной — конечно, и тогда был на Руси во всеобщем
употреблении. Ели также овсяные кисели, горох. Употреблялись в пищу и яйца и
молоко. Из молока приготовлялись сыр и масло. Билось также постное масло из
конопляного и льняного семени.
Распространенными напитками были квас, мед и пиво. Напитков не жалели.
При освящении церкви в Василеве князь Владимир Мономах велел сварить 300 вар
меду. Князья и бояре присылали в монастыри на утешение братии мед бочками.
Владимир Святой велел развозить по Киеву для дряхлых и больных бчелки меду и
квасу. Меды бывали сладкие, пресные, пряные. После перевара в мед обычно всы-
пали хмель, отчего он приобретал особенную крепость. Пиво варилось с солодом и
хмелем. Перегонная водка древней Руси не была известна**.
* Не от русского ли “куна” происходит новогреческое “гуиа” — “мех”? (прим, авт.)
** Перегоном молока (“черным молоком”) угощал Батый Даниила Галицкого (Ип. 1250)
Калмыки — вероятно и другие монголы — называют прозрачную жидкость черною (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
139
Из съестных припасов многие служили предметом торговли, как хлеб, мука,
напитки. Собственно, по отношению к изготовлению только этих припасов, прода-
вавшихся на рынке, и можно говорить о пищевой промышленности. Размол зерна
производился в древней Руси часто ручными жерновами, даже в крупных монас-
тырских хозяйствах, как в Печерском монастыре, где каждому монаху давалось
ежедневно зерно на размол. Святой же Феодосий ночью молол не только за себя, но
и за других.
С XIII века в источниках упоминается о мельницах (млинах в юго-западной
Руси). По ярлыку Менгу-Тимура (конец XIII в.), принадлежащие церкви и духовен-
ству мельницы освобождаются от пошлин и конфискации. Великий князь Дмитрий
Донской завещал своей княгине село на Яузе с мельницей (1389 г.). Подольский
князь Александр Кориатович дал в 1375 году Домишжанскому монастырю в Смот-
риче жалованную грамоту на млин с землей и угодьями*.
Хлебопечение может быть также упомянуто как отрасль пищевой промысло-
вой деятельности, работавшей иногда на рынок. В больших хозяйствах (княжес-
ких, монастырских) были особые хлебни и печи. В упоминавшемся житии св. Сер-
гия Радонежского одна из миниатюр изображает хлебопечение в Сергиевом монас-
тыре**.
Мукомольное и хлебное производство были в древней Руси развиты недоста-
точно для накопления свободного излишка и запасов. Поэтому в случаях недорода
в стране наступал голод (явление частое, впрочем, и в средневековой Европе). В
особенности необеспеченно было положение Новгорода, зависевшего в большой
степени от привозного хлеба.
Что касается заготовки напитков, то она производилась в большом масштабе в
монастырях и на княжих дворах. Часть потреблялась немедленно, часть шла на
продажу, но много хранилось в погребах впрок. В 1146 году князь Изяслав II захва-
тил в Киеве двор изгнанного князя Святослава “и въ погребех было 500 берковцев
меду, а вина 80 корчаг”. Постепенно развивался к услугам приезжающих — купцов
и служащих — трактирный промысел. Корчемный сбор упоминается в грамоте князя
Ростислава 1150 года.
Обратимся теперь к вопросу об организации древнерусских промыслов. Уже
в довольно раннее время (в XI в.) на Руси существовали ремесленники-профессио-
налы. Русская Правда назначает за убийство ремесленника более высокую виру (12
гривен), чем за убийство смерда или холопа (5 гривен). Каждый промысел имел
своих мастеров специалистов, живших иногда в особой части города и составляв-
ших артели. В порядке рассмотренных нами выше производств упомянем, прежде
всего, кузнецов (ковалей), котельников (литейщики меди), серебреников. Плано
Карпини видел в 1245 году русского мастера Козьму при дворе монгольского хана.
Его работы, между прочим, был престол хана.
Плотническое ремесло было очень развито, и артели плотников были в некото-
рых больших городах, в частности в Новгороде. Воевода князя Святополка насмеш-
* А.З.Р., I, № 4 (прим. авт.).
** Древнерусская миниатюра, табл. № 68 (прим. авт.).
140 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
ливо называл всех вообще воинов новгородского ополчения плотниками (1016 г.).
Плотники различались по специальностям, как-то: мостники, городники (строители
городских укреплений), мастера крестечные. Наряду с плотниками имелись в древ-
ней Руси мастера-каменщики, работавшие, вероятно, также артелями. Подобно тому,
как новгородцев называли плотниками, владимирцев называли каменщиками.
Прочие ремесла, как производство одежды, домашнего обихода и т.д. также
предполагали существование специалистов-мастеров и мастериц, швецов, кружев-
ниц и т.д. Все эти мастера и ремесленники работали иногда в одиночку, иногда
артелями. Но кроме того существовали и большие постоянные мастерские — за-
чатки будущей мануфактуры. Такие мастерские устраивались при больших монас-
тырях, в княжих и боярских дворах. Известны мастерские гончарные, ткацкие, кру-
жевные и т.д.
§ 5.	Пути сообщения, служба связи
При огромных пространствах Руси, пути сообщения всегда должны были иг-
рать особенно существенную роль во всей хозяйственной и культурной жизни рус-
ского народа. Но именно величина протяжения России представляла особые труд-
ности для постройки сколько-нибудь широкой сети дорог. До введения паровой (а
позже и моторной) тяги — то есть по отношению к России, фактически, до полови-
ны XIX века — пути сообщения на Руси оставались в весьма примитивном состоя-
нии. Шоссейные дороги из камня и щебня начали у нас строить лишь в начале XIX
века — следовательно, шоссейные дороги у нас стали вводиться почти одновре-
менно с железными. Это представляет значительный контраст со странами, вхо-
дившими в круг земель Римской империи, где сеть шоссейных дорог была постро-
ена еще римскими инженерами.
В числе причин, препятствовавших постройке дорог, была сравнительная бед-
ность камнем основной территории древней Руси (хотя, как мы видели, эту бед-
ность не надо преувеличивать)*.
Следует, впрочем, иметь в виду, что некоторые дороги в древней Руси, а в
особенности в болотистых местах (гати) мостились деревом. Если мало дорог мос-
тилось сплошь, то, во всяком случае, сообщение по дорогам поддерживалось пост-
ройкою мостов через реки. Серьезное значение имели причины климатические —
тот факт, что, за исключением южных степей, большая часть территории древней
Руси одевалась (как и сейчас одевается) снежным покровом на сроки от двух (Ки-
евщина) до девяти месяцев (Северное Поморье). С одной стороны климатические
контрасты между летом и зимою, осенняя и весенняя влажность делают затрудни-
тельным поддержание в порядке всякого искусственного пути. С другой стороны,
всякий искусственный путь (если не принимать особых и весьма дорого стоящих и
требующих большого труда мер по его расчистке от снега, как это делается, напри-
мер, сейчас по отношению к шоссейным автомобильным дорогам в северной части
Соединенных Штатов Америки) — всякий искусственный путь все равно почти
* См. выше § 4 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
141
половину или даже большую часть года на Руси занесен снегам и может служить
для перевозки лишь в течение меньшей части года. Зимою же санный путь устанав-
ливался — и устанавливается — естественно по всей почти территории Руси, и на
половину или большую часть года передвижение, таким образом, вполне обеспече-
но. Разумеется, весенняя и осенняя распутица делала — а отчасти и до сих пор
делает — не проездною большую часть территории средней и северной Руси.
Если в зимнюю пору северная Русь, то в летнюю пору южная Русь представ-
ляла на всем пространстве своих степей удобный естественный путь передвижения
равно для торговых караванов — вьючных или колесных — или для воинских от-
рядов. Существенным вопросом была однако не только техническая сторона дела,
а военно-политическая и полицейская — необходимость охраны дорог от нападе-
ний и набегов соседей. Киевские князья тратили немало усилий на охрану степных
и поднепровского пути от кочевников (особенно в XII в.).
Если в древней Руси не было — или почти не было — искусственных сухопут-
ных дорог, то тем более велико было значение русских рек, представлявших в сво-
ей совокупности почти непрерывную сеть сообщений по русским равнинам. Сле-
дует иметь в виду, что благодаря слабой вырубке лесов реки на Руси в древний
период были полноводнее нынешних и представляли более удобства для перевозки
людей и товаров. Навигационный период русских рек, разумеется, соответствовал
приблизительно нынешнему. Волга свободна ото льда в верхних плесах в течение
семи месяцев в году, в нижней части — до восьми с половиной. Средняя продолжи-
тельность навигационного периода по Северной Двине считается от 160 до 193
дней в году в разные года, по Западной Двине — 234 дня в году. Дон свободен ото
льда около 250 дней в году. Среднее число дней навигации по Днепру считается 219
в верховьях и 265 внизу (Каховка).
Истоки Волги, Меты (Волхова-Невы), Северной и Западной Двины и Днепра
весьма сближены (кроме Северной Двины, все названные реки берут начало на
Валдайской возвышенности). Благодаря этому русские реки представляют почти
связанную сеть путей. Сплошная искусственная связь их — путем каналов — дело
гораздо более позднее (XVIII - начало XIX в.). Но в древний период благодаря
меньшим размерам судов и меньшей сложности их нагрузки и разгрузки представ-
лялась возможность перетаскивать самые суда — или товары с них — из одной
речной системы в другую волоком.
Впрочем, некоторые попытки к улучшению водных путей производились и в
древний период. На Стерженском каменном кресте 1133 года (хранящемся в Твер-
ском музее) имеется надпись, гласящая о том, что в этом году Иванко Павлович
“почал рыти реку” (Волгу при впадении ее в озеро Стержь)*. Во второй половине X
века полоцкие князья озабочены были улучшением фарватера реки Западной Дви-
ны, памятником чего остались так называемые Борисовы Камни**. Белозерский
князь Глеб Василькович (умер в 1278 г.) спрямил каналами излучины рек Сухоны и
Вологды***.
* Орлов, 2 (№ XV) (прим. авт.).
** Семенов, Россия IX, 311, 397, 497, 505. Ср. Орлов, 14 (№ XVII) (прим. авт.).
*** П.Н. Савицкий, Ритмы монгольского века (Евразийская хроника, XII), 111 (прим. авт.).
142 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звеньярусской культуры
Главнейшие речные пути, пересекающие Западную Евразию от моря до моря,
следующие: 1) Балтийско-Беломорский и Волжско-Беломорский. Истоки Сухоны -
Северной Двины сближены с верховьями Шексны-Волги, а через Белое озеро и
Вытегру с Онежским озером и Свирью—Невою. 2) Балтийско-Каспийский: Мста-
Волхов-Нева истоками сближена с Тверцой-Волгой. 3) Балтийско-Черноморский
в нескольких вариантах: (а) Ловать-Волхов-Нева верховьями сближается с верхо-
вьями Западной Двины, а через нее с Березиной-Днепром; (б) Западная Двина-
Березина-Днепр; (в) Вилия-Неман-Березина—Днепр; (г) Неман-Припять-Днепр;
(д) Западный Буг-Висла-Припять-Днепр.
Плаванье по Днепру в нижнем его течении было затруднено порогами, кото-
рые играли такую серьезную роль в русской истории, представляя возможность
степнякам, а позже казакам преграждать дорогу днепровскому торговому судоход-
ству. Длина пояса Днепровских порогов доходила почти до 100 километров — при-
близительно от нынешнего Днепропетровска (Екатеринослав) до Запорожья (Алек-
сандровск). Больших порогов девять*.
Помимо указанных речных путей, соединяющих между собою моря, имеют
большое значение (которое особенно возросло к XV-XVI векам) пути трансконти-
нентальные (Евразийская магистраль), соединяющие Евразию Западную (доураль-
скую) с Сибирью. Эти пути образуются восточными притоками Северной Двины и
Волги в сближении их истоков с истоками притоков Оби и Иртыша. Верховья Вы-
чегды (Северной Двины) сближаются в северном Приуралье с верховьями Камы
(Волги). В свою очередь, истоки восточных притоков Камы: Вишеры, Косьвы, Чу-
совой, находятся на недалеком расстоянии от истоков сибирских рек, стекающих с
Уральских гор в восточном направлении, а именно Тобола-Иртыша (который в свою
очередь является притоком Оби): Лозьвы, Сосьвы, Туры, Пышмы, Исети.
Более южный вариант Евразийского магистрального речного пути дается вер-
ховьями притока Камы — Белой и ее притоками — Уфой и Аем. Верховья этих рек
сближены с верховьями Миасса (притока Исети-Тобола-Иртыша).
Сверх этих путей трансконтинентального значения, следует отметить наибо-
лее важные речные пути областного значения (для средней и южной части доураль-
ской России), а именно, пути образуемые Окою (притоком Волги) и Доном. Запад-
ный приток Оки, Угра связывает систему Оки с системой Днепра (через верховья
самого Днепра и верховья Десны). Верховья самой Оки сближены с верховьями
Сейма (притоком Десны), а через Шать-Упу также с верховьями Дона. Истоки се-
верных притоков Дона (Воронеж, Ворона, Хопер) сближены с истоками притоков
Оки — Цны и Мокши. Сам Дон восточней излучиною своею подходит на довольно
близкое расстояние к западной излучине нижнего течения Волги (где ныне предпо-
лагается к постройке Волжско-Донской канал). Весьма важную роль в истории древ-
ней Руси (докиевского и киевского периода) играл Днепровско-Донской водный
путь, образуемый сближением верховьев притока Десны, Сейма, с верховьями Ос-
кола (притока Донца) и самого Донца.
* Днепровское пороги стали доступны для судоходства лишь с постройкою Днепрогэса (1932 г.)
(прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры	143
Обращаемся теперь к сухопутным путям в южной Руси древнего периода. В
летописях ХП века упоминаются три главных торговых пути: Греческий, Соляной
и Залозный. Направления их точно неизвестны. Можно думать, что Греческий путь
шел от южного рубежа Киевщины по правому берегу Днепра, срезая излучину по-
рогов, до Днепровско-Бугского лимана. Соляной путь шел вероятно от южного ру-
бежа Переяславщины по левому берегу Днепра и затем на перерез степи на Пере-
коп к Сивашам, где добывалась соль. Направление Залозного пути предполагается
от южного рубежа Переяславщины наперерез через степь к устью Дона.
После монгольского завоевания южнорусские степи попали под власть Орды,
и татары проторили по степям для своих надобностей дороги (шляхи) от Приазо-
вья на Русь (до линии реки Оки). Татарские шляхи шли по водоразделам речных
бассейнов — во избежание переправ через реки. Важнейших шляхов было три: 1)
Муравский — по водоразделу между Днепром и Доном, огибая к западу течение
Донца; 2) Изюме кая саква — наперерез р. Донца (около Изюма) и далее к северу по
водоразделу между Северным Донцом и Осколом; 3) Калмиусская саква — по во-
доразделу между Осколом и Доном.
Теперь нужно сказать о средствах передвижения древней Руси. По степным
тропам легкие военные отряды, а частью и торговые караваны шли верхами,
кладь — вьюками. Большие армии везли обоз на телегах. Большие торговые кара-
ваны также везли кладь на телегах. Телега, по всей вероятности, заимствована была
русскими от кочевников. Половецкие обозы состояли из телег. Вспомним “Слово о
полку Игореве”: “а Половцы неготовыми дорогами побегоша к Дону Великому;
крычат телеги полунощы, рци лебеди роспущени”. При древнерусских войсковых
обозах и больших торговых караванах имелись мастера-колесники для починки
возов. Характерно известие Начальной Летописи, что Олег под Царьградом велел
сделать колеса, на которые он поставил выволоченные из моря корабли (907 г.) —
значит, летописец считал естественным, что при армии должно было иметься дос-
таточное количество мастеров-колесников.
В северной России для местного гужевого транспорта по лесным дорогам упот-
реблялись двуколки. Зимой в северной России ездили на санях. О санях княгини
Ольги упоминается в Начальной Летописи. Сани иногда обшивались рогожей (по-
шевом). В Новгороде богатые люди имели легкие санки для выезда*.
Сани употреблялись не только зимою, а и летом — в ритуальных целях — для
похорон. В “Сказании о Борисе и Глебе” отмечаются сани “красны”, на которых
перевозили мощи святых братьев. В санях ездили архиереи и другие духовные лица.
В современных миниатюрах попадаются изображения саней (“Сказание о Борисе и
Глебе”; Древнерусская миниатюра, табл. 60).
Для водных сообщений — по рекам и морям в древней Руси употреблялись
суда разнообразных типов. На некоторые типы морских судов оказали, вероятно,
влияние корабли викингов, с которыми Русь ознакомили варяги. Византийский
император X века Константин Багрянородный называет русские ладьи “однодерев-
ками” (моноксила). Такие ладьи действительно выдалбливались из одного дерева -
* ПСРЛ, Ш, 38 (1220 г.), 73 (1572 г.); ср. Аристов, 94 {прим. авт.).
144 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
для чего, конечно, выбирались из поднепровских лесов самые большие деревья. В
таких ладьях шли и военные отряды и купеческие караваны вниз по Днепру и далее
по Черному морю.
Для морского плаванья выбирались самые большие ладьи; по рекам плавали и
в меньших. Большие ладьи были набойные — на бортах у них набивались доски в
несколько рядов. Помимо ладей, в X веке упоминаются и корабли морского плава-
ния, подымавшие 40 человек и более (до 100 человек). На корабле делался мост
(палуба). Парус укреплялся на катарти (мачте) и раинах (реях). Княжеские, а иног-
да и купеческие корабли отделывались особенно тщательно и украшались резьбой.
Про корабль Соловья Будимировича в былине говорится, что у него
Нос, корма — по-туриному,
Бока взведены — по-звериному.
Корабли красились иногда в красную краску. “Червлен корабль” был у Васьки
Буслаева.
Большое судно преимущественно речного плавания называлось насадом. Это
была глубокая ладья с поднятыми носом и кормою. В таком насаде плыл от Смо-
ленска вниз по Днепру князь Глеб в 1015 году. В 1149 году князь Изяслав II послал
насад за князем Ростиславом и дружиною его. Новгородцы плавали в насадах и по
Балтийскому морю*.
Упомянутый только что князь Изяслав II изобрел ладьи нового типа — “исхит-
ри лодьи дивно: беша бо в них гребци невидимо, токмо весла видети, человек бя-
шеть не видети, бяхуть бо лодьи покрыта досками, и борцы стояше горе в бронях и
стреляюще, а кормника (рулевых) два беста — един на носе, а другый на корме,
аможе (куда же) хотяхуть, тамо пойдяхуть, не обращающе лодий”.
Из других типов судов речного сообщения укажем здесь на струг, который по
Русской Правде оценен вдвое дешевле набойной лодьи. С XIV века упоминаются
ходившие на Волге грузовые суда — паузки. К тому же времени относятся упоми-
нания о легких лодьях — ушкуях — на которых, новгородские удальцы совершали
свои набеги. Каждый ушкуй подымал до 30 человек. Для местного речного сооб-
щения употреблялись также разного рода мелкие суда — челноки (долбленые из
дерева), учаны (дощаники) и др. Для морского судоходства Новгородцы пользова-
лись типами судов, заимствованными, по-видимому, от шведов, как-то: лойва, шне-
ка, буса.
Обратимся теперь к организации службы связи в древней Руси. Регулярной по-
чты древняя Русь не знала. Вести посылались с оказиями — военными или торговы-
ми караванами. В наиболее важных случгях отправлялись специальные курьеры.
После монгольского завоевания монголо-татары для своих нужд наладили в
России ямы и ямскую службу по образцу прочих частей Монгольской империи. Из
этого впоследствии развилась московская ямская служба, организация которой была
в XVII веке использована для заведения почты по западному образцу.
То, что заменяло телеграф в древней Руси — система маячных огней — слу-
жило не для торговых целей, а для военно-стратегических (впрочем, как неоднок-
* ПСРЛ, III, 42 (1227 г.); ср., 69 (1310 и 1311 гг.) (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
145
ратно мы отмечали, и еще будем отмечать, война и торговля в ту эпоху были тесно
связаны). Маячная служба в древней Руси была, вероятно, организована по визан-
тийскому образцу. Византийская маячная служба описана подробно в сочинении
императора Константина Багрянородного о царских походах. Главная магистраль
византийской маячной службы проходила через Анатолию (Малую Азию) от си-
рийских рубежей до Константинополя.
Система маячных огней, подобная византийской, введена была, по-видимому,
Владимиром Святым для своевременного получения известий о нападении кочев-
ников на южные рубежи Киевщины и Переяславщины. Благодаря сравнительно
близкому расстоянию степных рубежей от Киева, наладить маячный телеграф было,
конечно, гораздо проще, чем в Византийской империи. Можно думать, что огневые
сигналы принимались на башне Софийского собора в Киеве. С течением времени,
когда пало политическое значение Киева и маячная служба была забыта, все это
подало повод к возникновению легенды о том, будто Владимир имел на башне Со-
фийского собора волшебное зеркало, с помощью которого он знал заранее о напа-
дении кочевников. Легенда эта упоминается бывшим в Киеве в XVI веке путеше-
ственником Эриком Ласотою*
Когда Московское княжество стало высвобождаться из-под власти хана и надо
было думать о борьбе с татарскими набегами, система маячных огней вновь нала-
жена была Московским правительством. Развитие ее, однако, относится к периоду
уже более позднему (XVI-XVII века).
§ 6.	Торговля
Торговля занимала видное место в хозяйственной жизни древней Руси. Боль-
шинство сведений о торговле в дошедших до нас источниках говорят о торговле
внешней. Это не значит, однако, что внутренняя торговля была менее развита. Это
значит только, что во внешней торговле были более заинтересованы высшие клас-
сы тогдашнего общества. С другой стороны, естественно, что во всех известиях
иностранцев о России того времени на внешнюю торговлю России обращалось более
внимания, чем на внутреннюю. Наконец, регулирование внешней торговли в виде
торговых договоров с чужими странами было более насущным делом для прави-
тельственной власти, чем регулирование торговли внутренней, в которой почти все
определялось обычаем.
Как мы в своем месте указывали, территория древней Руси была, если не счи-
тать железа, сравнительно бедна металлами; она, однако, была весьма богата мно-
гими другими дарами природы. Это ставило Русь в благоприятное положение в
смысле торговли — и внутренней, и внешней. Следует иметь в виду также, что
географическое положение древней Руси было весьма благоприятно в отношении
международной торговой конъюнктуры. Русь лежала на перекрестке великих тор-
* Ср. А.Н. Веселовский, Мелкие заметки к былинам (Ж.М.Н.П., ч. 242), 189. Веселовский
подходит к известию Эриха Ласоты исключительно с точки зрения литературной нсторнн
легендарных сюжетов (прим. авт.).
146
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
говых путей — из Балтийского моря в Каспийское и Черное моря. Русь была есте-
ственным посредником между северной Европой, с одной стороны, и Средним и
Ближним Востоком — с другой.
В VII веке н.э. на Ближнем и Среднем Востоке создалась арабская торговая
империя (халифат), захватившая господство над путями как южного и восточного
Средиземноморья, так и закаспийского Востока (Хорезм). Ожесточенные войны,
которые велись арабами против византийцев и франков в VII—VIII веках, временно
нарушили установленную со времен Римской империи мирную торговую жизнь
западного Средиземноморья. Европейская торговля с Востоком пошла кружным
путем — через Балтийское море и систему русских речных путей в Прикаспий.
Огромное количество кладов арабских монет VIII-IX веков, находимых в северной
России и северной Европе, служит свидетелем интенсивности торговых сношений
на этих путях.
На этой торговле возросли поволжские государства—Хазар и Болгар, на гребне
этой же торговли явились на Русь варяги. Быстрый подъем Новгорода объясняется
именно тем, что Новгород был “окном в Европу” для восточной торговли и окном
на Восток для доброй половины Европы. Днепровский путь “из варяг в греки” по-
лучил значение несколько позже, в IX-X вв. В XI-XII вв. выросло значение сухо-
путного торгового пути из Европы на Русь (с верховьев Дуная на Киев). Торговая
роль Днепровского пути была в значительной степени подорвана разгромом Кон-
стантинополя крестоносцами IV похода (1204 г.). Почти одновременно с этим и
Киев подвергся разгрому половцами (1203 г.).
Значение Киева, как узла международной торговли, было затем надолго со-
рвано монгольским погромом (1240 г.). Следует иметь в виду, что, подрывая сухо-
путные торговые пути из Поднепровья в Европу, монголы одновременно старались
развить Черноморский путь. Крым сделался “окном в Средиземноморье” для всей
евразийской империи монголов — а европейскую торговлю с Крымом монополи-
зировали генуэзцы (также как балтийскую торговлю — ганзейские немцы).
Впрочем, Западная Русь, войдя с XIV века в состав Литовского, а затем и
Польского государств, восстановила до известной степени значение Днепровского
торгового пути, и частью восстановила, а частью даже усилила прежние торговые
связи со средней Европой и прибалтийскими странами.
Что касается товарообмена древнерусской внешней торговли, то главными
предметами вывоза из России были: меха, воск, кожи, сало, лен, конопля, холст,
пакля, рыбий зуб. Пшеница и другие хлеба играли меньшую роль, чем в новейшие
периоды, но все же должны быть упомянуты. В домонгольский, особенно дохрис-
тианский период предметом вывоза из Гуси (особенно на Левант) были рабы (че-
лядь). В монгольское время торговля невольниками перешла в руки монголов, при-
чем татары продавали главным образом пленников, захваченных во время набегов.
Однако же невольники для вывоза из России также и покупались восточными куп-
цами на русских рынках (известен Холопий городок на Мологе, служивший одним
из центров этой торговли).
Главными предметами ввоза из Византии и с Востока были предметы роско-
ши: дорогие ткани (византийские и восточные), шелк, ковры, дорогие сосуды и
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
147
утварь, драгоценные камни, золото и серебро, вина, фрукты, пряности. Из половец-
ких степей ввозили также коней и соль.
Отражения торговли Востока с Русью можно найти в знаменитой “Книге Ца-
рей” (Шахнаме) персидского поэта Фирдоуси (935-1021). Про одного из своих ге-
роев Фирдоуси говорит: “сокровищам его и динарам не было числа”: собраны они
были “из Китая, Болгарии, из Рума (Византии) и Руси”*.
Когда Иездигерд был убит, тело его было умаслено благовониями, одето в зо-
лотой бархат сверх тонкого египетского полотна, а покрыто все было “темно-си-
ним русским сукном”**.
Торговля с Востоком отразилась также на русских мерах веса. Русь заимство-
вала у арабов так называемый иракский фунт в 96 золотников***.
Переходим теперь к русской торговле с Западом. Ганзейские купцы доставля-
ли в Новгород сукна, тонкие полотна, металлические изделия, а также металлы в
кусках и слитках (серебро, медь, олово, свинец), стекло, также и некоторые съест-
ные припасы — вино, пиво, сельдь, соль, а также иногда и муку (последнюю глав-
ным образом для местного новгородского рынка)****.
Торговали русские купцы также товарами, шедшими транзитом с Востока в
Европу и обратно.
Организация внешней торговли переживала различные стадии и была неоди-
накова в разных районах и разные времена. Крупную организующую роль во внеш-
ней торговле, особенно в домонгольские времена, играли князья. Киевский князь
организовывал торговые судовые караваны для сплава товаров вниз по Днепру и
далее по Черному морю в Византию. Описание этих караванов, данное византий-
ским императором Константином VII в его книге “Об управлении империей”, хоро-
шо известно и приводится во многих учебниках и курсах русской истории, так что
нам нет нужды приводить его здесь.
Киевские князья и в более позднее время (XII в.) озабочивались судьбою тор-
говых караванов, шедших в Византию*****.
В более позднее время русские князья не принимали такого руководящего уча-
стия в торговых караванах и других предприятиях внешней торговли, но, несом-
ненно, почти все были в ней так или иначе заинтересованы. Князья брали на себя и
заключение торговых договоров с иностранцами. Древнейшие такие договоры зак-
лючены были с греками в X веке. Любопытны договоры суздальских князей с вол-
жскими болгарами (например, договор Юрия И, 1230 г.). Большое значение имел
договор смоленского князя Мстислава Давидовича с Ригою, Готландом и немецки-
* Шахиаме, с. 2015. Пользуюсь английским переводов Wamer’a (VIII, 406) (прим. авт.).
** Шахиаме, с. 2087 (Warner, IX, 110) (прим. авт.).
*** Кулишер, 26. Что касается русских мер длины, то шкала их является отражением так
называемой филэтерийской шкалы (принятой в эллинистическом Пергаме в III в. до и.э.).
Филэтерийская шкала была, вероятно, занесена иа юг России греками еще в скифо-сарматскую
эпоху. Ср. Н.Т. Беляев, О древиих и иыиешиих русских мерах протяжения и веса (Seminarium
Kondakovianum, I), 274 (прим. авт.).
**** G. Vernadsky, The Baltic commerce of West Russian and Lithuanian cities during the Middle
Ages (Baltic Countries, September 1937) (прим. авт.).
***** См. также выше, § 5 (прим. авт.).
148 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии. Звенья русской культуры
ми городами (1229 г.). Несколько договоров заключил с немцами Новгород. Литов-
ско-русские князья продолжали традиции киевских и смоленских. Еще Гедимин, а
позже в особенности Витовт стремились обеспечить торговые интересы Западной
Руси.
Торговые интересы играли значительную роль и в политике Орды. В первые
времена монгольского завоевания на Русь нахлынула масса восточных (“бесермен-
ских”) купцов, в особенности из Хорезма. К этому времени относится и освоение
русским языком некоторых персидских торговых терминов например, пулы (в зна-
чении денег). Бесерменским купцам не удалось, однако, задавить русского купече-
ства и русской торговли. Ханские ярлыки подчас служили к обеспечению интере-
сов русской торговли, как таковой (в особенности интересов новгородской балтий-
ской торговли)*.
Купечество, как особый класс, уже в период первых киевских князей (IX-X
вв.) играло значительную роль в русской внешней торговле, как это видно по дого-
ворам с греками X века. Купцы (гости) являлись так же иногда агентами князя, или
пайщиками в княжом торговом караване. Купечество продолжает играть большую
роль во внешней торговле и в более позднее время. Особенного расцвета достигает
в XIII -XV веках новгородское купечество. Рост московского купечества в XIV веке
связан с крымской торговлей (гости — сурожане).
Наряду с русскими людьми во внешней торговле принимают деятельное учас-
тие иностранные гости (купцы), частью оседающие в России для своих торговых
дел. Таковы евреи, армяне, греки, колонии которых были в Киеве уже в XI веке. В
монгольскую эпоху, как только что было упомянуто, на Русь приезжало много вос-
точных купцов — хорезмийцы, персияне, татары.
В Западной Руси с XIII века князья начали призывать для поселения в городах
немецких купцов. Получая привилегии корпоративного самоуправления (“Магде-
бургское право”), немцы и евреи стали играть первенствующую роль в торговле
юго-западной Руси XIV-XV вв. В Новгороде и в Смоленске были фактории немец-
ких купцов. С развитием Ганзейского союза немцы стали ставить препятствия нов-
городским купцам к выезду за границу, стремясь монополизировать балтийскую
торговлю. Это им в значительной степени удалось.
Обращаемся теперь к торговле внутренней. Развитие ее объяснялось как воз-
никновением местных городских рынков, так и хозяйственными различиями меж-
ду целыми областями. Торговая площадь (торг, торжище) являлась хозяйственным
центром каждого сколько-нибудь значительного города. Торг “снимался” (то есть
начинался) ранним утром. На торг сходились местные жители и приезжали из ок-
руги “мужи с колы”. Было шумно и люхно: “слышах стук велик и крик, аки торги
снимаются”. Мытники и весовщики собирали пошлину. Княжеские биричи “кли-
кали сквозе торг” административные распоряжения. Совершались и регистрирова-
лись сделки всякого рода**. В больших городах древней Руси, как Киев, Новгород,
Чернигов, Смоленск, Ростов, Галич, Рязань, позже Москва и Тверь — естественно
* Ср. ниже, гл. III (прим. авт.).
** Ср. Довнар-Запольский, 174 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
149
должен был совершаться значительный товарообмен между городским и окруж-
ным сельским населением, а равно и облегчаться торговый обмен с другими обла-
стями. Северу России не хватало своего хлеба — поэтому Новгород был в постоян-
ной зависимости от Низа (Суздальской земли).
Сводя указания современных источников, можно сказать, что на торгах и в
лавках различных древнерусских городов продавались кони, окот (коровы, овцы и
т.д.), мясо, дичь, птица (гуси, утки и т.д.), рыба, мед, воск, ладан, зерно (пшеница,
рожь, пшено, овес), мука, печеный хлеб, соль, хмель, овощи, сено, лен, лесной то-
вар, дрова, горшечный товар, оружие, металлические изделия, платье, шапки, сук-
на, меха.
Политическое раздробление древней Руси* в меньшей степени стесняло раз-
витие торговли между отдельными областями страны, чем это естественно было
бы предполагать. Были, конечно, случаи репрессий со стороны одного из враждую-
щих князей против купцов другого князя или города. Так, например, в 1216 году
Ярослав арестовал в Переяславле 150 новгородских купцов и заключил их в такой
тесный погреб (тюрьму), что они задохнулись. Заключенные в другой тюрьме смо-
ляне остались живы. В других случаях, однако, купцы продолжали торговлю и в
период междоусобий. Торговые караваны с юго-востока нередко пропускались че-
рез военные заставы даже во время борьбы русских князей с половцами. После
монгольского завоевания новгородцы добыли себе грамоты от хана, чтобы купцам
их гостить в Суздальской земле “без рубежа”. Зато монголы установили ряд своих
таможен**.
Купечество было организовано в различные корпорации***. Одною из влия-
тельных новгородских корпораций было “Иванское сто”. О “Магдебургском пра-
ве”, способствовавшем организации купечества в юго-западной Руси, было уже
выше сказано. В Москве рано выделились “гости”, как высший разряд купечества,
затем суконщики и сурожане.
§ 7.	Деньги и кредит
Древняя Русь не знала единой денежной системы. До конца X века металли-
ческих денег на Руси не чеканилось. Употреблялась монета арабская, отчасти, ве-
роятно, и византийская. В Северной Руси вместо денег издавна ходили меха —
векша (белка), куна (куница), лисица. В степной полосе денежной единицей слу-
жил также скот. Киевские каганы — Владимир и Ярослав — стали чеканить монету
золотую и серебряную по византийским образцам. Преемники их, однако, не про-
должали этого начинания. Таким образом, в XII веке южная Русь опять своей че-
канной металлической монеты не имела. Причиной этому отчасти могла быть до-
роговизна золота и серебра. Около 1000 года н.э. истощаются серебряные рудники
Чехии. В то же время происходит серебряный кризис на Востоке.
* См. ниже, гл. III (прим. авт ).
** Ср. ниже, в гл. III, о финансовом управлении (прим. авт.).
*** Ср. ниже, гл. II (прим. авт.).
150 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Однако, благодаря тесным отношениям с Византией, в XI-XII вв. на Руси дол-
жно было усилиться обращение византийской монеты. Для внутреннего обраще-
ния меха до известной степени удовлетворяли значению разменной единицы.
В Новгороде довольно рано стало употребляться в роли денег серебро по весу*.
Единицей служила гривна (72 золотника). Новгородские гривны представляли
собою небольшие бруски серебра, иногда с чеканной надписью (“гривна серебра”).
Разнообразие обращавшихся денег при наличии в обращении также и мехов
требовало приведения денежного счета в какую-то общую систему. Такой услов-
ной системой был счет на куны. Во время Русской Правды на Руси считалось 20
ногат или 50 кун на гривну. Позже в различных торговых центрах древней Руси —
Киеве, Новгороде, Пскове, Смоленске, позже — Твери, Москве — денежный счет
подвергся местным изменениям. В Новгороде в XIV в. стали считать 30 кун на грив-
ну. Термин “ногата” подвергался различным толкованиям. Возможным представля-
ется объяснение термина “ногата” от арабского “накт” — “разменная монета”.
После монгольского завоевания введена была в обращение монета монгольс-
ких ханов Золотой Орды, чеканившаяся в Сарае и некоторых других городах Золо-
той Орды. Из золотоордынских денег на Руси обращалась, вероятно, преимуще-
ственно монета серебряная и медная. В XIV веке некоторые русские князья, при-
нявшие на себя сбор монгольского “выхода” (дани), стали чеканить свою монету —
также серебряную и медную. Известны деньги или “пульп” новгородские, твер-
ские, московские. Первый московский князь, начавший чеканить свою монету, был
Дмитрий Донской.
Из двух татарских денег чеканилось три русских. 26 русских денег равнялись
рублевой гривне или рублю. Термин “рубль” принято толковать, как уменьшенная
(разрубленная пополам) гривна. Вероятнее, однако, производить термин “рубль” от
индийского “рупия”. В XIII—XIV вв., после татарского завоевания, на Русь наехало
много восточных купцов, которые и могли занести этот термин. Правда, монета
известная под именем “рупия”, стала чеканиться в Индии лишь со средины XVI
века. Но самый термин “рупия” — древний, с корневым значением слиток (сереб-
ра)**. Татары передавали русский термин “рубль” словом “сом”, что именно и зна-
чит “слиток”. По мнению профессора Р.П. Блэйка, турецкое слово “сом” может быть
в заимствовало из персидского “сим” (“серебро”)***.
Следовательно, “рубль” первоначально — слиток серебра, то есть та же нов-
городская гривна. Впоследствии вес рубля был уменьшен вдвое. Согласно записи
конца XV века, в Новгороде в XV веке применялся следующий расчет: 1 рубль (или
гривна) серебра содержал 15 (с лишним) гривен денег, 30 (с лишним) ногат, 46 (с
лишним) мордок, 108 кун, 216 денег, 295 (с лишним) векш****.
* Напомним, что серебро Новгород получал частью от ганзейских купцов, а частью из-за Урала
(см. выше, § 6) (прим. авт.).
** Этим разъяснением я обязан своему коллеге профессору Ф. Эджертону. Должен еще доба-
вить, что образование “рубль” из рупия мие представляется вполне естественным. Ср. “корабль”
от греч. “корабион”, новогреч. “корави” (прим. авт.).
*** Профессор Блэйк любезно сообщил мне свое мнение в письме от 27 января 1937 г. (прим, авт.)
**** Прозоровский, стр. 175 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры	151
На русских монетах XIV-XV вв. на обороте ставилось часто имя монгольско-
го хана арабскими литерами. На монетах московского великого князя Ивана имени
хана уже не находим, но зато имя самого Ивана написано кроме русских литер так-
же и арабскими. В Западной Руси XIV-XV вв. помимо ханских монет обращалась
также монета, битая польскими королями и великими князьями литовскими.
Государственного казначейства, как особого учреждения, в княжествах древ-
ней Руси не было. Княжеская казна была вместе с тем и государственною казною.
Не было также ни государственного, ни частных банков. Купцы держали деньги
обычно у себя дома в клетях или давали их на хранение в братскую церковь (купе-
ческие корпорации сплачивались обычно вокруг определенной какой-нибудь церк-
ви) или в монастырь.
До известной степени роль банков играли разве лишь монастыри, но в кредит-
ных операциях они были стеснены церковною доктриною о греховности роста (про-
цента). Церковные проповедники выступали и против взимания роста частными
лицами, но остановить ростовщичество церковь не имела возможности. О размере
роста в древней Руси в нашей ученой литературе существуют преувеличенные пред-
ставления. Ссылаясь на статьи Русской Правды о “третном росте”(Ш, 64), Ключев-
ский, например, считает, что размер роста мог составлять до 50% и только выше
этого запрещено было брать. Мне кажется, однако, что статья о третном росте не
имеет отношения к определению размера процентов. Размер процента ограничен
другою статьею Русской Правды, а именно III, 65: “аже кто емлеть по 10 кун от лета
на гривну, то того не отметати”. Следовательно, запрещалось брать более 10 кун на
гривну. Считая, что на гривну в начале XII в. полагалось 50 кун, получаем предель-
ный размер процента 20%*.
§ 8.	Капитал, хозяйственное водительство, труд
Несмотря на значительное развитие торгового обмена в древней Руси, основ-
ным фундаментом хозяйственной жизни этого периода все же следует признать
добывающую промышленность — использование животных богатств страны, ско-
товодство и земледелие. Эти отрасли хозяйства представляли собою главный капи-
тал страны, они же были основными статьями народного дохода. Эти же отрасли
хозяйства наряду с торговлей были источником образования наиболее мощных ча-
стных капиталов той эпохи. Меньшее значение в этом смысле имела промышлен-
ность (организация ремесленной деятельности).
Основною общественною группою, занявшею в этот период командующую
позицию в отношении создания капиталов и руководства хозяйственной жизнью
страны, были князья (род Владимира размножился с такой быстротою, что уже по
отношению к началу XII века можно говорить о князьях, как особом общественном
классе). Наряду с князьями, довольно быстро подымается в хозяйственном отно-
шении группа старших дружинников (бояр). В начале XIII века боярство в некото-
рых местностях (например, в Галичине) выступает чуть ли не на первый план.
* Ср. Довнар-Запольский, 197-198 (прим. авт.).
152
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Крупную роль в хозяйственной жизни Руси играло с ранней поры и купече-
ство. Значение купечества ясно отражается в договоре русских с греками X века.
Позже купечество местами отступает как бы на второй план, хотя в некоторых об-
ластях (например, в особенности, в Новгороде) оно, наоборот, даже крепнет. В Нов-
городе — а отчасти и в других областях — купечество является вместе с тем и
землевладельческим классом. Что касается монастырей и церковных домов, то хотя
они далеко еще не достигли той хозяйственной мощности, как в последующую эпоху,
однако все же их влияние в хозяйственной жизни начинает чувствоваться все боль-
ше с каждым столетием.
Капитал был, таким образом, как бы монополизирован в довольно тонком об-
щественном слое. Именно этим, как нам кажется, и объясняется тот парадокс, что,
несмотря на несомненную интенсивность торгового оборота этой эпохи, капитал
был сравнительно дорог*. Группы, монополизировавшие капитал, в состоянии были
диктовать свои условия тем, кто в капитале нуждался.
Хозяйственное водительство, инициатива и организация торговых и иных пред-
приятий, принадлежало обладателям капитала. Сами капиталисты во многих слу-
чаях и были организаторами хозяйства. Однако в других случаях можно предпола-
гать, что капиталисты пользовались для организации своих предприятий хозяйствен-
ными талантами кого-либо из подчиненных им людей.
Что касается техников-специалистов (мастеров), часть их была русскими уро-
женцами, часть — пришлые из-за рубежа. Рабочую силу доставляли люди как лич-
но свободные, так и зависимые (полусвободные и холопы)**. Среди ремесленни-
ков и рабочих имелся некоторый постоянный состав квалифицированных. Выше
упоминалось уже об артелях плотников и каменщиков***. Они работали часто не
только в своем городе, но их вызывали для работы и в другие города и земли. Ре-
месленники и городские рабочие получали иногда довольно высокое вознагражде-
ние за свой труд. В сказании о постройке церкви св. Георгия в Киеве во второй
четверти XI века говорится, что вначале трудно было найти рабочих, так как пост-
ройка была княжеская, и рабочие боялись, что их заставят работать по наряду, а не
за плату. Когда же князь Ярослав обещал, что будет платить по ногате в день, рабо-
чих собралось множество****.
Труд земледельческий, особенно женский, ценился значительно ниже. По Рус-
ской Правде, оплата труда работницы в сельском хозяйстве исчисляется из расчета
“по гривне на лето” (то есть в год), следовательно, около 8 рублей в год (III, 63).
Правда, здесь, вероятно, кроме платы предполагается известное довольствие
натурою (помещение, быть может, частично к продовольствию). Кроме того, здесь
имеется в виду случай, близкий к закупничеству, то есть работа за ссуду, и в этом
случае плата за труд исчислялась, очевидно, ниже нормальной.
* Ср. замечания о высоте процентов при займе (предыдущий § 7) (прим. авт ).
** См. в следующей главе более подробные сведения об этих общественных группах (прим. авт.).
*** См. § 4 (прим. авт ).
**** Ногата = 1/20 гривны, то есть около 40 коп. золотом, причем, разумеется, покупная
способность денег была в XI в. значительно выше, чем в XIX или начале XX (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
153
§ 9.	Народный доход
Сколько-нибудь точное определение народного дохода древней Руси невоз-
можно за отсутствием статистических данных. Несомненно, что большие хозяй-
ства того времени — монастырские и княжеские — вели довольно точный учет
доходам и расходам. Но записи эти не сохранились или сохранились в ничтожных
отрывках.
Государственного кадастра земель или переписи населения домонгольская Русь
не знала. Монголы ввели на Руси перепись населения, как для целей податных, так
и для определения контингента (“числа”) рекрут для их армий. Записей этих пер-
вых переписей не сохранилось. Впоследствии московские князья ввели кадастро-
вые (“писцовые”) книги, пользуясь, вероятно, отчасти византийскими, но главным
образом монгольскими образцами. В широком масштабе “письмо” было примене-
но к новгородским владениям, доставшимся Москве в конце XV века. Часть этих
писцовых книг сохранилась, но она относится уже собственно к более позднему
периоду, чем нами сейчас рассматриваемый. В Западной Руси кадастр (люстрация)
был введен по польскому образцу (причем, однако, некоторое влияние и здесь дол-
жны были иметь описи монгольские). Сколько-нибудь полно сохранившиеся описи
Западной Руси относятся также к более позднему времени (XVI в.).
Таким образом, всякая попытка хотя бы в самых общих чертах наметить на-
родный доход Руси древнего периода может быть только гадательной.
Для определения народного дохода страны, на основе мыслей еще Адама Сми-
та, принимаются во внимание следующие понятия:
(1)	“валовая продукция страны, охватывающая всю совокупность произведен-
ных и воспроизведенных в течение года материальных ценностей”;
(2)	“чистая продукция, остающаяся от этой совокупности после вычета из нее
той части продуктов, которая служит для воспроизводства материального капитала
страны”;
(3)	“доход населения, слагающийся из чистой продукции страны, которая рас-
пределяется между лицами, участвующими в материальном производстве, и дохо-
дов лиц, участвующих в нематериальных профессиях”*.
В приложении к древней Руси ни один из этих трех признаков не может быть
сколько-нибудь точно выяснен. Говоря в самых общих чертах, соотношение между
первой и второй группой понятий (то есть валовой и чистой продукцией) в древней
Руси должно было быть совершенно иным, чем в России новой и новейшей. Ины-
ми словами, “часть продуктов, служащих для воспроизводства материального ка-
питала страны”, была меньше, чем в новое время, благодаря отсутствию сложных
машин. Таким образом, чистая продукция ближе подходила к валовой.
Что касается до распределения дохода населения, то благодаря тому, что боль-
шое число населения производило в первую очередь для собственного потребле-
ния, оно известным минимумом дохода (потребительной нормой) и было обеспе-
* С.Н. Прокопович, Народный доход западно-европейских стран (Москва-Ленинград, 1930),
стр. 11-12 (прим. авт.).
154
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
чено (за исключением случаев стихийных бедствий, как неурожай, военное разоре-
ние, пожары и т.п.).
В смысле валовой продукции были в древней Руси особенно важны следую-
щие отрасли народного хозяйства:
(1)	Звероловство и рыболовство.
(2)	Земледелие.
(3)	Скотоводство.
(4)	Ремесла и промышленность.
(1)	По первому из этих четырех пунктов добыча значительно превышала по-
требности не только лиц и семей, занятых в этой области, но также и потребности
внутреннего рынка, так что значительная часть добычи вывозилась на загранич-
ный рынок. (2) Земледелие обеспечивало потребительские нужды производителя в
Южной и Западной России, но не могло обеспечить их в Северной (Новгородской)
Руси. Хотя часть продуктов вывозилась и на внешний рынок, но зато Новгород
должен был иногда даже покупать хлеб из-за границы. (3) Скотоводство как от-
расль народного хозяйства доставляло некоторый избыток, шедший даже и на вне-
шний рынок (кожи). Впрочем, кони частью пригонялись на Русь из степи. (4) Ре-
месла и промышленность мелкого кустарного типа обеспечивали по крайней мере
потребительские нужды лиц, занятых в этой области. Более крупные мастерские
(монастырские, княжеские) производили излишек, частью шедший на удовлетво-
рение особо изысканного круга заказчиков на самой Руси (на обиход княжеский,
позже царский), частью же и на внешний рынок.
Внешняя торговля обогащала, главным образом, высшие слои древнерусского
общества. Военный грабеж и военная добыча обогащали как князей и дружинни-
ков, так отчасти и рядовых воинов, а позже казаков (добыча “дуванилась”).
Сводя воедино эти общие соображения, получаем следующие — неизбежно
также весьма общие и весьма приблизительные — выводы.
(1) Валовая продукция древней Руси по некоторым отраслям народного хозяй-
ства была весьма значительна.
(2) Чистая продукция древней Руси в состоянии была обеспечить потреби-
тельские нужды главной массы населения, а также и притязания на известную рос-
кошь меньшинства населения.
Глава II. Общество
§ 1.	Семейно-родовое начало в древней Руси
Историческим основанием древнерусского общественного уклада был родо-
вой или семёйно-родовой быт. Родовая, или, вернее, семейно-родовая община — та
основная ячейка, из которой вырос общественный союз древней Руси. Ячейка эта
сложилась, конечно, еще до расселения восточных или русских славян по Западной
Евразии.
Родовой быт не являлся характерным только для славянских народов. Через ста-
дию родового быта прошли и другие арийские народы, например германцы, в том чис-
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
155
ле конечно и готы, завладевшие в III—V вв. южнорусскими степями*, а также иранцы,
в том числе скифы, сарматы, аланы. Потомки последних, осетины, жили родовым
бытом еще в конце XIX века. Родовой быт являлся укладом и тех турецко-монголь-
ских народов, которые кочевали в южнорусские степях в V и последующих веках.
Расселяясь по русским равнинам, восточные славяне встречались, таким об-
разом, повсюду у своих соседей с привычным им общественным укладом и всем
соответствующим строем понятий**. Родовые связи не порвались у восточных сла-
вян и во время их расселения по русским равнинам. Наоборот, можно думать, что
расселение шло именно родовыми общинами, которые притом еще объединялись в
племенные союзы, обеспечивавшие им большую безопасность от туземцев или со-
седей***. О родовом быте восточных славян по расселении их говорит и “Повесть
Временных Лет”: “Поляком же живущим особе и володеющим роды своими... и
живяху кождо с своим родом”.
К X-XI векам родовой строй русских славян подвергается уже некоторому
разложению. В ярославовой Русской Правде ограничивается родовой обычай кров-
ной мести. Постановления о наследстве в “Правде” Ярославичей предусматривают
уже (под влиянием права византийского) возможность раздела семейно-родового
имущества между сыновьями****. Эти постановления Русской Правды имели в
виду преимущественно княжью дружину и городское общество. В обществе сель-
ском семейно-родовая община еще преобладала. Да и в боярской среде еще долго
держалось единство рода. Еще в XVI веке в русском вотчинном праве играл нема-
ловажную роль институт родового выкупа.
В великорусском крестьянском быту пережитки семейно-родовой общины
дожили чуть не до начала XX века (“большая семья”). Точно так же, как произведе-
ния древнерусской эпики, сложившиеся в XI-XII вв. в среде высших слоев тогдаш-
него русского общества, в XVIII-XIX вв. бытовали лишь в среде северного велико-
русского крестьянства (“старины”, “былины”)*****, также и формы общественной
жизни, ранее присущие различным слоям русского общества, в XVIII-XIX вв. со-
хранялись лишь в крестьянской среде.
Вот описание таких “больших семей”, существовавших еще в крестьянском
быту в конце XIX века в одной из волостей Орловской губернии: “Семью в кресть-
янском быту нашей волости составляет несколько родственников с их женами и
детьми, числом от 5 до 20 и даже более, которые все живут в одном доме. Власть
старшего в семье имеет большое значение. Он следит за сохранением в семье об-
щего согласия, спокойствия и благочиния; все семейные ему повинуются. Он рас-
* См. Начертание, 27 (прим. авт.).
** Разумеется, при этом оставалось противоречие экономического быта между оседлыми
славянами и степными кочевниками (прим. авт.).
*** О племенных союзах, имевших значение главным образом политическое, см. ниже, в гл. IV.
Вероятно, впрочем, что в случае потери при расселении части своих членов от лишений или
военных столкновений с соседями, семейно-родовая община пополнялась и посторонними. Об
этом ср. также ниже, § 2 (прим. авт.).
**** См. подробнее в гл. III о наследственном праве (прим. авт.).
***** £м ниже, гл ул (прим. авт.).
Г5Й Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
пределяет занятия и наблюдает за исправным выполнением их, заведует всем хо-
зяйством и жизненными продуктами, уплачивает казенные подати и повинности.
По смерти родоначальника, власть его по управлению семейством и хозяйством
переходит к совершеннолетнему старшему сыну; если же у покойного нет совер-
шеннолетнего старшего сына, а остались в семье его родные братья, то к одному из
них... Бывают, хотя и очень редко, и такие случаи, что по смерти родоначальника из
мужского пола к принятию управления никого не остается*; тогда его место зани-
мает вдова его... Когда несколько братьев или дядей с племянниками, живя в одном
доме, поддерживают между собою семейное согласие и порядок, то все у них об-
щее, кроме женских принадлежностей, как-то: холстов, белья и прочего наряда.
Все это в общее употребление не поступает; распорядителем же над всем осталь-
ным бывает или старший по летам, или кого изберут по общему согласию; в таком
случае жена избранного хозяина имеет преимущество в распоряжении хозяйством,
относящимся до женщин, если она к тому способна и рачительна, если же нет, то
избирается по усмотрению одна из младших женщин. Работы в семье распределя-
ются между мужчинами и женщинами по их силам и здоровью”**.
Я привел эту довольно длинную выдержку потому, что она рисует весьма об-
стоятельно крестьянскую “большую семью” XIX века, а эта “большая семья”, как
сказано выше, представляет собою пережиток одной из древнейших русско-сла-
вянских общественных форм***. Семейно-родовая община древней Руси была, нуж-
но думать, во многом похожа на тот тип крестьянской большой семьи Орловской
губернии, который описан в приведенной цитате. Вероятно, как правило, древне-
русская семейно-родовая община была многочисленнее по своему составу. Можно
сопоставить в этом отношении древнерусскую семейно-родовую общину с юго-
славянской “задругой”.
Задружная община, составляя фундамент общественного развития сербов,
хорватов и словенцев, дожила в Югославии до настоящего времени и представляет
там еще живой институт народного права****.
По определению гражданского законника княжества Сербского 1844 года, “зад-
руга — общность жизни и имущества, возникшая и утвержденная благодаря союзу
родства или естественному приросту”*****. Число членов югославянской задруги
среднего размера колеблется от 20 до 60. Встречаются однако и до настоящего време-
ни задруги с большим числом членов (около 80). Задружных общин с числом членов
* Слог тяжелый — автор сообщения волостной старшина (то есть писал, по всей вероятности,
волостной писарь) (прим. авт.).
** М.М. Ковалевский, Родовой быт (СПб, 1905), I, 32-33 (прим. авт.).
*** Крестьянская “большая семья” стала быстро разлагаться после 1861 г. (прим, авт.)
**** Профессор Ф. Мозли (Р.Е. Mosely) собрал новые материалы о задруге и “соседском праве”
во время недавней своей поездки на Балканы и в настоящее время, как он мне сообщил в
декабре 1936 г., занят их разработкой. По мнению проф. Мозли, термин “задруга” — искусст-
венный. “Жить в задруге” первоначально означало у сербов “жить в согласии”. Из работ о
задруге недавнего времени см. В. Попович, Задруга (Сараево, 1921) и его же “Задруга: теория и
литература” (Гласник Земальского Музея у Босии и Херцеговини, XXXIII-XXXIV, 1921-1922)
(я ознакомился с этими изданиями благодаря любезности проф. Мозли) (прим. авт.).
***** § 507 “Законника” 1844 г. (цитирую по изданию Иречка) (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
157
более 100 в более новое время не известно. По всей вероятности, и в прежние време-
на задружно-семейные общины редко заключали в себе более 80 членов, но при изве-
стных условиях несколько задруг могли объединяться в более широкие братства.
§ 2.	Общинное начало в древней Руси
Семейно-родовая община, будучи основною ячейкою древнерусского обще-
ства, не была, однако, единственною формою общественного союза в древней Руси.
С течением времени развились другие формы, частью выросшие из семейно-родо-
вого союза. Таковою была, прежде всего, территориальная община. Помимо деву-
шек из чужого рода, взятых в жены членами рода, в родовую или семейно-родовую
общину могли входить и другие не родные по крови мужчины и женщины. У сла-
вян, как и у иранцев, существовал обычай побратимства или братотворчества.
Прием в родовую или семейно-родовую общину не родных по крови во мно-
гих случаях являлся результатом житейской и хозяйственной необходимости. Се-
мейно-родовая община, потерявшая значительную часть своих членов в силу ли
болезни или войны, могла быть вынуждена соединиться, сложиться с соседями, не
надеясь иначе уцелеть в суровой борьбе за существование. Особенно часто могла
быть в этом нужда при расселении славян в новых непривычных условиях жизни
при необходимости не только обеспечить себе пищу и одежду, но и оберечься от
туземцев или чужих племен.
Так возникала по типу семейно-родовой новая община на договорных нача-
лах. Члены такой общины в древней Руси назывались складниками, или сябрами.
Могло быть также, что несколько семейно-родовых общин, не сливаясь меж-
ду собою, находили выгоднее объединиться в более широкий союз — составить
волостную общину. Но наиболее существенным фактором, повлиявшим на образо-
вание территориальных общин в древней Руси, были требования, предъявлявшие-
ся к населению со стороны государственной власти. Последняя стремилась к обес-
печению некоторых элементарных своих нужд — сбора дани, а также и расправы с
преступниками.
Первые славянские поселения возникли на территории Западной Евразии, ве-
роятно, еще во времена господства иранцев. К иранской эпохе и должно быть отно-
симо образование среди оседлого земледельческого населения Западной Евразии
податных общин. Общину составляли “люди” (“смерды”)*. В такого рода податные
общины организованы были славянские насельники Западной Евразии и в Хазар-
ском государстве (VI-IX вв.). Варяжские князья, нужно думать, воспользовались
уже готовой организацией. О податной общине варяжской и поваряжской эпохи
можно получить довольно ясное понятие из Русской Правды.
Как и в иранскую эпоху, синонимом общины был термин “люди” (иранское
“мерды”)**.
* Ср. выше в гл. I (прим. авт.).
** Иранское “мерд” превратилось ко времени Русской Правды в “смерда”. Вопрос о соотноше-
нии терминов “люди” и “смерды” в Русской Правде весьма сложен. В общем, однако, ясно, что
в эпоху Русской Правды общественное положение смердов было несколько приниженным
(прим. авт.).
158
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенъя русской культуры
В некоторых списках Русской Правды (например Синодальном и Пушкинс-
ком) община называется вервью*. Члены верви связаны были между собою круго-
вой порукой. В случае, например, если на территории какой-либо верви найдено
было тело убитого княжеского дружинника (“княжа мужа”) и убийца не мог быть
обнаружен, то виру должна была платить вся вервь**. Следует, впрочем, иметь в
виду, что вхождение в состав общины было в эту эпоху добровольным. Можно было
и не “вкладываться” в общую виру (РП II А, 6), но в таком случае людин не мог
рассчитывать на помощь соседей. Круговая порука членов общины за убийство,
совершенное в пределах общины, сохранялась в русском праве долго после Рус-
ской Правды. Например, в Белозерской уставной грамоте 1488 года читаем: “а учи-
нится душегубство в коем стану или в коей волости, а не доищутся душегубца, и
они вины четыре рубли заплатят, в стану или в волости, в коей душегубство учини-
лось”***.
Мы видим, что в этой грамоте территориальная община называется волостью,
что и было в XIV-XV веках обычным термином для общины. Термины “село” и
“деревня” употреблялись в средневековой Руси в смысле, отличном от нашего вре-
мени. Селом тогда называлось обычно отдельное хозяйство — двор с пашней и
угодьями (“село земли”)****. Тот же смысл имело и слово “деревня”*****. При раз-
делении “большой семье” в деревне, состоявшей первоначально из одного двора,
могло образоваться два-три. Две-три семейных общины могли также сложиться со-
вместно для расчистки леса под пашню — результат был тот же — образование “де-
ревни” в два-три двора, что было обычным типом в XV веке на русском Севере.
Волость могла состоять из 50 и больше таких деревень, то есть из ста, полуто-
раста и больше дворов или семейных общин. В Новгородском крае волость обычно
называлась погостом. По летописному преданию, деление на погосты в Новгород-
ской земле введено было еще княгинею Ольгой. Волостная община помимо общей
уголовной ответственности ее членов, о чем было упомянуто******. Часто обязана
была круговой порукою за уплату податей (дани)*******. Волость была самоуправ-
ляющейся единицею и во многих случаях имела своих выборных властей и су-
дей********
Волостная община не вела, однако, коммунистического хозяйства. Жившие
отдельными дворами или деревнями семьи (или роды), входившие в общину, вели
* Русская Правда, II, А и Б, 3-4; ср. также по указателю. Как известно, Леонтович понимал
“вервь” как семейно-родовую общину (ссылаясь на аналогию с югославянским правом). По
всему контексту Русской Правды вервь представляется мне, однако, территориальной общиною
(быть может в некоторых случаях и выросшею из общины семейно-родовой) (прим. авт.).
** Это случай так называемой “дикой виры”. О значении термина см. ниже, в гл.Ш (прим. авт.).
*** ААЭ, I, № 123 (прим. авт.).
**** Село — от “селиться”, “сесть” (на землю) (прим. авт.).
***** слово “деревня” происходит, вероятно, от глагола “драть” — очищать лес для нивы.
Деревней первоначально называлась очищенная лесная новина, затем — пахотное поле, н
только позже — двор с полем (прим. авт.).
****** £м также ниже гл. IV, § 8 (прим. авт.).
******* Qp ННже гл. III, § 8 (прим. авт.).
******** qm ниже гл jjj, § 1 и 7 и тл. IV, § 8 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
159
каждая свое хозяйство и имели свой хозяйственный инвентарь и свое движимое
имущество. Земля могла, впрочем, считаться собственностью всей волости. Земли
обычно было вдоволь, земельной тесноты не было даже в более заселенных райо-
нах до XV-XVI веков. Ввиду этого не было никакой необходимости в земельных
переделах. Земельных переделов в древнерусской общине (волости) не было.
Таким образом, если мы можем сопоставить крестьянскую “большую семью”
XVIII-XIX вв. с древней семейно-родовой общиной, то следует остеречься от сопос-
тавления великорусской передельной земельной общины XVIII-XIX вв. с древне-
русской волостью. Волость могла иметь верховное право собственности на землю,
но фактически отдельные участки земли в пределах волости состояли не только в
пользовании, но и в распоряжении отдельных дворов (семейных общин). Кроме
того, как выше было упомянуто, не все землевладельцы округи входили в волость.
§ 3.	Дружинное начало в древней Руси. Артели и братства.
Церковь в общественном строительстве
Помимо общины семейно-родовой и территориальной, древняя Русь знала
общественные союзы и объединения иных типов. Здесь, прежде всего, должны быть
упомянуты союзы дружинного типа. Объединения этого рода могли быть различ-
ных видов. Дружиною называлось в древней Руси всякое товарищество людей, со-
шедшихся для какой-нибудь определенной цели, например промышленной или про-
изводственной. Дружина в этом смысле была синонимом артели. Но в более узком
смысле дружиною называлось содружество, образовавшееся вокруг какого-нибудь
популярного военного или политического вождя, преимущественно князя.
Варяжские князья и вожди приходили на Русь каждый со своею дружиною и
по мере того, как князья оседали по русским городам, с ними оседали и их дружи-
ны. Княжая дружина делалась, таким образом, влиятельным элементом общества в
каждой из русских земель. Постепенно, политическое и социальное лица княжой
дружины менялось, и старшие дружинники превращались в боярский класс. Дру-
жинник становился вотчинником*. Первоначальная дружина основывалась на чув-
стве верности её членов по отношению к вождю и чувстве товарищества по отно-
шению друг к другу. Со своей стороны, и князь себя считал не только вождем, но и
старшим товарищем в дружине, ценил и любил дружину и относился внимательно
к её нуждам**. Общий интерес к воинским подвигам и приключениям, грабежу и
добыче тесно спаивал князя с дружиною. С течением времени дружина начинала
расслаиваться. Стали различать старших и младших дружинников. Старшие дру-
жинники продолжали еще смотреть на себя, как на товарищей князя, младшие дру-
жинники определенно становились слугами князя. Дружина постепенно превра-
щалась во двор князя.
Своеобразным типом вольных дружин, не связанных с князем, были в древ-
ней Руси всякого рода товарищества и ватаги, образовавшиеся как для промыслов,
* Ср. ниже, §§ 4 и 5 (прим. авт.).
** Ср. ниже, гл. III, § 9 (прим. авт.).
160
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
так и для военного грабежа. Таковы были ватаги новгородских “ушкуйников” на
русском севере и ватаги “бродников” на степном юго-западе. Ватага представляла
собою вольное товарищество с выборным ватаманом, или атаманом во главе. По
типу “бродников” позднее возникли ватаги и общины казаков — на Дону, Яике,
Тереке, Днепре. Казачья ватага могла образовываться и для мирных промыслов, и
для военного грабежа. Такого типа казачьи ватаги явились позже одною из главных
сил русской колонизации на востоке и юго-востоке. Сибирь освоена была именно
ватагами и артелями казаков и “промышленных людей” (XVI-XVII вв.).
К числу производственных организаций древней Руси принадлежали артели
плотников и каменщиков*. Всякие крупные хозяйственные предприятия, напри-
мер, постройки церквей производились артелями или товариществами (дружина-
ми). Во главе каждой такой дружины стоял выборный старейшина или старшина.
По актам XIII и XIV веков известно существование охотничьих артелей на севере
России, в частности, для добывания кречетов (артели или “ватаги” помытчиков)**.
Подобного же типа артели и ватаги образовывались и для рыбного промысла.
Свои артели и товарищества были и у купцов и городских ремесленников.
Известна купеческая организация при церкви св. Иоанна Предтечи на Опаках (в
Новгороде). Для того, чтобы быть постоянным членом этой организации (“пошлым
купцом”) требовался взнос в 50 гривен серебра. Эта купеческая организация или
братство должна была также заботиться о благолепии своей церкви и церковных
служб и справлять торжественно (“почесть створити”) храмовой праздник. Подоб-
ного рода купеческие братства или артели были, конечно, и при других церквах в
различных городах древней Руси.
В городах Западной Руси в XIII-XV веках вместе с немецкими поселенцами и
немецким (Магдебургским) правом распространяется и цеховая организация ре-
месла. Корпорации ремесленников Западной Руси утверждались правительствен-
ными грамотами. Так, в 1386 году издана была грамота, обеспечивающая права
корпорации портных гор. Перемышля. При этом ограничивалось число заведений
(banci, лавки) портных в городе. Их не могло быть более шестнадцати. Много цехо-
вых грамот дошло от XV века, как, например, для ткачей и скорняков города Льво-
ва, портных, кузнецов, шорников города Перемышля и др.***
Цех Западной Руси XIV-XV вв. представлял собою, наподобие цехов герман-
ских, замкнутую самоуправляющуюся корпорацию с выборным старшиною (senior)
во главе. Члены цеха разделялись на мастеров, подмастерьев (товарищей) и учени-
ков. Полноправными были, собственно, лишь мастера, с которыми старшина дол-
жен был советоваться в делах. Споры между членами разрешались цеховым судом.
Цех ручался за честность и нравственность своих членов. Цех был не только юри-
дической организацией, но и братством. Братство это искало церковного освяще-
ния. Каждый цех имел свою церковь или часовню. Цех участвовал всем составом в
похоронах каждого из своих членов. Собирались члены цеха и для братских пиров —
* См. гл. I, § 4 (прим. авт.}.
** ААЭ, I, №№ 1 и 3 (прим. авт.).
*** Грушевский, VI, гл. III (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры	161
пили вместе “братское пиво”. Подобного рода “братчины” не были, впрочем, не-
пременно связаны с цехами, и обычай “братчин” широко был распространен не
только в юго-западной, но и в северо-восточной Руси. Подобного рода “братчина”
являлась иногда особой организацией “пивцов” во главе с “пировым старостою”
или “государем пировым”. Братчина имела даже право судить своих членов — оче-
видно, главным образом, за буйство во время пира*.
Говоря о купеческих и ремесленных организациях древней Руси, мы упомяну-
ли уже о связи их с церковью. Церковь играла вообще крупную роль в обществен-
ном строительстве древней Руси. Церковь освятила не только профессиональные
организации, подобные купеческим и ремесленным братствам и цехам, но и другие
виды общественных союзов, начиная с основной социальной ячейки — семейно-
родовой общины.
Культ предков, существовавший в славянской родовой общине до принятия
христианства, теперь принял форму почитания святых — покровителей целого рода
или отдельных родичей. Церковный храм сделался также средоточием равно и во-
лостной, и городской общины. В больших городах кроме соборов, имевших обще-
городское значение, каждый “конец”, или улица имели свои приходские храмы,
вокруг которых сосредоточивалась кончанская или уличная жизнь. Церковь обра-
зовала особые организации верующих — приходы, которые в средневековой Руси
часто сливались с другими общинными организациями.
Далее церковь взяла на себя попечение обо всех лицах, потерявших связь с
общественным союзом или лишившихся своего общественного положения. Такие
лица в широком смысле назывались “изгоями”. В частности, изгоями были: попов
сын, вышедший из своего сословия по неумению грамоте; холоп, выкупившийся из
холопства; обанкротившийся купец. Кроме изгоев, церковными или богадельными
людьми считались нищие и убогие (“слепец, хромец, вдовица”). Принимая на себя
попечение о людях, вышедших из рамок общественного союза, церковь вместе с
тем создавала свой новый тип общественного союза: союза людей, объединенных
(в идеале) церковно-религиозной идеей и связанных с церковью профессионально.
Сюда входят духовенство и крылошане (“поп, диакон и дети их, а кто в крылосе:
попадья, чернец, черница, проскурница, паломник, свещегас”), также те, кто об-
служивает больницы, гостиницы, странноприимные дома**.
Основным типом идеократического общественного союза, введенного на Русь
церковью, было, конечно, монашество. В идеале монашество, прежде всего, было
братством, основанным на духовной связи и духовном делании. Фактически, мона-
стыри сделались быстро также и важным фактором материальной, экономической
жизни. Об этом отчасти упоминалось уже и раньше***, а отчасти будет идти речь
еще дальше****.
* ПСГ, ст. 34 и 113 (прим. авт.).
** Устав кн. Всеволода о церковных судах (по изданию Владимирского-Буданова, Христоматия
I, 209). Устав этот относится ко времени между 1125-1136 г. (прим, авт.)
*** В главе I (прим. авт.).
**** В главе V (прим. авт.).
162
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
§ 4.	Разложение родового и общинного быта и образование
ОБЩЕСТВЕННЫХ КЛАССОВ
Родовой и общинный быт могут сохраняться в неприкосновенности долгое
время, пока условия жизни — и главным образом условия экономической жизни -
более или менее однородны для всего населения страны, пока не создается резких
противоречий между отдельными группами общин в стране — например, городс-
кими и сельскими - или между отдельными семьями, родами или лицами в преде-
лах той же общины. В нашем обзоре хозяйственной жизни древней Руси (глава I)
мы видели, что такие противоречия действительно и образовались. В руках отдель-
ных родов скоплялись значительные богатства — в виде земли, скота, различных
угодий. Развитие внешней торговли приводило к накоплению значительных денеж-
ных капиталов в руках немногих. Массы населения в больших городах вроде Кие-
ва, Новгорода оказались в положении полу-пролетариата.
В сельских местностях создавалось неравенство владения и власти — поды-
малось вотчинное начало — укреплялось крупное землевладение. Государь-вот-
чинник, князь или боярин владел не только землею, но и людьми — челядью. Кро-
ме холопов (рабов), крупный вотчинник пользовался трудом людей полусвобод-
ных (закупов). Целые группы крестьянства (смерды) попадали в полузависимое
(от князей) положение. Подготовлялось закрепощение крестьянства.
Монгольский погром XIII века разорил, отчасти прямо уничтожил верхушку
общества. Противоречия несколько сгладились — но ненадолго, так как введенная
монголами система откупов для сбора податей* вновь привела к обеднению массы
и обогащению “выдвиженцев” новой формации.
Спрашивается: как все это должно было отразиться на строении общества?
По всей вероятности, большинство населения и сельского, и городского продолжа-
ло держать старые семейно-родовые и общинные связи и, вероятно, именно кре-
пость этих связей многим позволяла пережить все невзгоды. Разрыв связей, паупе-
ризация и пролетаризация коснулась в процентном отношении лишь меньшинства.
Это меньшинство шло под покровительство сильных и богатых землевладельцев —
или церкви, или князей и бояр. Покровительства подчас искали себе не только от-
дельные лица или семьи, но также и целые роды или общины. Подобно тому, как
дружинники и бояре искали князя посильнее и побогаче, которому было бы слу-
жить почетно и выгодно, подобно тому целые дворы и деревни крестьян, а иногда
целые волости ставили себя под покровительство бояр, или тех же князей. Так власть
боярина-вотчинника начинала покрывать собою крестьянский мир — общинный
или семейно-родовой**.
Таким путем боярская вотчина, наряду с крестьянской общиною, сделалась
одним из устоев русского уклада в монгольские и послемонгольские времена.
Это поглощение общины боярщиною в марксистской и близкой к марксизму
литературе принято называть феодализмом. В отличие от феодальных отношений
* См. ниже, гл. III, § 8 (прим. авт.).
** Не надо забывать, что крестьянские общественные ячейки — “большая семья”, а отчасти и
самая община сохранились при крепостном праве и дожили до 1861 г. (прим, авт.)
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
163
между сюзеренами и вассалами, отношения между сеньором и вилланами называ-
ют феодализмом экономическим. Ни в политической, ни в экономической области,
однако, нельзя провести совершенной аналогии между “феодализмом” русским и
“феодализмом” романо-германских стран*.
Характерную сущность романо-германского феодализма составляет юриди-
ческое оформление смычки между явлениями “экономического” и “политическо-
го” феодализма. Власть сеньора (политическая и экономическая) над населением
сеньории была неразрывно связана с вассальным его подчинением своему сюзере-
ну. Такой связи на Руси в домонгольский период не было. Равным образом ее не
было в восточной Руси XIV-XV вв. До известной степени о смычке двух рядов
феодальных отношений можно говорить лишь по отношению к западной (Литовс-
кой) Руси этого периода. Только по отношению к Литовской Руси и можно, поэто-
му, вообще говорить о развитии феодализма в смысле феодализма романо-герман-
ских стран. Но полной аналогии не было даже и здесь**.
В виду всего сказанного, мне кажется предпочтительным говорить не об “эко-
номическом феодализме” в средневековой Руси, а о развитии в ней “вотчинного
строя”. Вотчинный строй этот развивался помощью отчасти разложения, а отчасти
подчинения себе общинного порядка, причем здесь наибольшее значение имело
право вотчинного суда***. Следует иметь в виду, что “выдвижение” княжеских,
боярских, отчасти и купеческих родов в положение командующих классов само по
себе вовсе еще не означало ослабления родовых связей в среде самих этих высших
классов. Наоборот, родовой порядок — по отношению к своим — продолжал в
среде этих высших классов вполне признаваться. И на этом именно основан был
первенствующий политический принцип древней Руси — признание права на го-
сударственную власть за одним лишь княжеским родом****. Сильно было родовое
начало и в сознании бояр и купцов.
Впрочем, со времени еще Русской Правды наблюдаются и противоположные
тенденции. Отдельное лицо чувствует потребность отделиться от рода, основать
свою собственную семью вне тесной связи со старым родом. Это, прежде всего,
сказывается на междукняжеских отношениях. Князья отдельных линий стремятся
закрепить за собою определенные области и города как свою вотчину вместо того,
чтобы довольствоваться своими владениями на праве участия в родовой собствен-
ности. Столкновение двух типов понятия о княжеской власти — родового старей-
шинства и вотчинно-удельного начала — приводит к ожесточенным усобицам, про-
* Феодализм в Англии носил опять особые черты (прим. авт.).
** Ср. ниже, в главе III (прим. авт.).
*** Об этом см. ниже, в главе IV (прим. авт.).
* * * * Единственное, кажется, исключение — вокияжение Владислава в Галиче в 1213 г. Но он
долго удержаться не мог. Это исключение лишь подтверждает правило. Существование местных
князей до захвата Руси родом Святослава Игоревича также не опровергает правила, относяще-
гося к последующему. Волховские князья, как мне кажется, происходили от киязей Чернигов-
ских. Гедиминовичи были внешнею силою, которой остававшиеся в Западной Руси Рюриковичи
противиться уже не могли. И это уже близко к концу рассматриваемой эпохи (XIV в.) (прим,
авт.).
164
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
должавшимся непрерывно вплоть до монгольского нашествия, а отчасти и позже.
То же желание создать свою семью, выделенную из старого рода, наблюдаем мы и
в боярской среде.
Позже, с возникновением крупных государств — возвышения московского еди-
нодержавия и объединения Западной Руси великими князьями литовскими — пе-
ред теряющими государственный облик княжатами и панами-боярами встают но-
вые задачи: обеспечить совокупности своего класса первенствующее место в соци-
альном и государственном быту. Задача эта решается в Западной Руси по польскому
и европейскому образцу — ограждением себя сословными привилегиями. В Руси
Восточной возникает местничество. Но и в Московском, и в Литовском государ-
ствах высшие классы помнят и берегут родовые связи. И в Московском, и в Литов-
ском законодательстве еще и XVI века тщательно оговаривается право родового
выкупа недвижимых имений.
§ 5.	Высшие классы древнерусского общества
В предыдущем параграфе мы говорили о разложении первоначального обще-
ственного союза в древней Руси. Между отдельными группами общества не сразу,
однако, образовались непроницаемые перегородки. В Киевской Руси не было со-
словий в позднейшем юридическом смысле этого слова, а были лишь обществен-
ные классы более или менее текучего состава*.
В Русской Правде различаются следующие общественные группы: 1) княжес-
кая дружина, княжьи мужи — в поздних редакциях, бояре; 2) люди; 3) купцы; 4)
ремесленники; 5) смерды; 6) закупы (полусвободные); 7) холопы. Позже состав
общества упрощается. В Западной Руси (на Галичине и Волыни) привычным дела-
ется различение трех основных общественных классов (не считая хлопов): бояр,
горожан и крестьян. В Галицко-Волынской летописи при описании нападения кня-
зя Даниила на город Белз читаем: “Боярин боярина плениша, смерд — смерда,
град— града” (Ип. 1221 г.).
В населении Московской Руси (не считая холопов) могут быть различаемы
две основные группы: служилое и тяглое население, причем вторая группа, в свою
очередь, распределяется на две: посадских людей (горожан) и крестьян.
В Литовской Руси общественное развитие шло иными путями. Там в конце
XIV—XV веках устанавливается разделение на общественные группы сословного
типа: 1) княжата и паны; 2) шляхта; 3) мещане (горожане). Внизу сословной лест-
ницы стояли мужики (крестьяне), позже называемые “хлопами”, и холопы (че-
лядь).
Обратимся сперва к общественной верхушке — князьям и боярам. Как было
уже сказано выше**, княжеский род потомков Владимира Святославича (“Рюрико-
вичей”) размножился так быстро, что уже в ХП-ХШ веках князей можно рассмат-
* В дальнейшем изложении не отводится особого места духовенству, так как о нем будет
говориться в главе о церкви (выпуск 2 настоящего тома, глава V) (прим. авт.).
** Глава I (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
165
ривать, как особую общественную группу. У Владимира считают до 24 детей (в том
числе 2 сыновей). У Ярослава было 10 детей (в том числе 7 сыновей). Сыновья
Ярослава оставили также многочисленное потомство, в особенности Изяслав, Свя-
тослав и Всеволод. В ХП-ХШ вв. некоторые княжеские линии (Смоленские Рос-
тиславичи, Черниговские Олеговичи, Суздальские Всеволодичи) размножились в
большие роды.
Князья притом не сидели изолированно каждый в своем углу, а широко обща-
лись между собою. Не только Киев, но каждый старший город каждого удельного
княжества притягивал к себе окрестных младших князей, стремившихся иметь го-
род, село или хотя бы дворец вблизи столицы. Между общественным положением
великих князей и вообще князей главных городов и областей, с одной стороны, и
положением мелких князей (вотчинников или служилых), с другой стороны, была,
конечно, значительная разница. Тем не менее, во всех князьях “Рюриковичах” жило
сознание единства их рода и особого своего общего всему роду достоинства.
В XIV-XV вв. помимо князей Рюриковичей возникают новые группы кня-
зей — Гедиминовичи в Западной Руси и татарские царевичи и князья в Руси Вос-
точной. Некоторые их линии также весьма быстро размножились.
О политическом значении князей речь будет идти в следующей главе, здесь же
нужно сказать несколько слов о значении князей, как социальной группы*.
Князья, как целая группа, и каждый князь в отдельности, должны были, по
пониманию современников, быть ласковы к дружине, поддерживать в обществе
“добрые нравы”, творить добро, хранить заповеди Божии, раздавать милостыню,
украшать храмы**.
Конечно это — идеальное понимание социальной функции князя, и идеал этот
редко осуществлялся в действительности. Но важно и то, что лучшие представите-
ли княжеского рода к этому идеалу стремились. Владимир Мономах ставит себе
особенно в заслугу следующее: “и худого смерда и убогой вдовицы не дал есм силь-
ным обидети; и церковного наряда и службы сам есм призирал”.
Разумеется, не всякий князь был покровителем церковного искусства и цер-
ковной письменности. Но некоторые были и играли крупную организаторскую роль
в культурной жизни тогдашней Руси. Некоторых князей вроде Юрия Долгорукого и
его потомства можно назвать градостроителями и храмостроителями по преиму-
ществу. Князь являлся также зачинателем общественных увеселений, охоты и спорта.
В древней Руси, за исключением западной окраины, не было рыцарства как оформ-
ленного института на европейский лад. Тем не менее, двор князя являлся своего
рода школой высшего света для дружины, а отчасти и прочих кругов общества. В
Киеве устраивались конские ристалища, а иногда и подобия рыцарских турниров.
Когда Изяслав с угорской помощью выгнал из Киева своего дядю Юрия Долгору-
кого, победа отпразднована им была с необычайной пышностью. Летописец рас-
сказывает об этом так:
“Изяслав же в Киеве седе на столе деда и отца своего с честью великою... от
Святой Софьи поеха и с братиею на Ярославль двор, и Угры позва с собою на обед
* О роли князей в экономической жизни страны см. выше (прим. авт.).
** Ср. Поучение Владимира Мономаха (Лавр., под 1096 г.) (прим. авт.).
166 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
и Кияны, и ту обедав с ними на велицем дворе на Ярославли, и пребыша у велице
весельи; тогда же Угре на фарех и на скоках праху на Ярославле дворе, многое
множество. Кияне же дивяхутся Угром множеству и кметства их и комонем их”.
(Ип. 1150).
Охота занимала видное место в княжеской деятельности*. Немаловажной фун-
кцией князя было устройство пиров и председательство на них. Знамениты были
пиры Владимира Святого, “Красна Солнышка”, воспетого в былинах. На этих пирах
не только пили и ели: на них играла музыка, под гусли пелись героические были и
веселые песни. На этих пирах создавалось общественное мнение, обсуждались ста-
рые подвиги и намечались новые предприятия. Пиры утверждали популярность
князя, закрепляли его связь если не с “народом”, то хотя бы с дружинною средою.
Переходим теперь к боярам.
По расовому происхождению древнерусское боярство представляло собою
весьма неоднородную группу. Первоначальная дружина варяжских князей состоя-
ла, разумеется, главным образом из скандинавских выходцев**. Весьма скоро, ко-
нечно, в дружину вошли и местные славяне. Каждый князь стремился привлекать
влиятельных племенных старейшин или “нарочитых людей” для укрепления своих
связей с местным населением. Да и пришлые варяги быстро ославянивались. В
дальнейшем к дружине присоединялись удальцы самого разнообразного происхож-
дения. Помимо постоянного притока славяно-русских “выдвиженцев”, князь охот-
но принимал в дружину выходцев из других евразийских народов — финнов, тор-
гов, половцев, ясов (осетин), касогов (черкесов) и т.д.***.
С другой стороны, в княжескую дружину шли помимо варягов и другие вы-
ходцы с Запада, как-то ляхи (поляки), угры (венгры), чехи, литовцы и т.д. Со време-
нем некоторые из этих пришлых родов стали выводить свое происхождение вооб-
ще “из немец” (как, например, Романовы и Свечины).
После монгольского завоевания в восточно-русское боярство влилось много
татарских князей. Процесс этот принял массовый характер в средине XV века****.
Принимая православие, все эти выходцы быстро сливались с русской средой,
совершенно ославянивались, принимали русский язык, обычаи и нравы.
Боярство скоро стало крупно-землевладельческой группой по преимуществу.
Боярские вотчины быстро росли во всех русских землях. “Села боярския” упоми-
наются неоднократно в летописях и других памятниках XII века. Богатство стано-
вится неразлучно с боярством в сознании современников. Захватив Киев у Изясла-
ва Давидовича, князь Мстислав “зая товара много Изяславли дружины — золота и
серебра и челяди и копий и скота” (Ип. 1159).
* Об экономическом значении охоты сказано уже было выше в гл. I. Ср. там же о “ловах”
Владимира Мономаха (прим. авт.).
** Ср. начало договора киязя Ольга с греками: “Мы от рода русского: Карлы, Инегелд, Вере-
муд”... и т.д. (прим, авт.)
*** Особенно много ясов и касогов было в дружине тмутараканских князей. Тмутаракань, как
известно, политически связана была с Черниговом и, таким образом, кавказские дружинники
переходили и к другим русским князьям. Некоторые боярские роды происходили, вероятно, из
ославяненных иранцев, осевших на юге России (прим. авт.).
**** См. Начертание, 109 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры	167
Большая боярская вотчина была своего рода удельным княжеством. Боярские
хоромы играли роль княжого дворца в округе. У многих бояр были свои собствен-
ные дружины. Эти боярские дружины упоминаются уже в Русской Правде (III, 101).
Некоторые бояре возрастали на княжой службе, другие приходили уже к князю со
своей дружиной и челядью. Про Шимона Варяга (XI в.) известно, что он “оставих
латинскую буесть и истинне верова (то есть принял православие)... с всем домом,
яко до 3000 душ”. В 1332 году к московскому великому князю Ивану Калите посту-
пил на службу “от Киевских благоплеменных вельмож Родион Нестерович и с ним
же княжата и дети боярския и двора его до тысящи и до семи сот”.
Роль боярства в общественной жизни сливалась с ролью князей. Окружая кня-
зя тесной толпой, бояре помогали князю руководить общественным мнением и сами
на себя смотрели, как на лучших людей общества. В своей вотчине боярин жил
князем. Так же задавал пиры, охотился, так же заботился о благолепии церквей и
монастырей. Подобно князьям, бояре жили в тесном общении с церковью и духо-
венством. Многие бояре или дети их шли в монастыри, играя подчас крупную роль
как в умственной жизни монастырей, так и в церковном управлении вообще. Из
бояр бывали и архиереи*. Между князем и боярством бывали и конфликты и по
временам борьба между двумя этими элементами доходила до большого напряже-
ния. Но об этом в другом месте**.
Своеобразно было новгородское боярство, связанное тесно с местным купе-
чеством и городской общиной и не зависевшее от пришлеца-князя. Но и новгород-
ское боярство носит ту же социальную окраску, что боярство других русских зе-
мель. Влияние новгородского боярства в значительной степени покоилось также на
землевладении.
В результате монгольского завоевания князья и боярство в южной Руси были в
значительной степени раздавлены. Однако в Восточной Руси и княжата и бояре
удержали свои социальные позиции и с течением времени московское боярство
значительно окрепло. Вновь расшатано оно было уже в результате внутренней по-
литической борьбы начиная с конца XV века и было основательно разгромлено
Иваном Грозным в эпоху опричнины. Но по мере падения боярства в Московском
государстве стал подниматься новый общественный класс — дворянство. Созда-
ние и подъем этого класса выходит уже, однако, за пределы хронологических ра-
мок настоящего тома.
Значительный расцвет ожидал боярство (панов) в Западной Руси после обра-
зования великого княжества Литовского. Западнорусские паны в течение XV и пер-
вой половины XVI века наряду с духовенством сыграли крупную роль в развитии
социальной и культурной жизни края. С течением времени, однако, западнорус-
ские паны и шляхта обнаружили уклон к денационализации под влиянием латин-
ства и полонизма. Процесс денационализации западнорусских панов и шляхты по-
шел особенно быстро со средины XVI века.
* Как, например, московский митрополит Алексей из боярского рода Плещеевых. Ср. ниже, гл.
III (прим. авт.).
** Ср. ниже, гл. III (прим. авт.).
168
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии. Звенья русской культуры
§ 6.	Средние классы русского общества. Городское население
Состав общественной средины в древней Руси трудно поддается точному оп-
ределению. Много позже, в XVIII веке императрица Екатерина хлопотала о том,
чтобы создать в России “средний род людей”. В сословно-крепостном русском об-
ществе XVIII века то, что тогда рассматривалось, как средний род людей — город-
ское состояние — представляло собою тонкую прослойку между высшим и низ-
шим классами — дворянством и крестьянством. В древней Руси строение обще-
ства было иным. Правда, как мы видели*, Галицко-Волынская летопись XIII в. го-
ворит о том же трехчленном составе общества, какой характерен был и для XVIII
века.
Но для Руси XIII века в ее целом, галицко-волынский порядок как раз характе-
рен не был. Мы видели**, что по Русской Правде состав общества представляется
гораздо более сложным.
Для правильного подхода к истолкованию материала Русской Правды в этом
вопросе нужно выяснить соотношение между терминами “люди” и “смерды”. Весьма
часто приходится встречаться с распространительным толкованием термина “смерд”.
Сергеевич, например, признавая, что слово “смерд” в тесном смысле означало па-
харя, сельского работника, вместе с тем считал, что в широком смысле слово это
употреблялось для обозначения всего населения за исключением одних князей***.
Сергеевич при этом ссылался на статью 27 академического списка Русской Правды
(I, 27), в которой определяется штраф за увод коня: “А за княжь конь... 3 гривны; а
за смердей 2 гривны” (Ср. также II А 36; II Б, 35; II В, 38).
Из того факта, что о конях принадлежащих лицам других классов, в этой ста-
тье не упоминается, Сергеевич делал вывод, что под смердами понимается здесь в
противоположность князю все население. С таким выводом согласиться нельзя.
Сергеевич не принял здесь во внимание характера Русской Правды как памятника
специально княжого права, часть постановлений которого имеет не общий харак-
тер, а относится лишь к особым случаям княжого хозяйства и управления группами
населения, находившимися в специальной зависимости от князя. К таким как раз
принадлежали и смерды, упоминаемые в статье 27 академического списка. Статья
27 только к этому особому случаю и относится, не имея характера нормы общена-
родного права.
По мнению новейшего исследователя состава древнерусского общества, ака-
демика Б.Д. Грекова, следует различать два типа смердов в древней Руси: 1) сво-
бодных земледельцев, не попавших в специальную зависимость к “феодалам” (вот-
чинникам) и 2) освоенных уже феодалами, зависимых от них крестьян****.
Надо сказать, что основные списки Русской Правды знают только этот второй
вид смердов, то есть зависимых крестьян, притом зависимых именно от князя. Осо-
* См. предыдущий § (прим. авт.).
** См. опять-таки предыдущий § (прим. авт.).
*** Сергеевич, Древности русского права, I, 203 (прим. авт.).
**** Б.Д. Греков, Феодальные отношения в Киевском государстве (Москва-Ленинград, 1935),
стр. 103. Князя Б.Д. Греков рассматривает как одного из “феодалов” (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры	169
бенно характерна в этом отношении статья 32 Академического списка: если кто
“умучает” смерда “без княжа слова”, то должен платить за обиду 3 гривны. Сравни-
те также и статью 58 Синодального списка: если смерд умрет (не оставив сыновей),
то наследство идет князю.
Таким образом, вряд ли можно возражать против того, что смердов Русской
Правды нужно считать низшим, едва ли не полузависимым разрядом сельского на-
селения. Это не значит, что в древней Руси не было вполне свободных и более за-
житочных землевладельцев. Они были, но не назывались смердами. Назывались
они людьми. Эти землевладельцы организуются в общины (верви). Существенной
функцией такой общины была уплата судебных штрафов князю в случаях уголов-
ных преступлений, совершенных на территории верви.
Нужно при этом вспомнить, что согласно Пространной Правде, участие в кру-
говой поруке не было обязательно для всех землевладельцев данной верви. Можно
было “вложиться” или не вложиться в круговую поруку (РП II, А, 6). Тому, кто не
вложился, люди не помогают в случае если штраф пал на него.
Под термином “люди” в Русской Правде, однако, не непременно понимаются
землевладельцы. “Люди” Русской Правды — это скорее вообще то, что в XVIII-
XIX вв. называлось бы средним состоянием или классом. Положение “людей” в
общественной шкале Русской Правды можно видеть из сопоставления цифр судеб-
ных штрафов (вир и продаж) для различных состояний. В то время, как за убийство
княжа мужа (дружинника) полагалось платить 80 гривен, а за смерда 5 гривен, штраф
за убийство “людина” составлял 40 гривен. Такой же штраф — 40 гривен — пола-
гался за убийство купца. В эпоху Русской Правды “людин” и “купец” расценива-
лись таким образом одинаково в смысле их общественного положения. Можно ду-
мать, что первоначально “людин” было более общим термином, покрывавшим сред-
нее состояние как в городах, так и в волостях.
В Новгороде один из слоев городского населения назывался и позже “житьи-
ми людьми”. Эти “житьи” (зажиточные) люди, конечно, в социальном смысле сродни
“людям” Русской Правды. По Новгородским порядкам мы можем отчасти судить и
о том, чем были “люди” — землевладельцы в вервях или волостях. Такие землевла-
дельцы — хуторяне — в Новгороде назывались “земцами” или “своеземцами”* **.
Размеры их земельных владений колеблются от двух до ста десятин пашни.
В числе этих своеземцев были и купцы. Таким образом, во многих случаях
землевладельцы среднего состояния не порывали связи с городом. Никаких слу-
жебных отношений к Новгороду или к новгородскому князю своеземцы не несли.
Они платили только “обежную” дань. В некоторых Новгородских владениях, как
например, в Двинской земле, землевладельцы продолжали складываться для упла-
ты виры, как это видно из Двинской уставной грамоты 1397 года***.
* Ср. выше, § 2 (прим. авт.).
** Сергеевич, Древности русского права, III, стр. 7 слл. (прим, авт.)
*** Ст. I. Грамота эта дана Двинской земле московским великим князем Василием Дмитриеви-
чем, но в некоторых по крайней мере частях, была очевидно подтверждением прежних обычаев
и прав двинского населения (прим. авт.).
170
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Подобно Новгороду, и в других землях-княжениях древней Руси, вероятно,
долго держался (местами до монгольского погрома, а местами и дольше) средний
класс городских и волостных людей, соответствовавший “людям” Русской Правды.
Строй общества начал изменяться в московскую и литовскую эпоху На Моск-
ве, с установлением различия между служилым и тяглым состоянием, прежние
“люди” заняли нижние ступени служилой лестницы и верхние ступени тяглого со-
стояния. Дети боярские (как особая общественная группа), позднее также служи-
лые казаки представляют собою некоторое подобие остатков среднего состояния
уже подчиненного порядкам службы. В службу московского великого князя верста-
ли иногда и “лучших” крестьян и зажиточных людей. Позже особый вид среднего
состояния уже в рамках служилого класса составляли слуги под дворским (дворяне).
В Литовско-Русском государстве XIV-XV вв. установился, как мы видели,
сословный строй. Высшее сословие было неоднородно. Верхний слой его состав-
ляли княжата и паны. В состав второго слоя входили или к нему примыкали отдель-
ные группы землевладельцев (земяне, панцирные бояре), в которых можно видеть
социальных наследников группы “людей” Русской Правды. Но в более тесном смыс-
ле лишь мещане в Литовской Руси, равно как купцы и посадские люди в Москов-
ской Руси могли рассматриваться теперь как представители среднего обществен-
ного слоя.
Основная масса “людей” по происхождению своему была, вероятно, чисто-сла-
вянской. Можно выразить это положение и иначе. Можно сказать, что основная тол-
ща расселившихся в VI-VIII вв. по западно-евразийским равнинам восточных сла-
вян продолжала жить главным образом в классе “людей”. Высший общественный
слой — дружинники и бояре — был, как мы видели, проникнут чужеродными эле-
ментами*. Славянское происхождение смердов может быть также заподазриваемо**.
“Люди” же были, вероятно, чистые славяне. Только относительно примыкающего к
“людям” класса купцов можно думать о чужеродной расовой примеси. Несомненно,
что в первоначальный состав купечества (IX-X вв.) должно было войти довольно
много варягов. Известно также, что в последующее время в Киеве и вообще в Запад-
ной Руси жили купцы неславянского происхождения (евреи, армяне, позже также
немцы). Хотя эти иноземные купцы жили обычно отдельными общинами, не слива-
ясь с туземным купечеством, могли быть и случаи обрусения иноземных “гостей”.
Все же, в основной своей массе купечество древней Руси было славянским. В
каждом из больших русских городов купцы составляли особые товарищества или
корпорации, иногда называемые сотнями. Купеческие товарищества объединялись
обычно вокруг какой-нибудь церкви. Выше уже упоминалось об “иванском купече-
стве” в Новгороде***. Другою Новгородскою корпорацией было “заморское купе-
чество”, объединявшееся вокруг церкви св. Пятницы.
Торговля, особенно заморская, в те времена была делом гораздо более риско-
ванным и трудным, чем в эпоху буржуазного строя XIX-XX вв. Заморские плава-
* Ср. выше, § 5 (прим. авт.).
** Ср. ниже, § 7 (прим. авт.).
*** См. § 3 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
171
ния и дальние “гостьбы” вообще требовали часто не только коммерческой сметки и
коммерческого риска, но исключительной смелости, находчивости, предприимчи-
вости, подчас подлинного удальства и героизма. Понятно поэтому, что в купечестве
новгородском — особый тип “богатыря во купечестве”, прославленный в былинах
о Садко богатом госте.
Новгородское купечество тесно сливалось с новгородским боярством. Вместе
новгородские купцы и бояре заправляли делами городской общины, руководя в осо-
бенности торговой политикой. Купечество новгородское, как и купечество других
больших торговых городов северо-западной Руси (Смоленска, Полоцка, Пскова)
обнаружило большие способности к руководству общественными делами и боль-
шую твердость в отстаивании своих прав перед иностранцами*.
В социальном отношении купечество было таким же ведущим слоем в городе,
как князь или боярин в своей земле или вотчине. Купеческие хоромы (большей
частью деревянные) были в числе лучших зданий города. Купеческие пиры (брат-
чины) играли немалую роль в развитии русской музыки и поэзии. Богатые купцы
соперничали с князьями и боярами по строительству и украшению церквей.
Язвою древнерусского города была социальная рознь между верхами и низа-
ми городского населения. Богатые купцы считались “лучшими” людьми города. Но
большинство населения естественно состояло из менее зажиточных—“молодших”,
или “черных” людей. В их составе были обедневшие купцы, мелкие торговцы, ре-
месленники различных специальностей и просто чернорабочие. Некоторые из них
были “смердами”, но большинство представляло собою тех же “людей”, что и куп-
цы, только обедневших и деклассированных. Сознание своей бывшей принадлеж-
ности к настоящим “людям” часто их ожесточало против “лучших людей”. Поли-
тически, большинство “молодших людей” в Новгороде было равноправно с людь-
ми лучшими и могло участвовать в вече. Отсюда частые конфликты, многие из ко-
торых улаживались лишь посредничеством церкви.
§ 7.	Сельское население низших разрядов
К концу XIX века русское крестьянство представлялось довольно однород-
ным по своему составу. Заметно было экономическое расслоение, появление с од-
ной стороны группы зажиточных крестьян (“кулаков” по советской терминологии),
с другой — группы бедняков и безлошадных. Но в юридическом отношении крес-
тьянское сословие было едино, и общественная организация его (мир) также была
для всей почти России единообразна. Единое крестьянское сословие новой России
образовалось в результате долгого исторического процесса из слияния многих бо-
лее мелких разрядов и общественных групп. До крестьянской реформы 9 февраля
1861 года основными разрядами великорусского крестьянского населения были
крестьяне казенные и крестьяне помещичьи (крепостные). Разряд крестьян поме-
щичьих исторически возник, в свою очередь, из слияния в начале XVIII века двух
разного рода общественных состояний — крепостных крестьян и холопов.
* Ср. ниже замечания о Смоленском договоре с немцами, гл. III, § 10 и гл. IV, § 10 (прим. авт.).
172
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Крепостное крестьянство Московской Руси XVII века опять-таки было разно-
родным по своему составу и происхождению. В XVI веке лишь небольшие группы
крестьянства можно считать закрепощенными. В Западной (Литовской и Польской)
Руси процесс образования крестьянского сословия во многом отличался от москов-
ского и проходил под влиянием польских подрядов. Крепостное право в Западной
Руси возникло ранее, чем в Руси Восточной.
В домонгольский период положение сельского населения было опять-таки иное.
В Киевской Руси не было единого крестьянского сословия или состояния, которое
бы обнимало собою все сельское население. На земле в Киевскую эпоху сидели и
совершенно свободные землевладельцы, и хуторяне (“люди”, “своеземцы”), и по-
лузависимые от крупных вотчинников смерды и “сироты”, и полусвободные “заку-
пы”. В крупных вотчинах для сельскохозяйственных работ употреблялась и “че-
лядь” (холопы, рабы).
В дальнейшем историческом процессе верхний слой сельского населения
(“люди” и “своеземцы”) постепенно распадался. Часть его примкнула к служилому
классу, часть слилась с “черным” крестьянством. Об этом отчасти было уже сказа-
но*. Что касается холопов, их положение мы рассмотрим ниже особо**.
Таким образом, сейчас нам нужно обратиться к “смердам” и “закупам”. Нач-
нем со “смердов”. В своем месте было уже сказано о том, что в “смердах” можно
видеть потомков сельского населения еще эпохи иранского владычества***. На части
территории южной Руси, занятой иранцами, издревле жили, вероятно, отдельные
группы и славян. Смерды могли, таким образом, быть славянского происхождения,
лишь попавшими в низший разряд населения в эпоху заселения страны новой вол-
ною славянских пришельцев — полноправными “ людьми”. Можно думать, одна-
ко, что часть смердов была потомками не славянских, а иноплеменных поселенцев
иранской эпохи и, следовательно, инородцами с точки зрения позднее пришедших
славян. Это обстоятельство также могло быть причиною подчиненного положения
смердов в киевскую эпоху.
В киевскую эпоху смерды являются перед нами людьми, хотя лично и свобод-
ными и имеющими имущественные права (хотя несколько и ограниченные), но всё
же полузависимыми от князя и, несомненно, стоящими на низших ступенях обще-
ственной лестницы. Вспомним, что по Русской Правде за убийство смерда и холо-
па полагался одинаковый штраф (пять гривен). Смерды — по преимуществу земле-
дельцы. Когда на Дол обском съезде (1103 г.) князья стали обсуждать вопрос о похо-
де на половцев, между Святополком II и Владимиром Мономахом возникло разно-
гласие по поводу времени похода. Святополк говорил: “Яко негодно ныне весною
ити, хочем погубите смерды и ролью (пашню) их”. На это Владимир Мономах воз-
ражал так: “Дивно ми дружино, оже лошадий жалуете, еюже кто ореть (пашет), а
сего чему не примыслите, оже то начнет орати смерд, и приехав половчин ударит и
стрелою, а лошадь его поиметь, а в село его ехав иметь жену его и дети его и все его
имение” (Лавр.).
* См. выше, § 6 (прим. авт.).
** См. § 8 (прим. авт.).
*** Ср. выше, гл. I (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры	173
Из этого обмена мнений между князьями ясно видно, что на смерда смотрели,
прежде всего, как на землепашца. Но при этом любопытно отметить еще и то, что
при военном походе князь имел право мобилизовать смердьих коней для нужд ар-
мии. В связь с этим надо поставить и заботу Русской Правды о смердьем коне. За
увод смердьего коня полагается штраф в две гривны (за княжого коня три гривны)
(II В, 38). Так как смерды находились в зависимости от князя (и зато в некоторых
случаях под покровительством князя), то вероятно и земля, на которой работали
смерды, не принадлежала им на праве частной собственности, а была княжою. От-
сюда понятно, что и выморочное имущество смерда шло князю.
Более тесною, чем зависимость смерда от князя, была зависимость ролейного
(пашенного) закупа от боярина. Закупами назывались сельскохозяйственные рабо-
чие, взявшие у крупного землевладельца денег или окот взаймы*. У закупа остава-
лось ограниченное право иска на боярина. Боярин не мог также бить закупа “не
смысля, пьян, без вины”. В таком случае закуп имел право на вознаграждение. Но,
с другой стороны, наказывать закупа за вину боярин имел право. В случае побега,
закуп считался холопом боярина, от которого бежал, и если боярину удавалось пой-
мать беглеца, он возвращался уже холопом.
С течением времени к положению смердов и закупов приблизились и другие
низшие разряды сельского населения (в том числе обедневшие и потерявшие земли
“люди”). Крестьяне этих разрядов известны современным памятникам под именем
“изорников”, “сирот”, “половников”, “серебренников” и др. В Западной Руси, а позже
и в Восточной к этим полузависимым от землевладельца крестьянам применяется
термин “мужики” (в Западной Руси позже также “хлопы”). В Восточной Руси об-
щим названием земледельческого населения становится “христиане” (крестьяне).
В социально-экономическом отношении двумя обычными признаками всех этих
низших разрядов сельского населения были: 1) аренда ими земли у крупного зем-
левладельца, и 2) ссуда денежная или иная, получаемая ими от того же самого зем-
левладельца.
Условия крестьянской аренды изорников** подробно разработаны в Псковс-
кой судной грамоте. Аренда уплачивалась натурою (четверть урожая). Для всех арен-
дных договоров установлен был во Пскове один общий срок — Филиппово загове-
ние (4 ноября). При отказе от продолжения аренды изорник должен был заплатить
двойной оброк (половину урожая). Этим возможность отказа от аренды весьма зат-
руднялась. С арендою обычно и во Пскове связано было получение ссуды (“покру-
ты”). В случае прекращения аренды землевладелец получал право требовать сразу,
всю ссуду назад. Это, разумеется, еще более связывало изорника.
При всей той денежной зависимости от крупных землевладельцев, в которую
часть крестьянства попадала непрерывно в течение ряда веков (XI-XV), государ-
ственная власть не делала попыток закрепить эту фактическую зависимость зако-
ном. Ограничения права перехода сельского населения начинаются лишь с XV века,
* В некоторых случаях закуп одновременно мог быть и арендатором участка земли. О закупни-
честве с юридической точки зрения см. ниже гл. IV, § 7 {прим. авт.).
** Пашенных людей. Изорати — вспахать {прим. авт.).
174
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенъя русской культуры
притом ранее в Литовской Руси, чем в Московской. Земским привилеем 1457 года
великий князь Казимир запретил перезывать крестьян с панских вотчин на казен-
ные земли. На Москве первые ограничения свободы крестьянского перехода об-
щим законом относятся к 1581 году, но лишь Уложение царя Алексея Михайловича
(1649 г.) окончательно подтвердило крестьянское закрепощение.
§ 8.	Холопы
Рабство являлись повсеместным институтом древнего и раннесредневекового
мира. В частности, рабство исстари утвердилось и в Западной Евразии. Рабы были
у скифов и у хазар. По всей видимости, рабство существовало у славянских наро-
дов еще до расселения их по западно-евразийским равнинам.
Следует различать, однако, различные виды рабства. Одно дело рабство, как
традиционный институт семейного права. Другое дело рабство, как институт права
международного и торгового. Связь исстаринного рабства у славян с семейным
правом видна из самой терминологии. Власть господина над рабами терминологи-
чески приравнивалась к власти отца над детьми. В древней Руси вместо слова “раб”
(или “роб”) обычно употреблялось слово “холоп”, и лишь в женском роде говори-
лось “раба” (“роба”). “Холоп” значит собственно мальчик (“хлопец” по украинс-
ки); такого же смысла чешское otrok (раб). “Роб” и “роба” то же, что “робенок”
(ребенок). Также и термин “челядь” сближается с “чадь”, “чадо”. Глагол “работать”
(трудиться) — производный от “раба”. “Работать” первоначально значило быть в
рабстве, трудиться в качестве раба.
Семейное право славян отличается более мягким характером, чем у некото-
рых других народов. Отеческая власть в славянском праве менее сурова, чем, на-
пример, в праве римском. Можно поэтому думать, что и рабство древних славян
отличалось более мягким характером. Рабы, челядь были в некотором смысле млад-
шими членами в семейно-родовом хозяйстве. Но когда славяне восточные рассели-
лись по просторам Западной Евразии, они втянуты были в международный ком-
мерческий оборот. Торговля рабами была одним из существенных его элементов.
Культура народов древнего мира — греков и римлян — построена была на
рабовладении и рабском труде, и так как своих рабов не хватало, то рабов стали
покупать у соседей (или захватывать на войне). Римские походы на север и северо-
восток, за Дунай, являлись отчасти экспедициями для добычи невольников. В годы
мира римские купцы и агенты скупали невольников по северным границам разрос-
шейся Римской империи, в том числе и в северном Причерноморье. С римской эпо-
хи в северном Причерноморье, то есть в Западной Евразии установились традиции
работорговли. Эти традиции были подхвачены варяжскими князьями, когда они
утвердились на Руси.
Рабы (челядь) составляли в X-XI веках значительный предмет русского экс-
порта в Константинополь и на Левант. Святослав Игоревич пытаясь утвердить свою
столицу в Переяславе на Дунае и перечисляя товары, которые туда стекались из
разных стран, отмечал: “из Руси же скора и мед, воск и челядь”. В Константинопо-
ле был специальный торг русскими невольниками, у церкви св. Мамы. Греки рас-
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры	175
купали невольников преимущественно в гребцы галерного флота. “Челядь” эта глав-
ным образом состояла, вероятно, из пленных, захваченных князем при покорении
(“примучивании”) окрестных земель. Позже, при междукняжеских усобицах, плен-
ники также часто обращались в рабов. Коммерческий характер, который приняло
рабовладение и работорговля, совершенно, конечно, должны были изменить ха-
рактер рабства. Холоп стал рассматриваться, как объект вещного права*.
Холопы держались на Руси преимущественно в больших хозяйствах. При дворе
каждого князя и боярина жила челядь. В некоторых случаях хозяин заставлял холо-
пов работать на земле. В большинстве же случаев холопы жили на барском дворе, в
качестве прислуги или в качестве ремесленников. Холопов, заслуживших доверие
своих хозяев, последние часто назначали у себя приказчиками (тиунами). Первона-
чальная княжеская дворцовая администрация почти вся состояла из холопов. С те-
чением времени некоторые из этих холопов или их потомки выбивались на важные
должности дворцовой службы. Самые эти должности постепенно изменяли харак-
тер, служба принимала характер государственной, и должности стали замещаться
свободными людьми**.
После введения в России христианства, церковь повела длительную и упор-
ную, хотя и не увенчавшуюся решительными успехами борьбу с институтом раб-
ства. Если для древнерусского права холоп был объектом, а не субъектом, то, разу-
меется, церковь не могла не видеть в холопе такой же человеческой души, как в
юридически свободном человеке. Церковь прежде всего стремилась внушить вла-
дельцам, что убийство холопа есть такой же грех, как убийство всякого человека.
“Аще кто челядина убиет, яко разбойник епитимью приемлет”, — гласило правило
митрополита Георгия (XII век). Далее, церковь выступала против продажи рабов, в
особенности против продажи рабов “поганым” (иноверцам), за что положены были
церковные наказания. Наконец, церковь всячески поощряла отпуск рабов на волю,
в особенности рекомендуя отпуск рабов по завещанию перед смертью “на упокой
души”. Число таких отпущенников (“задушных людей”) должно было быть в древ-
ней Руси весьма значительным.
В монгольский период, под очевидным влиянием уйгурского права***, создает-
ся институт условного холопства, известного под именем кабального. “Кабала” —
слово арабское, значит “обязательство”, “долговая расписка”. Должник, получив-
ший деньги по кабале, должен был работать на господина за проценты по долгу.
Вернуть самый долг ему, очевидно, в громадном большинстве случаев не было ни-
какой возможности. Поэтому “кабальная зависимость” стала синонимом зависи-
мости безвыходной.
Первое упоминание о введении на Руси кабального холопства (хотя и без упо-
минания самого термина) находим в летописях под 1262 год. По смерти Батыя “князи
рустии, согласившеся между собою и изгнаша татар из градов своих****: бе бо от
* Ср. ниже гл. IV, § 6 (прим. авт.).
** См. ниже, гл. III, § 7 (прим. авт.).
*** См. мою заметку в Revue Historique de Droit, 1935, 360-367 (прим. авт.).
**** Речь идет о временном успехе мятежа (прим. авт.).
176
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенъя русской культуры
них насилие, откупаху бо богатые у татар дани и корыстовахуся сами, и мнози люди
убозии в ростех работаху”*. Работа “в ростех” (то есть за проценты) и есть суще-
ственный признак кабального холопства. Подлинные кабалы дошли до нас лишь
начиная со второй половины XV века.
Кабальное холопство было личным, оно погашалось смертью закабалившего-
ся человека или его господина. Дети закабалившегося (рожденные до его закабале-
ния) кабале не подлежали. Иногда, однако, закон обходили таким образом, что при
получении займа человек писал кабалы не только на себя, но также на жену и де-
тей. Иногда человек обязывался кабалой не только заимодавцу, но также и его сыну
(или сыновьям). Но такие случаи были исключением, а не общим правилом.
Кабальный человек мог употребляться хозяином для работы и в поле, и в усадь-
бе. В последнем случае положение кабальных людей мало чем отличалось от поло-
жения дворовых холопов.
§ 9.	Быт
В предыдущих параграфах мы познакомились с общественным строем древ-
ней Руси и общественными классами. Теперь нам нужно перейти к характеристи-
ке — поневоле весьма краткой — быта древнерусского общества.
Быт этот нельзя конечно рассматривать как нечто единое. Домашняя жизнь,
жилище, одежда, общественные праздники и развлечения — все это менялось с
течением времени. Быт горожан отличался от быта сельского населения. Особым
миром были монастыри. Быт высших классов общества не во всем подобен был
быту низших слоев общества.
Надо, впрочем, сказать, что такой резкой разницы в быте высших и низших
слоев, как в XVIII-XIX вв., древняя Русь не знала. В XVIII -XIX вв. разница между
европеизированным бытом высших сословий и бытом народным прорыла глубо-
кую пропасть между “господами” и “простонародьем”. Это были почти что две
различные цивилизации. В древней Руси различия между бытом высших и низших
слоев общества были скорее количественные, чем качественные.
Начнем наш обзор с характера поселений древней Руси. Как и в более позднее
время, вплоть до начала XX века значительная разница в условиях жизни была
между горожанами и сельскими обывателями. Городские поселения древней Руси
рано развились благодаря подъему торговли. Важнейшие города древней Руси —
Киев, Чернигов, Новгород, вероятно, также Суздаль и Ростов, возникли на месте
поселений еще иранской эпохи. В киевский период многие из этих городов, в осо-
бенности сам Киев, достигли значительной степени процветания. Начали созда-
ваться и новые городские центры на северо-востоке, как-то: Владимир, Боголюбов,
Ярославль, Тверь, Москва, Тула.
Рост городов связан был, конечно, прежде всего, с ростом промыслов и тор-
говли и потому в значительной степени был делом купечества и мещан. Однако во
многих случаях многое зависело и от княжеской инициативы. Известно, как много
* П.С.Р.Л., X, стр. 143. Об откупной системе сбора татарской дани см. ниже, in. Ill, § 8 (прим. авт.~).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
177
сделал для украшения Киева Ярослав или для украшения Владимира и Боголюбова
Андрей Боголюбский, Киев поражал приезжих иностранцев красотой, размерами
и кипучей жизнью. Адам Бременский называл Киев соперником Константинополя.
Упадок Киева, как города, начинается с половецкого погрома 1203 года. Одновре-
менно почти происшедший разгром Константинополя крестоносцами IV крестово-
го похода подорвал значение византийской торговли, до того времени являвшейся
одним из главных источников благосостояния Киева. Вторым по значению город-
ским центром киевской эпохи был Новгород. Значение его особенно поднимается в
XIV-XV вв., когда Новгород служит посредником не только между немецкой Ган-
зою и Русью, но также между Ганзою и монгольским Востоком. Упадок Новгорода
начинается с подчинения его Москве (1471 г.).
У нас нет точных данных о численности населения в древнерусских городах.
В Киеве XI-XII вв. можно предполагать более 100 тысяч жителей и такое же число
вероятно для Новгорода XIV-XV вв. Прочие города были менее значительными;
все же в Смоленске, Чернигове, Ростове, Рязани, Владимире-Волынском, Галиче,
Львове, позже также в Твери и Москве нужно предполагать несколько десятков
тысяч жителей.
Почти всякий город древней Руси был одновременно центром администра-
тивным, церковным, торговым, ремесленным. Город обычно окружен был стена-
ми — первоначально в большинстве случаев деревянными — и являлся крепос-
тью, под защиту которой спасалось окрестное население в случае вражеского на-
шествия. В соответствии с различными заданиями древнерусского города, в нем
обычно имелся дворец князя или его наместника, несколько — иногда очень мно-
го — церквей и монастырей, торговая площадь — в больших городах не одна, окру-
женная лавками купцов и ремесленников, и, наконец, дома — жилища обывателей.
Каменных зданий кроме церквей было мало или почти -не было. Благодаря этому,
монументальность церквей и крепостных башен архитектурно особенно должна
была выделяться на фоне низких деревянных хором и домов.
Что касается вне-городских поселений, они были в древней Руси различного
типа. Боярские дворы со своими службами и хозяйственными постройками, окру-
женные частоколами, иногда с церковью возле, представляли собою как бы города
в миниатюре. То же можно сказать и о больших монастырях, огражденных камен-
ными стенами, к которым жался посад. Больших сел и деревень позднейшего типа
в древней Руси, по-видимому, не было или было не так много. Лишь в Западной
Руси в XV-XVI вв. стали возникать местечки полуторгового типа.
“Люди”, “своеземцы” жили хуторами, “смерды” — иногда мелкими поселка-
ми, иногда отдельными дворами. Население такого двора или хутора иногда было,
впрочем, не менее населения маленькой деревни позднейшего типа, благодаря обы-
чаю жить большими семьями. Жилые постройки были довольно разнообразны по
типу. Каменные жилые палаты были, как сказано, исключением. Общим правилом
были деревянные хоромы и избы.
О внутреннем убранстве и обстановке домов отчасти уже говорилось выше. В
больших хоромах бывало помногу покоев или комнат — горенки (чистые комнаты),
ложницы (спальни) и т.д. После введения христианства в чистых комнатах вешались
178 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звеньярусской культуры
иконы. В большой комнате устраивался иногда целый иконостас, подобие домашней
часовни. Мебелью служили скамьи, столы, кресла, кровати, поставцы, шкапы. Все
это покрывалось убрусами, коврами, всякими тканями. Кровати были с особым
изголовьем. В богатых хоромах кровати были постелены дорогими одеялами (иногда
собольими) и покрывалами (паполомами). Подушки были иногда шелковые. В бед-
ных домах все, разумеется, было проще. Одеяла употреблялись там полотняные.
Исконной одеждою древнерусского мужчины была сорочка (рубаха) и шаро-
вары, которые идут, вероятно, еще от скифской эпохи, как можно судить по изобра-
жениям скифов на памятниках эллино-скифского искусства. Женский сарафан —
также, вероятно, наследие скифских времен. Низшие слои древнерусского населе-
ния при этой одежде и остались, присоединяя к этому в более холодное время сви-
ты волосяные и надевая на зиму теплый кожух или тулуп. Люди высших классов
стали в XI веке одеваться по византийским образцам. В ходу были и восточные
одежды. Впрочем, в самом византийском костюме сильны восточные влияния. Кня-
зья в парадных случаях стали носить корзна (род облекавшего весь стан круглого
плаща, накидывавшегося сверху). Корзно застегивалось на правом плече запонью
с петлицами. Употреблялись также откидные (япончицы). Даниил Галицкий носил
скарамангий (тонкой работы кожух) тоже по византийскому образцу. Женский кос-
тюм установился также по византийским и отчасти иконным образцам.
Со времени монгольского завоевания русский костюм подвергся новому вли-
янию восточных образцов. Стали употребляться узкие кафтаны, азямы, армяки,
зипуны и т.д. Бояре стали надевать ферязи и опашни (опашни были мужские и жен-
ские). В качестве обуви носили сапоги и черевья (черевики), а беднейшее населе-
ние в лесных местностях — лапти. Щеголи, как былинный Чурило Пленкович, но-
сили сапоги с особыми загнутыми носками, чем приводили в восхищение древне-
русских красавиц. На голове носили шапки разного вида. Распространенным ти-
пом был клобук — высокая остроконечная шапка, часто с меховым околышем или
опушкою. Носились также треухи, мурмолки. Позже ввелись в употребление среди
высших сословий шапки горлатные (обшивавшиеся лисьим, куньим или собольим
мехом). На руках носили перчатки (рукавицы перстатые).
Строй жизни был приблизительно одинаков в богатых и бедных домах. Вста-
вали рано. “Да не застанет вас солнце на постели”, — поучал своих детей Влади-
мир Мономах. Помолившись, отправлялись на работу. Князь начинал день “думою”
с дружинниками, творил суд, вникал в дела управления. Бояре делали то же. Купец
и ремесленник шли каждый в свою лавку. Земледелец выезжал в поле. Работали до
обеда, а после обеда ложились отдыхать: “Спанье есть от Бога присуждено полу-
дние, — советовал тот же Мономах — от чина бо почивает и зверь и птица и чело-
веки”. После спанья опять работали или шли в церковь к вечерне.
Дома жена богатого человека наблюдала за хозяйством — приготовлением
пищи, рукодельем и шитьем мастериц, за детьми надзирали мамы и няньки. Жена
бедняка сама варила себе и семейству и сама рукодельничала.
О приготовлении пищи в древнерусском обиходе говорилось уже выше*. В
“Слове о богатом и убогом” (XII в.) обед богатого человека описывался так: “На
* Глава I, § 4 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
179
обеде же служба бе многа, сосуди златом сковали и серебром, брашно много и раз-
лично: тетеря, гуси, жеравия, ряби, голуби, кури, заяци, елени, вепреве, дичина,
чамъри, търтове, печени, кръпания, шемьлизи, пирове, потькы, множество сакачий
(поваров) работаюче и делающе с потомь и мнози текуще и на перстех блюда нося-
ще, ини же мехающе с боязнью”. Обед среднего обывателя был, конечно, много
скромнее, но и там обычно потреблялось мясо. Мясо ели и воины на походе.
Мылись в банях, имевшихся на севере при каждом доме, а летом в реке или
прудах. По субботам и перед праздниками мылись особенно тщательно.
Иногда болели и звали “лечца” (доктора) или знахарку. От простых болезней
и ран тот или другая иногда вылечивали. С эпидемиями, как “черная смерть” (сре-
дина XIV в.) бороться не умели и умирали множествами. И помимо эпидемий для
беднейшей части населения были трудные года — неурожая и голода. От голода
особенно часто страдал Новгород, где своего хлеба не хватало, и зависели от при-
воза. Войны — не только нападения внешних врагов, половцев или татар, но и
междукняжеские усобицы были часто не менее губительны для мирного населе-
ния, чем эпидемии.
Но если бывало много горя, бывало много и веселья и радости. В городах, а
также и во многих селах, в воскресные или праздничные дни ехали в церковь. Цер-
ковь давала не только исход религиозному чувству, но также удовлетворяла эстети-
ческим запросам, заменяя отчасти то, что в наши времена дают музеи и театры.
После службы на площади перед церковью шла оживленная беседа между соседя-
ми и знакомыми, а затем можно было отправиться на званый обед и смотреть ско-
морохов, слушать игру на гуслях или иную “гудьбу” (музыку).
Княжеские пиры часто открыты были для всех желающих. “Изяслав с сыном
Ярославом послата подвойски и биричи по улицам кликати, зовучи к князю на обед
от мала и до велика” (Ип. 1148). Будничный круг жизни прерывался не только по-
добными пирами, но целым рядом обрядовых торжеств. Наряду с церковными праз-
дниками долгое время почитались языческие, против чего церковь боролась, но не
всегда могла старые обычаи одолеть. Некоторые языческие праздники, исчезнув как
таковые, были приспособлены к христианским, например, “русалии” — к Троицыну
дню, зимний солнцеворот — к Рождеству, а летний — ко дню св. Ивана Купалы.
Своего рода общественными событиями были также и некоторые семейные
события, в особенности в жизни знатных семей и родов. В случае смерти князя или
боярина, умершему устраивались торжественные похороны с вопленицами и при-
читаньями. На заупокойную тризну (пир) звали всю округу. Свадьбы празднова-
лись пышно и торжественно почти во всех слоях населения, с подробно разрабо-
танным ритуалом, веселым пиром, пением величальных песен, причитаний, а в
знатных домах — также “гудьбою”.
Уклад жизни древней Руси был несложен, но в достаточной мере отвечал по-
требностям и запросам своего времени. Человек, за редкими исключениями, не
чувствовал себя одиноким и потерянным, и мог идти в ногу с окружающим обще-
ством. Различные общественные слои жили приблизительно тем же темпом и, в
общем, однородными интересами. Классовая рознь была на лицо, но во многих
случаях смягчалась возможностью общения между лицами разных классов. Про-
180
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
тиворечия общественной жизни в значительной степени смягчала и церковь, беря
под свое покровительство увечных и изгоев. Если кто бывал неудовлетворен жиз-
ненным обиходом, а вместе с тем не склонен был искать выхода своей душевной
энергии в богатырских подвигах — такой человек также мог себя отдать служению
церкви — шел в монастырь.
Глава III. Власть и управление
§ 7. Источники И ВИДЫ ВЛАСТИ
Древнее славяне, по-видимому, не знали централизованной государственной
организации, представляя собою плохо сложенные союзы родов и семейно-родо-
вых общин, управлявшихся каждый своими старейшинами. Несколько родов мог-
ли составлять племенную организацию, впрочем, слабо налаженную.
Подобной же можно себе представлять организацию и, в частности, восточных
славян перед и во время их расселения по русским равнинам, а также и в первое
время после их расселения. Родовые старейшины направляли суд и расправу, решали
дела, касающиеся всего рода, совещались со старейшинами соседних родов. Бывали,
впрочем, попытки и более широких племенных объединений. В IV веке восточные
славяне (анты) вступили в борьбу с готами. Антский военный союз представлял, по-
видимому, довольно значительную силу в причерноморских степях VI-VII вв.*
Зачатки государственной организации славян покрывали собою первоначаль-
ные формы их общественных союзов. Государственная организация постепенно
вырастала на основе общественной ткани. Власть племенная была, вероятно, ес-
тественным развитием власти семейно-родовой. Собрание родовых старейшин ре-
шало дела племени. При наличии условий, требовавших более прочной организа-
ции (например, в случаях войны с соседями), во главу племени выдвигался князь,
вероятно, из состава родовых же старейшин.Таково, можно думать, было проис-
хождение местных племенных князей, которые держали власть в некоторых облас-
тях Руси перед захватом власти варяжскими князьями. Из летописных сказаний о
киевском князе Игоре мы знаем, что у древлян, например, еще в X в. был свой
местный князь (по имени Мал).
Существенным фактором в развитии древнерусской государственности было
то обстоятельство, что, захватив Приднепровье и Приазовье, восточные славяне
проникли в область древней иранской культуры, с налаженными традициями меж-
дународного торгового оборота, а также и традициями государственного порядка.
Эти традиции помогли в свое время готам наладить подобие большого государства
на юге России (III—IV вв.).
Нашествие гуннов (конец IV - первая половина V века) многое опрокинуло и
разорило, но не надо забывать, что гунны несли с собою взамен свою собственную
военно-государственную организацию, построенную на началах турецко-монголь-
* См. Одинец, 59 слл. Ср. также ниже {прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
181
ского быта. Уроками гуннов восточные славяне сумели до известной степени вос-
пользоваться, и в VI веке возродился антский военный союз, который еще до гун-
нского нашествия пытался вести борьбу с готами. Бури конца VI-VII веков (наше-
ствия аваров, болгар, хазар) постепенно разбили державу антов. Главною силою в
южнорусских степях сделались теперь хазары.
Хазары, подчинившие себе значительную часть восточно-славянских племен
(VI-IX вв.), соединяли традиции и иранской, и турецко-монгольской государствен-
ности, а позже явились проводниками и библейских (иудейских) понятий о влас-
ти*. Хазары обеспечили безопасность торговых путей в Приднепровье и Приазо-
вье, а также наладили известный административный порядок в славянских облас-
тях. По всей вероятности, в Киеве и некоторых других городах сидели хазарские
наместники (тудуны), а окрестное население организовано было в самоуправляю-
щиеся территориальные общины, население которых круговою порукою отвечало
за уплату дани и расправу с преступниками**.
Город был административным центром для окрестных сельских областей. В
некоторых случаях устанавливалась иерархия городов. Большой город политичес-
ки господствовал над меньшими (пригородами). Собрание граждан (вече) главного
города руководило политической жизнью всей области.
Варяжские князья воспользовались административным аппаратом, который
налажен был хазарами. Весьма характерно, что после разрушения Святославом
Игоревичем Хазарского царства, киевские князья приняли хазарский титул кага-
на***. То новое, что было принесено варяжскими князьями в управление русской
землей — это раздача своим дружинникам вотчин с правом суда и управления над
населением в пределах вотчины.
По мере поглощения общины боярщиной****, власть государя вотчины (пана,
боярина) над населением вотчины все возрастала.
Рост вотчинного режима связан был с укреплением княжеской династии Свя-
тослава Игоревича*****. Охотно делясь с дружинниками властью на местах, Свя-
тославичи ревниво оберегали, однако, от бояр княжеские столы, как привилегию
своего рода******.
Наконец, весьма важным моментом в поднятии престижа княжеской власти,
как и вообще в развитии русской государственности, было крещение Руси. Церковь
освятила собою княжескую власть. В понятие власти вошел в сильной степени
момент идеократический*******. Крещение Руси имело и другие важные послед-
* Хазары приняли иудаизм в VIII веке. См. Начертание, 33 (прим. авт.).
** Ср. о древнерусской территориальной общине выше, гл. II, § 2 и ниже, гл. IV, § 8 и 9 (прим,
авт.).
*** Ср. Начертание, 42; Опыт, 62-63 (прим. авт.).
**** См. выше, гл. II, § 4 (прим. авт.).
***** Древнерусская княжеская династия известна под именем Рюриковичей. Но, в сущности,
точно не установлено, был ли князь Игорь (отец Святослава) потомком или даже родственником
Рюрика. Потомство княжеское фактически пошло от Святослава (прим. авт.).
****** Единственный известный нам случай вокняжения боярина произошел в Галиче в 1213 г.,
но боярин Владислав на княжеском столе недолго удержался (прим. авт.).
******* Подробнее об этом см. в главе X во втором выпуске I тома (прим. авт.).
182 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
ствия для политической жизни Руси. В церковном отношении древняя Русь подчи-
нялась константинопольскому патриарху Но по византийским понятиям, церковь и
государство были между собою неразрывно связаны. Царь и патриарх рассматри-
вались как священная двоица, поставленная свыше для управления всем миром
(“икумени”, вселенная)*. Власть царя и патриарха дополняла друг друга. Одна без
другой была немыслима. Приняв крещение, Русь делалась не только митрополичь-
им округом Константинопольского патриархата, но и в более широком смысле про-
винцией, подчиненною царско-патриаршему экуменическому управлению. Так, с
крещением Руси открывалась дверь для притязаний византийского императора на
верховный сюзеренитет над Русью и русскими князьями. Фактически, византийс-
кому императору лишь в весьма ограниченной мере удавалось добиваться призна-
ния на Руси своих притязаний**.
Иное дело, власть монгольского хана, которому Русь подчинилась после мон-
гольского нашествия 1237-1240 годов. Власть эта была вполне реальна, легла на
Русь тяжелым бременем, многое разбила из прежде наладившихся организаций, но
зато создала почву для позднейшего объединения разнородных элементов област-
ной и вотчинной власти под рукою великого князя, позже царя, московского и всея
Руси. Монгольское владычество было более длительным на востоке Руси, чем на
западе. Западная Русь попала в орбиту Литвы и Польши. Политическая история
Западной Руси привела ее к угрозе денационализации. Это, однако, обнаружилось
лишь в более новые времена. В XIV же и XV веках области Западной Руси пользо-
вались значительной долей автономии. Политический строй Западной Руси литов-
ского периода основан был на преобладании вотчинной, панской (того, что в Вос-
точной Руси называлось боярской) власти.
§ 2.	Политическая география древней Руси. Вопрос о феодализме
Древняя Русь была своего рода федерацией отдельных княжений, городов и
земель. Объединяющими началами были: 1) единство княжеского рода; 2) един-
ство церковного общения; 3) сознание общих связей племенных и родовых и 4) вы-
текающее из всего этого сознание единства народа и страны. В более ранний (соб-
ственно киевский) период действенной объединяющей силою был торговый инте-
рес — эксплуатация Днепровско-Черноморского торгового пути.
Единство княжеского рода было идеалом, которого не уничтожали в общем
сознании постоянные ссоры и распри между отдельными князьями или группами
князей. Единовластие было осуществлено на Руси лишь во времена каганов Влади-
мира Святого (978-1015) и сына его Ярослава (который сделался единовластцем
после смерти брата своего Мстислава Тмутараканского, 1036 г.). После Ярослава
Русский каганат распался на отдельные княжения, число которых все увеличива-
лось по мере возрастания княжеского рода и раздробления владений. С другой сто-
* См. Г.В. Вернадский, Византийские понятия о власти даря и патриарха, Сборник памяти Н.П.
Кондакова (Прага, 1926), 149 слл. (прим, авт.)
** Ср. отчасти ниже, § 2 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
183
роны, однако, наряду с центробежными силами проявлялись и центростремитель-
ные. Более сильные князья стремились объединить вокруг себя менее сильных.
Создавались отдельные союзы князей. Междукняжеские связи даже в случаях
фактического подчинения более слабых князей более сильными определялись, од-
нако, терминами не феодальных, а родовых отношений. Андрей Боголюбский по-
пробовал ввести понятие “подручника”, близкое к западному вассалитету. Это встре-
тило, однако, сильный отпор.
Ввиду принятия христианства от греков и зависимости средневековой рус-
ской церкви от константинопольского патриарха, при византийских понятиях о слит-
ности церкви и государства, естественно было ожидать притязаний со стороны ви-
зантийских императоров на признание их верховными властителями и на Руси*.
Фактически византийской политике удавалось иногда добиться влияния на отдель-
ных русских князей. Так, какой-то русский князь (быть может, Святополк) помогал
императору Василию в его экспедиции против таврических хазар (1016г.). Влади-
миры) Галицкий признал себя даже вассалом (ипоспондос) императора Мануила
Комнина. Суздальский князь Юрий Долгорукий пошел войною на киевского князя
Изяслава по наущениям византийцев (1149 г). Однако, как правило, русские князья
себя подданными византийских императоров не считали.
Монгольское завоевание 1237-1241 гг. положило конец независимости рус-
ских земель. Русские князья должны были признать себя подручниками монгольс-
ких ханов. Для получения стола русским князьям пришлось теперь ездить в Орду
получать ярлык на княжение. Ханов Золотой Орды русские летописи величают ца-
рями. Выдавая ярлыки на княжение, монгольские ханы желали лишь признания
зависимости со стороны русских князей, но вместе с тем, за редкими исключения-
ми, в русские междукняжеские отношения не вмешивались и уважали принцип
родового старейшинства. Родовое начало власти было понятно монгольским ха-
нам, так как и их собственная власть на этом была построена. Ханами могли быть
лишь потомки Чингиса.
Тем не менее, подчинение монгольской власти внесло существенные измене-
ния в русские междукняжеские отношения. В эти отношения был введен теперь
принцип иерархичности, подчинения младших старшим. Из общей семьи князей в
Восточной Руси выделяется несколько “великих князей”, претендующих на пер-
венство среди других князей того же удела (старшинство это строилось по образцу
старшинства ханов в каждом улусе). Великие князья появляются почти в каждой
земле-княжении (Москва-Владимир, Тверь, Ярославль, Рязань и пр.). Среди них
постепенно растет власть великого князя московско-владимирского.
Политический строй западнорусских земель, которые в XIII веке завоеваны
были монголами так же, как и восточно-русские, складывается в дальнейшем по-
иному. Первое время после монгольского завоевания монголы держатся по отно-
шению к западнорусским князьям той же политики, что и к восточным: требуют
подчинения и дают ярлыки. Только Киевская область поступает в непосредствен-
ное управление татарских баскаков.В XIV веке, однако, большинство западнорус-
Ср. выше, § 1 (прим. авт.).
184 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звеньярусской культуры
ских земель попадает в состав великого княжества Литовского. Галичина признает
над собою власть польского короля*.
Большинство западнорусских княжеских столов переходит к Гедиминовичам
(литовским князьям). На некоторых столах держатся, однако, и Рюриковичи (Свя-
тославичи) — так, например, в Северщине.
Политические отношения, устанавливающиеся как в Восточной, так в осо-
бенности в Западной Руси в XIV—XV вв. наводят мысль на аналогию с феодальны-
ми порядками средневековой Европы. С одной стороны, княжеские уделы, в виду
быстрого возрастания потомства как Рюриковичей (Святославичей), так и Гедими-
новичей, быстро дробятся. Многие “княжества” не отличаются теперь величиной
от боярских вотчин. С другой стороны, устанавливается известный иерархический
порядок среди князей, напоминающий отношения сюзерена к вассалам типа рома-
но-германского феодализма.
Надо сказать, что в Западную Русь действительно — через Венгрию, Силе-
зию, владения Немецкого ордена — доходили непосредственные влияния романо-
германских образцов. Да и славянские страны Средней и Восточной Европы —
Чехия и Польша — приняв латинскую (католическую) культуру и войдя в тесное
общение со странами романо-германской Европы, были проводниками тех же идей
и порядков**.
Политический строй великого княжества Литовского может быть сопоставим
с ленным строем немецких или чешских земель и французским феодализмом.
Политические же отношения в Восточной Руси складывались, во всяком слу-
чае, скорее под восточными, чем под западными влияниями. Как было уже упомя-
нуто, иерархический строй между княжеских отношений продолжал держаться на
родовом принципе. Иная боярщина могла быть больше иного княжества, но боярин
князем стать по-прежнему не мог. Связи между землей и вассальной службой, “смыч-
ки” между феодализмами экономическим и политическим так и не установилось
до самых времен полного изменения политического строя Восточной Руси***. Это
изменение явилось результатом роста московского единодержавия и принятия на
себя московским великим князем титула царя — в наследие от павшей Византии
(взятой османами в 1453 г.) и падающей Орды. В Московском государстве устано-
вился не феодализм, а поместная система.
§ 3.	Князь КАК ОРГАН ВЛАСТИ. ВЕРХОВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ
Политический строй древней Руси, как ясно из предшествующего, представ-
лял собою весьма пеструю картину, сочетание разнообразных элементов. Стараясь
уловить элементы единства в этом разнообразии, мы можем различить четыре ос-
* Долгие годы из-за Галичины идет спор между Венгрией и Польшей (прим. авт.).
** В самой Польше, впрочем, так называемого “политического феодализма” тоже ие было, так
как установились своеобразные порядки, которые можно назвать “шляхетской демократией”
(прим. авт.).
*** Ср. выше, гл. II, § 4 (прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Звенья русской культуры	185
новных типа среди органов власти и верховных учреждений древней Руси: 1) князь;
2) городское вече; 3) общеземский сейм; 4) верховный совет (господа, паны — рада,
боярская дума).
Князь считался необходимым элементом политической власти в древней Руси,
даже если фактически, как, например, в Новгороде, значение его было весьма огра-
ничено. Новгородцы считали себя свободным в выборе князя между представите-
лями различных ветвей княжеского рода. Так, например, в 1140 году новгородцы
заявили князю Всеволоду Ольговичу: “Не хочем сына твоего, ни брата твоего, ни
племени вашего, но хочем племени Володимера” (то есть одного из Мономаши-
чей). При всем том новгородцы не считали возможным обойтись вовсе без князя.
Князь, даже фактически зависимый от веча, как это было обыкновенно в Новгоро-
де, являлся залогом политического и социального равновесия. Власть князя возвы-
шается над прочими элементами власти, объединяя и направляя их, спаивая воеди-
но политический и социальный организм земли-княжения.
Князь признавался необходимым для поддержания политического и социаль-
ного порядка. Когда Владимир Мономах отказывался прийти княжить в Киев, ки-
евляне заявили: “Аще ли не поидеши, то веси, яко много зло уздвигнется, то ти не
Путятин двор, ни соцьких, но и жиды грабите, и паки ти поидуть на ятровь твою и
на бояры и на манастыре, и будеши ответ иметь, княже, оже ти монастыре разгра-
бят” (Ип. 1113).
Таким образом, князь — охранитель внутреннего мира и порядка. Обязаннос-
ти князя “володети и судить”, или “судить и рядить”. Вместе с тем, на князе лежит
поддержание внешнего мира — защита земли от внешнего врага. Князя, не сумев-
шего оградить страну от внешнего врага, население считало не исполнившим сво-
ей обязанности. Киевская революция 1068 года вызвана была народным негодова-
нием по случаю поражения княжеской рати половцами. Московский мятеж 1382
года во время осады города Тохтамышем также вспыхнул вследствие отсутствия
великого князя — отъезда его на север для сбора новой рати. Москвичи считали,
что князь их бросил.
Наоборот, воинская активность князя создавала ему обычно большой престиж.
Популярность Владимира Мономаха основана былав значительной степени на его
победах над половцами. Александр Невский своею обороною русской земли от
шведов и немцев создал к себе такое доверие; которого не могла поколебать даже
его дружба с татарами, политическую мудрость которой не сразу могли оценить
более нетерпеливые и горячие головы.
Князь мог относиться к своим обязанностям по-разному. Иные князья были
ленивы и нерадивы, другие добросовестны и деятельны. Идеал княжеской деятель-
ности обрисован в “Поучении” Владимира Мономаха. Согласно этому Поучению,
князь должен по возможности сам вникать и в суд и в управление и в предводитель-
ство войском. Он должен твердо вести управление и государственное, и дворцовое.
В летописи, действительно, видим много примеров личного участия князя в суде,
войске, сборе дани. Однако и лучший и наиболее добросовестный князь за всем
сам усмотреть не мог. Военные походы часто отвлекали князя от внутренних дел.
Какой-нибудь Мстислав Удалой, метавшийся со своей дружиной по всему лицу
186 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Русской земли, сбивая одного противника за другим, не мог отдавать много време-
ни суду и внутреннему управлению.
В обсуждении и решении многих дел князю помогали бояре. В некоторых зем-
лях — княжениях и особенно в Литовской Руси боярский совет развился в особое
высшее учреждение с конституционными правами. Этот верховный совет, как орган
власти, будет нами рассмотрен особо*. Здесь уместно коснуться лишь непосред-
ственных помощников князя касательно управления и суда. Такими помощниками
могли быть и высшие дружинники, и бояре — порознь, а не в совете. Иные из них
помогали князю в его стольном городе. Других он назначал посадниками и волос-
телями в важнейших пригородах своего княжения.
Во многих случаях, однако, назначение бояр на административные должности
для князя могло быть неудобно. С возрастанием политического самосознания и
корпоративного чувства среди боярства, боярин стал на себя смотреть не как на
исполнителя воли князя, а как на представителя независимой от князя политичес-
кой корпорации. Начинаются конфликты между князем и боярством, весьма частые
особенно в Западной Руси. Князь стремится обезопасить себя от роста политиче-
ского влияния боярства, унизить боярство как класс. “Не раздавивши пчел, меду не
есть”, — говорил Роман Галицкий**. При таких условиях князь стремился к тому,
чтобы вести управление землею через людей от него всецело зависимых. Такими
были чиновники дворцового управления князя — дворские, тиуны, ключники, из
которых многие были первоначально княжими холопами. Позже в Московском го-
сударстве получили значение государственные секретари (дьяки). Такие члены кня-
жеской администрации лишь в редких случаях составляли особый административ-
ный совет. В большинстве случав каждый из таких чиновников порознь получал от
князя поручения и каждый лично перед князем бывал ответствен.
Несколько более определенные формы принял административный совет в За-
падной Руси. Административный совет великого княжества Литовского — как бы
секретариат при великом князе и панах-раде — носил смешанный характер. В него
входили как некоторые из высших панов, подчас державших свои должности на-
следственно, так и специалисты — администраторы (урядники). В числе этих уряд-
ников были: маршалок земский (министр великокняжеского двора), охмистр (гоф-
мейстер, заведующий двором великой княгини), канцлер (начальник государствен-
ной канцелярии), подскарбий земский (секретарь по финансовой части), гетман
наивысший (секретарь по военным делам).
§ 4.	Вече
Вече, как орган власти, являлось исконным учреждением древней Руси. Оно
действовало повсеместно — во всех главных городах — областных центрах. Изве-
стная запись в Лаврентьевской летописи под 1176 год гласит: “Новгородци бо изна-
* См. ниже, § 5 (прим. авт.).
** Образ этот понятен в условиях пчеловодческого хозяйства того времени (бортничества), когда
обычным было уничтожение роя в колоде для добычи меда. См. выше, гл. I, § 2 (прим. авт.).
ГВ. Вернадский. Звенья русской культуры
187
чала и смолняне и кыяне и полочане и вся власти (волости) яко же на думу на веча
сходятся; на что же старейшие сдумают, на том же пригороди станут”.
В различных летописных списках можно собрать много указаний на деятель-
ность веча в XI-XII вв. в разных русских городах*. Вечем называлось общее собра-
ние или сходка всех полноправных граждан (“людей”) главного города. Жители
пригородов принимали участие в столичном вече лишь изредка и в исключитель-
ных случаях**. Так как вече столичного города могло созываться внезапно для ре-
шения какого-либо очередного вопроса, то пригороды часто не могли даже заранее
быть оповещены.
Полноправными членами веча считались домовладыки — отцы семейства.
Живущие при них сыновья, хотя бы и взрослые, голоса не имели. В 1147 году князь
Изяслав убеждал киевлян подняться с ним против Ольговичей: “Доспевайте от мала
до велика, кто имеет конь, кто ли не имеет коня, а в лодьи. Кияне же рекоша: ради...
идем по тобе и с детьми, акоже хощеши” (Ип.).
Даже и с такими ограничениями вече большого города бывало обычно очень
многолюдно. Местом собрания веча была поэтому одна из самых больших площа-
дей в городе — перед главной церковью или собором, иногда “торг” (рыночная
площадь), иногда площадь перед княжим двором. В Киеве веча собирались у св.
Софии, у Туровой божницы, на Подоле, на Ярославле дворе. В Новгороде — у св.
Софии, у св. Николы, на княжом дворе. На месте собраний иногда расставлялись
скамьи, в других случаях дела обсуждались стоя. Иногда участники веча приезжа-
ли даже на конях.
Инициатива созыва веча даже в Новгороде весьма часто принадлежала князю.
“Седящю же Мьстиславу в Новегороде Велицем, и вложи Бог в сердце мысль благу
пойти на чюдь, и союза мужи новгородские” (Ип. 1178). В Других случаях вече
созывалось по инициативе группы граждан. В 1146 году, после вечевого собрания
на Ярославле дворе, созванного по инициативе князя, киевляне “паки совокупиша-
ся вси у Туровы божницы” и потребовали князя на это новое вече для дополнитель-
ного обсуждения некоторых вопросов. Различные группы граждан, не сговорив-
шись между собою, могли пытаться каждая созвать вече по своей инициативе: “И
Оницифор с Матвеем созвони вече у св. Софеи, а Федор и Ондрешко другое созво-
ниша на Ярославля дворе” (ПСРЛ, III, 82, 1342 Г.).
Из только что приведенной цитаты видно, что вече созывалось колокольным
звоном. В каждом большом городе был особый вечевой (также “вечный” или “ве-
чий”) колокол, специально для созыва веча только и употреблявшийся. Вечевой
колокол был символом городской свободы. При подчинении Новгорода Москве в
1478 году Иван III определил: “Вечю колоколу во отчине нашей в Новгороде не
быти, посаднику не быти, а государство все нам держати”.
Вечу иногда предшествовали совещания отдельных групп граждан, на кото-
рых участники заранее условливались, на каком решении стоять. Если такие сове-
щания имели целью какие-либо решительные действия против существующих вла-
* Ср. сводку у Сергеевича, Древности русского права, II, стр. 3 слл. (прим, авт.)
** Ср. ниже, § 6 (прим. авт.).
188 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
стей, то они бывали тайные. “Начат а новгородци вече деяти, втайне, по двором, на
князя своего” (Ип. 1169). В Новгороде XIV-XV вв. установился порядок предвари-
тельного обсуждения подлежащих обсуждению на вече вопросов на совете имени-
тых граждан и городских властей, известном под именем “господа”. Для решения
любого вопроса на вече требовалось непременно единогласие. Вечевое постанов-
ление выносилось “однодушно”, “едиными усты”. Если незначительное меньшин-
ство было против, ему приходилось молчать. Если, однако, ясного большинства не
было, или активное меньшинство не желало подчиняться решению, то вече конча-
лось битвой двух сторон. В случае, если ни одна не могла осилить, никакого реше-
ния принято быть не могло.
Вече созывалось обыкновенно для решения более крупных вопросов городс-
кой жизни. Вече — не только в Новгороде, но также в Киеве и многих других горо-
дах — приглашало нового князя на стол в случае смерти или неспособности преды-
дущего. В Новгороде такой порядок стал постепенно нормальным условием кня-
жеского преемства. В других городах вече далеко не всегда имело возможность или
считало нужным подать свой голос при смене князя. Призывая князя на стол, вече
ставило ему определенные условия, составляло с ним “ряд”. “Ряд” этот принял наи-
более определенные формы опять-таки в Новгороде. По условиям новгородского
“ряда”, князь обязывался: 1) не судить суда без участия посадника; 2) не раздавать
волостей и грамот без согласия посадника; 3)"не приобретать в пределах Новгород-
ской земли недвижимых имуществ в собственность ни себе, ни княгине; бояре и
дворяне князя также подпадали под это условие*.
Призывая князя на стол, вече могло и удалить князя, если он делался городу
неугоден. В Новгороде князь подвергался формальному суду веча за неисполнение
условий договора. Но случаи изгнания князя вечем бывали и в других городах, на-
пример, в Смоленске и в Киеве. Вече принимало часто участие в решении вопро-
сов об объявлении войны, а также и о заключении мира. Вече играло большую роль
и в законодательстве. Псковская судная грамота была рассмотрена и утверждена
Псковским вечем. Весьма важною функцией веча было избрание высших должност-
ных лиц в городе, в особенности (в Новгороде и Пскове) — посадника и тысяцкого.
§ 5.	Верховный совет
Наряду с вечем, как общим собранием полноправных граждан, в древней Руси
известен был верховный совет, действовавший в тесном взаимоотношении как с
вечем или земским сеймом, так и с князем, иногда, как посредник между ними,
иногда как орган или дополнявший, или ограничивавший власть веча, сейма, или
князя. Этот верховный совет можно признать аристократическим элементом влас-
ти в древней Руси. Совет был выражением групповых интересов, но также и поли-
тической мудрости знати, а в вечевых городах — также и капитала.
В Новгороде, как уже было сказано**, создался особый совет (господа) для
предварительного обсуждения вопросов, подлежавших решению веча. Фактичес-
* Ср. Дьяконов, 131 (прим. авт.).
** См. выше, § 4 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры	189
ки, этот совет пытался вообще руководить политической жизнью Новгорода. В со-
став совета входили старые и степенные посадники*, тысяцкие и сотские. Число
членов новгородского совета в XV веке доходило до 50. Фактически, влияние сове-
та могло быть большим или меньшим в зависимости от соотношения сил отдель-
ных партий и групп граждан и степени поддержки, на которую совет мог рассчиты-
вать среди своих сторонников на вече.
В большинстве древнерусских земель-княжений верховный совет кристалли-
зовался, однако, не вокруг веча, а вокруг князя. Дружина, на которую князь опирал-
ся в отношении военном, создавала ему в большинстве случаев и политическую
поддержку. Совещание (“дума”) князя со старшими дружинниками и была зачат-
ком того учреждения, которое позже в Литовско-Русском государстве стало извест-
но под именем панов — рады, а в Московском под именем думы**.
Княжеская дума была одним из основных учреждений древнерусской полити-
ческой жизни. “Думанье” считалось постоянной и непременною функцией стар-
ших дружинников — бояр. “Где бояре думающей, где мужи храборствующеи, где
ряд полчный”, — воскликнул князь Игорь после поражения своего половцами (Ип.
1185). Без совещания с членами думы (“не сгадав с мужми своими”) древнерусский
князь не предпринимал ничего важного. Еще о Владимире Святом говорится, что он
“бе любя дружину и с ними думая о строи земленем и о ратех и о уставе земленем”.
Совещания (дума) князя с боярами обычно происходили по утрам. Владимир
Мономах в своем Поучении детям советует им вставать до восхода солнца и, помо-
лясь Богу, “седше думати с дружиною”. Феодосии Печерский, возвращаясь однаж-
ды рано утром из загородного дворца князя, встретил бояр, спешивших на думу к
князю. Во мнении современников, дума была ответственна за политику князя. “Князь
не сам впадает во многие вещи злыа, но думцы вводят”, — говорится в известном
“Слове” Даниила Заточника. “С добрым бо думцею князь высока стола додумается,
а с лихим думцею думает, и малого стола лишен будет”.
При всем политическом значении древнерусской думы киевского периода, она
не сложилась в законченное учреждение с определенным составом, правами и ком-
петенцией. Обычай требовал, чтоб князь совещался со старшими дружинниками
(боярами), но князь формально в выборе советников ограничен не был. Вследствие
этого, когда боярство начало складываться в определенную корпорацию, когда между
князем и боярством началась борьба за власть и князь стал пытаться высвободиться
из под боярской опеки, руки у него не были связаны. Князь начал обходить обычай
думанья с боярами. В иных случаях он совещался не со всеми боярами, претендо-
вавшими на роль думцев, а лишь с отдельными лицами из высшей дружины, от
которых он не ждал оппозиции. В других случаях он стал совещаться не со стар-
* “Степенным” посадником назывался в Новгороде посадник во время нахождения своего в
действительной должности (степени) (прим. авт.).
** С легкой руки Ключевского, Дума Московского государства именуется обычно “Боярской
Думой”. В современных памятниках этого термина не встречаем. Государь “думал” со своими
боярами, ио по инициативе своей “дума” была скорее государева, царская, чем боярская.
Формулою решений было “государь указал и бояре приговорили”. Об этом будет говориться во
II томе “Звеньев” (прим. авт.).
190
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
шей дружиной, а с младшей*. Подобная политика князей должна была, конечно,
встречать резкое осуждение со стороны приверженцев старшего боярства. Отго-
лоски этого осуждения проникли и в летопись, где часто промахи княжеской поли-
тики приписываются нежеланию князя считаться с голосом боярского совета.
Про Всеволода Ярославича, например, летописец замечает, что под старость
он “нача любити смысл уных (юных) и совет творяще с ними; си яки начаташа и
заводити и негодовати дружины своея первые” (Ип. 1093). Летописец осуждает
Святополка Изяславича, что он в нарушение международного права арестовал по-
ловецких послов, явившихся к нему с мирными предложениями. Летописец объяс-
няет, что Святополк так поступил “не з думав с болшею дружиною от нею и стрыя
своего, совет сотвори с пришедшим с ним” (Лавр. 1093). Святослав Всеволодич
Черниговский принял решение напасть на Давида Ростиславича “сдумав с княги-
нею своею и с Кочкарем милостником своим, и не поведе сего мужем своим леп-
шим думы своея” (Ип. 1180). “Люте бо граду тому, в немь же князь ун, любяй вино
пити с гуслями и с младыми советникы”, — поучает летописец (Лавр. 1015).
Борьба князя с боярством, принявшая столь резкие формы во многих русских
землях (особенно же в Западной Руси) в конце XII и в первой половине XIII века, в
значительной степени была прекращена монгольским завоеванием. Ввиду создав-
шейся угрозы раздробления монголами сложившейся политической организации и
создания нового порядка — организации низов населения в тяглые общины под
непосредственным управлением ханских баскаков** — и князья, и бояре поняли,
что им приходится думать не о взаимной борьбе, а о взаимной поддержке для спа-
сения традиционного политического уклада. Дальнейший политический процесс
пошел разными путями в Восточной и в Западной Руси.
В Восточной Руси боярство, во многом забывая прежние свои притязания,
сплачивается вокруг князя и поддерживает князя. Именно дружная поддержка бо-
ярства во главе с митрополитом из бояр*** обеспечило укрепление великокняжес-
кой власти на Москве в тревожное время малолетства князя Дмитрия Донского.
Наоборот, в Западной Руси боярство сорганизовалось в самостоятельную полити-
ческую силу, и западнорусский князь должен был признать боярский совет, как по-
стоянное учреждение. Учреждение это приняло законченный вид под влиянием
польского государственного права.
В состав этого высшего совета великого княжества Литовского входили кня-
зья и бояре как русских, так и литовских областей великого княжества. Паны-рада
были учреждением чисто аристократическим. Помимо областных князей, в совет
этот входили высшие сановники великого княжества, как маршалки земский и двор-
ный, и важнейшие воеводы, наместники и державцы. Все они были крупными зем-
левладельцами. По мере усиления польско-латинского влияния, в состав рады были
введены и латинские архиереи (бискупы).
* Такие случаи — прообразы будущей политики Ивана Грозного искать себе опоры не в
родовитом боярстве, а в служилом дворянстве (прим. авт.).
** В таком виде действительно было организовано управление Киевщины и Подолья после
Батыева похода 1240 г. Ср. ниже, § 7 (прим. авт.).
*** Митрополит Алексей из боярского рода Плещеевых (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры	191
§ 6.	Сейм
Общеземский сейм, как постоянное учреждение в киевский период еще не
сформировался. В это время можно обнаружить лишь зачатки его. В Московской
Руси общеземский съезд представителей с мест известен был под именем земского
собора. Но первый Московский собор общеземского масштаба созван был лишь в
1550 году. Деятельность московских земских соборов относится, таким образом, к
более поздней эпохе. Для нашего периода лишь в Западной (Литовской) Руси мы
встречаем сейм, как сложившееся учреждение (XV в.), но и там, как увидим, он не
играл особенно деятельной роли.
Обратимся, прежде всего, к тому, что можно считать зачатками сейма в Киев-
ский период (XI—XII вв.). Здесь следует, во-первых, обратить внимание на между
княжеские съезды (“снемы” или сеймы). Такие съезды созывались старшими кня-
зьями по мере надобности. Съезды эти иногда имели почти общерусское значение.
Таковы съезды Любечский (1097 г.) и Витичевский (1100 г.). В них принимали уча-
стие наиболее влиятельные князья тогдашней Руси — Святополк Изяславич, Вла-
димир Мономах, Давыд Игоревич и Олег Святославич. В 1168 году Мстислав Ки-
евский (ветви Смоленских Ростиславичей) созвал союзных с ним князей для об-
суждения вопроса об охране южно-русских торговых путей от половцев. В 1187
году совещались одновременно две группы князей: Ростиславичи на правом берегу
Днепра и Олеговичи — на левом. Предмет совещания был то же, что и двадцать лет
назад. В других случаях съезжались князья только определенной группы для сгово-
ра о борьбе с другою группой князей. Так, в 1146 году съехались Давыдовичи (Чер-
ниговские) с Изяславом Киевским и уговорились совместно выступить против Свя-
тослава Ольговича (Черниговской ветви).
Все эти совещания формально были только думою князей между собою. Но
фактически некоторые из этих съездов имели более широкое, почти общенародное
значение. В каждом случае князья приезжали вместе со своими дружинниками и
войском. Решение формально принималось в шатре первенствующего князя. Фак-
тически решение было иногда результатом обсуждения вопроса и в княжеской дру-
жине и во всем войске. В некоторых случаях можно думать, что и голос духовен-
ства и горожан принимался во внимание.
В 1151 году киевские и смоленские князья Вячеслав, Изяслав и Ростислав со-
звали совещание о борьбе против суздальского князя Юрия Долгорукого. Из рас-
сказа летописи видно, что в совещании участвовали не только дружины князей, но
также представители города Киева и черных клобуков. После обмена мнениями,
князья “послушавше дружины своей и Киян и Черных Клобуков” (Ип.). Весьма
любопытна роль в этом черных клобуков — отряда степных кочевников, поселен-
ного на степном рубеже в южной Киевщине и, в описываемое время, ревностных
приверженцев князя Изяслава*.
* О черных клобуках см.: Д.А. Расовский, О роли черных клобуков в истории древней Руси, КС,
I, 93-110. Ср. ниже, § 9.
192
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенъярусской культуры
Своего рода зародышем земского собора может считаться и городское вече в
том случае, когда в нем принимают участие - подчас весьма деятельное - и пред-
ставители пригородов. Так, когда в 1146 году Киевское вече просило на стол князя
Игоря Ольговича, Белгород и Василев прислали своих представителей для подтвер-
ждения просьбы Киевлян. В 1132 году, когда князь Всеволод Мстиславич вернулся
в Новгород после изгнания из Переяславля дядей Юрием, в Новгороде “бысть встань
велика в людех. И придоша пльсковици (псковичи) и ладожане и выгониша князя
Всеволода” (ПСРЛ, III, 6).
Более определенными чертами рисуются зачатки общеземского сейма в севе-
ро-восточной Руси. Суздальские князья XII-XIII веков искали поддержки городов
и волостей как во внешней своей политике, так и во внутренних своих распрях.
Великий князь Всеволод Юрьевич, желая закрепить порядок престолонаследия и
обеспечить спокойствие в стране после своей смерти, созвал в 1211 году общезем-
ское совещание, которое может считаться прообразом московских земских собо-
ров. “Князь великий Всеволод созыва всех бояр своих с городов и с волостей, и
епископа Иоана, и игумены, и попы, и купцы, и дворяны, и вси люди, и да сыну
Юрию Володимерь по себе и води всех ко кресту и целоваша вси люди на Юрья”*.
В Западной Руси, отчасти под польским влиянием, к XV веку создалось до-
вольно правильно организованное представительное собрание, известное под име-
нем сейма. Сейм в великом княжестве Литовском развился позднее панов-рады.
Паны составили высшую палату сейма (сенат). Нижняя палата (изба) состояла из
представителей (послов) от шляхетского (рыцарского) сословия, избранных на ок-
ружных съездах (сеймах). Образованный отчасти по польскому образцу, сейм имел
в великом княжестве Литовском гораздо менее действительного значения, чем в
землях короны польской. Паны-рада подавляли сейм своим влиянием, и в боль-
шинстве случаев сейм XV века послушно следовал указаниям панов.
§ 7.	Строй управления
Строй древнерусского управления носит двойственный характер. С одной сто-
роны, мы видим управление (или самоуправление) общественных союзов: семей-
но-родового, сельско-сябренного, городского. С другой стороны, подымается и со
временем все более крепнет управление вотчинное — княжое и боярское. Княжой
двор постепенно приобретает роль важнейшего административного центра почти
во всех русских землях — княжениях.
На первоначальные формы русского административного устройства в XIII веке
наложило свою тяжелую печать управление монгольского хана, представлявшее
собою смешение обычаев права турко-монгольских племен с навыками стран вос-
точных административных культур — китайской, иранской, арабской.
Строй управления (или самоуправления) древнерусских общественных союзов
был тесно связан с примитивной военной организацией этих союзов. Например,
ополчение и народное управление между собой сливались — так же, как позже
* ПСРЛ, VII, 117 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры	193
было в казачьих общинах — на Дону и в Запорожье. Народное ополчение — “тыся-
ча” — делилось на сотни и десятки. Отсюда должность тысяцкого, сотских, десят-
ских*.
Начальник племенного ополчения или городской рати (“тысячи”) — тысяц-
кий — был вместе с тем и главой племенной (или городской) администрации. С
установлением княжеской власти должность тысяцкого некоторое время сохраня-
ла свой общественный характер, но тысяцкий сделался помощником князя, посред-
ником между князем и племенной (или городской) общиной. Этим объясняется,
что в летописи встречаем иногда имя тысяцкого наряду с именем князя при дати-
ровке событий. “В лето 6597 священа бысть церкви Печерьская.. при благородьнем
князи Всеволоде, державному Русскыя земля... воедводство держащю Киевьскыя
тысяща Яневи” (Лавр. 1089).
Впоследствии тысяцкий в большинстве русских земель стал назначаться кня-
зем, обычно из местных бояр. Впрочем, в Новгороде должность тысяцкого остава-
лась выборною до самого падения новгородской независимости. Однако и в древ-
нерусских землях тысяцкий имел близкие связи с народным вечем, являясь вырази-
телем или попечителем интересов всего народа. В этом смысле должность тысяц-
кого могла быть неудобна и князю и боярам. В XIV веке в Московском княжестве
видим попытки тысяцкого усилить свое значение, что привело к столкновениям и в
конце концов к отмене должности.
В 1357 году Московский тысяцкий Алексей Петрович был найден убитым.
Народ заволновался, обвиняя бояр в этом убийстве. Поднялся мятеж, и “больший
бояре” должны были со своими семействами спасаться в Рязань. Лишь с большим
трудом московскому правительству удалось замять конфликт. В 1374 году после
смерти тысяцкого В.В. Вельяминова великий князь решил упразднить самую дол-
жность тысяцкого. Сын Вельяминова пытался поднять восстание, но был схвачен и
казнен.
Что касается должности сотских и десятских, то эти должности рано утратили
свой военный характер, сделавшись агентами, главным образом, полицейского и
финансового управления.
Сеть общественной администрации, как было уже упоминаемо, сохранилась в
более чистом виде лишь в некоторых городских державах древней Руси, в особен-
ности в Новгороде и Пскове. Наряду с должностью тысяцкого, получила особое
значение должность посадника. В Новгороде посадник был высшим должностным
лицом, и власть его была значительно полнее власти княжеской.
* Происхождение этой системы управления не вполне ясно. Несомненна его древность: оно
древнее системы княжой администрации. Однако возможно, что деление это представляет, в
свою очередь, остатки более древней государственной системы управления, еще иранской
(скифо-сарматской) нли монголо-турецкой (гуннской и хазарской). В таком случае, древнерус-
скую “общественную” систему администрации пришлось бы отчасти рассматривать как
отпечаток более ранней “государственности” — только государственности не скандинавской, а
евразийской. Любопытно, что в греко-иранском Боспорском царстве первых веков нашей эры во
главе военного управления стоял “тысяцкий” (хилиарх) {прим. авт.).
194
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенъя русской культуры
Обращаемся теперь к княжому управлению, в значительной степени носив-
шему, как уже было сказано выше, вотчинный характер. В широком смысле слова,
вся Русская земля считалась вотчиною княжеского рода, а отдельная земля — кня-
жение — вотчиною каждой отдельной ветви княжеского рода или даже вотчиною
правящего князя. Но князь был вотчинником и в более узком смысле — крупным
землевладельцем в пределах своего княжения (кроме Новгорода) или и вне этих
пределов. Самая природа княжой власти, как мы уже видели*, значительно шире
круга вотчинных понятий. В особенности освящение княжеской власти Церковью
подводило под понятие княжеской власти широкой идеологический фундамент**.
Практически, строй княжого управления был, однако, гораздо глубже проникнут
вотчинными понятиями. Княжескими чиновниками в древней Руси были преиму-
щественно служащие дворцового управления князя. Эти служащие первоначально
были холопами князя. Служащие эти в Киевский период носили общее название
тиунов (приказчиков). Тиуны являлись княжими агентами и управления и суда.
Постепенно тиуны стали различаться по специальности своей службы. Видное зна-
чение получил тиун огнищный или дворский*** — заведующий дворцовым распо-
рядком князя. Важным сановником был также тиун конюший, заведовавший кня-
жими конюшнями и табунами. Ввиду значения конного строя при борьбе с кочев-
никами, должность конюшего тиуна имела большую важность в военном хозяй-
стве князя.
Более мелкими чиновниками были ключники, мечники (пристава), даньщики,
мытники (последние две должности относились к финансовому управлению). Пред-
ставителем князя в пригородах или вновь присоединенных городах и землях был
посадник****. Каждый посадник правил с помощью таких же тиунов и ключни-
ков, как и князь.
Управление боярской вотчины складывалось по тому же типу, что управление
княжое. Управление крупной боярской вотчиною распространялось в некоторых
случаях и на окрестное население, в особенности на людей полузависимых от боя-
рина в социальном или экономическом отношении. В отношении территориаль-
ном, управление древней Руси носило довольно пестрый характер. Вотчины кня-
жие и боярские перемежались со свободными; общинами городскими или сельски-
ми. Единой схемы административного деления территории не было. Земли дели-
лись на волости, погосты, губы. И городское, и сельское население делилось на
сотни, но деление это не было повсеместным.
Монгольское завоевание внесло глубокие изменения в строй русского управ-
ления. Как выше уже упоминалось, часть южной Руси (Киевщина, Северщина, Пе-
реяславщина, Подолье) была взята монголами в непосредственное управление.
* См. выше, § 1 {прим. авт.).
** Ср. М.В. Шахматов, Учения русских летописей домонгольского периода о государственной
власти (Прага, 1927, литографированное издание). См. также ниже гл. X (выпуск 2 тома I
“Звеньев”) {прим. авт.).
*** Огнище (очаг) означало тоже, что двор. Огнище было более древним термином {прим. авт.).
**** Должность посадника, как княжеского уполномоченного, не следует смешивать с должнос-
тью выборного посадника {прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
195
Система княжой администрации в этих землях была сломлена и заменена управле-
нием татарских баскаков. Баскаки следили преимущественно за правильным по-
ступлением податей* и сбором “числа” (рекрутов в монгольскую армию). Для обес-
печения этих целей страна была организована в общины, связанные круговою по-
рукой. Выборные люди каждой общины служили, прежде всего, целям монгольс-
кой администрации. Общины объединялись в округа. Такие округа назывались
“тьмы”**.
Во главе округов стояли выборные “атаманы”, передававшие баскакам собран-
ную с общин дань.
В большинстве русских земель монголы не разрушали, однако, княжеской ад-
министрации, но лишь подвергли ее бдительному надсмотру своих агентов — “да-
руг” (или “дорог”) и тех же “баскаков”. Князья сделались подручниками хана —
исполнителями его воли.
Однако, благодаря изменению монголами податной системы***, а также бла-
годаря влиянию примера непосредственного монгольского управления в тех зем-
лях, где оно было введено, администрация всех вообще русских земель в монголь-
ский период претерпела значительные изменения. Наиболее глубоки были эти из-
менения в Московском великом княжестве. Сказывались они, однако, лишь посте-
пенно. Под влиянием монгольских образцов перестраивалось как центральное, так
и местное управление.
Великий князь стремится слить различные типы своих советников и приказ-
чиков в единый служилый класс. Центральное управление разделяется на “пути” —
конюший, ловчий, сокольничий, стольничий, чашничий. Возрастает значение дья-
ков в суде и управлении, складываются постоянные канцелярии отдельных “пу-
тей”, позже развившиеся в так называемые “приказы”. Особенно разительны были
перемены в местном управлении и суде, хотя и тут они сказались не сразу. С конца
XIV века московский великий князь начинает поручать управление и суд общинам
на местах. В полном виде земское самоуправление развилось в XVI веке при Гроз-
ном. Это земское самоуправление основано было на тех же принципах, что и мон-
гольское правление в южной Руси XIII—XIV вв.
§ 8.	Финансы
Из отдельных отраслей управления рассмотрим особо следующие три: фи-
нансовое управление, войско, организацию дипломатического ведомства и служ-
* Податная система была, разумеется, реорганизована по монгольским образцам, ср. ниже, § 8
(прим. авт.).
** Это определенно известно относительно Подолья, но вероятно н по отношению к другим
русским землям, подпавшим под непосредственное монгольское управление. “Тьма”, или
“тумен”, значит 10000. Так назывались и корпуса монгольской армии и административно-
податные округа. Любопытно сопоставить термин “тьма” (10000) с древнерусским термином
“тысяча”, о котором говорилось выше: деление на тысячи возникло также, быть может, под
влиянием восточных образцов (ср. выше, в начале этого параграфа) (прим. авт.).
*** О чем см. ниже, § 8 (прим. авт.).
196
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
бы. Эти отрасли управления относились к ведомству княжого управления по пре-
имуществу. Каждая из этих отраслей лишь постепенно, однако, выделилась из об-
щего круга княжого управления.
Варяжские князья, придя на Русь, застали уже там налаженную систему по-
датного управления, организованную хазарами (а хазары в свою очередь, вероятно,
лишь упорядочили расшатанную временем скифо-сарматскую податную систему).
Основною чертою этой системы была “дань”, платимая правителям племенными
или территориальными общинами. Дань налагалась немедленно по подчинении
племени или общины управлению господствующего центра. “Рекоша Козаре (по-
лянам); платите нам дань” (Лавр. л. 6).
Дань платилась общиною по расчету от дыма (двора) или от рала (плуга). “Сду-
мавше Поляне и вдаша (Козарам) от дыма меч”. Дань платилась деньгами или това-
рами, большей частью мехами. Когда Святослав спросил вятичей: кому даете, они
отвечали: “Козаром по шелягу* от рала даем” (Лавр. 964). В другом случае в на-
чальной летописи записано: “Козаре имахуть на Полянех и на Северех и на Вяти-
чах по беле и веверице от дыма” (Лавр. 859).
Помимо денежного (или товарного) обложения уже в доваряжскую эпоху из-
вестны были, конечно, и натуральные повинности, в особенности подводная или
лодочная (повоз). Варяжским князьям оставалось только перевести все эти подати
и повинности на себя и сбирать их в свою пользу. К наложению этих сборов и
сводилась, главным образом, деятельность первых варяжских князей по устрое-
нию завоеванной ими страны. “Поча Олег воевати Древляне и примучи и имаше на
них дань” (Лавр. 883). Первые князья лично объезжали покоренные земли для сбо-
ра с людей (это называлось “полюдье”). Дань исчислялась большею частью с дыма.
Подымная подать удержалась под этим названием и позже в Западной Руси.
Важным источником княжеских доходов были уголовные штрафы и судебные
пошлины (вира и продажа)**. Торговые пошлины имели в этот период меньше зна-
чения. Принципом товарообмена был свободный от пошлины провоз товаров. По-
лагалось, впрочем, чтобы иностранные гости и купцы делали небольшие подарки
княгине и тиуну***. Затем гости и купцы должны были платить специальные сбо-
ры на устройство мостов или организацию перевозки и волока товаров (мыт, пере-
воз). При взвешивании и измерении товаров**** взимался особый сбор, известный
под именем веса (или весчего) и меры.
Из натуральных повинностей важнейшею был повоз. “Радимичи... платят
дань Руси и повоз везут и до сего дне” (Лавр. 984 г.). От населения требовались
также мастера и рабочие для постройки и починки мостов (РП, I, 42; III, 106 и 130)
и для постройки или починки укреплений (РП, III, 105), в особенности на степ-
ном рубеже.
* Шеляг — серебряная монета (прим. авт.).
** См. ниже в гл. IV, § 8 (прим. авт.).
*** См. Смоленский договор с немцами 1229 г., ст. 35 (прим. авт.).
**** Во избежание обмана, и продавец и покупщик в древнерусских городах должны были
пользоваться общественными весами на торгу (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
197
В большинстве случаев трудно отделить дворцовое хозяйство князя от хозяй-
ства государственного. Государственная казна отчасти была и дворцовой казной, и
наоборот. Впрочем, каждый почти князь, кроме дворцов и земель государственного
характера, имел также дворцы и земли в личной своей собственности. Дворцовым
хозяйством князя заведовал тиун огнищный или дворский. Сбором податей и по-
шлин занимались даныцики и мытники. Сбор дани, особенно первый век после
варяжского завоевания, требовал часто целой военной экспедиции, и как было уже
упомянуто, князь лично с дружиной ходил в поход за данью. Монгольское завоева-
ние внесло коренные изменения в податную систему. Вся страна была обложена
новой податью, известной под именем выхода*. В Южной Руси, как мы видели**,
монгольские баскаки непосредственно заведовали сбором податей с общин. В Се-
верной Руси монголами первоначально была применена откупная система. Сбор
подати сдавался на откуп, главным образом, хорезмийским финансистам. Злоупот-
ребления откупной системы вызвали большое раздражение среди населения, и в
конце XIII века хан отменил откупа и стал поручать сбор “выхода” русским князь-
ям под их ответственность.
В Западной Руси “выход” известен был под именем “татарщины” и удержался
и после падения монгольской власти. По всей вероятности, по образцу монгольско-
го “выхода” установилась позже в Западной Руси подать известная под именем “ор-
дынщины”.
Для определения общей суммы подати монголы произвели приблизительный
подсчет населения***.
Основы монгольской податной системы, при учете также и византийского опы-
та, были использованы московскими великими князьями для создания собствен-
ной системы так называемого посошного обложения****. Система эта, основанная
на переписи (кадастре) владений, могла быть окончательно установлена лишь по
высвобождении из-под монгольской власти. Монгольское “иго” пало в великокня-
жение Василия Васильевича в половине XV в.***** Инициативе этого государя и
принадлежит установление кадастровой системы обложения. В своей духовной ве-
ликий князь Василий Васильевич наставляет своих наследников послать писцов на
места и “обложить данью по сохам и по людям”.
“Выход” продолжал собираться и во второй половине XV века, но шел теперь
в казну великого князя. Последнему, впрочем, еще долгое время приходилось из
собранных денег платить упоминки татарам. Эти платежи продолжали носить на-
звание “выхода”. Платеж выхода татарам упоминается как в духовной Василия Ва-
сильевича, так и его сына Ивана. В духовной Ивана III (1504 г.) выход назначается
на три орды (Крымскую, Астраханскую и Казанскую), и сюда же присоединен еще
и Царевичев Городок (Касимов). Любопытно, что таким образом даже царевич Ка-
* Выход — точный смысловой перевод арабского термина “харадж” (прим. авт.).
** См. выше, § 7 (прим. авт.).
*** Первоначальной целью такого подсчета было определение “числа” — контингента рекрутов,
взятых с русского населения в монгольскую армию (прим. авт.).
**** Об этом будет говориться во II томе Звеньев (прим. авт.).
***** См. Начертание, 108-111 (прим. авт.).
198
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
симовский — ставленник и подручник московского великого князя — получал еще
выход.
Монголами была преобразована также и система торговых пошлин. Государ-
ственная власть теперь стала стремиться к извлечению из торговых пошлин воз-
можно большего дохода для казны. Основною пошлиною, взимаемою при провозе
товаров, явилась “тамга”*. При купле-продаже коней стало взыматься “пятно”, а
при продаже рогатого и мелкого скота — роговая и привязная пошлины.
Следует, впрочем, иметь в виду, что, устанавливая внутренние таможни “на
низу” (в Волжско-Окском крае), хан оговаривал свободу балтийской торговли Нов-
города. “Менгу Тимурово слово к Ярославу князю: Дай путь немецкому гости на
свою волость” (1270 г). Результатом этого было заявление Ярослава: “От князя
Ярослава ко Рижаном и к большим и к молодым и кто гостит, и ко всем: путь ваш
чист есть по моей волости”. Новгородские купцы выговаривали себе также право
беспошлинно “гостить” в Суздальской земле**.
Прежние сборы, как мыт, вес и мера повсеместно остались в силе и к ним
прибавлен еще в монгольский период ряд других сборов, как например, сборы за
ввоз товаров в гостиный двор (“поворотное”), хранение товаров (‘'гостиное” и “ан-
барное”) и др.
§ 9.	Войско
Месторазвитие древней Руси — Западная, или Малая Евразия — представля-
ло немало трудностей для военной обороны страны. Причерноморские степи от-
крыты были для кочевнических нашествий с востока. Моря Черное и Балтийское,
поскольку берега их не были защищены и укреплены, служили путями не только
для проникновения иноземных купцов, но и для набегов и нападений иноземных
боевых дружин. Политическое раздробление Руси в киевский период лишало ус-
тойчивости и внутренние границы между землями-княжениями. Все это делает по-
нятным значение военного дела и военного управления в развитии древнерусского
политического быта. Справиться с трудностями задачи древнерусские князья смог-
ли и сумели лишь отчасти.
Трудности были особенно велики в степной полосе. Степь можно сравнивать
с морем. До известной степени тактика и стратегия быстро передвигающихся, не
нуждающихся в прочной базе конных отрядов может быть уподобляема тактике и
стратегии морского боя, где каждая боевая единица — корабль — значительно сво-
боднее в своих движениях, чем отряд тяжеловооруженной регулярной пехоты в
местности пересеченной***.
С другой стороны, если кто сумел достигнуть преобладания на море — при
помощи ли превосходящего силы противника флота больших кораблей или при
* Отсюда термины “таможня”, “таможенный” (прим. авт.).
** Напьерский, Русско-Ливонские акты, стр. 4 и 453; СГТД, I, № 3 (прим. авт.).
*** Ср. интересные наблюдения полковника Лоуренса над тактикой арабских конных отрядов в
пустыне во время Мировой войны. Т.Е. Lawrence, Seven pillars of wisdom (New York, 1937), 337
(прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
199
помощи достаточного количества мелких ладей — у того в руках находится ини-
циатива, он по желанию может продолжать войну или ограничиться обороною. По-
добны этому и условия степной войны. Преобладания в степи может достигнуть
большая орда, способная задавить противника лавой своих конников. Но возможно
владеть степью или, по крайней мере, участком степи без крупных воинских обра-
зований, а лишь покрывая угрожаемый участок степи цепью мелких отрядов, тре-
вожащих противника и завлекающих его в ловушку.
На этом последнем принципе основана была тактика скифских лучников, при-
мененная ими с таким успехом против вторжения в степь персидского царя Дария
(VI в. до н.э.). Поход Дария, как известно, кончился для него катастрофой. Сарма-
ты, сменившие скифов в причерноморских степях, выработали другую тактику.
Облеченные в кольчуги сарматские конники с длинными пиками шли на противни-
ка сплошной лавой, все раздробляя на своем пути. Большими массами действовали
и гунны. После гуннов долгое время владетели причерноморских степей (сменяв-
шие одни других) держались тактики малых отрядов или и вовсе неспособны были
выставить в бой большие силы.
Хазарам удалось надолго водворить мирный порядок в степях юга России. В
IX веке, однако, им пришлось бороться с новым натиском кочевников, в особенно-
сти с печенегами. В это время появляются варяги. Разрушив (в X веке) Хазарское
царство, варяго-русские князья принуждены были сами взять на себя тяжесть борь-
бы с кочевниками-печенегами, позже половцами. Для этого им пришлось перестра-
ивать свои привычные воинские приемы.
Первоначальной базой варяжских боевых дружин были ладьи. В них они пе-
реплывали море, подымались и спускались по русским рекам. Достигнув какого-
нибудь пункта, которым они желали овладеть, они высаживали отряд своих вои-
нов, тяжело вооруженных, закованных в броню, главным оружием которых был
длинный, прямой, обоюдоострый меч. Такие отряды были пригодны для захвата
городов и борьбы в пересеченной местности, но оказались совершенно беспомощ-
ны в степной войне. Варяжскому воину пришлось садиться на коня. Святослав Иго-
ревич в особенности понял все значение конницы в степи и попытался приспосо-
бить всю свою тактику к условиям степного боя. Святослав и во внешнем своем
облике старался походить на степного вождя.
Как трудно, однако, было варяго-руссам приспособиться к новым условиям,
видно из того, что Святослав сам пал от руки кочевников*. Преемники Святослава
потратили много усилий на то, чтобы овладеть искусством конного боя и тактикой
степной войны. Княжая дружина сделалась конным отрядом по преимуществу и
понемногу начала чувствовать себя дома в степи. Вспомним “Слово о полку Игоре-
ве”: “И рече ему (Игорю) буй-тур Всеволод: Один брат, один свет светлый ты, Иго-
рю. Оба есве Святославичя. Седлай, брате, свои бръзыи комони, а мои ти готови,
оседланы у Курьска напереди. А мои ти Куряне сведоми кмети: под трубами пови-
ты, под шеломы взлелеяны, конець копия въскормлены, пути им ведоми, яруги им
знаеми, луци у них напримеряжени, тули отворени, сабли изъострени, сами ска-
чють, акы серый влъци в поле, ищущи себе чти, а князю славы”.
* Ср. Начертание, 42 {прим. авт.).
200 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Поход Игоря кончился катастрофой, но в других случаях русские достигали
больших успехов в борьбе с теми же половцами: достаточно вспомнить удачные
походы в степь Владимира Мономаха. И все же вполне сравняться с кочевниками в
искусстве степного боя русские дружины, в общем, не могли. Этим объясняется то,
что русские князья стремились перетянуть на свою сторону часть кочевников и ис-
пользовать их в борьбе с главной кочевнической массой. Так по степному рубежу
возникли поселения торков, черных клобуков и других “своих поганых”, помогав-
ших русским князьям в их борьбе с половцами. Особенно ценными союзниками
были черные клобуки, игравшие потому не малую роль и во внутренней политике
русских князей*.
Княжая дружина, усиленная отрядами “своих поганых” могла быть достаточ-
на для налетов в степь. В случаях крайней опасности, для обороны от большого
нашествия со стороны степи, князь собирал и городское ополчение, сажая горожан
на коней, мобилизованных для этого у смердов. Для усиления обороны князья пы-
тались оградиться от степи укрепленными линиями-рубежами. Эти степные рубе-
жи представляли собою одну или несколько линий земляных валов, проведенных
обычно вдоль речек и балок, усиленных по местам городами, то есть крепостцами
или фортами. Такие рубежи построены были по южной границе Киевской земли
вдоль рек и речек правого берега Днепра и по южной границе Переяславской земли
на левом берегу Днепра.
Монгольское нашествие положило предел мелкой степной войне. Руководи-
мая такими первоклассными стратегами, как Субэдэй, скованная железной дисцип-
линой, монгольская армия овладела степью “всерьез и надолго”.
Условия лесной войны в северной и северо-западной России значительно от-
личались от условий войны степной. На севере широко применялся пеший строй и
потому иная тактика. Впрочем, известную роль конница играла и на севере. В ши-
роких масштабах стали пользоваться конным строем немецкие рыцари. Впрочем,
они сражались иногда пешим строем, как, например, в известной битве на льду
Чудского озера (Ледовое побоище, 1242 г.). В этой битве искусным тактиком пешего
строя показал себя разбивший немцев Александр Невский. Немцы построились кли-
ном (“свиньей”). Александр Невский, по-видимому, применил монгольский прием
охвата флангов противника. Результатом было полное поражение противника.
Переходим теперь собственно к военному управлению. Верховным вождем
всего войска был князь. Главным помощником его был тысяцкий (глава городской
ополчения). Как мы видели**, должность тысяцкого первоначально была выбор-
ною, а затем тысяцкий в большинстве русских земель (кроме Новгорода) стал на-
значаться князем. Если князь сам не шел на войну, он назначал особого воеводу из
высших своих дружинников для командования армией. Если князь шел сам, а вой-
ско было велико, то князь ставил одного или нескольких воевод, во главе отдель-
ных корпусов или отрядов войска. Число воевод зависело от усмотрения князя.
Обычно воевод назначался только на определенный поход. Если несколько князей
* Ср. выше, § 6 (прим. авт.).
** См. выше, § 7 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
201
соединялось для похода, каждый из них командовал своим войском. Единого ко-
мандования всей союзной ратью обычно не устанавливалось. Князья-союзники
обсуждали в общих чертах план похода, но не всегда его придерживались. Каждый
считал себя автономным. Результатом бывали иногда военные катастрофы вроде
битвы на Калке (1223 г), проигранной русскими преимущественно вследствие не-
согласованных действий князей-союзников.
Строгой дисциплины в армии не было. Сражались обычно отдельными груп-
пами. Часто отдельные богатыри-дружинники выезжали вперед из строя, и битва
превращалась в совокупность единоборческих подвигов или мелких схваток. Бо-
лее строга, вероятно, была дисциплина специальных отрядов, как черные клобуки.
Особенно была слаба дисциплина городских ополчений. Этим объясняется воен-
ная слабость Новгорода, где городское ополчение было главною силою армии. Кня-
зья видели в дружине свою главную силу, а городское или народное ополчение це-
нили мало.
После своей победы над Ярославом при Листвене, князь Мстислав Тмутара-
канский, обозревая усеянное трупами поле битвы, сказал: “Кто сему не рад? Се
лежит Северянин, а се Варяг, а дружина своя цела” (Ил. 1024).
Дружина получала содержание от князя. В мирное время князь держал в сво-
ем дворце открытый стол для дружинников. Во время одного из пиров князя Вла-
димира дружинники стали роптать, что им приходится есть деревянными ложками
вместо серебряных. “И се слышав Владимир, повеле исковати лжицы сребряны
ясти дружине. Рек сице, яко сребром и златом не имам налести дружины, а дружи-
ною налезу сребро и злато, яко дед мой и отець доискася дружиною злата сребра.
Бе бо любяще Владимир дружину” (Ип. 997). Городское или народное ополчение
содержания от князя не получало. Во время переходов армии в пределах своей зем-
ли по направлению к границам обязанность продовольствовать ее лежала на мест-
ном населении (кормовая повинность).
Войдя в неприятельскую землю, армия жила конфискацией неприятельского
имущества и грабежом окрестного населения. Обычным явлением было поведение
воинов Андрея Боголюбского в Новгородской земле при походе Андрея на Новго-
род: “и пришедше только в землю их, много зла сотвориша: села взята и пожгоша,
и люди посекоша, а жены и дети и имения взята и скоты поимаша” (Ип. 1173).
После удачной битвы, обоз противника захватывался победителями. С умер-
ших на поле брани противников снимались “порты” (одежда) и вооружение. Захва-
ченная добыча делилась между победителями, причем князь и воеводы получали
львиную долю. Правила дележа добычи устанавливались обычаем, а отчасти и за-
коном*.
Монгольское завоевание и в отношении военного управления и организации
армии внесло большие изменения. Весьма скоро после завоевания русские князья
стали преобразовывать и перевооружать свои войска по монгольскому образцу. Так
поступил уже Даниил Галицкий**.
* В Византийской Эклоге есть глава о дележе добычи (прим. авт.).
** Ср. Г.В. Вернадский, Два подвига Александра Невского, ЕВ, IV, 232 (прим. авт.).
202
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Монгольский военный строй лег в основу организации московской армии. По
монгольскому образцу, московское войско в большом походе стало делиться на че-
тыре главных полка: большой, правой руки, левой руки и передовой. Высылались
также особого назначения отряды (сторожевой полк, ертаул, западной полк). Вое-
воды, стоявшие во главе отдельных полков, были все подчинены воеводе большого
полка. Для военного управления образована была особая канцелярия при дворе
великого князя, позже (в XVI в.) превратившаяся в большое учреждение (так назы-
ваемый Разряд).
Войско московского великого князя состояло из двух главных частей: служилой
(дворянской) конницы и народного ополчения (пехоты). Упорядочение службы дво-
рянской конницы связано было с возникновением и ростом поместной системы*.
Поставка ратников в народное ополчение была организована по образцу мон-
гольского “числа”. Позже (во второй половине XV в.) при введении “сошного пись-
ма” число ратников требовалось по расчету сох. Войско созывалось по мере надоб-
ности и число ратников зависело от серьезности предстоящего похода. Для борьбы
с Мамаем (1380 г.) великий князь Дмитрий Донской собрал чуть ли не поголовное
ополчение. Средства на содержание ополчения собирались с населения вместе с
ратниками. Впрочем, оставалась в силе и кормовая повинность при проходе войс-
ка, а захваченная добыча “дуванилась” между ратниками. Вооружены воины мос-
ковской рати были по монгольским образцам.
В Литовско-Русском государстве созыв и содержание армии были делом го-
раздо более сложным, чем в государстве Московском. Военное управление не было
в Литовско-Русском государстве подведомственно единолично великому князю.
Стоявший во главе организации армии гетман, хотя и был членом правительствен-
ного совета великого князя, но считался более с панами-радою и сеймом, чем с
князем. Каждый сбор ратников и денег на военное дело требовал уфалы (одобре-
ния) панов-рады, а позже — также и сейма. При такой уфале определялось каждый
раз и подлежащее сбору число ратников их величина подати. Позже (в начале XVI
в.) установлены были постоянные нормы. Для избежания зависимости от сейма,
великий князь старался организовать по польскому образцу хотя бы небольшой
отряд постоянных солдат регулярного строя (жолнеров). Но такому отряду надо
было платить большое жалование, а отпуск средств опять-таки зависел от сейма.
§ 10.	Международные сношения и дипломатия
Древняя Русь поддерживала оживленные дипломатические сношения как со
своими непосредственными соседями в кругу евразийских земель, так и с более
отдаленными странами. В домонгольский период первенствующее значение в мире
восточного Средиземноморья имела Византийская империя, сношения с которой
Руси начались в IX веке, а к X веку относится ряд первостепенной важности визан-
тийско-русских договоров. Весьма оживлены были сношения древней Руси с евра-
зийскими (турецко-монгольскими) государствами и народами, как-то: с хазарами,
* О поместной системе будет подробно говориться во II т. Звеньев (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
203
волжскими болгарами, позже половцами и др. На западе Русь общалась с балканс-
кими славянами, мадьярами, Польшей, Литвой, немцами и скандинавами (варяга-
ми). Важное значение приобретали подчас также связи с Римом и Римско-Герман-
ской империей.
Во времена Киевского каганата (X-XI вв.) Русь могла выступать в междуна-
родных сношениях, как единое целое. После распада каганата отдельные князья
или группы князей были достаточно сильны и энергичны, чтобы продолжать в сво-
их областных интересах начавшиеся ранее сношения и пользоваться поддержкой
иностранной дипломатии в борьбе со своими собратьями. Не только западнорус-
ские (галицкие), но и среднерусские (киевские и смоленские), и даже восточнорус-
ские (суздальские) князья втягиваются в игру византийской дипломатии. Западно-
русские князья ведут оживленные сношения, то дружественные, то враждебные, с
Венгрией, Чехией, Польшей, Литвою, скандинавскими странами, Тевтонским ор-
деном и т.д. Киевские князья конца XI-XII вв. устанавливают связи с Римско-Гер-
манской империей, с австрийскими герцогами и т.д.
При оживленности дипломатических сношений с другими странами, должна
была рано выработаться на Руси развитая техника дипломатического общения, а
также установиться известные принципы международного права. Искусство состав-
ления международных договоров и других дипломатических документов развилось
на Руси под сильным влиянием Византии. Договоры с Византией X века, формули-
рованные, вероятно, в значительной степени византийскими дипломатами, были
образцами для последующей русской практики. Через посредство хазар и волж-
ских болгар Русь знакомилась с приемами дипломатии восточной, в частности араб-
ской. Вследствие этого, и в домонгольский период можно подмечать в русской дип-
ломатии влияние Востока.
Западные влияния неизбежно должны были чувствоваться в практике Запад-
ной Руси, и в особенности в отношениях прибалтийских (в широком смысле) рус-
ских земель со скандинавскими и немецкими торговыми городами. Стоя на высоте
западной дипломатической мысли, древняя Русь умела в договорах с Западом твер-
до отстаивать свои собственные интересы, как это в особенности видно на примере
Смоленского договора с немцами 1229 года, представляющего собою высокий об-
разец дипломатического искусства*.
После монгольского завоевания, Московская Русь заимствовала от монголов
форму и технику дипломатических документов, а равно и самые методы диплома-
тии. Многие из московских дипломатических документов кажутся переводом с та-
тарского. Западная Русь, войдя в состав великого княжества Литовского, пошла
тем самым в западную школу. Официальным языком дипломатических сношений
великого княжества Литовского был латинский. Русский язык сохранялся, однако,
для сношений с русскими землями, хотя бы и не вошедшими в состав великого
княжества.
Организация дипломатической службы в домонгольский период была неслож-
на. Иностранными сношениями древнерусского княжества заведовал в большин-
стве случаев непосредственно князь. Объединение Руси в X-XI вв. — создание
* Об этом договоре см. отчасти ниже, в этом же §, а также в гл. IV, § 10 (прим. авт.).
204
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Киевского каганата — сопровождалось, вероятно, образованием особой канцеля-
рии при княжом дворе для внешних сношений. Но на это в источниках сохрани-
лись лишь намеки. Последовавший период политического раздробления Руси, рас-
пад ее на ряд сравнительно мелких княжеств делал невозможным существование
единого общерусского ведомства иностранных дел, каждое же из удельных кня-
жеств было само по себе недостаточно крупной политической единицей для диф-
ференцирования в его составе ведомства иностранных дел, как особой отрасли уп-
равления.
Во времена монгольского владычества общее заведование международными
сношениями перешло, разумеется, к хану. Лишь поскольку хан уполномочивал рус-
ских князей вступать в сношения местного характера, они могли такие сношения
вести с соседями*.
В великом княжестве Литовском иностранные сношения велись от имени ве-
ликого князя. Заведовал перепискою канцлер.
Постоянного дипломатического корпуса древняя Русь не знала. Для перегово-
ров с другими странами посылались в качестве агентов, большей частью, прибли-
женные князя, лица, которым князь верил. Так как для дипломатической службы
требовалось знание иностранных языков, то лица, отвечающие этому условию, ве-
роятно, имели преимущество перед другими. Можно думать, что уже в домонголь-
ской Руси при князьях были люди, знающие восточные языки**. Были люди, знаю-
щие греческий и латинский язык. По латыни знал, например, смольнянин Михале-
вич, один из редакторов Смоленского договора с немцами 1229 года***. Людей,
знающих греческий или латинский язык, чаще всего, конечно, можно было встре-
тить среди духовенства. Этим отчасти объясняется, что духовные лица неоднократ-
но играли роль дипломатических агентов. Так, в числе двух смоленских послов,
отправленных в 1229 году в Ригу и на Готланд для обсуждения торгового договора,
один был священник (поп Еремей).
Любопытно, что монгольский хан также пользовался русскими духовными
лицами в качестве своих дипломатических агентов, преимущественно в сношени-
ях с Византией. Так, сарайский епископ Феогност в 70-х годах XIII века трижды
ездил в Константинополь по поручению не только русского митрополита, но и хана
(“царя”) Менгу-Тимура****.
Переходя к общим основаниям международных сношений древней Руси, от-
метим, что при всем разнообразии отдельных приемов в дипломатии, древнерус-
ская дипломатия в целом руководилась некоторыми определенными принципами
международного права. От этих принципов отдельные князья и дипломаты могли
иногда отступать, но значимость их они никогда не отвергали.
* Ср. выше, § 8, о сношениях князя Ярослава Новгородского с немцами по приказу и указанию
хана (прим. авт.).
** Владимир Мономах говорит в своем Поучении, что отец его Всеволод знал пять языков. В
числе этих языков был, вероятно, и одни восточный (может быть, половецкий или турецкий)
(прим. авт.).
*** Ср. ниже, гл. IV, § 10 (прим. авт.).
**** См. Г.В. Вернадский, Золотая Орда, Египет и Византия в их взаимоотношениях (КС, I,
1927), стр. 80 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
205
Первый из этих принципов заключается в том, что войне всегда должно пред-
шествовать открытое ее объявление. Этот принцип был введен Святославом Иго-
ревичем. Перед тем, как идти на кого-нибудь войною, он всегда посылал сказать
“хочю на вы ити”.
Следующий принцип — точное соблюдение условий мирного договора. Этот
принцип также признавался Святославом, но не всегда его противниками. Как из-
вестно, на обратном пути из Болгарии, после заключения мирного договора с Ви-
зантией, Святослав был убит печенегами, как можно думать, по наущению визан-
тийской дипломатии. Разумеется, на практике условия мирных договоров русски-
ми князьями часто не соблюдались. Но нарушение крестного целования всегда об-
личалось, как грех.
Другим важным принципом международного права, признанным в древней
Руси, была неприкосновенность неприятельских уполномоченных, высланных про-
тивником для переговоров. В действительной жизни бывали случаи нарушения и
этого принципа, из которых самый значительный — убийство русскими князьями
монгольских послов перед битвой на Калке. Однако русское общественное мнение
всегда осуждало подобные случаи — в частности, поражение при Калке летописец
рассматривает именно как Божье наказание за несоблюдение права. Неприкосно-
венность послов была также одним из принципов монгольского права, на котором
упорно настаивал Чингисхан. Таким образом, этот принцип международного права
должен был еще укрепиться в русском понимании под монгольским влиянием.
Следующим принципом международного права, на котором настаивала древ-
няя Русь, было признание равноправности сторон в международном соглашении. С
полной последовательностью и логичностью проведен этот принцип в Смоленском
договоре с немцами 1229 года*.
Наконец, через всю историю древнерусской дипломатии красной нитью про-
ходит отстаивание свободы международных путей, в особенности морей и рек.
Этому вопросу посвящено много внимания в том же Смоленском договоре, а также
в других договорах западнорусских городов с немцами. В особенности оговарива-
ется право свободного плавания по реке Западной Двине, которой низовья находи-
лись во власти немцев, а верховья — в русской власти. Что касается свободы морс-
кого пути, то даже в XIV и XV вв., когда новгородские купцы редко пускались в
заморские плаванья, в договоры Новгорода с немцами включается право новгород-
цев пользоваться морским путем и таким образом отстаивается хотя бы только прин-
цип свободы морей.
Глава IV. Право и суд
§ 1. Основы ПРАВОСОЗНАНИЯ ДРЕВНЕРУССКОГО ОБЩЕСТВА
Правосознание древнерусского общества значительно отличалось от право-
сознания более нового времени, в особенности от правосознания верхов русского
* О Смоленском договоре см. выше в начале этого §, а также ниже, гл. IV, § 10 {прим. авт.).
206 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
общества и юридической науки XIX - начала XX в. Самое понятие о праве было
иным, гораздо более широким, чем в последующее время. Древнерусское право не
являлось только системою социальной техники, долженствующей обеспечить со-
циальную справедливость. Право древней Руси не дифференцировалось еще от
религии и нравственности. Не случайно слово “правда” означало в древней Руси и
правду-истину, и правду-справедливость, и право и закон.
Древнерусское право являло также собою некоторые черты социальной ма-
гии, стремясь связать мир социальный с миром физическим, с одной стороны, с
миром духов — с другой. Отсюда близость некоторые древнерусских юридических
формул к заклинаниям и заговорам. Таким заклинанием была, в сущности, древне-
русская присяга (рота). Рота применялась как при заключении некоторых догово-
ров, так и на суде — при отсутствии “послухов” или для подтверждения свидетель-
ства последних. Верили, что нарушивший свою клятву погибнет от тех сил, кото-
рые он оскорбил нарушением клятвы. После принятия христианства рота облек-
лась в форму церковной присяги. Одна из формул первоначальной языческой роты
сохранилась в договоре князя Игоря с греками 945 г. Часть игоревой дружины со-
стояла уже в это время из христиан, часть из язычников. Христиане подтверждают
договор церковной присягой, “а (некрещеная) Русь полагают щиты своя и мечи
свои наги, обручи своя и прочая оружья, да клянутся о всем, яже суть написана на
харатьи сей, хранити... Аще ли же кто от князь или от людим Русских ли хрестеян
или не хрестеян преступит се, еже есть писано на харатьи сей, будет достоин своим
оружием умрети и да будет клят от Бога и от Перуна, яко преступи свою клятву”.
Характер магической клятвы имели и свидетельствования послухов на древ-
нерусском суде. В эпоху Русской Правды каждая сторона могла выставлять своих
послухов. Послух должен был подтвердить все, что высказывал тот, кто его привел.
Подтвердить надо было буквально (“слово в слово”). При малейшей ошибке одно-
го из послухов, сторона теряла иск. Если послухи обеих сторон выходили чисты,
суд требовал, чтоб они шли на роту.
Другим приемом древнерусского судебного процесса были испытания силами
природы (ордалии). В древней Руси применялись испытания огнем и водою. Пер-
вое считалось более тяжелым. Состояло оно в том, что испытуемый должен был
взять в руку кусок раскаленного железа. По виду ран и скорости их заживления
судили о виновности или невинности испытуемого. Испытание водою состояло в
том, что испытуемого приводили к реке или к озеру, особым заклинаниям освяща-
ли воду и затем бросали испытуемого в воду в связанном виде. Если он держался на
поверхности воды, значит, вода его не принимала к себе, и его признавали нечис-
тым, то есть виновным. Если же он погружался в воду, значит, он был чист. В таком
случае его вытаскивали и приводили в чувство. Вероятно, у нас так же, как это
бывало в немецких землях, перед тем, как бросать испытуемого в воду, привязыва-
ли его на длинную веревку или цепь, за которую потом и тянули его из воды.
Из приведенных примеров достаточно ясны, мне кажется, магические черты
древнерусского права. С принятием христианства право постепенно утрачивает свой
прежний характер. Церковь упорно боролась с языческими элементами в правосоз-
нании. Сохранилось, например, поучение Серапиона, епископа владимирского (XIII
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
207
в.) против испытания водою. Иногда, впрочем, церковь просто облекала в христи-
анские формы языческую сущность. Мы видели на примере договора Игоря с гре-
ками, как языческая рота превращалась в христианскую присягу. В магическую
силу присяги на Руси верили твердо. Интересен в этом смысле рассказ Киевской
летописи о смерти галицкого князя Владимирка. Владимирко целовал крест, обе-
щая вернуть Изяславу киевскому некоторые захваченные у последнего города. Клятву
свою Владимирко нарушил, и когда посланный Изяслава напомнил ему, что он це-
ловал крест, Владимирко с усмешкой спросил: “сий ли крестец малый?” В ту же
ночь он внезапно умер.
Сопоставляя право древней и новой эпохи, мы видим значительную разницу
не только в основах правосознания, но также и в путях распространения правовых
понятий. Право новой эпохи насквозь рационалистично. Оно достроено все на ло-
гике рассудка. Законодатель верит в рационалистическую логику и старается воз-
действовать на человеческий интеллект. Наоборот, древнерусское право построено
было не столько на рассудке, сколько на вере (все равно христианской или язычес-
кой). Поэтому оно и старалось воздействовать не столько на рассудок, сколько на
чувство. Именно потому в древнерусском праве такую большую роль играли сим-
волы и эмблемы. Впоследствии, с течением времени, прежнее значение символа
часто забывалось, и символ оставался лишь для внешнего обрядового закрепления
юридической сделки. Но в древнее время символ был выражением живой сущнос-
ти юридического акта. Символизм в древнерусском праве принимал весьма разно-
образные формы. Выше было уже упомянуто о роли оружия в языческой роте: вои-
ны Игоря клялись на оружии в соблюдении договора.
Другою формою символического закрепления договора было совместное осу-
шение чаши с вином. Изображение этого обряда можно видеть в памятниках еще
скифского времени*. Обряд этот (литки, запивки, могарыч) сохранился в обычном
праве и народной жизни до самого последнего времени, но символическая сущ-
ность его выветрилась — остался лишь обычай “вспрыскивать” сделку. Наряду с
“вспрыскиванием” сделки, в народном праве распространено “рукобитье”. Это также
пережиток древнего обычая, который в прежнее время был, однако, утвержден и
законом. Так, Новгородская судная грамота 1471 года требовала в определенном
случае судебного разбирательства, чтобы ответчик и истец, если они соглашались
на отсрочку разбирательства тяжбы, ударили по рукам**.
Другой вид символического значения руки — передача вещи из рук в руки при
продаже. В этом случае рука заменяется иногда одеждою — полою кафтана (“пере-
дать из полы в полу”).
Символическим выражением передачи права собственности на недвижимость
был обряд передачи куска дерна старым владельцем новому при продаже земли.
Отсюда формула древнерусских купчих: “купить одерень”. Вследствие этого, если
* См. например, золотую пряжку из Куль-Обского кургана. М. Rostowtzeff, Iranians and Greeks in
South Russia (Oxford, 1922), табл. XXIII, рис. 3 (ср. текст, стр. 106). В чашу с вином скифы при
клятве примешивали свою кровь. В эту же чашу погружали оружие — любопытно сопоставить
это с клятвою нгоревых воинов (прим. авт.).
** НСГ, стр. 24 (прим. авт.).
208
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
возникали споры о владении, для доказательства прав употреблялась особая клятва
дерном. Современник и почитатель Петра Великого, известный Посошков в своей
“Книге о скудости и богатстве” говорит о способе разрешения земельных тяжб:
“иные, забыв страх Божий, взяв в руки святую икону и на голову свою положа дер-
нину, отводят землю”. Посошков верил в страшную силу этой клятвы: “много и
того случается, еже отводя землю и неправдою межу полагая и умирали на меже”.
Обход межи с дерном на голове наблюдался в 1870-х годах в Каргопольском уезде
Олонецкой губернии. При этом один из спорящих о границах говорил: “пусть рас-
судит нас мать сыра земля”. Затем вырывал кусок дерна с землею, клал его на голо-
ву и шел по меже*.
Такого рода клятва дерном представляла собою исконный русский юридиче-
ский обычай. Церковь пыталась против него возражать, но безуспешно, и кончила
тем, что освятила его. Как сказано было, во времена Посошкова при обходе межи
брали и дерн, и икону.
Символом нарушения договора, отказа от обязательства было в древней Руси
ломанье соломы. Следы этого обряда сохранились в поговорке “сила солому ло-
мит”, но смысл был утрачен. Из других символов упомянем еще обувь. При браке,
молодая должна была в знак покорности разувать своего мужа. В Начальной лето-
писи рассказывается о том, как полоцкая княжна Рогнеда отказалась выйти замуж
за Владимира Святославича на том основании, что он был сын рабыни: “не хочю
розути робичича”** (Лавр. 980). Опять, как и в других случаях, этот древний обы-
чай сохранился до новых времен в крестьянской среде.
Символическая обрядность была одним из путей наглядного утверждения право-
вых норм в древней Руси. Другим путем было литературное творчество. В формули-
ровке правовых понятий в росте правосознания древней Руси элемент литературного
творчества играл немалую роль. Мы упоминали выше летописный рассказ о смерти
галицкого князя Владимирка. Рассказ этот является характерным для литературных
приемов, которыми пользовались древнерусские книжники, желавшие внушить чита-
телю определенные юридические понятия — в данном случае, убеждение в святости
клятвы. В летописи можно встретить немало подобных примеров. Своеобразным пу-
тем литературного воздействия на правосознание общества была формулировка юри-
дических норм в виде четких, иногда ритмических, легко врезывающихся в память
положений. Такова, например, формулировка некоторых из норм Русской Правды:
“А судным кунам росту нет” (III, 17).
“А в холопе и в робе виры нету” (III, 99).
“А материя часть детем не надобе” (III, 112).
“Но оже не будет сынов, а дщери возьмут” (о боярском и людском наследстве)
(III, 101).
“А двор без дела отени всякой меньшему сыну” (III, 110).
* Сборник народных юридических обычаев под редакцией П. Матвеева, т. I, стр. 18 (Записки
Русск. Геогр. Общ., по отдел, этнографии, VIII, 1878). Ср. Павлов-Сильванский, 427^128 (прим,
авт.).
** По преданию, матерью Владимира была Малуша, ключница Владимировой бабушки княгини
Ольги (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
209
“Будет ли послух холоп, то на правду холопу не вылазити” (III, 96).
“А послушество на холопа не воскладают” (III, 76).
Подобного типа формулировки находим и в некоторых других памятниках
древнерусского права.
“А при которых докладчиках суд роскажет, ино тем докладчиком тот суд кон-
чать” (НСГ, ст. 20).
“А послуху на послуха не быть” (там же, ст. 22).
“А холоп на холопа послух” (там же). Некоторые из подобных формулировок
сделались впоследствии ходячими пословицами. Приводим несколько примеров
из Сборника Даля:
Холоп на боярина не послух.
Холоп на холопа послух.
Брат брату головой в уплату.
Меньшой сын на корню сидит.
Сестры при братьях не вотчинницы*.
Нередко также в древнерусских юридических памятниках применялся прием
драматического диалога. Вот пример из Русской Правды (II А 26): “Аже кто позна-
ет свое, что будет погубил или украдено у него что или конь или порт или скотина,
то не рьци “се мое”, но “пойди на свод, где еси взял”. Сведитеся, кто будет виноват,
на того татьба снидет”. Приведем также пример из Псковской судной грамоты (ст.
41): “А который наймит плотник, а почнет сочити (искать) найма своего на госуда-
ри, а дела его не отделает, а пойдет прочь, а ркучи так государю: “У тебе есмь отде-
лал дело свое все”; н государь молвит: “Не отделал еси всего дела своего”, — ино
государю у креста положите чего сочить”.
Другой пример из Псковской судной грамоты (ст. 57): “А кто возмет пристава
оу князя, или оу посадника, обыскивати татбы, ино князю и посаднику приставы
отпустити люди добрые, неизменны; атым приставом, где будет татба, обыскивати;
а толко те приставе рекут то слово: “приехали есмы на двор татбы обыскивати; и
тот человек нам не дал обыскивати и в хоромы нас не пустили, и з двора согнали”;
и тот человек, кого было обыскивати, а молвит то слово: “оу мене, господо, те при-
ставы не бывали”; или тойж человек возмолвит то слово: “были той-есть оу мене те
приставы, а яз есми им хоромы отворял и они мене не обыскиваючи, да сами со
двора сбежали, а тым мене згонением облыгают”; ино князю и посаднику опросите
приставов: “есть ли оу вас неправа какова на том, пред ким вас тот человек з двора
согнал?” ино приставом на се поставить люди человека 2 или 3, а ты люди, став на
суде, рекут как право пред Богом: “пред нами тот человек тех приставов со двора
согнал, а обыскивати им не дал”; ино тым приставом правда дата, а тот человек в
татбе; или паки тыи пристави, ино таи пристави, не в пристави, а тот татбы своей
не доискался, чии таковии приставы”.
Форма драматического диалога обычна была и для изложения судебных реше-
ний и приговоров. Вот образец правовой грамоты XV в.**
* В.И. Даль, Пословицы русского народа, том I (изд. 2-е, СПб-Москва, 1878), стр. 187 (прим,
авт.).
** Хрестоматия, П, 338 (прим. авт.).
210 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
“Се суд судил Князь Михайло Ондреевичь. Тягался Лев Ивановичь и за свою
невестку Гаврилову жену Ивановича Овдотью, и за своего брата Дмитрея Иванови-
ча с Игнатьем старцем Кирилова монастыря. Тако рек Лев: “жалоба нам, господи-
не, на игумена на Трифона Кирилова манастыря и на его братью; отнимают, госпо-
дине, оу нас от суда, да от дани в нашей ощипе в Кистеме деревню Михалевскую
Гаркавого; а та, Господине, деревня из старины тянет судом к нам; еще, господине,
отец наш Иван судил ту деревню и дань на ней имал, а после, господине, отца на-
шего судили мы ту деревню с своею братьею, и дань на ней имали есмя”. И Князь
Михайло Ондреевичь въспросил Игнатья, старца Кирилова монастыря: “отвеча-
ешь ли ты за Игумена за Трифона и за всю свою братью”? И Игнатей старец тако
рек: “яз, господине, отвечаю за игумена за Трифона и за всю братью”. И став Игна-
тей старец тако рек: “ту, господине, деревню дал нам к манастырю Арсеней чернец
Микитин сын в долг Пречистыя Богородицы,...” и т.д.
Число подобных примеров можно бы умножить по желанию, но мне кажется,
что и приведенных уже достаточно для подтверждения моей мысли.
§ 2.	Источники ПРАВА
Первоисточником права следует считать творческую личность человека в ее
взаимоотношении к обществу и природе. Древнее право, как мы видели, тесно свя-
зано с религией и нравственным чувством. Формы права тесно связаны также и с
формами хозяйства. Лишь позже право дифференцируется, как особая отрасль де-
ятельности человека.
Принято различать обычное право и закон. Под последним понимается право,
устанавливаемое или санкционируемое государственной властью. Но что понимать
под обычным правом? Обычным правом называют право “народное”, “неписан-
ное” (хотя обычай позже и может быть записан), утвержденное на “пошлине”, ста-
рине. Составитель “Повести временных лет” (начало XII в.) различает Закон Бо-
жий и закон людской: вятичи, кривичи и “прочий погании не ведуще Закона Божия,
но творяще сами себе закон” (Лавр., л. 5 об.). Далее, ссылаясь на мнение византий-
ского историка Георгия Амартола, наш летописец говорит: “ибо комуждо языку
(народу) овем исписан закон есть, другим же обычай”.
Было бы, однако, неправильно для древней Руси противополагать “обычное
право”, как некое единое целое, закону. Подобно тому, как государственная власть
древней Руси есть явление сложное, возникшее из разных источников*, также и
право древней Руси сложилось из взаимодействия различных общественных сил.
Та же основная социальная ячейка древней Руси, о которой мы говорили в преды-
дущих главах — семейно-родовая община — была одним из главных факторов в
создании древнерусского “обычного” права — в особенности права семейного и
наследственного**.
* См. выше, гл. Ill, § 1 {прим. авт.).
** См. ниже, §§ 4 и 5 {прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
211
Это право сливается тесно с обычаем и ритмом хозяйственного оборота се-
мейно-родовой общины. Объединение семейно-родовых общин в племя сопровож-
дается возникновением нового типа правовых норм, стремящихся ответить на но-
вые условия общения. Возникновение городской общины приводит к созданию го-
родского права. Право племенное и городское лишь с большими оговорками, одна-
ко, может быть названо “обычным”. Во многих случаях оно основано на решении
племенного совета или городского веча, то есть хотя бы в некоторых частях своих
есть скорее “закон”, чем “обычное” право. С ростом крупных земельных вотчин
растет значение вотчинного права и вотчинного суда. Наконец, власть княжая и
авторитет христианской церкви приносят с собою опять-таки новые юридические
понятия и нормы, и “обычное” право принимает уже несомненные формы “зако-
на”. Но законодатель еще долго должен считаться с “пошлиною” и обычаем.
Разнообразие местных прав и обычаев лишь отчасти было сведено к некоему
единству Ярославом и Ярославичами в “Русской Правде”. Но и после того, особен-
но после распада Киевского каганата, развитие права отдельных областей и кня-
жеств, местных общин и боярщин идет своими путями. Городское право северо-
западной Руси было наиболее разработано (Псковская и Новгородская судная гра-
мота XIV-XV веков). Первая попытка централизации права в пределах восточной
Руси предпринята была в конце XV века московским великим князем Иваном III,
издавшим в 1497 году свой Судебник. В пределах Западной Руси объединение и
систематизацию права можно считать достигнутыми с изданием первого Литовс-
кого статута (1529 г.).
В течение всего этого ряда веков русское право развивалось и перерабатыва-
лось не только на основе обычаев и запросов русской жизни, но подвергалось так-
же и влияниям права других народов. Для систематизации русского права наиболь-
шее значение имело знакомство древнерусских юристов — главным образом при
посредстве христианской церкви — с правом римско-византийским. Двери для ви-
зантийского влияния открыты были с принятием христианства от Византии. Сле-
дует иметь в виду, что хотя византийским идеалом было тесное взаимодействие
между церковными и государственными планами жизни, византийское гражданс-
кое право было от церковного обособлено. Первое развивалось на основе права
римского (ранневизантийское право есть, в сущности, право римское). Канониче-
ское право византийской церкви, хотя и включило в свою систему некоторые нор-
мы императорских постановлений, создано на своей собственной основе — дея-
ний вселенских и поместных соборов и творений отцов церкви.
Свод византийского канонического права — так называемый Номоканон, был
на Руси рецепирован еще при Владимире Святом. Не позже XI века был на Руси
сделан и перевод одной из редакций Номоканона. Так возникла русская “Кормчая
Книга”. К основной редакции Номоканона постепенно были присоединяемы дру-
гие памятники византийского права, а также памятники права славянского, на ви-
зантийской основе возросшего. Сюда можно отнести, например, так называемый
“Закон Судный людем”, болгарскую компиляцию постановлений византийской
“Эклоги”. Сама “Эклога” (VIII в.) и “Прохирон” (IX в.) были позже также включе-
212
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
ны в русскую Кормчую, причем “Эклога”, по-видимому, позже, чем “Прохирон”.
Напечатана была русская Кормчая лишь в половине XVII в.*
Помимо влияния византийского права, древнерусское право подвергалось влия-
нию как романо-германских, так и иранских, и турецко-монгольских народов. К изуче-
нию инородных влияний в праве древней Руси (да, конечно, и в праве любого народа)
нужно подходить весьма осмотрительно. Одно дело прямые “влияния”, другое дело —
параллелизм в развитии юридических норм, объясняемый общей праисторической
основой. Многие параллели в праве народов славянских и иранских или народов сла-
вянских и германских объясняются логикою развития общих праарийских норм. Сход-
ные условия общественного и хозяйственного быта, логика месторазвития, нако-
нец, служат предпосылкой общности юридических норм народов разного этничес-
кого корня, арийских и неарийских, например, славянских и турецких племен.
Для того, чтобы стоять на более твердой почве в сравнительном изучении права
различных народов, следует прежде разработать историческую картографию права**.
Несомненно, что сходность многих норм в праве народов славянских и гер-
манских или славянских и турецких, объясняется не заимствованиями, а паралле-
лизмом развития. Однако же в иных случаях можно проследить и прямое влияние.
Сравнивая древнее право народов славянских и германских, мы видим, что в
судебном процессе у тех и у других большую роль играли ордалии. Заимствованы
ли были ордалии славянами у немцев? На это доказательств нет. Но в других случа-
ях заимствования несомненны. Так, судебный поединок, неизвестный Русской Прав-
де, упоминается первый раз в договоре Смоленска с немцами 1229 года, а в XIV
веке судебный поединок уже включен в Псковскую судную грамоту. Пытка, “дыба”,
древнерусскому праву была неизвестна. Но в том же Смоленском договоре 1229
года упоминается “дыба”, однако как институт лишь немецкого права: специально
оговаривается, что русские купцы, находящиеся по делам в немецких городах и
там совершившие преступление, “дыбе” подлежать не могут***.
Переходя к взаимоотношениям права народов славянских и турецких, можем
сказать, что институт кабального холопства развился в России (после XIII в.) под
очевидным влиянием права турецкого (в частности, уйгурского****). Киевская Русь
знала закупничество, но оно не было с кабальным холопством тождественно.
§ 3.	Смешение права публичного и частного.
Лицо в древнерусском праве
Выше уже говорилось о влиянии римско-византийского права на право древ-
ней Руси. Рецепция права римского (в Западной Руси) и византийского (в Восточ-
ной Руси) происходила, однако, лишь медленно. Слишком велика была разница в
правосознании общества древней Руси и общества Римской империи.
* Об этом будет сказано во втором томе “Звеньев” (прим. авт.).
** См. ценную статью В.И. Рязанова “Le probleme de la cartographie juridique” (B.I.D.R. Vittorio
Scialoja”, N.S., vol. 2, Roma, 1935) (прим. авт.).
*** “Дыба”, упоминаемая в Смоленском договоре была, впрочем, по-видимому, не орудием
пытки, а видом наказания. Ср. ниже, §§ 8 и 9 (прим. авт.).
**** Ср. выше, гл. II, § 8 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
213
Мы видели, что право древней Руси еще слабо дифференцировалось от рели-
гии и морали. Но, кроме того, в древнерусском праве не установилось и вполне
определенного разграничения между правом частным и правом публичным. Сме-
шение права частного и публичного характерно не для одной только древней Руси.
Оно было характерно и для других стран — Востока и Запада — всей этой эпохи,
так называемого Средневековья.
Начала публичного и частного права переплетались между собою, например,
в институте княжеской власти. Князь был государем и вотчинником вместе. Дру-
жина - частный союз сподвижников князя - разделяла с князем и политическую
власть; княжие холопы были во многих случаях и государственными чиновниками.
С другой стороны, всякий крупный вотчинник, боярин, был не только собственни-
ком своих имений, но отчасти и государем в пределах своей земли, ему принадле-
жала управа и суд. Результатом была относительность и множественность прав на
одну и ту же территорию, на одно и то же земельное имущество. Частное лицо
могло распоряжаться каким-либо участком земли, но его права могли быть ограни-
чены правами семьи, рода, общины, князя на ту же землю.
Самое понятие лица, как субъекта частного права, в значительной степени
поглощалось в древней Руси общественными союзами: семьей, родом, общиною,
властью вотчинника и князя. Значительная часть населения древней Руси не имела
вовсе правоспособности или имела весьма ограниченную. Холоп был не лицом, а
вещью, не субъектом, а объектом права. В других случаях утрата правоспособнос-
ти была не полною (полусвободные — закупы, кабальные люди). Ограничена была
правоспособность части крестьянского населения (смерды, сироты, серебренники,
старожильцы и т.п.). Но если многие из физических лиц древней Руси не имели
лица в праве, то зато наоборот, лицами в праве могли признаваться силы небесные
и преисподние — существа потустороннего мира, который для древнерусского со-
знания был вполне реален. Таковы (уже после принятия христианства) святые и
бесы.
Во многих грамотах и юридических актах древней Руси встречаем обращение
к Богородице и святым, как участникам юридической сделки. “Се аз Мстислав Во-
лодимеров сынь держа Руську землю в свое княжение, повелел семь сыну своему
Всеволоду отдати (имение) Буицы святому Георгиеви... А се яз Всеволод дал семь
блюдо серебряно в 30 гривен серебра святому же Георгиеви...”*
“Се труд мой, госпоже моя пресвятая Богородица, имъже трудихся на месте
сем. Купил есми землю Пречистыя в дом у Смехна и у Прохна у Ивановых детей у
посадничьих, а дал есми сто рублев”**.
“Се аз раб Божий Климент даю святому Георгию и игумену Варлааму и всей
братье... два села с обильем и лошадьми и с бортью и с малыми селищи и пень и
колода одерень святому Георгию”***.
* Из грамоты великого князя Мстислава и сына его Всеволода Юрьеву монастырю 1130 г. (по
изд. Владимирского-Буданова) (прим. авт.).
** Купчая Антония Римлянина (до 1148 г.) по изданию Владимирского-Буданова (прим. авт.).
*** Духовная новгородца Климента XIII в. “Одерень” — значит в полную собственность. Ср.
выше § 1 (прим. авт.).
214
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
“И даю святому великому Ивану от своего великоименья на строение церкви и
в векы, вес вощаной*.
Во всех вышеприведенных примерах святые являются лишь пассивными уча-
стниками юридической сделки. Им жертвуют землю и имущество. Однако в пред-
ставлении древнерусского человека святой мог играть также и активную роль в
утверждении права. Чрезвычайно характерно в этом отношении “Сказание о плен-
ном Половчине”, напечатанное Костомаровым по рукописи Публичной библиоте-
ки**. Сказание это относится к XII в. Содержание его следующее.
У одного из киевлян был пленный половчин. Киевлянин готов был отпустить
пленника за выкуп, но тому негде было в Киеве достать денег. Киевлянин сказал,
что готов отпустить на поруки. Но у половчина не было в Киеве никого, кто бы за
него мог поручиться. Тогда владелец решил отпустить пленника под поручитель-
ство св. Николая Чудотворца. Пришли в церковь, стали перед иконою святого и
просили его быть поручителем. После этого киевлянин отпустил пленника, снаб-
див его всем необходимым на дорогу. Половчин поехал в степь и дорогою решил
обмануть своего бывшего господина. Рассуждение его было такое: “Несть смысла
воистину в Русине сем, еще мя предаетъ образу на поруку, на доске написану, Нико-
ле нарицаему. Что ми может створити? Ныне бо не вижю его, ни он мене. Како бо
может доска ходити или ездити?” Но вышло по иному. Св. Николай стал являться
половчину во сне, напоминая ему его обещание. Тот, однако, все медлил послать
выкуп. Наконец, святой подверг его припадку вроде падучей во время съезда поло-
вецких вельмож, в числе которых были его родные. Услышав, в чем дело, родичи
его испугались, как бы и им не пострадать, и отправили его назад в Киев, чтоб он
отвел табун коней как выкуп и еще придачу.
Половчин, приехав в Киев, прежде всего, отправился в церковь, пал ниц перед
иконою святого и сказал: “Не мучи мене, Господи мой поручниче, святче Божий Ни-
коло, се искуп весь пригнах христианину твоему и тебе нечто мало от поручения, да
не гневаешься на мя; понеже хотел солгать и не добро ми бысть”. И си изрек и кони
отдав иерею тоя церкви, поеха ко господину своему и пригнав на двор его большое
стадо коней, поклонився рече ему: се искуп мой, господи, а у поручника бых уже.”
Неоднократно встречается в древнерусской литературе также и мотив юриди-
ческой сделки с бесом. Известна, например, легенда о пьянице, продавшем свою
душу бесу, чтобы угостить себя и других в корчемнице***.
§ 4.	Семейное право
Семья представляет собою соединение отношений кровных (союз родителей
и детей) с отношениями договорными (союз супругов, усыновление). Семья не со-
* То есть сборы — пошлину — с взвешиванья воска. Из Уставной грамоты новгородского кн.
Всеволода церкви св. Иоанна Предтечи на Опоках, около 1135 г. (по изд. Владимирского-
Буданова) (прим. авт.).
** Памятники старинной Русской литературы, изд. гр. Г. Кушелевым-Безбородко, I (СПб, 1870),
стр. 71-73 (прим. авт.).
*** Там же, I, 141 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
215
впадает с родом, который построен исключительно на кровном начале. Семья, вы-
делившаяся из родовой общины, может дать начало новому роду. Древнерусская (и
вообще древнеславянская) “большая” семья, то есть союз не только родителей и
детей, но также и внуков, а подчас и правнуков, есть форма переходная от рода к
семье в узком смысле слова. Так как такая большая семья или род включали в свой
круг и всех домочадцев, то фактически она представляла собою часто целую общи-
ну. Эта семейная или родовая община (“задруга” южных славян) была, как мы ви-
дели, основною ячейкою древнерусского общества*.
Как обычное правило, поэтому в древней Руси и, в особенности, в дохристи-
анское время брак социологически не являлся основанием новой семьи, как особой
ячейки, но имел результатом лишь привод новой работницы в налаженную семей-
ную общину, основанную отцом или дедом брачующегося. Поэтому древнейшие
формы брака у восточных (как и у южных) славян — похищение (умыкание) неве-
сты и покупка невесты (татарский калым). С течением времени и умыкание невес-
ты часто сводится к покупке, так как, хотя похищение разыгрывалось по старому
обычаю, в действительности все между сторонами было заранее условлено. Вос-
поминания об умыкании остались надолго в русском крестьянском свадебном об-
ряде. У древнерусского племени полян устанавливается новая форма брака: приве-
дение невесты в дом к жениху, причем она приносит с собою приданое.
С принятием христианства на Русь приносится из Византии понятие о “христи-
анском браке” (выражение Эклоги VIII в.) — представление о семье в узком, юриди-
ческом смысле взамен широкого, социологического. Фактически, еще долгое время
спустя после принятия христианства происходит такой же симбиоз между обычным
правом и христианским писаным правом, как в области верований между остатка-
ми языческих обрядов и христианскими церковными обрядами. Церковь не скоро
могла добиться даже основного условия христианского брака — единоженства.
Согласно с византийским правом, в древней Русй (после крещения Руси) уста-
новлено было обручение, как отдельный религиозно-юридический акт, нерастор-
жимый после своего свершения. Следует иметь в виду, что обычное древнерусское
право знало также обручение (сговор), но лишь как имущественный договор, неис-
полнение коего влекло к уплате неустойки (заряд). Что касается возраста брачую-
щихся, то согласно византийской Эклоге назначен как минимум для мужчин воз-
раст в 15 лет, для девушек — 13. Прохирон (византийский юридический сборник
IX в.) уменьшил возраст на 14 лет для мужчин и 12 для девушек. Даже и этот низ-
кий минимум в древней Руси не всегда соблюдался. Браки совершались иногда даже
между десятилетними. В связи с низким возрастом, достаточным для совершения
брака, византийские законы требовали согласия родителей (или опекунов) как непре-
менного условия брака: Эклога — безусловно, Прохирон — до совершеннолетия.
Признавая брак таинством, церковь требовала церковного венчания, как един-
ственной формы христианского брака. Даже в Византии, однако, церковное венча-
ние прививалось туго**.
* См. гл. II, § 1 {прим. авт.).
** Об обязательности его не упоминается ни в Эклоге, ни в Прохироне. Обязательность эта
введена указом Льва Мудрого (IX в.) {прим. авт.).
216 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенъя русской культуры
В древней Руси, особенно в первые века христианства, при редкости церквей
и малом числе священников, “бояре только и князья венчались” (см. Правило мит-
рополита Иоанна XII в.). Митрополит Максим (1283-1305) говорил так в своем
поучении: “да держатся жены от св. соборныя и апостольския церкви, зане жена
спасения ради человеческого бысть. Аще же их держите в блуде — без благослове-
ния церковного — то что ти в помощь есть?” По христианскому учению, развод
теоретически недопустим. Однако он допущен был в известных случаях византий-
ским законодательством, представлявшим собою в этом отношении компромисс
между учением церкви и римским правом. Византийским правом в данном случае
руководилась и Русь.
Что касается отношений между супругами, то, по мнению некоторых исследо-
вателей (например, даже Владимирского-Буданова), в древнейший период муж имел
полную власть над женой. В подтверждение этого обыкновенно приводят летопис-
ный рассказ о поединке князя Мстислава Тмутараканского с касожским (черкес-
ским) князем Редедею: “И ре Редедя к Мстиславу: что ради губиве дружину межи
собою, но снидевеся бороться, да аще одолеешь ты и возьмеши имение мое и жену
мою и землю мою, аще лн аз одолею, то возьму твое все” (Ип. 1022).
Следует, однако, иметь в виду, что инициатива этого предложения исходила от
Редеди, а Мстислав лишь сгоряча его принял. Следовательно, тут в первую очередь
выражено правосознание касожского князя, а не русского. Ссылаться на этот рас-
сказ для толкования русского правосознания, по моему мнению, никак нельзя. Рус-
ские источники говорят другое. “Повесть временных лет” оставила нам яркий об-
раз свободной и независимой русской женщины — княгини Ольги (матери Свято-
слава). У Ольги был свой город (Вышгород), свои села (в том числе Ольжичи), свои
звериные и птичьи ловы. Подобно тому, и в Русской Правде находим признание за
женою известных имущественных прав.
Источники XIV—XV вв. позволяют судить о существовании общего права суп-
ругов на имущества, приобретенные обоими супругами во время брака. С другой
стороны, под влиянием византийского законодательства (заметного уже и в поста-
новлениях Русской Правды), как за женою, так и за мужем признавались особые
права на внесенные каждым супругом в семью при заключении брака имущества:
приданое и вено.
§ 5.	Наследственное право
Право наследства в древнюю эпоху тесно слито с бытом родовым и семей-
ным. В обычном праве древней Руси не могло идти речи о наследовании в том
смысле, как этот институт понимался в праве римском и византийском. Имущество
семейно-родовой общины состояло в общем владении всех членов общины. От-
дельные члены этой общины пользовались отдельными угодьями или частями се-
мейно-родового имущества. В случае смерти одного из членов “большой семьи”,
даже самого главы семьи, происходил лишь передел или перераспределение иму-
щества между оставшимися. По мере выделения семьи в тесном смысле из родо-
вой общины, а равно и по мере юридического оформления семьи под влиянием
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
217
норм византийского права создается почва для перенесения на Русь и византийс-
ких понятий о наследовании. На примере Русской Правды мы можем наблюдать
проникновение византийских норм в русское право наследования и известное при-
способление византийских понятий к русской действительности.
Византийское право проводило различие между наследованием по завещанию
и наследованием по закону. Согласно этому, и в Русской Правде упоминается “ряд”
(завещание), и от наследования по завещанию отличается наследование по закону.
Но, по существу, как подметил правильно Владимирский-Буданов, между двумя
этими формами наследования в Русской Правде нет коренной разницы. “Ряд” Рус-
ской Правды есть лишь распределение имущества между естественными наслед-
никами. С другой стороны, в случае, если наследодатель умрет без “ряду”, имуще-
ство должно, согласно Русской Правде, быть распределено в том же духе, каков мог
предполагаться “ряд”.
“Аще кто умираа разделит дом детем своим, на том же стояти; пакы ли без
ряду умрет, то всем детем, а на самого часть дата по души” (III, 102). Следует иметь
в виду, что под детьми здесь явным образом подразумеваются лишь сыновья. Если
нет сыновей, то наследуют дочери (III, 101). О наследовании боковых в Русской
Правде прямо не говорится. В ученой литературе существуют по этому вопросу
противоречивые мнения*.
Вдова после мужа не наследует всего имущества, а лишь получает назад при-
даное (III, 103). Если после смерти остаются дети, мать распоряжается имуществом
на правах главы семьи; в случае распадения семьи (отделение взрослых сыновей),
мать получает особый удел (III, 103 и 111). О правах бездетной вдовы в Русской
Правде не говорится. Выше отмеченные нормы применялись к свободным и впол-
не правоспособным слоям общества — боярам и людям. Право наследования смер-
дов было ограничено. Если смерд умирал без сыновей, имущество шло князю. За-
мужние дочери не получали ничего; незамужние могли притязать лишь на свою
“часть” (III, 100).
Переходя к более позднему периоду — XIV-XV вв. — видим более разрабо-
танное наследственное право. Разница между наследованием по закону и наследо-
ванием по завещанию становится уже гораздо более явственна. Согласно Псковс-
кой судной грамоте, завещание для полной силы должно быть письменным (оно и
называется “рукописанием”) и, кроме того, должно быть укреплено — положено в
“ларь” (архив) Св. Троицы (ПСГ, 14). При наличии укрепленного в городском архи-
ве завещания отвергаются все притязания к наследникам от кредиторов покойного
наследодателя, если они не могут быть подтверждены ничем иным, как неформаль-
ными актами (“досками”). С другой стороны, однако, естественные наследники умер-
шего (отец, мать, сестра “или кто ближнего племени”) могут и без формальной
записи требовать движимое имущество покойного, если им владеет посторонний
(ПСГ, 15). Как видим, Псковская судная грамота определенно признает наследова-
ние боковых (“ближнего племени” в ст. 15 или “иного племени” в ст. 90).
* В.Н. Никольский в своей книге “О началах наследования по русскому праву” (1859) толковал
соответственные статьи Русской Правды в том смысле, что наследование боковых древнерус-
скому праву было известно (прим. авт.).
218
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Вдова по Псковской грамоте получает после смерти мужа назад свое прида-
ное, а также имеет право пользования имуществом покойного мужа, если не вый-
дет вновь замуж (ст. 91 и 89). Мужнино платье вдова должна отдать его отцу или
братьям, если таковые имеются, но ей предоставляется отдать по совести: принуж-
дать ее к присяге (что она все отдала) родственники мужа не могут. То же правило
применяется и по отношению к мужу, если жена умрет раньше. Муж должен отдать
женины платья матери или сестрам покойной жены, но также по совести — без
принуждения к присяге (ст. 90).
По сохранившимся завещаниям московских князей и бояр XIV-XV вв. видно,
что на Москве в эту эпоху завещателю предоставлялась значительная свобода в рас-
поряжении имуществом. Нередки случаи завещания мужем жене земельных иму-
ществ, иногда лишь “примыслов” покойного (как в завещании Дмитрия Донского
1389 г.), а иногда — в особенности при отсутствии детей — и наследственных вот-
чин. Последнее было согласно с византийским “Прохироном” (IX в.), вошедшим в
Русскую Кормчую под именем “Закона Градского” (Гражданского уложения).
§ 6.	Вещное право
Своеобразие древнерусского юридического быта и правового сознания в пол-
ной мере сказываются и в отношении вещного права. В римском праве, а также в
праве буржуазного государства XIX-XX вв., право лица на вещь, то есть право лица
владеть, пользоваться и распоряжаться “вещью”*, приняло отчетливый логичес-
кий характер.
Законченным выражением вещного права является право частной собствен-
ности. В настоящее время система частной собственности переживает тяжелый
кризис не только в Советском Союзе, но почти в целом мире. Исход кризиса пред-
сказать трудно, но, во всяком случае, ясно, что на месте римских понятий вещного
права постепенно воздвигается новая система ограниченных личных прав на мно-
гие категории “вещей” (функциональная собственность). Ввиду этого, многие ин-
ституты древнерусского вещного права становятся нашему поколению понятнее и
яснее, чем они казались историкам и социологам XIX века.
Подобно тому, как это мы замечали по отношению к другим сторонам юриди-
ческого быта древней Руси, и в отношении вещных прав наблюдается разница между
“обычаем” и “законом”. Точно также и в самом “обычном” вещном праве можно
различать противоречивые тенденции. И в этой области лишь постепенно понятия
римско-византийского права видоизменяют, а отчасти и вытесняют прежний поря-
док. В древнеславянском и древнерусском семейно-родовом укладе вещные права
лица играют весьма ограниченную роль. Имущество, которым владеет семейно-
родовая община, принадлежит общине в целом. Община как целое и распоряжает-
ся этим имуществом. Отдельные члены семьи или рода могут получать лишь во
временное пользование отдельные части общего имущества. Лишь на некоторые
* “Вещью в юридическом смысле называется предмет природы, подлежащий частному облада-
нию лица” (Владимирский-Буданов, 509) (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры	219
личным трудом приобретенные предметы движимого имущества — в особенности
одежду — признаются частные права членов семьи или рода.
С образованием более широких общественных союзов — земских и городс-
ких общин — права отдельных членов союза получают более отчетливый харак-
тер, но все же ограничиваются союзом в большей или меньшей степени. Древняя
Русь не знала общинного передельного землепользования того типа, который раз-
вился в XVII-XVIII вв. Однако во многих случаях распоряжалась землей община
(“волость”), а отдельные члены общины имели лишь условное право владения своим
участком. С установлением княжеского-дружинного политического быта появляется
новый принцип землевладения — вотчинный. Однако личный характер вотчинных
прав до известной степени ограничивается притязаниями рода. Право родового
выкупа боярских вотчин играет значительную роль еще в XVI и даже в XVII веке.
Принятие христианства ведет к установлению нового типа имуществ — цер-
ковных и монастырских. Мы видели уже*, что в древнерусском правосознании но-
сителем права собственности на эти имущества являлись святые, во имя которых
построена была церковь или монастырь.
Противоречия вещных прав древней Руси постепенно сглаживаются с про-
никновением начал римско-византийского права. Князья и бояре, церкви и монас-
тыри сумели использовать раньше и больше других общественных групп римско-
византийские правовые понятия в отношении собственности на имущества. Одна-
ко мало-помалу начала эти проникают и в общее правосознание. Влияние римского
права в чистом виде сказывается более определенно в Западной Руси, где для обо-
значения “вещи” в юридическом смысле создается термин “речь” — переложение
латинского res. Сопоставляя данные Русской Правды, Псковской судной грамоты и
Литовского статута 1529 года**, видим, что понятия римско-византийского вещно-
го права проникли на Русь довольно глубоко. Сохранившиеся — для древнего пе-
риода лишь в очень небольшом количестве — акты юридического быта, как-то ду-
ховные и купчие грамоты — свидетельствуют о том, что статьи юридических сбор-
ников не были лишь отвлеченными принципами, а воплотились и в живой юриди-
ческий быт. Наиболее широко установились понятия права собственности на иму-
щества движимые. К движимым имуществам в древней Руси могли относиться и
люди — челядь, холопы. Господин (“государь”) имел полное право собственности
на холопа или рабу. Другие виды движимого имущества — скот, одежда, оружие,
продукты земледелия и промыслов (зерно, шкуры, мед и т. д.).
Движимое имущество приобреталось покупкою, наследством, прямым захва-
том (военная добыча), собственным производством (продукты ремесла). Что каса-
ется холопства, то Русская Правда перечисляет три источника его: покупка холопа
(или продажа человеком самого себя в холопство); женитьба на рабе без особого
условия (ряда); поступление на частную службу без условия (“ряда”) (III, 117). К
этому следует прибавить еще военный захват: пленные обычно обращались в хо-
* См. выше, § 3. 202 (прим. авт.).
** Литовский Статут 1529 г. в значительной степени лишь систематизировал более раииее право
Западной Руси, почему в известной мере им можно пользоваться и для истории права древнего
периода (прим. авт.).
220 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
лопство. Вспомним “Слово о полку Игореве”: в случае победы русских над полов-
цами “была бы чага (раба) по ногате, а кащей (раб-обозник) по резане”*.
Что касается покупки холопов, то следует иметь в виду, что отношения, близ-
кие к холопству, могли возникать в древней Руси не только в результате договора
купли-продажи, но также и некоторых других институтов обязательственного пра-
ва, в особенности найма и займа. Этим путем в киевскую эпоху создался класс
“закупов”, а в московскую — класс “кабальных, холопов” и служилых кабальных
людей. Явление, характерное для древнерусского и вообще “средневекового” обя-
зательственного права, когда право на услуги или имущество другого лица имело
тенденцию переходить в право вещное на это лицо. Об этом подробнее будет сказа-
но в следующем параграфе.
Переходим теперь к имуществам недвижимым. Вопрос о праве собственнос-
ти на землю в древней Руси весьма сложен. Именно в этом отношении особенно
часто встречается та множественность прав на одно и то же имущество, о которой
уже упоминалось выше**.
В особенности сложен вопрос о смешении публичных и частных прав на зем-
лю. Князь древней Руси был не только государем в политическом смысле, но также
и крупным вотчинником. Боярин был часто также крупным вотчинником и имел
сверх того и публичные права над населением своей вотчины.
С установлением монгольского владычества верховным собственником всей
земли теоретически сделался хан. Позже, полнота прав хана перешла на великого
князя. Фактически, московский великий князь долгое время не мог распространить
свою власть на земли боярские. Но, тогда как в киевскую эпоху из земель свободно-
го сельского населения лишь земли смердов считались княжими, в московский пе-
риод все волостные земли постепенно стали “черными” (казенными) и начали рас-
сматриваться как достояние великого князя — носителя государственных прав.
Так создалась сложная совместность на земли свободного сельского населе-
ния: на одно и то же имущество совмещались права великого князя, волости, от-
дельных семей и домохозяев. Что касается боярских земель, великий князь начал
постепенно выдвигать на них свои притязания окружным путем — путем создания
так называемой “поместной” системы, раздачи земли в условное владение, за службу.
Полное развитие поместная система получила в конце XV и XVI веке, но зароди-
лась она еще в монгольский период.
Имеется грамота — правда, дошедшая в поздней копии и потому ставимая под
сомнение — об отводе в 1257 году великим князем Рязанским Ольгом Ингваричем
поля на реке Проне Ивану Шайну (родоначальнику Измайловых линии “племени
ханска”) на том основании, что он “воин добр”. Из грамоты видно, что этот Иван
Шайн (“породы ханской”) прежде своего прихода в Рязань был посажен Батыем в
Черниговщине в качестве служилого “владетеля”***. Далее, известен несомнен-
ный факт об отдаче земли в поместье (без упоминания самого термина) Иваном
* Ср. выше, гл. I, § 2 (прим. авт.).
** Ср. § 3. этой главы и начало настоящего параграфа (прим. авт.).
*** Акты Юшкова, №№ 1 и 180, ЧОИД, кн. 185 и 186 (1898, II и III) (прим, авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
221
Калитою некоему Борису Воркову: “А что есмь купил село в Ростове Богородичс-
кое, а дал есмь Бориску Воркову, аже иметь сыну моему которому служите, село
будет за ним; не иметь ли служити детем моим, село отоимуть”*.
Имея верховные права на значительную территорию, князь древней Руси во
многих случаях владел определенным имением и на праве частной собственности.
Еще у княгини Ольги, как мы видели, были свои города и села, свои звериные и
птичьи ловы. Во многих случаях князь имел доли или части в имении княжеского
рода. В киевскую эпоху часть среднего Приднепровья (Русская земля в собствен-
ном смысле) считалась преимущественным достоянием княжеского рода, и каж-
дый князь помимо своих владений претендовал на часть в этом достоянии, получая
какой-либо город или село. В северо-восточной Руси, при обособлении отдельных
княжеских ветвей, великий князь обычно делил свою землю на доли между сыно-
вьями, признавая права каждого, помимо данного ему удела, и на имущество в сто-
личном городе княжества.
Бояре часто владели землей на правах полной собственности, но права лица
на наследственную вотчину были до некоторой степени ограничены правами рода.
Еще в XV и XVI вв. родичи сохраняли право выкупа родового имения в случае его
продажи или завещания помимо рода. По отношению к вотчинам приобретенным
(“примыслам”) как князь, так и боярин имели, однако, неограниченное право рас-
поряжения. На праве полной частной собственности владели землями в древней
Руси церкви и монастыри, но здесь не могло быть речи о собственности личной
(теоретически, как мы видели, собственником было лицо святого, во имя которого
воздвигнута была церковь).
Переходим теперь к приобретению прав на недвижимое имущество. Так как в
основе русского исторического процесса лежит факт колонизации восточными сла-
вянами евразийских равнин, то исторически основным способом приобретения зем-
ли была трудовая заимка, освоение дикого участка. Расселяясь по просторам доу-
ральской России, восточно-славянские племена и родовые общины постепенно
осваивали себе удобные для хозяйства земли и угодья. Земля, занятая каждою ро-
довою или семейно-родовою общиною, становилась с течением собственностью
каждой такой общины. Распахивалось поле, выжигался лес, если он нужен был под
посев, метились грани на деревьях для обозначения бортных урожаев или ловов и
т.д. По мере стабилизации племен, владения каждого рода или семейно-родовой
общины должны были так или иначе быть подтверждены авторитетом племенного
собрания или совета старейшин.
Подобным же порядком, по мере продвижения русского племени на восток, за-
нимались земли казачьими и крестьянскими артелями, ватагами и общинами. На Дону
в XVII веке земля считалась собственностью всего войска. Отдельные артели каза-
ков или отдельные казаки пользовались облюбованными участками для пастбищ и
сенокосов. Позже началось выделение из войсковой земли станичных участков, а
затем и участков отдельных казаков. В крестьянских порядных XV-XVII вв. обыч-
ное определение границ занимаемой земли — “куда топор, соха и коса ходила”.
* Из второй духовной Ивана Калиты, 1328 г. (по изданию Владимирского-Буданова) (прим. авт.).
222 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
С установлением княжеско-дружинного строя, выделяются большие имения в
собственность князей и бояр. Церкви и монастыри получают от князей земли в дар.
Появляется потребность в обеспечении владения жалованными и дарственными
грамотами. Проникновение римско-византийских правовых понятий способствует
вовлечению земли в торговый оборот. Земля становится предметом купли-прода-
жи. С течением времени купчие на землю стали укрепляться в княжеских или го-
родских архивах. Земля становится предметом и наследства.
§ 7, Обязательственное право
Обязательство, согласно определениям римско-византийского права, есть юри-
дическая связь (juris vinculum), в силу которой одно лицо (кредитор) имеет право
требовать от другого (должника) исполнения какого-либо действия. Подобное оп-
ределение обязательства не сходится с исконными понятиями древнерусского обыч-
ного права. По этим последним, обязательство влекло за собою право не только на
действия лица, а на само лицо. Обязательственное право древней Руси до некото-
рой степени сливалось, таким образом, с правом вещным.
Как и во многих других отношениях, русское писаное право древнего перио-
да, создавшееся под византийским влиянием, представляет и в вопросе об обяза-
тельствах известный компромисс между началами права обычного и началами пра-
ва римско-византийского. Позже, в монгольский период, на восточно-русское (мос-
ковское) право наложило свой отпечаток правосознание турецко-монгольское, ос-
нованное на праве турецких и монгольских народов, проникнутом началами стро-
гой подчиненности лица интересам рода, племени, хана.
Отсюда происходит особый характер многих институтов древнерусского обяза-
тельственного права, подчас примыкающих весьма тесно к институтам права вещно-
го. Некоторые черты древнерусских правовых воззрений были восприняты и законо-
дательством Империи. Не случайно в Своде законов гражданских купля-продажа от-
несена не к договорам, а к способам приобретения имущества*. Составитель Свода
законов Сперанский (1772-1839) приравнивал русскую купчую крепость к римской
traditio symbolica. “Процесс по ней не принадлежит к исковым процессам, но к вот-
чинным или крепостным (vindicatio)”. Основываясь на мнении Сперанского, Побе-
доносцев также считал, что по русскому праву купля-продажа — не договор, а дей-
ствие, которым одна сторона передает другой вещь за определенную цену**.
В древнейшее время на Руси при продаже недвижимости употреблялся сим-
вол передачи продавцом покупателю куска дерна, вырезанного из продаваемой зем-
ли***.
Отсюда произошло выражение, сохранившееся в русских купчих и поздней-
шего времени: “продать в дернь” или “продать одерень”. В русских купчих XIII—
XVII веков передача земельной собственности вместо дерна симвозилируется пу-
* СЗ, Х-1, кн. III, разд. III, гл. II (прим. авт.).
** К.П. Победоносцев, Курс гражданского права, I, (1896), 315 сл. (прим, авт.)
*** Такой же символ существовал и в саксонском обычном праве (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры	223
тем так называемого “пополонка”, или придачи. Сделка не считается законченной
при уплате условленной цены. Только придача (“пополнок”) завершала сделку*.
Так, волынский князь Владимир Василькович в своем завещании упоминает,
что за одно из купленных им сел он дал 50 гривен кун деньгами, а также пять лок-
тей скарлата и броню (Ип. 1287)**. В сохранившихся купчих Двинской земли XV
века, а равно и в московских купчих XIV-XVII вв. постоянно упоминается о попо-
лонке. Если основная цена за землю дается обычно деньгами, то в виде пополонка
дается часто скот, птица, зерно, одежда. “И да Константине и его братья на той
земли 3 рубли, а свинью пополонка”. “Дали два рубля, а овцу пополонка”. По од-
ной из двинских купчих в качестве пополонка дается “два сугреба железа”.
Во многих случаях купля-продажа недвижимости совершалась в древней Руси
с правами обратного выкупа (по отношению к боярским родовым вотчинам родичи
имели право обратного выкупа и независимо от условий упомянутых в самой куп-
чей). С другой стороны, при залоге недвижимости, залогоприниматель получал
имение с широкими правами владения и пользования, а в некоторых случаях и с
правами распоряжения. Таким образом, в сущности, залог и купля-продажа недви-
жимостей в древней Руси в значительной степени между собою сближались.
Переходим к договору найма недвижимых имуществ. Наиболее распространен-
ный вид найма земли в древней Руси может быть, с оговорками, приравнен к по-
зднейшей крестьянской аренде. В эпоху Русской Правды земля сдавалась вотчинни-
ком земледельцу со скотом и орудием (конь, плуг, борона). Так как обычно к этому
присоединялся еще и заем денег, то договор был чрезвычайно осложнен и вел обык-
новенно к потере нанимателем личной свободы (ролейное закупничество)***.
По Псковской судной грамоте, наем земельного или водного участка (после-
дний — для рыболовства) представлял собою самостоятельный договор, но обыч-
но с ним соединялся и добавочный договор о “покруте”, который также осложнял
наем имущества личными отношениями (См. ПСГ, ст. 42-44, 51, 63, 76, 93). Наем
помещения (квартиры) также влек за собою некоторую личную зависимость нани-
мателя (“подсуседника”) от хозяина (“государя”). Плата за помещение обычно, по-
видимому, погашалась работою на хозяина (ПСГ, ст. 103).
В виду сказанного, нет ничего удивительного, что и личный наем (наем в ус-
лужение) обычно вел в древней Руси также к потере или ограничению свободы
нанимающегося. Мы видели, что по Русской Правде наем в услужение без “ряда”
(условия) прямо вел к холопству. Подобная же практика установилась и в Москов-
ском великом княжестве. Наоборот, Псковское городское право представляет со-
вершенно другую картину. Псковская судная грамота заботливо охраняет права
“наймита” (наемного рабочего). Наймит имеет право иска против господина в слу-
чае задержания заработной платы. Если наймит даже не дослужил условленного
* О пополонке см. Павлов-Сильванский, 449-451; А. В. Соловьев, Особенность договора
продажи недвижимостей в славянском праве. (Przewodnik Historiczno-parwny, II, 1931); М. В.
Шахматов, Купчие грамоты Московской Руси (ЗРНИБ, 3, 1931, стр. 215) (прим. авт ).
** Это, по-видимому, наиболее раннее упоминание обычая пополонка (без употребления самого
термина) (прим. авт ).
*** См. ниже, о займе (прим. авт ).
224
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
срока, он имеет право на заработную плату по расчету прослуженного времени.
Наймит имеет право искать заработную плату даже без формального условия, а
простым заявлением (“в заклич”); но в этом случае он может искать платы только
за последний год службы (ПСГ, ст. 39 и 40).
Предметом займа в древней Руси могли быть не только деньги, но и всякое
имущество, например, мед или зерно (жито). Жито давалось “в присоп”: кредитор
давал хлеб, насыпая меру не выше краев; при возвращении же займа должник на-
сыпал выше краев, сколько мера удержит над краями. При годичном займе вряд ли
додача составляла 10%. Деньги (куны) давались “в рост”. Высота годичного роста,
вероятно, не превышала 20% *.
Институт займа имел большое социальное значение в древней Руси. Значение
это было особенно велико для купечества и для крестьянства. Социальные послед-
ствия были противоположны в этих двух случаях. В то время как для купечества, в
целом, пользование кредитом было благодетельно и способствовало развитию тор-
говых операций, для крестьян получение займа от вотчинника влекло обычно к
закабалению. Причины разницы лежат, разумеется, в том, что купец имел больше
шансов не только вернуть взятую сумму, но еще и на этом нажить, тогда как кресть-
янин, в лучшем случае, мог надеяться лишь исподволь вернуть долг, а обычно при-
нужден был отсрочивать и пересрочивать заем уплатою процентов.
При несостоятельности купца, имущество его продавалось на торгу (РП, III,
67), причем, прежде всего, удовлетворялись претензии кредиторов-иноземцев (РП,
III, 67 и Смоленский договор с немцами, ст. 10). Купец-банкрот исключался из ку-
печеской общины и становился неполноправным человеком (изгоем). Тяжелее была
доля крестьянина или рабочего при неуплате займа. Его ждало ограничение свобо-
ды. Таким образом, по отношению к низшим разрядам сельского населения дого-
вор займа (или, вернее, его неисполнение) вел в древней Руси к созданию класса
полусвободных (закупов).
Закупничество Киевской Руси представляло собою, по-видимому, соединение
договоров займа, найма земли и личного найма. При неисполнении этих договоров
право господина (“государя”) на услуги работника превращалось в право на самое
лицо его. В монгольский период, под влиянием уйгурского права, создается новый
вид условного холопства: холопство кабальное. Кабальное холопство состояло в
том, что должник должен был работать на государя за проценты. Отдать самый
долг ему, очевидно, уже не представлялось никакой возможности. Кабальное хо-
лопство первоначально не было, однако, наследственным: работа продолжалась до
смерти господина или до смерти кабального холопа (не переходя на его детей**).
§ 8.	Суд
Рассматривая основы древнерусского правосознания***, мы отметили широ-
ту взглядов древнерусского человека на право. Мы видели, что право в представле-
* См. выше, гл. I, § 7 (прим. авт.).
** Ср. выше, гл. II, § 8 (прим. авт.).
*** См. выше, § 1 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
225
нии древнерусского человека тесно связано было с религией и моралью. Это не
мешало постепенной выработке на Руси понятий о правопорядке в более узком,
технически-юридическом смысле. В этом смысле понятие о праве выявилось в древ-
ней Руси, как это было и у других народов, главным образом в процессе защиты
права.
Толчком для оформления идеи правопорядка является, таким образом, право-
нарушение. Исходным моментом для развития общественного правосознания слу-
жит развитие представлений о нанесенном вреде не только с точки зрения личного
убытка, но и с точки зрения ущерба для справедливости. Круг лиц, охваченных
понятием правопорядка, может быть первоначально очень узок. Единицею право-
порядка, и при том весьма замкнутою, может быть семья, род, община родовая или
община соседей. Это единицы органического роста правопорядка, так сказать, сни-
зу. Другой путь утверждения правопорядка—сверху — авторитетом владельца вот-
чины, государя, Церкви.
В древнейшем русском судебном праве видим скрещение обоих этих путей.
Власть восстановлять нарушенное право рождается во многих случаях в кругу се-
мьи, рода, общины. Постепенно, однако, все больше проявляется власть государ-
ства, церкви. Власть главы семьи, рода — власть домовладыки — является зароды-
шем власти вотчинной. Государю вотчины, боярину, землевладельцу подчиняются
в судебном отношении не только члены семьи, но и прочие домочадцы, зависимые
люди, живущие в доме боярина или на земле его холопы, крестьяне. Судебная власть
древнерусской семьи или рода была признаваема даже в международных догово-
рах древнего периода. В договоре князя Игоря с Византией 945 года говорится,
между прочим: “Аще убьеть Хрестеянин Русина или Русин Хрестеянина, да дер-
жим будеть сотворивый убийство от ближних убиенного, да убьют и (его) “.
На развитие вотчинной власти боярина (землевладельца) указывают источни-
ки, начиная с XI века. Земли жалуются князьями боярам и монастырям “с вирами и
продажами”, то есть с правом уголовного суда*. На судебную власть общины и ее
представителей — “добрых людей” — указывают несколько статей Русской Прав-
ды (III, 4 и 5; ср. I, 15).
На все это разнообразие судебных властей семейных, общинных, вотчинных,
наложен был сверху судебный авторитет государства и церкви. Судебная власть
князя - одна из основных его функций, как это видно и по Русской Правде. Влади-
мир Мономах в своем поучении детям приказывает им каждый день “людей оправ-
ливати” — производить суд и разбирать дела. По словам печерского игумена Поли-
карпа, основное назначение князя “правду деяти на сем свете, в правду суд судити”.
(Ип. 1168 г.). Князь судит не только лично, но и через поставленных им властей
(посадников, тиунов). Они действуют, однако, авторитетом князя и от его имени.
Место суда — судебное присутствие — есть “княж двор”, хотя бы князь судил и не
лично.
* Это выражение встречается, например, в жалованной грамоте великого князя Мстислава и
сына его Всеволода Юрьеву монастырю (1130 г.). О терминах “вира” и “продажа” см. ниже, § 9
(прим. авт.).
226 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенъя русской культуры
Церковный суд вводится с принятием христианства. Первоначальная органи-
зация его на Руси связана с Церковным уставом князя Владимира (1006 г.). Церков-
ному суду подведомственны были, прежде всего, лица причастные к клиру — игу-
мен, поп, дьякон, дети их, “попадья и кто в клиросе”, игуменья, чернец, черница,
проскурница, затем также лица, находившиеся под особым покровительством цер-
кви: паломник, “лечец” (доктор в монастырской больнице), прощенник, задушный
человек, странник, слепец, хромец и т.д.*
По некоторому разряду дел были подведомственны церковному суду и лица,
не принадлежавшие к составу клира и не находившиеся под особым попечением
церкви. Так, церковному суду подведомственны были бракоразводные дела, тяжбы
между мужем и женой, а также некоторые дела о наследстве.
Значительное развитие получили в древней Руси судебные учреждения город-
ских общин, в особенности Новгорода и Пскова. Высшей инстанцией было вече. В
Новгороде существовал принцип разделения подсудности между органами: суда
княжеского и суда вечевого. Главные органы вечевого суда — суд посадника и ты-
сяцкого. Посадник ведал в Новгороде преимущественно дела по тяжбам о земель-
ной собственности. Тысяцкий ведал “дела торговые, гостинные и суд торговый”.
Во Пскове в каждом случае сотрудничали судебные представители князя и веча.
Верховный суд города Пскова — “господа”, состоял из князя, посадника и сотских.
Тот же двойственный состав был и в низших судебных учреждениях.
Обращаемся теперь к самому судопроизводству (процессу). Здесь мы также
увидим, наряду с функциями представителей государства и церкви, наличность ин-
ститутов семейного, родового, общинного права. До половины XI века на Руси было
в силе право родовой мести, лишь отчасти регламентированное государственной
властью**.
Следовательно, целый род или семья выступал истцом по делам уголовным. С
другой стороны, и ответственность за преступление во многих случаях ложилась
не на самого преступника только, а на всю его семью или общину, к которой он
принадлежал. За убийство, не вызванное “виной” убитого, преступник отдавался
“на поток и разграбление” вместе с женой и детьми. Если убийца не бывал обнару-
жен, отвечала вся община***. Ввиду этого, во многих случаях на суд являлись со
стороны как истца, так и ответчика целые толпы семейных, родичей, соседей. На
суд лезли “помочью”. Судебное разбирательство в некоторых случаях могло обра-
титься просто в побоище. Побоищами двух сторон оканчивалось иногда и разбира-
тельство судебных дел на новгородском вече. Но это были случаи аномалии, а не
правильного судопроизводства.
Государство долгое время не являлось истцом даже в делах уголовных. Госу-
дарство лишь помогало частному лицу в преследовании преступника. Суд только
регулировал и уравнивал средства сторон. Сторона истца в древнерусском процес-
се должна была поставить определенное (для разных дел разное) количество “по-
* Ср. выше, гл. II, § 3 (прим. авт.).
** См. в этом же параграфе выше цитату из договора 945 г., а также следующий § 9 (прим,
авт.).
*** Ср. ниже, § 9 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
227
слухов”. Послух не был свидетелем в смысле нашего современного судопроизвод-
ства (такие свидетели в древней Руси именовались “видоками”). Послух являлся
пособником, которого выставляет истец (ответчик также мог выставить своих по-
слухов). Послухи должны были подтвердить все, что говорила выставившая их сто-
рона. При том тождество показаний должно было быть буквальное: “слово противу
слова”. Иначе послушество теряло свое значение. При таком формальном понима-
нии послушество было как бы испытанием, своего рода судом Божиим*. Своеоб-
разною формою суда Божьего была также рота (присяга). Присягать мог и истец и
ответчик. Предполагалось, что виновному не дано будет Божеством произнести
сложную форму присяги без ошибки (что, безусловно, требовалось). Об ордалиях —
испытаниях водой и железом — было уже сказано выше**.
Что касается судебного поединка (“поля”), то таковой не был известен русско-
му процессу в эпоху Русской Правды. Судебный поединок появился у нас позже
под влиянием немецкого права и, прежде всего, в городах северо-западной Руси,
имевших тесные торговые сношения с немцами***. Первое упоминание о судеб-
ном поединке в памятниках русского права встречаем в Смоленском договоре с
немцами 1229 года. По Псковской судной грамоте, судебный поединок уже являет-
ся одним из установленных институтов процессуального права. Любопытно, что и
в пределах земель Византийской империи судебный поединок, неизвестный визан-
тийскому праву, появляется лишь с Х1И века под влиянием “франкского” права (кре-
стоносцев).
Церковь, воспитанная в византийских традициях и исходя из начал христиан-
ской любви, относилась к обычаю судебного поединка отрицательно. Митрополит
Фотий в грамоте к новгородцам 1410 года писал: “Позванному на поле и потом
явившемуся к священнику не давать св. Причащения и целовать крест, подобно
псу; который же священник удостоит его Божественных таинств, то он за сие лиша-
ется сана”. Пытка также древнерусским законодательством не применялась. Пер-
вое упоминание о “дыбе”, но только как о немецком обычае, имеется в Смоленском
договоре с немцами 1229 года, причем оговорено, что русские граждане даже и в
немецких городах не могут “дыбе” подлежать****.
§ 9.	Уголовное право
Исходными моментами русского уголовного права являются сперва регулиро-
вание, затем отмена родовой мести за убийство. Месть эта регулирована в Русской
Правде князя Ярослава (1019 г.). В статье 1-й этой Правды (список Академиче-
ский) перечислен круг ближайших родичей, которым предписано мстить за убито-
го. Характерен факт, что месть законом не только была разрешена, но предписана.
* См. выше, § 1 (прим. авт.).
** См. выше, § 1 (прим. авт.).
*** См. выше, § 2 (прим. авт.).
**** Ср. выше, § 2 и ниже, § 9. Пытка известна в германском нраве с древнейших времен, но
сначала применялась только к рабам; с XIII-XIV вв. пытка, как способ судопроизводства
вводится в романо-германских странах повсеместно (прим. авт.).
228
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Здесь явно видно уже зарождение уголовного права, как общественного (или госу-
дарственного) наказания за убийство, которое не рассматривается больше как дело,
касающееся лишь семьи или рода убитого, но как вред, нанесенный всему обще-
ству или государству.
В этом можно видеть отчасти уже влияние византийского уголовного права (в
договоре Игоря с греками 945 года также предписывается, чтобы “ближние убиен-
ного” убили преступника). С этим можно сопоставить летописный рассказ о том,
что Владимир Святой, под влиянием воспринятой им евангельской проповеди, пе-
рестал казнить за преступления. Тогда епископы, как представители закона не только
Божеского, но и человеческого, потребовали от него, чтобы он казнил преступни-
ков, угрожая ему Страшным Судом*.
После смерти Ярослава (1054 г.) постановлением его старших трех сыновей и
их старших дружинников родовая месть была отменена и заменена денежными
штрафами, различными по величине в зависимости от общественного положения,
которое занимал убитый (РП, I, 19 слл.; ср. II, А 2). Денежные штрафы были двух
родов: уголовные — в пользу князя, как представителя общественной власти, и
частные — вознаграждение семье убитого. Штраф в пользу князя или общества
(“людей”) назывался вирою. Частное вознаграждение в пользу родичей убитого
(после отмены кровной мести) называлось головничеством**.
Высота виры была в Русской Правде точно определена: 80 гривен за убийство
высшего дружинника или княжеского сановника, 40 гривен за убийство человека
среднего класса (“людина”, купца и т.д.) или дружинника среднего разряда. За убий-
ство ремесленника полагалась вира в 12 гривен, за убийство смерда или холопа —
5 гривен***.
В случае, если убийство было не предумышленным, то вира взыскивалась не
лично с убийцы, а с целой общины, к которой убийца принадлежал. Община же
должна была платить виру в случае, если преступник оставался неразысканным (то
есть предполагалось, что община покрывала преступника). Это так называемая “ди-
кая”, или “людская” вира****. Таким образом, в уголовном праве эпохи Русской
Правды существовала круговая порука*****.
Почти наравне с наказанием за убийство, Русская Правда карала за тяжкие
увечья. Увечный (лишенный руки или ноги) становился неспособным себя защи-
* Возможно, впрочем, что этот рассказ — позднейшая вставка в текст Начальной летописи
{прим. авт.).
** Система уголовных денежных штрафов (композиции) известна была и средневековому
германскому праву. В скандинавском праве денежный штраф был двух родов: 40 марок за
убийство и другие тяжелые преступления и 3 марки за мелкие провинности. См. C.L. von Ваг, А
history of continental criminal law (Boston, 1916), 132 слл. Ср. в Русской Правде 40 гривен, как
основной размер виры и 3 гривны, как средний размер продажи {прим. авт.).
*** В последнем случае имелось в виду убийство холопа не владельцем (“государем”) его, а
лицом посторонним {прим. авт.).
**** “дикая вира”, может быть, значило “серая вира”. В XVIII в. в русском языке употреблялось
слово “дикой” в значении “серый”. Ср. также мою заметку в SVPS, XXIV (1924) {прим. авт.).
***** Круговая порука не была, однако, обязательна. Можно было не “вкладываться” в дикую
виру. Ср. выше, гл. II, § 2 {прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры
229
щать при условиях тогдашней жизни, отсюда и понятна точка зрения законодателя
(по Ярославовой Правде, за тяжкое увечье взимается с виновного полная вира).
Помимо убийства и тяжкого увечья, Русская Правда признает преступления-
ми (“обидою”) также нанесение побоев, ран и пр. При этом за некоторые, казалось
бы, более легкие преступления полагается кара более тяжелая. Например, за отня-
тие пальца полагался штраф в 3 гривны, а за вырванный ус — 12 гривен. Здесь,
очевидно, учитывался психический мотив — оскорбления чести. Усы и борода в
древней Руси служили символом мужества. На том же основании удар мечом не
обнаженным влек за собою больший штраф, чем за удар обнаженным мечом, хотя,
конечно, вред от второго действия мог быть гораздо больше. Следует иметь в виду,
что штрафы, налагаемые за эти преступления, также бывали двух родов. Уголов-
ный штраф назывался продажею, а вознаграждение потерпевшему — уроком.
Переходим теперь к имущественным преступлениям. Главное из них, по Рус-
ской Правде, есть воровство (“татьба”). В соотношении с ценностью украденного,
все виды татьбы разделены на три разряда. К высшему разряду (12 гривен прода-
жи) отнесен был увод холопа (“челядиный извод”), а также и кража бобра. Средний
размер продажи (три гривны) полагался за кражу рогатого скота, пчел, охотничьих
собак и птиц. Низший размер продажи определен был в 60 кун. Однако Русская
Правда учитывала не только материальный вред от татьбы. Принималась во внима-
ние и степень злой воли преступника. Так, кража скота из хлева каралась повышен-
ною продажею по сравнению с кражею скота в поле. Точно также делалось разли-
чие между случайным преступником, похитившим лошадь, и профессиональным
конокрадом (“коневый тать”). Первый платил продажу; второй выдавался князю
“на поток и разграбление”.
Как в общей систематичности расположения уголовных норм Русской Прав-
ды, так и в некоторых деталях отдельных норм можно прощупать влияние норм
византийского права. При этом нужно заметить, что Русская Правда избегает теле-
сных наказаний и членовредительства (весьма излюбленных византийскими юрис-
тами), и, как заметил еще Ключевский, перелагает на деньги византийские теле-
сные кары, сохраняя цифровые соотношения. В общем можно сказать, что русское
право домонгольского периода колеблется между следующими двумя принципами:
признание уголовного характера преступления и взгляд на преступление только
как на вред, причиненный преступлением частному лицу или семье. Двойствен-
ность наблюдается и в праве монгольского периода, но первый принцип (призна-
ние уголовного характера преступления) понемногу усиливается, особенно в праве
Руси Восточной.
В монгольский период в систему наказаний в северной Руси вводится смерт-
ная казнь, Русской Правде неизвестная. Так, по Двинской судной грамоте (1397 г.),
уличенного в третий раз татя полагается повесить. Всякого татя вообще положено
“пятнить” (клеймить). Псковская судная грамота также определяет казнить уличен-
ного в третий раз татя. Кроме того, по Псковской грамоте подлежат смертной казни
конокрады, поджигатели и шпионы (“переветники”). Под влиянием немецкого пра-
ва в Псковской судной грамоте появляется наказание “дыбой” (ст. 58). “Дыба” на-
значалась за оскорбление судебных властей. “Дыба” Псковской судной грамоты
230
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
представляла собою, по-видимому, колодку с отверстиями для рук и ног преступ-
ника. В эту колодку преступника “сажали” или запирали. “Дыба” считалась более
тяжелым наказанием, чем простое тюремное заключение. Но и последнее могло
быть очень тяжелым. “Погреб” иногда бывал слишком тесен для количества в нем
заключенных*.
§ 10.	Юридическая культура древней Руси
При тесной связи понятий о праве с понятиями веры и философской морали в
древней Руси, юридическая образованность сливалась тесно с общей религиозно-
философской подготовкой**.
Наиболее образованным в религиозно-философском отношении слоем обще-
ства было, конечно, духовенство. Ввиду этого можно думать, что в развитии юри-
дической образованности древней Руси значительную роль должны были играть
представители церкви. Несомненно, во всяком случае, что уже в эпоху Русской
Правды на Руси существовали образованные юристы в более тесном смысле, дос-
тигшие значительной высоты в смысле юридической техники.
Следует иметь в виду, что некоторые памятники византийского права (импе-
раторские постановления, касавшиеся церкви, также Эклога и Прохирон) имелись
в славянском переводе. Однако на Руси были люди, владевшие греческим языком
(преимущественно среди духовенства), и следует предполагать, что некоторые из
русских юристов (как, например, редактор или редакторы пространной Русской
Правды) знакомы были с византийским правом вообще. Вполне вероятно, что в
Москве имелась греческая копия Царских книг (Василик) и великокняжеские юри-
сты ею пользовались. В Западной Руси XIV-XV вв., в связи с влиянием польско-
литовской государственности, распространилось знание латинского языка и нет
сомнения, что западно-русские юристы этого времени были знакомы с римским
правом. Редакторы Литовских статутов были, несомненно, первоклассными и вы-
сокообразованными юристами.
Юридическая образованность древней Руси возрастала главным образом под
сенью трех учреждений: Церкви, княжого двора и городского веча. Церковь воспи-
тывала юристов, в первую очередь, для нужд церковного суда, но влияние церков-
ных юристов сказывалось и в гораздо более широкой сфере. Священники-юристы
давали советы и княжеской канцелярии и городскому вечу. Юридические нужды
княжого двора должны были, со своей стороны, растить опытных юристов-практи-
ков. Во многих случаях сам князь и некоторые из его советников-дружинников и
бояр разбирались весьма хорошо в сложных юридических вопросах. Не забудем,
* Ср. выше о судьбе новгородских купцов, арестованных великим князем Ярославом Суздаль-
ским в 1216 г. (гл. I, § 6) (прим. авт.).
** В настоящее время нельзя уже отрицать (как это сплошь да рядом делалось раньше), что в
древнерусском обществе существовал значительный интерес к философии. См. Шахматов и
Чижевский, Платон в древней Руси (ЗРИОП, II, 1925, 49 слл.). Об этом будет говориться во
втором выпуске I тома (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры	231
что Ярославова Правда была пересмотрена советом трех сыновей Ярослава и трех
старших дружинников — по одному из дружины каждого князя.
Редактировались законы, конечно, не самими князьями или боярами, а секре-
тарями княжой канцелярии — позже получившими название дьяков. Этим княжим
юристам, вероятно, принадлежала значительная роль в составлении замечатель-
ных юридических сборников XIII-XIV веков (известных отчасти под именем Ме-
рила Праведного)*.
Позже из этой же среды вышел такой крупный юрист, как Владимир Гусев,
составитель Московского судебника 1497 г.
Опытные юристы имелись в распоряжении городских общин — Новгорода,
Пскова, Смоленска. В разработке торгового права принимали, конечно, ближайшее
участие представители купечества, непосредственно в этом деле заинтересованно-
го. Как осмотрительно составлялись важнейшие юридические акты древнерусских
городских общин, можно видеть на примере Смоленского договора с немцами 1229
года. Условия этого договора были предварительно рассмотрены Смоленскими куп-
цами. Затем Смоленский князь Мстислав Давидович послал двух представителей
Смоленска — “лучшего попа Еремея” и “умна мужа Пантелея” в Ригу и на остров
Готланд, где выработанный в Смоленске проект договора был обсужден и утверж-
ден представителями Готландского и немецкого купечества. По возвращении Ере-
мея и Пантелея в Смоленск, проект был окончательно редактирован двумя лицами:
рыцарем Ролфом из Касселя (как представителем немецких интересов) и смоляни-
ном Тумашем Михалевичем**. Каждая сторона получила противень договора. В
результате возник юридический документ, примечательный по своей логичности,
деловитости и точному соответствию прав русского купечества правам немецких
гостей. Большое искусство юридической техники обнаружили и редакторы Псков-
ской судной грамоты — одного из самых выдающихся памятников юридической
мысли своей эпохи (XIV-XV вв.).
* Ср. О. Юшков, К истории древнерусских юридических сборников XIII в. (Саратов, 1921)
{прим. авт.).
** Михалевич, несомненно, владел латинским языком, а может быть и немецким. Голубовский в
своей “Истории Смоленской земли” (Киев, 1895, стр. 125), считает, что оригинал договора 1229
г. был написан на латинском языке и затем переведен на русский и немецкий. Был ли первона-
чальный набросок договора написан по-русски или по-латыни, вопрос спорный. Если такой
первоначальный набросок договора составлен был по-латыни еще в Смоленске перед отъездом
Еремея и Пантелея, то написал его, конечно, Михалевич {прим. авт.).

ПРИЛОЖЕНИЯ
Г.В. Вернадский.
Монгольское иго в русской истории
Сто лет тому назад, в 1826 году, русская Академия наук предложила такую
задачу на разрешение современных ученых: “Какие последствия произвело гос-
подство монголов в России, и именно, какое имело оно влияние на политические
связи государства, на образ правления и на внутреннее управление оного, равно
как и на просвещение и образование народа?” Сроком для представления ответа
было назначено 1 января 1829 года. К назначенному сроку поступило лишь одно
сочинение на немецком языке, которое не было признано достойным награды.
Через несколько лет после неудачной попытки, Академия вновь предложила
задачу из той же области, но определила ее гораздо более узко. В новой постановке
(1832 г.) задача была выражена следующим образом: “Написать историю Улуса
Джучи или так называемой Золотой Орды, критически обработанную на основа-
нии как восточных, особенно магометанских, историков и сохранившихся от ханов
сей династии монетных памятников, так и древних русских, польских, венгерских
и прочих летописей и других, встречающихся в сочинениях современных европей-
цев сведений”. Срок для решения этой новой задачи поставлен был так же трехлет-
ний (1 августа 1835 г.). На этот раз в Академию поступила также работа на немец-
ком языке, большая и значительная, но, однако, после отзывов академиков Френа,
Шмидта, и Круга премия за работу и на этот раз не была присуждена* *.
С тех пор прошли десятки лет. Несколько поколений русских ученых труди-
лись над изучением вопросов, поставленных Академией наук в первой половине
XIX века. Многое исследовано и уяснено; помимо источников арабских и персидс-
ких привлечены к рассмотрению источники китайские**. Однако, если мы прибли-
зились теперь к разрешению второго вопроса, поставленного Академией (о Золо-
той Орде), то первый общий вопрос об удельном весе монгольского ига в истории
русского народа остается, в сущности, до сих пор без ответа. Между тем, то или
иное решение этого вопроса имеет громадное значение для понимания всего хода
русской истории.
Русскую историю можно рассматривать с двух точек зрения. Можно изучать
внутреннее развитие русской жизни и русского народа безотносительно к окружа-
ющим народам. Можно, с другой стороны, стремиться выяснить развитие русской
истории на фоне истории мировой. Когда смотрели на русскую историю с этой
последней точки зрения, то обычно под мировой историей понимали историю за-
падноевропейского мира. Русская история являлась тогда как бы только привеском
Г.В. Вернадский. Монгольское иго в русской истории. — “Евразийский временник”, книга V,
Париж, 1927, стр. 153-164.
* Работа эта была опубликована через несколько лет. Она принадлежала перу известного
ориенталиста Гаммера-Пурготаля (Geschichte der Goldenen Horde, 1840) (прим. авт.).
** Здесь нужно отметить выдающуюся роль нашей духовной миссии в Пекине (о.Иакинф
Бичурин в первой половине XIX в., о.Палладий Кафаров во второй половине) (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Монгольское иго в русской истории
235
истории Западной Европы. Все мировое значение России во времени представля-
лось лишь в том, что она оберегала западноевропейскую цивилизацию от азиатско-
го “варварства”.
Излагая происхождение “восточного вопроса” во время Русско-турецкой войны
при Александре II, историк Соловьев писал так: “У нашего героя древнее и знамени-
тое происхождение... Восточный вопрос появился в истории с тех пор, как европейс-
кий человек осознал различие между Европою и Азиею, между европейским и азиат-
ским духом. Восточный вопрос составляет сущность истории древней Греции; все
эти имена, знакомые нам с малолетнего детства, имена Мильтиадов, Фемистоклов
близки, родственны нам потому, что это имена людей, потрудившихся при решении
восточного вопроса, потрудившихся в борьбе между Европою и Азиею. Ожесточен-
ная борьба проходит через всю европейскую историю, проходит с переменным счас-
тием для борющихся сторон; то Европа, то Азия берет верх: то полчища Ксеркса
наводняют Грецию; то Александр Македонский со своею фалангою и гомеровою
Илиадой является на берегах Евфрата; то Ганнибал около Рима; то римские орлы в
Карфагене и в его метрополии; то гунны на полях Шалонских и аравитяне подле
Тура; то крестоносная Европа в Палестине; то татарский баскак разъезжает по рус-
ским городам, требуя дани, и крымский хан жжет Москву; то русские знамена в Каза-
ни, Астрахани и Ташкенте; то турки снимают крест со Св. Софии и раскидывают
дикий стан среди памятников древней Греции; то турецкие корабли горят при Чесме,
при Наварине, и русское войско стоит в Адрианополе. Все — одна великая борьба,
все — один восточный вопрос”. “Но, разумеется”, — добавляет Соловьев — “вос-
точный вопрос имеет наибольшее значение для тех европейских стран, которые
граничат с Азией, для которых борьба с нею составляет существенное содержание
истории, таково значение восточного вопроса в истории Греции; таково его значе-
ние в истории России вследствие географического положения обеих стран”.
Конечно, в историческом весе России этот элемент — защита Европы от
Азии — играл роль. Понятно также и возмущение русских мыслителей, когда в
Европе об этом забывали. В свое время (1834 г.) ярко выражено было это возмуще-
ние А.С. Пушкиным: “Долго Россия была совершенно отделена от судеб Европы.
Ее широкие равнины поглотили бесчисленные толпы монголов, остановили их раз-
рушительное нашествие. Варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабо-
щенную Русь и возвратились в степи своего Востока. Христианское просвещение
было спасено истерзанной, издыхающей Россией, а не Польшей, как еще недавно
утверждали европейские журналы; но Европа в отношении России всегда была столь
же невежественна, как и неблагодарна”.
Несомненно, в исторической роли России была и эта сторона. Русь была в
течение ряда веков рубежом между Западом и Востоком, Европой и Азией. Этой
стороной, однако, далеко не исчерпывается историческая роль России в истории
мировой. Мировая история — понятие гораздо более широкое, чем история евро-
пейская. У нас создалась искривленная историческая схема мировой истории. Гер-
мано-романская Европа нам представляется основным стержнем исторического
процесса. Такое представление создалось, плавным образом, на основании бурного
роста европейской культуры в XV-XIX веках. Между тем, эта культурная гегемо-
236
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
ния Европы (притом ее надо понимать преимущественно в ограниченном смысле
развития прикладного естествознания и техники, промышленной, военной и поли-
тической жизни) — явление временное. Как сложится мировая жизнь уже в XX
веке, большой вопрос и большая загадка. Среди германо-романских народов все
больше выдвигаются в жизни новые образования — Америка англо-саксонская, а
также Америка испано-португальская. Предстоят колоссальные сдвиги народов Азии
и Африки — индусов, китайцев, японцев, монголов, турок, негров.
Картину столь же непохожую на романо-германскую гегемонию XIX-XX ве-
ков, мы находим в прошлом. Так называемое, “падение Римской империи” есть
соприкосновение средиземноморского греко-римско-сирийского и европейско-араб-
ского мира с миром среднеазиатских и южнорусских кочевников. Кажущийся “рег-
ресс” материальной культуры средиземноморского мира был, с другой стороны гия-
Дя, “прогрессом” — грандиозным раздвиганием культурно-исторических и куль-
турно-географических рамок. Кочевники, шедшие волнами друг за другом из чер-
номорских степей, из глубин континента, оказывались часто посредниками между
цивилизацией и культурою средиземноморскою и дальнеазиатскою (китайскою и
индусскою), не говоря о том, что сами кочевники несли с собою совершенно новую
культуру, например, в области искусства.
Материальная культура “Римской империи” оказалась бессильна перед напо-
ром культуры новых народов-”варваров”. Но духовный подъем средневекового мира,
связанный с новой религией — христианством, в значительной степени совладал с
разбушевавшимися историческими стихиями. Церковь была связующим началом
между миром средиземноморским и миром “варварским”. Через церковь многие
элементы “варварской” цивилизации проникли в жизнь народов, подчиненных ра-
нее римскому мечу. С другой стороны, церковь захватывала в черту своего влияния
и своей организации новые “варварские народы”. Все дальше на восток двигался
центр церковного влияния. Первый церковный “Рим” был в старом средиземно-
морском Риме. Второй, Новый Рим, был уже на рубеже Европы и Азии — на Бос-
форе, в Византии. Третий Рим был еще дальше на восток — в недрах восточной,
монгольской, Руси, в Москве.
Царьград, он же Константинополь, Византия тоже был центр православия в
Средние века. В разные стороны от этого центра, по мере уменьшения его влияния,
распространялись боковые (со всемирной для средневековой истории точки зре-
ния) ветви христианства: на Западе, в мире германо-романской Европы — латин-
ство; на Востоке, в мире иранской Азии и турецкой и монгольской степи — несто-
рианство. Вся история Византийского царства проникнута взаимоотношениями со
степным Востоком. Теми же отношенилми окрашены ранние века русской исто-
рии, ее “домонгольский период” — Киевская Русь, печенеги, половцы, торки, бе-
рендеи, черные клобуки — все эти, по преимуществу, турецкие народы южнорус-
ских степей входили в постоянное соприкосновение с миром греческим и русским,
то враждовали и воевали с Царьградом и Русью, то в отдельных частях и в разных
комбинациях вступали с ними в союзные и дружественные отношения.
Русская цивилизация и культура постепенно пропитывалась началами, с од-
ной стороны, византийской (то есть греко-восточной) цивилизации и культуры, с
Г.В. Вернадский. Монгольское иго в русской истории
237
другой — цивилизации и культуры степных кочевников, перенимая от них одежду
и оружие, песнь и сказку, воинский строй и образ мыслей. С этой точки зрения,
монгольское нашествие XIII века не было чем-то принципиально новым. Это была
такая же глубинно-материковая волна, только волна необычайной силы и невидан-
ной ранее степени напряжения. Притом эта волна совершенно захлестнула собою
русский мир — по крайней мере, восточную его половину. Этим и создана была
новая основа русско-восточных отношений. Началось политическое подчинение
русской земли Востоку — “монгольское иго”.
В нашем сознании понятие “монгольское иго” связано, прежде всего, с отры-
вом русской земли от Европы. Однако это обстоятельство имело и обратную сторо-
ну. Если “монгольское иго” способствовало отрыву русской земли от Европы (боль-
шой вопрос, насколько глубок был этот отрыв), то с другой стороны, то же “мон-
гольское иго” поставило русскую землю в теснейшую связь со степным центром и
азиатскими перифериями материка. Русская земля попала в систему мировой им-
перии — империи Монгольской. Мировой характер этой империи как-то недоста-
точно до сих пор нами сознается. Мировое значение имела Римская империя вре-
мен Траяна и историческое продолжение ее — Византийская империя эпохи Юсти-
ниана, а затем эпохи Василия II. Мировая империя Византии была разрушена крес-
тоносцами-латинянами в 1204 году. Латинские же средневековые империи — уч-
режденная Карлом Великим в 800 году “Священная Римская империя германской
нации” и другая — Константинопольская империя Балдуина — мирового значения
иметь не могли.
Империя “германской нации” имела значение лишь провинциально-европей-
ское. Империя Константинопольская Латинская не имела и такого значения. Роль
Рима и Византии — объединительницы культур Запада и Востока, культуры земле-
дельческой морской и культуры кочевнической степной — эта роль в начале XIII
века, после падения империи Византийской, перешла на империю монголов. При
этом, однако, круг земель и народов, охваченный монгольской саблей, был значи-
тельно шире того, который очерчен был ранее римским мечом. Римская и, позднее,
Византийская империя построены были на системе средиземноморского очага ци-
вилизации (земледельческо-морской) и степной культуры кочевников. Монгольс-
кая империя захватила уже два очага цивилизации (земледельческо-морской): с од-
ной стороны, Китай, с другой — земли, входившие в Византийскую империю (Ма-
лая Азия, Кавказ, Крым, Балканы)*. При этом произошло перемещение центра тя-
жести от одного типа в другой.
Византийско-римская империя основана была на морско-земледельческом типе,
и из этой основы вступила в соприкосновение с типом кочевническим и континен-
тальным. Монгольская империя имела как раз центр в кочевническом мире, а боко-
* После смерти болгарского царя Ивана Асеия II (1241 г.) Болгария признала власть монголов и
в течение ряда лет платила дань ханам Золотой Орды. В Болгарии в 1242 г. Батый устраивал
смотр своим войскам после венгерского похода и далматинского рейда. Позже Болгария
находилась в зависимости от хана Ногая (узурпатора-правителя орды на юге России); в 1292 г. и
Сербия признала власть Ногая. Вполне возможно, что тырновские болгарские цари признавали
верховную власть кипчакских ханов до самого турецкого завоевания (прим. авт.).
238 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
вые ветви этой империи — земледельческие очаги (Китай и Малая Азия — Балка-
ны). Русская земля имела ранее культурную связь с одной мировой империей —
Византийской. Политическая гегемония Византии имела, однако, характер доволь-
но слабой связи (за исключением церковных отношений). Связь эта совсем расша-
талась и ослабла с падением Византии и установлением в Константинополе Латин-
ской империи (1204 г).
В результате монгольского завоевания русская земля попала в систему другой
империи — Монгольской, за исключением только церковных отношений; в церков-
ном отношении Русь продолжала подчиняться вселенскому патриарху, который боль-
шую часть XIII века пребывал уже не в Константинополе, а в Никее (в Малой Азии).
Подчинившись государям из дома Чингисхана, русская земля в политическом отно-
шении была включена в огромный исторический мир, простиравшийся от Тихого
океана до Средиземного моря. Политический размах этого мира наглядно рисуется
составом великих монгольских курултаев XIII века: в этих курултаях участвовали
(помимо монгольских князей, старейшин и администраторов всей Средней, Север-
ной и Восточной Азии) русские великие князья, грузинские и армянские цари, ико-
нийские (сельджукские) султаны, кирманские и моссульские атабеки и прочие. К цен-
тру монгольской власти должны были тянуться люди из разных концов материка по
своим разным делам — административным, торговым и тому подобным.
Для Руси оказались открытыми дороги на Восток. Русские военные отряды хо-
дили с татарскими царями далеко за Дон, из которого раньше половцы мешали им
испить воды шеломом*. “Гости Рустии” — русские купцы — были в большом числе
в Орде на Северном Кавказе во время убиения князя Михаила Ярославина Тверского
(1319 г.). По всему Северному Кавказу можно было найти в это время “церкви хрис-
тианские”, где молились эти купцы. Русские военные отряды участвовали также в
войсках Хубилая при завоевании южного Китая во второй половине XIII века.
Монгольская империя, совершенно единая при первых великих ханах, быстро
начала распадаться на отдельные государства — Китайское, Персидское, Джага-
тайское, Золотую Орду. Тем не менее, связь между отдельными монгольскими го-
сударствами продолжала еще долго существовать, и долго еще поддерживались вас-
сального типа отношения различных монгольских государей к лицу великого хана,
пребывавшего в Китае со времен знаменитого Хубилая**. Таким образом, до паде-
ния монголов в Китае, то есть до середины XIV века (1368 г), поддерживалось,
хотя и ослабленное, единство всей имперской монгольской системы. Наглядным
документом этого имперского единства является любопытный чертеж Монгольской
империи, относящийся к 1331 году. На этом чертеже Монгольская империя разго-
рожена чертою на несколько отдельных частей, но все они вместе слагаются в це-
лое единство.
Части эти следующие: 1) Основное ядро — Срединная империя (Китай) —
империя Тоб-Тимура; 2) Персия — держава Бу-Саина (Абусаида); 3)Туркестан —
* Интересен, например, поход ростовских и ярославских князей с царем Могу-Тимуром в
Дагестан на ясский град Дадаков (1277-1278) (прим. авт.).
** Хотя между собою отдельные монгольские государи часто упорно враждовали, как, напри-
мер, персидский Хулагу и Джучид Берке (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Монгольское иго в русской истории
239
Джагатайская держава (в первой половине XVI века она разделилась на две поло-
вины); 4) Кипчакское царство — держава Ю-Джу-Бу (Узбека). Согласно этому чер-
тежу, Русская земля (“А-ло-ш” в передаче монгольского чертежника — ср. мадьяр-
ское “орош”, калмыцкое “орос”, кавказское “урус”) является крайним северо-за-
падным уголком великого азиатского мира, который можно сопоставить со “все-
ленной” (ойкуменой византийцев).
Русская земля выступает, однако, не самостоятельным членом этого мира; ве-
ликому хану она подчинена не прямо; русская земля входит в царство Узбека —
составляет часть улуса Джучиева. Из русских земель северо-восточная и юго-вос-
точная Русь вошли на более продолжительное время в состав улуса Джучиева. Дру-
гая половина Руси уже в середине XIV века оказалась под властью Запада.
Хотя русские земли, вошедшие в состав Польского, Литовского и Венгерского
государств во многом сохранили свои культурные начала, но культуру националь-
но-государственную они утратили. Основное русло исторического процесса разви-
тия русской государственности пролегло не в западной, охваченной латинством,
Руси, а в восточной, захваченной монгольством. Восточные русские земли тоже
вошли в состав государства иноплеменного — монгольского. Однако это государ-
ство было мировая империя, а не провинциальная держава. Эта империя не мешала
внутренней культурной жизни своих частей — в том числе и земли русской. Импе-
рия эта вела борьбу со своими западными соседями—Литвою, Венгрией, Польшей,
а эти соседи были как раз и неприятелями народа русского.
Монголо-татарская волна под держала на своем гребне оборону русского народа
от латинского Запада. Когда Монгольская империя окончательно распалась, прежняя
ее часть, улус Джучиев, Золотая Орда, продолжала традиционную политику борьбы
с Западом. Как и Москва, Сарай боролся с Литвою. Исторически роль Сарая в этом
направлении была не меньше. Нападая на Литву, Сарай защищал этим русскую куль-
туру даже тогда, когда политически уже враждовал с Москвою. В 1380 году на Ку-
ликовом поле Москва в первый раз открыто выступила против Сарая, и устояла.
Устояла ли бы она в эти же годы против Литвы без монгольской помощи —
далеко не известно. Сильный литовский князь Витовт расширял все больше на во-
сток свои владения. Большой вопрос, без вмешательства Сарая в борьбу, чем кон-
чилось бы дело: укрепился ли бы центр русской государственности в православной
Москве или в полуополяченной Вильне. Сарай решил дело. В 1399 году рать Ви-
товта потерпела на реке Ворскле страшное поражение от Едигея. После этого пора-
жения Литва долго не могла оправиться; напор латинства на восток был с тех пор
подорван. Историческое значение битвы на Ворскле 1399 год не меньше, чем бит-
вы на Ворскле же небольшим 300 лет спустя (Полтава — 1709 г.). Битва на Ворскле
1399 года — одно из величайших событий в русской истории, хотя в этой битве
восточно-русские полки не участвовали вовсе, а западно-русские участвовали на
стороне Витовта. Успехом Сарая исторически воспользовалась Москва. Совмест-
ная историческая жизнь русской земли и улуса Джучиева в течение двух столетий
имеет громадный исторический интерес и большое историческое значение.
Монгольская империя распалась на несколько держав. Большая часть из них
совершенно слилась с теми старыми государствами, в рамках которых возникли
240 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
монгольские новообразования. В историю этих государств монгольский элемент
вошел просто в виде определенной династии. Такой характер имеет период мон-
гольской династии Хубилая и его приемников в Китае (1260-1368) или период мон-'
гольской династии Хулагу и его преемников в Персии (1256-1334)*.
Иная историческая судьба была суждена Джучиеву улусу. Мы не видим пол-
ного слияния его с русской государственностью. Мы видим как бы два центра: Са-
рай и Москву. Первый центр имеет главное, основное, значение в административ-
но-государственной жизни всего царства Золотой Орды, но, все же, это не един-
ственный центр. Исторически это может быть объяснено тем, что Золотая Орда
явилась преемницею сразу двух государственных миров: степного (частью поло-
вецкого) и лесного (северорусского). В пределах первого — в южнорусских сте-
пях — оказался главный центр Золотой Орды — недаром государство Джучидов
известно было на всем Востоке под именем “Кипчакского царства” (кипчаки —
половцы (и киргизы)). В пределах второго — в северорусских лесах — возник до-
полнительный русский центр улуса Джучиева — Владимир, потом Москва.
Теоретически мыслимо было течение дальнейшего процесса двумя руслами.
Или могло постепенно возрастать внутреннее значение северного русского допол-
нительного центра, то есть Москвы, до тех пор, пока этот дополнительный центр
не стал бы сильнее прежнего главного центра, тогда уже был неизбежен разрыв,
распадение на два центра. В действительности, как известно, так и произошло. Когда
Сарай ослаб, а Москва усилилась, царство Джучидов разорвалось на две полови-
ны: Золотую Орду и великое княжение Московское. Но мыслимо было обратное
явление. Главный центр мог получить преобладающее значение и постепенно зах-
ватить и переработать все внутренние и внешние силы обеих половин улуса Джу-
чиева — татарской и русской. Золотая Орда могла стать если не прямо русским, то
монголо-русским государством, как было монголо-китайское, монголо-персидское,
а с другой стороны — литовско-русское.
Существенным для такого слияния в новых монгольских государствах был
вопрос религиозный. Культурное слияние было полным и решительным, когда пра-
вящая монгольская аристократия принимала веру большинства населения страны,
куда внедрилась эта аристократия (буддизм в Китае, мусульманство в Персии)**.
Иными словами, если бы монгольские ханы, потомки Джучи, приняли правосла-
вие, то, вероятно, не Москва, а Сарай оказался бы духовным и культурным центром
русской земли.
В обычном сознании так прочно укоренились представления о чуть ли не ис-
конном мусульманстве татар и монголов, что предположение о переходе в право-
славие ханов Золотой Орды покажутся, может быть, праздными и пустыми фанта-
зиями. Однако фантазии эти несколько раз близки были к осуществлению. Му-
сульманство вовсе не было исконною верою монголо-татар***. Никто иной, как
сын Батыя Сартак был, вероятно, или очень близок к православию, или прямо в
* То же значение имеет образование татарского Казанского царства на месте государства
волжских болгар {прим. авт.).
** Легко представить себе, какое решающее значение в русских исторических судьбах имело
бы, если бы литовские князья прочно приняли православие, а не латииство {прим. авт.).
*** См. об этом в IV книжке “Временника” в моей статье о св. Александре Невском {прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Монгольское иго в русской истории
241
православие и перешел. О христианстве Сартака есть показание добросовестного
арабского историка аль-Джауздани, автора книги “Насировы таблицы”. Аль-Джа-
уздани в 657 году мусульманского летоисчисления (1258-59 г. от Рождества Хрис-
това) видел в Дели приехавшего из Самарканда по торговым делам сеида Ашрафа
эд-Дина. Сеид рассказывал историку следующее о Сартаке и его смерти*.
Сартак, гонитель мусульман, наследовал своему отцу Батыю после смерти его.
Вступив на престол, Сартак должен был отправиться на поклонение великому хану
Мункэ. На обратном пути Сартак проехал мимо орды дяди своего Берке и повернул
в сторону, не повидавшись с ним. Берке послал спросить о причине такого оскорб-
ления. Сартак ответил: “Ты мусульманин, а я исповедую христианскую веру; ви-
деть лицо мусульманина есть несчастье”. Берке заперся в своей палатке, положил
веревку себе на шею и трое суток провел в плаче и моливе: “Боже, если вера Му-
хаммеда согласна с истиною, отомсти за меня Сартаку”. На четвертый день после
этого Сартак умер**.
Преемник Сартака Берке, наоборот, официально принял мусульманство. Об-
ращение Берке не означало, однако, окончательного обращения в мусульманство
всей Орды. Один из следующих “ордынских царей” Тохту (1291-1313) был ревно-
стным почитателем шаманства и ламаизма. Преемник его Узбек, на сестре которо-
го женат был московский князь Юрий Данилович, был очень расположен к право-
славию***. На сарайских монетах, относящихся, по-видимому, ко времени Узбека,
встречаются изображения двуглавого орла и, вероятно, Богородицы (женщины с
младенцем). Узбек перешел, однако, в мусульманство. “Царь Озбяк обесерменил-
ся”, — отмечают и наши летописи. Лишь с этого времени (начало XIV в.) положена
была окончательная грань между Золотою Ордою и Русью. Впрочем, и сам Узбек, и
его ближайшие преемники доброжелательно относились к русской церкви и дава-
ли “ярлыки” в обеспечение прав русских митрополитов и епископов, точно так же,
как не ставили никаких препятствий переходу монголо-татар в православие.
Два культурных центра Джучиева улуса — Сарай и Москва — тесно связаны
между собою в устройстве величайшей русской исторической культурной силы —
Православной церкви. Вскоре после монгольского завоевания руководители рус-
ской церкви поняли и осознали необходимость крепче связаться с новым государ-
ственным центром — Сараем. Русская церковь пережила время неустройства. Ка-
федрою митрополита с самого начала на Руси был Киев. После монгольского по-
грома 1240 года Киев потерял значение и долго не мог оправиться. Митрополиты
стали подолгу жить в северо-восточной Руси, во Владимире на Клязьме, а в конце
XIII века окончательно переселились во Владимир, а затем в Москву****.
Митрополит не мог, однако, оставить без внимания главный центр улуса Джу-
чиева — Сарай. Каждый русский митрополит XIII-XIV веков должен был часто
ездить в Сарай и подолгу пребывать там. Понятна была мысль — устроить в Сарае
* Сартак умер в 652 году по мусульманскому летоисчислению (1254-1255 г. от Рождества
Христова) (прим. авт.).
** По другому известию (Абуль-Фараджа) Сартак посвящен был даже в диаконы (прим. авт.).
*** Узбек женат был иа византийской царевие, получившей имя Байлунь. Одновременно Узбек
поддерживал хорошие отношения и с Римом (прим. авт.).
**** Кафедра еще долго считалась в Киеве (прим. авт.).
242 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
нечто вроде постоянного своего представительства. Таким представительством была
основанная в 1261 году митрополитом Кириллом Сарайская епископская кафед-
ра*. Со своей стороны, и “царь татарский” требовал, чтобы в столицу его назначен
был “большой поп”. Сарайский епископ был как бы представителем митрополита
всея Руси, подобно тому, как этот последний сам был на Руси как бы представите-
лем вселенского патриарха царьградского. Сарайский епископ служил посредником
между митрополитом и монгольским ханом, с одной стороны, вселенским царьград-
ским императором и патриархом — с другой. К патриарху и царю греческому в Царь-
град ездил епископ с грамотами от царя ордынского и от митрополита всея Руси.
Таким образом, если было два центра в улусе Джучиевом — Сарай и Москва—
то эти же центры служили средоточиями и церковного устройства Руси. С точки
зрения государственно-административного механизма главный центр был Сарай,
дополнительный — Москва. В церковном отношении было наоборот. Главный центр
был Москва, дополнительный — Сарай. Но если бы оправдались вышесказанные
предположения о переходе сарайских ханов в православие, ясно, что быстрее пере-
менились бы роли Москвы и Сарая и в церковном отношении. Митрополия всея
Руси, утратив киевские корни, укрепилась бы окончательно не в Москве, а в Сарае.
Сохранились кое-какие исторические следы притязаний сарайского епископа на
внушительную роль в русской церковной жизни. Сарайский епископ постоянно наста-
ивал на расширении своей власти в сторону русских земель. В течение второй полови-
ны XIII и первой половины XIV века шли постоянные споры за пограничные приходы
рязанской земли (по верховьям Дона) между владыками сарайскими и рязанскими.
Митрополит Феогност решил спор в пользу Сарая, и с тех пор сарайский владыка
стал именоваться “сарайским (позже сарским) и подонским”, даже когда спорные
приходы отошли снова к Рязани. Один из сарайских епископов, Измаил, питал какие-
то замыслы против самого московского митрополита, так что митрополит московс-
кий Петр (позже причисленный к лику святых) лишил Измаила сана и епархии (1312
г.). Притязания сарайского владыки в действительности не осуществились.
Центр православной государственности укрепился в Москве, а не в Сарае.
Церковно-политическое значение Сарая падало вместе с падением силы Золотой
Орды и, наконец, пало окончательно. В середине XV века сарайский епископ Вас-
сиан перенес свою кафедру в Москву, поселившись в Крутицах, которые уже с кон-
ца XIII века служили подворьем сарайских епископов в Москве. Сарайский епис-
коп превратился в епископа (затем митрополита) крутицкого. Крутицкий митропо-
лит, викарий и правая рука патриарха московского и всея Руси, представляет со-
бою, таким образом, исторический пережиток глубокого значения. Крутицкий мит-
рополит, викарий московского патриарха, есть напоминание о не осуществившей-
ся исторической возможности — патриархе сарайском, для которого святитель мос-
ковский был бы, наоборот, викарием. Крутицкий митрополит — глубокий символ
монгольского влияния на развитие русской культуры.
ноябрь 1925 г.
* Можно думать, что об учреждении Сарайской епархии хлопотал и великий князь Александр
Ярославич (Невский) (прим. авт.).
Г.В. Вернадский.
Два подвига св. Александра Невского
Во времена императора Николая Павловича в Париже напечатана была полу-
чившая громкую известность книжка о России “La Russie en 1839” маркиза Кюсти-
на. Эта книжка представляет собою - в форме путевых впечатлений - озлобленный
памфлет, направленный против России, Русской Церкви, Русского Государства,
Русского Народа. Книга Кюстина — одно из звеньев большой цепи европейского
русофобства, одно из проявлений ненависти Европы к России и страха Европы
перед Россией*. Кюстин не ограничивается нападками на современную ему импе-
раторскую Россию, он стремится при случае развенчать и русское прошлое, подо-
рвать исторические основы русского бытия. В числе нападок Кюстина на русское
прошлое, обращают на себя внимание иронические слова, посвященные памяти
святого и благоверного князя Александра Невского. Кюстин говорит: “Александр
Невский — образец осторожности; но он не был мучеником ни за веру, ни за благо-
родные чувства. Национальная церковь канонизировала этого государя, более муд-
рого, чем героического. Это Улисс среди святых”**.
Так в XIX веке западноевропейский писатель-латинянин стремился развен-
чать русского святого князя, вся деятельность которого была направлена на борьбу
с Западом и латинством. Мечом нападали на Александра европейцы XIII века; ли-
тературною насмешкою заменил меч европеец XIX века; впрочем и это “бескров-
ное” орудие было, как оказалось, лишь подготовкою к мечу (ведь через несколько
лет за книгою Кюстина последовали Крымская война и Севастополь!).
Высмеиваемые Кюстином “мудрость” и “осторожность” Александра Невско-
го насмешке, казалось бы, не подлежат: отмеченные Кюстином качества соединя-
лись в личности Александра с самым подлинным героизмом и подчас безрассуд-
ною смелостью. Александр доказал это своею борьбою против Запада. Подвиг бра-
ни Александр свершил на берегах Невы и на льду Чудского озера; печать этого
подвига он возложил мечом на лицо Биргера. Но перед силою Востока Александр,
действительно, счел нужным себя смирить. Мудрость Александра, по слову лето-
писца, была от Бога; его осторожность была, на самом деле, подвигом смирения.
XIII век представлял собою знаменательную эпоху в русской истории. В пред-
шествующие века сложилась и ярким цветом зацвела русская культура как своеоб-
разное сочетание и пышное возрастание на славянской почве богатых ростков пра-
вославной Византии, Востока степных кочевников, севера варягов-викингов. Ки-
евская Русь*** поражает блеском и роскошью жизни материальной и духовной,
Г.В. Вернадский. Два подвига св. Александра Невского. — “Евразийский временник”, книга IV,
Прага, 1925, стр. 318-337.
* Отвечало бы интересной социологической задаче проследить историю этой ненависти и страха
хотя бы за XVIII-XIX вв. Книга Кюстина у меня имеется в 3-м издании (Paris, 1846) (прим. авт.).
** La Russie en 1839, par le marquis de Custine, t.l (1846), p.265.
*** Термин “киевский” употребляется здесь не как территориальный, а как культурно-хроноло-
гический (прим. авт.).
244
ГВ. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
расцветом искусства, науки, поэзии. Складывается и мощное национальное само-
сознание (епископ Иларион и летописец Никон Великий — все равно, одно ли это
лицо под двумя именами, или два лица с одинаковым горением и одинаковым уст-
ремлением мысли и чувства). К XIII веку Русь стоит перед грозными испытаниями.
Самое ее существование — ее своеобразие и самобытность — поставлены на карту.
Развернувшаяся на великой Восточно-европейской равнине, как особый культур-
ный мир между Европой и Азией, Русь в XIII веке попадает в тиски, так как подвер-
гается грозному нападению обеих сторон — латинской Европы и монгольской Азии.
В 1206 году в сердце Азии произошло событие, во многом определившее даль-
нейшие судьбы истории. В Делигун-Булак на истоках Орхона курултай (собрание
старейшин) монгольских народов провозгласил местного завоевателя окрестных
племен, воинственного князька Тэмучина Самодержцем (Чингисханом). Началось
монгольское движение на Китай, Туркестан, Малую Азию, Европу. Меньше, чем
через двадцать лет после того, передовые кавалерийские отряды Чингисхана уже
нанесли русским князьям страшное поражение на Калке. Почти одновременно —
всего за два года до Делигун-Булакского курултая — не менее значительное собы-
тие произошло и в Европе: в 1204 г. западноевропейские крестоносцы взяли при-
ступом Царьград и страшно разграбили его; православное Византийское царство
было ниспровергнуто; на месте его основана Латинская империя.
Вслед за Византией, казалось, пришел черед и Руси. Наступление началось по
всему фронту. Венгрия и Польша бросились на Галицию и Волынь; немецкие кре-
стоносцы утвердились в начале XIII в. в Риге (Ливонский орден) и Пруссии (Тев-
тонский орден) и оттуда повели наступление на Псков и Новгород; наконец, шведы
двинулись на Русь через Финляндию. Мечом и огнем немцы и шведы обращали в
латинство как язычников литовцев, эстов и финнов, так и православных — русских.
Годы высшего напряжения двусторонней опасности для Руси — конец 1230-х -
1240 год. Зима 1237-1238 гг. — первый татарский погром Руси (преимущественно
северо-восточной). В 1240 году татарами взят Киев (6 декабря); в том же году, по-
буждаемый папой на крестовый поход против “неверных”, шведский правитель и
полководец Биргер высадился на берегах Невы (июль).
Русь могла погибнуть между двух огней в героической борьбе, но устоять и
спастись в борьбе одновременно на два фронта она не могла. Предстояло выбирать
между Востоком и Западом. Двое сильнейших русских князей этого времени сде-
лали выбор по-разному. Даниил Галицкий выбрал Запад и с его помощью попытал-
ся вести борьбу против Востока. Александр Невский выбрал Восток и под его за-
щитою решил отбиваться от Запада. Политика Даниила Галицкого не была, впро-
чем, последовательной и прямолинейней. Даниил лавировал между римским па-
пою, уграми (Венгрией), Чехией, Польшей, Литвою, татарами, собственными боя-
рами и родственниками-князьями.
Первый страшный удар нанесен был татарами юго-западной Руси в конце 1240
года (взятие Киева). Вся Волынь и Галиция были затем опустошены; к Берестью нельзя
было подойти от смрада гниющих трупов; во Владимире не осталось живой души.
Даниил не пытался оказывать сопротивления. Еще до взятия Киева он уехал в Угры,
ища против татар помощи у короля угорского. Хлопоты Даниила оказались тщетны.
Г.В. Вернадский. Два подвига св. Александра Невского
245
Как известно, монгольская волна залила всю восточную и среднюю Европу — Венг-
рию, Силезию, Моравию, Хорватию, Балканы. Волна схлынула (в 1241 г.) не пото-
му, что монголы встретили серьезное военное сопротивление — наоборот, они по-
беждали повсюду (при Легнице в Силезии; на р. Солоней в Уграх) — а вследствие
внутренних осложнений в глубинах монгольской державы (смерть великого хана
Угэдэя и связанные с этим вопросы престолонаследия и внутренней монгольской
политики, живо волновавшие Батыя, руководителя европейского похода монголов).
Даниил вернулся на Русь, где ему пришлось вести длительную борьбу с Га-
лицкими боярами, перемышльским владыкою, бывшим черниговским князем Рос-
тиславом, уграми и поляками. Борьба шла успешно и завершилась решительною
победою Даниила над польскими и угорскими войсками Ростислава (под Яросла-
вом, 1249 г.). Между тем уже в следующем 1250 году монголы вновь заинтересова-
лись юго-западною Русью. Батый прислал сказать Даниилу: “Дай Галич”. Не чув-
ствуя себя опять в силах бороться оружием, Даниил решил подчиниться и поехал
сам к Батыю. Против ожидания, Даниил был встречен ласково. Войдя в вежу (па-
латку) Батыя, Даниил поклонился по монгольскому обычаю. Батый сказал ему: “Да-
нило, чему еси давно не пришел? А ныне оже еси пришел, то добро же. Пьеши ли
черное молоко, наше питье — кобылий кумыс?” Даниил: “Доселе семь не пил —
ныне же ты велишь — пью”. Батый: “Ты уже наш татарин, пий наше питье”. Дани-
ил выпил и поклонился по обычаю. Потом Батый прислал Даниилу вино, сказав:
“Не обыкли (вы) пити молока, пий вино”.
Даниил пробыл в орде почти месяц и достиг цели: Батый оставил за ним все
его земли. Немедленно сказалось международное значение даниилова шага: Запад
начал заискивать перед ним, угорский король Бела IV прислал послов с предложе-
нием мира и родственного союза. Сын Даниила Лев женился на дочери угорского
короля. На стороне Белы Даниил вмешался в дела и распри Средней Европы —
спор из-за австрийского герцогства, дела чешские и моравские. В поход-1252 года
войско Даниила (вероятно, лучший полк, гвардия) было вооружено и обучено на
татарский лад. “Немцы же, дивящиеся оружью татарскому, беша бо кони в личинах
и в коярех кожаных и людье во ярыцех, и бе полков его светлость велика”...
Подчинением монгольскому влиянию Даниил приобщался к мировой силе
монгольской экспансии — попадал как бы в русло исторического потока. Почти
необозримые дипломатические перспективы открывались перед Даниилом в вос-
точной и Средней Европе. Он сам закрыл их перед собою своим неумением постиг-
нуть значение исторического момента. Его подчинение монгольской силе не было
продуманным и последовательным, это был лишь случайный ловкий ход полити-
ческого оппортунизма. Все политические и культурные симпатии, навыки и вкусы
отталкивали Даниила от монгольской Азии. Среди своей снаряженной по татарско-
му образцу гвардии Даниил в упомянутом походе 1252 года не изменил византий-
скому одеянию русских князей. “Сам же (Даниил) еха подле короля (угорского) по
обычаю Руску, бе бо конь под ним дивлению подобен, и седло от злата жжена, и
стрелы и сабля златом украшена и иными хитростями якоже дивитися, кожух же
оловира (шелка) Грецкого и круживы златыми плоскими ошит и сапоги зеленаго
хьеза (кожи) шиты золотом, немцем же зрящим много дивящимся”.
246
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Блестящему и честолюбивому князю должно было нравиться играть роль сре-
ди западных государей и рыцарей, вызывать восхищение и удивление в их среде.
Тем более должна была ему казаться унизительною зависимость от диких — с его
точки зрения — кочевников и варваров. Милостивое отношение Батыя было поэто-
му Даниилу оскорбительно и тяжело. Эти чувства ярко отразил летописец*: “О злее
зла честь татарская: Данилови Романовичу князю бывшу велику, обладавшу Рус-
скою землею, Киевом и Володимером и Галичем... ныне седит на колену и холопом
называется... О злая честь Татарская — его отец** бе царь в Русской земле, иже
покори Половецкую землю и воева на иныя страны все”.
Оскорбленное самолюбие Даниила заставило его искать новых путей, чтобы
высвободиться из-под монгольской зависимости. Византийское царство было низ-
вергнуто: оставался латинский Запад. Чтобы рассчитывать на помощь Запада —
новый крестовый поход — нужно было обратиться к формальному главе Запада —
папе. Даниил это и сделал: он вступил в переговоры с папою Иннокентием IV о
соединении церквей***.
Папа обещал различные льготы и милости; русскому духовенству разрешено
служить на квасных просфорах; признан был законным брак даниилова брата Ва-
силька на близкой родственнице; крестоносцам и духовным лицам запрещено при-
обретать имения в русских областях без позволения великого князя; самому вели-
кому князю обещан королевский титул. Наконец, посланы были (1253 и 1254 гг.) от
папы всем государствам Средней и Восточной Европы призывы о крестовом похо-
де против татар на помощь Даниилу. Рассчитывая на помощь Запада, Даниил начал
деятельно подготовляться к борьбе с монголами: собирать войска и деньги, укреп-
лять города, населять их****, возвеличивать власть свою.
В 1255 году в городе Дрогичине Даниил короновался присланною ему от папы
королевскою короною. Даниилу нужна была, однако, не только корона, а прежде
всего военная помощь. Помощь эта не приходила: призывы папы остались без по-
следствий. Тогда Даниил прервал с папою сношения. Между тем надвигалась гроза
с Востока. Даниил увидел, что не в силах справиться с этою грозою — предотвра-
тить начавшееся опустошение своей земли татарами. Ему пришлось уступить и
бросить все свои мечты. По требованию приднепровского татарского баскака Ку-
ремсы, Даниил приостановил все свои военные приготовления против татар и срыл
укрепления волынских городов (1261 г.).
Через несколько лет после того Даниил умер (1264 г.). Вся “большая полити-
ка” его, таким образом, кончилась неудачею; он имел успех только в “малой поли-
тике” — борьбе с непосредственными соседями литовцами, которых против него
не поддерживали ни монголы, ни крестоносцы-латиняне. Даниил разменялся на
* Здесь, как и раньше, имеется в виду Галицко-Волынская летопись в Ипатьевском списке (под
1249 и 1250 г.) (прим. авт.).
** Великий князь Роман Мстиславич (Волынский и Галицкий) (прим. авт.).
*** Переговоры начались еще до подчинения Даниила Батыю при посредстве ездившего в Орду
от папы монаха Плано Карпини (1246-1247) (прим. авт.).
**** При этом новыми поселенцами в городах явились большею частью немцы, поляки, евреи;
последствия сказались в дальнейшем развитии этих городов (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Два подвига св. Александра Невского
247
повседневные политические мелочи и упустил из рук главные нити исторических
событий. Он выиграл несколько отдельных сражений, но проиграл самое главное —
Православную Россию. Результатом его политики были долгие века латинского
рабства юго-западной Руси. Не прошло и ста лет после смерти Даниила, как вся его
отчина — Галицко-Волынская земля — была расхватана соседями: уграми, поляка-
ми, литовцами. Латинское рабство в отдельных частях Руси не изжито было до
наших дней — до начала Мировой войны 1914 года, а ныне, кажется, возобнови-
лось все в той же многострадальной Волынской земле с прежнею тяжестью или
даже тяжелее прежнего...
Полную противоположность деятельности Даниила Романовича представля-
ет собой деятельность Александра Ярославина. С гораздо меньшими исторически-
ми данными Александр добился больших и несравненно более прочных полити-
ческих результатов. Шумная и блестящая эпопея Даниила Галицкого прошла впус-
тую. Глубокая и настойчивая политическая работа Александра Невского привела к
великим следствиям. Даниил имел в своем распоряжении исключительно благо-
приятные историко-географические силы: несравненный плацдарм в сердце сред-
ней Европы; используй Даниил с тыла поддержку монгольской силы, он достиг бы
результатов совершенно непредвиденных и необыкновенных. Он мог бы прочно
утвердить Русь и Православие в Восточной и Средней Европе. Александр, наобо-
рот, имел данные историко-географические из рук вон плохие.
Северо-западный угол европейской России не открывал перед ним широких
международных перспектив. Но если Александр мало мог приобрести, он мог очень
много -— если не все — потерять. Он мог потерять не только “окна в Европу” —
Новгород и Псков: речь шла о самом существовании Руси, ее культуры и самобыт-
ности, о срединном очаге этой культуры. Предстояло поддержать живую энергию
русской культуры — Православие — и обеспечить сохранность основного уже в то
время источника этой энергии — родины русской народности. Если бы латинский
Запад разгромил Новгород, Псков, Тверь — могло бы оказаться, что остаток севе-
ро-восточной Руси был бы уже слишком слаб для самостоятельной жизни, мог бы
вовсе раствориться в татарской стихии, а не ее претворить в себя (как это произош-
ло затем в действительности).
Историческая задача, стоявшая перед Александром была двояка: защитить
границы Руси от нападений латинского Запада и укрепить национальное самосоз-
нание внутри границ. Для решения той и другой задачи нужно было отчетливо со-
знавать и глубоко чувствовать — инстинктом, нутром, так сказать — исторический
смысл своеобразия русской культуры — Православие.
Спасение православной веры и было основным камнем политической систе-
мы Александра. Православие для него не на словах, а на деле было — “столп и
утверждение истины”. Раз основа была неколебимая и прочная — Александр уже
не боялся искать любых исторических союзников, чтобы эту основу утвердить. Глу-
боким и гениальным наследственным историческим чутьем Александр понял, что
в его историческую эпоху основная опасность для православия и своеобразия рус-
ской культуры грозит с Запада, а не с Востока, от латинства, а не от монгольства.
Монгольство несло рабство телу, но не душе. Латинство грозило исказить самое
248 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
душу. Латинство было воинствующей религиозною системою, стремившеюся под-
чинить себе и по своему образцу переделать православную веру русского народа.
Монгольство не было вовсе религиозною системою, а лишь культурно-политиче-
скою. Оно несло с собою законы гражданско-политические (чингисова Яса), а не
религиозно-церковные.
Мы привыкли ставить знак равенства между понятиями татарин и мусульма-
нин, но первоначальная монгольская волна отнюдь не была мусульманскою. Лишь
через сорок лет после битвы на Калке хан Золотой Орды Берке принял мусульман-
ство (ок. 1260 г.). Но сам Берке был лишь местною властью, областною, а не импер-
скою. Он подчинялся великим ханам монгольским (своим двоюродным братьям):
Мункэ, а после смерти этого последнего — знаменитому Хубилаю, мудрость и тер-
пимость которого так прославляет Марко Поло.
Основным принципом великой Монгольской державы была именно широкая
веротерпимость, или даже более — покровительство всем религиям. Первые мон-
гольские армии, которые создали своими походами мировую Монгольскую импе-
рию, состояли преимущественно из буддистов и христиан (несториан). Как раз во
времена князей Даниила и Александра монгольские армии нанесли страшный удар
мусульманству (взятие Багдада, 1258 г.). Именно отсюда проистекало то принципи-
ально сочувственное отношение ко всякой религиозно-церковной организации, ко-
торое составляет такую характерную черту монгольской политики и которое удер-
жалось потом в значительной степени даже в мусульманской Золотой Орде. В час-
тности, и Православная церковь в России сохранила полную свободу своей дея-
тельности и получала полную поддержку от ханской власти, что и было утвержде-
но особыми ярлыками (жалованными грамотами) ханов.
С этой стороны Александру Невскому не только не нужно было опасаться
монголов, но он мог рассчитывать даже на их помощь. Поэтому и подчинение Алек-
сандра монголам не было чисто механическим, только вынужденным. Александр
видел в монголах дружественную в культурном отношении силу, которая могла по-
мочь ему сохранить и утвердить русскую культурную самобытность от латинского
Запада. Вся политика подчинения монгольскому Востоку была, таким образом, у
Александра не случайным политическим ходом, как у Даниила, а осуществлением
глубоко продуманной и прочувствованной политической системы.
Александр Ярославич, подобно Даниилу Романовичу — богато одаренная лич-
ность в отношении и духовном и физическом. Житие Александра* восхваляет ка-
чества его ума и сердца, красоту и храбрость. “Мудрость же и остроумие дадеся
ему от Бога, яко Соломону”. С юных лет “вселися в сердце его страх Божий, еже
соблюдати заповеди Господни и творити я во всем... Во все же время юности своея
смиренномудрие вседушно держаше, кротость же стяжа и от тщеславия отвраща-
шеся... Во устех же его безпрестанно бяху божественные словеса, услаждающа его
паче меда и сота”. Эти словеса он читал “со усердием, и вниманием, и желаше сих
речения и делом исполняяй”. Душевным качествам Александра соответствовали
телесные. “Бе же розрастом (ростом) велик зело, красота же лица его видети, яко
* Пространное — Степенная Книга, 8-я степень (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Два подвига св. Александра Невского
249
Прекраснаго Иосифа, сила же его бе, яко часть от силы Самсоновы, глась же его
слышати, яко труба в народе; храбрость же его - яко Римскаго царя Веспасиана”.
Александр Ярославич сел на княжеский стол перед самым монгольским наше-
ствием. В 1236 году князь Ярослав, отправившись походом из Новгорода на Киев,
посадил сына князем в Новгороде. В Новгороде сидел Александр и во время первого
монгольского нашествия на Русь зимою 1237—1238 гг. Как известно, в это первое
нашествие татары до Новгорода не дошли. “И тамо дойти поганым возбрани некая
сила божественная”, — говорит Степенная Книга, — “и не попусти им ни мало при-
ближитися не токмо ко пределам Великаго Новаграда, но идеже и инде прилунится
им тогда пребывати и воиньствовати супротивных и враждующих Литву и Немец”.
Тем не менее, и Новгород с остальными русскими городами и землями вошел
в подчинение татарской власти. В 1239 году отец Александра Ярослав должен был
лично ехать в Орду для выражения покорности. Батый принял его с “великою чес-
тью” и сказал: “Ярославе! Буди ты старей всем князем в русском языце (народе)”.
Сына Константина Ярослав отправил в Азию в ставку великого хана*.
Под прикрытием монгольского мира на Востоке другой сын Ярослава Алек-
сандр в эти именно годы блистательно отбивал все нападения с Запада. Как было
уже сказано, в июле 1240 году шведский ярл Биргер, побуждаемый папою на крес-
товый поход против неверных (то есть православных), высадился на берегах Невы.
Услыхав об этом, Александр, по словам древнего жития**, “разгорелся сердцем,
вниде в церковь святыя Софьи (в Новгороде), поде на колену перед олтарем, нача
молиться со слезами... и восприим Псаломную песнь рече: суди, Господи, обидя-
щим мя, возбрани борющимся со мною, приими оружие и щит, стань в помощь
мне. Скончав молитву, встав, поклонися архиепископу, архиепископ же Спиридон
благослови же его и отпусти”.
Александр двинулся в поход “в мале дружине, не сождався со многою силою
своею, но уповая на святую Троицу”. 15 июля в 6 часов утра началось сражение
(“сеча велика над римляны”). Победа Александра была полная и решительная: “изби
множество безчисленно их” (“римлян”, то есть шведов-латинян). Самому Биргеру
Александр “взложи печать на лице острым своим мечем”. Невская победа произошла
в обстановке величайшего религиозного напряжения. Она сопровождалась чудом:
перед боем морской побережный стражник Пелгусий, бывший язычник, крещеный
в православие и нареченный Филиппом, имел видение. Пелгусий стоял “при крае
моря, стрежашеть обою пути, и пребысть всю нощь во бденьи; яко же нача всходи-
те солнце, и слыша шумъ страшенъ по морю, и виде насадъ (судно) един гребущь,
посреде насада стояща мученику Бориса и Глеба в одеждах червленныхъ... и рече
Борис: брате Глебе! повели грести, да поможем сроднику своему Александру”.
В то время как Новгород подвергся нападению шведов, на Псков напали нем-
цы (ливонские рыцари) и взяли его; немцы вошли затем в Новгородскую землю и
попытались там крепиться, построили крепость в Копорье. В 1241 году Александр
* В это время великого хана вовсе не было. Управляла империей вдова Угэдэя Туракина (прим,
авт.).
** Лаврентьевская летопись под 1263 г. (прим, авт.)
250 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
взял Копорье со всем немецким гарнизоном. В начале 1242 года Александр занял
Псков и тотчас пошел на Чудскую землю во владенья Ливонского ордена.
5 апреля на льду Чудского озера произошла знаменитая битва, известная под
именем Ледового побоища. Немцы и чудь построились свиньей (клином); им уда-
лось было прорвать линию русской рати, но в это время Александр с отборным
отрядом зашел немцам в тыл и этим решил дело. Разгром неприятеля был полный.
“И бысть сеча зельна на немцы и на чудь — говорит житие Александра — и трескъ
великъ оть копей ломания и звукъ страшенъ отъ мечнаго сечения... и не бе видети
леду: покрыло бо ся кровию”. Один самовидец свидетельствовал, что видел “полки
Божий на воздусе пришедшима на помощь ему (Александру)”.Торжественно было
возвращение Александра во Псков: “изыдоша во сретение ему весь освященный
соборъ съ честными кресты и со святыми иконами и всенародное множество, хва-
лу Богови возсылающе и благодарные песни воспевающе: Пособивый Господи крот-
кому Давиду победити иноплеменники и благоверному великому князю нашему
Александру оружиемъ крестный градъ Псковъ освободити отъ поганыхъ инопле-
менникъ”.
После ряда блестящих и славных побед над Западом Александру пришлось
воочию ощутить силу Востока: он должен был ехать во Владимир прощаться с от-
цом своим Ярославом, который отправлялся в Орду к Батыю. За смирением на Во-
стоке опять следовали победы на Западе (несколько побед над Литвою в 1245 г. в
районе Торопца и Витебска). В том же 1245 году из Азии, из ставки великого хана,
вернулся Константин Ярославич. Взамен его вглубь Азии поехал сам Ярослав. В
августе 1246 года Ярослав принял участие в курултае, на котором великим ханом
провозглашен был Гуюк, сын Угэдэя и Туракины. Вскоре после этого Ярослав забо-
лел и умер (там же, в ханской ставке).
После смерти отца Александр оказался в непосредственной близости к Вос-
току; ему пришлось уже самостоятельно решать между Востоком и Западом. И
Восток, и Запад звали его каждый на свою сторону... В 1248 году составлена была
папская булла, в которой папа обещал Александру за признание римского престола
помощь ливонских рыцарей против татар*. С другой стороны, Батый прислал Алек-
сандру сказать: “Иже въ русскихъ держателяхъ пресловущий княже Александре,
вемъ яко разумно (известно) ти есть, иже мне Богь покорилъ многие языки (наро-
ды), и вей повинуются державе моей. И паче ли всехъ единъ ты нерадиши покори-
тся силе моей? Внимай убо себе; аще мыслиши соблюсти землю твою невредиму,
то потщися немедленно прийти до мене, и узриши честь и славу царствия моего
себе же и земле твоей полезная приобрящеши”.
Александр поехал к Батыю с братом Андреем. От Батыя братья отправились к
великому хану Гуюку (поездка в Азию заняла у них два года). Андрею дан был
Владимир, Александру — Новгород и Киев. В Твери княжил третий брат — Яро-
слав. Александр, как старший, требовал от братьев подчинения. Целью его полити-
ки было объединение всей Руси под одним великим князем. Не встречая покорнос-
* Доставлена была эта булла Александру ок. 1251 г., к какому времени относится и ответ
Александра папе, занесенный в житие (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Два подвига св. Александра Невского
251
ти в братьях, Александр не останавливался перед тем, чтобы смирять их с помо-
щью татар. В 1252 году татарский отряд Неврюя изгнал Андрея из Владимира;
великокняжеский стол передан Александру. В 1256 году Александр силою выгнал
из Новгорода другого брата Ярослава (который из Твери перешел в Псков, а оттуда
в Новгород). Вслед за этим Александр жестоко наказал новгородцев, не хотевших
платить татарам дань (“число”). В 1259 году Александр лично присутствовал при
взятии татарами этого “числа”.
В 1262 г. Александр последний раз воевал против Запада: он послал в поход
(на Юрьев-Ливонский) сына своего Димитрия и смирившегося брата Ярослава.
Русские осилили немцев и сожгли посад (крепости взять не смогли). Самому Алек-
сандру пришлось в это время ехать в Орду умилостивлять хана, разгневанного мя-
тежом: во многих северо-русских городах в 1262 году народ избил татарских откуп-
щиков дани, не понимая, что за каждым баскаком стояла грозная сила всей Мон-
гольской империи. Александру удалось уладить дело благополучно: хан Берке удо-
вольствовался его извинениями и новыми изъявлениями покорности.
Спасение русской земли от нового разорения было последним политическим
актом Александра. В Орде Александр пробыл почти год. На обратном пути он забо-
лел (в Нижнем Новгороде) и в Городце на Волге умер (14 ноября 1263 г). Перед
смертью Александр призвал: “вся свои князи и боляре и все чиновники даже и до
простыхъ, и оть коегождо ихь прощение просяще, и всемъ имъ тако же прощение
подаваше, и вей горьце плачущися о разлучении господина своего. Ужасно бе виде-
ти, яко въ толице множестве народа не обрести человека не испусти слезъ, но вей
со восклицаниемъ глаголаху: Увы нам, драгий господине нашъ! Уже къ тому не
имамы видети красоты лица твоего, ни сладкихъ твоихъ словесъ насладитися! Къ
кому прибегнемъ и кто ны ущедрить? Не имуть бо чада оть родителю такова блага
прияти, яко же мы оть тебе воспримахомъ, сладчайший наш господине!”.
Митрополит Кирилл был во Владимире, когда пришла весть о кончине Алексан-
дра. Выйдя к народу, митрополит объявил: “Уже заиде солнце земли Русския”. По-
том помолчал, прослезился и сказал: “Благоверный великий князь Александръ пре-
ставился оть жития сего”. “И бысть во всемъ народе плачь неутешимъ”.
Деятельность Александра определялась не только чисто политическими пла-
нами и расчетами. Политика его тесно связана была со всеми его нравственно-ре-
лигиозными понятиями. Вернее сказать, в основе его политики лежали принципы
религиозно-нравственные. Политическая система Александра есть в то же время
система религиозно-нравственная.
Александр Ярославич не только политик и воин: он прежде всего глубоко ве-
рующий человек и знающий богослов. Когда римский папа прислал к Александру
двух кардиналов для убеждения в латинской вере, Александр — “совещавъ съ муд-
рецами своими” — составил обстоятельное возражение. “Исписавъ къ нему оть
Адама и до потопа, а от потопа и до разделения языкъ и до начала Авраама, а оть
Авраама... до Августа кесаря, а оть Августа царя до Христова Рождества и до Стра-
сти и до Воскресения Его, оть Воскресения же и до Вознесения на небеса и до
царства Константина Великаго и до Перваго Вселенскаго Собора святыхъ отецъ, а
оть Перваго и до Седьмого Собора. Сии вся добре сведаемъ, сия суть въ насъ, уче-
252
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
ния сии целомуцрствуемъ, иже во всю землю изыдоша вещания ихъ и въ концы
вселенныя глаголы их, якоже проповедашеся отъ святыхъ апостолъ Христово Еван-
гелие во всемъ мире, по сихъ же и предания святых отец Седми Собор Вселенс-
кихъ. И сия вся известно хранимъ, а отъ васъ учения не приемлемъ и словесъ ва-
шихъ не слушаемъ”.
Религиозно-нравственная философия Александра Невского была вместе с тем
и политическою его философией. В житии Александра приводятся два главных
основания для его “хождения во Орду”. Александр “умысли итти во Орду”: 1) “по-
добяся благой ревности благочестиваго си отца” и 2) “избавы ради хритианския”.
Объяснением ко второму мотиву являются слова Батыя: “аще мыслиши соблюсти
землю твою невредиму, то потщися немедленно прити до мене”. Что касается пер-
вого мотива, житие поясняет его следующим образом: “Богомудрый же великий
кйязь Александр разсуди, яко святый отецъ его Ярославъ не ради (не заботился) о
временном царствии, но шедъ во Орду и тамо положи живот свой за благочестие и
за вся своя люди и темь измени (обезпечилъ) себе Небесное Царствие”.
Готовность положить живот свой за люди своя — это то же, что иначе выраже-
но словами “избавы ради христианския”. Готовность положить живот свой “за бла-
гочестие” — это вполне отвечает стойкости Александра в православной вере и стрем-
лению его во что бы то ни стало обеспечить существование Православной церкви.
Сложнее смысл слов “не ради о временном царствии”. Подобными словами в на-
ших летописях выражается обычно мысль о готовности властителя без боязни и
без колебаний принять в борьбе с врагом смерть и мученический венец, променяв
“временное царствие” на “вечное”*.
Но в применении к восточной политике Ярослава и Александра — политике
не вооруженной борьбы или восстания, а подчинения и покорности — слова эти
должны иметь другой оттенок и смысл. Их можно сопоставить опять-таки со сло-
вами Батыя: “узриши честь и славу царствия моего”. То, о чем говорит Батый —
блеск земной славы (“временного царствия”) — о нем-то и не радел Ярослав. О
нем радел зато Батый, о нем радел и Даниил Галицкий. Этим внешним блеском и
величаньем земного царствия и пожертвовал Александр ради глубины понимае-
мых им истинных основ царской власти: “за благочестие и за вся своя люди”, “из-
бавы ради христианския”. “Злее зла честь татарская” была для самолюбия Дании-
ла: Александр принял эту честь со смирением. Невыносимо было для Даниила стать
подручным (“холопом”) — татарского хана: Александр перенес и это со смирени-
ем. Александр — “побеждая везде, а не победимъ николиже (никогда)” — устоял
перед искушением — подобно Даниилу — путем компромисса с латинским Запа-
дом искать себе союзников против Востока.
Подчинение Александра Орде иначе не может быть оценено, как подвиг сми-
рения. Не случайно в видении Пелгусия в помощь Александру являются именно
Борис и Глеб — святые смирения, по преимуществу. Недаром и Степенная Книга
говорит, что “смиренную мудрость” Александр “стяжа паче всехъ человекъ”. Хри-
стианский подвиг не всегда есть мученичество внешнее, а иногда, наоборот, внут-
* См. статью М.В. Шахматова в третьей книге “Евразийского временника” {прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Два подвига св. Александра Невского
253
реннее: не только брань видимая, но и “брань невидимая”, борьба с соблазнами
душевными, подвиг самодисциплины и смирения. И этот подвиг может быть при-
сущ не только частному лицу, но и властителю. Сан государя — божественное уста-
новление. Но перед каждым государем возникают и соблазны и увлечения земным
окружением власти — внешнею пышностию и суетным (“временным”) величием.
Подвиг власти может состоять в том, чтобы достойно отстаивать внешнюю
независимость и величие сана — отстаивать даже до смерти. Но подвиг власти
может состоять также и в том, чтобы, выполняя основные задачи сана, защищая
“благочестие и люди своя”, внутренне преодолевать, когда это нужно для исполне-
ния основной задачи, земное тщеславие власти.
“Тот, кто указывает и распоряжается, — говорит в одном из своих оглашений
преп. Феодор Студит — должен соблюдать умеренность и смирение, ибо Творец
естества поставил его выдающимся и более почетным членом тела”. Таков и был
по отношению к Востоку подвиг св. Александра Невского.
По отношению же к Западу это был подвиг не сложный, а простой, брань не
только невидимая, но также и видимая. Два подвига Александра Невского — под-
виг брани на Западе и подвиг смирения на Востоке — имели одну цель: сохранение
Православия как нравственно-политической силы русского народа. Цель эта была
достигнута: возрастание Русского православного царства совершилось на почве,
уготованной Александром. Племя Александра построило Московскую державу.
Когда исполнились времена и сроки, когда Русь набрала сил, а Орда, наоборот,
измельчала, ослабла и обессилела*, тогда стала уже ненужною александрова поли-
тика подчинения Орде: Православное Царство могло быть воздвигнуто прямо и
открыто, православный стяг поднят без опасений. Тогда политика Александра Не-
вского естественно должна была превратиться в политику Дмитрия Донского.
Внутренняя необходимость такого превращения наглядно подчеркнута в “Ска-
зании чудес по преставлении блаженного Александра”, именно — в “чуде о Донс-
кой победе”. “Яко же въ животе, тако и по преставлении, — свидетельствует Сказа-
ние — сей чудный самодержець Александръ не оставляетъ, ни забываеть свою па-
ству, но всегда въ нощи и во дни снабдевая и заступая оть врать видимыхъ и неви-
димыхъ... Во преименитомъ граде Владимире во обители Пречистыя Богородицы
честнаго Ея Рождества у честныя раки блаженнаго великаго княза Александра во
едину оть нощи (на 8 сентября 1380 г.) пономареви церкви тоя спящю въ паперти
церковней и виде въ церкви свещи о себе возгоревшася; и два старца честна изыдо-
ста оть святого олтаря и приидоста ко гробу блаженнаго князя Александра и глаго-
ласта: О господине Александре, востани и ускори на помощь правнуку своему, ве-
ликому князю Димитрию, одолеваему сушу оть иноплеменникъ. И въ часъ святый
великий князь Александръ воста изъ гроба и абие со обема старцы вскоре невиди-
мы быста”.
Так положник подвига смирения по отношению к татарам, когда нужно оказа-
лось, взамен смирения подвигся на брань. Исторически, конечно, так и было: рать
* Роковую роль для турко-монголов сыграл религиозный их раскол — обращение западных
турко-монголов в мусульманство (прим. авт.).
254 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Дмитрия возросла на смирении Александра. Московское царство в значительной
степени плод мудрой александровой политики. Степенная Книга, подводя под это
Царство духовно-исторические основы, обнаружила глубокое понимание истории,
когда среди основателей Царства уделила св. Александру Невскому такое значи-
тельное место в “гранях” своего повествования.
Александр Невский и Даниил Галицкий олицетворяют собою два исконных
культурных типа истории русской, и даже шире того, мировой*: тип “западника” и
тип “восточника”.
В XIX веке в русском обществе получило большую известность разделение на
“западников” и “славянофилов”. Это видоизменение тех же основных типов. Рознь
между западниками и славянофилами в середине XIX века проявлялась преимуще-
ственно в рамках литературных мнений. Осознание культурных противоречий За-
пада и Востока должно выйти за пределы литературы, должно стать действенным.
Не одни только литературные мнения, а также деяния, чувства и подвиги прошлого
должны быть нами по-новому поняты и оценены. Яркими маяками двух мирочув-
ствований светят нам образы двух русских князей — Даниила Галицкого и Алек-
сандра Невского.
Наследием блестящих, но непродуманных подвигов одного было латинское
рабство Руси юго-западной. Наследием подвигов другого явилось великое Государ-
ство Российское.
* Мировой — в смысле Старого Света — Евразии (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Соединение церквей в
исторической действительности
Две “католические”, всеобщие христианские церкви заявляют о существова-
нии своем на земле. Одна — “греко-российская”, православная, восточного испо-
ведания. Другая — ecclesia Romana, римская церковь. На самом деле, однако, есть
и может быть лишь одна истинная Церковь. Церковь единая видимо для всех суще-
ствовала 10’/2 веков до “разделения церквей” в 1054 году. Церковь единая, конечно,
существует и после этого до сего дня невидимо для всех, но видимо для ее членов,
которые верят, что она будет существовать до скончания века.
Каким образом вновь достигнуть видимого всем несомненного единства Цер-
кви? Так стоит больной для верующего христианина вопрос. На этот вопрос не
один раз в истории люди пытались дать посильный ответ. Ответ этот — “соедине-
ние церквей”, или уния.
Вопрос об унии возник вскоре после “разделения церквей”; первый раз прак-
тически поставлен и формально разрешен он был через два столетия после “разде-
ления” — на Лионском соборе 1274 года. Разрешение было неудовлетворительно и
практически осталось бесплодно; почти непрерывно в течение еще двух столетий
шли переговоры о новом разрешении; таковое было установлено на Феррарско-
Флорентийском соборе 1438—1439 гг. Практически и оно было почти бесплодно; но
теоретически, в римской церкви, оно считается окончательным; на основании его
заключено было в конце XVI века соглашение местного характера — в Западной
России, составлявшей тогда (как и теперь вновь) часть Польского государства. Это
известная Брестская уния 1596 года; теоретически она не имела вселенского значе-
ния Флорентийской; но практические ее последствия были гораздо значительнее,
особенно, конечно, для нас, русских.
Брестская уния представляется актом явного насилия над религиозною совес-
тью слабейшего. Историю ее, хотя бы в главных чертах, нужно, разумеется, по-
мнить каждому русскому человеку; но, конечно, для характеристики унии, как ис-
торического явления гораздо важнее всмотреться глубже в обстоятельства, сопро-
вождавшие греко-римские попытки унии в XIII-XV веках.
1. Попытки унии в XIII-XV веках
Первые три века после Рождества Христова единая апостольская христианс-
кая Церковь существовала и ширилась, несмотря на гонения против нее со стороны
властителей светского государства — также единой Римской империи. Миланский
эдикт Константина (313 г.) превратил гонимую церковь в общество, признанное
государством; вслед за тем начала христианства официально пронизали собою всю
государственную организацию. Римская империя стала христианскою. Церковь и
Г.В. Вернадский. Соединение церквей в исторической действительности. — “Россия и латин-
ство. Сборник статей”. Берлин: тип. Е. Heckendorff, 1923, стр. 81-120.
256 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
государство объединились. Тот же император Константин, который допустил хрис-
тиан на поверхность государственной жизни, сделал другой шаг всемирно-истори-
ческого значения: он сделал попытку передвинуть центр тяжести империи из Рима
на восток, в Византию; в 330 г. торжественно перенесена была в Константинополь
его столица; прежняя столица, старый Рим после этого потерял свое значение, ставши
провинциальным центром империи; так было в сущности даже тогда, когда запад-
ная половина получала своего особого императора (до конца V века). Началось
бытие “Нового Рима”, “Второго Рима” — Византийской империи, построенной на
тесном союзе государства с церковью. Церковь играла первенствующую роль в
жизни Константиновой империи; конечно, это не могло не отразиться и внешним
образом на положение епископа города Константинополя. В средине V века Все-
ленский церковный собор в Халкидоне уделил архиепископу “Нового Рима” те же
почести и значение, которые присущи были папе — епископу Рима Старого. Папа
Лев Великий энергично протестовал против соборного канона. Протест папы Льва
и есть, в сущности, зародыш “разделения церквей”.
Со времени папы Льва один римский епископ за другим делали усилия, чтобы
восстановить первенствующее положение свое в христианском мире; для этого они
стремились сперва освободиться от какого бы то ни было подчинения императорам
Нового Рима, а затем противопоставили Византийской, по традиции и по имени
подлинно Римской империи* — другую “римскую” империю — “священную рим-
скую империю германской нации” (начиная с коронования Карла Великого папою
Львом III в Риме в 800 г). Против Нового Рима — со времен Константина един-
ственно подлинного Рима — восставал мертвец — призрак старого Рима.
Восстание в начале носило действительный характер только местного бунта;
но с самого начала уже теоретически оно было борьбой всемирной, беспощадной,
могущей кончиться лишь уничтожением одного из противников. Борьба шла четы-
ре века — и земное могущество Нового Рима было повержено во прах. Четвертый
крестовый поход латинян, начатый, как и предыдущие крестовые походы, офици-
ально против неверных, мусульман — закончился нападением крестоносцев на Кон-
стантинополь. Город быль взят и страшно разграблен (1204 г). На месте греческой
утвердилась Латинская империя; императора для нее выбрали вожди крестонос-
цев**; в Константинополе был поставлен подчиненный папе латинский патриарх;
всюду в новой империи уничтожались всякие следы греческого восточного испове-
дания, изгонялись монахи и священнослужители из монастырей и церквей; часто
подвергались порче или уничтожению даже самые здания церквей. Среди чудных
мозаик Дафнийского храма (близ Афин) до сих пор в купольном лике Христа-Пан-
тократора видны повреждения, причиненные копьем латинского рыцаря. На место
греческих монахов селились латинские; к священнослужению допускались из гре-
ков лишь те, кто малодушно подчинялся насильникам и принимал латинство. Тор-
* Византийский император по-гречески назывался самодержцем ромеев, то есть римлян (прим,
авт.).
** Любопытным искажением и забвением начальной идеологии борьбы был этот выбор особого
константинопольского императора, когда, казалось бы, был уже единый римский император —
германский (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Соединение церквей...
257
жество победителей, казалось, было полное. Такова была первая попытка осуще-
ствить единство Западной и Восточной христианских церквей*.
Латинская империя в Константинополе продержалась, однако, недолго. С са-
мого начала она захватила лишь часть прежней империи; в других продолжали дер-
жаться греки (царства Никейское, Трапезундское и т.д.); население Латинской им-
перии в религиозном отношении все время возбуждено было против новых власти-
телей. В 1261 году никейский царь Михаил Палеолог занял Константинополь и
заставил бежать латинского императора Бодуэна (Балдуина) II.
Восстановлена была, однако, лишь тень византийского могущества. Палеоло-
гам приходилось владеть разоренной столицей, управлять надорванным и полураз-
рушенным государством; владения Палеологов составляли лишь небольшую часть
прежней территории империи; казна была опустошена; латинские светские и цер-
ковные ячейки цепко держались в некоторых местах империи; наконец, империи
все время угрожали претенденты — Бодуэн и его “преемники” и “наследники”, и
постоянно носился призрак латинского крестового похода для восстановления вла-
сти претендентов. К этому нужно прибавить с конца XIII века сказочно быстро рос-
шую опасность османского (турецкого) завоевателя.
Империя Палеологов могла быть спасена—если вообще возможно было, что-
бы она спаслась — лишь полным нравственным перерождением народа и импера-
тора, единым могучим порывом веры — подобно тем напряженным усилиям воли
и веры, которые не раз прежде спасали Византию на ее трудном историческом пути.
Нельзя сказать, чтобы духовные силы отступились в это время совершенно от гре-
ческого народа. XIV век — время нового блестящего расцвета византийского (уже
“поздневизантийского”) искусства — достаточно упомянуть фрески церквей горо-
да Мистры на Пелопоннесе; среди афонских монахов возникло глубокое движение
“исихастов” или “паламистов” (сторонников св. Григория Паламы), дошедших в
итоге своего аскетического “умного делания” до видения мистического “света Фа-
ворского”. Главный противник исихастов, архимандрит Варлаам, обнаружил внут-
реннее бессилие свое против паламистского движения, перейдя в латинство во вто-
рую половину своей жизни.
Роковым обстоятельством, которое делало невозможным перевод накопившей-
ся душевной энергии в государственную жизнь, было то, что в самое сердце и мозг
восстановленного государства проникли начала сомнения и неустойчивости, со-
блазн — ценою отказа от чистоты веры купить дипломатическую и военную по-
мощь западных противников против восточных врагов.
Римский первосвященник пошел навстречу примирительным попыткам Па-
леологов. В течение почти двух веков тянулись переговоры о церковной унии меж-
ду Римом и Византией. В этой дипломатической игре почти все ее участники были
глубоко неискренни, стремясь не к действительному разрешению противоречий, а
лишь к тому, чтобы перехитрить друг друга и каким бы то ни было способом насто-
ять на своем и достигнуть своих целей. Византийский император стремился, в сущ-
* Ср. Никита Хониат, Discourse sur les monuments detruits ou mutilies par croises en 1204 (Buchon,
Coll, des chr. Ill, Paris, 1828) (прим. авт.).
258 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
ности, лишь к тому, чтобы устранить опасность латинских претендентов на свой
императорский престол, а впоследствии, кроме того и особенно — обеспечить себе
помощь Западной Европы против надвигавшегося турецкого востока. Римский пер-
восвященник стремился достигнуть механического подчинения себя греческой цер-
кви каким угодно путем, мало думая о действительной помощи греческому народу,
или о том, чтобы достигнуть внутреннего единения с греческою церковью, вызвать
внутреннее влечение к унии со стороны греков. Римская церковь хотела лишь ис-
пользовать создавшиеся для греков политические затруднения, чтобы в удобный
момент вернуть себе на Ближнем Востоке то положение, которое ей доставил чет-
вертый крестовый поход и которое уничтожалось восстановлением империи Па-
леологов. В XV веке папа подымал или поддерживал разговоры об унии всякий раз
тогда, когда новые опасности со стороны турок грозили Византии. К папе обраща-
лись растерянные и запутавшиеся императоры, боявшиеся и латинского Запада, и
турецкого Востока и, наконец, собственного греческого народа, не желавшего идти
в латинство. Император давал обещания, которых папа требовал; но провести эти
обещания в жизнь своего народа император был бессилен именно благодаря тому,
что папа, пользуясь политическим моментом, навязывал императору односторон-
нюю унию — полное подчинение римской церкви.
Такова была уния, заключенная в Лионе в 1274 году. Уния эта была всецело
делом византийского императора, а не патриарха. Перед 14-м (латинским) всеоб-
щим собором в Лионе император Михаил Палеолог велел заключить в монастырь
патриарха Иосифа. Патриарху обещано было восстановление в должности лишь
под условием признания унии, от чего он, однако, решительно отказался. Импера-
тор послал уполномоченных на собор от себя; это были преимущественно светские
лица; они привезли на собор письма от императора и довольно большого числа
греческих митрополитов и епископов. Письма признавали правильность латинской
догмы и верховенство папы над всей греческой и латинской церковью. Сами упол-
номоченные, в свою очередь, во имя и по поручению императора “и всего греческо-
го духовенства” отказались от своих “схизматических заблуждений” и признали
догматическую правильность filioque. От греческих уполномоченных не потребо-
вали, однако, отказа от восточного обряда богослужения, равно как и вставки filioque
в возглашаемый во время литургии символ веры; вопрос об этом на соборе остался
открытым; через несколько лет, однако, папа стал настаивать на включение filioque
и в возглашаемый символ веры, а также и на перемене обряда богослужения в це-
лях унификации обряда с латинским; это требование папы значительно обострило
оппозиции унии. Оппозицию же уния встретила в среде греков отчаянную.
“Весь народ наш — признавался пэставленный на пост в унии патриархом в
Константинополе хартофилакс Иоанн Веккос — весь народ наш, мужчины и жен-
щины, старики и молодые люди, мир сей превратили в войну, соединение в разъе-
динение”*. Уния встретила ожесточенных противников и противниц в самом двор-
це. Сестра императора Евлогия была одною из главных. Племянница его, царица
болгарская, требовала у иерусалимского патриарха возглашения анафемы против
* Pg+141 с. 952-953 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Соединение церквей...
259
своего дяди и пыталась устроить поход вавилонских (то есть каирских, египетс-
ких) мамелюков против него*. Бесчисленное количество противников унии было
брошено в тюрьму или подверглось изгнанию. Несмотря на все эти меры, Михаил
Палеолог оказался бессилен провести в жизнь постановления Лионского собора. В
Риме объяснено это было обманом: “Мир заключен был лишь для смеха, соедине-
ние устроено в шутку**”. Папа Мартин IV, француз, связанный с анжуйскими пре-
тендентами на константинопольский императорский престол, имел формальное
право отлучить греческого императора от церкви (18 ноября 1281 г.). Еще прежде
император отлучен был от церкви восточной. Так, отлученный от обеих церквей, и
умер Михаил Палеолог (год спустя, 11 декабря 1282 г.). Хоронили его ночью и без
священника. Со смертью его рушилась Лионская уния.
Неудача Лионской унии не прекратила дальнейших попыток к объединению.
Причины, вызвавшие Лион, продолжали существовать и действовать. Однако в нача-
ле XIV века здесь произошло еще обстоятельство, осложнившее попытки унии —
новые французские и анжуйские отношения пап, вызванные их так называемым
“вавилонским пленением” в Авиньоне (с 1309 г.). В конце XIV века (1378 г.) воля
римской церкви была еще ослаблена “великим расколом” (два папы, один в Авинь-
оне, другой в Риме). Собор в Пизе (1409 г.), желая покончить с этим расколом,
избрал, отстраняя существовавших пап, нового: результатом, однако, было лишь
то, что к наличным двум папам прибавился третий — первые два остались также.
Лишь в 1417 году, на Констанцком соборе, раскол был устранен: все трое — низло-
жены и вместо них избран один и новый — Мартин V.
Византийские императоры продолжают и в XIV веке домогаться соединится с
Западом: однако, наученные опытом Михаила Палеолога, они соблюдают теперь
особую осторожность и стремятся к новой постановке вопроса. В 1327 году импе-
ратор Андроник II отвечает папскому нунцию, профессору Сорбонны, доминикан-
цу Бенедикту Комскому (Benoit de Come), что не может заключить договора с па-
пой из боязни вызвать подозрения в народе***. Через двенадцать лет те же мысли
высказывал в Авиньоне архимандрит Варлаам, упомянутый выше противник иси-
хастов — одна из ярких фигур византийского общества XIV века, талантливый, но
беспринципный богослов и ритор, сперва опасный враг латинян, затем искусный
их сторонник. Варлаам докладывал папе Бенедикту XII: “Император не решается
обнаружить явно, что он хочет соединиться с вами; если бы он это объявил, то
многие князья и даже люди из народа постарались бы его убить, боясь, что он по-
вторит опыт Михаила Палеолога****”. Политико-богословская мысль сторонни-
ков унии в Византии выработала в XIV в. новую точку зрения на эту унию, стараясь
придать ей такой вид, чтобы она могла быть осуществлена безболезненно и без
потрясений, не вызывая чрезмерной оппозиции в обществе и народе. Уния в Лионе
была односторонним актом: воле папы и латинского собора безоговорочно и безус-
* Пахимер VI, l=Pg 143, с. 883 сл. (прим, авт.)
** Пахимер VI, 14-16=Pg 143, 914 сл. (прим, авт.)
*** “Propter suspicionem quam haberet generaliter populus poster” — H. Omont в Bibl. de ГЕс. des
Chartes, t. 53, p. 255 (1892) (прим. авт.).
**** Pg 151, c. 1341 (прим. авт.).
260 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
ловно подчинился император Михаил Палеолог в лице своих посланцев. Для авто-
ритетности унии нужно было, очевидно, другое: нужно совместное, латинян и гре-
ков, обсуждение церковных разногласий для создания единства церкви. Иными
словами, нужен не односторонний, а обоюдный акт; необходим новый Вселенский
собор и притом собор этот должен быть созван на Востоке, в Греции, для того,
чтобы он был достаточно внушителен и авторитетен в глазах греческого народа.
Такой именно исход — созыв вселенского собора — предложил в 30-х годах
XIV века константинопольскому патриарху Никифор Григора, когда в Константи-
нополь приехало из Калабрии два католических епископа для переговоров об унии.
Никифор Григора советовал спросить мнения всех “атлетов церкви”, пригласить
для обсуждения вопроса также восточных патриархов александрийского, иеруса-
лимского, антиохийского. Эти же мысли развивал в 1339 году и тайный посол им-
ператора в Авиньон — упомянутый уже Варлаам.
На предложение Варлаама о созыве вселенского собора папа ответил, однако,
отказом. Мотивы папы так изложены были Никифором Григорой: “Не подобает
ставить вновь под вопрос предмет веры, который был уже определен”*. Папа отка-
зывался от вселенского собора потому, что самый созыв такого собора ставил бы
под сомнение истину латинской церкви. Папа хотел не соединения с восточной цер-
ковью, а безоговорочного подчинения себе восточной церкви.
Один из выдающихся греческих богословов XIV в., Нил Кавасил имел поэто-
му основание написать “Увещание, показывающее, что единственная причина раз-
деления есть отказ папы предложить вселенскому собору суждение о спорных уче-
ниях и в притязании его быть самому единственным судьею спора, рассматривая
всех остальных епископов, как своих учеников, что противно началам и способу
действия апостолов и отцов”**.
Всю третью четверть XIV века повторялось то же самое. Вопрос о вселенском
соборе ставился греками, но папа от собора уклонялся, иногда сразу и определен-
но, иногда после ряда неопределенных обещаний. Один раз (в 1350 году) вопрос в
принципе был решен утвердительно Климентом VI, но созыв собора отсрочен под
предлогом войн между французами и англичанами, “черной смерти” (чумы), опус-
тошившей Центральную Европу, беспорядков в самом Риме (движение Кола ди
Риенци). В 1352 году Климент умер, и вопрос о соборе заглох.
Созыв собора казался для греков близким и почти решенным делом в 1366 г.
на основании некоторых выражений письма папы константинопольскому патриар-
ху. Дело, однако, и на этот раз закончилось решительным отказом папы (четыре
года спустя, в 1370 году).
“Великий раскол” 1378 года надолго затруднил осуществление намечавшего-
ся вселенского собора: где тут было думать о единении с греками, когда в самих
недрах латинской церкви шло разделение. Впрочем, работа латинской церкви в
пользу унии все же не прекращалась и в это время. Шла даже подготовка практи-
ческой помощи грекам против турок. В конце XIV века был с этой целью предпри-
* Ник. Григ. X, 8, 2=Pg 148, 717 (прим. авт.).
** Pg. 149, 684 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Соединение церквей...
261
нят поход западноевропейских рыцарей на Балканы. Поход, однако, окончился пол-
ной неудачей (поражение при Никополе 1396 г.). С другой стороны, именно папс-
кий раскол, для окончания которого, очевидно, необходимо было какое-то собор-
ное решение, позволял укрепиться и идее совместного с греками собора, где был
бы решен и вопрос о “греческой схизме”. Раз уже все равно собор для решения
неурядиц церкви и суд над папами, то уж кстати пусть сюда же, на этот собор ставят
и греческий вопрос, и самих греков. Такие приблизительно мысли одушевили от-
цов Пизанского собора 1409 года, выбравших”третьего папу”. Расчет их, видимо,
был построен на единении с греческим востоком для усиления своей партийной
позиции в междоусобных распрях латинской церкви. “Третьим папою” был избран
грек по рождению, Петр Филаргис, под именем Александра V. Александр, дей-
ствительно, сейчас же начал предварительную подготовку к устройству совместно-
го с восточной церковью собора. Смерть Александра прервала эту подготовку в
самом начале (3 мая 1410 г.).
Вопрос, однако, был поставлен, и разговоры о соборе не прекращались в тече-
ние всех ближайших тридцати лет до Феррарско-Флорентийского собора. Теперь
шли пререкания собственно не о созыве собора по существу, а лишь о месте созы-
ва. Греки настаивали на Константинополе, папы указывали один из городов Запад-
ной Европы. Спор о месте будущего собора, конечно, не был пустою формальнос-
тью. Согласие на определенное место почти предрешало исход собора. Какой-либо
отдаленный город Западной Европы уже в силу топографических условий исклю-
чал возможность приезда если не малоазиатских, то уже, во всяком случае, сирий-
ских и египетских епископов и, следовательно, делал несомненным перевес лати-
нян над греками. Константинополь, наоборот, уравнивал шансы — ибо, в сущнос-
ти, латинская церковь ведь глубоко уже внедрилась в пределы бывшей византийс-
кой империи, и самый Константинополь не был городом столь чуждым для лати-
нян, как для греков какой-нибудь Базель. В спор вмешалось еще одно обстоятель-
ство: постоянно растущий натиск турок-османов на остатки Византийской импе-
рии. Натиск этот лишь на короткое время в начале XV века был прерван нашестви-
ем Тимура. В 1422 году Константинополь был осажден турками. На следующий
год нужда в деньгах для содержания армии заставила Мануила II продать город
Солунь (Салоники) Венецианской республике; в том же году турки (уже во второй
раз) вторглись в Морею (Пелопоннес); в 1430 году ими была взята Солунь. Грозная
опасность нависала над Константинополем; она заставляла последних византий-
ских императоров судорожно метаться повсюду в поисках помощи. Но эта же опас-
ность для греков позволяла руководителям латинской церкви быть более настойчи-
выми и неумолимыми в своем отношении к вопросу об унии.
Между тем, подобно тому, как это было во время Пизанского собора, внутрен-
нее положение латинской церкви с 1431 года стало, наоборот, благоприятно для
более мягкой политики латинян по отношении к грекам. Я имею в виду расхожде-
ние между папою и большинством прелатов латинской церкви, обнаружившееся
ясно на Базельском соборе. Если бы Византийская империя была в это время хотя
настолько сильна, как в предыдущем веке, весьма вероятно, что отношения между
♦ Pg 149, 684 (прим. авт.).
262
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
латинскою и греческою церковью сложились бы иначе, чем они сложились в дей-
ствительности. Но предсмертный ужас сковал душу византийских императоров,
они поддались ему всецело, и не рассуждая даже, может ли латинский Запад по-
мочь им, готовы были идти на все уступки перед этим Западом.
Папа Евгений IV, весьма обеспокоенный Базельским собором, по-видимому,
не прочь был со своей стороны противопоставить ему собор восточной церкви в
Константинополе, куда для председательствования он хотел послать своих легатов.
Такой шаг, по мнению папы, мог бы доставить удовлетворение грекам, а вместе с
тем он удержал бы греков от лицезрения раздоров в среде самой латинской церк-
ви.* Кроме того, это избавило бы папу от значительных расходов по перевозке и
содержанию у себя греческих делегатов. Однако отцы Базельского собора реши-
тельно запротестовали против такой готовности Евгения IV из боязни, что греки,
образовав большинство на будущем соборе, могли бы принять решения, оскорби-
тельные для римской веры, и под тем предлогом, что нельзя созывать собор в Кон-
стантинополе, постоянно угрожаемом турками. Папа и собор начали вести с грека-
ми переговоры параллельно и независимо друг от друга. Папа (в 1433 г.) отправил
в Константинополь своего секретаря Гаратони; тем временем легаты Базельского
собора привезли из Константинополя в Базель трех представителей греческой цер-
кви: игумена Исидора (будущего русского митрополита, не принятого на Москве
после Флорентийской унии), Димитрия Палеолога и Иоанна Диссипато. 7 сентября
1434 года греческие представители в Базеле согласились на целый список городов,
в которых мог бы быть устроен будущий вселенский собор: Вена, Буда (Венгерс-
кий), один из итальянских портовых городов, или один из савойских бургов. Не
зная ничего об этом, Гаратони, от имени папы, 15 ноября 1434 года подписал согла-
сие на созыв собора в Константинополе. В этот самый день Евгений IV, не зная в
свою очередь о результатах действий Гаратони, утвердил решение Базельскаго со-
бора, ранее, как было сказано выше, отвергнувшего предварительную мысль Евге-
ния о возможности собора в Константинополе.
По возвращении Гаратони в Базель произошла бурная и очень тяжелая сцена
(23 апреля 1435 г.). Собор отказался утвердить договор с императором, подписан-
ный Гаратони. Папа, в свою очередь, отказался тогда от утверждения пунктов Ба-
зельского собора и местом будущего собора с греками назначил находившийся в
пределах папской области город Феррару. Пока шли переговоры с Константинопо-
лем о новом обороте дела, прошло почти два года. Наконец в 1437 году из Италии
должны были пойти корабли в Константинополь за греческими делегатами на со-
бор. Здесь, однако, примешалось еще новое осложнение: Базельский собор и папа
Евгений опять разошлись в вопросе о уесте будущего собора, причем Базельский
собор сам разделился на две части. Меньшинство подчинилось папе, большинство
настаивало на прежнем постановлении собора. Каждая партия послала за греками
свою особую флотилию**. Греки не знали, на какие же корабли им садиться. Они
сели, наконец, на корабли, приведенные папским легатом, и после трудного пути
по бурному морю в феврале 1438 года прибыли в Венецию, откуда сначала опять
* Noel-Valois. Le раре et le concil, 11, p. 382 (прим. авт.).
** J. Haller, Concilium Basiliense, Базель, 1896 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Соединение церквей...
263
морем, затем сухим путем добрались до Феррары. При таких условиях начинался
Феррарско-Флорентийский собор.
С самого начала Собора было ясно, что на нем не может идти речи о действи-
тельном воссоединении или единении церквей. Шла речь лишь о том, чтобы сло-
мить сопротивление некоторых, не склонных к унии греческих епископов, вроде
эфесского владыки Марка Евгеника, и заключить акт о подчинении греческой цер-
кви власти римского папы. Греческие делегаты были в самом жалком и зависимом
положении. Они зависели, прежде всего, от своих властей — императора (Иоанна
VIII, предпоследнего византийского императора), которому уния казалась полити-
чески совершенно необходимой, чтобы обеспечить помощь против турок, и патри-
арха Иосифа — дряхлого, ослабленного болезнью (он умер во Флоренции до окон-
чания собора), который, по-видимому, рассчитывал ценою подчинения папе изба-
виться от подчинения императору. Несколько в лучшем положении были те из гре-
ческих епископов, которые явились на собор в качестве заместителей (викариев)
восточных патриархов, как, например, упомянутый Марк Эфесский — викарий ан-
тиохийскаго патриарха (также, как и российский Исидор), Досифей, епископ мо-
немвасийский — викарий патриарха иерусалимского, и Антоний, митрополит ирак-
лийский — викарий патриарха александрийского.
Однако и викарии восточных патриархов, вместе с остальными греческими
уполномоченными, попадали в одинаковую зависимость от папы. Папа привез их
на своих кораблях и мог отказать в доставке их обратно на родину в случае непови-
новения. Папа выдавал деньги на содержание делегатов. Денег требовалось нема-
ло, так как, хотя собственно голосующих греческих представителей было около 40,
но всего с императорскою и патриаршею свитою приехало до 700 человек. Выдача
денег постоянно задерживалась вследствие плохого состояния папских финансов;
иногда она задерживалась по этой причине; иногда же и сознательно — для того,
чтобы греческие делегаты постоянно чувствовали свою зависимость от латинян.
Бывший на соборе константинопольский священник Сильвестр Сиропуло в своей
истории собора несколько раз говорить о том, что выдача содержания задержива-
лась именно перед принятием какого-нибудь нужного для папы решения собора и
производилась только уже после желательного для латинян решения. Так было,
например, когда от греков требовалось согласие на распределение мест в заседа-
нии, или на ускоренное обсуждение спорных догматических вопросов не на самом
соборе, а в комиссии; или когда папою было предложено перенести собор из близ-
кой к Адриатическому морю Феррары (откуда греческие делегаты в случай крайно-
сти легче могли бежать на родину) в относительно отдаленную Флоренцию; то же
самое было перед окончательным подписанием соборного определения об унии.
Отсюда понятны последующие обвинения в том, что греческие уполномоченные
согласились на унию под давлением угроз и подкупа*. Связанные, по-существу, и в
главном, греческие уполномоченные старались отстоять себя хотя бы в отдельных
вопросах и деталях, уделяя, например, очень большое внимание подробностям этике-
та. Первый вопрос, возникший в этом направлении, был вопрос о приветствии папы.
* Vera historia unionis non verae inter Graecas et Latinos sive Concilii Florentini exactissima narratio,
graece scripta per Sylvestrum Sguropulum, издание Крейтона, в Гааге, 1660 (прим. авт.).
264
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Патриарх решительно и наотрез отказался за себя и своих архиереев целовать пап-
скую туфлю. Папа уступил, и стоя принял поцелуй патриарха в щеку; затем папа
сел, а греческие архиереи и сановники целовали ему руку и щеку.
Следующий вопрос был о распределении мест в здании Феррарскаго кафед-
рального собора, где начались заседания. Грекам назначена была одна сторона, ла-
тинянам другая; с латинской стороны выше всего поставлен был папский трон; ему
ничего не соответствовало с греческой стороны. Ниже расположены были друг про-
тив друга троны императоров, восточного (византийского) и западного (германско-
го); последний трон пустовал, так как император Сигизмунд умер в декабре 1437
года, нового же еще не выбрали; таким образом, фактически, греческий император
был выше всех латинян, кроме папы; рядом же с греческим императорским троном
стоял патриарший, который на первом заседании, однако, пустовал, так как патриарх
отговорился болезнью, считая распределение мест для себя не вполне подходящим.
Ниже, в строгом соответствии друг другу, шли места прочих участников собора.
Главными деятелями собора с латинской стороны были епископы Иоанн Ра-
гузский и Андрей Родосский, кардиналы Юлиан Цезарини и Фирман, будущий кар-
динал Иоанн Торквемада (не инквизитор). С греческой стороны нужно отличать
соглашателей, заранее готовых на унию; таковыми были талантливый Виссарион,
епископ Никейский — яркая звезда “латинствующих” в Греции и викарий анти-
охийского патриарха Исидор Московский; скрытыми их противниками было боль-
шинство греческих делегатов; явно же возражали им главным образом другие ви-
карии восточных патриархов, особенно Марк Евгеник, а из прочих известный уче-
ный Георгий Гемист. Из архиереев остался непреклонным до конца один лишь Марк
Евгеник. Он как бы олицетворял собою все, что осталось еще живого в восточной
церкви; латиняне чувствовали это. Узнав в конце собора, что Марк не подписал
соборного определения об унии, папа будто бы воскликнул: “Ну так мы ничего не
сделали!” Возражения Марка Евгеника не были опровергнуты логическими дово-
дами; они были, в конце концов, механически отстранены вмешательством импе-
ратора, который запретил Марку являться на заседания (вместе с тем следил за тем,
чтобы Марк не бежал из Флоренции).
С самого начала обсуждение острых догматических вопросов было перенесе-
но в комиссию, внимание которой кардинал Юлиан Цезарини предложил следую-
щие четыре вопроса: 1) учение об исхождении св. Духа (только от Отца или также
от Сына); 2) об опресноках; 3) о чистилище и 4) о примате папы. Занятие комиссии
были довольно безрезультатны, так как император дозволил своим представителям
касаться лишь двух последних предметов, желая отложить особо острые вопросы
на конец собора, чтобы не ставить вначале трудно преодолимых препятствий со-
борной деятельности. Вместе с тем, император надеялся на приезд большего коли-
чества отцов Базельского собора и светских князей, надеясь, что с ними легче будет
сговориться, чем с папой.
С октября 1438 года возобновились (или вернее — начались, если не считать
торжественного открытия заседаний 9 апреля) общие заседания собора. Прения
скоро сосредоточились вокруг первого из намеченных Юлианом в комиссии вопро-
сов — об исхождении св. Духа. Греки хотели обсуждать этот вопрос, прежде всего,
Г.В. Вернадский. Соединение церквей...
265
не по существу догмата, а с формальной стороны, то есть, может ли быть кем-ни-
будь изменяем Никейско-Цареградский символ веры, и, тем более, мог ли папа своею
властью вставить в символ filioque. Так как латиняне не могли дать удовлетвори-
тельного ответа на греческие вопросы (здесь даже Виссарион согласен был с Мар-
ком), то греки перестали надеяться на возможность достигнуть единения; пошли
толки о желании греческих делегатов разъехаться по домам, хотя бы бежать тай-
ком. Понадобились чрезвычайные убеждения императора и вставшего для этого с
постели патриарха, чтоб уговорить греков остаться; здесь папа и предложил пре-
дусмотрительно перенести заседания во Флоренцию.
Перемена места собора была выгодна для папы еще потому, что Флоренция
(не входившая в состав папской области) обещала помочь папе деньгами в случае,
если собор перенесен будет в ее пределы. После того, как греки согласились пере-
ехать во Флоренцию, им уплачены были недоимки их денежного довольствия; папа
выдал, кроме того, императору значительную сумму денег для отсылки в Констан-
тинополь на дело обороны от турок. С конца февраля 1439 года заседания собора
продолжались во Флоренции.
Несколько заседаний (до второй половины марта) занято было прениями о
правильности по догматическому существу добавления filioque к символу веры.
Прения свелись к диспуту между Иоанном Рагузским и Марком Евгеником. Оба
ритора ссылались главным образом на св. Василия Великого (его слово против Ев-
номия), причем Иоанн Рагузский особенно настаивал на выражении св. Василия:
Ё%£г (то 7rv£upa) то rival £% той viov, а Марк, основываясь на ряде греческих рукопи-
сей, где нет этих слов, утверждал, что слова эти представляют собою позднейшую
вставку. Марк доказывал необходимость признать одно начало для бытия св. Духа
и необходимость признания исхождения св. Духа именно от Отца, а не Сына также
и вне зависимости от слов св. отцов; в подтверждение своих мыслей Марк приво-
дил и слова Евангелия о том, что “придет Утешитель, которого я пошлю вам от
Отца, Дух Истины, который от Отца исходит, он будет свидетельствовать о Мне”
(Иоанн, XV, 26) и Апостола: “Мы приняли не духа Мира сего, а Духа от Бога, дабы
знать дарованное нам от Бога” (I Кор., II, 12).
17 марта 1439 года Иоанн Рагузский пошел на уступки; он признал что одна
Божественная сила участвует в исхождении св. Духа (“spirant Pater et Filius spiritum
una spirativa seu productiva potentia”)* и затем, что в основе своей эта Сила присуща
Отцу, а от Него уже переходит к Сыну (“originaliter Patris, a quo illam et Filius habet”).
В конце концов, Иоанн Рагузский пытался все-таки оправдать латинскую формулу
(“et hoc sensu dicimus, Patrem et Filium unum esse principum et unam causam Spiritu
Sancti”). Марку Эфесскому не пришлось уже отвечать на эту речь Иоанна Рагузско-
го. Распоряжением императора, Марк был устранен от следующих заседаний. В
заседаниях 21 и 24 марта Иоанн Рагузский повторил свою формулу: она не встрети-
ла дальнейших возражений и была принята собранием. Вслед за этим были прекра-
щены общие заседания собора; переговоры латинян с греками продолжались уже
вне заседаний, частью в особой комиссии; достигнуть единогласия казалось теперь
* Эта мысль была выражена ранее и на Лионском соборе (в 1-ой конституции этого собора)
(прим. авт.).
266 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
уже не столь трудным. На всякий случай император приказал, однако, городской
страже не выпускать из города ни одного грека на лошади.
В результате обсуждения вопроса в комиссии греки в конце апреля большин-
ством голосов согласились признать filioque в смысле понимания, предложенного
Иоанном Рагузским, — одной Силы — una potentia -— лежащей в основе исхожде-
ния св. Духа. Когда греки пошли на предложенный им компромисс, папа взял этот
компромисс назад: от его имени кардинал Юлиан (в средине мая) потребовал бе-
зоговорочного принятия латинской точки зрения, признания вечного исхождения
св. Духа, не только от Отца, но и от Сына. Прошло еще две недели, пока император
и патриарх склонили на эту новую уступку всех греков, кроме четырех (из которых
затем уломали еще двух — остались непреклонными лишь Марк Эфесский и Со-
фроний Анхиальский).
8 июня греческое постановление прочтено было папе, одобрившему поста-
новление; греки получили “поцелуй любви” от латинян. После этого папа пожелал
соглашения по другим четырем пунктам догматических разногласий (опресноки,
чистилище, папский примат, время пресуществления св. Даров). По всем пунктам
установлена была латинская точка зрения, которую греки старались, однако, не-
сколько затушевать неполной ясностью и определенностью выражений. Папа ос-
тался недоволен этим и потребовал совершенной определенности всех формулиро-
вок, а в частности определенного заявления о том, что папа имел право своей влас-
тью внести добавку filioque в символ веры. Эти новые притязания папы и смерть
патриарха Иосифа (10 июня 1439 г.) послужили причиною новой затяжки для унии.
Греки видели, что, уступив в главном, они принуждены будут теперь во всем скло-
ниться перед желаниями папы. Выхода им, однако, уже не было. 5 июля греки (кро-
ме Марка Евгеника) подписали соборное определение об унии*. Соответствующая
папская булла была торжественно объявлена за богослужением в кафедральном
соборе Флоренции 6 июля (что и считалось заключительным заседанием собора).
Феррарско-Флорентийская уния была таким образом не столько делом истин-
но-религиозного подвига, сколько актом политического расчета. Византийский
император покупал себе этим актом вспомогательное войско против турок. Папа,
государь старого Рима, доставлял себе торжество над Римом новым. Эта последняя
точка зрения ясно сказалась в послании, которое патриарх Иосиф, умирая, обратил
к своим духовным чадам (накануне смерти, 9 июня) и которое, по всей вероятнос-
ти, Иосифом было только написано, а сочинено не им. В этом послании “архиепис-
коп нового Рима” объявлял своим чадам: “Все, что исповедует и чему учит католи-
ческая и апостольская церковь Господа нашего Иисуса Христа в старом Риме, все и
я исповедую и клятвенно заверяю, что всему этому повинуюсь. Также наикрепчай-
ше я признаю святого отца отцов, величайшего первосвященника, папу старого Рима
наместником Господа нашего Иисуса Христа”**.
Иоанн VIII не ошибся в политических расчетах: помощь против турок ему
была дана; но эта помощь не оказала действительной пользы. Латинские войска
* На подлинном определении 33 греческих подписи (и 115 латинских) (прим. авт.).
** Harduin, Concil. collectio, IX, 405 (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Соединение церквей...
267
потерпели страшное поражение в кровавой битве при Варне (1444 г.). Еще раньше
рушились папские надежды на унию всей восточной церкви. В Москве сразу же
отказались принять привезенную Исидором из Флоренции унию; сам Исидор зак-
лючен был в тюрьму (откуда ему удалось бежать лишь в 1443 г.). Резкое сопротив-
ление встретила уния сразу и на сирийском православном востоке. Впрочем, фор-
мально лишь в 1443 году собор трех восточных патриархов в Иерусалиме выска-
зался определенно против унии — осудил униатского константинопольского пат-
риарха Митрофана, обвинив его в самовольном захвате патриаршего престола (в
поставлении Митрофана, участвовал папский легат). Уния в Константинополе дер-
жалась с трудом. Храм св. Софии опустел; народ не посещал латинствующих бого-
служений (с возношением папского имени на литургии); священно- и даже церков-
нослужители отказывались участвовать в этих богослужениях. Марк Евгеник и пос-
ледователь его Геннадий (Георгий) Схоларий энергично вели литературную поле-
мику с латинянами. Большинство народа озлоблено было против латинян. Религи-
озная рознь делала греков безучастными к политической своей судьбе. Адмирал
Лука Нотара выражал не только личное свое мнение, когда говорил, что предпочи-
тает турецкую чалму латинской тиаре. В Константинополе крепло настроение, что
лучше власть турок, чем латинян.
Весною 1451 года униатский патриарх Григорий изгнан был духовенством из
Константинополя и принужден бежать в Рим. Вслед затем император (это был пос-
ледний византийский император Константин XI) отправил в Рим особого посла с
целью оправдаться перед папою, а вместе — просить его по возможности менее
резко проводить унию. Папа (Николай V) отвечал довольно суровым посланием. В
следующем году в Константинополь явился, в качестве папского легата и уже кар-
диналом, Исидор для возобновления унии. 12 декабря 1452 года Исидор совместно
с частью униатского греческого духовенства отслужил обедню в св. Софии в при-
сутствии официальных лиц. С этого дня до последних дней Византии храм св. Со-
фии был пуст от молящихся. Последний час Византии приближался.
6 апреля 1453 года началась осада Константинополя войсками Мехмеда II.
Константин XI мог собрать против турок лишь ничтожные силы — не считая отря-
да генуэзцев, всего каких-нибудь 5000 человек. Так мало было в Константинополе
готовности защищать униатскую империю. Помимо самого императора, защитою
города распоряжались генуэзец Джустиниани и кардинал Исидор.
В ночь перед приступом (о приближении которого греки догадались по дви-
жению в турецком лагере) совершена была торжественная служба в св. Софии. Храм
вновь переполнился молящимися. Греки и латиняне, генуэзцы и венецианцы, при-
дворные и начальники войска, сам император и простые солдаты вознесли общие
молитвы к небу, причастились и приготовились к смерти. Это был миг великого
религиозного порыва — быть может, единственный подлинный момент “единения
церквей”. 29 мая Константинополь взят был приступом. Император Константин
погиб в бою. Джустиниани и Исидор спаслись. Несметные толпы жителей города
наполнили опять собою храм св. Софии. Народ ожидал спасения от руки Ангела
Господня. Спасение земное, однако, не пришло; униатская империя перестала суще-
ствовать; храм св. Софии был разграблен, осквернен и затем обращен в мечеть —
268 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Айя-Софию. Турецкое завоевание покончило с унией. На четвертый день взятия
Константинополя, султан Мехмед II изъявил согласие на то, чтобы ученик Марка
Евгеника, Геннадий* сделался патриархом Константинополя. Земное могущество
нового Рима повержено было во прах, но православие все-таки восторжествовало
в нем над латинством.
Уния В XVI-XVIII ВЕКАХ
Новый Рим был вторым Римом; после падения его возник третий Рим — в
Москве. Четвертому — добавляли на Москве в XVI веке — уже не бывать.
Папа старого Рима не замедлил начать борьбу и с третьим Римом. Борьба ве-
лась через посредство Польши. Польша рано сделалась главным вооруженным ла-
герем латинства для всей Восточной Европы. Из этого лагеря предпринимались
дальнейшие наступления на восток и юго-восток — шла отчаянная пропаганда ла-
тинства, высылались миссионеры, а подкрепляли их вооруженные силы польского
государства. Два момента имеют особенное значение в великой борьбе. Первый —
это конец XIV века. Здесь решающее событие — соединение Польши и Литвы,
сперва в виде личной унии — благодаря переходу в латинство литовского князя
Ягайлы и женитьбы его на польской королевне Ядвиге (1386 г.). Вместе с рукой
Ядвиги, Ягайла получил и польский трон (лишь сердце Ядвиги осталось свобод-
но). Благодаря этому брачному союзу, русские области, входившие в состав Литвы
(то есть вся юго-западная Россия) оказались под государственным и религиозным
влиянием Польши. Польша получила большие выгоды от своего союза с Литвой. В
1410 году в знаменитой битве у Танненберга литовско-русские войска помогли по-
лякам одержать решительную победу над немецкими крестоносцами.
Связь Польши и Литвы становилась с тех пор все крепче (несмотря на попыт-
ки литовско-русских князей высвободиться из-под польского влияния). Культурно-
му влиянию поляков поддалось особенно высшее сословие: литовско-русские кня-
жата и боярство. Латинство было необходимым условием для занятия высших дол-
жностей, присутствия в сенате; лишь принявшие латинство допускались как рав-
ные в высшее польское общество, в правительственную среду; соблазн власти и
цивилизации оказался губителен для западнорусской знати. В средине XVI века
натиск латинства ослабел, отчасти благодаря большим успехам протестантизма в
Литве; многие литовские магнаты сделались протестантами; через красавицу Вар-
вару Гаштальд (урожденную Радзивилл) влияние протестантизма дошло и до ли-
товского князя Сигизмунда-Августа. В то же время, однако, окончательно окрепло
политическое единство Польши и Литвы. В 1569 году заключена была Люблинская
уния. Польша и Литва с этих пор имели общие сеймы, поляки получили право за-
нимать высшие должности в литовском княжестве (фактически эти должности по-
степенно и перешли к полякам); часть западно-русских областей (Подлесье, Во-
лынь, Киев) были прямо инкорпорированы в состав Польского государства.
* Сам Марк умер, по-видимому, еще в 1443 г. (прим, авт.)
Г.В. Вернадский. Соединение церквей...	269
В после дней четверти XVI века произошла новая вспышка латинства — в
результате пропаганды иезуитов, появившихся в Польше еще в 1565 году. Благода-
ря осуществленному государственному объединению Польши и Литвы, латинство
имело теперь перед собою гораздо более благоприятные условия, чем прежде, для
проникновения в русские земли. Иезуитам в Литве усиленно покровительствовал
из политических видов энергичный и талантливый польский король Стефан Бато-
рий — известный противник Ивана Грозного. Иезуиты начали свою деятельность
борьбою с протестантизмом, но очень скоро обратились и против православия. В
1577 году один из главных иезуитских деятелей в Литве этой эпохи, Петр Скарга,
издал (по-польски) книгу: “О единстве церкви Божией и о греческом от сего един-
ства отступлении” (книга эта была издана вторично с дополнениями в 1590 г.) Скарга
выставлял три главных причины беспорядка в русской церкви: 1) браки священни-
ков, 2) славянский язык в богослужении и 3) унижение духовного сословия благо-
даря вмешательству светских людей в дела церкви. По поводу второй из этих при-
чин, автор рассуждал так: “Греки обманули русских тем, что не дали им своего
языка, но оставили язык славянский, чтобы русский народ никогда не дошел до
настоящего разумения и науки, ибо только посредством латинского и греческого
языков можно быть вполне знающим в науке и вере. На свете еще не было и не
будет ни одной академии или коллегиума, где бы могли на ином языке преподавать-
ся и разуметься богословие, философия и другие науки. Никто с помощью славян-
ского языка ученым быть не может”. Несмотря на это рассуждение, Скарга в цер-
ковном восточном обряде не видел препятствия для унии. По его мнению, для унии
необходимы только три условия: 1) Чтобы митрополит Киевский принимал благо-
словение не от патриарха (Константинопольского), а от папы. 2) Чтобы русские
приняли целиком латинский символ веры (то есть filioque) и 3) Чтобы русские при-
знали верховную власть в церкви римского папы. В качестве одного из главных
исторических оправданий унии Скарга указывал на Флорентийский собор.
Рассуждение Скарги (за исключением, конечно, вопроса о языке богослуже-
ния) было построено чрезвычайно искусно; с большой ловкостью Скарга нащупал
слабые места в устройстве западнорусской церкви и бил по этим местам. Скарга
знал, чем соблазнить западнорусских иерархов. Эти последние чувствовали себя в
тягостной зависимости от православных мирян: к этому неизбежно вели обстоя-
тельства жизни в русской Литве. Государственная власть была латинская, враждеб-
ная православной церкви; король утверждал епископами не лучших православных
людей, а худших, по степени не преданности их православию, а готовности покор-
но служить польской короне. Епископы находились в зависимости от константино-
польских патриархов; власть патриарха не была достаточно сильна, чтобы огра-
дить и поддержать западно-русских архиереев, но вполне достаточна для того, что-
бы отрешать от епископства людей, которыми патриарх был недоволен; не получая
выгод и защиты от патриаршей власти, западнорусские архиереи видели от нее
одни неудобства. Единственно, кто имел возможность стать на защиту православ-
ной церкви, были миряне. Из них, конечно, исключительную роль призван был
играть богатый вельможа, владелец целого значительного государства, князь Ост-
рожский. Острожский жертвовал большие деньги на церковь, создал типографии
для церковных книг; вокруг него основалось целое научное общество.
270 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Острожские были, однако, исключением среди совращенной в латинство за-
паднорусской знати. Низшее сословие, хлопы, не могли, по отсутствию всяких к
тому средств, быть сильною опорою церкви. Оставались города, в которых из куп-
цов и мещан стали образовываться особые православные братства для поддержа-
ния и устройства церкви. К этим братствам льнуло обычно и белое духовенство. В
конце XVI века некоторые из братств получили освящение высшей церковной вла-
сти от восточных патриархов, попадавших в Литву по дороге в Москву или обрат-
но. В 1586 году антиохийский патриарх Иоаким благословил Львовское братство у
храма Успения Богородицы; через три года константинопольский патриарх Иере-
мия благословил Вселенское братство у церкви св. Троицы. Тогда же из Вильны
патриарх издал окружную грамоту архиереям, повелевая низвергнуть из сана свя-
щенников двоеженцев и троеженцев, обратить внимание на нравственное состоя-
ние духовенства.
Сразу по учреждении братств начались раздоры между архиереями и брат-
ствами. Архиереи не желали покориться братствам; но опоры они себе найти нигде
не могли; патриарх становился обыкновенно на сторону братств в этих спорах, так
как видел в братствах главную опору церкви. По жалобам братств патриарх мог и
сместить архиереев и по указанию братств назначить нового, так было во время
проезда упомянутого патриарха Иеремии; митрополит Онисифор (носивший не
подходившую к своему сану фамилию Девочка) должен был оставить кафедру: на
его место поставлен был Михаил Рагоза, человек нравственный и богомольный, но
слабый и нерешительный. Видя его слабости, патриарх всю действительную власть
в митрополии передал экзарху, каковым назначен был человек способный и силь-
ный, но вовсе не нравственный и не религиозный, а именно луцкий владыка Ки-
рилл (Терлецкий).
Кирилл и явился зачинщиком всей беды западнорусской церкви. Кирилл пос-
сорился с князем Острожским из-за того, что один из острожских замковых уряд-
ников (чиновников) обидел его, а князь покрыл обидчика. Эта частная ссора, по
обстоятельствам лиц и времени, и была решающим, хотя и чисто внешним поводом
западнорусской унии. В июне 1591 году западнорусские православные владыки
собрались, как и в предыдущем году в Берестье (Брест; ежегодные соборы в Бресте
положено было устраивать за год перед тем). Владыки жаловались на своевольства
братств; определили подать жалобу королю о незаконном вмешательстве светских
лиц в церковные дела (“овечек” в дела пастырские). Не довольствуясь этим и желая
скорее достигнуть цели, несколько владык подали тайно королю другое заявление —
о том, что они готовы признать власть папы (это заявление подписали Кирилл Луц-
кий, Гедеон Львовский, состоявший в отчаянной ссоре с Львовским братством, и
еще два епископа). Король ответил на обе бумаги лишь в 1592 году. В январе этого
года издано было королевское запрещение светским лицам мешаться в духовные
дела; в марте — привилей, обещавший льготы епископам, которые примут унию; о
фактически начавшихся переговорах по поводу унии в православных кругах еще
ничего не было известно.
В начале следующего 1593 года сторонники унии получили сильное подкреп-
ление. На освободившуюся за смертью предыдущего владыки Владимирскую на
Г.В. Вернадский. Соединение церквей...
271
Волыни кафедру был поставлен епископом каштелян берестейский Адам Потей
(принявший в монашестве имя Ипатия), человек крупного ума и сильной воли, воз-
держный, постник, но мало сведущий в догматах веры и слабо привязанный к пра-
вославию, к тому же всецело проникнутый светскими интересами. Кириллу Тер-
лецкому удалось скоро убедить Ипатия Потея в необходимости унии. Кирилл дока-
зывал Ипатию, что у православного епископа в Западной Руси нет прочной опоры.
Если Ипатий пользуется благорасположением кн. Острожского — то оно легко мо-
жет измениться, как и он, Кирилл, на себе это испытал. Патриарх установил брат-
ства, по пустым доносам бесчестит и сан отнимает. “Сам посуди, какая неволя! А
когда поддадимся под римского папу, то не только будем сидеть на епископах на-
ших до самой смерти, но и в лавице сенаторской засядем вместе с римскими епис-
копами, и легче отыщем имения, от церквей отобранные”.
Ипатий сдался на уговаривания Кирилла, и сделался ревностным сторонником
унии. Оба они начали хлопотать об унии, ведя переговоры с православными еписко-
пами, королем и латинянами в страшной тайне от православных мирян, а частью и
друг от друга. К концу 1594 года изготовлен был, наконец, акт о желательности унии,
подписанный Кириллом и Ипатием; в духе этого акта составлен был наказ предста-
вителю православных епископов для переговоров с королем об унии. Один из арти-
кулов наказа отменял братства. Наказ подписали пять епископов. Митрополит Миха-
ил Рагоза прислал особое заявление о том, что он желает признать власть папы. О
действиях епископов миряне узнали не сразу. Зато, когда узнали — пришли в него-
дование. 24 июля 1595 года князь Острожский издал окружное послание всем пра-
вославным христианам, сообщая, что “злохитрыми кознями вселукавого дьявола
самые главные истинной веры нашей начальники, славою света сего прельстив-
шись и тьмою сластолюбия помрачившись, мнимые пастыри наши митрополит с
епископами в волков претворились”. Послание князя Острожского произвело, как
и следовало ожидать, громадное впечатление; православные заволновались и ста-
ли требовать созвания собора из православных владык, духовенства и мирян. Епис-
коп Гедеон Львовский официально заявил, что Кирилл Терлецкий обманул его, за-
ставил подписать чистый бланк, на котором после поместил заявление об унии.
Митрополит Михаил испугался и 1 сентября обратился с посланием к духо-
венству и народу, заявляя, что он не хочет отступаться от православной веры и бла-
гословения патриаршего. Но было уже поздно. Деятели унии торопились завер-
шить свое дело. 24 сентября король Сигизмунд объявил всенародно о состоявшем-
ся соединении церквей. Терлецкий и Потей выехали в Рим, куда и приехали в нояб-
ре. Лишь 23 декабря они получили аудиенцию у папы (Климента VIII) при боль-
шом стечении латинского духовенства. По-русски и по-латыни прочтена была гра-
мота западнорусских владык о признании папской власти. Следующий, 1596 год
начался бурными протестами православных против унии на сейме в Варшаве. Князь
Острожский и послы православных шляхетских сеймиков заявили, что не призна-
ют Терлецкого и Потея своими пастырями. Однако 21 мая издана была грамота
короля, подтверждавшая за Терлецким Луцкую епископскую кафедру. 29 мая издан
был манифест короля о соединении церквей и назначен церковный собор в Бресте
для выслушивания отчета о поездке Терлецкого и Потея в Рим. Присутствовать на
272
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
соборе разрешено было латинянам и православным (которые считались уже в унии
с латинством), но не протестантам.
Собор должен был состояться 6 октября. В первых числах октября начали съе-
жаться церковные деятели. Прибыл из Константинополя в качестве заместителя
патриарха протосинкел Никифор, пробравшийся через границу литовскую с вели-
ким риском, так как король еще летом 1595 года запретил являться в Литву послан-
цам патриарха. Прибыл митрополит Михаил Рагоза с семью русскими епископами,
множество архимандритов, игуменов и священников. Из православных мирян при-
ехал князь К. Острожский с сыном, представители братств и т.д. От латинян прибы-
ло три бискупа и трое светских вельмож, посланных королем; явился и знамени-
тый иезуит Петр Скарга. Общего собора, однако, не было; сразу разбились на два
стана. Церковь св. Николая (обычное место годичных берестейских соборов) заня-
ли официальные господа положения — униатские епископы; кроме Терлецкого и
Потея их было всего три человека, но к себе они сразу забрали и слабохарактерного
митрополита Михаила Рагозу. Разумеется, с ними же были и католики.
Православные собрались в частном доме, разбившись на две секции, духов-
ные своим колом, имея посреди себя Евангелие, миряне — своим. Так составилось
два собора — официальный и действительный. На этом втором главным ритором
явился львовский владыка Гедеон; он доказывал, что митрополит и прочие еписко-
пы поступили неправильно, отрекшись от повиновения патриарху, и призывал всех
присутствующих умереть за православную веру. Потом послали за митрополитом,
чтобы выслушать его доводы; митрополит объявил, что посоветуется с латинскими
бискупами и потом придет; его ждали до вечера, однако не дождались. На другой
день повторилось то же. На третий день получился ответ: “Что сделано, то сделано;
хорошо ли, дурно ли мы сделали, подчинившись римской церкви — переделать уж
этого нельзя”. На четвертый день, 9 октября (по старому стилю), разрыв закреплен
был официально: митрополит с епископами-униатами подписали декрет о лише-
нии сана и проклятии епископов и сообщников их, отвергших унию; со своей сто-
роны, православный собор издал определение о том, что митрополит и епископы-
униаты лишаются архиерейского сана за то, что без ведома своего старшего (то
есть патриарха константинопольского) задумали соединение церквей, которое мог-
ло бы быть решено только вселенским собором, а не пятью-шестью епископами.
Берестейский собор имел громадные последствия для положения православ-
ной церкви в западнорусских областях. Как правильно говорит Соловьев в своей
“Истории России”, то, что совершилось — не уния, а разделение западнорусской
церкви на униатскую и православную. Польская власть, конечно, признала закон-
ным не православный собор, а совещание униатских епископов. Король издал гра-
моту о том, что собор признал унию; за неповиновение унии назначены были кары;
православное исповедание сделалось преступлением. Патриаршего посла Ники-
фора схватили по обвинению в шпионстве и, хотя обвинение явно было подтасова-
но (основано на перехваченных греческих письмах, писанных не Никифором), и за
Никифора заступился князь Острожский — Никифора не выпустили. Вскоре он
умер в заточении, говорят, заморенный голодом. Начались гонения на православие.
Одновременно с этим епископы-униаты получали награды.
Г.В. Вернадский. Соединение церквей...
273
Обе стороны чувствовали необходимость подкрепить свою позицию литера-
турными доказательствами. Петр Скарга написал “Оборону Берестейскаго собора”
(издав это сочинение анонимно). В возражение православным, которые высказали
мысль о том, что лишь вселенский собор мог бы решить унию, Скарга доказывал,
что такой собор был Флорентийский; деяния Флорентийского собора подробно рас-
смотрены были Скаргою; предсмертное завещание патриарха Иосифа 1439 года*
приведено полностью.
В ответ на сочинение Скарги православные составили (в 1597-99 гг.) “Апок-
рисис Христофора Филалета**”.
Литературные доводы, однако, были бессильны защитить от прямых гонений
и утеснений, которые широкою волною грозили затопить православную западно-
русскую церковь. Униатам передавались епископские кафедры, монастыри, шко-
лы, церковные здания; латиняне и униаты врывались в православные храмы во вре-
мя богослужений, мучили и били священников и прихожан. Была опасность пресе-
чения священства; после 1610 года в Западной Руси не осталось ни одного право-
славного архиерея.
Православие спасено было отчасти народным казацким движением. В первой
четверти XVII века видную роль по воссозданию православной церкви сыграл гет-
ман Конашевич Сагайдачный. В 1620 году высшую иерархию в Западной России
восстановил проезжавший иерусалимский патриарх Феофан, рукоположивший
шесть епископов. Лишь в 1632 году православные добились у нового короля (Вла-
дислава) законного признания этой иерархии: митрополии в Киеве (наряду с униат-
ской) и четырех епископий. Однако и после этого существование православной
церкви было крайне шатким: каждая неудача казацкого движения вызывала новые
гонения на православие; православные церкви отдавались тогда в аренду евреям; с
целью остановить прирост православного населения одно время был установлен
даже особый налог на православные браки и особый поголовный сбор на родив-
шихся младенцев мужского пола.
Восстание Богдана Хмельницкого вырвало из-под власти Польши часть юго-
западной России; но большая часть западнорусских областей оставалась под
Польшей до разделов конца XVIII века. За это время православные жили почти под
непрерывными гонениям. В то же время наблюдалось любопытное явление в са-
мой униатской церкви: она постепенно все больше сближалась с латинской. Дело
началось в 1596 году только с признания папской власти и латинских “артикулов
веры”; восточный обряд оставлен был в силе. Однако обряд этот постепенно под-
вергался порче, приближаясь в латинству; изменения происходили сначала только
бытовым образом; но в 1720 году Замойский собор униатской церкви узаконил их:
постановлено было внести в символ веры прибавку “и от Сына”, установить новые
латинские праздники (например, Божьего тела), латинское одеяние и переделать
униатские богослужебные книги применительно к католической практике. Папа
* См. о нем выше, стр. 103 (прим. авт.).
** “Христофор Филалет” значить “носитель Христа и любитель правды”. Латинское возражение
(Antirresis, 1600 г.) назвало автора “Апокрнсиса” — “Днаволофор Филопсевднс”, то есть
“носитель дьявола и любитель лжи” (прим. авт.).
274
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
утвердил (хотя не без колебаний) эти постановления, и латинизирование униатской
церкви пошло быстрым темпом. Лишь после присоединения западнорусских обла-
стей к России (в конце XVIII века) в униатской церкви появилось течение — воз-
врата к восточному обряду (вызванное отчасти вскоре же обозначившимся массо-
вым возвращением униатов к православию). Закончилось это, как известно, общим
воссоединением униатов с православной церковью (1889 г.)*.
После того, как теперь некоторые русские области вновь отошли к Польше,
следует ожидать в них нового натиска латинства на православную церковь. И дей-
ствительно, как слышно, православие подвергается опять прежним гонениям, воз-
рождается в новом виде даже и уния.
Если Флорентийская уния послужила идейною основою для западнорусской
унии, то, в свою очередь, эта последняя явилась образцом для дальнейших униатс-
ких построений — в соседних Угорской Руси, Трансильвании и Банате. Всюду в
этих землях повторялась западнорусская история: быстрая потеря высшими клас-
сами своего национального и религиозного облика и соблазна высшей духовной
иерархии правами и преимуществами римской церкви. В средине XVII века (1652 г.)
принял унию мукачевский епископ Парфений (в Угорской Руси); одновременно с
униатством быстро пошла здесь и мадьяризация населения. В самом конце XVII
века уния захватила румынское и отчасти сербское население Австро-Венгерской
монархии. Интересно, что уния здесь шла вместе с успехами австрийского оружия
против турок. По мере освобождения христианских земель от неверных, освобож-
денным (которые, в общем, до этого пользовались относительной вероисповедной
свободой) навязывалось латинство в первой его стадии — унии. В 1688 году Авст-
рией покорена была Трансильвания; через десять лет трансильванский (румынс-
кий) митрополит Феофил, соблазнившийся обещаниями равноправного положе-
ния с латинским духовенством, признал главенство папы и римские догматы веры.
Феофил умер, не успев закончить начатого дела. Унию окончательно принял с час-
тью духовенства и народа преемник Феофила - Афанасий (в 1700 году).
В восьмидесятых годах XVII века австрийцы отняли у турок всю Венгрию,
Славонию, Срем, и немного позже — Банат. Униатская пропаганда среди сербов,
населяющих эти земли, началась сейчас же вслед за покорением этих земель авст-
рийцами. Дело унии среди сербов ослаблено, однако, было переселением 40 тысяч
православных сербов из-за Савы и Дуная, ушедших от турок во главе со своим
патриархом Арсением Черноевичем после возвращения из-за Дуная австрийских
войск, когда военное счастье в войне с турками обратилось против австрийцев. Число
униатов среди сербов, подданных Австро-Венгрии, осталось поэтому весьма не-
большим. Уже в XIX веке была попытка привить унию к далматинским сербам
(после присоединения к Австрии Венецианской Далмации). В 1819 году была от-
крыта в Шебенике якобы православная духовная семинария, имевшая, однако, скры-
тые униатские цели; учителями для нее выписаны были униаты. Когда дело это
выяснилось, в Шебенике произошел настоящий народный бунт, и склонившийся к
* Холмские униаты воссоединены были в 1875 г., галицийские, перешедшие от Польши к
Австрии (а ныне опять возвращенные Польше), так и остались униатами (прим. авт.).
Г.В. Вернадский. Соединение церквей...	275
унии (ранее православный) епископ Венедикт Кралевич должен был спасаться бег-
ством.
Попытки унии делались в разное время и разных местах, на пространстве бо-
лее чем шести веков и на территории всей восточной православной Европы. Везде
и всегда наблюдались общие черты унии: стремление латинян использовать затруд-
нительное положение православных, но вместе с тем боязнь вызвать взрыв проти-
водействия слишком явным и открытым обнаружением своего латинского лица;
отсюда — уния, как промежуточная форма по дороге к полному латинству: остав-
ление на первое время восточного обряда униатам и последующее отнятие перво-
начально оставленных “льгот”. Нигде уния не была действительным “соединени-
ем” церквей; она почти всюду была или вынужденной и неискренней, или простою
подготовительной ступенью для перехода в латинство.
Прага-Чешская, август 1922 г.
Г.В. Вернадский.
О составе Великой Ясы Чингисхана* *
I
Яса, или иначе Великая Яса, представляет собой свод законов и уставов, со-
ставленный по распоряжению основателя Монгольской империи, Чингисхана (1).
Яса не дошла до нас в подлинном списке. Она нам известна лишь в отрывках или в
сокращенном изложении.
Более того, далеко не все отрывки законоположений, известные под именем
фрагментов Ясы на самом деле принадлежали к составу Свода. Чингисхан сам не
был грамотен. Секретари его должны были записывать не только новые законы, но
также различные его изречения или высказывания. Эти последние известны были
под названием Билик (мудрость) (2). Помимо официальных записей, должны были
сохраниться и частные записи законов и изречений Чингисхана, сделанные для па-
мяти приближенными его.
Таким образом, должно было находиться в обращении значительное количе-
ство списков, содержащих отрывки Ясы и Билика, на монгольском и уйгурском (3),
позже также на персидском и арабском языках. Иные из этих списков могли быть и
весьма далеки от подлинника.
Вопрос о Ясе представляется поэтому очень запутанным. Однако в самом факте
существования Ясы, как официального свода ханских законов, сомнений быть не
может. Факт этот засвидетельствован целым рядом надежных источников. Персид-
ский историк Джувейни (умер в 1283 г.) рассказывает, что копии Ясы хранились в
казне каждого из потомков Чингисхана (4). Другой персидский историк, знамени-
тый Рашид ад-Дин (1247-1318) также упоминает о Ясе совершенно определенно
(5). Известный арабский путешественник ибн-Баттута (1304 - около 1356), сведе-
ния которого обычно весьма точны, также сообщает, что Чингисхан издал свод за-
конов, известный под названием эль-Ясак (6). Арабский же географ и историк Мак-
ризи (1364—1442) свидетельствует, что список Ясы имелся в его время в одном му-
сульманском монастыре близ Багдада (7).
По словам Рашид ад-Дина, первый хан Золотой Орды Батый повелел всем
своим подданным повиноваться постановлениям Ясы под страхом смертной казни
(8). Преемники Батыя ссылаются на Великую Ясу в своих ярлыках, данных рус-
ской церкви (9). Несколько ссылок на Ясу имеется в китайском уложении Юаньс-
кой (монгольской) династии, изданном в 1320 году (10). Яса известна была и в Египте.
Помимо свидетельства Макризи, можно указать на сообщение Суюти (умер в 1505
г.) о том, что султан Бейбарс пытался ввести Ясу, как действующее уложение, в
Г.В. Вернадский. О составе Великой Ясы Чингисхана. Брюссель: Les Editions Petropolis, 1939,
55 стр.
* Приложенная к оригиналу глава о Ясе из “Истории” Джувейни (пер. В.Ф. Миноранского)
опущена (прим. ред.).
Г.В. Вернадский. О составе Великой Ясы Чингисхана
277
Египте (И). Ибн-Тагриберди (1411-1466) говорит о том, что некий эмир Арташ
был глубоким знатоком Ясы (12).
Что касается времени опубликования Ясы, и Рашид ад-Дин и Макризи оба
говорят, что она была утверждена Великим курултаем в 1206 году (13). Это пред-
ставляется весьма вероятным. Курултай этот был собран после победы Тэмучина
(как назывался Чингисхан до принятия им императорского титула), над кереитами,
кайманами и меркитами. На этом Курултае Тэмучин подвел итог всей прежней сво-
ей государственной деятельности и заложил основания дальнейшего устройства
Монгольской державы. На этом же Курултае Тэмучин и был провозглашен Чингис-
ханом. Весьма правдоподобным кажется, что и первая редакция Ясы была одобре-
на тогда же, и быть может тогда также составлен был и список важнейших изрече-
ний Чингиса (Билик).
Монгольские походы на Китай (с 1211 г.) и Туркестан (с 1219 г.), увенчавшие-
ся рядом побед, привели к превращению провинциальной Монгольской державы в
мировую империю. Расширение государства потребовало основательного преобра-
зования всей прежней административной системы. При этом приняты были во вни-
мание навыки и традиции китайской, уйгурской и иранской государственности.
Чингисхан сумел подобрать себе выдающихся помощников из уроженцев вновь
завоеванных земель. Следует думать, что в результате создавшихся новых условий
потребовался пересмотр первоначального свода законов (Ясы).
Первый пересмотр и расширение Ясы имели, по-видимому, место на Курултае
1218 года, одобрившем план кампании против Туркестана (14). В 1225 году Яса,
как можно думать, была утверждена в окончательной редакции (15).
II
Обратимся теперь к существующим фрагментам Ясы. Только после общей
оценки их мы сможем получить представление о составе всего свода. До сих пор
большинство монголоведов признавало наиболее существенным материалом для
изучения Ясы фрагменты Рашид ад-Дина и Макризи. Фрагменты эти переведены
были на русский язык И.Н. Березиным (16). Переведенные Березиным из сочине-
ния Рашид ад-Дина фрагменты Ясы находятся в третьем отделе той книги Собра-
ния летописей (Джами-ут-Таварих), в которой повествуется история Чингисхана.
Приводимые Рашидом в этом отделе постановления Ясы большей частью пред-
ставляют собой лишь изречения Чингисхана (Билик), а не отрывки его законов.
Подбор, видимо, случаен и все вместе взятое не может дать сколько-нибудь пра-
вильного представления о Ясе. Между тем известно, что Рашид ад-Дин имел дос-
туп к архивам ильханов (монгольских ханов, правивших в Иране). Можно думать,
что текст его сочинения дошел до нас в испорченном виде.
Макризи в своей передаче законов Ясы не самостоятелен. Писал он значи-
тельно позже Рашида и сам списков Ясы не видел (17). Однако приятель его, некий
Абу-Хашим, видел список Ясы в библиотеке Мустансеривой школы в Багдаде. Так,
по крайней мере, он говорил Макризи. Однако то, что с его слов записал Макризи,
ни в коем случае не может считаться полным списком Ясы. Это лишь отрывки,
278
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
касающиеся преимущественно норм уголовного права. Или Абу-Хашим изложил
своему приятелю содержание Ясы в весьма сокращенном виде, или тот список Ясы,
который он видел в Багдаде, сам представлял собою лишь сокращение свода.
Помимо сочинений Рашид ад-Дина и Макризи, следует обратить внимание на
сведения о Ясе, имеющиеся в сочинениях двух армянских историков XIII века,
Магакии и Вардана. Оба они обрисовали содержание Ясы лишь весьма общими
чертами (18).
Значительно больше для представления о Ясе дают два других историка XIII
века, сочинения которых хорошо известны всем востоковедам, но на сообщаемые
ими сведения о Ясе до сих пор почти совершенно не было обращено внимания. Я
имею в виду “Историю Завоевателя мира” (Тарих-и-Джехан-Гуша) персидского
историка Джувейни (19) и сирийскую “Летопись” Григория Абуль Фараджа, извес-
тного под именем Бар-Еврея (1225-6-1286) (20).
Из сочинения Джувейни переведены были на русский и главные европейские
языки лишь отрывки. Да и персидский подлинник его напечатан был сравнительно
лишь недавно. Вероятно, это обстоятельство и было причиной того, что глава Джу-
вейни о Ясе не была до сих пор использована историками монгольского права. К
сочинению Джувейни востоковеды обращались исключительно с точки зрения ус-
тановления фактической истории. В этом смысле пользовались им и Дохсон и Бар-
тольд. Лишь мимоходом цитировал Дохсон сведения Джувейни о Ясе (21). Из Дох-
сона извлек в недавнее время эти отрывки Алинге (22).
Что касается до Летописи Абуль Фараджа, то причиною пренебрежения к со-
общаемому им изложению Ясы послужил, вероятно, отзыв того же Дохсона, ото-
звавшегося о Летописи Абуль Фараджа так: “Эта тощая хроника прибавляет лишь
весьма мало к тому, что сообщают арабские и персидские историки” (23).
Сопоставляя пересказы содержания Ясы в сочинениях Абуль Фараджа и Джу-
вейни, мы с несомненностью можем сказать, что у обоих из них был список Ясы
того же самого извода. Абуль Фарадж дал, собственно, лишь самое сжатое изложе-
ние главных положений свода, но при этом, надо сказать, весьма толковое и отчет-
ливое. Пересказ Джувейни значительно полнее. При первом взгляде может полу-
читься впечатление, что Абуль Фарадж лишь сокращенно изложил главу Джувейни
о Ясе. Мне думается, однако, что это не так. Порядок изложения Абуль Фараджа не
совпадает вполне с изложением Джувейни; не все, что имеется у Джувейни, есть у
Абуль Фараджа; с другой стороны, отдел о податях и повинностях монгольского
народа Абуль Фарадж формулирует иначе, чем Джувейни.
Я считаю более вероятным, что Абуль Фарадж и Джувейни пользовались близ-
кими друг к другу списками Ясы независимо один от другого. Возможно, что Абуль
Фарадж имел в своем распоряжении список Ясы на уйгурском языке. По крайней
мере, редактор английского перевода Абуль Фараджа — Бедж считает вполне воз-
можным, что Абуль Фарадж знал достаточно уйгурский язык (24). Абуль Фарадж
был одним из видных деятелей якобитской церкви своего времени. Хотя яковиты
догматически отличались от несториан, тем не менее, деятели обоих толков нахо-
дились в постоянном общении друг с другом. В частности, лично Абуль Фарадж
пользовался большим уважением среди несториан и известно, например, что не-
Г.В. Вернадский. О составе Великой Ясы Чингисхана
279
сторианский патриарх присутствовал на похоронах Абуль Фараджа (25). Таким
образом, весьма вероятно, что многими своими сведениями о монголах Абуль Фа-
радж обязан был несторианам. А известно, что несторианство было довольно ши-
роко распространено среди уйгуров, также среди найманов и кереитов. При дворе
самого Чингисхана и его преемников, ханов и ханш, находилось много образован-
ных уйгуров в качестве секретарей и духовников.
Русский перевод глав Абуль Фараджа и Джувейни о Ясе читатель найдет ниже
в приложениях (26)*.
Не будет, однако, излишним дать теперь же краткий обзор содержания главы
Джувейни о Ясе (стр. 17-25 персидского текста в издании Мирзы Мохаммеда). Раз-
деление на отделы принадлежит мне — в подлиннике их нет. Для удобства сопос-
тавления делаются также ссылки и на отделы главы о Ясе Абуль Фараджа (А).
I (стр. 18). О формах дипломатической переписки, в особенности для случая
объявления войны (ср. А I).
II	(та же стр.). О свободе вероисповедания и ханском благоволении к церквам
(ср. А II).
III	(стр. 19). О запрещении титулов благородства по отношению к правителям
и знати и о ханском титуле (ср. А III).
IV	(стр. 19-20). Устав охоты (лова). Подробные распоряжения касательно боль-
шой зимней облавы на зверей. Лов, как подходящее занятие для правителей и как
обучение войск (вкратце изложено А IV).
V	(стр. 20-24). Воинский устав. Распоряжения касательно обучения и форми-
рования войск, мобилизации, продовольствия, поддержания дисциплины (вкратце
изложено А V).
VI	(стр. 24). Крепостной устав. Запрещение переходить из одной воинской
части (или податного участка) в другую (другой). (А VII).
VII	(та же стр.). О преимущественных правах хана и высших начальников на
красивых девиц, имеющихся в войске. По всей вероятности, это отрывок из не до-
шедшего до нас монгольского устава о дележе добычи (ср., однако, Макризи, фраг-
мент 21). В Летописи Абуль Фараджа нет соответствующей статьи.
VIII	(стр. 24-25). Устав ямской службы (А VIII).
IX	(стр. 25). Податной устав (отрывок). (Другой отрывок см. А VI).
X	(стр. 25). Закон о наследовании (отрывок). (А IX).
И Джувейни, и Абуль Фарадж сами говорят, что они дают не полный текст
Ясы, а лишь сокращенное изложение. По словам Абуль Фараджа, “они (монголы)
имеют много других законов, но, чтобы не удлинять нашего изложения, мы приве-
ли только часть статей свода”.
Следует отметить, что ни в изложении Джувейни, ни у Абуль Фараджа почти
нет статей, относящихся к уголовному праву. В этом отношении сведения Макризи
служат необходимым дополнением. Часть материала о Ясе, приводимого у Джу-
вейни, была впоследствии использована персидским же историком XV века Мир-
хондом (1433-1498). Мирхонд взял некоторые сведения также и из Рашид ад-Дина.
Излагающий Ясу отдел сочинения Мирхонда, “Равдату-с-Сафа” был опубликован
* В настоящем издании приложения не приводятся (прим. ред.).
280
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
вместе с французским переводом французским востоковедом Лангле в 1799 году
(27). К своему переводу Мирхонда Лангле присоединил перевод некоторых других
фрагментов Ясы, взятых им из других источников, главным образом из книги Пети
де ла Круа. “История Чингисхана” этого последнего вышла в 1710 году по-фран-
цузски, а в 1722 году появился английский перевод его книги (28). Глава этой книги
“О законах Чингисхана” представляет собою компиляцию, заимствованную из раз-
ных источников, не все из которых автором указываются. Поэтому пользоваться
книгою Пети де ла Круа надо чрезвычайно осторожно, но все же пренебрегать его
данными нельзя.
III
Теперь мы можем приступить к попытке восстановления Ясы в целом. В ос-
нову кладем сведения Джувейни и Абуль Фараджа, дополняя их материалами Мак-
ризи, Рашид ад-Дина, армянских историков и, по мере надобности, также и сведе-
ниями из других источников.
Следует, однако, оговориться, что впредь до открытия более полного текста
Ясы (если таковой будет когда-либо открыт) нет возможности установить перво-
начального порядка отделов и статей подлинной Ясы. Можно, однако, хотя бы при-
близительно установить общий круг предметов содержания Ясы и таким образом
иметь основание судить о размахе правовой мысли ее творцов — Чингисхана и его
ближайших сотрудников.
Можно думать, что Яса заключала в себе постановления и нормы, относящие-
ся к следующим областям и отделам права:
А.	Международное право.
Б. Государственное и административное право
1.	Верховная власть (хан).
2.	Народ.
3.	Крепостной устав.
4.	Тарханные привилегии (иммунитет).
5.	Воинский устав.
6.	Охотничий устав (Устав о лове).
7.	Управление и административные распоряжения.
8.	Податной устав.
В.	Уголовное право.
Г. Частное право.
Д. Торговое право.
Е. Судебное право.
Ж. Укрепление законов.
При ссылках на постановления Ясы будут в дальнейшем употребляться следу-
ющие сокращения:
А — Абуль Фарадж
Д — Джувейни
Л — Лангле
Г.В. Вернадский. О составе Великой Ясы Чингисхана
281
М — Макризи
Маг — Магакия
Мир — Мирхонд
П — Пети де ла Круа
Р — Рашид ад-Дин
Ссылки на номера статей из фрагментов М и Р делаются по Рязановскому; при
ссылках на Мир номера статей приводятся по Лангле.
А. Международное право
Общей задачей международного права монголов являлось установление все-
ленского мира. Эта цель должна была быть достигнута путем или международных
переговоров о подчинении других народов воле хана или, при отказе их от подчи-
нения — путем войны. В дошедших до нас фрагментах Ясы на эти общие цели
международного права и международной политики монголов сохранились лишь
намеки. Но задачи эти довольно ясно выражены в дипломатической переписке мон-
гольских ханов с римским папою и некоторыми европейскими государями (29).
Изложенные Абуль Фараджем (А I) и Джувейни (ДI) отрывки Ясы, посвящен-
ные дипломатической переписке, касаются непосредственно лишь формы объявле-
ния войны.
“Когда (монголам) нужно писать к бунтовщикам или отправлять к ним по-
слов, не надо угрожать надежностью и множеством своего войска, но только объя-
вить: “Если вы подчинитесь, обретете доброжелательство и покой. Если станете
сопротивляться — что мы знаем? Бог всевечный знает, что с вами будет” (А I; сред.
Д. I и Мир. V) (30).
Из этого предписания Ясы видно, что Чингисхан верил, что сам он и его народ
находятся под покровительством и руководством божественного Провидения. “И в
этом они (монголы), — замечает Абуль Фарадж — показали уверенность, возло-
женную ими на Господа. И этим они побеждали и побеждают”.
Нужно иметь в виду, что, хотя Чингисхан сам не принадлежал ни к одному из
определенных вероисповеданий (ср. Д II), но он, несомненно, проникнут был глу-
боким религиозным чувством. Он всегда рад был подолгу беседовать с мудрецами
различных вер относительно коренных вопросов жизни и правления. Кое-что мы
знаем о беседах его с даосским монахом Чан Чунем (31). Ясно, что именно вера в
свою божественную миссию давала Чингису присущую ему уверенность во всех
его предприятиях и войнах. Руководимой этой верой, Чингис и требовал вселен-
ского признания своей власти. Все враги его империи в его глазах лишь “бунтов-
щики” (ср. А I).
Итак, одним из основных положений международного права Ясы была опре-
деленная форма объявления войны с гарантией безопасности населению враждеб-
ной страны в случае добровольного подчинения.
Другим важным началом международного права монголов нужно считать не-
прикосновенность послов, хотя в дошедших до нас фрагментах Ясы об этом ничего
и не говорится. Но вспомним, что поход на Туркестан в 1219 году предпринят был
282
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Чингисханом для отместки за убийство его послов хорезмшахом Мухаммедом (32).
И русские князья в 1223 году навлекли на себя гнев монголов именно избиением
монгольских послов, результатом чего и была катастрофа на Калке (33).
О почете, с которым Чингис относился к послам, видно, между прочим, из
того, что согласно Ясе послы имели право бесплатно пользоваться ямскою служ-
бою империи (А VIII; ср. Д VIII) (34).
Б. Государственное и административное право
1.	Верховная власть (хан)
Верховная власть сосредоточена в лице хана. Ханский титул есть единствен-
ный атрибут верховной власти. Монголам воспрещается “давать (царям и знати)
многообразные цветистые титулы, как то делают другие народы, в особенности
мусульмане. Тому, кто на троне сидит, один только титул приличествует — хан или
каан” (А III ср. Д III).
Мотивы этого постановления, очевидно, двояки. Во-первых, утвердить досто-
инство монгольского императорского (ханского) титула превыше титулов прилага-
емых к правителям народов. Во-вторых, не давать повода к утверждению феодаль-
ной знати признанием законности каких-либо феодальных титулов.
2.	Народ
С первоначальной точки зрения монгольского государственного права, только
монголы составляли государственно-дееспособный народ в империи. И только в
периоды междуцарствия народ монгольский мог осуществлять в полной мере свое
право, принимая участие в избрании нового хана. Всякий новый хан должен по
рождению принадлежать к дому Чингиса. После смерти правящего хана члены его
рода, высшие сановники, войска, племенные и родовые старейшины сходятся вме-
сте на курултай, на котором и производятся избрание нового хана. Избранным дол-
жен быть наиболее способный из потомков Чингисхана. Никто не может быть ха-
ном без утверждения на Курултае (ср. Л III) (35).
Об этих избирательных курултаях можно найти довольно много сведений в
сочинениях Джувейни, Рашид ад-Дина, Абуль Фараджа, Плано Карпини и других
источниках. Существенным моментом на этих курултаях является чтение соответ-
ствующих постановлений Великой Ясы (36).
С избранием нового хана политиче :кая роль народа кончается. Курултаи, со-
бираемые ханами по различным вопросам во время их царствований, были в сущ-
ности лишь совещаниями офицеров армии и родовых старейшин для принятия к
сведению и исполнению решений хана по поводу предстоящего похода или других
важных дел.
Идея народа, представляемого курултаем, проникнута племенными и родовы-
ми понятиями и навыками. Старейшины монгольских колен и родов потому счита-
лись и сами себя считали облеченными властью при выборах нового хана, что роды
Г.В. Вернадский. О составе Великой Ясы Чингисхана
283
эти близки были по крови ханскому роду. Позже, по мере распространения Мон-
гольской империи, другие кочевые народы, в особенности турки, были до некото-
рой степени допущены в круг имперского народа. Общественный строй монголов
и турок основан был на племенном и родовом праве (37). В сохранившихся отрыв-
ках Великой Ясы находим мало указаний на внутренние социальные отношения
монгольских племен и родов и, вероятно, и в подлинной Ясе об этом говорилось
мало. Эти отношения направлялись не Ясой, а обычным правом.
3.	Крепостной устав
Империя Чингисхана основана была на всеобщем прикреплении населения к
службе государству. Каждый имел свое определенное место в войске или податном
участке, и с этого места он не мог сойти. Этот принцип крепости лица государству
позже сделался основанием Московского царства XVI-XVII вв. (38) и, конечно,
московские порядки развились именно на основаниях, заложенных монгольским
владычеством.
Сокращенное изложение крепостного устава Ясы находим и у Абуль Фарад-
жа, и у Джувейни. “Никто да не уходит из своей тысячи, сотни или десятка, где он
был сосчитан. Иначе да будет казнен он сам и начальник той (другой) части, кото-
рый его принял” (А VIII, ср. Д VI).
В компиляции Пети де ла Круа мы находим такое постановление касательно
обязательной службы: “Чтобы изгнать праздность из своих владений, он (Чингис-
хан) повелел всем своим подданным работать на общество, так или иначе. Те, кто
не шел на войну, должны были в известное время года работать определенное ко-
личество дней на общественных постройках или делать иную работу для государ-
ства, а один день каждую неделю работать на хана” (П. XIV, ср. М 20).
Рашид ад-Дин и Макризи также сохранили некоторые из постановлений и из-
речений Чингисхана относящихся к всеобщей служебной повинности и строгой
ответственности начальников за подчиненных (см. Р 1, 4, 6, 8; М 24). Каждый на-
чальник, будь он даже высшего ранга, должен беспрекословно подчиниться всяко-
му приказу хана, хотя бы переданному через гонца низшего служебного ранга (Д V;
ср. М 23). Женщины также обязаны были служебной повинностью, замещая муж-
чин юрта, не явившихся на призыв (Д V; ср. М 19).
Прикрепление к службе соединяется с другим началом — равенства в несении
служебных тягот. Строгая дисциплина утверждается во всех отраслях службы, но
от каждого требуется равное напряжение и не позволяется ни на кого возлагать
чрезмерных тягостей. В этом отношении представляет большой интерес 17-й фраг-
мент Рашид ад-Дина, хотя очевидно, что в нем излагается не какая-либо из статей
Ясы, а лишь одно из изречений (Билик) Чингисхана. Приводим его полностью:
“Еще сказал : нет героя, подобного Сунтаю, нет в тысячах подобного ему чело-
века. Однако, так как он не знает усталости от похода, не чувствует ни жажды, ни
голода, то и других людей из нукеров и воинов, находящихся при нем, всех считает
подобными себе в перенесении тягостей, а они не имеют силы и твердости к пере-
несению. По этой причине не подобает ему начальствовать войском. Подобает на-
284 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
чальствовать войском тому, кто сам чувствует жажду и голод и соразмеряет с этим
положение других, идет в дороге с расчетом и не допускает войско терпеть голод и
жажду, а четвероногих — отощать. На этот смысл указывает: идите шагом слабей-
шего из вас” (Р 17) (39).
Равенство в труде требует равенства в пище. Яса воспрещает кому бы то ни
было есть в присутствии другого, не разделяя с ним пищу. В общей трапезе ни один
не должен есть более другого (М 12; ср. М 13).
4.	Тарханные привилегии (иммунитет)
Некоторые группы населения могли быть изъяты из-под действия общего кре-
постного устава или освобождены от податной повинности. Такие изъятия дела-
лись иногда по религиозным соображениям (ханские ярлыки церквам), иногда же
по соображениям особой ценности для государства изымаемых из общего крепос-
тного устава групп (врачи, техники, ремесленники). Изъятия делались в пользу упо-
мянутых разрядов населения ввиду того, что от них ожидалась служба специально-
го характера, которая не могла быть согласована с общим уставом.
Абуль Фарадж излагает постановление Ясы об изъятиях в несколько туман-
ной форме: “Должно возвеличивать и уважать чистых, невинных, праведных, гра-
мотеев и мудрецов, какого бы то ни было племени” (А II).
Джувейни говорит, что Чингисхан “ученых и отшельников всех толков ува-
жал, любил и чтил, считая их заступниками перед Господом Богом” (ДII). Можно с
этим сопоставить один из фрагментов Макризи: “Он (Чингисхан) установил ува-
жать все исповедания, не отдавая предпочтения ни одному. Все это он предписал,
как средство быть угодным Богу” (М 11). По сообщению Вардана, Чингисхан при-
казал “так называемые дома Божии и Его служителей, кто бы ни был — щадить,
оставлять свободными от налогов и почитать их” (ср. М 10 и П II).
О применении этого закона в действительной жизни лучше всего свидетель-
ствуют ханские ярлыки в пользу русской церкви. Ярлыки эти обеспечивали русско-
му духовенству свободу от военной службы и податей. Они были возобновляемы
при каждой смене хана в Золотой Орде. Что для нас сейчас особенно важно — в
ярлыках этих встречаем прямые ссылки на Великую Ясу (40).
Помимо духовенства, изъятия от действия крепостного устава давались вра-
чам и юристам (М 10). Техники и ремесленники, будучи изъяты от действия обще-
го устава, подлежали трудовой повинности по их специальности (41).
5.	Воинский устав
Ввиду исторических обстоятельств возникновения Монгольской империи ес-
тественно, что вопросам воинского устройства должно было быть отведено значи-
тельное место в законодательстве Чингисхана. Военное управление являлось осно-
вою монгольского управления вообще.
Воинский устав, таким образом, являлся одним из основных разделов Вели-
кой Ясы. У Джувейни (Д V) можно найти о нем более подробные сведения, чем у
Г.В. Вернадский. О составе Великой Ясы Чингисхана
285
кого-либо из других авторов. Джувейни высокого мнения о боеспособности мон-
гольской армии, считая основою ее то обстоятельство, что и до, и во время похода
солдаты держались впроголодь и в постоянном труде. Поэтому они, по словам Джу-
вейни, бросались на врага как голодные львы или охотничьи псы на добычу (Д стр.
23 персидского текста: ср. Мир. VII).
Судя по изложению Джувейни, главными пунктами Воинского устава Ясы были
следующие:
а.	Военная подготовка: упражнение в бое саблями и копьями и стрельбе из
лука (стр. 22).
б.	Организация армии: ее строгое единообразие. Армия составляется из де-
сятков, сотен, тысяч и тем (стр. 23, ср. А V, Р 3, П VI). Начальник каждого отряда
ответствен за своих подчиненных (ср. Р 1-3).
в.	Мобилизация: воины должны являться в полном снаряжении, с комплектом
оружия и рабочих инструментов. За каждое упущение положено взыскание. Если
мужчина уклоняется от повинности, его заменяет жена или другая женщина из его
юрта (стр. 23, ср. Мир. VII—VIII). Перед началом похода хан лично осматривает
войско и наказывает начальников, в отряде которых найден беспорядок.
г.	Строгое поддержание дисциплины. Как уже говорилось выше в разделе о Кре-
постном уставе, каждый военачальник должен беспрекословно подчиняться приказу
хана, будь то приказ о смертной казни его самого (стр. 23, ср. Мир. IX, М 23).
д.	Справедливое распределение работы между людьми (стр. 23).
е.	Категорическое запрещение самовольно переходить из одной воинской час-
ти в другую (ср. выше, в разделе о Крепостном уставе).
По всей вероятности, Воинский устав Ясы заключал в себе также правила
распределения военной добычи, но в дошедших до нас фрагментах об этом не го-
ворится, за исключением компиляции Пети де ла Круа. В ней сказано следующее:
“Запрещается, под страхом смерти, грабить врага, пока военачальник не дал на то
приказа. Приказывается также, чтобы последний воин, как и военачальник, имел в
добыче свою долю и владел (долей в) добыче под условием, чтоб он уплатил в
ханскую казну часть, определенную законом” (П VIII, ср. Л XIX, М 6) (42).
Сообщение Джувейни о том, что войско должно представлять наиболее пре-
красных девиц военачальникам и хану (Д VII), вероятно, также относится к распре-
делению военной добычи.
6.	Устав лова (охоты)
“Когда нет войны с врагами, пусть предаются делу лова — учат сыновей, как
гнать диких животных, чтобы они навыкали к бою и обретали силу и выносливость
и затем бросались на врага, как на диких животных, не щадя (себя)” (А IV).
Наиболее подробное изложение устава о лове находим опять-таки у Джувей-
ни (Д IV, стр. 19-21). В сокращенном виде заимствовал из Джувейни сведения о
лове Мирхонд (Мир. XV). Чингисхан рассматривал охоту, как лучшую школу воен-
ного обучения. Большая зимняя облава занимала серьезное место в монгольской
общественной жизни. Облава эта явйялась одним из важных факторов в экономи-
286
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
ческой, социальной и государственной жизни монголов. Большая облава требовала
участия целых корпусов монгольской армии, чтобы окружить и загонять стада ди-
ких животных — хищных зверей, диких ослов, антилоп и т.д. Облава играла в подго-
товке армии приблизительно ту же роль, что большие маневры в настоящее время.
Яса, судя по изложению Джувейни, содержала подробные наставления каса-
тельно охвата и загона дичи. Воины располагались на широком пространстве воен-
ным строем — большой полк, правая и левая рука — и все эти части должны были
постепенно сближаться, загоняя дичь в заранее условленное место так, чтобы, в
конце концов, дичь очутилась в тесном кольце. Вся кампания иногда растягивалась
на два-три месяца. Каждая небрежность или нарушение приказа со стороны на-
чальников и рядовых подлежали строгому наказанию. Как только дичь была загна-
на во внутреннее кольцо, хан имел право первенства в стрельбе; затем выступали
сановники и военачальники и, наконец, рядовые воины. Попавшая в облаву дичь
не уничтожалась целиком: часть отпускалась на разводку.
7.	Внутреннее управление. Административные указы
Общая задача управления, согласно Ясе — поддержание мира и порядка. “Когда
монгольские племена подчинились Чингисхану, он осудил некоторые их обычаи,
как, например, воровство и прелюбодеяние, и решил уничтожить их, чтобы укра-
сить свои государства порядком и справедливостью. Города и большие дороги ста-
ли свободны и открыты купцам всякого рода. Он хотел обеспечить их такой безо-
пасностью и спокойствием, чтобы каждый в пределах его господства мог нести на
голове своей золото без всякой опасности (быть ограбленным), так, как люди носят
простые горшки” (Мир. V).
Согласно с этими целями, одной из важнейших задач управления сделалось
устройство почтовых станций (ямов) по всем имперским путям (Д VIII, ср. А VIII,
М 25). Устройство ямов было распределено между населением страны так, что на
каждые две тьмы (43) возлагалось попечение об определенном участке дороги.
Каждый ям должен был быть снабжен лошадьми, фуражом, кормом и питьем
для проезжающих. Пользование ямской службой было бесплатно для послов и хан-
ских гонцов (А VIII), но чрезмерные претензии с их стороны не должны были при-
ниматься во внимание (44).
В добавление к таким основным отраслям внутреннего управления, как ямское и
податное дело (о последнем будет идти речь в следующем разделе), по некоторым воп-
росам более узкого значения издавались особые указы, иные из которых включены
были в Ясу. Мы находим следы их в некоторых, дошедших до нас фрагментах Ясы.
Здесь должны быть упомянуты три вида таких указов:
а.	Указ, предписывающий каждому под страхом смерти возвращать беглого
раба законному собственнику (М 7).
б.	Указы, предписывающие соблюдение известных правил убоя скота в соот-
ветствии с монгольскими обычаями (М 8, ср. П XI-XII).
в.	Указы, предписывающие соблюдение известных правил для вхождения в
воду и мытья одежды в воде, или, в некоторых случаях, запрещение этих действий
Г.В. Вернадский. О составе Великой Ясы Чингисхана
287
(М 14-15). Мотивы, обусловившие издание этих указов, двоякого характера. С од-
ной стороны, здесь сказывается ритуалистический страх перед природой — боязнь
осквернения человеком одной из основных стихий, что могло бы оскорбить Вер-
ховное Существо. С другой стороны, тут действовали весьма практические — можно
сказать научные — соображения: желание избежать поражения людей молнией в
случае, если они соприкоснутся с водой во время грозы. Запрещение входить в
воду и мыть одежду в воде первоначально имело силу лишь на время грозы (П XX).
Пети де ла Круа так (несколько сбивчиво) поясняет этот указ: “В древнем
Монголистане и окрестносных странах люди так боялись грома, что, только заслы-
шав его раскаты, бросались в отчаянии в реки и озера и многие тонули. Тэмучин,
видя, что из-за этого страха гибнут многие из его лучших воинов, в которых он нуж-
дался, строжайше запретил, под страхом наказания, всем входить в воду под каким
бы то ни было предлогом и даже стирать одежду в текучей воде во время грозы”.
8.	Финансово-податное управление
Благодаря преобладанию так называемого натурального хозяйства у монголов
и турок задачи финансового управления в первоначальном монгольском государ-
стве не могли быть особенно сложными. Начальники и воины должны были сами
озаботиться относительно коней, фуража и некоторого количества съестных при-
пасов для похода. Во время похода монгольское войско продовольствовалось за
счет врага и военной добычи.
Однако, по мере расширения Монгольской империи, содержание и ханского
двора и административных учреждений потребовало установления более постоян-
ной системы обложения. По всей вероятности, Яса содержала в себе довольно раз-
работанный податной устав, но у Джувейни находим лишь краткую заметку об этом.
“После того, как страны и народы подчинены были владычеству (монголов), уста-
новлена была перепись и назначены податные титулы (исм), согласно участкам де-
сятков, сотен и тысяч; также определены: набор армии, ямская служба, повинности
и фураж для скота, не говоря о денежных податях, да сверх всего наложен был еще
копчур” (ДIX) (45).
К вышеозначенным податным титулам следует прибавить еще тьмы, о кото-
рых говорится в ямском уставе (Д VIII). Податное устройство приспособлено было,
таким образом, к войсковым частям. Следует заметить, что именно так и было орга-
низовано податное управление на Руси после монгольского завоевания (46).
С отрывком Джувейни о податях можно сопоставить свидетельство Абуль
Фараджа: “Весь народ монгольский да содержит хана из ежегодных достатков сво-
их, (уделяя ему) коней, баранов, молока, также от шерстяных изделий” (А VI).
Следовательно, установлены были подати двоякого рода, натурой и деньгами.
В расчет должна быть принята и трудовая повинность населения. “Он обязал войс-
ка по возвращении их из похода некоторыми повинностями на службу султана, ко-
торые они должны были исполнять” (М 20).
Важным источником дохода должна была являться и военная добыча, особен-
но в первое время расширения империи.
288
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
В. Уголовное право
Для наших сведений об уголовном праве Ясы важнейшим источником явля-
ются фрагменты Макризи. Основной задачей уголовного права Ясы является обес-
печение мира и порядка в обществе и государстве. Эта задача обрисована армян-
ским историком Магакией в таких выражениях: Яса предписывает “во-первых, лю-
бить друг друга; во-вторых, не прелюбодействовать, не красть, не лжесвидетель-
ствовать, не быть предателем; почитать старших и нищих, и если найдется между
ними кто-либо нарушающий эти заповеди, таковых предавать смерти” (Маг, пере-
вод Патканова, ср. также Вардан).
Таким образом, основной своей идеальной задачи уголовное право Ясы стре-
мится на практике достигнуть путем самых жестоких санкций.
В настоящем очерке нам нет надобности входить в подробности норм уголов-
ного права Ясы. Полезные замечания об этом читатель может найти в “Монгольс-
ком праве” Рязановского (47). Мы здесь ограничимся лишь кратким обзором типов
преступления и наказания в понимании Ясы. Этого будет достаточно, чтобы дать
общее представление об ее уголовном праве.
1.	Типы преступления
Яса считает преступлением, подлежащим наказанию, следующие виды про-
ступков: а. преступления против религии, нравственности и установленных обыча-
ев; б. преступления против хана и государства; в. преступления против жизни и
интересов частных лиц.
а.	Преступления против религии, нравственности и установленных обычаев.
Таковыми признаются:
Притеснение любой из существующих церквей или духовенства (М 11, ср.
Вардан и Маг.).
Намеренная ложь (вероятно, имеется в виду главным образом лжесвидетель-
ство) (М3).
Оскорбления ритуалистического характера: осквернение воды и пепла (М 4).
Убой скота в нарушение установленного монгольского обычая (М 8).
Прелюбодеяние (М 1, ср. П XVIII).
Содомия (М 2).
б.	Преступления против хана и государства.
Главным видом этих преступлений физнается нарушение крепостного устава
(Д VIII, А VII), в особенности со стороны высших начальников (М 23 и 24).
К этому же разряду следует отнести приводимый Пети де ла Круа указ, вос-
прещающий употреблять свободного монгола в качестве подневольного слуги (П
XVI). На первый взгляд, эту норму кажется естественным отнести к следующему
разделу (преступления против свободы лица). На самом деле, однако, истинным
мотивом этого указа было намерение не давать людям ускользнуть в частную зави-
симость от крепостной служебной повинности государству (П XVI).
Г.В. Вернадский. О составе Великой Ясы Чингисхана	г'	289
Другие преступления того же вида:
Злоупотребление властью со стороны военных и гражданских начальников, в
особенности со стороны областных наместников (П XXII, ср. М. 23).
Нарушение воинской дисциплины (Д IV и V, ср. Мир. XI, XV, М 9).
Нарушение Ясы вообще (Р 23).
в.	Преступления против жизни и свободы частных лиц.
Лишь один из дошедших фрагментов Ясы посвящен убийству, и в нем гово-
рится об убийстве по отношению к специальным категориям лиц — мусульман и
китайцев (Мир. XXXIII). Все другие случаи нарушения интересов частных лиц от-
носятся к преступлениям против собственности. Главнейшие виды их следующие:
Увод или принятие чужого раба или пленника (М 6 и 7, ср. П XVI).
Конокрадство и увод скота (П XV, ср. свидетельство ибн-Баттуты) (48).
Злостное банкротство (М 5) (49).
2.	Типы наказаний
Очевидно, основной целью наказания в понятии Ясы является физическое
уничтожение преступников. Вследствие этого смертная казнь и играет такую боль-
шую роль в уголовном праве Ясы.
В качестве дополнительных, второстепенного значения, целей наказания Яса
признает 1) временное устранение преступника от общества путем тюремного зак-
лючения, ссылки или разжалования по службе и 2) устрашение преступника путем
телесного наказания или денежного штрафа (пени).
Следует при этом иметь в виду, что преступник отвечает за совершенное им
деяние не только лично, но в известных случаях и члены его семьи (жена и дети)
признаются ответственными (П 6).
а.	Смертная казнь налагается для большинства видов преступлений. Смертная
казнь предписана за оскорбление религии, нравственности или установленных обы-
чаев (М 1-4, 8, Маг); за большинство преступлений государственных (М 9, 24) (50);
за некоторые преступления против собственности; за третье банкротство (М 5); за
конокрадство в случае, если виновный не в состоянии уплатить пени (ибн-Бапута).
б.	Наказание заключением и ссылкой назначается за нарушение Ясы лицами
ханской крови (П 23). Каждый военачальник подлежит наказанию разжалованием
за упущение в его части (П 6).
в.	Телесному наказанию подлежат воины и охотники за мелкие нарушения
воинского или охотничьего устава (Д IV и V; Мир XV).
г.	Пеня налагается за убийство. По Мирхонду (XXXIII), полагалось платить 40
золотых монет за убийство мусульманина. За убийство китайца преступник платил
цену осла. Пеня и возмещение убытков была назначена также за конокрадство (ибн-
Баттута). Несостоятельный преступник подвергался смерти (ср. выше подраздел а).
Г. Частное право
Сведения наши о частном праве Ясы весьма скудны. Это следует, вероятно,
объяснять не дефективностью существующих фрагментов Ясы, а тем обстоятель-
290 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
ством, что вопросы частного права регулировались главным образом обычным пра-
вом, и потому Яса их касалась лишь отчасти.
а.	Семейное право
В компиляции Пети де ла Круа находим известие, что Чингисхан издал закон
о браке, в котором сказано было, “что мужчина должен покупать себе жену и что
никто не должен жениться на девушке, с которой он в родстве первой или второй
степени, но во всех других степенях брак разрешался... Многоженство было позво-
лено, также и употребление рабынь в качестве наложниц” (П XVIII).
Рязановский приводит фрагмент Ясы, согласно которому “по смерти отца сын
распоряжается судьбой его жен, за исключением своей матери, может жениться на
них или выдать их за другого” (Рязановский, Фрагмент 35) (51). По сообщению
Пети де ла Круа, среди татар “управление имуществом семьи принадлежит женщи-
нам. Они покупают и продают, что и как найдут нужным. Мужчины занимаются
охотою и войною и более ни во что не входят” (П XVII). С этим может быть сопос-
тавлен 14-й фрагмент Рашида, согласно которому жена была ответственна за со-
держание дома в порядке. Относительно детей Пети сообщает: “Дети, рожденные
от рабынь, считаются столь же законными, как и рожденные от жен; но дети жен и,
в особенности, дети первой жены пользуются особым почетом отца” (П XVII, ср.
Рязановский, Фрагмент 34).
б.	Наследственное право
В вопросах наследственного права Яса, по-видимому, подтверждала нормы
обычного права. После смерти главы семьи, имущество разделялось между сыно-
вьями так, что доля старшего сына была больше других. Юрт (дом) отходил млад-
шему сыну (Рязановский, Фрагмент 34). Старшинство сыновей устанавливалось в
соответствии с рангом их матерей в семье отца. Как было уже указано в предыду-
щем подразделе, дети, рожденные от наложниц (рабынь), считались законными и
получали, по распоряжению отца, долю в наследстве (тот же фрагмент). В ссылке
на распоряжение отца можно видеть уже начало наследования по завещанию,
выдвигающегося на место простого распределения имущества согласно нормам
обычного права. Хан не должен был вмешиваться в наследственные отношения,
даже в случае, если у умершего не было родственников.
“Из имущества умершего, у коего нет наследника, хан ничего да не возьмет,
но его имущество все дается тому, кто з i ним ходил (перед смертью)” (А IX, ср. Д
X, Мир. XIV).
Д. Торговое право
Известно, что Чингисхан придавал большое значение развитию торговли.
Одной из главных задач его управления было обеспечение безопасности торговых
путей. Принимая это во внимание, мы можем думать, что Яса содержала в себе
Г.В. Вернадский. О составе Великой Ясы Чингисхана
291
более или менее разработанный торговый устав. В существующих фрагментах со-
хранился, однако, только его отрывок.
“Кто возьмет товар и обанкротится, потом опять возьмет товар и опять обанк-
ротится, потом опять возьмет товар и опять обанкротится, того предать смерти пос-
ле третьего раза” (М 5).
Е. Судебное право
Надо думать, что устройство суда и судопроизводства было оставлено Чин-
гисханом на усмотрение родовых старейшин, религиозных общин, торговых и го-
родских братств (где таковые существовали) и областных наместников.
Люди ханской крови подлежали верховному суду ханского рода, составленно-
му из родовых старейшин (П 23). Если человек ханской крови нарушал Ясу, его
должны были увещевать родовые старейшины дважды. Если он нарушал Ясу в тре-
тий раз, то подлежал ссылке в отдаленные места. Если он и после этого не раскаи-
вался, его заключали в тюрьму и держали там, пока он не раскается. Если он оста-
вался неукротим, собрание всего рода должно было решить, что с ним делать.
В отношении общего судопроизводства можно здесь сослаться лишь на один
из существующих фрагментов Ясы (П 7). По этому фрагменту, для силы словесно-
го утверждения требовалось три свидетеля. При наличии письменных документов
правила были, вероятно, другие.
Ж. Укрепление закона. Вспомогательное законодательство
По мысли Чингисхана, одобренный им свод законов должен был быть закреп-
лен навек. Всякое изменение Ясы, по его мнению, могло бы привести лишь к гибели
государства (ср. П 2 и 12). Хранителем Ясы Чингис назначил еще при жизни своей
старшего своего сына Джагатая (М 26). Мы видим, что впоследствии именно Джага-
тай, согласно воле отца, формально возвел на престол своего брата Угэдэя (1229) (52).
Каждый новый хан, правил ли он всей империей или только своим улусом,
должен был начинать свое царствование подтверждением Ясы (53). По известию
ибн-Баттуты, потомки Чингисхана должны были ежегодно собираться вместе с
высшими сановниками каждого улуса для того, чтобы удостовериться, что ни один
хан или князь чингисовой крови за это время не нарушил Ясы. Виновный в ее нару-
шении должен был быть низложен (54). “Кто нарушит Ясу, лишится головы” —
таков был указ первого хана Золотой Орды (55). Наличие Ясы, как твердого свода
законов, не исключало, однако, возможности дальнейшего законодательства чин-
гисовых преемников. Но это законодательство имело лишь вспомогательное значе-
ние, удовлетворения местных нужд каждого улуса на незыблемой основе Ясы. В
этом порядке ханы Золотой Орды, например, издали довольно большое количество
указов и распоряжений, известных частью под именем ярлыков. Сюда относятся и
ярлыки в пользу русской церкви. Ярлыки эти прямо ссылаются на Великую Ясу,
как основной источник указной правоспособности ханов (56).
292 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Мы должны, таким образом, отличать Великую Ясу от местных яс (судебни-
ков) улусного значения. Несмотря на наличие этих, постепенно развивавшихся су-
дебников, Великая Яса долго спустя после распадения Монгольской империи при-
знавалась в качестве высшего свода во всех улусах и областях, некогда входивших
в состав этой империи.
IV
В заключение попытаемся дать общую характеристику Великой Ясы, как па-
мятника права. До сих пор на Ясу смотрели, лишь как на кодификацию норм обыч-
ного права монгольских племен (57). Наше рассмотрение Ясы приводит к совер-
шенно иным выводам (58).
Из всего сказанного выше ясно, что задачею Ясы было не кодифицировать
нормы обычного нрава, а создать новые нормы права в соответствии с нуждами
новой империи, для постройки которой прежнее родовое государство было лишь
исходным пунктом.
Большинства вопросов так называемого обычного права — родового и племен-
ного — Яса даже не касается. Не в этом было ее назначение. В жизнь рода и семьи
Яса почти не вмешивается и в этом отношении не кодифицирует, а лишь подтвержда-
ет — большей частью молчаливо — существующие нормы. В ряде других случаев,
как, например, по отношению к уголовному праву, Яса, наоборот, явным образом
отменяет действие прежних норм, и здесь опять-таки нельзя говорить о простой
кодификации действовавших ранее норм. Наконец, в большинстве случаев Яса со-
здает новые нормы права, что было необходимо для приспособления ханского за-
конодательства к вновь возникшим запросам и нуждам расширявшейся империи.
Основной задачей Чингисхана при издании Ясы было, таким образом, создать
новую систему права — право ханское или имперское, которое должно было утвер-
диться, как надстройка над прежним обычным правом. В действительности, новое
ханское во многих отношениях явилось результатом слияния новых понятий о хане-
императоре с прежними понятиями о хане-вотчиннике и племенном старейшине.
Государство и в Ясе продолжает до некоторой степени рассматриваться как ханс-
кий улус, вотчина. С другой стороны, однако, в Ясе проявляется отчетливо и новая
имперская идея. И сам Чингисхан, и его ближайшие преемники сознательно стре-
мились к тому, чтобы превратить Монгольское государство в мировую империю.
Это устремление ясно видно во всем замысле Ясы.
Каковы источники чингисовых идей имперского государства и имперского
права? Весьма вероятно, что одним из тих источников были китайские государ-
ственно-правовые понятия (59). С другой стороны, можно думать, что не без влия-
ния на Ясу осталась и христианская идея вселенской империи. Следует вспомнить,
что в первой редакции Яса была утверждена Чингисханом вскоре после победы его
над найманами и кереитами, а как раз среди обоих этих народов христианство —
несторианского толка— было сильно развито (60). Известно, что в результате вклю-
чения кайманов и кереитов, а позже уйгуров, в монгольское государство, христиан-
ство стало играть немаловажную роль при дворе самого Чингисхана и его преемни-
Г.В. Вернадский. О составе Великой Ясы Чингисхана
293
ков. Некоторые из влиятельных сановников молодой империи были христианами
(несторианского толка) по вере.
Можно думать, что именно через них христианская идея вселенской империи,
покоящейся на религиозных основаниях, могла быть воспринята Ясою. Но, имея в
виду эти возможные (и даже вероятные) влияния со стороны, нельзя забывать о
личности самого Чингисхана, как творца Ясы. Следует признать, что Чингисхан
был не только гениальный полководец, но и государственный деятель крупного раз-
маха, творец нового имперского права.
Примечания
1.	Слово „яса” означает „приказ”, “закон”. По-монгольски “ясак”, по-турецки и персидски —
“яса”. Персидский историк XIII в. Джувейни употребляет слово “яса” в единственном числе для
обозначения каждого отдельного указа или закона и во множественном (“ясаха”) в смысле собра-
ния законов. Свод Чингисхана в целом Джувейни называет „Великою книгою Ясы” (“яса наме-и-
бузург”) (см. стр. 18 персидского текста Джувейни в издании Gibb Memorial Series). См. Б.Я. Вла-
димирцов, Общественный строй монголов (Ленинград, 1934) (в дальнейшем цитируется: Влади-
мирцов, стр. 10); W. Barthold, Turkestan down to the Mongol Invasion (London, 1928) (в дальнейшем
цитуется: Бартольд), стр. 41 сл. (русского издания “Туркестана” Бартольда у меня, к сожалению,
нет под руками); И.Н. Березин, Очерк внутреннего устройства Улуса Джучиева (СПб., 1864) (в
дальнейшем цитируется: Березин), стр. 405; Специальные исследования о Ясе: В. А. Рязановский,
Монгольское право (Харбин, 1931) (в дальнейшем цитируется: Рязановский), стр. 9 слл.; его же:
Fundamental principles of Mongol Law (Tientsin, 1937); его же: Великая Ясса Чингисхана, Известия
Харбинского юридического факультета, X (1933); G. Alinge, Mongolische Gezetze (Leipzig, 1934)
(в дальнейшем цитуется: Alinge), О Чингисхане, кроме “Туркестана” Бартольда, см. также его
статью: Cingiz Khan, Encyclopedia of Islam, I, (1912); Б. Владимирцов, Чингисхан (Петербург-
Москва-Берлин, 1922); Э. Хара-Даван, Чингисхан как полководец и его наследие (Белград, 1929).
2.	Бартольд, стр. 42.
3.	Владимирцов, Чингисхан, стр. 116-117.
4.	Juwaini, Tarikh-i-Jahan Gusha, ed. Mirza Muhammad, (Gibb Memorial Series, vol XVI-I, Leyden
and London), pp. 17-18 (в дальнейшем цитуется: Джувейни); ср. Бартольд, стр. 41. О Джувейни,
см. E.G. Browne, A Literary history of Persia, II (Cambridge, 1928), p. 473; Бартольд стр. 39^1.
5.	Березин, стр. 404 сл.
6.	Ибн-Баттута, изд. Дефремри (Париж, 1853-1858), III, стр. 40.
7.	Silvestre de Sacy, Chrestomatie Arabe, II (18аб), pp. 160-161.
8.	Березин, стр. 404.
9.	M. Д. Приселков, Ханские ярлыки (Петроград, 1916), стр. 98.
10.	П. Попов, Яса Чингисхана и уложение Монгольской династии, Записки Восточного От-
деления Русского Археологического общ., XVII (1907), стр. 0152 (в дальнейшем цитуется: По-
пов). Ср. Р. Ratchnevsky, Un Code des Yuan, Bibliotheque de 1’Institut des Hautes Etudes Chinoises
(Paris, 1937).
11.	В. Тизенгаузен, Сборник Материалов, относящихся к истории Золотой Орды, I, (СПб.,
1884) (в дальнейшем цитуется: Тизенгаузен), стр. XI. Ср. Г.В. Вернадский, Золотая Орда, Египет
и Византия, Сборник Кондаковского института, I (1927), стр. 82.
12.	Тизенгаузен, стр. XI.
13.	Рязановский, стр. 10.
14.	Riasanovsky, Fundamental principles of Mongol Law, p, 27.
15.	D’Ohsson. Histoire des Mongols, I (1834), P 415, n. 2 (в дальнейшем цитируется: Дохсон ).
Ср. Alinge, р. 28.
16.	Березин, стр. 484.
294
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
17.	S. de Sacy, Chrestomatie Arabe, II, 161-163.
18.	Магакия: К. Патканов, История Монголов инока Магакии (СПб., 1871), стр. 14; Нардан:
там же, стр. 62 и К. Паткаиов, История монголов по армянским источникам, 1 (СПб., 1873), стр. 24.
19.	Джувейни, стр. 16-25 (персидского текста).
20.	Летопись Григория Абуль Фараджа (Вар-Еврея) была опубликована в первый раз Брун-
сом и Кнршем с латинским переводом (Лейпциг, 1788). См. это издание, т. I, стр. 449-451. Есть
новое издание с английским переводом Беджа (Лондон, 1932). См. это издание, Т. I, стр. 354-355.
О Григории Абуль Фарадже см. W. Wright, A short history of Syriac literature (London, 1894), pp. 265
ff.; A. Baumstark, Geschichte der syrischen Literatur (Bonn, 1922 ) pp. 312 ff.
21.	Дохсон I, стр. 393 слл.; ср. Hammer-Purgstall, Geschichte der Goldenen Horde (Pesth, 1840),
pp. 184 ff. Бартольд, стр. 386 слл.
22.	Alinge, pp. 44—45; cf. p. 29.
23.	Дохсон I, стр. XVI.
24.	См. введение Беджа к его изданию летописи Абуль Фараджа, I, стр. XLVI.
25.	Е. Gibbon, The decline and fall of the Roman Empire (The Modem Library edition, New
York), II, 508; Budge, Abul Faraj, I; p. XXX.
26.	Считаю приятным долгом отметить здесь дружескую помощь, оказанную мне В.Ф. Ми-
иорским в моей работе. Любезно присланный им, специально для меня им сделанный, русский
рукописный перевод главы Джувейни о Ясе, позволил мне проверить и исправить мой собствен-
ный черновой перевод той же главы, который был много в порядке предварительном сделан еще
до получения перевода В.Ф. и на основании которого я приступил к своей работе над Ясой. Зано-
во отредактированный В.Ф. Минорским перевод его читатель найдет в приложении I к настояще-
му изданию.
27.	Langles. Notice del’Histoire de Djenguiz-Khan, Notices et Extraits des Manuscripts de la
Bibliotheque Nationale, V (Paris, An VII (1799), pp. 192-229.
28.	Petis de la Croix, The History of Genghizcan the Great (London, 1722), pp. 79-88; H. Lamb,
Genghis Khan (New York, 1927), pp. 201-204.
29.	W. Kotwicz, Les Mongols, promoteurs de 1’idee de la paix universelie au debut du XHI-e
siecle (La Pologne au VII-е Congres International des Sciences Historiques ), Warszawa, 1933.
30.	Из сохранившихся образцов дипломатической переписки монгольских ханов видно, что
они строго следовали предписаниям Ясы. Ср. Abel-Remusat, Memoire sur les relations politiques des
princes Chretiens, et particulierement des rois de France, avec les Empereurs Mongols, Memoires de
1’lnstitut Royal de France, VI-VII (Paris, 1822-1824); См. в особенности письмо Бачу-нойона рим-
скому папе (около 1248): “Etsi tu praeceptum Dei stabile et illius qui faciem totius terrae continet non
audieris, illus nos nescimus, Deus scit” (VII, pp. 421-422). Ср. E. G. Browne, A Literary History of
Persia, III (Cambridge, 1928), p. 10; W. Kotwicz, En marge des lettres des il-khans de Perse, Collectanea
Orientalia, № 4 (Lwow, 1933 ); id., Quelques mots encore sur les lettres des il-khans de Perse, Collectanea
Orientalia, № 10 (Wilno, 1936).
31.	0 беседах Чингисхана с Чан Чунем (1222 г.) см. Палладий, Путешествие на Запад мона-
ха Чан-Чуня, Труды членов Российской духовной миссии в Пекине, IV (1866), стр. 319 слл.; ср. Е.
Bretschneider, Mediaeval researches, I (1910), pp. 85 ff.
32.	Владимирцов, Чингисхан, стр. 124.
33.	Г.В. Вернадский, К вопросу о вероисповедании монгольских послов 1223 г., Сборник
Кондаковского института, III (1929), стр. 145 слл.
34.	Известно, что и Плано Карпини, н Рубрук пользовались ханской ямской службой. Piano
Carpini, ed. Beazley (London: Hakluyt Society, 1903), pp. 43 ff; Rubruquis, ed. Beazley, pp. 173 ff. К
сожалению мне не была доступна работа В.Л. Котвича “Les termes concemant le service des relais
postaux”, Contributions aux etudes altaiques (Wilno, 1933), которую мне любезно указал проф. Т.
Ковальский.
35.	Лангле заимствовал эту статью нз сочинения турецкого полигистора XVII в. Хаджи Хал-
фа “Джехан Нюма”. О Хаджи Халфа см. F. Babinger, Die Geschichtsschreiber der Osmanen (Leipzig,
1927). pp. 195 ff.
Г.В. Вернадский. О составе Великой Ясы Чингисхана
295
36.	Джувейни, стр. 17.
37.	Об обычном праве монгольских племен см. указанные выше труды Владнмирцова и
Рязановскаго. Ср. также Н. Н. Козмин, К вопросу о турецко-монгольском феодализме (Москва-
Иркутск, 1934); А. Е. Hudson, Kazak social structure, Yale University Publications in Anthropology, №
20 (New Haven, 1938).
38.	О термине „Крепостной устав” в применении к московскому государственному праву
см. К. Зайцев , Лекции по административному праву, II (Прага, 1923; гектографированное изда-
ние), стр. 154 слл.
39.	Березин, стр. 486; Рязановский, стр. 17.
40.	См. выше, примечание 9.
41.	Ср. Березин, стр. 464 слл.
42.	По Лангле, Пети заимствовал эту статью у Фадлаллы, то есть у Рашид ад-Дина (см.
список источников в указанной выше книге Пети де ла Круа, стр. 423). О распределении военной
добычи у монголов см. также Березин, стр. 446-447.
43.	Ср. ниже о податном обложении.
44.	Попов, стр. 0152. Хан Мункэ постановил, что купцы, путешествующие по своим част-
ным делам, должны иметь своих лошадей. Березин, стр. 461.
45.	О копчуре см. Березин, стр. 466 и 473; ср. также М. Levicki, Les inscriptions mongoles
inedites, Collectanea Orientalia, № 12 (Wilno, 1937 ), p. 33.
46.	Южная Русь после монгольского нашествия была разделена на податные округа, имено-
вавшиеся тьмами. Н. Молчановский, Очерк известий о Подольской земле до 1434 года (Киев, 1885),
стр. 156 слл. Ср. Г. В. Вернадский, Звенья русской культуры, I (Берлин, 1938), стр. 158-159.
47.	Рязановский, стр. 19 слл. Ср. Alinge стр. 42-43.
48.	Ибн-Баттута, изд. Дефремрн, И, стр. 364. Ибн-Баттута не говорит прямо, что закон о
конокрадстве, действовавший в Золотой Орде — часть Ясы, но это можно считать весьма вероят-
ным. Ср. Рязановский, стр. 15.
49.	Ср. ниже раздел (д) о торговом праве.
50.	См. также Попов, стр. 0152,
51.	Рязановский, стр. 15.
52.	Абуль Фарадж, т. I, стр. 393 (перевод Беджа).
53.	Джувейни. стр. 18.
54.	Ибн-Баттута, изд. Дефремри, III, 40-41: 55. Березин, стр. 404.
56.	См. выше, § II н § III (раздел Б, 4).
57.	Рязановский, стр. 9-10; Бартольд, стр. 41; Владимирцов, стр. 28.
58.	Ср. также замечания Алннге, стр. 28.
59.	Riasanovsky, Fundamental principles of Mongol Law, p. 29.
60.	R. Grousset, Histoire de 1’Asie, III (Paris, 1922), p. 6; Владимирцов, Чингисхан, стр. 64.
Евразийство: декларация,
формулировка, тезисы
Декларация
Первый съезд Евразийской организации принимает от имени всего евразий-
ства следующую декларацию:
I.	Как система мировоззрения и жизни, евразийство покоится на религиозной
основе. Православные евразийцы придают первостепенное значение Православию
в его обращенности к социальной жизни, как праведному началу, на котором стро-
ится евразийское государство труда и общего дела. Евразийцы, принадлежащие к
другим исповеданиям России-Евразии, подходят к тем же задачам от глубины сво-
их религиозных убеждений.
II.	Утверждая религиозный характер своей системы, евразийцы признают в то
же время область религиозных убеждений сферой безусловной свободы. Никакое
принуждение здесь неприменимо.
III.	Евразийцы, исходя от религиозных основ, придают исключительно боль-
шое значение понятию и явлению личности. Но личность не воспринимается евра-
зийством в отрыве от соборного целого. Служению общему делу должны быть по-
священы все ее силы. Из этого служения вытекают и им оправдываются ее права.
IV.	Своей основной задачей евразийцы считают практическую организацию
жизни и мира. Наиболее мощным орудием этой организации они признают госу-
дарство. Во имя осуществления своих целей, они стремятся к овладению государ-
ственным аппаратом.
V.	Евразийский государственный строй определяется как идеократия.
VI.	Евразийская идеократия осуществляется евразийским ведущим отбором,
духовной и практической основой образования коего является действенное служе-
ние евразийской идее.
VII.	Евразийский ведущий отбор осуществляет государственную деятельность
через систему свободно избранных советов.
VIII.	Утвержденные в основном законе права ведущего отбора обеспечивают
начало преемственности и постоянства в государственном строе.
IX.	Из самого существа евразийства вытекает, что национальностям России-
Евразии Евразийское государство гарантирует возможность действительно свобод-
ного культурного развития, подлинного самоуправления и сотрудничества всех ев-
разийских национальностей. Всего этого нет при коммунистическом режиме.
X.	Утверждая культурную и историческую самобытность мира России-Евра-
зии и исходя в своем мировоззрении из основ религии и ценности личности, как
индивидуальной, так и коллективной, евразийцы признают за остальным миром и
его делениями на разнообразные культуро-сферы права на самостоятельное разви-
Евразийство: декларация, формулировка, тезисы. Прага: издание евразийцев, 1932, 28 стр.
Евразийство: декларация, формулировка, тезисы
297
тие и самобытное творчество. Единение всего мира они видят не в стандартизации,
являющейся скрытой целью буржуазной западной культуры и открытой задачей III
(коммунистического) Интернационала, а в действенном союзе разнородных и даже
вовсе отличных друг от друга культур, на основе единства экономических интере-
сов и общей воли к служению ближнему. Не в насильственной нивелировке под
одну меру, а в творческом соборе трудящихся всех рас и национальностей они ви-
дят то истинное братство людей, к которому человечество призвано великими за-
ветами своей истории.
XI.	Евразийскому государству евразийцы ставят два задания: а) задачу органи-
зации жизни особого мира России-Евразии; б) задачу духовной и экономической
эмансипации трудящихся.
XII.	Средство к осуществлению обоих заданий евразийцы видят в построении
государственно-частной системы хозяйства. В ней государственное хозяйство и го-
сударственный план кладутся во главу угла. То и другое направлено: 1) на укрепле-
ние экономической независимости России-Евразии; 2) на обеспечение интересов
трудящихся.
XIII.	Евразийская государственно-частная система служебна в отношении ин-
тересов трудящихся. Частное начало признается в ней в функциональном порядке,
то есть, поскольку оно выполняет определенную функцию по поднятию общего
благосостояния и заполнению тех пробелов и прорывов в производстве и распреде-
лении, которые оставляет государственное хозяйство. По утверждению евразийцев,
государственно-частная система наиболее продуктивна в экономическом смысле.
XIV.	В евразийской государственно-частной системе частные предпринимате-
ли являются не классом, а профессией, имеющей функциональный характер. Зако-
нодательство Евразийского государства должно быть направлено к обеспечению
действительного проведения в жизнь этого положения.
XV.	Частный сектор, путем обязательного синдицирования, организационно
связывается с государственным и вводится в рамки планового хозяйства. Государ-
ственно-частная система, обеспечивая свободу хозяйственного самоопределения
личности, не выходит в то же время из рамок планового хозяйства.
XVI.	Всем трудящимся обеспечивается свобода выбора хозяйственных форм
и видов заработка. В частности, рабочим гарантируется свобода выбора между ра-
ботой в государственном или частном предприятии, крестьянам — между работой
в совхозе, колхозе или своем единоличном хозяйстве. Крестьянам обеспечивается
свобода перехода в рабочие, а рабочим — свобода такого же перехода в крестьяне.
XVII.	Евразийцы всецело разделяют проводимое в политике ВКП(б) принци-
пиальное признание социального строя служебным в отношении интересов трудя-
щихся и приветствуют план индустриализации, как усилие к обеспечению эконо-
мической независимости особого мира России-Евразии. Но они решительно заяв-
ляют, что осуществление этого плана осложнено множеством ненужных и вред-
ных, с их точки зрения, моментов.
XVIII.	Евразийцы решительно отвергают материалистическую философию
марксизма. Сам марксизм, отрицая в теории самостоятельное значение идеи, своею
исторической ролью подтверждает решающее значение идеи в истории. Поэтому
298
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
для евразийцев неприемлемы все элементы коммунистических планов, связанные
с пропагандой материалистических идей.
XIX.	Осуществление коммунистического плана индустриализации, в его ны-
нешнем варианте, связано с полным порабощением личности, проявляющемся в
насильственном уничтожении частного сектора, насильственной коллективизации,
тенденции к прикреплению рабочих к предприятию и т.д. Все это проводится ком-
мунистами в угоду отвлеченному догмату полного обобществления, вопреки сооб-
ражениям экономической целесообразности. Этой стороне Плана евразийцы про-
тивопоставляют лозунг государственно-частной системы, которая ставит на служ-
бу интересам трудящихся и задачам обеспечения экономической независимости
страны все наличные ее силы.
XX.	Отказ коммунистической теории и практики от использования полнос-
тью и без догматической предубежденности всех возможностей как государствен-
ного, так и частного сектора России-Евразии приводит к постоянным перебоям,
снижению и отрыву от реальности государственного строительства. Неизбежно
должен наступить момент, когда среди коммунистов те, которые не утратили чув-
ства реальности, должны будут обратиться к лозунгам и целям евразийства.
XXI.	Предвидя и приветствуя такое обращение, евразийцы подчеркивают пол-
ную независимость евразийского дела от принципов и установок коммунизма. Ев-
разийцы стремятся к преображению существующего в СССР строя на основе евра-
зийства.
Введение
Евразийство есть российское пореволюционное политическое, идеологическое
и духовное движение, утверждающее особенности культуры Российско-Евразийс-
кого мира.
С теоретической стороны своеобразие евразийской культуры обосновывается
рядом признаков, которые были выделены и описаны в евразийской литературе, а
именно: географическими особенностями месторазвития евразийской культуры;
особенностями наречий того языкового союза народов, которые населяют Россию-
Евразию; особым мироощущением, отличающим евразийские народы и обуслов-
ленным особым складом их душевной и духовной жизни и особым от остального
мира историческим процессом. Евразийцы считают, что все названные физичес-
кие, душевные и духовные особенности находятся в глубокой внутренней связи и
образуют природу культурной личности — России-Евразии. Судьбы евразийского
мира в основном и важнейшем протекают особо от судеб стран к западу от нее
(Европа), а также к югу и востоку от нее (Азия). Народы и люди, проживающие в
пределах этого мира, способны к достижению такой степени взаимного понимания
и таких форм братского сотрудничества, которые трудно достижимы для них в от-
ношении народов Европы и Азии. В душе евразийских народов слышится особый
созвучный ритм, и в этом смысле культурная личность России-Евразии является
симфонической.
Евразийство: декларация, формулировка, тезисы
299
В согласии с выводами современной социологии и философии истории евра-
зийцы учат, что культурная личность есть не простая сумма входящих в нее еди-
ничных людей, но некоторое высшее соборное единство, живущее своей собствен-
ной жизнью и имеющее собственную историческую судьбу. Из скрытых подсозна-
тельных глубин этой жизни истекает сложный поток явлений, в совокупности сво-
ей именуемых отдельной самостоятельной культурой. Своеобразие евразийской
культуры развертывалось в истории российско-евразийского мира. Оно выража-
лось и в укладе все-евразийской державы Чингисхана и его преемников в XIII-XIV
вв., и в строе Московского государства XV-XVII вв., и в огромном здании Россий-
ской империи XVIII-XX вв. — несмотря на стремление подражать Западу, несом-
ненно, представлявшей собой политическое образование, не имевшее подобного
ни в Европе, ни в Азии. Оно проявляется также и в современном СССР, несмотря
на идеологический западнический его уклон и даже вопреки ему. Оттого-то Петр I
и Ленин суть евразийские варианты на заданные Западом и развернутые в евразий-
ском месторазвитии социально-политические темы.
В учении своем об особой культурной личности евразийство не придержива-
ется тех крайностей, которые свойственны многим органическим теориям обще-
ства. Для евразийства культурная личность не поглощает всецело отдельного челове-
ка— напротив того, она существует через духовную жизнь отдельных людей. У куль-
турной личности нет иного органа для выявления своей внутренней жизни, кроме
сознания отдельного человека. Культурная личность есть, таким образом, соборное
единство всех входящих в нее индивидуумов — прошедших, настоящих и будущих,
со всеми отображающими своеобразие культуры духовными и физическими каче-
ствами. Каждое поколение людей отражает только часть этих качеств, в полноте
своей раскрывающихся в целостной истории отдельной культурной личности.
Евразийцы считают, что в истоках своих телесную организацию евразийская
культура унаследовала как от древней Руси, так и от великой державы Чингисхана.
Культура эта проникнута христианскими традициями Византии и испытала на себе
влияние духовных заветов религий Азии. Сочетание этих элементов образовало
величие Московской Руси, татарской, в основном, по своей материи, восточной и
византийской по своему духу. Возникшее во вторую половину XVII века и ставшее
преобладающим в эпоху Империи стремление подражать Западу внесло значитель-
ные изменения в материальную и духовную природу российско-евразийского мира,
однако не уничтожило его своеобразия. Для западного человека и Империя была
царством “азиатским” или “полуазиатским”, так же как “азиатским” является для
него и современный коммунизм.
Для евразийцев прошлое России не есть просто царство “азиатской тьмы”. В
сознании величия этого прошлого они стремятся опознать его положительные сто-
роны, принять их и усвоить, развить и поднять на высшую ступень. В этом смысле
евразийство есть учение самобытническое, хранящее идею исторической преем-
ственности и противопоставляющее себя подражательному западничеству. Евра-
зийству совершенно чуждо некритическое отрицание Запада, так же как и его не-
критическое приятие. Евразийцы ценят могущественное деятельно-волевое напря-
жение, свойственное западному человеку, социальный пафос, вдохновляющий об-
300 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
щественные идеалы западной культуры, дерзновенный дух исканий, приведший к
великим научным открытиям и вызвавший небывалый рост технических и произ-
водительных сил. Но нельзя отрицать наличие серьезного послевоенного духовно-
го и социального кризиса западной буржуазной культуры, как не отрицает его и сам
Запад.
Русская Революция, совпавшая во времени с этим кризисом, ныне выдвигает
свободную инициативу евразийского культурного творчества, и евразийские наро-
ды призываются не только к самостоятельному построению основ собственного
бытия, но и к участию в идейном руководстве судьбами мира. Оттого евразийское
самобытничество не замыкается в себя, но ставит перед собой великие вселенские
задачи. Евразийцы верят в свою общечеловеческую миссию, служение которой вдох-
новляет их не менее, чем служение своей собственной культуре.
Основная практическая и деятельная идея, которую выдвигают евразийцы, есть
идея самопознания культуры и ее организации. Всякая культура, в том числе и ев-
разийская, начинает свою жизнь в состоянии неопознанности тех своих задатков и
устремлений, которые составляют внутреннее содержание ее бытия. Культурная
жизнь протекает в этой стадии как бы во сне, и из глубочайших источников бессоз-
нательного выходят те двигательные начала, под влиянием которых она растет и
развивается. Стадия самопознания культуры наступает позднее, на высших ступе-
нях культурного развития. Основной целью всякой культуры является возведение
своей жизни на эту ступень самопознания. Не опознав тех ценностей, которые ле-
жат в основе культуры, и тех принципов, которые ее двигают, нельзя ставить созна-
тельно преднамеренных целей и осуществлять деятельность планомерного куль-
турного строительства.
Евразийство ставит себе задачей раскрытие особенностей того культурного
целого, которое носит имя России-Евразии. Евразийская культура до сей поры жила
в состоянии неопознанности своего внутреннего существа, что, впрочем, не меша-
ло блеску ее отдельных проявлений. Существовала большая культурная жизнь, в ее
различных материальных и духовных проявлениях: в религии, в искусстве, в лите-
ратуре, в особенностях мироощущения, накладывающих свою печать на быт, на
социальный уклад, на государственное строительство, на хозяйственные отноше-
ния и т.п. Но не существовало никакого идейного течения, которое формулировало
бы принципы этой культуры и возвело бы их на степень сознательных мотивов
социального делания.
Основным моментом русской современности является факт Революции, к ко-
торому евразийство и должно, в первую очередь, обратиться, в целях раскрытия и
уяснения истинного культурного лица России. По мнению евразийцев, Октябрьская
революция, по внутреннему заложенному в нее, но не раскрытому ею смыслу, была
евразийской. Раскрыть этот внутренний смысл является ближайшей задачей евра-
зийства. Утверждение этого смысла в жизни и явится завершением революции.
По самому существу своему евразийство есть пореволюционное течение; его
нельзя понять, не учтя факта Революции; его стремления и цели теснейшим обра-
зом связаны с развертыванием русского революционного процесса. В этих рамках
евразийство есть единственная значительная пореволюционная система мировоз-
Евразийство: декларация, формулировка, тезисы
301
зрения и действия. Все другие внутренне русские течения, не исключая и комму-
низма, а тем более эмигрантские группировки, по характеру своему, суть явления
дореволюционные.
Особенности пореволюционной системы мысли и действия определяются внут-
ренней диалектикой русского революционного процесса. Российская революция
изобличает следующие, присущие ей и в ней раскрывающиеся противоречия: фор-
мально революция есть процесс религиозный — искание последней земной прав-
ды и стремление во что бы то ни стало ее осуществить; но по теоретическим учени-
ям своим Революция оказалась безрелигиозной и даже более того — противорели-
гиозной и богоборческой. По политическому характеру своему Революция была
процессом освободительным, стремлением широких народных масс сбросить с себя
гнет старого режима и добиться вольной жизни; фактически же Революция поро-
дила еще более деспотический политический строй. По ценностным устремлени-
ям своим Революция была индивидуалистической, означала собою попытку отдель-
ного человека и целых народов эмансипироваться от принудительных связей со
стороны государства, утвердить свое самочинное бытие и свою независимость от
прежних общественных форм; но по своим действительным социально-политичес-
ким идеалам русская Революция оказалась коллективистической, приведшей к глу-
бокому поглощению личности обществом, единичного — универсальным.
По социальным своим идеалам Революция была пролетарски-интернациона-
листической, стремящейся нивелировать социальные, групповые, классовые и на-
циональные различия и построить деклассированное и денационализированное
общество людей, основным социальным качеством которых должен быть общий
социальный труд. Фактически Революция привела к построению Советского госу-
дарства, которое добровольно и открыто проводит принцип национального само-
определения и, несмотря на все старания, не может уничтожить в своих пределах
социальных различий между отдельными группами населения: между рабочими и
крестьянами, кулаками — середняками - бедняками, квалифицированными рабочи-
ми и неквалифицированными, советскими служащими и спецами. И в то же время,
хоть и служа коммунистическому интернационалу, она силою вещей не может не
проводить, в основном, евразийской внешней политики, защищая интересы того
культурного целого, которое носит имя России-Евразии. Евразийцы исповедуют
глубокую уверенность, что только система обоснованных в их учении идей может
привести к разрешению и снятию этих основных противоречий русского револю-
ционного процесса.
Евразийство утверждает себя, прежде всего, как система мировоззрения и дей-
ствия, которые в последнем счете исходят из религиозных предпосылок и являют-
ся религиозно обоснованными. Пафос Революции, религиозный по форме и безре-
лигиозный по содержанию, евразийство стремится наполнить религиозной идеей и
освободить его от противоестественной связи с воинствующим атеизмом. Полнота
евразийства невозможна без веры в религиозный смысл мира и в существование в
нем Божественного начала. Поэтому евразийство безусловно враждебно атеизму
во всех его формах, и благожелательно ко всякой вере, исповедуемой народами
России-Евразии. По убеждению евразийцев, только вера в Божественное начало
302
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
может служить основой человеческих отношений, проникнутых духом любви и
неуклонным сбережением личного достоинства человека.
Евразийство ценит и чтит начало свободы, однако не делает из него идола, как
это свойственно некоторым течениям западной гуманитарной мысли. Свобода сама
по себе есть идея, лишенная содержания и приобретающая ценностный смысл в
зависимости от того, чем она наполнена. Свобода открыта одинаково и для добра, и
для зла и только в наполнении добром приобретает она характер положительной
ценности. Евразийство и стремится к тому, чтобы наполнить свободу теми ценнос-
тями, которые обнаруживаются и развертываются в жизни евразийской культуры.
Принудительно никто не может стать евразийцем, так как к приятию евразийской
системы можно прийти только в результате свободного убеждения. Но люди, сво-
бодно принявшие евразийство, не могут не строить своей жизни и жизни всего
евразийского целого на евразийских началах. Это и есть евразийская организация
культуры, как положительная миссия, стоящая перед каждым евразийцем. Стре-
мясь к исполнению этой миссии, евразийцы чужды всякого безразличия в отноше-
нии к культурным задачам и целям, чужды всякого релятивизма. Они выдвигают
принципы, в отношении к которым обнаруживают свою небезразличность. Прин-
ципы эти они превращают в цели, осуществляемые со всей силой волевого упора.
Евразийство проникнуто уважением к ценности человеческой личности, но в
то же время оно, безусловно, враждебно к одностороннему культу животного чело-
века, доходящему в пределе своем до обоготворения. Преклонение перед живот-
ным человеком, как наивысшей ценностью, привело на Западе к двум учениям,
внешне враждебным друг другу, но по существу своему глубоко родственным: к
материалистическому индивидуализму и к материалистическому же коллективиз-
му. В первом абсолютной ценностью считается оторванный от других людей, по-
груженный в личное себялюбие и изолированный индивидуум; во втором такой
ценностью считается человеческий коллектив. Практического своего воплощения
идеалы эти достигли в буржуазном индивидуализме и в коммунизме, столь отлич-
ных по своей внешности и столь родственных по духу.
Основное жизненное противоречие коммунизма сводится к тому, что в теории
он стремится осчастливить отдельного человека через благосостояние обществен-
ного целого, но на практике приводит к систематическому истязанию человека, к
мучению и издевательству над ним. Своеобразная система личного истязания су-
ществует также в буржуазном индивидуализме, с его бессмысленной погоней за
деньгами и непомерным напряжением сил, превращающим человека в бездушный
механизм и менее всего обеспечивающим ему состояние душевного довольства и
счастья. Отмеченное противоречие русской революции, индивидуалистической по
своим истокам и коллективистической по своим результатам, находит свое объяс-
нение в западных общественных идеалах, ее вдохновлявших. Русская революция и
не разрешит их, пока не опознает своего евразийского существа.
Евразийство считает абсолютной ценностью не физического, а духовного че-
ловека, — человека, который опознал свое духовное существо, свое особое место в
природе и свое отношение к Богу. Такой человек в удовлетворении плоти не может
видеть свое главное призвание. Он далек и от материалистического индивидуализ-
ма, и от материалистического коллективизма. Своим необходимым отношением к
Евразийство: декларация, формулировка, тезисы
303
Богу и к другим людям обнаруживает он свою соборность. Но в соборности этой
отдельная личность не распыляется в социальном целом, но творит вместе со все-
ми то общее дело, к которому каждый призван Богом.
Евразийцы с недоверием и отрицанием относятся ко всяким утопическим со-
циальным системам, не считающимся с естественными законами развития челове-
ка и человеческих обществ. Они полагают, что в общественной жизни людей необ-
ходимо проявляется тот же закон социального обособления (социальной диффе-
ренциации), действие которого наблюдается во всем окружающем человека мире.
Подчиняясь ему, мертвая материя образовала систему разнокачественных химичес-
ких элементов, живое вещество — систему естественных видов животных и расте-
ний, человеческая история — систему различных рас, национальностей и культур,
человеческое общество — систему различных социальных групп и классов, на ко-
торые общество неизбежно распадается. Оттого идеал общества, состоящего из со-
вокупности стандартизованных человеческих существ, является противоестествен-
ным и невыполнимым. Человеческое общество, в его целом, так же как и отдель-
ный человек, достигает полноты своего развития тогда, когда порождает наиболь-
шее богатство индивидуальных характеров и отдельных социальных формообра-
зований. С этой точки зрения, чем больше в обществе социальных группировок,
тем более простора для развития положительных социальных возможностей. Ста-
новясь членом социальной группы, человек качественно не только не обедняется,
но вырабатывает свою особую физиономию, приобретает особый характер, стано-
вится носителем особого стиля жизни. Это невозможно в деклассированном обще-
стве, идеал коего, родившись в борьбе против материальной нищеты, одновремен-
но идеализировал культурный пауперизм. Общественный идеал с евразийской точ-
ки зрения есть соборное объединение отдельных социальных групп, имеющих каж-
дая свое социальное лицо, гармонически согласованное с жизнью целого.
Евразийцы полагают, что задача социальной политики, построенной на реаль-
ной базе, заключается не в искоренении социальных различий, но в управлении
теми необходимыми процессами, которые расчленяют человеческое общество и
порождают в нем неизбежные социальные группировки. Стихийное течение этих
процессов в предшествующей человеческой истории привело к образованию раз-
деляющих человеческое общество экономических классов. Двигательным мотивом
этого процесса является экономическая выгода и порожденный ею классовой инте-
рес; социальным его результатом — классовое угнетение и классовая борьба, как
основные явления человеческой истории. Это классовое начало отрицается евра-
зийцами в той мере, в какой оно является связанным с эгоистическим классовым
интересом, с общественной эксплуатацией и классовой враждой. Чтобы уничто-
жить эти социальные явления, необходимо экономический класс преобразить в
функциональную социальную группу, социальное назначение которой состоит в
исполнении определенной социальной миссии, в социальном служении. Управлять
человеческим обществом умеет не тот, кто стирает с лица земли и истребляет це-
лые классы, на месте которых, впрочем, вскоре возникают новые, вновь обречен-
ные на уничтожение. Такая политика будет иметь один неизбежный результат: пол-
ное физическое истощение социального организма, над которым производятся опы-
ты, противные его природе. Управлять человеческим обществом может тот, кто умеет
304 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
заставить стихийно возникшие процессы действовать в желательном, обществен-
но полезном направлении.
Государство
По убеждению евразийцев, единственной силой, способной выполнить эту за-
дачу, является надклассовое государство. Согласно воззрениям евразийцев, задача
преобразования экономических классов в функциональные социальные группы из-
давна характеризует политическую историю России-Евразии. На разрешение этой
задачи был направлен и тягловый сословный строй Московской Руси, и борьба с
боярским правлением Ивана Грозного, и учреждение служилого сословия Петром
I, и, наконец, организация единой правящей партии в Советском государстве. От-
рицательной стороной всех этих опытов является недостаточное преодоление ими
классового начала, в экономическом смысле этого слова, находившее свое выраже-
ние в фактической диктатуре землевладельческих классов в России московской и
послепетровской, а также и в чисто классовом характере диктатуры советской. Рус-
ское государство оставалось и продолжает оставаться организацией классового при-
нуждения и господства, несмотря на упорное стремление преодолеть свою классо-
вую природу. Евразийцы убеждены в том, что только их политическая система дает
решение этой старой задачи, поставленной всей предшествующей историей Рос-
сии-Евразии.
Евразийцы считают, что решение названной задачи возможно только путем
создания такого организованного порядка, который стоял бы выше классовых и
групповых интересов, поверх них и над ними. Порядок этот должен быть властным
и принудительным. Он должен обладать большей мощью, чем каждая социальная
группа в отдельности и чем любое сочетание социальных групп. Он должен быть,
следовательно, суверенным. Такой властный порядок и есть государство, освобож-
денное от своей исторически-классовой и несовершенной природы и возведенное
до своей истинной идеи. Но они решительно отмежевываются от отожествления го-
сударственной идеи с какой-либо исторической государственной формой. Им далека
и политическая романтика реакционеров, и демократические утопии радикалов.
Первым условием существования надклассового государственного порядка
является образование социальной группы, на которую он мог бы опираться и сила-
ми которой он мог бы действовать.
Социальная группа эта не совпадает ни с одним из социальных классов, даже
если этот последний приобрел функциональный характер. Она должна быть бес-
классовой. Принадлежность к ней должна определяться не какой-либо из отдель-
ных частных функций, характеризующих деятельность других социальных групп
евразийского общества, но особым общим, преобладающим в евразийском госу-
дарстве, основным и главным признаком — именно, исповеданием евразийской
идеи, подчинением ей, “подданством”. Таков ведущий отбор в евразийском госу-
дарстве, являющийся основой государственной власти, образуемый не по принад-
лежности к классу, но отбор чисто идеократический. Оттого евразийское государ-
ство и носит имя идеократии. Идеократия есть понятие, определяющее духовную
Евразийство: декларация, формулировка, тезисы
305
сущность государства, как властной организации. Всякая духовно оправданная
власть тем и отличается от голого насилия, что вдохновляется какой-либо идеей и
ею оправдывается. Все исторические государства, за исключением разве только ти-
раний, были идеократиями, поскольку в основе их властных отношений лежал неко-
торый ведущий принцип, некоторая ведущая идея. Но в большинстве исторических
государственных форм идеократический элемент существовал в скрытом состоянии
и не был поднят на ступень самосознания. Евразийское государство определяет себя
как сознательную идеократию, в которой ведущий принцип является реально руко-
водящей целью, осознанным и проводимым в жизнь планом. В то же время, ведущий
принцип является в евразийском государстве основным признаком, на базе которого
образуется ведущий отбор, чего нет в других формах государственного устройства.
Евразийское государство является государством с определенной положительной
миссией. Оно призвано к деятельности не только в отрицательных целях охраны,
но и главным образом в смысле постоянного положительного строительства.
Проводя план положительного строительства, евразийское государство накла-
дывает на всех своих членов ряд необходимых обязанностей, несоблюдение кото-
рых предполагает принудительную санкцию. Евразийцы признают необходимость
властного проведения в жизнь основных государственных целей и заданий и при-
менения силы там, где исчерпаны все другие средства. Но в то же время евразий-
ская политическая система далека от культа принуждения и насилия, которые нуж-
но рассматривать как реакцию на болезненное состояние общества, возникающую
в моменты расстройства правильного отправления социальных функций. Государ-
ство не может быть построено без наложения принудительных обязанностей, но в
совершенном порядке обязанности эти должны выполняться благодаря сочетанию
работы государственного аппарата с сознанием долга каждого гражданина. Соче-
тание это свело бы принуждение до минимума.
В то же время, евразийство решительно отмежевывается от всех тех полити-
ческих систем и теорий, которые строят организацию социального порядка только
на одном наложении обязанностей, на безграничном общественном тягле, в преде-
лах которого нет никакого места для развития свободных сил, для социального и
личного самоопределения. Для подобных систем все отдельные части социального
организма — социальные группы, национальности, профессии, союзы и общества,
отдельные человеческие лица — являются простым пассивным материалом для
внешней обработки, лишенным всякой самоценности, всяких собственных устоев
бытия, всякой самостоятельной возможности развития, всякой собственной иници-
ативы и воли. Подобные воззрения резко противоречат формулированным выше
религиозным и философским установкам евразийского учения. Евразийское госу-
дарство не только устанавливает обязанности, оно гарантирует права, — права на
самоопределение как отдельных социальных групп, национальностей, профессий,
союзов и обществ, так и отдельных лиц. Оттого оно и является государством гаран-
тийным, то есть строит обязанности и отдельной личности, и разнообразных объе-
динений личностей в государстве на основе гарантированных им и им же охраняе-
мых незыблемых прав. Евразийцы отдают себе отчет в том, что конкретное прове-
дение основных принципов их политики нуждается в участии в политической жиз-
ни всех кругов населения. В конкретной политической деятельности общие прин-
306
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
ципы должны найти свое частное применение, чего нельзя сделать, не считаясь с
психологией тех людей, в среде которых приходится жить и действовать. Кроме об-
щих принципов в политической жизни существуют и играют роль конкретные и вре-
менные местные интересы и потребности отдельных социальных слоев и отдельных
лиц. Евразийское государство, как государство гарантийное, обеспечивает отдель-
ным частям государственного целого широкое участие в политической жизни.
Наконец, здоровая политическая атмосфера сама по себе невозможна без ак-
тивной заинтересованности в управлении самих граждан. Это означает, что в евра-
зийском государстве органы управления не совпадают по личному составу с веду-
щим отбором. Эти органы комплектуются как из членов ведущего отбора, так и из
свободно избранных населением представителей всех интересов страны, к ведуще-
му отбору не обязательно принадлежащих. С этой своей стороны евразийское госу-
дарство является государством демотическим.
Политические формы демократии — современный тип демотического госу-
дарства — переживают ныне глубокий кризис на Западе и, тем более, непригодны
для евразийского государства. Евразийское государство должно быть построено на
глубоко органической базе. Основной политической клеткой его должен быть не
отдельный, изолированный человек, не искусственно сложенная политическая
партия и не случайное большинство на выборах, но органически возникшие в госу-
дарстве функциональные группы — профессии и экономические специальности,
национальности, географическое, экономическое и духовное единство отдельных
территорий вместе с их населением, отдельные союзы и общества, ведущий отбор
и т.п., вместе и отдельно участвующие в непрерывном созидательном процессе го-
сударственного строительства. Участие это не может ограничиваться теми или ины-
ми функциями контроля над действиями власти, что в условиях современной де-
мократии зачастую приводит к маразму власти.
Евразийцы считают, что некоторые элементы их политической программы
провозглашены в теории Советского государства, которое имеет определенно сло-
жившуюся правящую группу, обладает своим костяком, проводит определенную
положительную программу, построенную на начале планирования всей обществен-
ной жизни, не отрицает демотического элемента, воплощает это демотическое на-
чало в формы органического представительства Советов, не лишено начал самоуп-
равления, находящего свое идейное выражение в советском федерализме и в совет-
ской национальной политике, стремится осуществить политический контроль над
властью, совместимый с твердыми формами властной деятельности. Но евразий-
цев решительно отталкивает в советской системе и в советской практике дух чисто
классовой вражды и ненависти, отсутствие всякого уважения к идее права, безмер-
ное подавление человеческой личности голый и циничный деспотизм, постепен-
ное упразднение демотического начала и замена его жестокой диктатурой.
Экономика
Евразийское государство является государством трудящихся, государством соци-
альной справедливости и правды. Освященное религиозным началом трудовое госу-
дарство есть то общее дело, которое издавна было свойственно русскому сознанию.
Евразийство: декларация, формулировка, тезисы
307
Несомненно, в экономическом строе СССР частично воплотились эти полу-
осознанные чаяния и предчувствия русского духа о государстве социально-эконо-
мической правды. Но они настолько затемнены и извращены основной ложью и
порочностью атеистической и материалистической теории, что часто обращаются
в прямое свое отрицание.
Сейчас в Советском Союзе происходит огромное строительство, невиданное
прежде по своему размаху и по своим методам. Это строительство имеет матери-
альные достижения. Можно спорить об их размерах, но их наличие несомненно.
Евразийство их всецело принимает и приветствует. Для евразийства успех индуст-
риализации есть залог укрепления России-Евразии. Однако евразийство принима-
ет замысел строительства Советского Союза не только благодаря его внешним ус-
пехам. Оно в нем видит и иные, чисто моральные и идеологические ценности. Так,
евразийство признает за ценность элемент огромного энтузиазма строительства,
распространяющийся на широкие круги населения, и особенно на молодежь. Евра-
зийцев привлекает отношение к экономической жизни как к общему делу, а не как
к вопросу личной наживы. Они видят глубокий смысл в том, что “ударничество” и
“социалистическое” соревнование в теории открывает широкий путь для рабочих к
сотрудничеству в общем деле и этим превращает их из наймитов-рабов, исполняю-
щих бесцельную и монотонную работу, в соучастников и творцов общесоюзного
строительства. Евразийцы думают, что только на этом пути можно подойти к разре-
шению одной из самых трудных проблем современной индустриальной жизни — к
приданию смысла и цели ежедневной механической работе, которая давит и обез-
личивает рабочего даже при хорошем материальном обеспечении — и которая, в то
же время, неустранима при современных способах производства.
Это признание положительных сторон советского плана, которые являются в
подлинном смысле “нашими”, то есть общеевразийскими достижениями, не озна-
чает ни признания коммунизма, ни примиренческого к нему отношения. Разница
глубока и существенна.
Все дело заключается в том, на что направлено строительство экономической
жизни, что является ее целью, ее основным побуждением.
Для коммунистов это экономическое строительство есть цель в себе. Для них
коммунистический строй есть завершение истории, материалистический земной
рай. Поэтому все, что относится к области экономического учения коммунизма,
является для них как бы предельными ценностями и приобретает догматический
характер. Поэтому коммунисты включают в общий пятилетний план и антирелиги-
озную пятилетку.
Для евразийства справедливая и правильная организация экономической жиз-
ни является не целью в себе, но средством, необходимым для духовного процвета-
ния человека. Экономическое строительство должно обеспечить жизнь трудящих-
ся, а эта жизнь может быть подлинно осмысленной лишь в том случае, если она
направлена на служение высшим духовным ценностям. Освященное религиозным
началом трудовое государство есть то “общее дело”, которое было издавна свой-
ственно русскому сознанию, и которое предвиделось целым рядом русских мысли-
телей. Именно такое отношение к экономической жизни свойственно всем религи-
308
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звеньярусской культуры
ям, и в особенности религии христианской, поскольку она обращалась к области
социально-экономических отношений.
Из этой глубокой основной разницы вытекает и различное отношение евра-
зийства и коммунизма к тем внешним формам, в которые должен вылиться правед-
ный экономический строй общего строительства и общего дела.
Для коммунизма принцип полного обобществления является непререкаемым
догматом, в угоду которому все должно быть принесено в жертву. Для евразийства,
не признающего экономического строя целью в себе, не может быть догматов в
области экономической жизни. Оно утверждает тот экономический строй, который
реально наиболее полно осуществляет принцип справедливости и общего дела.
Праведный строй Государства Труда, общего дела и общего строительства может
быть осуществлен тогда, когда вовлечение всех трудящихся в творческое строи-
тельство экономической жизни будет сопряжено в России-Евразии с хозяйствен-
ным самоопределением личности.
Евразийство учитывает те положительные стороны, которые несет в себе обоб-
ществление. Не уничтожая личной корысти, оно значительно таковую ограничива-
ет. Оно есть путь превращения хаоса частных и почти всегда противоречивых, кон-
курирующих усилий в космос общего дела.
Но полное обобществление несет в себе и темные стороны как в области мо-
ральной, так и в области чисто экономической. При полном обобществлении лич-
ность становится бессильной и бесправной перед лицом общества-государства. Она
лишается свободы выбора и становится лишь материалом, при помощи которого
общество-государство осуществляет свои цели. Поскольку существует импульс и
тенденция к частной инициативе в экономической жизни (отличная от частной соб-
ственности, о чем речь идет ниже), насильственное ее подавление и искоренение
есть трата ценных сил и возможностей, с одной стороны, и нравственное уничто-
жение личности, с другой. Если принять принцип полного обобществления за дог-
мат, такое искоренение понятно. Но евразийцы считают, что частная инициатива не
вредит и не препятствует общему делу, но, наоборот, будучи поставлена в соответ-
ствующие рамки, содействует ему.
Опыт обобществления, произведенный коммунистами в России, не может прой-
ти бесследно. Старые формы хозяйства, основанные на частной собственности и
только на ней, никогда не восстановятся в России-Евразии. Плановое хозяйство и
все те положительные достижения, которые оно несет с собой, будут сохранены.
Но, отказавшись от экономического догматизма, плановое хозяйство, вместо того,
чтобы подавлять всеми средствами частную хозяйственную инициативу, будет ис-
пользовать ее и направлять на служение целому. Таким образом, устойчивый част-
ный сектор будет введен в общий план государственного хозяйства.
В этом заключается суть евразийской государственно-частной системы. Это
не компромисс между капитализмом и социализмом, не механическое соединение
того и другого, не “полуленинство”. Это синтез, диалектический выход из тупиков
капитализма и полного обобществления, гармоническое разрешение противоречия
между частным и общим, в его применении к хозяйственной области. Государствен-
но-частная система имеет и свое философское обоснование. Оно вытекает из об-
Евразийство: декларация, формулировка, тезисы
309
щего утверждения евразийством соборной личности народа, как органического син-
теза целого и частного, общего дела и личной автономии. Догматизм в политичес-
кой экономии должен быть отброшен. Экономическая жизнь есть одна из функций
общего народного организма. Поэтому она должна быть общим делом.
Это общее дело может осуществляться, если для каждой личности будет обес-
печена максимальная степень благополучного экономического существования, но
при этом не несущего вреда его соседу, не создаваемого на эксплуатации и нищете
других людей и целых классов и не заменяющего собой всех других целей культу-
ры. Экономическим критерием народного планового хозяйства должно быть мак-
симальное увеличение народного дохода. Народный доход понимается здесь, как
сумма реальных экономических благ, распределенных среди населения, при чем
часть их включается в продукты потребления, а часть распределяется непосред-
ственно. Поэтому народный доход можно определить, как экономическое выраже-
ние уровня народного благосостояния. Соответственное увеличение народного до-
хода зависит — помимо других причин — от распределения продуктов потребле-
ния и средств производства. Всякое хозяйствование и всякая экономическая дея-
тельность заключает в себе два момента: социальную пользу и пользу частную.
Для максимального увеличения народного дохода наиболее благоприятным
является то положение, когда во всех областях хозяйствования социальная польза
больше частной. При частнокапиталистическом хозяйстве, при отсутствии плано-
вости, это положение никогда не достигается. Наоборот, тенденция частнического
хозяйства, отпущенного на полную волю, стремится к тем областям производства,
где частная польза больше социальной. Поскольку поэтому и капитализм исполня-
ет некоторую социальную функцию, без которой самое существование его было бы
немыслимо, эта социальная функция является побочным привеском к основному
устремлению к частной пользе.
Казалось бы, что при системе интегрального обобществления достигается
максимально благоприятное положение. Однако это лишь так кажется. Каждая час-
тная польза имеет в себе и пользу социальную. Поэтому интегральное и насиль-
ственное уничтожение всякой частной пользы есть одновременно уничтожение и
пользы социальной, то есть равнозначно соответствующему уменьшению народ-
ного дохода. Максимально благоприятное положение достигается при плановой
государственно-частной системе. В частном секторе допускается лишь та форма
хозяйствования, в которой социальная польза больше частной. Таким образом, к
народному доходу, основным образом составляемому государственным сектором,
прибавляется сумма социальных польз частного сектора, то есть польза, искусст-
венно уничтожаемая при интегральном обобществлении.
Итак, государственно-частная система всецело оправдана не только с ее нрав-
ственно-этической стороны, как сочетание государства труда, общего дела и обще-
го строительства с хозяйственным самоопределением личности, но и с чисто эко-
номической стороны, как максимально продуктивная.
При практическом осуществлении этих принципов государственная (“нацио-
нализованная”) промышленность не только сохраняется, как таковая, в рамках го-
сударственно-частной системы, но и подлежит дальнейшему развитию. Наряду с
310
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
ней, путем широко поставленной системы концессионных договоров на опреде-
ленный срок, создается соразмерная государственной промышленность частная,
которая входит в обязательном порядке в состав синдикатов соответствующей от-
расли. Эти синдикаты и суть те органы, через которые проводится плановое хозяй-
ство, руководимое единым государственным центром. Синдикаты регулируют, в
согласии с общим планом, уровень цен и определяют контингенты выработки на
каждое предприятие как государственное, так и частное.
Частная собственность, как таковая, противоречит идее блага социального
целого, поэтому евразийство требует свободы не для частной собственности, а для
частно-хозяйственной инициативы. Это вытекает из установки на благо социаль-
ного целого. Решение этой проблемы лежит в понятии функциональной собствен-
ности. Идея государственно-частной системы логически неразрывно связана имен-
но с идеей функциональной собственности. Только при функциональной собствен-
ности возможно сочетание частной инициативы с идеей государственного хозяй-
ственного плана, с плановым хозяйством.
В области сельскохозяйственной, принятие государственно-частной системы
может сделать реальным союз рабочих и крестьян. В устах коммунистов этот ло-
зунг— пример лицемерия: согласно марксистской теории, крестьянство, этот “класс
варваров”, предопределен к вымиранию. Сельскохозяйственная политика комму-
нистов направлена, как к конечному своему этапу, к охвату всей земельной площа-
ди государственными предприятиями — “совхозами” — и к переходу крестьянства
на положение сельскохозяйственных батраков. Коммунисты еще далеки от осуще-
ствления этой цели, но в их литературе и речах она формулируется совершенно
четко. И не подлежит сомнению, что названная участь действительно угрожает кре-
стьянству, если только коллективизация сельского хозяйства будет укрепляться и
углубляться на нынешних основаниях. Между тем положение сельскохозяйствен-
ных батраков не может не быть хуже, чем положение промышленных рабочих. Ког-
да крестьяне остаются крестьянами, их неблагоприятное экономическое положе-
ние искупается тем, что они свободно распоряжаются своим трудом и своим хозяй-
ством. Коммунисты же, превращая мелкого производителя в батрака, готовят крес-
тьянству тяжелую участь. В евразийской государственно-частной системе кресть-
янское хозяйство находит свое обеспеченное законное место. В этом смысле и можно
утверждать, что в строе, который защищают евразийцы, союз рабочих и крестьян
может стать вполне реальным, чего нет при господстве коммунистов.
Все сказанное отнюдь не означает, что евразийцы против “совхозов” и “колхо-
зов”. Те и другие должны существовать, но занимать особое и строго определенное
место. “Совхозы” необходимы для того, чтобы дать в руки государства такое коли-
чество сельскохозяйственных продуктов, какое необходимо для регулирования рас-
пределения продуктов и цен на рынке. Совершенно очевидно, что такое регулиро-
вание является одним из обязательных предусловий в проведении “планового хо-
зяйства”. Только практика может указать, какая именно часть сельскохозяйствен-
ной площади должна быть отдана под государственные предприятия для того, что-
бы экономическое вооружение государства было достаточным для осуществления
названной регулировки. Но принципиально это должна быть именно часть сельс-
Евразийство: декларация, формулировка, тезисы
311
кохозяйственной территории; на других ее частях должны располагаться крестьян-
ские хозяйства и “колхозы”. С таким сосуществованием, по тактическим соображе-
ниям, одно время принуждены были мириться и коммунисты. Евразийцы усматрива-
ют здесь не только тактическую, но и принципиальную сторону. Не только тактичес-
ки, но и по существу они являются сторонниками государственно-частной системы.
Колхозы имеют свое законное место в тех районах, где есть значительное ко-
личество крестьянских хозяйств, слишком слабых для самостоятельного ведения
производства (например, безлошадных), а также в тех районах, где возможно лишь
экстенсивное хозяйство и др. Объединение их в “интегральные кооперативы” явля-
ется здесь единственным выходом. Но евразийцы решительно высказываются за
то, чтобы образование колхозов не перерождалось в прикрепление к ним произво-
дителей, что происходит при нынешнем режиме. Только этим путем может быть
обеспечена система сосуществования колхозов и крепкого крестьянского хозяйства.
Осуществление такой системы и является одной из целей евразийства.
Государство может и должно оказывать колхозам всемерную помощь. Этим
оно под держивает, с одной стороны, деревенскую бедноту (поощряя ее к производ-
ству), с другой — повышает технический уровень сельского хозяйства, способствуя
“тракторизации” его в тех местах, где это рационально. Но поддержка, оказывае-
мая колхозам, не должна лишать сельскохозяйственного производителя свободы
выбора хозяйственных форм: чувствующий склонность к работе в крупных пред-
приятиях обобществленного типа поступает в колхоз и действует в нем; способный
быть самостоятельным хозяином выступает, как таковой; каждый, кто скопил дос-
таточные средства для ведения самостоятельного хозяйства, имеет право выхода из
колхоза с соответствующим земельным наделом. Выход из колхоза регулируется осо-
бым законодательством, которое, с одной стороны, обеспечивает интересы выделяю-
щихся, а с другой гарантирует жизнеспособность колхоза. Наряду с помощью колхо-
зам, государство способствует также поднятию уровня единоличных хозяйств.
Плановое хозяйство и предоставляемая личности свобода выбора хозяйствен-
ных форм — вот два, по внешности противоречивых, а по существу вполне согла-
суемых принципа, на которых евразийство строит свою систему. На организацию
государственного центра обращается в ней исключительное внимание. В то же вре-
мя, все внутреннее членение экономической жизни рассчитано на обеспечение сво-
боды выбора хозяйственных форм. Именно такой смысл имеет существование ча-
стных (концессионных) предприятий наряду с государственными.
Государство, как работодатель-монополист, становится неограниченным по-
велителем рабочих. Далеко не всегда нужная поправка вносится тем обстоятель-
ством, что государство хозяйствует “во имя рабочих”. Государственно-частная сис-
тема обеспечивает рабочему свободу выбора между работодателем-государством и
частным предприниматели. Сосуществование государственных и частных предпри-
ятий имеет еще и ту положительную сторону, что оно способно подтягивать госу-
дарственные предприятия, ставя перед ними пример рационально поставленных
частных предприятий, и наоборот.
Евразийцы — сторонники сохранения прав государственной собственности
на всю земельную площадь страны. Но они не менее решительные сторонники се-
312
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
рьезного обеспечения и серьезной правовой охраны прав наличных землепользо-
вателей. Это обеспечение, казалось, было дано земельным кодексом РСФСР 1922
года. Но в этом кодексе были оставлены лазейки, через которые к концу 1920-х
годов широко проник произвол. Евразийцы высказываются за обеспечение прав
землепользователей и в то же время за предоставление в известных пределах сво-
боды земельного оборота, то есть за признание прав землепользования отчуждае-
мыми, чего нет в настоящее время. Незыблемость прав государственной собствен-
ности на землю подразумевает учреждение государственного контроля за земель-
ными сделками. Любая сделка действительна только после утверждения ее особым
государственным органом.
Национальности
Национальности России-Евразии в своей совокупности образуют единый над-
национальный союз, возникший на закономерной основе. Эта основа складывает-
ся из общего месторазвития — в чем состоит геополитическое единство нацио-
нальностей России-Евразии; общности идеалов в строительстве социальной жиз-
ни, обнаруженной с особенной отчетливостью в революционных исканиях и ука-
зывающей на духовное единство; общности исторической судьбы, отличной от судь-
бы европейских и азиатских народов.
Отмечая и утверждая геополитическую неразъединимость национальностей
Союза, евразийцы заявляют в то же время о признании ими принципиального ра-
венства каждой отдельной национальности, в моральном и духовном отношениях,
всем другим. За каждой национальностью признается право на действительно сво-
бодное духовное и культурное развитие, в меру ее сил и возможностей, и на дей-
ствительное самоуправление в рамках общегосударственного целого. Все они вме-
сте образуют особую многонациональную культуро-личность, обладающую тем
качеством, что ее культура не отменяет отдельных национальных культур, но вби-
рает их в себя и на основе их образует высшую, наиболее полную и всем нацио-
нальностям Евразии свойственную культуру, называемую евразийской.
В области политической евразийство стремится к развитию нынешних форм
советской федерации, поскольку они согласуемы с евразийским построением над-
национального (и всеклассового) государства на национальной основе. Вместе с
тем, евразийцы борются с коммунистическим содержанием этих форм, насильствен-
но навязываемым коммунистической властью национальностям Союза.
Евразийское государство есть государство идеократическое, где властвуют не
люди, но идея, вызвавшая к жизни данное государственное образование и оправ-
дывающая его. Однако властное осуществление этой идеи происходит посредством
ведущего отбора — группы людей, связанных единством мировоззрения (то есть
идейным единством), посвятивших себя служению идее-правительнице и в силу
этого призванных управлять государством. Нынешний ведущий отбор Советского
Союза образован в период наиболее острых революционных потрясений; он со-
здан по признаку принадлежности к определенному классу. Жизненная необходи-
Евразийство: декларация, формулировка, тезисы
313
мость принудила национальности России-Евразии включить свои ведущие слои в
общесоюзную правящую организацию, построенную по классовому признаку
Евразийцы отвергают классовое понимание государства и, в связи с этим, от-
вергают классовый принцип составления ведущего отбора. Существенным элемен-
том евразийского наднационального (и Бесклассового) государства, построенного
на национальной основе, является замена классового принципа принципом нацио-
нальным. Идеократический строй России-Евразии должен осуществляться не в
классовой диктатуре, но в национальном народоводительстве. Ведущие отборы
отдельных национальностей составляют единый ведущий евразийский отбор, в
котором, однако, каждая из составных частей сохраняет свое национальное лицо.
Экономическая политика евразийства в области национальной (как и в облас-
ти общегосударственной) строится на общих основаниях, то есть на принципах
государственно-частной системы. Эта система сочетает начало плановости с нача-
лом частно-хозяйственной инициативы, принимая во внимание местные особенно-
сти и местные нужды, и рассматривая их как неотделимую часть общеевразийско-
го экономического организма.
Сознание единства судьбы и единства целей национального строительства
России-Евразии рождает явление общего всем национальностям Союза патриотиз-
ма-национализма, называемого евразийским.
Культура
Государственно-частная система применяется евразийством при организации
не только материально-хозяйственных, но и духовных областей культурной жизни.
Но отношение между государственным и частным факторами здесь иное, чем в
области хозяйственной деятельности.
В области духовной культуры частный принцип не может не занимать иного,
более значительного места, чем он занимает в материальных производственных
отношениях. В последних он есть выражение частного эгоизма: человек, пресле-
дуя свой частный хозяйственный интерес, удовлетворяет свои материальные по-
требности, питается и обогащается; тогда как, развивая свою духовную деятель-
ность, человек углубляет себя, содействует росту своего духовного “я”, определяет
свое отношение к миру и к другим людям. В области хозяйства частная деятель-
ность не имеет характера самоценности, цели “в себе”; она определяется здесь той
социально-экономической пользой, которую она приносит; напротив того, функци-
ональный смысл частного начала в области духовной культуры определяется внут-
ренним содержанием, раскрывающимся как в самой человеческой деятельности,
так и в ее культурных продуктах. В производстве духовных благ большую роль
играет личный момент — момент индивидуального творчества, индивидуальных
способностей, таланта и гения. В силу этого, блага эти в известном смысле более
связаны с отдельною личностью, имеют к ней более интимное отношение, в боль-
шей мере являются ее “собственностью”, чем блага материальные.
Однако эта “собственность” отнюдь не нуждается в той степени социального
закрепления, какая необходима для благ материальных. В распределении и потреб-
314
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
лении духовных благ отсутствует тот момент физической потребности, нужды и
природной необходимости, который заставляет распределяющего материальные
блага общественного человека прибегать к принудительной регулировке или, по
крайней мере, к организованному надзору за соответствующими экономическими
процессами. Человек более заинтересован делиться духовными благами с другими
людьми, и потому духовные ценности обращаются в человеческом обществе с боль-
шей легкостью, чем ценности материальные. По самой природе своей духовные
блага более “общедоступны”, чем блага материальные. Такова, например, какая-
либо вновь открытая научная истина, общее овладение которой не наталкивается
на те физические препятствия, которые существуют при распределении материаль-
ных благ. Все это, вместе взятое, значительно ограничивает потребность во власт-
ной организации духовной культуры, в управлении ею из одного центра. Главная
задача государства заключается здесь не в обобществлении духовных благ и не в
распоряжении ими на основании общего принудительного плана, но в максималь-
ном содействии тому, чтобы частный сектор духовной жизни получил большее ко-
личество возможностей к интенсивному автономному развитию. Цель государствен-
ной политики по отношению к организации духовной культуры сводится к наи-
большему вложению средств, способствующих проявлению духовной инициативы
и духовной энергии как отдельного человека, так и человеческих коллективов.
Евразийцы считают значительно недооцененной ту роль, которую историче-
ские государства играли и играют в деле развития различных областей духовной
культуры. Организация научных учреждений, университетов и исследовательских
институтов, организация системы народного образования, содействие развитию от-
дельных отраслей искусств — все это в значительной мере было делом государства.
Евразийское государство считает себя призванным к тому, чтобы предельно
увеличить и довести до максимума эту сторону государственной деятельности.
Помощь государства развитию духовной культуры должна приобрести системати-
ческий, плановый характер.
Государство должно приложить максимум усилий, направленных к тому, что-
бы духовная культура, и в частности, наука, вышли из состояния того духовного
разброда и духовной анархии, в которых они в настоящее время находятся на Запа-
де. Государство должно содействовать устранению тех отрицательных результатов
специализации знаний, которые разрушили идею целостности науки и привели к
тому, что ныне один специалист не может понимать другого. Но евразийцы с осо-
бым ударением подчеркивают, что все эти культурные задачи невыполнимы без
свободного и автономного участия в их разрешении самого научного сознания, ко-
торое не может быть простым орудием1 ужих целей, не может слушать приказов и
внешне исполнять посторонний план. Все названные задачи исполнимы, если го-
сударство сумеет организовать максимум возможностей к тому, чтобы духовное
сознание само без чьей-либо указки и постороннего принуждения решило не чуж-
дые ему, а глубоко родственные, внутренне принятые и одобренные проблемы.
Из сознания, что управлять духовной культурой — не то же самое, что управ-
лять хозяйством, вытекает решительное осуждение со стороны евразийцев тех ме-
тодов, которыми пользуется в организации культуры коммунистическая власть.
Евразийство: декларация, формулировка, тезисы
315
Практикуемая в Советском государстве полная отмена свободных духовных иска-
ний не может не привести к обеднению и даже к гибели всякой духовной культуры.
Те значительные жертвы, которые несет Советская власть в целях развития знания,
бесплодны потому, что продуктом их является мертвая, официальная наука, лишен-
ная главного своего существа — свободного духа исканий.
Тезисы
Исходя из принятой Первым съездом Евразийской организации Декларации и
Формулировки, евразийцы, на путях к полному осуществлению евразийства, счи-
тают, в обстановке нынешнего момента, необходимым проведение следующих по-
ложений:
I.	В области религиозной и идеологической:
а)	Обеспечить условия, при которых религиозная пропаганда могла бы бо-
роться с пропагандой антирелигиозной.
б)	Ликвидировать тот порядок, при котором церковные организации и религи-
озные общества являются лишенными всех основных прав.
в)	Предоставить им права юридического лица, наравне со всеми иными обще-
ствами, этими правами пользующимися.
г)	В интересах подлинного научного и философского творчества, далеко не
совпадающего с марксизмом, поставить все виды этого творчества в одинаковое
положение с марксистской материалистической доктриной.
II.	В области государственно-политической:
а)	Усилить демотическое начало в государственной жизни в такой степени,
чтобы оно на деле соответствовало духу и смыслу происшедшей революции.
б)	Преобразовать советскую избирательную систему в смысле последователь-
ного утверждения начал профессионального трудового представительства.
в)	Утвердить такой порядок государственно-политической жизни, при кото-
ром полнота формальной свободы сочеталась бы с действительным руководством
ведущего отбора на принципах взаимного дополнения и взаимной регуляции.
г)	Участие ведущего отбора в государственных органах поставить в законом
предусмотренные пределы, обеспечивающие от внедрения в советскую систему про-
извола, с одной стороны, и вредной игры частно-партийных интересов, с другой.
д)	Ввести такую организацию административного аппарата, при которой ком-
петенции различных органов советского управления были бы уточнены и введены
в строго определенные законом границы, с сохранением начала заступления, обес-
печивающего сочетание самостоятельности и гибкости в управлении с началами
ответственности и подконтрольности.
е)	Уничтожить административный произвол в государственном управлении.
ж)	Не отступая от преимущественной защиты прав труда, освободить законо-
дательство и государственную деятельность вообще от господства одностороннего
классового принципа.
а)	Утвердить самостоятельную ценность личности в категориях гражданско-
го, семейного и судебного кодексов.
316
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
III.	В области экономической:
а)	Развивая и укрепляя строительство государственной промышленности и
начала плановости, приступить, с привлечением отечественных экономических сил,
к осуществлению широкой концессионной системы, которая создала бы также и
соразмерную частную промышленность, особенно в отраслях легкой индустрии —
столь важных для снабжения предметами потребления широких масс населения.
б)	Допустить частную торговлю на внутреннем рынке к обслуживанию тех
отраслей и мест, которые недостаточно обслужены государственной торговлей.
в)	Установить свободу выхода из колхозов, не устраняя свободы вступления в
них.
г)	Оказывать государственное содействие рационализации как колхозов, так и
единоличных хозяйств.
IV.	В области национальной:
а)	Обеспечить развитие национальных культур во всем их своеобразии, не ог-
раничивая их содержание коммунистическими моментами.
б)	Гарантировать действительное самоуправление национальностей в преде-
лах общегосударственного целого.
в)	Согласовать законодательство с бытовыми условиями жизни отдельных
национальностей.
Евразийство и коммунизм* *
Вступление
Введение западного коммунизма в Евразии решительно преобразует комму-
нистическую теорию и практику и означает поворот истории, требующий выработ-
ки новой синтетической идеологии. Призрак коммунизма, бродивший столько лет
над Европой, стал на наших глазах действительностью в географических простран-
ствах Евразии. Евразия опередила Европу в осуществление тех общественных иде-
алов, которые выносила европейская городская интеллигенция, и к которым присо-
единились значительные части пролетариата западноевропейских стран. Евразия
стала, таким образом, водительницей Европы.
Вопреки предсказаниям западных марксистов, социальный переворот произо-
шел в стране с весьма слабым развитием капитализма — в стране, в которой сохра-
нились еще остатки дворянско-земледельческой культуры, в которой буржуазия была
слабой, а истинный пролетариат составлял самый незначительный процент всего
населения в которой преобладало еще не вышедшее из общинного уклада жизни кре-
стьянство. Введенный в такой стране коммунизм необходимо обнаружил ряд черт,
совершенно не вытекающих из коммунистической теории, и обусловленных той поч-
вой, на которой он взрос. Иными словами, Евразия, превратившись из ученицы Ев-
ропы в ее наставницу, придала европейскому коммунизму свои собственные, чисто
евразийские черты. Русский коммунизм и является восточным евразийским издани-
ем западного марксизма. Процесс постепенного преобразования теории и практики
западного коммунизма на евразийской почве не достиг своего завершения, и даже в
некоторых отношениях находится в стадиях зачаточных. Никто еще не сумел про-
зреть, чем же, наконец, заключится этот процесс. Но, во всяком случае, можно с уве-
ренностью сказать, что со стороны идеологической процесс этот уже достиг времени
своего внутреннего опознания. Опознание это и происходит в учении евразийцев.
Сейчас настал момент, когда историческая диалектика совершает важнейший
свой шаг от капитализма, как тезиса, и коммунизма, как антитезиса, к евразийству,
как синтезу. Логика европейской истории стоит у своего заключения. Возможности
ее исчерпаны, идейные богатства — истощены. Сказаны последние слова ее обще-
ственной мудрости: капитализм — коммунизм. Мудрость эта уже иссякает не в сло-
ве, не в теории, но в евразийской действительности. Родится новая, евразийская правда,
одинаково отличная и от тезиса и от антитезиса—и от капитализма и от коммунизма.
1.	Капитализм
Капитализм является одним из наиболее ярких проявлений западной культу-
ры. В основе западной культуры, как основное ценностное представление, лежит
экономический интерес. В капиталистической культуре “высшие” ценности име-
Евразийство и коммунизм. Б.м., б.г.*, 31 стр.
* 1930-е гт.? {прим. ред.).
318 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
ют отвлеченный характер и не находят социального признания. Капитализм при-
дает стремлению к приобретению материальных благ беспредельный характер.
Ближайшим последствием предпосылок капитализма является себялюбие и инди-
видуализм, откуда вытекает свойственный капитализму культ силы и борьбы.
Успехи капитализма объясняются технической его мощью и доставляемыми им
удобствами жизни. Капитализм запутывается в собственных противоречиях и
обнаруживает недостатки своих предпосылок. Свойственное капитализму веще-
поклонство. Состояние пресыщенности, усталости и разочарования. Анархия
производства и ее следствия. Богатство и бедность. Жажда наслаждений и не-
возможность ее утолить. Революционный дух и его энергия.
Капитализм, к борьбе с которым призывают коммунисты, есть одно из наибо-
лее ярких проявлений западной культуры или, еще точнее, сама западная культура,
взятая с точки зрения экономических основ ее жизни. Вообще говоря, культурой
называем мы совокупность и единство тех ценностей, которые определяют смысл
общественной жизни людей и ее историческое развитие. Такие ценности образуют
внутренний состав всякой культуры — и ими определяются особенности культуры
капиталистической. Рождение, развитие, процветание и широкое распространение
последней характеризуется решительной ломкой ценностных представлений.
Основной ценностью, которой руководствуется жизнь человека капиталисти-
ческой культуры, является его экономический интерес. А этот последний сводится
к приобретению наибольшего количества материальных и жизненных благ при
помощи наименьших усилий. И именно капиталистический человек, как некий сред-
ний тип, в своем основном жизненном стремлений имеет, прежде всего, дело не с
какими-то идеальными целями, но с чисто вещественными благами, по существу
своему являющимися благами относительными и заменимыми. Главное стремле-
ние его сводится к тому, чтобы стать “предпринимателем” то есть “предпринять”
ряд целесообразных действий, направленных на приобретение разного рода иму-
щества, доставляющего ему “богатство”. Для “капиталистического человека” час-
то не играет роли какое это имущество — земля ли это, хлеб или фабричные изде-
лия — важно, чтобы его было больше и чтобы оно состояло из благ, наиболее удоб-
ных в смысле их заменимости и относительности. А так как этими качествами все-
го более удовлетворяют деньги, то “капиталистический человек” и начинает счи-
тать их главной жизненной своей ценностью. Основной его целью становится по-
лучение наибольшего дохода при наименьших издержках — делание денег. Приоб-
ретая деньги, “капиталистический человек” может приобрести “все”, или, по край-
ней мере, думает, что может. Конечно, это “все” слагается только из относительных
и вполне заменимых ценностей: за деньги ведь нельзя купить ни дружбы, ни люб-
ви, ни честности, ни ума; однако в жизни капиталистического общества ценности
эти и не считаются социально общепризнанными, они отодвигаются в область чис-
то личной, частной сферы каждого человека. Общественное же целое строится на
начале экономической выгоды.
Для капиталистического общества особо характерным является поразитель-
ное раздвоение между миром идей и действительной практикой. Капитализм воз-
водит “капиталистического человека” в принцип общественного устройства; одна-
Евразийство и коммунизм
319
ко буржуазная наука, буржуазная философия, буржуазная этика, буржуазная рели-
гия продолжают твердить, что в удовлетворении себялюбивых потребностей и в
обогащении отнюдь не лежит последняя цель человеческой жизни. Буржуазная
идеология очень возвышенна по своим настроениям, она любит учить о высших,
идеальных ценностях, призванных руководить человеческой жизнью, но жизнь ка-
питалистического общества в ее массовых проявлениях вдохновляется простым
удовлетворением экономического интереса. Между миром идей и практикой воз-
двигается непроходимая пропасть. Идеи живут сами по себе — они возвышенны;
жизнь течет своими путем — и она жестока, “безбожна”. Возвышенные идеи не
находят применения, они существуют только для любителей тонких вкусов. О них
пишут остроумные книги, ведут тонкие разговоры — а общество, государство, пра-
во живут своей жизнью и не доступны для проникновения этих идей. В конце кон-
цов, у людей является вопрос: да зачем же все эти идеи? И капиталистическая куль-
тура не дает на этот вопрос ответа. Она создала форму общественной организации,
которая в заслугу свою ставит полное безразличие к миру идей — полный “реляти-
визм”. Таков современный западноевропейский демократизм, который требует, что-
бы государство было решительно безразличным к вопросам религиозным, духов-
ным, нравственным. Совершенная “терпимость” — таков лозунг подобной госу-
дарственной политики. Государство в таком понимании буквально превращается в
учреждение терпимости — задача, которую считают славной и достойной вершин
современной капиталистической культуры.
Сделав приобретение материальных благ основным своим общественным
стремлением, капитализм довел стремление это до пределов высших, по бесконеч-
ности. Потребность к приобретению у “капиталистического человека” поистине
безгранична. Необходимы горы благ, кучи денег — миллионы, миллиарды. Идеал
капиталистического производства — это массовое, безграничное выбрасывание то-
варов, беспредельное накопление материальных богатств, беспредельное делание
денег. Теперешние американские способы производства бесконечно превышают
производство не только в старой мануфактуре, но и на современной европейской
фабрике. Но и это не есть последнее слово, не есть предел. Предела вообще нет —
чем больше, тем лучше. Пять, десять лет тому назад капитал в 10 миллионов анг-
лийских фунтов казался уже грандиозным, в настоящее время американцы облада-
ют капиталами в миллиарды долларов. В этой безграничности относительных и
заменимых благ, в беспредельности стремлений к ним чувствуется, какая-то страш-
ная стихийность капитализма. Мир вещей приобретает здесь характер грандиозно-
сти и производящий их человек превращается как бы в высшую силу, становится
как бы самой безграничной природой. “Капиталистическому человеку” и всей его
социальной системе свойственна особая мания величия, выражающаяся в культе
безграничных вещей, в культе богатства и силы. Ради этой мании величия он даже
забывает о своих собственных интересах: стремится не к накоплению благ, а к на-
коплению ради накопления. Из высшей силы он превращается в бессознательное
орудие безличной стихии накопления.
Вся капиталистическая культура построена на интересах себялюбивой и стре-
мящейся к удовлетворению своих потребностей человеческой личности, оттого она
320
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
проникнута индивидуализмом. В ней каждый предприниматель для себя лично ста-
рается увеличить свое хозяйство, увеличить свой доход и свою хозяйственную мощь.
Он не требует для себя помощи от других людей или от государства, а если ему
нужны помощники, то он приобретает их также на основании взаимной пользы.
“Союз себялюбцев” — таков основной способ общения “капиталистического че-
ловека”. Пример такого союза мы имеем в любом капиталистическом “коллекти-
ве” — в паевом товариществе, в акционерной компании, в тресте. Люди соединя-
ются здесь для взаимных выгод, для удовлетворения эгоистических нужд индиви-
дуума. Индивидуум стоит в центре, интерес его везде господствует. Если и прихо-
дится жертвовать своими интересами ради других, то только в целях большей буду-
щей выгоды, в целях “расчета”. Альтруизм допускается здесь только тогда, когда
он обоснован эгоистически. “Каждый для себя, а бог для всех” — таков принцип
этого индивидуалистического общества, считающего к тому же, что бог в челове-
ческие дела не вмешивается, а стоит где-то вне общественной жизни,
В индивидуализме своем капиталистическая культура приходит к последова-
тельному поклонению силе, этому последнему принципу капиталистического мира.
Для “капиталистического человека” существует один закон, определяющий его от-
ношение к другим людям - это закон конкуренции, следовательно, закон борьбы
сил. В капиталистическом обществе преобладает тот, кто ведет успешно экономи-
ческую борьбу, кто побивает в этой борьбе других людей и покоряет их. Капитали-
стическая культура породила всеобщую борьбу всех против всех — ив той борьбе
победителем становится тот, кто умеет приобрести наибольшие материальные сред-
ства, а побежденным является бедняк. Капиталистическая культура не отнимает
возможности дальнейшей борьбы и для побежденных, она дает простор ловкости,
цепкости, изворотливости, смекалке. Она требует великого напряжения человечес-
кой энергии и порождает особый тип человека, который все свои способности тра-
тит на экономическое состязание и на приобретение экономической мощи. “Капи-
талистический человек” — это не пассивный созерцатель, это вечный, неустанный
боец за деньги, за богатство, за успех. Человек этот поклоняется силе и становится
ее рабом; душа его полна “волей к власти”, стремления его направлены на покоре-
ние других людей, на покорение мира. И закон борьбы определяет всю жизнь капи-
талистического общества. Капиталисты борются с капиталистами и рабочими, ра-
бочие с хозяевами и нередко с другими рабочими. То, что становится законом жиз-
ни отдельного человека, превращается в закон мировой. Капиталистические госу-
дарства ведут между собою ожесточенную экономическую борьбу. Большие госу-
дарства покоряют малые, равные по силе готовы истребить друг друга, стереть с
лица земли. Закон борьбы и право сильного провозглашены европейской культу-
рой основным принципом мира. На месте лозунга: “каждый для себя” фактически
стал принцип: “каждый для немногих сильных”.
Успех капитализма объясняется тем, что его распространение последствием
своим имело громадное развитие техники, экономической мощи, богатства и выте-
кающих из него удобств жизни. В погоне за безграничной прибылью, приобретае-
мой путем наименьшей затраты сил, западное человечество усовершенствовало
производство, подчинило себе силы природы, применило к экономической жизни
Евразийство и коммунизм
321
самые усовершенствованные научные методы, ввело бесконечное количество ма-
шин — словом, перестроило всю общественную жизнь людей заново. Вооружен-
ная небывалой техникой и почти что нечеловеческой энергией, западная культура
начала с поразительной быстротой завоевывать мир. Расширение западной культу-
ры имело характер стихийный и везде, где она являлась, шествие ее имело подобие
бурной революции, сокрушающей на своем пути старый, веками существовавший
уклад жизни не только европейских, но и лежащих вне Европы человеческих об-
ществ. Капиталистическая культура уничтожила их старый, патриархальный быт,
их национальные нравы и обычаи — все, начиная со старой самобытной одежды и
кончая старыми представлениями о добре и зле. Она принесла с собой европейское
платье, — а под ним и европейскую душу, душу “капиталистического человека”,
делателя денег. Идеологическим оправданием этого процесса являлась широкая
уверенность, что европейская культура есть единственная истинная культура, куль-
тура “вообще”, культура с большой буквы. Таким образом, все, что ей не соответ-
ствовало, считалось некультурным, варварским.
Однако эта “единственная” европейская культура силою вещей запуталась в
противоречиях и пришла к обнаружению духовной ограниченности тех принци-
пов, из которых она исходила. Построенная на преимущественном служении веще-
ственным, заменимым благам, европейская культура воспитала в человеке некото-
рые средние “добродетели”: расчетливость, умеренность, хозяйственность и т.п.,
но в то же время она породила в нем глубокий материализм, любовь к вещам, сво-
еобразное вещепоклонство.
Она сделала среднего западного человека бездушным, узким эгоистом, кото-
рый замкнут в свой собственный мир и не хочет ничего знать об окружающем.
Указанные черты западной культуры болезненно переживаются каждым, принад-
лежащим к неевропейскому, евразийскому миру. Русский часто бывает лишен этих
средних экономических добродетелей, зато природа его шире, душа его более все-
объемлюща. В современной разноплеменной русской эмиграции зреет великое от-
вращение к указанным чертам европейского характера и в то же время происходит
глубокое опознание внутренней близости евразийских народов. И сама западная
культура русскому человеку цинически раскрывает глаза. Своих прежних союзни-
ков, бескорыстных борцов за ее идеалы и верность ей она ссылает в Галиполийс-
кую тюрьму или направляет их на каторжные работы в угольных копях. В душных
и узких подземельях она учит их осознавать русский простор. Сила этой “широты”
евразийской стихии так велика, что многие из прикоснувшихся к ней европейцев
навеки становятся “русскими” и лишаются способности выносить западную узость.
Лучшие из западных людей отлично чувствуют эту лежащую на Западе печать уз-
кого вещепоклонства и всего менее хотят его защищать. Идейно дух западной куль-
туры вообще не имеет ныне сколько-нибудь значительных сторонников, что указы-
вает на духовную изжитость Европы. Сила европейской культуры есть сила факта,
который не может сам себя честно оправдать.
Отделив непереходимой пропастью мир идей от области практики, европейс-
кая культура обесценила самые идеи и лишила западное человечество идеалов.
Давно уже над Европой распространяется тяжелое настроение разочарования и
322 Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
скептицизма. Средний европейский человек уже теперь ни во что ни верит. Пора
увлечений прошла, западная культура стала “трезвой” — напрасно идеалисты кри-
чат о новой религии, о новом человечестве. Средний человек думает только об од-
ном: как бы ему недурно прожить свой век.
Поблекло и лишилось красок все то, что с таким усилием строил западный
человек. Так много усилий потратил она на служение науке, на отыскание истины.
А ныне он убеждается, что и истины-то нет, что все в мире относительно. Столько
труда потратил он на построение государства. Однако государство теперь лишено
идеи, превращено в аппарат сомнительной пользы. Кризис власти, кризис автори-
тета — вот что характерно для современной “передовой” Европы. Так много жертв
было принесено на алтарь нации, но национализм привел к потрясениям Великой
войны, породил невообразимое количество ужасов. Наконец, европейская культу-
ра постепенно стирает национальные черты, образуя средний тип “европейца”, граж-
данина европейского капиталистическое мира. На место наций становится евро-
пейский интернационал, который более есть факт, чем идея. Словом, куда не погля-
деть, идей больше уж нет, они умерли, уступив место фактам.
Погрузившись в стихию безграничного производства благ, европейский капи-
тализм обнаружил бессмысленную, безумную, совершенно отрицательную приро-
ду этого процесса. Это так называемая анархия производства, в результате которой
капитал выбрасывает такое количество товаров, которое не может поглотить ры-
нок. Производит такие, которые становятся нужными лишь потому, что у немногих
рождают ненужные потребности. Товары лежат, происходит кризис, начинается кон-
вульсивное сокращение производства. Безграничная стихия капитализма отрицает
самое себя, требует ограничения, жаждет организации. В капитализме нарождают-
ся силы, отрицающие смысл самой капиталистической системы и ведущие к систе-
ме противоположной, социалистической. Росту этого процесса особенно способ-
ствует одно из самых вопиющих зол капиталистического хозяйства — именно сти-
хийное развитие неравенства, факт бедности наряду с фактом капиталистического
богатства. Призывая к приобретению, превратив все ценности в товары и деньги,
капиталистическая система и человека сделала покупкой, рабочей силой, родом
простого товара.
Она разделила людей на тех, которым удалось приобрести и накопить замени-
мые ценности, и на тех, которым их приобрести не удалось. Первых она сделала
субъектами хозяйства, вторых — простыми хозяйственными объектами, не отлича-
ющимися от машин и орудий производства. Это и есть пролетариат, из рук которо-
го выходит весь блеск европейской культуры, менее всего светящий самому проле-
тарию. Бесконечно производя материальные блага, капитализм тем же взмахом
производит и пролетариат, без которого он не может прожить ни одной минуты. Но
пролетариат, как дитя европейской культуры, живет ее жизнью, служит ее ценнос-
тям. Капитализм пробудил у него жажду к материальному богатству и благополу-
чию. Европейская жизнь, особенно городская, дразнит аппетит, манит массою пре-
имущественно чувственных удовольствий — и к этим удовольствиям одинаково
тянет и буржуа, и пролетария. Но первый может удовлетворить жажду, второй же
лишен средств. Европейская культура блестит светом улиц, роскошью магазинов,
Евразийство и коммунизм
323
заманчивой прелестью развлечений — а тот, кто производит все это, пользуется им
разве только по праздникам, да и то по последнему сорту. Всякие духовные побуж-
дения к работе отняты, дана только жажда обогащения, а обогатиться нет сил по-
средством пролетарского труда. Горят огни ресторанов, сияют выставки матери-
альных благ, звенит золото, текут деньги, а человек десять часов работает, как бы в
аду, в лязге железа, в огне доменных печей, зрит богатство, жаждет его и не может
достигнуть. Пробудив жажду к материальному богатству и к наслаждениям, евро-
пейская культура породила класс людей, обреченных на постоянное утомление и
потому проклинающих свою мать.
Культура эта воспитала в недрах своих озлобленность, ненависть и зависть.
Индивидуализм капиталистической культуры придал этим отрицательным чувствам
характер глубоких, массовых настроений, требующих во чтобы то ни стало удов-
летворения и не знающих никаких сдержек. Энергия, воспитанная этой культурой,
способствовала росту того напряжения, с которым почувствовавший себя обделен-
ным человек изо всех сил стал добиваться недостающих ему благ. Свойственный
капитализму культ силы оправдал все, самые крайние меры, при помощи которых
можно было смыть обиду и хотя бы на мгновение достигнуть “буржуазного” счас-
тья. Начало всеобщей борьбы, воспитанное капитализмом, воспламенило сердца
обиженных и побежденных, породив в них глубокий революционный дух. “В борь-
бе обретешь ты право свое” — этот клич прокатился над Европой, сделав ее ареной
постоянного — скрытого или открытого — состязания между богатыми и бедны-
ми, капиталистами и рабочими. Вместе со стадией развитого капитализма Европа
вошла в период более или менее перманентной революции.
2.	Коммунизм
Коммунизм есть отрицание капитализма. Осуществление этого отрицания
в частностях. Отрицание индивидуализма. Отрицание производственной анар-
хии: плановое хозяйство. Отрицание идей социальной борьбы: рабочее товарище-
ство. Отрицание капиталистической идеологии. Диалектика европейской исто-
рии. Коммунизм не может быть последней ступенью этой диалектики. Комму-
низму присущ ряд отрицательных сторон капитализма. Воззрение коммунизма на
историческую непрерывность. Принятие коммунизмом капиталистических цен-
ностей. Коммунизм, как предельный капитализм.
Накопление революционных сил, созданных европейской культурой, проис-
ходит в европейском рабочем движении и в социализме. Наиболее же последова-
тельным выражением этих революционных стремлений является пролетарский
коммунизм.
Коммунизм по смыслу своему есть идейное и практическое отрицание капи-
тализма. “Сгинь, проклятый капитализм” — таков революционный лозунг, кото-
рый вдохновляет раздраженные капиталистической эксплуатацией трудящиеся мас-
сы. Теория коммунизма призывает международный пролетариат к объединению в
целях борьбы с капиталистической системой путем захвата политической власти и
324
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
возвышения пролетариата до господствующего класса. Это есть коммунистическая
революция, к которой в том или ином виде призывает все коммунисты. Коммунизм
стремится покончить с мировой буржуазией и взорвать весь уклад современного
официального общества. Он хочет разрушить все упрочившиеся способы обогаще-
ния и коренным путем переустроить социально-экономический порядок. По тео-
рии коммунистов, такое переустройство достигается путем уничтожения буржуаз-
ной собственности — мероприятие, выдвигаемое коммунистами как основное и
самое существенное. Особенностью буржуазной собственности является то, что
производительные силы в капиталистическом обществе принадлежат немногим
частным лицам, которые в силу этого приобретают особое общественное влияние
и распоряжаются не только всем процессом производства, но и вообще всей обще-
ственной жизнью. Это — диктатура капитала и его владельцев, диктатура буржуа-
зии. Коммунисты хотят уничтожить личную собственность капиталистов, превра-
тив ее в собственность общественную. Пролетариат призывается, следовательно, к
тому, чтобы отнять у буржуазии капитал и передать его в руки государства, то есть
пролетариата, организованного, как господствующий класс. Тем самым уничтожа-
ется диктатура буржуазии, общество получает новую организацию. Уничтожаются
классовые различия и все производство сосредоточивается в руках объединенных
рабочих. Рабочие стремятся увеличить массу производительных сил, богатство на-
чинает расти, но не в руках немногих, а в руках всех трудящихся. Наступает всеоб-
щее благосостояние, уничтожается эксплуатация и угнетение, и на место буржуаз-
ного общества возникает свободное общественное целое. Человечеством соверша-
ется чудесный скачок из царства необходимости в царство свободы.
Характер коммунизма, как отрицания капиталистической системы, подтверж-
дается не только в общих началах, но и в отдельных подробностях. Капиталисти-
ческая система, как мы видели, построена на себялюбивом индивидуализме, на
растворении общества в личности. Коммунизм, напротив, снимает противополож-
ность личности и общества путем растворения первой в последнем. Теория комму-
низма требует превращения эгоистического человека буржуазного общества в не-
кое “родовое” существо, которое должно потерять свою индивидуальность. Насто-
ящее освобождение возможно только тогда, когда индивидуальный человек позна-
ет свои личные силы, как силы общественные и уже не будет более отделять себя от
общественных сил, но всецело сольется с ними. Человек должен, таким образом, без
остатка превратиться в социальное существо и отказаться от всех своих индивиду-
альных проявлений. Общество стоит здесь в центре, интерес его господствует над
личностью. Принципом такого общества является положение: “каждый для всех”.
Капитализм образует общество дезорганизованное, построенное на анархиз-
ме производства..Коммунизм, напротив, предполагает создать хорошо устроенный
и точно действующий общественный аппарат в котором каждый человек будет как
бы отдельной частью громадной общественной машины. Все в этом аппарате будет
идти по одной цели, по одному плану. Плановое хозяйство станет на место анархи-
ческого, общественное устройство будет проникнуто началами разума и науки. В
обществе не будет уже более проявлять себя неразумная стихия, составляющая ха-
рактерную особенность всего предшествующего общественного устройства. Ком-
Евразийство и коммунизм
325
мунистическое общество — это громадная, стройная, организованная армия про-
летариев, в которой солдаты сами являются начальниками. Это и есть “рабочая
демократия”, в которой все равны по богатству и по положению, в которой нет
социального расчленения, нет классов и сословий, но нет и индивидуальных раз-
личий, нет личности.
Капиталистическое общество построено на борьбе и конкуренции, высшим
его законом является закон силы. Коммунисты сами призывают к силе, пока дело
идет о низвержении буржуазного общества. Но самое организацию пролетариев
хотят построить они на началах противоположных. Объявляя жестокую войну двор-
цам, они обещают принести вечный мир хижинам. Они представляют будущее об-
щество пролетариев как истинное “товарищество”. Принципами такого общества
является самодисциплина и “товарищеская спайка”. Когда она будет действитель-
но организовано, борьба исчезнет не только внутри каждой общественной единицы,
но и во внешних отношениях между отдельными обществами. Эпоха коммунизма,
означает, что войны исчезнут и мир водворится на земле. Прекратятся конкуренция
не только между лицами, но и между народами. Настанет период истинного “вечно-
го мира” о котором бесплодно мечтали буржуазные философы и юристы.
Для капиталистической культуры характерно известное раздвоение между ее
миром идей и ее действительной жизнью. Коммунизм снимает и это раздвоение,
основывая жизнь пролетарского общества на некотором едином фундаменте. Ком-
мунистическая теория вообще все идеи считает простым отражением экономиче-
ских отношений. Общественной реальностью для нее являются производительные
силы, производственные отношения и обусловленные ими классовые интересы.
Всякая же идеология для коммунистов есть тот флер, которым люди вуалируют
действительные грубые отношения силы. Оттого коммунизм решительно восстает
против “возвышенных” идей, кажущихся великими человеку буржуазного мира.
Религия для коммунизма есть опиум народа, нравственность — завуалированный
классовой интерес, философия — те изощренные выдумки, при помощи которых
идеологи капитализма прикрывают свои эксплуататорские стремления, право —
идеологическое выражение классового господства, государство — орудие классо-
вого принуждения. Коммунистическое общество хочет покончить со всей этой бур-
жуазной идеологией. Оно хочет построить ассоциацию на реальной базе — чистую
товарищескую ассоциацию производства, распределения и потребления. Рабочая
ассоциация есть, следовательно, ассоциация реалистов, которой нет нужды молиться
богу, стремиться к отвлеченной справедливости, проповедовать возвышенную мо-
раль. Такая ассоциация борется с природой, познавая ее и покоряя, питается и раз-
множается. Человек приведен в ней к своей физической основе, идеальный же мир
просто откинут, как ненужный.
Коммунизм представляется, таким образом, истинным отрицанием капитализ-
ма. Процесс европейской истории совершает как бы некоторую диалектику: он ут-
вердил социальный строй, который и в своей жизни, и в своей идеологии породил
свою собственную противоположность. Коммунисты думают, что отрицание их
учением западного капитализма есть отрицание безусловное, абсолютное. Оттого
и выросшее на почве такого отрицания коммунистическое общество имеет харак-
326
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
тер последнего, безусловного общественного идеала. В коммунизме человечество
как бы достигает своей последней цели — исторический процесс кончается: насту-
пает некоторое вечное царство, водворяется “земной рай”. Невольно возникает воп-
рос, а почему же историческая диалектика не продолжает идти и далее? Почему
она нашла здесь свой конец? Чем застраховал себя от отрицания сам коммунизм?
Почему в недрах его не созреет некоторой противоположности, которая утвердит в
мире “отрицание отрицания” и создаст новый синтез, примиряющий капитализм и
коммунизм, и в то же время превосходящий их?
Тщетно искать в коммунистической теории ответа на эти вопросы. Эта сторо-
на коммунистического учения делает его утопизмом, строившим окончательные
проекты совершенного общественного устройства. Однако утопизм является про-
дуктом религиозной веры или метафизического умозрения, а теория коммунизма
считает себя построенной на чисто научной основе. Наука же не знает никаких
“последних” состояний, для нее все есть развитие, процесс, изменение. С научной
точки зрения коммунизм может быть только стадией в развитии европейского мира,
за которой последует дальнейший прогресс, ведущий к отмене и самого коммуниз-
ма. Однако коммунисты боятся сделать такое допущение, так как оно лишило бы
их теорию прелести. Коммунисты увлекли многих людей именно утверждением,
что строй их будет “последним” идеалом, с водворением которого на земле воца-
рится окончательное счастье. Стоит только поколебать веру в этот идеал — и от
коммунизма отойдут все наиболее искренние его сторонники. Коммунизм потеряет
очарование, превратится в ординарный проект общественного переустройства, в
котором могут быть достоинства, но могут быть и большие недостатки. О комму-
низме станут говорить без всякого увлечения, и он лишится способности возбуж-
дать людей и двигать массами.
Но уже наступил момент, когда вполне созрело сознание, что коммунизм от-
нюдь не есть “последний”, окончательный строй человеческого общества. Насту-
пил момент сказать, что коммунизмом вовсе не кончается человеческая история.
Историческая диалектика не завершается коммунизмом, который не есть какое-то
последнее водворение абсолютного, конечного совершенства.
Коммунизм не может быть таким совершенством, потому что ему присущ це-
лый ряд отрицательных сторон капитализма. Отрицание коммунизмом капитализ-
ма на самом деле очень половинчато. Противокапиталистическая революционность
коммунистов есть более дело фразы, чем вопрос об истинных и последних началах.
В капитализме коммунизмом отрицаются выводы, последствия, а не первые пред-
положения, не отправные точки. Так, прежде всего, коммунистическая теория все-
цело проникнута духом европейской культуры, считая ее последним словом все-
мирного развития человечества. Она убеждена, что будущее общество является
преемницей всего наследства, оставленного обществом умирающим — европей-
ским капитализмом.
Коммунистическое учение в своих исторических построениях исходит из пря-
молинейных представлений, для него история есть единый, непрерывный процесс,
завершение которого достигается европейским капитализм, который переходит в
коммунизм. Переход этот обязателен для всех человеческих обществ, история ко-
Евразийство и коммунизм
327
торых строится по одному шаблону — более развитые страны просто показывают
путь менее развитым. Национальные особенности и культурные различия суть по-
рождения низших культурных стадий, результат низких форм хозяйственной дея-
тельности. Последнее слово истории есть единое человечество, живущее по одно-
му европейскому трафарету. Идеал коммунизма и есть идеал окончательной евро-
пеизации, которая сменит собою прошлые эпохи “отсталости” и “варварства”.
Внутреннее содержание жизни коммунистического общества всецело опреде-
ляется теми же ценностями, на которых построена западная, капиталистическая
культура. По коммунистическому учению, основным двигателем общественного
процесса являются эгоистические классовые интересы. Коммунизм не знает ника-
ких других ценностей, кроме классового интереса, и в этом он является кровным
сыном капиталистического себялюбия и эгоизма. Не без основания нравственными
учителями своими коммунизм признал наиболее поверхностных разносчиков бур-
жуазного эгоизма - английских сенсуалистов и материалистов французской школы
XVIII века. Все они ковали оружие для растущей и укрепляющейся буржуазии, все
они стали ее признанными наставниками — но и вожди пролетариата зачислили их
в свои менторы. Из раздвоенной буржуазной идеологии коммунисты заимствовали
то, что было в нижнем, а не в верхнем этаже — и сделали из этого принцип, руково-
дящий пролетариатом.
Так свергатели капитализма стали руководствоваться теми же идеями, как и
его зодчие. Коммунисты требуют уничтожения буржуазии со всеми ее эгоистичес-
кими интересами во имя эгоистических интересов пролетариата. Интересы проле-
тариата считаются более высшими просто потому, что они интересы угнетенного
класса. Пролетариат имеет право и должен разрушить капиталистическое обще-
ство не ради решительной переоценки всех ценностей капиталистической культу-
ры, но ради удовлетворения тех интересов которые возникли у рабочих, как обде-
ленных детей европейской культуры. В современном европейском обществе есть
богатые и бедные; в коммунистическом обществе все должны быть богаты. Дело
идет, следовательно, не о борьбе за принципы, но о борьбе за богатство — иными
словами, за основное стремление буржуазного мира.
Общественное устройство, призванное закрепить раз навсегда мир всеоб-
щего богатства, только по внешности своей не походит на капитализм. По внут-
реннему же существу дела коммунистический строй есть капитализм, достигший
высшего напряжения, возведенный в превосходную степень, так сказать, предель-
ный. Коммунисты хотят организовать такое общество, в котором каждый отдель-
ный член не будет обогащаться сам, но будет обогащаться через целое и посред-
ством него. Иными словами, “экономический человек” из “малого” превратится в
“большого”, из единичного в универсального. Общество в целом станет таким ог-
ромным “экономическим человеком”. Оно будет стремиться к тому, чтобы приоб-
рести наибольшее количество заменимых благ при помощи наименьших усилий.
Но что же изменится со стороны ценностных представлений в таком обществен-
ном строе? По-прежнему основным мотивом жизни будет стремление к обогаще-
нию. Общество приобретет вид одной огромной акционерной компании. Но в
таком случае все и станут настоящими “буржуями”, буржуазность превратиться в
328
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
явление всеобщее, мир обуржуазится до своих пределов. Кто к этому стремится,
тот должен откровенно признать, что идеалом его является буржуазия, что он всеми
силами стремится к буржуазному порядку и что коммунистический строй и есть
всеобщее царство буржуазии. По сравнению с капитализмом просто произведена
поправка на пролетария. Пролетария более уже нет, все стали “буржуями”. А так
как при этом еще покончено со всякой буржуазной идеологией, то, стало быть, “эко-
номический человек” из стыдливого превратился в откровенного и циничного. Цар-
ство буржуазии достигает, наконец, своей полноты — и это называется коммунис-
тическим идеалом.
Коммунизм есть, таким образом, концентрированный и окончательно стаби-
лизированный капитализм. Вместо многих хозяев в нем становится один хозяин,
вместо многих буржуа — один буржуазный колосс. В остальном машина пойдет по
старому, как в большом тресте, при помощи старых испытанных приемов. Руково-
дить таким трестом будет тот же капиталистический интерес, а не какие либо но-
вые силы. Подобно капиталистическому предприятию, такой всеобщий трест бу-
дет стремиться к наибольшему производству, к получению наибольшего количе-
ства благ. Бесконечность процесса производства и здесь будет иметь место — даже
приобретает еще большую силу. Будет отсутствовать страх перед производством и
кризисами. С другой стороны, усиление производства будет требовать необходи-
мость распределения между всеми. Все захотят стать Рокфеллерами — сколько же
нужно для этого произвести? Производство в идее приобретает размер планетар-
ный, стремясь в пределе своем к бесконечному созданию всевозможных благ, и к
тому же в значительной мере благ ненужных. Коммунистическое общество оста-
нется рабом той же стихийной силы бесцельного накопления. Только тогда, когда
этот идеал достигнут — другой вопрос, достижим ли он — только тогда можно
сказать, что задача коммунизма решена. Наступило царство настоящего изобилия,
достигнут материальный земной рай.
3.	Евразийство
Успехи коммунизма объясняются отсутствием у европейского мира новой
идеологии. Евразийство как идейное преодоление коммунизма. Евразийство еще
глубже проводит отрицание капитализма. Евразийство отрицает ценностные
предпосылки капиталистической культуры. Евразийство требует построения
общества на признании “высших" ценностей. Евразийство не отрицает запад-
ной техники, но требует ее подчинения высшим принципам. Евразийство призна-
ет частичную правду коммунизма в его борьбе с эксплуатацией. Евразийство по-
дает руку мировому пролетариату. Оно не враждебно идее социализма, но отвер-
гает социалистическое сектантство. Евразийство расходится с коммунизмом в
своем обосновали борьбы с эксплуатацией. Евразийство отрицает социальную
систему коммунизма. Требует признания личного хозяйства в начале. Евразийство
стремится к признанию частичной “правды ” капитализма. Евразийство требу-
ет восстановления “идеологии” в обновленных формах. Евразийство отвергает
Евразийство и коммунизм
329
воззрение коммунистов на историю и утверждает свою теорию исторического
процесса. Евразийство восстанавливает идею государственности. Приписывает
государству положительные задачи в области технической и экономической, в
области соборной нравственности, в области правовой. Евразийская система
объективного права, как система подвижных норм. Субъективное право, как со-
гласование индивидуального интереса с общественным целым.
Изобличению ложности коммунистического учения препятствует то, что со-
временное миросозерцание западного человечества не дает людям ничего взамен
коммунизма. Старые идеи отжили свой век, новых еще не родилось. Существую-
щие социальные и политические формы обветшали и лишились привлекательной
силы. У капиталистического мира нет принципиальных и убежденных защитни-
ков. Буржуазная культура лишилась идеи, она живет в настоящем и прошлом, не
имеет будущего. Будущим европейского мира владеет коммунизм, который и воп-
лощает сейчас европейские идеалы. Угасни коммунизм — Европа останется без
социальных идеалов.
Идейно побороть коммунизм может не голая теория, созданная в кабинетах
ученых. Побороть коммунизм может только новая, живая идеология, возникшая не
из угашенного, но из полного энергии творческого духа. Такую идеологию и дают
евразийцы. Евразийство не есть простое теоретическое измышление — евразий-
ство, подобно капитализму и коммунизму, есть целая система жизни. Оно отправ-
ляется от новых принципов, стремится преобразовать по ним внутренний мир че-
ловека и воплотить их в новые учреждения. В евразийстве горит тот здоровый,
молодой дух, который уже иссяк на Западе и который способен к творчеству новых
идеалов и новой жизни. Оттого у коммунизма есть ныне только один серьезный
противник — это евразийство. И евразийство сражается с коммунизмом не мечом,
а духом. Коммунизм может быть побежден мечом — и что же, он уйдет в подполье
и будет опять грозить оттуда миру. Это — не настоящая, не полная победа, которая
не может прельщать евразийцев. Евразийство несет коммунизму не физические
раны, а духовную смерть — и это есть победа последняя и окончательная.
Коммунизм есть “отрицание” капитализма, евразийство же есть “отрицание”
коммунизма — следовательно, отрицание отрицания. С точки зрения этого момен-
та “отрицания”, евразийство прежде всего должно покончить с тем, в чем и комму-
низм, и капитализм являются родными братьями. Другими словами, евразийство
должно еще глубже провести тот процесс “отрицания”, который частично осуще-
ствил коммунизм. Поэтому евразийство более последовательно, более радикально,
более революционно, чем коммунизм. Оно не останавливается там, где останови-
лось коммунистическое “отрицание”. Евразийство требует отрицания всей систе-
мы ценностей, которые коммунизм получил в наследие от капитализма.
Евразийство требует последовательного освобождения от идейных влияний
европейской капиталистической культуры, — безразлично, преподносятся ли вли-
яния эти в форме буржуазной или в форме коммунистической. Евразийцы считают,
что ныне наступил момент, когда люди должны решительно определить свое отно-
шение к вопросу об основных ценностях. Каждый обязан дать ответ, считает ли он
за высшие ценности материальные блага “экономического человека”, или же он
330
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звеньярусской культуры
считает их только ценностями низшими, служебными. Стремится ли он, следова-
тельно, к приобретению и обогащению, как к последней цели, или же приобрете-
ние благ есть для него только средство, не определяющее высшего жизненного при-
звания. И безразлично, имеем ли мы в виду личную наживу, или наживу коллектив-
ную. Нужно, наконец, решить, является ли высшим общественным идеалом чело-
вечества устройство акционерной кампании — все равно, войдет ли в нее несколь-
ко капиталистов (частный капитал), или много капиталистических, предприятий
(трест), или все вообще люди: рабочие, превратившиеся во владельцев фабрик, и
капиталисты, превратившиеся в рабочих (коммуна). Принципиально нет никакой
разницы между огромным единым предприятием, объединяющим всех людей, и
предприятием, объединяющим немногих, раз и первое и второе преследуют цели
наживы. “Экономический человек” не теряет своих особенностей в зависимости от
того, большой он или малый, единичный или коллективный.
Должно произойти, наконец, великое разделение — но не между капиталиста-
ми и пролетариями, ибо они дети одной матери; должно произойти великое разде-
ление между сторонниками европейского вещепоклонства и сторонниками евра-
зийской правды. А правда эта исходит из убеждения, что жизнь людей не должна
строиться в ее целом на низших экономических ценностях, но на ценностях выс-
ших — религиозных и культурных. Такими ценностями является, прежде всего, то
исконное, самобытное, что составляет подлинное содержание существа Евразии,
как мира особой культуры. При современном уклоне России к западному комму-
низму следует вспомнить, что прошлое наше лежит более на Востоке, чем на Запа-
де. И если западная культура преимущественно строилась на организации внешне-
го мира, на механической технике, то слабый технически Восток всегда превосхо-
дил Запад размером своих чисто духовных богатств.
Прогресс в области материальных средств жизни — таков завет западной куль-
туры; усовершенствование в области духовного мира — таково требование культу-
ры восточной. До сих пор истинный человек восточного мира, побежденный ма-
шинной техникой Запада, бесконечно превосходил западного человека внутренней
техникой своего духа. Люди Востока считают европейцев белыми варварами — ив
этом есть большая правда. Средний европеец есть настоящий духовный варвар, как
средний человек Востока есть варвар в смысле западной техники. Самобытность
Востока и заключается в развитии истинной веры в Бога, истиной религиозности,
истинной мудрости. Но евразийство особенно подчеркивает, что ценности эти на-
шли свое действительное завершение в восточном православии, которое и состав-
ляет подлинное, глубинное, исконное и истинное бытие русской истории.
Евразийцы призывают к построению общества на этих высших ценностях, а
не на себялюбивом интересе капиталистического человека западной культуры. Ев-
разийцы отнюдь не требуют полного отрицания экономических и технических сто-
рон Запада. Езразийство не признает только оторванности этих начал от высших
ценностей, превращения их в самое высшее и определяющее. Западная экономика
и техника могут быть приняты под условием подконтрольности их высшим рели-
гиозным и духовным принципам. Здесь укрывается глубочайший смысл Евразии,
как культуры, соединяющей в себе западное и восточное. Евразийцы не хотят пре-
Евразийство и коммунизм
331
бывать в экономической косности Востока, но в то же время величайшим преступ-
лением считают они превращение Евразии в духом оскопленный европеизм. Под-
чинение высших ценностей экономическому началу должно смениться подчинени-
ем экономического начала высшим ценностям. Экономическое начало должно пре-
вратиться из самочинной, бесконечной стихии обогащения в освященное религи-
озным началом и ему подчиненное доброе хозяйство.
Евразийство зовет к соединению людей на почве отрицания западного эконо-
мизма, — безразлично, капиталистический ли он, или коммунистический. “Проле-
тарии всех стран, соединяйтесь” — взывают коммунисты. Это значит: должно про-
изойти соединение людей, лишенных всего, но стремящихся к завладению богат-
ствами мира. “Соединяйтесь все, познавшие евразийскую правду” — зовем мы.
Это значит: соединится должны люди, которые достигли сознания религиозного и
духовного превосходства Востока над Западом и воспитали в себе твердое волевое
напряжение к переустройству мира сообразно особенностям и требованиям вос-
точной правды.
Идя в своем отрицании капитализма далее, чем коммунизм, отвергая предпо-
сылки коммунизма, как заимствованные от капиталистической культуры, евразий-
ство в то же время не может не признать и некоторой содержащейся в коммунизме
правды. Евразийство решительно заявляет, что факт капиталистической эксплуата-
ции составляет основное зло современной общественной жизни. Социально-эко-
номический строй, который вместе с товаром производит пролетариат, не может
быть оправдан и терпим. Вместе с коммунистами евразийцы призывают к борьбе
за освобождение угнетенных и обездоленных—все равно, будь это отдельные люди,
общественные классы или целые народы. Причем, в отличие от многих современ-
ных социально-политических течений, евразийцы полагают, что борьба эта долж-
на быть проведена во всей последовательности и резкости. В ней нет места поло-
винчатым средствам. В решении социального вопроса евразийцы такие же макси-
малисты, как русские большевики.
Из сказанного становится ясным отношение евразийцев к рабочему движе-
нию и к идеологии его в виде различных социалистических учений. Евразийцы,
подобно коммунистам и социалистам, подают руку мировому пролетариату и чув-
ствуют себя с ним солидарным в защите его справедливых интересов. Но в то же
время евразийцы — решительные противники различных рабочих “интернациона-
лов”. И европейским, и русским рабочим пора понять, что все эти “интернациона-
лы” суть более “интеллигентские”, чем рабочие учреждения. В них объединена меж-
дународная социалистическая интеллигенция, а не международный рабочий. Рас-
ходы на них тяжко лежат на рабочих организациях и не приносят им особой пользы.
Рабочие могут успешно разрешить больные для них вопросы не на международ-
ной, а только на собственной национальной и культурной почве. Истину эту, впро-
чем, уже понимает западный пролетариат, но еще не могут понять русские рабочие,
ожидающие до сих пор великих благ от третьего интернационала. Евразийцы счи-
тают, что не международная организация рабочего класса, но международная органи-
зация государств, стоящих на правильных путях в решений социального вопроса —
вот что должно быть лозунгом правильной рабочей политики.
332
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
Евразийцы не враждебны социализму, если под последним понимать движе-
ние, направленное на борьбу с социально-экономической эксплуатацией. В социа-
лизме, особенно раннем, было много романтизма, чистой веры в социальную спра-
ведливость и правду. Однако нынешний западный социализм стал глубоко партий-
ным, проникся духом сектантства и доктринерством. Социалисты считают себя
единственными обладателями патента на то средство, которым можно излечить
социальный недуг. Они не допускают мысли, что социальный вопрос может быть
решен иными, несоциалистическими средствами. Свою основную цель — борьбу с
эксплуатацией — они приносят в жертву своей доктрине. Они считают врагами
всех, кто хочет идти к той же цели, но иными путями. Эта сторона социализма
совершенно чужда евразийству, которое именно и предлагает другие средства для
той же цели. И потому многие социалисты относятся далеко не дружественно к
евразийскому учению. В нем видят конкурента, его боятся, его подозревают.
В противоположность коммунистам и многим современным социалистам, ев-
разийцы полагают, что борьба с эксплуатацией и угнетением должна исходить не
из простого сознания угнетенными своих классовых интересов. Классовый инте-
рес может звать к освобождению от эксплуатации только тогда, когда она сам задет
и нарушен. Угнетенные из своего классового интереса не признают угнетения до
того момента, пока они остаются угнетенными. Но лишь только они скидывают
цепи, перед ними встает соблазн в свою очередь превратиться в угнетателей — и
опять-таки из своего интереса.
Пролетарий вовсе не есть некоторый “последний” освободитель — от этого
созданного социалистами мифа нужно решительно отказаться. В России, напри-
мер, где, кроме пролетариата, имеется еще громадный класс крестьянства, эгоисти-
ческий классовый интерес рабочих не всегда совпадает с интересами крестьян.
Власть рабочих над крестьянами зачастую превращается в эксплуатацию деревни
городом. Пролетарий, действуя по своему интересу, вечно рискует превратиться в
поработителей. И, если восставать и против такой эксплуатации, очевидно, нужно
исходить уже не из классового интереса, а из каких-то иных принципов. Евразийцы
выводят эти принципы из религии. Они исходят в своих призывах к освобождению
угнетенных из глубокого, свойственного всем великим религиям убеждения, что
всякий род эксплуатации противоречит идее человека, как образа и подобия Божия.
И, в частности, евразийство оправдывает это воззрение глубокими социальными
стремлениями, свойственными восточному православию, которое в лице своих луч-
ших представителей решительно восстало против социальной неправды, всякого
рода эксплуатации и угнетения.
Признавая правду коммунизма, как учения, призывающего к освобождению
угнетенных и эксплуатируемых, евразийство, однако, отрицает самое систему ком-
мунистического устройства как средства освобождения, как последней цели соци-
альной жизни людей. Осуществляемое коммунистами отрицание частной собствен-
ности и обобществление средств производства превращает человеческое общество
в единую фабрику, а всех граждан в ее рабочих. Попытка избавиться от буржуазии
достигается превращением всех в пролетариат. В результате этой попытки в обще-
стве происходит гашение личной инициативы. Коллектив неминуемо поглощает
Евразийство и коммунизм
333
человека, который превращается в бездушную часть социальной машины. Челове-
ческое общество постепенно превращается в пчелиный улей или в муравейник.
Задача коммунистов и сводится, в общем, к тому, чтобы спустить человека на сту-
пень низшего животного существования, где коммунистическое устройство давно
уже осуществлено в государствах пчел, муравьев и других насекомых.
В противоположность этому, евразийцы подчеркивают все великое значение
личного начала в организации общественной жизни людей. Для них расцвет обще-
ства не может существовать без развития личности. Они считают расцвет личности
выражением ее духовной и телесной силы. Они с полным признанием утверждают
значение “хозяйского” начала в экономической жизни. Они полагают, что богат-
ство создается мозгами, а не только руками, и что для нормального развития эконо-
мических отношений необходим постоянный побудитель, — “толкач”. Таким “тол-
качом” и является личный интерес, который погашен в коммунизме. Однако евра-
зийский хозяин не есть “экономический человек” капиталистического общества.
Интересы его не превращаются в “абсолютную” ценность, не оторваны от связи с
общественным целым и, главное, с духовными и религиозными идеалами. Кроме
побуждений к чисто экономической выгоде, евразийский хозяин стремиться (и преж-
де всего) руководствоваться в своей деятельности и высшими ценностями. Такой
хозяин уже не является “предпринимателем”, а работающие под его руководством
люди не суть “пролетарии”. В евразийском мире снимаются самые категории “бур-
жуазии” и “пролетариата”. А вместе с тем меняется и самая постановка социально-
го вопроса. Отмена частной собственности — “экспроприация экспроприаторов”
или “грабь награбленное” — таков лозунг коммунизма. “Освобождение угнетен-
ных и эксплуатируемых путем нравственного правового и государственного регу-
лирования собственности” — такова программа евразийства. В евразийском госу-
дарстве вообще нет пролетариев, но все являются собственниками. Однако соб-
ственность эта не есть Молох, которому молятся и которого считают абсолютным.
Исключительность собственности ограничена началом общественного служения.
Эгоизм собственника смягчен и его внутренней дисциплиной, и требованием,
предъявленным к нему обществом.
Отрицание коммунизма евразийством не может не обнаруживать некоторых
черт возвращения к “правде” капитализма. Однако это возвращение менее всего
следует понимать, как “реставрацию”. Дело идет не о том, чтобы на развалинах
коммунизма снова восстановить капиталистический мир — дело идет о том, что-
бы, откидывая все худшее, воспользоваться лучшими сторонами буржуазной куль-
туры. Буржуазная культура родила немало значительных идей, которые она обесц-
ветила отрывом от действительности и практики. Коммунизм просто отверг эти
идеи, как ненужную идеологию. Евразийский синтез восстанавливает ценность этих
идей, придавая, однако, им свое новое евразийское содержание. И тем самым на-
званные идеи из отвлеченных и мертвых становятся конкретными, живыми и дея-
тельными. Преодолевается, следовательно, и идейный нигилизм коммунистичес-
кой теории, и идейная раздвоенность капиталистической культуры.
Евразийство отвергает, прежде всего, одну из главных теоретических основ
коммунистического учения — воззрение коммунистов на культуру и историю. Для
334
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
евразийцев вся предшествующая история человечества является историей рожде-
ния, роста, процветания, постепенной стабилизации, затем увядания, старости и,
наконец, смерти тех особых социальных единств, или организмов, которые можно
назвать культурными — или же отдельными культурами, отдельными культурными
личностями.
Не было никакой единой мировой культуры, как в настоящее время принято
думать, и не было полной непрерывности культурного развития человечества, хотя
было, есть и должно быть согласованное единство культур. Культуры возникали и
гибли, иногда передавая нечто из своего содержания в наследство другим культу-
рам, иногда же унося в вечность все свои материальные и духовные богатства. В
истории Человечества, как истории культур, только незначительное и подчиненное
место занимает явление классовой борьбы, которое выдвигается коммунистами.
Сказать, что история всего предшествующего общества есть история борьбы клас-
сов — это значит определить человеческую историю не по существенному, но толь-
ко по второстепенному признаку. Для того чтобы возникли сами классы, которые
вступают в борьбу, нужно существование некоторого высшего целого, где образу-
ются эти классы - отдельного человеческого общества или государства. Класс сам
по себе, безотносительно к социальному целому, столь же лишен реальной жизни,
как лишен ее отдельный орган живого существа без отношения его к целому. Есть
такое целое — существуют реально и классы; нет его — классы превращаются в
отвлечение. И самая борьба классов в каждом обществе протекает всегда в особых,
ему свойственных формах.
Классовая борьба древних народов мало похожа на классовую борьбу совре-
менных европейцев. Распространенная ныне идеология пролетарского интернаци-
онализма отправляется от ложного предположения, что отдельные классы совре-
менного буржуазного общества разделены между собою гораздо более не перехо-
димыми различиями, чем отдельные человеческие общества различных культур.
Сторонники идеологии этой убеждены, что пропасть, отделяющая английского ра-
бочего от английского буржуа, более непроходима, чем пропасть, отделяющая анг-
лийского рабочего от китайского кули или от негра-поденщика в какой-нибудь ко-
лонии. Нет ничего более наивного, чем такая вера, вводящая людей в жестокий
обман. Английский рабочий может ненавидеть свою буржуазию, но все-таки и ан-
глийский капиталист, и английский пролетарий сделаны из одного культурного ма-
териала. И оба они одинаково далеки от какого-нибудь негра, которого одинаково
готовы эксплуатировать. Евразийское учение со всей решительностью и силой под-
черкивает значение этого культурного момента в человеческой истории или обще-
ственной жизни. На место отвлеченного пролетарского интернационализма выстав-
ляет оно полное действительного, живого содержания начало культурно-историчес-
ких различий, определяющих внешнюю и внутреннюю жизнь отдельных народов.
Русские рабочие должны понять, что они не только братья со всеми угнетен-
ными, но и принадлежат еще к особому, неевропейскому культурному миру. Мир
этот имеет свои задачи и цели, в нем живет свой великий гений, который скажет
человечеству свое слово правды. “У пролетариев нет отечества” — восклицают
коммунисты. Но евразийство дает действительное отечество русским пролетари-
Евразийство и коммунизм
335
ям, предоставляя им возможность бороться за освобождение от капиталистичес-
кой эксплуатации своими евразийскими путями и средствами.
Восстанавливая идею культуры, евразийское учение восстанавливает вместе
с тем и принципы государства. Капиталистический мир превратил государство в
учреждение терпимости; коммунисты призывают к уничтожению государства. Ев-
разийство возвращает идее государства присущую ей внутреннюю ценность. Госу-
дарство для евразийцев есть организованная форма культурной жизни. Всякая куль-
тура, если только она достигает стадии самосознания и если она вырабатывает в
своих недрах волевое напряжение к творчеству, необходимо приобретает государ-
ственное оформление и не может существовать без государства. Однако государ-
ство, в понимании евразийцев, не поднимается на степень какого-то абсолютного
принципа. Для евразийцев государство не есть “совершеннейший союз’’, воплоща-
ющий конечный идеал человеческого общения. Государство есть только относи-
тельная форма конечной человеческой жизни. Никогда государство не может стать
абсолютно совершенным, превратиться в учреждение “земного рая”, никогда оно
не может окончательно решить все вопросы человеческого существования. Госу-
дарство может быть более хорошим, более дурным, но абсолютное совершенство
ему недоступно. Евразийцы поэтому являются реальными политиками, но не уто-
пистами. На различные государственные реформы смотрят они с точки зрения прин-
ципа относительности, ища в них не абсолютного добра, а возможного в данных
условиях добра.
Государство в понимании евразийцев не есть учреждение, деятельность кото-
рого определяется только одними отрицательными целями. Государство не есть
ночной сторож, который появляется только тогда, когда начинают убивать и гра-
бить. Перед евразийским государством лежат огромные положительные задачи,
которые не ставит перед собою западное государство демократически-либерально-
го стиля. И, прежде всего, сюда относятся задачи технические и экономические.
Государство всегда было и теперь является известным хозяйственным и админист-
ративно-техническим аппаратом, причем аппарат этот всегда растет вместе с рос-
том материальной культуры. Технико-экономический аппарат древних государств
является игрушкой по сравнению с технико-экономической организацией госу-
дарств современных. В то же время, и до сей поры государство является весьма
несовершенным техническим аппаратом. И даже современные государства с бога-
той техникой капиталистической культуры суть организации весьма отсталые.
Любое частное предприятие, позволившее себе роскошь хозяйствовать так
плохо, как обычно хозяйствуют государства, давно было бы побито конкуренцией
и обанкротилось. Евразийское государство ставит перед собой положительные за-
дачи не только развития широкой технико-хозяйственной деятельности государства,
но и построение ее на наиболее разумных основах. Превратить государственные
органы из мертвых канцелярий или больших говорилен в действительно деловые
учреждения — такова первая практическая задача евразийской политики.
Всякое государство всегда было и до сих проявляется некоторой совокупной
организацией известных нравственных начал. Государство не может быть совер-
шенно ко всему терпимым, совершенно “релятивным”. Как властная и руководя-
336
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии.Звенья русской культуры
щая организация, государство должно терпеть одно и не терпеть другого. Даже за-
падное демократическое государство, объявляя себя безразличным к добру и злу,
на самом деле все же понудительно защищает некоторый минимум нравственных
требований, без соблюдения которых невозможна никакая совместная жизнь лю-
дей. Оно охраняет человеческую жизнь, запрещая убивать, охраняет социальный
мир, охраняет имущественные интересы граждан и т.п. Но только западнее госу-
дарство как бы стыдится своей положительной миссии и всячески старается скрыть
те принципы, которые оно принуждено положительно проводить в своей политике.
В противоположность этому, коммунистическое государство открыто стало на точ-
ку зрения открытого и последовательного проведения в жизнь определенной соци-
альной, экономической и идеологической программы. Оно ввело принудительную
систему хозяйства, принудительную систему печати, образования, быта и даже при-
нудительную систему марксистской идеологии. Исходя из учения коммунизма, пос-
ледовательно растворяют личность в государстве, проведение планов которого и
считается настоящей “положительной” свободой.
Евразийское государство одинаково далеко от этих обеих крайностей. Евра-
зийцы открыто признают, что их государство одухотворено великими религиозны-
ми и нравственными задачами и не может быть равнодушным к добру и злу. Евра-
зийское государство совершенно открыто стремится к развитию и процветанию
евразийской культуры, поэтому оно не может не отметать того, что культуре этой
враждебно, и не может не способствовать проведению в жизнь всех начал, из этой
культуры вытекающих. В сознании той великой мощи, которая свойственна госу-
дарству, евразийцы не могут оставаться безразличными к воспитанию народа, его
образованию, его просвещению и его духовной жизни. Но в то же время, евразий-
ство отнюдь не враждебно человеческой “свободе”, признанию “прав” человека на
свободное развитие. В евразийском государстве личность не растворяется в обще-
стве, но только устанавливаются правильные границы между личной сферой и сфе-
рой общественной. Установление таких границ является началом права.
Право есть третья, присущая всякому государству жизненная стихия. Система
права в государствах капиталистической культуры отличалась тем, что, подобно
другим областям культурной жизни, она была построена на эгоистических интере-
сах личности и оторвана от социальных идеалов. Коммунизм подверг право вооб-
ще отрицанию, объявив его простым отражением экономических отношений и ору-
дием классового угнетения. Евразийцы стремятся к построению такого положи-
тельного права, в котором юридические нормы проникнуты были бы началом спра-
ведливости и правды.
Евразийская система положительного права резко отличается от системы за-
падных народов, образцом для которой было проникнутое эгоизмом и индивидуа-
лизмом римское право. Русское право вообще было далеко от римского и тем более
будущее развитие его должно идти самобытными путями. Общее направление этих
путей указуется тем, что евразийское право должно избегать мертвого законниче-
ства, возникшего на почве кодификации римского права и воспринятого на евро-
пейском континенте; но вместе с тем ему должны быть чужды консервативные фор-
мы обычно-правовой системы, свойственной англо-саксонскому миру. Евразийское
Евразийство и коммунизм
337
положительное право должно возвести в принцип подвижность законодательства,
которая более эластична, чем западный закон, и менее консервативна, чем запад-
ный обычай. Евразийская система подвижных юридических норм по-своему стро-
ит также и те”права”, которые этими нормами устанавливаются. Это уже не “субъек-
тивные” права римского права, полные эгоизма и исключительности, не знающие
никаких других способов к взаимному отношению, кроме “борьбы за право”, спо-
ра, состязания и конкуренции. Напротив, это “права”, в которых индивидуальный
интерес стремится к согласованию с общественным целым. Евразийское право есть
не стихия вражды, но стихия солидарности и мира.
Евразийцы учат, что наилучшая из государственных форм есть та, которая суме-
ет гармонически развить в себе все три основных элемента государственной жиз-
ни — технико-экономический элемент, элемент духовно-нравственный и элемент
правовой. Евразийское государство должно быть истинной гармонией сфер, духов-
но-органическим целым своих органических стихий — стихии коллективной нрав-
ственности, права и хозяйства. Евразийцы не обещают в таком государстве рая, но
они видят в нем союз, наиболее достойный человеческой жизни.
“Пролетарии, — как говорят коммунисты — в коммунистической революции
могут потерять только свои цепи; приобретут же они целый мир”. Но, производя
коммунистическую революцию, русский народ наложил на себя цепи не менее тя-
желые, чем цепи капитализма. Приобретение целого мира равносильно стало но-
вому, жестокому рабству. К освобождению от этого рабства зовут евразийцы. И, в
отличие от призывов других партий, их призыв является единственным, стоящим
на высоте переживаемого нами исторического момента и соответствующим разма-
ху совершающихся перед нами событий. Только программа евразийцев может обес-
печить нашей родине ту великую историческую роль, которая уже вручена ей во-
лею истории.
Содержание
Г.В. Вернадский. Опыт истории Евразии с половины VI века до настоящего
времени.............................................................3
Введение..............;..........................................3
Отдел I. От половины VI до половины VIII века...................16
Отдел II. От половины VIII до шестидесятых годов X века.........25
Отдел III. От шестидесятых годов X века до начала XIII века.....34
Отдел IV. От начала XIII до середины XV века....................47
Отдел V. От половины XV до половины XVII века...................59
Отдел VI. От половины XVII века до половины XIX века............71
Отдел VII. От половины XIX века до 1917 года....................84
Отдел VIII. Евразия советская 1917-1933 гг......................96
Литература.....................................................106
Г.В. Вернадский. Звенья русской культуры.......................... ПО
Введение....................................................... ПО
§ 1.	Предварительные замечания.............................. ПО
§ 2.	Общие предпосылки развития культуры древней Руси...... 111
§ 3.	Социальные предпосылки развития древнерусской культуры... 113
§ 4.	Восток и Запад в истории древнерусской культуры....... 114
Глава I. Хозяйство............................................ 119
§ 1.	Страна и население.................................... 119
§ 2.	Использование естественных богатств страны.............124
§ 3.	Земледелие и скотоводство; садоводство и огородничество.. 127
§ 4.	Ремесла и обрабатывающая промышленность.................. 132
§ 5.	Пути сообщения, служба связи...........................140
§ 6.	Торговля...............................................145
§ 7.	Деньги и кредит....................................... 149
§ 8.	Капитал, хозяйственное водительство, труд............. 151
§ 9.	Народный доход........................................ 153
Глава II. Общество............................................ 154
§ 1.	Семейно-родовое начало в древней Руси................. 154
§ 2.	Общинное начало в древней Руси.........................157
§ 3.	Дружинное начало в древней Руси. Артели и братства. Церковь в
общественном строительстве..................................159
§ 4.	Разложение родового и общинного быта и образование
общественных классов.....................................   162
§ 5.	Высшие классы древнерусских) общества................. 164
§ 6.	Средние классы русского общества. Городское население. 168
§ 7.	Сельское население низших разрядов.................... 171
§ 8.	Холопы................................................ 174
§ 9.	Быт................................................... 176
Глава III. Власть и управление................................ 180
§ 1.	Источники и виды власти................................180
§ 2.	Политическая география древней Руси. Вопрос о феодализме.182
Содержание	339
§ 3.	Князь как орган власти. Верховное управление...........184
§ 4.	Вече...................................................186
§ 5.	Верховный совет........................................188
§ 6.	Сейм...................................................191
§ 7.	Строй управления.......................................192
§ 8.	Финансы................................................195
§ 9.	Войско.................................................198
§ 10.	Международные сношения и дипломатия...................202
Глава IV. Право и суд.........................................205
§ 1.	Основы правосознания древнерусского общества...........205
§ 2.	Источники права........................................210
§ 3.	Смешение права публичного и частного. Лицо в древнерусском
праве.......................................................212
§ 4.	Семейное право.........................................214
§ 5.	Наследственное право...................................216
§ 6.	Вещное право...........................................218
§ 7.	Обязательственное право................................222
§ 8.	Суд....................................................224
§ 9.	Уголовное право........................................227
§ 10.	Юридическая культура древней Руси.....................230
ПРИЛОЖЕНИЯ.......................................................233
Г.В. Вернадский. Монгольское иго в русской истории...............234
Г.В. Вернадский. Два подвига св. Александра Невского.............243
Г.В. Вернадский. Соединение церквей в исторической действительности.255
Г.В. Вернадский. О составе Великой Ясы Чингисхана................276
Евразийство: декларация, формулировка, тезисы....................296
Евразийство и коммунизм..........................................317
Научное издание
Серия “СФЕРА ЕВРАЗИИ”
ВЕРНАДСКИЙ Георгий Владимирович
ОПЫТ ИСТОРИИ ЕВРАЗИИ. ЗВЕНЬЯ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ.
Москва: Товарищество научных изданий КМК. 2005.
339 с., 1 фотография.
Редактор издательства К.Г. Михайлов
Для заявок:
123100 Москва а/я 16 изд-во КМК
kmk2000@online.ru
см. также:
http://webcenter.ru/~kmk2000
Отпечатано в типографии ООО “Галлея-Принт”
Москва, 2-я Кабельная, 26
Подписано в печать 25.09.2005.
Формат 70x100/16. Объём 21,25 печ. листов.
Бумага офсетная. Гарнитура Таймс.
Тираж 800 экз.