/
Author: Андреев В.В.
Tags: сельское и лесное хозяйство отдельных территорий воспоминания архивные материалы
Year: 1986
Text
Гииивв—иввв^ияои<—ииив^^^и<|им,—ви^^и—и<и———в
В.Б.АНДРЕЕВ
Материалы
документы
*
В.В.АНДРЕЕВ
Материалы
и
документы
Москва «Музыка»
1986
78 Cl
A 65
Составление, текстологическая подготовка,
примечания Б. Б. ГРАНОВСКОГО
Л 4905000000—139 лл
А --------------36—86
026(01)—86
© Издательство «Музыка», 1986 г. Составление,
примечания, вступительная статья.
содержание
М. И. Имханицкий. Предисловие..................... 9
От составителя....................................30
В. В. Андреев. Статьи. Интервью. Воспоминания ... 31
Предисловие к «Школе для балалайки» .... 31
О русских народных инструментах..............32
О брелке и игроке на ней крестьянине Афанасии
Яковлеве....................................40
Юбилей балалайки.............................41
Накры и свирели..............................43
К вопросу о русской народной музыке..........44
Отчет о гастролях Великорусского оркестра на Все-
мирной выставке в Париже в 1900 году ... 49
О музыке рожечников..........................51
О Великорусском оркестре.....................52
На концерте Шаляпина.........................57
Маленькое интервью ....................................58
Великорусский оркестр перед судом иностранцев . . 59
Ответы на вопросы корреспондента русских газет 52
Великорусский оркестр — распространитель в народе
русских народных инструментов................64
Русская балалайка в Америке............................65
О концертной поездке по России...............66
«Гусли звончаты», введенные в Великорусский оркестр
в 1913 году..................................67
Как мне пришла мысль заняться усовершенствованием
балалайки....................................74
Почему я посвятил свою жизнь усовершенствованию
древних музыкальных инструментов русского народа 79
Письмо в редакцию............................80
Беседа с корреспондентом «Московских ведомостей» . 81
Данные и соображения.........................82
Интервью газете «Обозрение театров»..........83
Балалайка и симфония.........................84
Конспекты докладов о Великорусском оркестре . . gg
Пояснения и материалы для обрисовки деятельности
и значения Великорусского оркестра .... gg
Справочник или краткое руководство для оборудования
Великорусского оркестра.....................96
Краткая историческая справка о происхождении на-
родных музыкальных инструментов, вошедших в со-
став Великорусского оркестра...................104
3
Почему Великорусский оркестр редко дает свой кои
церты...........................................
Из воспоминаний ..... ..............
Предрассудок....................................
Великорусский оркестр и его значение для народа
Обращение к деятелям музыки.....................
Письма В. В. Андреева.................................
1. Л. Н. Толстому, 3 марта 1896 ..............
2. Н. П. Фомину, 18 июня 1898 ..............
3. Н. П. Фомину, 6 июля 1898 ................
4. Т. И. Филиппову, 1898 ....................
5. Т. И. Филиппову, 1899 ....................
6. Л. Н. Толстому [1902].......................
7. Л. Н. Толстому, 28 августа 1908 ....
8. Н. П. Фомину, 18 января 1908 ..............
9. Н. П. Фомину, 27 мая 1908 ..................
10. Н. П. Фомину, 15 июля 1910..................
11. Н. П. Фомину, 4 октября 1911................
12. Н. П. Фомину, 9 мая 1915....................
13. Н. П. Фомину, 31 мая 1915 .....
14. М. А. Балакиреву, 14 января [1904]
15. Н. А. Римскому-Корсакову, 15 января 1907
16. Н. Ф. Финдейзену, 3 марта 1907 ....
17. А. В. Оссовскому, 30 июля 1908 ....
18. А. В. Оссовскому, 26 октября 1908
19. И. А. Зюзину, 29 октября 1908 ....
20. Л. С. Ауэру, 16 декабря 1908 ..............
21. С. Д. Шереметеву, 12 января 1909 ....
22. А. А. Спендиарову, 19 января 1909
23. В. Т. Насонову, 8 апреля 1911...............
24. В. С. Погорелову, 2 августа 1911 . .
25. А. В. Затаевичу, 13 октября 1911 ....
26. Л. Спиндлеру [1912].........................
27. Ивану Ильичу, 11 мая 1914...................
28. А. В. Луначарскому, 16 апреля 1918
Письма к В. В. Андрееву...............................
1. Ф. С. Пасербский, 1 марта 1887 ....
2. В. М. Кажинский, без даты..................
3. В. М. Кажинский, 20 июня 1888 ....
4. В. М. Кажинский, без даты..................
5. Ж. Массне, 1892 ........................
6. Т. И. Филиппов, 6 февраля 1894 ....
7. Н. Н. Фигнер, 11 января 1895 ..............
8. Л. Н. Толстой, 20 марта 1896 ..............
9. Д. А. Агренев-Славянский, 21 октября/2 ноября 1896
10. И. А. Зюзин, 17 апреля 1897 ..............
11. Н. П. Штибер, 1 сентября 1897 ....
12. Б. А. Мартынов, 23 сентября 1897
13. А. Ф. Эльман, 22 марта 1898 ...............
14. П. 3. Щелоков, И апреля 1898 ....
15. Т. И. Филиппов, 9 мая 1898 ..............
16. Л. А. Саккетти, 14 мая 1898 .....
17, Н. П. Фомин, 1 июля 1898 ..................
120
121
128
137
144
145
145
146
146
147
147
148
149
149
149
150
150
151
151
151
152
153
154
154
155
156
156
156
157
157
158
159
159
160
162
162
162
163
163
164
164
164
164
165
166
166
167
169
169
170
170
171
4
18. И. Е. Репин, 1898
19. М. А. Балакирев, 11 ноября 1899 ....
20. М. А. Балакирев, 15 января 1900 ....
21. Л. А. Саккетти, 23 июня 1900 ..............
22. П. А. Эльман, 6 сентября 1900 ....
23. Ц. А. Кюи, 12 января 1902 ..............
24. О. У. Смоленский, 9 декабря 1902 ....
25. Ф. И. Шаляпин, 12 ноября 1903 ....
26. А. И. Зилоти, 20 апреля 1904 ..............
27. В. А. Лидин, 18 октября 1904 ..............
28. Ф. И. Шаляпин, 14 ноября 1904 ....
29. Н. А. Римский-Корсаков, 16 января 1907
30. С. А. Дьякова, 27 февраля 1907 ....
31. С. В. Ныров, 24 октября 1907 ..............
32. С. И. Налимов, 10 мая 1908 ..............
33. С. И. Налимов, 11 декабря [1908] ....
34. А. Никит, 11 декабря 1908 ..............
35. Т. Лонг [1908]..............................
36. М. Г. Савина, 24 января 1909 ....
37. А. Соутелл, 2 октября 1909 .................
38. Г. Вуд, 3 октября 1909 .................
39. А. С. Чагадаев, [январь] 1910...............
40. А. С. Чагадаев, [15 января] 1910 ....
41. А. С. Чагадаев, 1910........................
42. А. В. Ленец, 19 февраля 1910................
43. А. С. Чагадаев, 20 февраля 1910 ....
44. А. В. Ленец, 23 марта 1910..................
45. X. О. Триверс, 14 октября 1910 ....
46. В. Д. Данилов, 8 декабря 1910...............
47. Н. В. Плевицкая [1910]......................
48. С. М. Хоуэр, 5 января 1911..................
49. А. В. Ленец, 21 апреля 1911.................
50. В. С. Погорелов, 30 июля 1911
51. А. В. Ленец, 30 сентября 1911
52. Ф Л. Берто, 23 октября 1911.................
53. Г. А. Арямнов, 21 января 1912 ....
54. В. Т. Насонов, 25 января 1912 ....
55. А. В. Ленец, 28 января 1912.................
56. Ф. Е. Реннике, 18 февраля 1912 ....
57. А. Рожков, [март] 1912......................
58. А. Рожков, [апрель] 1912....................
59. В. Т. Насонов, 19 июня 1912.................
60. В. Т. Насонов, 22 июня 1912.................
61. А. Д. Доброхотов, 1 июля 1912
62. А. В. Затаевич, 1 июля 1912.................
63. В. Т. Насонов, 31 июля 1912.................
64. О. У. Смоленский, 13 августа 1912
65. В. Т. Насонов, 15 сентября 1912 ....
66. К. Закс, 6 декабря 1912.....................
67. В. М. Лалетин, 6 декабря 1912 ....
68. Б. М. Масаков, 10 марта 1913 ....
69. В. М. Лалетин, 14 марта 1913................
70. Е. Л. Пржевалинская, 22 марта 1913
71. Рабочие вагоностроительных мастерских Никола
евской железной дороги [2 апреля 1913]
172
172
172
173
173
173
175
175
175
175
176
176
177
177
178
178
178
179
179
179
179
180
180
181
182
182
183
183
184
184
185
186
186
187
187
187
188
189
189
190
191
191
192
193
194
194
195
196
196
197
197
198
198
5
В. Платонов [1913] .;***.* *
73. К. А. Кульнева 1913.......................
74. И. Стрельников [не позднее февраля 1914]
75. А. К. Лаврентьев, 9 марта 1914 ....
76. С. А. Мартынов, 15 мая 1914...............
77. С. И. Лисовский, ноябрь 1914..............
78. А. Н. Стежко, февраль 1915................
79. Ю. В. Тихомиров, февраль 1915 ....
80. Г. А. Арямнов, 1 июля 1915................
81. Н. П. Фомин, 7 июля 1915..................
82. М. Н. Кулябко-Корецкий, 27 июля 1915
83. Г. А. Арямнов, 28 июля 1915...............
84. М. Н. Кулябко-Корецкий, 12 августа 1915
85. А. П. Максимов [до 1 октября 1915]
86. Н. Г. Лебедев, 20 ноября 1915.............
87. А. П. Максимов, 1 декабря 1915 ....
88. Н. Н. Тихомиров, 26 февраля 1916
89. А. П. Максимов, 5 марта 1916..............
90. А. П. Максимов [1916].....................
91. Н. П. Фомин, 8 мая 1916...................
92. С. Я. Печорин, 22 августа 1916 ....
93. С. Я. Печорин, 9 сентября 1916 ....
94. Ц. А. Кюи, 20 сентября 1916...............
95. О. Н. Фомина, 10 января 1917 ....
96. С. Максимович, 15 января 1917 ....
97. В. И. Кузьмин, 18 января 1917 ....
98. С. М. Ляпунов, 5 мая 1917.................
99. П. П. Каркин, 10 августа 1917.............
100. Н. Ф. Дешкин, 26 января 1918 ....
101. М. Бекетов, без даты......................
102. И. А. Гаврюшин, без даты..................
103. А. Л. Дуров, без даты.....................
104. В. Ф. Комиссаржевская, без даты ....
105. Ф. В. Лазаревич, 15 апреля [без года] .
106. А. П. Лебедев, без даты...................
107. С. В. Ныров, без даты.....................
108. Н. И. Привалов, без даты..................
109. Н. И. Трегубов, без даты..................
ПО. Н. Н. Фигнер, 27 января [без года] .
111. Н. Н. Фигнер, Суббота 29 [без месяца и года]
199
199
200
200
201
202
203
204
204
205
206
207
208
209
209
210
211
211
211
212
213
213
214
214
215
215
216
217
217
218
219
219
220
220
220
221
221
222
222
222
Воспоминания о В. В. Андрееве........................... 223
А. С. Ласкин. Балалайка и Андреев......................223
Н. П. Фомин. Отрывки из воспоминаний .... 224
Ф. И. Шаляпин. Я хорошо подружился с Андреевым 227
М. М. Фокин. Андреев и мои выступления в оркестре
народных инструментов..............................229
Е. К. Катульская. Замечательный музыкант . . . 230
С. И. Алексеев. Шесть лет с Андреевым .... 232
Ю. А, Мансфелъд. На сцене лондонского «Колизея» . 234
П. А. Оболенский. Из воспоминаний об Андрееве . 241
Л. С. Ленч. Василий Васильевич...........................246
6
В. Е. Авксентьев. Школа высшего мастерства . . 250
А. Г. Шагалов. «Музыка ваша нужна», — сказал нам
Чапаев...........................................254
П. И. Алексеев. Андреев у бойцов Красной Армии . 256
Н. С. Трояновская. Трояновский об Андрееве . . 261
Н. В. Осипова. Андреев в жизни Осипова . . . 264
Б. Б. Грановский. В. В. Андреев в 1917—1918 годах . 267
А. Н. Лачинов. Гениальный самородок. Слово о
В. В. Андрееве ... *.........................275
Примечания..................................................305
Краткий хронограф жизни и деятельности В. В. Андреева 339
Указатель имен..............................................344
ПРЕДИСЛОВИЕ
В наши дни русские народные инструменты, а также ансамбли
и оркестры, составленные из них, завоевали большое обществен-
ное признание. Они постоянно звучат в быту и на концертной
эстраде, органично вошли в систему музыкального образования —
от детской музыкальной школы до вуза и аспирантуры, получили
широкое распространение в художественной самодеятельности, из-
вестны во всем мире как яркое и самобытнейшее явление со-
ветской музыкальной культуры.
Этим во многом мы обязаны Василию Васильевичу Андрееву
(1861—1918)—замечательному музыканту-просветителю, рекон-
структору ряда русских народных инструментов и инициатору
коллективного музицирования на них, неутомимому пропагандисту
этой области музыкального искусства.
Между тем литература об Андрееве, к сожалению, крайне
бедна и фактически исчерпывается лишь несколькими работами.
Недостаток публикаций, прежде всего, касающийся первоисточ-
ников — подлинных высказываний Андреева, его мыслей и рассуж-
дений, содержащихся в статьях, письмах, интервью, в свидетель-
ствах о нем современников, обусловливал то, что в различных ме-
тодических и популярных изданиях, лекциях обычно пересказыва-
лись одни и те же факты, приводились однотипные суждения. Из-
за' этого живой интерес к личности Андреева-музыканта был не-
сколько утрачен. Фигура его как бы затушевалась, теряясь среди
других видных представителей народной инструментальной музы-
ки, работавших в последующее время.
Предлагаемый вниманию читателя сборник, посвященный зна-
менательной дате — 125-летию со дня рождения В. В. Андреева,—
призван в немалой степени восполнить существующий пробел. Его
составитель — кандидат искусствоведения, источниковед Б. Б. Гра
новский является автором многих научных публикаций по истори!
музыкальной культуры и народного творчества. Им проделана боль-
шая и трудоемкая работа, связанная с отбором наиболее важных
9
Документов й матёриалок, с их текстологической подготовкой, со-
ставлением примечаний, хронографа жизни и деятельности заме-
чательного русского музыканта.
В сборнике публикуются материалы из архива В. В. Андрее-
ва, хранящегося в Москве, в Центральном государственном ар-
хиве литературы и искусства СССР (ЦГАЛИ). В этой книге по
мере необходимости использованы отдельные источники и из дру-
гих государственных архивов, а также некоторые публикации.
В. В. Андреев, понимая всю важность своего дела по органи-
зации первого в истории музыкальной культуры оркестра русских
народных инструментов, настойчиво собирал и систематизировал
документы и материалы, имеющие отношение к отечественной на-
родно-инструментальной музыке и к текущей деятельности создан-
ного им коллектива. В результате — образовался большой и цен-
ный архив. Его составляют работы Андреева научного характера,
публицистические статьи, рецензии, письма, воспоминания, деловые
бумаги, изобразительные материалы, программы и афиши концерт-
ных выступлений и т. д. Не случайно так бережно хранились все
эти материалы в бывшей квартире В. В. Андреева в Ленинграде
(представлявшей в сущности музей выдающегося музыканта), а по-
том — в оркестре его имени.
В тяжелое военное время в 1943 году архив Андреева в числе
других культурных ценностей был вывезен по решению Советского
правительства из Ленинграда в Москву. В условиях блокады от-
дельные документы погибли, но главные материалы, представляю-
щие исторический интерес, сохранились. Они и образовали обшир-
нейший архив В. В. Андреева в ЦГАЛИ — некоторая его часть пуб-
ликуется в этой книге. Об объеме архива можно судить уже по
тому, что он включает в себя более полутора тысяч единиц хра-
нения, многие из которых насчитывают десятки страниц.
J Попутно отметим, что важные материалы об основоположнике
народно-оркестровой музыкальной культуры и его сподвижниках
имеются и в иных архивохранилищах Москвы, Ленинграда, Кали-
нина и других городов нашей страны, а также за рубежом.
Разумеется, в настоящий сборник смогла войти лишь неболь-
шая часть всех этих материалов — преимущественно из архива
В. В. Андреева в ЦГАЛИ и лишь в совсем незначительной степе-
ни — из других архивов, а также некоторые работы самого музы-
канта, опубликованные до революции, и небольшая часть свиде-
тельств о нем современников.
Однако уже на основании отобранных источников можно су-
дить о редкой разносторонности дарования музыканта. Будучи
талантливым исполнителем на балалайке, автором многих сочине-
ний и обработок, дирижером, организатором и музыкально-общест-
10
венным деятелем, он являлся вместе с тем и незаурядным публи-
цистом. Именно сочетание всех этих качеств позволило Андрееву
- с особой убедительностью доказать и утвердить правомочность
своего детища, в частности с помощью точных и проницательных
суждений, ярких исторических и общехудожественных ассоциаций,
отточенного и живого литературного стиля.
Книга состоит из четырех частей. В первой части помещены
статьи, интервью, воспоминания Андреева; во второй — его пись-
ма; в третьей части —письма к Андрееву; в четвертой приводятся
воспоминания о музыканте.
Материал каждой из частей расположен в хронологическом по-
рядке. Именно такой принцип представляется наиболее убедитель-
ным, так как позволяет читателю лучше уяснить эволюцию взгля-
дов создателя русского народного оркестра, более полно предста-
вить жизненный путь выдающегося музыканта, глубже проникнуть
в его творческую лабораторию.
Возникающие порою у Андреева повторы не случайны. В ран-
них работах идеи его только намечаются, впоследствии интенсивно
развиваются и, наконец, в ряде поздних работ приобретают закон-
ченную, стройную форму.
Среди многообразия освещаемых в книге вопросов, связанных
преимущественно с настойчивой пропагандой В. В. Андреевым
созданного им оркестра русских народных инструментов, красной
нитью проходит идея первостепенного значения оркестра в деле при-
общения широчайших масс народа к подлинным ценностям му-
зыкальной культуры прошлого и настоящего. Сегодня, когда опре-
деленная часть молодежи больше ориентируется на эстрадную
(«легкую») музыку, нередко весьма сомнительную по своим ху-
дожественным достоинствам, музыкально-просветительские задачи
пропаганды лучших образцов народной песенности и музыкальной
классики с помощью русских народных инструментов, выдвинутые
Андреевым, обрели особую актуальность. Простота начального ос-
воения этих инструментов (усовершенствованных балалаек, домр,
гуслей, а также других народных инструментов) удачно сочета-
ется с их большими художественными возможностями. Все это по-
прежнему не имеет убедительных аналогов в каком-либо ином ин-
струментарии.
Созданная В. В. Андреевым новая область музыкального твор-
чества— русское народно-инструментальное искусство письменной
традиции — явление уникальное не только в отечественной, но и во
всей мировой музыкальной культуре, так как представляет собой
П
особый сплав элементов фольклорного и профессионально-академи-
ческого искусства.
Идея создания нового вида музыкального искусства склады-
валась у В. В. Андреева постепенно, что отчетливо видно из мате-
риалов данной книги. В публикуемых в сборнике воспоминаниях му-
зыканта «Как мне пришла мысль заняться усовершенствованием
балалайки» Андреев увлекательно повествует о зарождении этой
идеи. С детства играя на многих русских народных инструментах,
он однажды услыхал звучание народной балалайки и был пора-
жен самобытностью ее тембра и исполнительских приемов. Впечат-
ление оказалось настолько сильным, что, по словам музыканта,
именно «тогда же, как каленым железом, выжглась в мозгу мысль:
играть самому и довести игру на балалайке до совершенства!» Если
учесть, что автор этих слов являлся человеком фанатической целе-
устремленности в осуществлении своих планов, обладавшим незауряд-
ными музыкальными способностями, — а это становится очевид-
ным из содержания многих статей сборника, — то уже приведен-
ное высказывание раскрывает нам основу формирования выдающе-
гося балалаечника-виртуоза.
Вместе с тем на основании тех же воспоминаний можно су-
дить и о большом влиянии на него профессионального музыкаль-
ного искусства. На протяжении трех лет, как это видно из Хро-
нографа, он занимается на скрипке у видного скрипача и дириже-
ра, впоследствии профессора Петербургской консерватории
Н. В. Галкина. Это обстоятельство не могло не повлиять на то, что
к балалайке юноша начинает все настойчивее предъявлять требо-
вания как к концертному инструменту. И прежде всего —фикси-
рованной хроматической темперации взамен нескольких передвиж-
ных ладовых порожков, дававших лишь диатонический звукоряд.
Такое стремление особенно усиливается после знакомства с вла-
дельцем соседнего поместья, любителем-балалаечником А. С. Пас-
киным. Как вспоминает Паскин в статье «Балалайка и Андреев»,
он своими указаниями «на приспособление постоянных ладов и на
возможность получения полутонов» активизировал устремления му-
зыканта.
Именно это и стало причиной создания В. В. Андреевым в со-
дружестве с талантливым мастером Ф. С. Пасербским первой хро-
матической балалайки. Почти во всех изданиях ранее приводились
неверные даты ее изготовления — назывались 1886 и даже 1885 го-
ды. Настоящее издание позволяет уточнить дату: впервые целиком
публикуемое письмо Пасербского к Андрееву от 1 марта 1887 года,
положившее начало их плодотворному сотрудничеству, свидетельст-
вует, что она была создана весной 1887 года, так как в вышедшей
в июне того же года «Школе игры на балалайке», написанной Ан-
12
дреевым совместно с издателем П. К. Селиверстовым, указывается
на то, что исполнитель уже в это время играл на изготовленном
Пасербским хроматическом образце.
Этот образец имел кардинальное, основополагающее значение
для дальнейшего развития дела Андреева. Ибо, как подчеркивает
сам Андреев во многих статьях сборника, впервые появляется ба-
лалайка, которая, сохранив многие свойства фольклорного про-
образа — треугольную форму деки, количество струн, строй, приемы
игры, получив еще большую способность к полноценной передаче
народных песен и наигрышей, стала инструментом академического
плана, перспективным для все более широкого освоения богатств
классического музыкального наследия.
И потому поистине пророческая уверенность сквозит в словах
музыканта в Предисловии к «Школе для балалайки» (изданной в
1894 году): «в недалеком будущем она вернется к создавшему ее
народу в улучшенном, усовершенствованном виде».
Жизнь наглядно подтвердила правоту высказанных слов. Про-
изошло явление, пожалуй, уникальное во всей истории музыки:
всего лишь десять лет понадобилось на то, чтобы инструмент, ра-
нее бывший народным по своему этнографическому происхожде-
нию, сделался народным и по совсем другому признаку — массово-
сти распространения. О такой уникальности свидетельствуют, на-
пример, данные, приведенные в статье сборника «Юбилей балалай-
ки»: уже к 1898 году в одном лишь Петербурге «надо считать по
крайней мере 20 тысяч любителей игры на балалайке». И вряд ли
являются преувеличением слова Андреева, что, если бы еще десять
лет назад он высказал мысль о чем-нибудь подобном, его несом-
ненно просто заподозрили бы в мании величия. Однако пройдет
еще несколько лет, и, согласно статистическим данным, приведен-
ным в «Конспектах докладов о Великорусском оркестре», в Рос-
сии уже продавалось 200 тысяч балалаек, из них в Петербурге —
65 тысяч.
И тот факт, что сегодня на андреевской балалайке играют по-
всюду—на концертной эстраде, на различных конкурсах, смотрах,
в начальных, средних и высших учебных заведениях, в художест-
венной самодеятельности, и вместе с тем именно такая балалайка
характерна для фольклорного исполнительства (это доказали пред-
принятые в последние годы фольклорные экспедиции и исследова-
ния),— служит убедительнейшим подтверждением пророчества Ан-
дреева.
В чем же причины такого уникального явления?
Усовершенствованный инструмент стал намного доступнее для
начального освоения благодаря точно зафиксированной хромати-
ческой темперации, звук его оказался более звонким и интонаци-
13
онно отчетливым, чем на фольклорном прототипе, сама форма ба-
лалайки стала компактнее. И что особенно примечательно, при этом
были действительно сохранены все достоинства последнего — про-
стота в изготовлении, дешевизна, портативность, а главное — ред-
кая приспособленность для воплощения как стихии темпераментной
русской пляски, так и задушевной лирической народной песни.
Поэтому вполне естественно, что тотчас же после создания но-
вого хроматического инструмента количество желающих обучаться
на нем стало стремительно расти. У Андреева стали появляться
ученики; некоторые из них, как отмечает он в статье «Юбилей ба-
лалайки», вскоре стали «почти виртуозами игры на этом инстру-
менте».
Поскольку поначалу обучение велось преимущественно на ос-
нове устной традиции, «с рук» преподавателя, Андрееву обычно
приходилось играть совместно с учениками. Такая коллективная
игра привела к созданию музыкантом в содружестве с Пасербским
тесситурных разновидностей балалаек — поначалу альта, затем и
иных, различных по величине и диапазону инструментов. Осенью
1887 года из 8 исполнителей был образован Кружок любителей
игры на балалайках, а 20 марта 1888 года состоялся первый кон-
церт Кружка в одном из залов Петербурга, имевший, по свиде-
тельству будущего ближайшего соратника В. В. Андреева
Н. П. Фомина в публикуемых его «Отрывках из воспоминаний», ог-
ромный успех.
Именно эта дата считается днем рождения оркестра русских
народных инструментов. Возникает вопрос: можно ли считать ор-
кестром состав в 8 человек? Ответ должен быть утвердительным,
и вот почему. В Кружке с самого начала был соблюден основной
принцип, отличающий оркестровое исполнительство от ансамблевого:
дублирование партий при четком функциональном разделении их
на группы (мелодия, бас, аккордовое сопровождение). Так, уже в
первоначальном своем виде в коллективе существовало несколько
мелодических инструментов — балалаек прим, играющих одну пар-
тию в унисон; несколько позже партию каждой из тесситурных раз-
новидностей балалайки исполняло по два исполнителя и т. п. Не
случайно уже с момента своего возникновения Кружок часто име-
новался оркестром, а в дальнейшем при расширении состава —
вплоть до 16 человек к середине 90-х годов — он увеличивался
за счет количества инструментов, дублирующих ту или иную пар-
тию.
Создав свой небольшой балалаечный оркестр, Андреев сразу
же поставил задачу его популяризации в массах. Поначалу един-
ственно реальным средством для этого являлась организация
кружков балалаечников в воинских частях. Он справедливо полагал
И
й Неоднократно эТо подчеркивал, в Частности в йредставлённЫк В
сборнике материалах (статьи «О русских народных инструментах»,
«Как мне пришла мысль заняться усовершенствованием балалайки»,
«К вопросу о русской народной музыке», письмо к Л. Н. Толстому
и др.), что демобилизованные солдаты, возвратясь в родные села,
города, на фабрики, заводы и т. п., будут культивировать у окру-
жающих любовь к балалайке, а через это — будут способствовать
возрождению высокохудожественных образцов народной песенно-
сти. Уже данное начинание во многом способствовало музыкально-
эстетическому воспитанию широких слоев народа.
Эта работа, осуществлявшаяся Андреевым на протяжении ряда
лет (с 1891 по 1897 год) совершенно безвозмездно и потребовав-
шая ежедневных многочасовых занятий, заслуживает всяческого
уважения, характеризует его как незаурядного музыканта-просве-
тителя. Из статей сборника, и прежде всего из воспоминаний «Пред-
рассудок», становится ясным, каких неимоверных усилий стоила
ему организация такого обучения, устройство концертов объединен-
ного оркестра балалаечников, борьба с недоверием и презрением к
народному инструменту со стороны бюрократически-чиновничьего
аппарата военных канцелярий.
Приводимые в статье «Как мне пришла мысль заняться усовер-
шенствованием балалайки» данные, согласно которым в 1898 году в
одном из юбилейных концертов, посвященных 10-летию коллектива,
принял участие оркестр из 380 балалаечников-солдат, а впоследст-
вии в различных полках обучалось до 600 человек, из которых по-
ловина ежегодно выступала в концертах в Мариинском театре, сви-
детельствуют о плодотворности усилий Андреева.
В результате в 1897 году при содействии выдающегося знато-
ка, собирателя и исполнителя народных песен Т. И. Филиппова, за-
нимавшего одновременно заметное место в государственном аппа-
рате, музыканту удалось добиться учреждения в войсках штата
преподавателей игры на балалайке, первоначально состоящего из
десяти человек — своих сподвижников, а сам он был возведен в
должность «заведующего преподаванием народной музыки в войсках
гвардии». Деятельность эта активизировалась в дальнейшем: как
видно из письма к Т. И. Филиппову 1899 года, Андреев хлопочет
об увеличении штата преподавателей, расширении сферы их работы,
чтобы получить возможность еще шире распространять русские на-
родные инструменты в народе. Спустя несколько лет число препода-
вавших в войсках сотрудников его оркестра действительно было су-
щественно увеличено.
Таким образом, впервые дело Андреева начало обретать про-
фессиональный статус: часть участников коллектива становилась
балалаечниками-профессионалами не только по уровню мастерства,
15
Йо и по Историку средств существования, они могли уже оставить
свою прежнюю работу.
Но, в первую очередь, активно совершенствовался в своем ма-
стерстве сам Кружок любителей игры на балалайках. Вскоре после
его первого концерта начинают появляться другие аналогичные
кружки. Как свидетельствуют, к примеру, приводимые в книге пись-
ма к В. В. Андрееву В. М. Кажинского, квалифицированного музы-
канта-скрипача, созданный им московский оркестр балалаечников
уже в июне 1888 года насчитывал 16 участников; возникло не-
мало и иных коллективов подобного рода.
Постепенно расширяется и андреевский оркестр — в него
вливаются многие новые талантливые участники, преданные делу
Андреева. Первое место здесь принадлежит Н. П. Фомину, вос-
поминания которого о знакомстве с Кружком 20 марта 1888 года<
помещены в сборнике. Фомин был музыкантом на редкость разно-
стороннего дарования, композитором, пианистом и дирижером.
Именно он, став музыкальным руководителем Кружка, привнес
в него глубокий профессионализм, воспринятый от своих учителей
по Петербургской консерватории — Н. А. Римского-Корсакова,
А. К. Лядова, А. Г. Рубинштейна и др. Фомин явился автором
большинства переложений, сочинений и обработок народных песен
для русского оркестра, ставших классическими, — некоторые из них
упоминаются в помещенной здесь переписке с Андреевым.
В середине 90-х годов в коллектив приходит Н. И, Привалов,
ученый-археолог, автор многих работ по истории русских народных
инструментов, поставивший работу по их реконструкции на научную
основу. Ему принадлежат и многие музыкальные произведения.
Несколько ранее начинают сотрудничать в оркестре Ф. А. Ниман,
профессиональный музыкант, дирижер; В. Т. Насонов, крупный ме-
тодист и талантливый педагог в области русских народных инстру-
ментов; П. П. Каркин, ставший родоначальником исполнительской
школы игры на домре. Все эти музыканты также являлись авто-
рами многих переложений и обработок для андреевского оркестра.
С начала 90-х годов появляется в коллективе и свой «балалаечный
Страдивари» — С. И. Налимов, для которого Андреев создал спе-
циальную мастерскую. Налимов изготовил непревзойденные и по
сей день образцы русских народных щипковых инструментов. О мно-
гогранной деятельности этих ярких личностей по развитию андреев-
ского дела свидетельствуют, в частности, их письма к Андрееву
в настоящем сборнике.
Вместе с тем, самого основоположника народио-оркестрового
жанра к этому времени все меньше удовлетворяет звучание тем-
брово однородного оркестра балалаек. Художественное чутье под-
сказывало ему, что при всей тонкости и красочности колористи-
16
Цёсййх оНёнкоВ такого состава его зйучанйе недостаточно разнооб.
разно. Главное же, балалайка — это инструмент, наиболее перспек-
тивный в музыке гомофонно-гармонического склада. Она широко
использовалась в плясовых, танцевальных наигрышах, в аккордо-
вом изложении лирических песен. Ее же тесситурные разновидности
прежде всего созданы для исполнения басового голоса и аккордового
аккомпанемента.
Новые же высококвалифицированные участники оркестра настой’
чиво предъявляли более серьезные требования к его репертуару.
В частности — преломления развитой подголосочности русских песен,
особенно протяжных, обновления концертных программ за счет бо-
лее серьезных произведений музыкальной классики. На необходимо-
сти этого настаивали и многие видные деятели отечественного ис-
кусства, в частности И. Е. Репин в публикуемом письме к В. В. Ан-
дрееву 1898 года. Для реализации таких задач настоятельно
требовалось введение в оркестр новых мелодических инструментов.
Вместе с 1ем выход в конце 80-х — начале 90-х годов трудов
видного музыканта-ученого А. С. Фаминцына о гуслях, гудке, домре
и других старинных инструментах, о коллективном музицировании
на них народных музыкантов-скоморохов (на эти издания Андреев
неоднократно ссылается в своих статьях) побуждал основополож-
ника жанра к мысли о реконструкции и других (помимо балалайки)
народных инструментов и введении их в оркестр. Как отмечал Ан-
дреев в статье «О русских народных инструментах», «вполне удач-
ный опыт с усовершенствованием народной балалайки недавно навел
меня на счастливую мысль восстановить и усовершенствовать также
упомянутые инструменты, чем еще более должна, по моему мнению,
облегчиться задача музыкального развития народа». Однако, как
указывалось в статье, инструменты эти совершенно исчезли из ши-
рокого обихода. Нужно было поначалу разыскать их прототипы.
Во время настойчивых поисков различных русских народных
инструментов счастливый случай привел к находке, решившей дело
формирования оркестра русских народных инструментов за счет
Введения группы домр. Вопрос о сущности домры вплоть до настоя-
щего времени оставался чрезвычайно запутанным. Ошибочно счита-
лось, что участником андреевского оркестра С. А. Мартыновым на
чердаке одного из домов в Вятской губернии был обнаружен очень
ветхий, в полуразрушенном состоянии, заброшенный инструмент и
на созданном по инициативе В. В. Андреева консилиуме во главе
с авторитетным А. С. Фаминцыным в вятском инструменте якобы
была опознана древняя домра.
Публикуемое в настоящем издании письмо самого С. А. Мар-
тынова к В. В. Андрееву многое праяенлет Во-первык, то что ин-
струмент представлял собой балалайку с необычной для того вре-
17
мейй круглой декой. Во-вторых, оказывается, что он был приобрел
тен у кустаря и являлся современным предметом местного произ-
водства, а не древним. В-третьих, никакого консилиума во главе
с А. С. Фаминцыным созвано быть не могло, так как в указывае-
мое Мартыновым время — середина лета 1896 года — ученого уже
не было в живых, и ни одного документа об этом консилиуме
вообще не существует.
Важен тот факт, что Андреев и его соратники усмотрели в
вятской балалайке потомка старинной домры. И были правы. Ибо
многочисленные факты убедительно доказывают, что струнные щип-
ковые инструменты с круглым кузовом, бытовавшие на Руси и ве-
дущие свое происхождение еще от древневосточного танбура, име-
ют более глубокую «родословную», нежели инструменты с тре-
угольным кузовом.
Но еще важнее то, что Андреев, реконструировав домру и соз-
дав из ее тесситурных разновидностей группу, нашел так недоста-
вавший ему в балалаечном оркестре источник тембрового разнооб-
разия. Плекторный и пальцевой способы звукоизвлечения ока-
зались способными к рельефным тембровым сопоставлениям; вме-
сте с тем их тембры прекрасно сливаются в единой тремолирую-
щей звуковой массе. Они обладают специфической звонкостью ко-
лорита, сочетающегося с мягкостью в тремоло; их, как справедливо
подчеркивает Андреев в «Пояснениях и материалах для обрисовки
деятельности и значения Великорусского оркестра», нельзя было спу-
тать ни с какими иными тембрами музыкального инструмен-
тария.
С изготовлением к концу лета 1896 года по вятскому образцу
двух домр — примы и альта и появлением таким путем разнотембро-
вого оркестра он был назван (несколько позже) Великорусским, так
как, по словам основоположника жанра, состоял «из одних исклю-
чительно народных русских инструментов средней и северной поло-
сы России — древнего государства Московского» («О Великорусском
оркестре»). Осенью начались репетиции нового оркестра. Тогда же,
по свидетельству Н. И. Привалова, на которое можно вполне пола-
гаться, в инструментальном составе появились и реконструиро-
ванные по рисунку из книги А. С. Фаминцына шлемовидные гусли,
позднее были найдены и их фольклорные образцы.
Процесс активного формирования Великорусского оркестра про-
должался также на протяжении двух последующих лет. В 1897
году в нем появилась усовершенствованная брелка, годом позд-
нее— столообразные гусли (так называемые «щипковые гусли»),
парная свирель и накры — древний русский ударный инструмент.
Обо всех этих инструментах Андреев довольно подробно расска-
зывает в ряде представленных статей («О брелке и игроке на ней
18
крестьянине Афанасии Яковлеве», «Накры и свирели», «О Великорус-
ском оркестре», «Краткая историческая справка о происхождении
народных музыкальных инструментов...» и др.).
Вместе с тем материалы сборника свидетельствуют также об
активных попытках музыканта ввести в оркестр иные старинные
русские инструменты. Вскоре после создания Великорусского орке-
стра Андреева сильно занимает идея введения восстановленного и
усовершенствованного древнего смычкового гудка, о чем свидетель-
ствует, к примеру, его статья «О русских народных инструментах»,
письмо к Н. П. Фомину от 18 июня 1898 /года, поскольку, по аргу-
ментации его сотрудника и друга Н. П. Штибера, высказанной в
письме к Андрееву от 1 сентября 1897 года, это певучий инструмент,
то есть обладающий именно тем качеством, которого так требует
протяжная песня.
Однако по хронологически более поздним материалам сбор-
ника можно проследить эволюцию взглядов основоположника жан-
ра в этом вопросе. В статье 1902 года «О Великорусском орке-
стре» он уже подчеркивает нецелесообразность введения в на-
родный оркестр смычковых, ибо их усовершенствование неизбежно
приведет к скрипке. Впоследствии, в «Краткой исторической справ-
ке», развивая этот тезис, он приходит к выводу о необходимости
предъявлять к усовершенствованию смычковых народных инстру-
ментов совсем иные профессионально-академические требования,
нежели к щипковым. Андреев полагал, что по той же причине не-
целесообразно и усовершенствование народных духовых.
Мы подошли к очень важному вопросу: какими же предста-
ют принципы отбора основоположником жанра инструментария для
оркестра русских народных инструментов? Четкий ответ на этот
вопрос дается уже в статье «О Великорусском оркестре», где он
с большой гордостью пишет: «Ни один из великорусских инстру-
ментов не входит в состав [любого] современного оркестра. Сочета-
ние их представляет нечто совершенно самостоятельное». Убедившись
в недостаточной перспективе усовершенствования инструментов
с иным, нежели щипковые, принципом звукообразования —
смычковых, духовых, эту самостоятельность он усматривал во мно-
гом в однородности тремолирующего звучания своего оркестра,
отстаивая возможность сравнения его скорее с тембром смешанного
хора, нежели с каким-либо другим инструментальным составом.
Оценивая андреевские взгляды на формирование состава рус-
ского народного оркестра с позиций сегодняшнего дня, необходимо
подчеркнуть, что исторически они были безусловно оправданы.
Взгляды эти тщательно отшлифовывались в острых принципиаль-
ных спорах с многочисленными противниками его дела. В вопро-
сах правомочности избранного инструментального состава их кри-
19
тические выпады сводились прежде всего к тому, что академиза-
ция фольклорных прототипов (привнесение хроматической темпера-
ции, создание тесситурных разновидностей инструментов и т. п.)
приведет к копированию симфонического оркестра. Именно поэтому
при обосновании жизненности своего детища, как это видно из
статей сборника, Андрееву было важно не только показать истори-
ческую обусловленность в русской инструментальной музыке про-
шлых веков, например, «домришки», «домры басистой» или же на-
личие тесситурных видов инструментов у других славянских на-
родов, но’ и выявить неповторимость воссозданного им инструмен-
тария в иных оркестровых составах.
Однако будучи в начале своего творческого пути строгим рев-
нителем этнографических критериев введения инструментария в
свой состав, В. В. Андреев как чуткий музыкант и дальновидный ор-
ганизатор вскоре понял, что максимализм в данном вопросе входит
в противоречие не только с художественными критериями, но и с
возможностью широкого практического распространения инстру-
ментов, недостаточно совершенных по своей конструкции. Пер-
вым «исключением из правил» стали литавры —они заменили гли-
няные накры ввиду идентичности звучания и неудобства последних
из-за чрезмерной тяжести и практических трудностей при исполь-
зовании, особенно при настройке и т. п. Затем в оркестре появи-
лись 'применяемые и в других типах оркестров тарелки, треуголь-
ник, ксилофон и др. Обо всем этом Андреев довольно обстоя-
тельно пишет в своей «Краткой исторической справке о происхожде-
нии народных музыкальных инструментов...»
Подчеркнем тем не менее, что былой максимализм при форми-
ровании тембрового состава вовсе не обернулся в дальнейшем бес-
принципностью: четкие критерии исключительно национальной при-
надлежности по отношению к иным тембровым группам, помимо
ударных, оставались стабильными на протяжении всей деятельно-
сти музыканта.
В наши дни положение несколько изменилось. Поскольку рус-
ские народные оркестры давно уже утвердились в музыкальной
жизни как исконно национальное, самобытное явление, важнейшим
критерием правомочности состава является не столько происхож-
дение инструментов, сколько художественное своеобразие их зву-
чания. В партитуры многих произведений, особенно тех, которые ис-
полняются в профессиональных и учебных коллективах, нередко вво-
дятся флейта, гобой, их разновидности и т. п. Но целесообразность
такого ввода как раз и подчеркивает жизненность идеи Андреева:
дополнительные инструменты уместны лишь тогда, когда, обусловли-
ваясь художественным содержанием исполняемого сочинения, они
еще полнее и ярче раскрывают специфику «коренных», усовершенст-
20
вованных и реконструированных андреевских балалаек, домр, гус-
лей.
Особого внимания заслуживает освещение вопроса «Андреев
и гармоника». Как известно —и это неоднократно подчеркивали
современники и биографы Андреева, — гармонику он любил. Играл
на ней начиная с раннего возраста и вплоть до последних лет жиз-
ни, отдыхая у себя в Марьино после очередного концертного се-
зона. Для своего любимого инструмента, которым владел виртуозно,
он сочинил ряд пьес, а в первое время концертной деятельности
Кружка любителей игры на балалайках (с 1888 по 1892 год) непре-
менно чередовал балалаечные номера программ с соло на миниа-
тюрной гармонике — «черепашке», исполняя на ней порою весьма
развернутые и серьезные произведения.
И все же, открыв уже начальные статьи настоящего сборника,
нетрудно обнаружить, что Андреев не только не пропагандирует
гармонику, но, наоборот, всячески стремится противопоставить ей
инструменты своего оркестра. Он подчеркивает, что гармоника на-
несла народной песне существенный вред (статья «О русских на-
родных инструментах»), сгубила народную песню («К вопросу о
русской народной музыке»), порою даже утверждал, что она портит
национальный вкус и т. д.
В чем же здесь дело? Почему возникло у музыканта такое рас-
хождение между практической и публицистической сторонами дея-
тельности? Сам Андреев в своих статьях, а вслед за ним и авторы
многих работ по данной теме объясняли это, прежде всего, несо-
вершенством «готовых» аккордов аккомпанемента на гармонике,
среди которых отсутствовали даже минорные трезвучия. Однако на
самом деле причины были более глубокими. (Ведь Андреев играл
на гармониках чисто мелодических, у которых такие аккорды отсут-
ствовали, да и необходимости «готовых» аккордов в оркестре не
было.) Главная среди них — рассмотренный нами выше критерий
чисто русского происхождения инструментов, выдвижение этого
критерия на первый план при формировании Великорусского орке-
стра. Гармоника же, по устоявшемуся тогда мнению, первоначаль-.
но была изобретена в Германии, и не случайно даже в названиях
отдельных моделей подчеркивалось иноземное происхождение ин-
струмента («венка», «тальянка» и т. п.).
Помимо этого, гармоника связана с поздним пластом русской
песенности, так называемой городской песни. Андреев же своей
целью, как это будет показано далее, поставил, в первую очередь,
возрождение старинной русской народной песни. В репертуаре гар-
монистов господствовали совсем иные пласты песенности — плясо-
вые, частушки; в них «готовый» аккордовый аккомпанемент левой
клавиатуры гармоники оказывался более всего необходимым. Этот
21
аккомпанемент на первых порах бытования инструмента действи-
тельно был очень ограничен, а из-за низкой культуры многих тог-
дашних гармонистов (проявлявшейся и в манере исполнения, и в
репертуаре, и в методических пособиях) ограниченность становилась
совершенно явной. Вот почему в конце XIX — начале XX века мно-
гие деятели русской культуры, обеспокоенные исчезновением мно-
гих жанров старинной народной песни, и прежде всего протяж-
ных, были склонны винить в этом гармонику.
Кроме того, сам тембр гармоники — резковатый, «голосис-
тый» — был рассчитан, скорее, для исполнения на открытом воз-
духе—на посиделках, народных гуляниях, ярмарках. Андреевский
же оркестр был камерным, по своим акустическим качествам кол-
лективом, особенно очаровывающим слушателей своим прозрач-
ным, тончайшим пианиссимо.
И Андреев понимал, что утвердить Великорусский оркестр во
мнении авторитетных слушателей, музыкантов-профессионалов можно
было лишь под флагом борьбы «с разлагающим влиянием» гармо-
ник (по словам из письма видного русского композитора и педа-
гога С. М. Ляпунова к Андрееву). Естественно, что в то время
никто не мог предвидеть большую историческую перспективу гар-
моник. Лишь гораздо позднее, через несколько десятилетий гармо-
ники прочно утвердились в музыкальной жизни страны как само-
бытнейшее явление русского народного музыкального творчества,
были в конструктивном и тембровом отношениях усовершенствова-
ны и включены в состав русских народных оркестров, прочно за-
крепившись в них.
Другой важнейшей мишенью «критических стрел» в адрес орке-
стра был его репертуар. И прежде всего — наличие в нем множе-
ства обработок городских песен, произведений самого Андреева,
нередко использующих интонации бытового романса тех лет. Меж-
ду тем есть все основания утверждать, что лучшие андреевские со-
чинения, и прежде всего Полонез № 1, вальсы «Фавн», «Воспо-
минания о Вене», «Бабочка» и другие, а особенно обработка рус-
ской народной песни «Светит месяц», порою недооцениваемые не-
которыми музыкантами и сегодня, остаются в оркестрах народных
инструментов едва ли не самыми «репертуарными». Значение же их
для становления жанра трудно переоценить: искренние по чувству,
ярко мелодичные, очень колоритно инструментованные, они смогли
привлечь к Великорусскому оркестру сотни тысяч людей, сделав их
горячими приверженцами новой народно-оркестровой культуры.
Другая же важнейшая задача, выдвинутая В. В. Андреевым и
наиболее четко сформулированная Л. Н. Толстым в письме к не-
му от 20 марта 1896 года — «удержать в народе его старинные пре-
лестные песни»,— была по плечу лишь композитору-профессионалу.
23
бот почеМу столь большое значение музьгкан! Придавал (как эЮ
видно из публикуемой переписки с Н. П. Фоминым) деятельности
этого своего ближайшего соратника. Высокохудожественные обра-
ботки народных песен, сделанные Фоминым, действительно смогли
заинтересовать широкие круги исполнителей и слушателей старин-
ной протяжной лирической песней, чее неповторимой подголосоч-
ностью, выразительностью мелоса, разнообразием ритмики. И в
этом, так же как и в создании многих высокохудожественных об-
работок другими андреевскими сподвижниками, заключалось осу-
ществление важнейших музыкально-просветительных целей, стояв-
ших перед В. В. Андреевым и его Великорусским оркестром.
Однако эти цели отнюдь не сводились лишь к культивирова-
нию одних только народных песен. «Было бы правильным смот-
реть на Великорусский оркестр как на „демократизированный сим-
фонический“, в смысле его доступности широким массам», — под-
черкивал музыкант в статье «Великорусский оркестр и его значе-
ние для народа». Действительно, посредством активного исполни-
тельства очень многие любители музыки, как ни в каком другом
инструментальном составе, получали возможность не только сопри-
коснуться с музыкальной классикой, но и глубоко усваивать ее.
Именно многоступенчатой лестницей — от самых простых миниатюр
ко все более сложным произведениям — виделся основателю рус-
ских оркестров путь совершенствования мастерства коллективов и
эстетического воспитания их участников. Именно таким он видится
нам и сегодня.
Не случайно ближайшими соратниками В. В. Андреева —
Н. П. Фоминым, Ф. А. Ниманом, Н. И. Приваловым, В. Т. Насо-
новым, А. В. Ленецом и другими было сделано огромное количе-
ство переложений классической музыки. Достаточно хотя бы упо-
мянуть, что только Фоминым их было сделано свыше /350. Но не
менее важно, что задачу приобщения к музыкальной классике вы-
полняли и собственные сочинения этого композитора. Уже из при-
веденной в сборнике переписки его с Андреевым фигурирует целый
ряд всевозможных «фантазий» — на темы опер М. И. Глинки, П. И.
Чайковского, Ж. Бизе, Р. Леонкавалло... Помимо этого андреевскими
сподвижниками было написано немало оригинальных сочинений, по-
рой весьма значительных по содержанию.
Именно способность Великорусского оркестра к воплощению та-
ких сочинений и позволила его создателю совместно с дирижером
А. Л. Гореловым осуществить смелый эксперимент — ввести в пар-
титуру Скерцо из Четвертой симфонии Чайковского домрово-бала-
лаечный состав. Идея эта была настолько дерзкой, что поначалу ее
смогли понять лишь очень немногие. Как пишет Андреев в статье
«Из воспоминаний», только 4 из 48 приглашенных наиболее извест-
23
ГШХ столичный Музыкантов Изъявили желание послушать fakde
исполнение. Зато те, кто явились на прослушивание, пришли в во-
сторг. Ибо был найден удивительно точный тембровый эквивалент
замыслу гениального композитора. И не случайно переинструмен-
товкой заинтересовался выдающийся дирижер А. Никиш и в мае
1904 года исполнял Скерцо в таком виде, о чем, в частности, сви-
детельствуют в материалах книги такие известные деятели культу-
ры, как пианист и дирижер А. И. Зилоти, балетмейстер М. М. Фо-
кин.
Тембровые средства андреевского инструментального состава
оказались настолько впечатляющими, что Н. А. Римский-Корсаков
ввел его в первоначальный вариант своей оперы «Сказание о неви-
димом граде Китеже и деве. Февронии». И хотя в окончательном
варианте «Китежа», как свидетельствует переписка композитора с
Андреевым, этот опыт закреплен не был, его значение для станов-
ления народно-оркестрового искусства весьма велико. Именно замы-
сел Римского-Корсакова повлиял на создание первого крупного,
значительного по содержанию и средствам музыкального воплоще-
ния сочинения для оркестра народных инструментов — «Русской
фантазии» А. К. Глазунова.
Андреев приветствует идею создания для своего коллектива
масштабных произведений, подчеркивая в статье «Балалайка и сим-
фония», что ограничивать «его репертуар в этом направлении было
бы, по крайней мере, ошибочно», и в письме к Фомину от
18 января 1908 года акцентирует внимание на том, насколько
важным является тот факт, что «балалайка дошла до симфонии».
И не случайно появление в репертуаре русского народного оркестра
серьезных произведений стало одним из основных направлений по-
следующего развития этой области музыкального творчества.
Еще одна существенная сторона деятельности андреевского
детища — пропаганда русского искусства за рубежом. Из многих
статей сборника («Отчет о гастролях Великорусского оркестра на
Всемирной выставке в Париже в 1900 году», «На сцене лондон-
ского ,,Колизея“», «Русская балалайка в Америке» и других) мы
видим, с каким феноменальным успехом проходили концерты во
Франции, Германии, Англии, Америке. Коллектив заслужил горя-
чую симпатию как широких масс слушателей, так и многих вы-
дающихся зарубежных деятелей культуры. Об этом свидетельству-
ют восторженные высказывания, приводимые в письмах и статьях
сборника, — достаточно упомянуть хотя бы о письмах композитора
Ж. Массие и дирижера Г. Вуда, или такой примечательный факт,
как, например, отказ Р. Леонкавалло присутствовать на данном в
его честь в Берлине представлении оперы «Паяцы» ради посеще-
ния концерта Великорусского оркестра.
24
В широком общественном резонансе зарубежных гастролей кол-
лектива важно то, что посредством балалаек, домр, гуслей иностран-
ная публика могла гораздо лучше понять своеобразие русского му-
зыкального искусства, в основе которого чаще всего лежали фольк-
лорные истоки, нежели через привычные ей инструменты симфони-
ческого оркестра. Русский народный оркестр стал не экзотикой, спо-
собной поразить зарубежного слушателя лишь необычностью тем-
бров и внешним видом инструментов, но явился средством межна-
ционального общения.
Красочность звучания инструментов андреевского оркестра и
их доступность для начального освоения способствовали быстрому
распространению любительских русских народных оркестров за ру-
бежом. Как свидетельствуют материалы книги, в тех странах, где
гастролировал оркестр, по его образцу создавались свои оркестры.
Для лучшей постановки дела Андреев не только помогал им сове-
тами, присылал ноты, инструменты и т. п., но и командировал своих
сотрудников в качестве инструкторов, например А. С. Чагадаева в
Англию, Ф. Е. Реннике в Германию, о чем свидетельствуют их
письма к Андрееву. У него велась большая переписка со многими
зарубежными последователями его дела, например с американцем
Л. Спиндлером, по инициативе которого в городе Сент-Луисе было
создано несколько русских народных оркестров.
После триумфальных гастролей, поддержки дела Андреева вы-
дающимися деятелями мировой музыкальной культуры, после во-
сторженных статей в русской и зарубежной печати, появления зна-
чительных сочинений его деятельность получает большое обществен-
ное признание. Об этом свидетельствует, например, чествование ос-
новоположника жанра в 1913 году в Мариинском театре по слу-
чаю 25-летнего юбилея Великорусского оркестра, вылившееся в
подлинный триумф оркестра и его создателя. Отвечая на приветст-
вия, Андреев подчеркивал в газете «День», что главный успех — в
признании за его делом облагораживающего значения для народа:
«Это то, ради чего я жил и работал».
Действительно, благодаря фанатической настойчивости и неуем-
ной энергии Андреева результаты были достигнуты поразительные.
И главный из них — преодоление вековых предрассудков против ба-
лалайки. Это отчетливо прослеживается по представленным в сбор-
нике материалам. Если в начале своей деятельности, как пишет он
в статье «О русских народных инструментах», просьба к музыкаль-
ному мастеру о создании балалайки воспринималась мастером как
личное оскорбление, а любой артист считал за унижение выступать
в концерте с балалаечниками, то пройдет совсем немного време-
ни— и известный петербургский мастер Ф. С. Пасербский сам бу-
дет в письме к музыканту просить «осчастливить своим посеще-
25
нием> его мастерскую, с андреевским коллективом будут выступать
крупнейшие певцы — Ф. И. Шаляпин, Е. К. Катульская, Н. Н. Фиг-
нер и многие другие, воспоминания и письма которых публикуются
в данном издании.
Деятельность В. В. Андреева немало способствовала демокра-
тизации отечественного музыкального искусства. И это, пожалуй,
было наиболее существенной ее стороной. В статье «Как мне при-
шла мысль заняться усовершенствованием балалайки» Андреев пи-
сал, что уже в 1913 году почти не существовало в России города,
где бы не было оркестра русских народных инструментов. Публи-
куемые в сборнике письма к Андрееву от руководителей любитель-
ских коллективов из самых различных городов и сел России — Пет-
розаводска и Тюмени, Киева и Саратова, Гродненской и Пермской
губерний и др. — свидетельствуют о широчайшем распространении
его дела в толще народных масс. С каким волнением читается, к
примеру, письмо М. Бекетова со станции Раздельная Херсонской
губернии, рассказывающего о руководимом им детском оркестре
русских народных инструментов, или письмо Ф. Лазаревича об ана-
логичном оркестре в Гродненской губернии! Увлеченность основа-
теля народно-оркестрового искусства рождала бесконечно предан-
ных его делу энтузиастов. Таким, например, стал А. В. Ленец из
Харькова, создавший оркестр народных инструментов в этом горо-
де, а впоследствии одно время бывший даже в составе руководства
андреевского оркестра.
Казалось бы, видя такой расцвет своего дела, его основателю
уже, наверное, можно было бы и удовлетвориться достигнутым.
Но Андреев понимал, что сколь бы масштабной ни была деятель-
ность возглавляемого им штата преподавателей игры на русских
народных инструментах в воинских частях, какой бы широкой ни
была сеть любительских оркестров на фабриках, заводах, в учреж-
дениях, основное внимание должно быть направлено на воспита-
ние у человека любви к народным инструментам, к народной музы-
ке еще в детстве. Эта задача, выдвинутая Андреевым, в наши дни
не только не утратила своей значимости, но стала еще более акту-
альной и животрепещущей.
Осознавая всю ее важность, в последние годы жизни музыкант
предпринимает энергичные усилия к организации развернутой сети
оркестров русских народных инструментов в учебных заведениях —
создает курсы по обучению игре на народных инструментах для
преподавателей железнодорожных училищ, для учителей сельских
школ (об их организации и ходе занятий в них сообщают в пуб-
ликуемых письмах к Андрееву его соратники Н. П. Фомин,
Г. А. Арямнов, М. Н. Кулябко-Корецкий). По его инициативе было
создано также Общество распространения игры на народных инстру-
26
Мёнтах и коровогд Пений, составлен проект упреждения Дома на-
родной музыки с целью дать всем желающим возможность научить-
ся делу организации и руководства русскими оркестрами.
Но и этого было мало. Андреев, будучи блестящим оратором,
часто перед концертами Великорусского оркестра делал доклад или
говорил вступительное слово слушателям — часть конспектов его
докладов публикуется в настоящем сборнике. Вместе с тем, являясь
ярким публицистом, в последние годы жизни он пишет очень
много о созданном им оркестре — среди поздних работ особенно
выделяется «Великорусский оркестр и его значение для народа»,
в которой как бы подводятся итоги творческого пути музыканта.
Пришедшее к власти в феврале 1917 года Временное прави-
тельство не заинтересовалось андреевским делом, и, как показано
в статье Б. Б. Грановского «В. В. Андреев в 1917—1918 годах»,
оркестр влачил жалкое существование, находясь на грани развала.
И только Великая Октябрьская социалистическая революция, рас-
крепостившая силы трудового народа, открыла широкую дорогу
перед деятельностью Андреева, с первых дней революции ставшего
на сторону победивших народных масс.
Теперь коллектив, получивший по его предложению наименова-
ние «Первый народный государственный оркестр», смог по-настоя-
щему развернуть именно такой масштаб деятельности, ради кото-
рого и был создан. Оркестр дает концерты перед рабочими и бой-
цами частей Красной Армии, выделяет инструкторов, направленных
на создание новых народно-инструментальных кружков.
И не случайно именно он был удостоен чести участвовать в
юбилейных концертах, посвященных первой годовщине Октября, и
в начале ноября 1918 года был послан Советским правительством
для обслуживания красноармейцев, сражающихся с врагами Совет-
ской власти на Северном и Восточном фронтах. С большим волне-
нием читаем мы письма бойцов Советскому правительству, в кото-
рых выражалась глубокая благодарность за заботу о них «в виде
присылки на фронт оркестра под управлением товарища Андрее-
ва». О том, с каким восторгом были приняты концерты Первого на-
родного государственного оркестра, свидетельствуют, наряду с упо-
мянутой статьей Б. Б. Грановского, воспоминания музыкантов ор-
кестра А. Г. Шагалова и П. И. Алексеева, также публикуемые в
сборнике.
В. В. Андреев, к сожалению, не изменил своей привычке мало
заботиться о себе и в трудных условиях фронтовой обстановки.
Во время одного из выступлений, как вспоминает П. И. Алексеев,
Дирижируя на морозе в привычном для концертных залов костю-
ме, музыкант серьезно заболел и в тяжелом состоянии был отправ-
лен в Петроград, где и скончался в ночь на 26 декабря 1918 года.
27
Находясь на смертном одре, Андреев завещал оркестру всё, что
служило бы продолжением его трудов.
В 1988 году исполняется сто лет со дня первого концерта ор-
кестра русских народных инструментов. За прошедшие годы прак-
тика доказала жизненность дела В. В. Андреева. Созданная им
область исполнительства на усовершенствованных и реконструиро-
ванных русских народных инструментах завоевала большой авто-
ритет и стала явлением подлинно массовым. Но заслуга музыкан-
та не исчерпывается этим. Именно он явился родоначальником про»
фессионального пути развития жанра, и в частности — профессио-
нальной школы игры на балалайке, профессиональных оркестров
русских народных инструментов.
> Не случайно с такой любовью вспоминали о нем, как свиде-
тельствуют материалы сборника, выдающиеся балалаечники после-
дующего периода —Б. С. Трояновский, Н. П. Осипов и др. Именно
на этой профессиональной основе расцвело современное балалаеч-
ное исполнительство — достаточно вспомнить таких его представи-
телей, как П. И. Нечепоренко, Е. Г. Блинов, Б. С. Феоктистов,
М. Ф. Рожков, А. Б. Шалов, А. В. Тихонов, Е. Г. Авксентьев и
другие. Достигло значительных высот искусство русских народных
оркестров — Государственного академического оркестра имени
Н. П. Осипова, Ленинградского оркестра, носящего имя В. В. Ан-
дреева, Академического оркестра Центрального телевидения и Все-
союзного радио и т. д. Оркестры русских народных инструментов
послужили образцом для оркестров в других республиках нашей
страны, например, на Украине, в Белоруссии, Казахстане, Кирги-
зии.
Главное же — Андреев сумел за свою жизнь столь многого до-
биться прежде всего потому, что был подлинным энтузиастом, не-
утомимым деятелем русской народно-оркестровой культуры, убеж-
денным в ее жизненности; неустанным пропагандистом, всемерно
заботившимся о широком распространении в народе как сольного,
ансамблевого, так и оркестрового музицирования, о неуклонном ро-
сте мастерства исполнителей — любителей и профессионалов.
И потому вполне закономерно, что сборник заключает прочув-
ствованное, вдохновенное слово об Андрееве ветерана народно-
инструментального искусства, заслуженного деятеля искусств
РСФСР А. Н. Лачинова — человека, благодаря которому идеи
В. В. Андреева с первых послереволюционных лет и вплоть до на-
ших дней активно воплощаются в жизнь.
Отмечая 125-летие со дня рождения В. В. Андреева, необ-
ходимо подчеркнуть, что именно горение, истинный патриотизм, все-
мерная забота о дальнейшем проникновении музицирования на на-
родных инструментах в широчайшие народные массы являются
М
ёёГоДня особенно яркйМ йримером для йсех работающая в обласФй
народно-инструментального искусства. Только при глубоком и орга-
ничном усвоении наиболее ценных идей Андреева современными
руководителями оркестров и кружков народных инструментов в ху-
дожественной самодеятельности, выпускниками музыкальных и
культурно-просветительных вузов и училищ, можно быть уверен-
ным в новых успехах этого демократичнейшего искусства.
Предлагаемый вниманию читателя сборник, являющийся, за
единичными исключениями, первой публикацией андреевского лите-
ратурного наследия, несомненно, будет иметь существенное значе-
ние для дальнейшего развития научной мысли в области русских
народных инструментов, для изучения важных, не известных ранее
страниц отечественной музыкальной культуры.
Af. И. Имханицкий,
кандидат искусствоведения, доцент кафедры
народных инструментов
ГМПИ им. Гнесиных
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
Работа над сборником о В. В. Андрееве потребовала большой
текстологической подготовки. Главным критерием при отборе ма-
териалов и документов была их историческая значимость как для
творческой биографии В. В. Андреева и характеристики созданного
им оркестра русских народных инструментов, так и для общего раз-
вития русской народной инструментальной музыки.
(Сокращения в тексте, относящиеся к повторам, малозначащим
бытовым подробностям, денежным расчетам и так далее отмечены
отточием в угловых скобках. Пропущенные в тексте отдельные
слова и фразы, а также разъяснения составителя добавляются в
квадратных скобках, подчеркнутые слова выделены разрядкой.
Опечатки, искажения отдельных слов и фраз в рукописных и пе-
чатных текстах исправляются безоговорочно. Переводы иностран-
ных текстов в случае, если они отсутствуют в архиве Андреева,
частично выполнены составителем.
Отсутствие ссылок на источники в архивных материалах озна-
чает, что документы публикуются впервые. При ссылке на фонд
Андреева в ЦГАЛИ (ф. 695, on. 1) указывается только номер еди-
ницы хранения и листы. При упоминании других архивохранилищ
ссылка дается полностью. Примечания Андреева обозначены звездоч-
ками и даются подстрочно. Примечания составителя обозначены циф-
рами и приводятся в конце сборника.
Рукопись сборника обсуждалась на кафедре народных инстру-
ментов Государственного музыкально-педагогического института
имени Гнесиных, в Государственном академическом русском народ-
ном оркестре имени Осипова, в Государственном музыкально-пе-
дагогическом училище имени Октябрьской революции. В процессе
подготовки рукописи ценные замечания были получены из Сверд-
ловской, Киевской, Львовской консерваторий, из Центрального Дома
народного творчества УССР, а также из других учреждений и от-
дельных лиц. Составитель считает своим долгом выразить глубокую
благодарность всем, кто оказал помощь в работе над книгой.
80
В. В. Андреев
СТАТЬИ. ИНТЕРВЬЮ. ВОСПОМИНАНИЯ
ПРЕДИСЛОВИЕ К «ШКОЛЕ ДЛЯ БАЛАЛАЙКИ»
Балалайка всегда считалась у нас синонимом всего
антимузыкального. Убедись на практике, что она спо-
собна к передаче многих музыкальных эффектов, я за-
думал усовершенствовать всеми пренебрегаемый, забро-
шенный народный русский инструмент, и поставить его
наряду с другими инструментами того же типа (напри-
мер, испанской гитарой и итальянской мандолиной), и
доказать, ради истины и национального самолюбия, что
балалайка хотя и имеет всего три струны, но нисколько
не уступает по своим музыкальным качествам другим, ей
подобным инструментам. Идея моя увенчалась успехом.
Балалайка широко распространилась среди русского об-
щества и возбудила внимание и большой интерес за
границей.
Думаю, что в недалеком будущем она вернет-
ся к создавшему ее народу в улучшенном, усовершенст-
вованном виде, но нисколько не утратившей своего типа
и характера. Считаю за счастье, что мне удалось при-
нести свою лепту родному искусству.
Мастера, подготовляющие балалайки: В. В. Иванов,
чьи балалайки примы отличного тона прекрасно зву-
чат, и Ф. С. Пасербский — его аккомпанирующие ба-
лалайки (альт, бас и другие) звучат безукоризненно хо-
рошо.
Помещаю в Школе небольшое количество песен и
пьес для балалайки примы и пяти балалаек, чтобы
Удешевить по возможности издание и сделать Школу
Доступной для всех. Песни же и пьесы, мной аранжиро-
ванные как для балалайки solo с аккомпанементом
Фортепиано, так и для пяти балалаек, будут выходить
отдельными изданиями ’.
31
О РУССКИХ НАРОДНЫХ ИНСТРУМЕНТАХ
I
В то самое время, как в Западной Европе музыкаль-
ные инструменты, созданные народом, постепенно совер-
шенствуясь, приобрели такое мировое право гражданст-
ва, что сохранились там в народных массах даже по
настоящее время, в России совершалось обратное явле-
ние. Все наши старинные музыкальные инструменты
(гудок, домра, гусли и др.)', бывшие когда-то в большом
обращении у русского народа, ныне исчезли оконча-
тельно, оставив по себе лишь одно воспоминание о сво-
ем существовании. Вместе с исчезновением этих инстру-
ментов вымирала постепенно и созданная русским наро-
дом песня—та чудная песня, которая, по выражению
немецкого ученого Рудольфа Вестфаля, «может служить
образцом художественного творчества всем народам
земного шара»’.
Одна из главных причин исчезновения, особенно в
последнее время, русской песни кроется, по моему мне-
нию, в недостатке у народа тех музыкальных инстру-
ментов, которые могли бы в совершенстве передавать
эту песню. Столь популярная в народе гармоника, ко-
торую он допустил в свой обиход за неимением под ру-
ками других музыкальных инструментов, доступных по
технике игры, не только не способствовала передаче на-
родной песни, но нанесла ей существенный вред, так как
совершенно вытеснила ее разными куплетами и роман-
сами крайне сомнительного содержания, да еще, пожа-
луй, четырьмя-пятью плясовыми напевами. Причина
столь ограниченного репертуара на гармонике заклю-
чается в том, что этот инструмент не имеет минорного
аккомпанемента, на котором и построена, главным обра-
зом, русская песня. Конечно, и этот инструмент можно
значительно усовершенствовать, чем устранились бы
все указанные недостатки. Но такие попытки совершен-
ствования привели [бы! в конце концов к тому, что из
гармоники получилась [бы] фисгармония — инструмент,
недоступный народу и по сложности своей конструкции
и по трудности техники игры на нем. Причину усвоения
народом гармоники, сменившей примитивную балалай-
ку, следует искать, с одной стороны, в том, что эта пос-
ледняя была настолько несовершенна в звуковом отно-
шении, что была терпима народом лишь до тех пор, щь
32
ка не попал ему, в руки другой, более музыкальный ин-
струмент.
Мы не ошибемся, если скажем, что барские слуги
были первые просветители народа по части игры на гар-
монике. Случилось это так: прежние «господа» эпохи
крепостного права вывезли из Германии гармонику, ко-
торая затем перешла в лакейские и оттуда получила
столь пагубную популярность в народе. Балалайка не
только была отодвинута на задний план, но стала пред-
метом насмешек. Даже само название «балалайка» счи-
талось чем-то диким, смешным, между тем как русское
название «скрипка» никому не резало уха. Презрение к
балалайке было настолько сильно во всех слоях русско-
го общества, что когда я, например, лет восемь тому
назад обратился к одному из петербургских инструмен-
тальных мастеров с просьбой сделать мне балалайку с
постоянными ладами из дерева хорошего качества, то
он счел этот заказ личным для себя оскорблением 2. Да-
же высокая плата не вызвала с его стороны согласия.
Только после долгих) увещаний мне удалось склонить
мастера' на свою сторону, но и то лишь под тем непре-
менным условием, что я должен держать этот заказ в
строгом секрете.
II
Прошло около десяти лет с того дня, как я впервые
ввел в обращение усовершенствованную мной балалай-
ку. Организованный мной кружок любителей игры на
этом инструменте увлек других: сначала в Петербурге,
[а] затем в провинции стали организовывать подобные
кружки любителей. Усовершенствованная балалайка на-
конец получила право гражданства, затем заняла по-
четное место среди других национальных инструментов
(гитары, мандолины) и перестала быть синонимом чего-
то антимузыкального. Известно, что всякое новшество
встречается у нас с каким-то особенным недоверием. То
же самое случилось и с усовершенствованной мной ба-
лалайкой в первые моменты ее появления в обществе.
Когда мне приходилось приглашать артистов для
участия в первых концертах организованного мной
кружка, то ни один из артистов не соглашался на это
предложение, как бы считая за стыд и за унижение
2 Зак. 409 33 -
своего артистического достоинства выступать на одной
эстраде с «балалаечниками». Мало-помалу это недове-
рие, конечно, изгладилось. Наряду со скептиками встре-
чались и такие, которые, напротив, относились с пол-
ным доверием и уважением к усовершенствованной ба-
лалайке, заслушивались игрой на ней, но в то же время
не хотели признать этот инструмент за балалайку (не-
которые даже называли ее русской мандолиной). Это
недоразумение впоследствии также разъяснилось, и те-
перь едва ли кто-нибудь будет считать усовершенство-
ванную балалайку за русскую мандолину. Разница
между примитивной и усовершенствованной балалайкой
лишь качественная, а не существенная, так
как типические особенности народной балалайки (строй
двух струн в унисон и третьей в кварту с ними, треу-
гольная дека) сохранились и в усовершенствованной.
Усовершенствование примитивной балалайки было
предпринято мной прежде всего с той целью, чтобы
поставить ее на одинаковую высоту с другими народны-
ми инструментами хорошего тона. После того как мне
удалось достичь желательных и наилучших результатов
в названном деле, в чем я начал убеждаться, исполняя
на этом инструменте русские народные песни, я наконец
пришел к заключению, что такая балалайка будет од-
ним из лучших и действенных средств к возвращению
народу забываемой или почти совсем забытой им песни,
ибо она способна в совершенстве передавать не только
мелодию, но и характер почти всех русских народных
песен в мажорном и минорном строях. Кроме того, наз-
ванный инструмент обладает тем преимуществом, что
он может быть доступен народу по легкости обучения на
нем и по простоте своей конструкции.
Для возвращения народу или хотя бы даже удержа-
ния в нем прекрасных памятников его песенного твор-
чества я и предпринял возможно большее распростра-
нение усовершенствованной балалайки сначала среди
интеллигенции, а затем в народе через посредство сол-
дат.
< III
Обучение солдат в полках, по моему мнению, пред-
ставляет прямой и верный путь для достижения наме-
ченной мной выше цели, так как большая часть солдат
04
после отбытия воинской повинности возвращается об-
ратно на родину в села и деревни с запасом тех знаний,
которые были приобретены ими во время прохождения
военной службы. Поэтому можно надеяться, что и усо-
вершенствованная балалайка, а вместе с ней и та див-
ная русская песня, выразительницей которой служит
названный инструмент, будут занесены бывшими солда-
тами в народную среду, при одном, конечно, условии —
любовном отношении к игре на балалайке самих солдат.
Обучение мое солдат игре на балалайке началось в
1891 году. Первыми учениками моими были нижние чи-
ны сводно-гвардейского батальона. Ни тогда, ни позже
не замечал я ни разу, чтобы мои ученики относились к
игре на_ балалайке неохотно или подневольно. Напротив,
лица их сияли искренним довольством, оживлялись ве-
сельем, когда мне приходилось показывать им лихую
русскую песню, и принимали сосредоточенное выраже-
ние, когда я играл им какую-нибудь старинную русскую
песню грустного содержания. Были моменты, когда во
время урока на глазах моих учеников, здоровых и креп-
ко сложенных ребят, навертывались слезы. То были сле-
зы искреннего умиления простого русского человека,
с душой, преисполненной любовью ко всему хорошему,
родному.
Успехи моих учеников, как и во всякой другой шко-
ле, были, конечно, неодинаковы. Между ними попада-
лись и весьма талантливые люди, которые со второго-
третьего урока отлично усваивали себе главнейшие при-
емы игры на инструменте, а затем свободно, без труда,
чисто и красиво исполняли всякую песню. Были и та-
кие, которым техника игры давалась с трудом, но и они
со временем одолевали многие трудности, сгорая страст-
ным желанием передавать на родном инструменте до-
рогие русскому <...> сердцу памятники народного
творчества. По примеру сводно-гвардейского батальона
мне удалось затем организовать такие же хоры балала-
ечников и в других полках, расйоложенных в Петер-
бурге.
Теперь считаю своим долгом сказать также несколь-
ко слов об оборотной стороне медали, то есть самой по-
становке дела преподавания в войсках. К сожалению,
приходится сознаться, что это дело в настоящее время
поставлено далеко не прочно и оставляет желать [луч-
шего] . Все здесь зависит пока от личного взгляда полко-
35 2«
вого командира: если он относится вполне сочувствен-
но к этому делу, то и преподавание идет блестяще, в
противном случае дело преподавания или должно на
время остановиться, или совсем прекратиться. Поэтому,
для устранения подобного рода колебаний, желательно
было бы поставить названное дело на совершенно твер-
дую почву. Я не стану входить здесь в практическое
разрешение этого вопроса. Ограничусь лишь конста-
тированием факта, который мне хорошо известен по
опыту.
Считаю также нелишним заметить, что вообще на
обучение солдат пению обращается мало внимания в
смысле выбора преподавателей и песен. Насколько мне
известно, солдаты обучаются пению во многих полках,
расположенных в Петербурге, специально приглашен-
ными для этой цели лицами из так называемых «хоров
русских песенников», которые предлагают солдатам вы-
бирать песни по своему вкусу или обучают их псевдо-
русским песням из сборников последней формации, или,
наконец [обучают] хртя и народным песням, но по про-
изволу, переделанным самими преподавателями со зна-
чительной утратой чистоты склада песни. Поэтому жела-
тельно, чтобы наблюдение за обучением солдат пению
было поручено лицам, хорошо знакомым с русской пес-
ней и умеющим сделать более подходящий выбор песен.
IV
Мне пришлось уже упомянуть о совершенном ис-
чезновении у нас старинных русских народных инстру-
ментов, как-то: гуслей, домры и гудка. Вполне удачный
опыт с усовершенствованием народной балалайки не-
давно навел меня на счастливую мысль восстановить
и усовершенствовать также упомянутые инструменты,
чем еще более должна, по моему мнению, облегчиться
задача музыкального развития народа. Труд этот, по-
мимо исторического интереса для каждого ценителя на-
родной музыки, имеет значение для народа, которому
открывается возможность располагать по выбору теми
или другими музыкальными орудиями, способными в
одинаковой степени и к передаче песен, свойственных на-
родному духу. Начало этому труду уже положено. Так,
недавно мной воспроизведены и усовершенствованы
домра и гусли. Усовершенствование этих инструмен-
36
тбв не представляет еще особых затруднений, так как
о конструкции их, о приемах игры на них дошло до нас
сравнительно достаточное количество исторических све-
дений и имеются хорошие рисунки по этой части. В му-
зее Петербургской консерватории даже хранится экзем-
пляр народной домры. Кроме того, в Вятской губернии
уцелела каким-то чудом среди местного населения дом-
ра, уже переименованная в балалайку. Экземпляр этого
инструмента был приобретен в одном из уездов этой гу-
бернии и в настоящее время находится у меня. Дом-
ра— это родоначальница балалайки и происходит от
древнеегипетского тамбура. Этот тамбур был родо-
начальником не только русской домры, ио и всех других
так называемых тамбуровидных инструментов, как-то:
итальянской мандолины, кавказского сааза, калмыцкой
домры, сербской тамбурицы, малороссийской бандуры
и многих других [инструментов]. На домре было всего
две струны, из которых первая струна строилась в ква-
рту, как и на балалайке, кузов был овальной формы.
Играли на домре обыкновенно косточкой, пером или ще-
почкой, как и на всех других тамбуровидных инструмен-
тах.
Более подробное описание домры имеет слишком
специальный характер. Ограничусь замечанием, что
усовершенствованная мной домра сохраняет в точности
тип старинного инструмента. Все отличие между новой и
прежней домрой лишь в качественном отношении (хо-
рошего качества материал, дерево и струны).
Гусли вышли из народного обращения, как надо
полагать, вследствие некоторой сложности своей конст-
рукции. Инструмент этот пережил много веков без вся-
кого изменения своего названия; изменялись лишь и не-
однократно его размеры и количество струн. Форма ин-
струмента хотя и подвергалась в разное время различ-
ным изменениям, но весьма ничтожным. Прием игры
всегда оставался тот же (перебор струн пальцами).
Гусли позволяют исполнять всякое музыкальное произ-
ведение в любой тональности, не изменяя строя инстру-
мента в диатонической гамме. Этой способностью ста-
ринные гусли не обладали 3.
Гудок был смычковым инструментом, о нем упо-
минается еще в летописи XI столетия. Это был один из
древнейших русских музыкальных инструментов и ны-
не совершенно вымер в народе. Поэтому восстановление
37
и затем усовершенствование гудка представляет более
сложную и трудную задачу, чем усовершенствование
двух первых 'инструментов.
Домрой и гуслями пополнен мной в настоящее вре-
мя ансамбль усовершенствованных балалаек. В сочета-
нии всех этих народных инструментов, обращавшихся
когда-то в Великороссии, получается своеобразный ор-
кестр, которому следовало бы именоваться «великорус-
ским».
Очевидно, что для музыкальной передачи русских
народных песен такой оркестр является наиболее ти-
пичным. Входящие в состав его инструменты могут стать
достоянием народа и быть лучшими его пособниками
народу в области его музыкального развития. Духовые
народные инструменты (свирель, рожок) не представ-
ляют в данном случае такого интереса, да и вообще
стоят гораздо ниже струнных инструментов.
Музыкальный репертуар такого оркестра должен со-
стоять по преимуществу из народных песен, гармонизо-
ванных в строго русском стиле. Выдержать этот стиль
[и] в целом, и в мельчайших подробностях представля-
ет, конечно, не легкую и весьма сложную работу.
<...> Отсутствие печатных сборников русских пе-
сен, классифицированных по периодам их склада [то
есть по хронологии], составляет существенный пробел
нашей музыкальной литературы. Между тем такой поч-
тенный труд составил бы крупный вклад в науку и был
бы, без сомнения, принят с глубокой благодарностью
каждым, кто серьезно интересуется памятниками на-
родного песенного творчества. На помощь настоящему
делу могло бы, по нашему мнению, прийти император-
ское Географическое общество, как учреждение, распо-
лагающее всеми доступными тому средствами и неод-
нократно содействовавшее целям собирания русских пе-
сен в народе4. Для популяризации же песен, если не всех,
то наиболее красивых по мелодии, желательно было бы
также дешевое издание особых песенников с текстами
и приложением нот каждой песни по цифровой системе
для балалайки — инструмента, наиболее доступного
народу по легкости техники игры на нем. Распростране-
ние таких сборников в народе поможет воскрешению в
его памяти забываемых или почти забытых песен.
Главная цель моих стремлений на поприще возрож-
дения и усовершенствования народных инструментов
38
(балалайки, домры, гуслей и гудка), передающих в со-
вершенстве народную песню, сводится к тому, чтобы при
посредстве этих музыкальных орудий возвратить народу
прекрасные памятники его песенного творчества, в ко-
торых кроется залог дальнейшего самостоятельного раз-
вития его музыкальных вкусов в самом высоком значе-
нии этого слова. Известно каждому, какое благотвор-
ное действие оказывает на нравственный организм че-
ловека всякая хорошая музыка. Она облагораживает в
известной степени душу, развивает влечение ко всему
прекрасному и возвышенному. К сожалению, на музы-
кальное образование нашего народа у нас даже в нас-
тоящее время не обращается почти никакого внимания.
Между тем вот что говорит Тайлор 5 по поводу воспи-
тательного значения музыки для народа: «Музыка —
чрезвычайно гуманизирующее искусство. Упражнение в
ней благодетельно влияет на общественные нравы <...>
Распространители трезвости не обратили должного вни-
мания на то, что склонность народа к пьянству есть
последствие грубости его вкусов и ограниченности раз-
вивающих ум и сердце развлечений». Эти справедливые
строки почтенного ученого заслуживают глубокого вни-
мания.
Размеры настоящего очерка не позволяют мне приве-
сти мнения многих других авторов по этому предмету,
высказывающихся в том же дух;е. Прислушиваясь к тол-
кам о музыке в нашем обществе, я пришел к печально-
му заключению, что у нас большинство почти совсем или
крайне мало интересуется песнями русского народа.
Мне приходилось даже встречаться с такими лицами,
которые относились к произведениям народной музыки
с крайним недоверием, в котором проглядывала зна-
чительная доля какого-то презрения. Я могу сказать,
нисколько не преувеличивая, что из 100 — 99 воспроиз-
ведут вам более или менее хорошо, например, арию из
«Паяцев» и ответят незнанием, когда вы им предложи-
те воспроизвести хотя бы одну настоящую народную
песню. Между тем, что за песни создал народ!
Они своей могучей ширью и красотой мелодии уно-
сят вас в чарующий мир чистых помыслов и прекрас-
ных желаний. Песни эти олицетворяют собой благород-
ную гордость создавшего их народа и поэтому безуслов-
но заслуживают гораздо большего внимания общества,
чем мы видим в действительности. Сознавая всю пользу
39
пропаганды в обществе русской народной песни и иск-
ренне желая пробудить в нем любовь к ней, я стремил-
ся всеми средствами способствовать развитию возмож-
но большего числа кружков любителей игры на бала-
лайке, как на таком инструменте, который в совершен-
стве способен передать эту песню. Поэтому я совершен-
но не согласен с тем критиком, который в своем музы-
кальном очерке, помещенном несколько месяцев тому
назад на столбцах одной из больших столичных газет,
упрекает, между прочим, наше общество в увлечении
«балалайкой», видя в этом увлечении упадок музыки и
извращение музыкального вкуса Я не вижу здесь (да
простят мне все, разделяющие цитированное выше мне-
ние) никакого упадка музыки. Напротив того, я желаю
от всей души, чтобы это прекрасное увлечение было бы
не мимолетной вспышкой и юношеским порывом, а пе-
решло бы в серьезную и постоянную любовь к родному
искусству.
Позволяю заключить настоящий очерк приятной на-
деждой, что моя лепта родному искусству не пропадет
даром и, если не в скором, го в более или менее отда-
ленном будущем, даст желаемые плоды: старинные рус-
ские музыкальные инструменты, которые, как сказано
выше, способны к наилучшей передаче прекрасных на-
родных песен, станут вновь, после возрождения и усо-
вершенствования их, достоянием нашего народа.
О БРЕЛКЕ И ИГРОКЕ НА НЕЙ
КРЕСТЬЯНИНЕ АФАНАСИИ ЯКОВЛЕВЕ
Игрок Вышневолоцкого уезда Тверской губернии
крестьянин Афанасий Яковлев, закрывая пол-отверстия,
извлекал на брелке нужные ему полутоны. Афанасий
Яковлевич объяснил мне, что брелки [употребляемые в
народе] бывают не только с пятью отверстиями, как
это видно на изображенном рисунке № 1, но и с
шестью, что мною и применено к брелке усовершенст-
вованной L Этот дух|овой деревянный инструмент при-
надлежит к семейству одноязычковых, так как звук
получается от вибрации камышовой пластинки (трости),
с помощью которой воздушный столб разбивается в
трубке (инструмента) на равные струи. Пластинка при-
вязывается к короткой трубочке, разрезанной пополам
вдоль и с одного конца заделанной, так что воздух, про-
40
ййкая непосредственно под йлйстйнку, производит вибра-
ции. Эта трубочка и служит мундштуком. Известно,
что различие в тембре духовых инструментов зависит
главным образом от устройства мундштука. Рассмотрев
внимательно мундштук брелки, мы ясно увидим, что по-
добного ему нет ни у одного из существующих язычко-
вых инструментов и, в силу этого, звук получается по
характеру совсем иной, нежели, например, у кларнета.
С гобоем же и сравнивать нельзя, так как он принадле-
жит к семейству д в у я з ы ч к о в ы х.
При игре на всех деревянных инструментах повыше-
ние звука, помимо открывания дырочек, зависит глав-
ным образом от большего или меньшего напряжения губ
играющего. Вследствие чего при вдувании получается
разница в звуке, хотя отверстия остаются при этом от-
крытыми одни и те же. На брелке этот принцип не при-
меним в силу устройства мундштука и особого способа
вдувания. Мундштук брелки при игре берется в рот
весь, и уже губы при этом никакой роли не играют.
Выстраивание же гаммы производится непосредственно
вдыханием [то есть вдуванием], чего, как упомяну-
то выше, нет ни у одного из существующих деревянных
инструментов.
В Великорусском оркестре принята брелка только
«soprano» с вышеприведенным мною строем. Усовер-
шенствование же брелки с более низким строем не да-
ло никакого результата, потому что особое устройство
мундштука не дает возможности делать камышовую
пластинку (трость) более длинную, чем она принята у
народной брелки. Приняв в соображение характерные
особенности брелки, я и выбрал ее из числа других на-
родных духовых для усовершенствования и введения в
Великорусский оркестр как представляющую исключи-
тельный интерес. Доказательством, насколько усовер-
шенствованная мною брелка сохранила свое народное
значение, может служить опыт с вышеупомянутым
крестьянином Афанасием Яковлевым, который играет на
ней так же, как и на народной.
ЮБИЛЕЙ БАЛАЛАЙКИ
В воскресенье, 22 марта, в [зале] Дворянского соб-
рания будет праздноваться 10-летний юбилей возрожде-
ния балалайки. Празднование выразится в устройстве
41
грандиозного концерта балалаечников, в хоре [оркёсФ-
ре] которого примут участие 250 любителей <...>
10 лет тому назад виновник возрождения балалайки
г. Андреев предпринял пропаганду этого инструмента,
которая увенчалась блестящим успехом. Такого успеха
не ожидал, конечно, и сам виновник,— сообщает кор-
респондент «Петербургской газеты».
— Если бы я 10 лет тому назад,— говорит В. В. Анд-
реев,— кому-нибудь высказал мысль о чем-нибудь по-
добном, меня несомненно заподозрили в мании величия
и отправили бы в дом для умалишенных. В настоящее
время надо считать по крайней мере 20 тысяч любителей
игры на балалайке в Петербурге. Не только мужчины,
но и многие дамы из высшего общества с большим ув-
лечением играют на балалайках. Балалайки проникли
в гимназии, лицей, правоведение, войска, везде образо-
вываются кружки <...> Несложный инструмент, певу-
чий мотив и легкость игры, не требующей продолжи-
тельной и трудной подготовки, делают его доступным
массе. В три минуты я могу обучить играть на балалай-
ке «Барыню». Но в то же время это настолько гибкий
инструмент, что иногда требуется полтора года обуче-
ния для того, чтобы сыграть некоторые [другие] произ-
ведения. Балалайка сделалась теперь излюбленным ин-
струментом в нашем интеллигентном обществе. Среди
великосветского общества у меня находится немало
талантливых учеников, а барон Раден и г. Абаза 1 сде-
лались почти виртуозами игры на этом инструменте. Но,
конечно, на успех в интеллигентном обществе я смотрю
как на нечто скоропреходящее. Балалайке место не
здесь, а в народе, в который она и будет занесена через
отслуживших свои сроки солдат, у которых теперь ор-
ганизовано правильное обучение игре на балалайках.
Здесь несомненно место балалайке, и здесь она должна
сыграть свою роль.
— Каким образом у вас зародилась мысль пропаган-
дировать балалайку? — спросили мы нашего собесед-
ника.
— Около 10 лет тому назад,— отвечал Андреев,—
живя в своем имении в Тверской губернии, я, случайно
услышав однажды балалайку, увлекся ею и посвятил
целый год на изучение ее. Когда я затем приехал в Пе-
тербург, мою игру услыхал <...> проф. Н. Быстров, ко-
торый и уговорил меня выступить в музыкальном об-
42
ществе2. Мне было тогда очень жутко, но блестящий
успех, выпавший на мою долю, ободрил меня. Игра пон-
равилась, и балалайка стала с тех пор быстро распро-
страняться в городе. Тогда я бросил все и всецело пос-
вятил себя балалайке. Она была подвергнута мной мно-
гим изменениям и усовершенствованиям, однако с сох-
ранением принципа прототипа этого инструмента.
[Мной] было обращено внимание на устройство лучше-
го резонатора и подбор балалаек по тонам. В настоя-
щее время имеется балалайка от тона контрабаса до
пикколо. Пришлось мне также с секстетом поехать в
качестве концертанта за’•границу, и там наша игра
имела также шумный успех3. Теперь я даже могу выс-
казать полную уверенность, что через несколько лет ба-
лалайка за границей найдет также большое распростра-
нение. После поездки за границу успех наш уже был
обеспечен <...> Здесь [в России] во множестве стали
образовываться кружки любителей.
НАКРЫ И СВИРЕЛИ
«Не шум шумит», песня времен татарского ига, «Та-
тарский полон», «Как у нашего широкого двора», «Поле
мое, поле»— вот те музыкальные картинки, веющие се-
дой стариной, которые я вчера слышал в исполнении
Великорусского оркестра Андреева, — [сообщает коррес-
пондент «Петербургской газеты»]1. Собирая все литера-
турные данные, касающиеся русской музыки и в особен-
ности старинных инструментов, г. Андреев нашел еще
новые инструменты.
«Накры», новый инструмент, появившийся в оркест-
ре Андреева, представляет собой глиняные литавры. О
нем упоминается в XVI веке в наказах Михаила Феодо-
ровича и Алексея Михайловича. «Свирели» обращались в
народе уже в XI столетии, то есть со времени крещения
Руси. Свирели — это две дудочки, на которых играют
одновременно. Этот инструмент происхождения визан-
тийского и отличается необыкновенной нежностью зву-
ка. Все эти инструменты вовсе не утратили своего на-
родного значения. Они и до сих пор существуют в на-
роде.
— Каким образом нашли Вы все эти инструменты?—
спросил я г. Андреева.
43
— Я стараюсь найти инструменты по деревням, не-
тронутым современной фабрично-заводской цивилиза-
цией, и делаю их по моделям народным, уцелевшим
только лишь в некоторых местностях России. Собирал я
их повсюду, по всей России, при посредстве многих по-
мощников, главным образом, в средней полосе России.
Любопытно, что еще недавно смотрели на балалай-
ку как на эксцентричность, точно так же, как и на дом-
ру. Теперь же создалась целая новая отрасль промыш-
ленности, так как эти инструменты продаются тысяча-
ми и идут не только у нас, но и за границу. Это единст-
венный пример, [когда] инструмент за короткое время
так широко распространился.
Очень много идет балалаек в Германии. На днях
в 1-ый гренадерский полк, находящийся в Италии, его
командир, случайно посетивший Россию, выписал два
комплекта балалаек и взял несколько штук с собой для
распространения в итальянской армии. Я убежден, что
не пройдет и трех лет, и наши русские инструменты рас-
пространятся по всему миру <...>
К ВОПРОСУ О РУССКОЙ НАРОДНОЙ МУЗЫКЕ
Милостивый государь, господин редактор!
Не откажите дать место этому письму в вашей ува-
жаемой газете. Оно является необходимым по многим
причинам и служит ответом на многие неоднократно за-
даваемые мне вопросы прессой и обществом по поводу
моей деятельности в совершенно новой области, еще ма-
ло исследованной.
Уже более десяти лет я занят усовершенствованием
русских народных инструментов и распространением че-
рез посредство их русской народной песни. Первые ша-
ги в этом новом деле были неуверенны и слабы, но с
каждым годом для меня яснее становилась моя задача,
а дорога к достижению намеченной цели — прямее. Те-
перь, по прошествии этих десяти лет у меня выработа-
лась вполне определенная программа деятельности на
пользу народного музыкального дела. Постараюсь по
возможности кратко ответить на часто задаваемые мне
вопросы. Например: зачем совершенствовать и возрож-
дать музыкальные орудия народа, которые он сам оста-
вил и заменил другими?
44
[1] Народ не оставлял своих музыкальных инстру-
ментов. Они не могли совершенствоваться и распростра-
няться в силу религиозных гонений на музыку в Рос-
сии с первых же веков христианства вплоть до конца
XVIII столетия*, вследствие этого инструменты дошли
до нашего времени в примитивном состоянии и не могли
соответствовать культуре переживаемой эпохи. Народ
заменил их гармоникой, сгубившей русскую народную
песню, так как за отсутствием минора в аккомпанемен-
те она не имеет средств для точной передачи песни,
построенной в большинстве в миноре.
2) Усовершенствованные и цивилизованные велико-
русские инструменты потеряли свое народное значение
и являются подражанием мандолины и гитары.
— Они не могли потерять народного значения, пото-
му что крестьянин, играющий на простой неусовершен-
ствованной балалайке, играет гораздо лучше и без вся-
ких затруднений на усовершенствованной; также Гигоа-
ет] и на гуслях, брелке и других [инструментах]. Все
это проверено мной опытом. Относительно подражания
мандолине и гитаре не может быть и речи. Так, домра,
как самостоятельный инструмент, существовавший у рус-
ских с XVI столетия**, восстановлен мной по образцу,
и ныне еще существующему в обращении среди народа
и найденному в Вятской губернии. Балалайка же явля-
ется инструментом, непосредственно созданным самим
русским народом без всяких заимствований ***. Усовер-
шенствована она качественно, а не существен-
но, то есть в смысле материала, правильности форм,
размеров частей, вообще внешности, благодаря чему
тип ее -и национальность остались неприкосновенными,
точно так же, как и во всех других мною усовершенст-
вованных инструментах.
3J Почему введены мной балалайки: контрабас, бас,
бас-пикколо и другие, то есть разновидности балалаек,
так же как и домры басовые, малые и другие [разновид-
ности!. когда в народе существовала всего одна бала-
лайка?
* Смотри: «Исторические этюды» Михневича: «Скоморохи на
Руси» Фаминцына: «История музыки в России» Перепелицына I
** Смотри: Забелин. «Быт русских цариц»; Фаминцын. «Домра
и сродные ей инструменты» 2
«История великорусских инструментов» В. В. Андреева8.
45
— У многих народов, имеющих в обращении струнные
инструменты, они всегда появлялись семействами. Так, у
славян есть тамбурина, бисерница, брач, разновидности
одного и того же типа инструментов [струнных щипко-
вых]. У итальянцев — мандолина, мандола, люта и так
далее. У русских также были разновидности домр: дом-
ра басистая, домра малая, или домришка <...> На ос-
новании этих данных, созданных самим народом, мною
при усовершенствовании балалайки и домры вы-
работаны их разновидности. И если бы в народе
даже и не распространились кружки балалаечни-
ков наподобие моего оркестра, то, во всяком случае, в
его руках есть усовершенствованные самостоятельные
инструменты, свойственные его духу и складу, в совер-
шенстве передающие коренную народную песню. Раз-
меры моего письма не позволяют вдаваться в подроб-
ности относительно истории и происхождения инстру-
ментов нашего народа. Их история, совершенствование и
причины возрождения будут изложены подробно в за-
канчиваемой мною книге «Великорусские музыкальные
инструменты, причины их упадка и возрождения»4. Но
я с глубокой уверенностью могу высказать следующие
соображения, что усовершенствованные инструменты
нашего народа являются независимыми и вполне само-
бытными, чисто русскими представителями в семье на-
родных инструментов других стран и что в своем нас-
тоящем виде они будут удовлетворять потребности рус-
ского народа еще сотни лет. Уверен в том также, что
они в силу своих музыкальных достоинств должны рас-
пространиться за пределами своего отечества и занять
среди себе подобных выдающееся место.
Относительно гармонизации и передачи [то есть ис-
полнения] русской народной песни мнения и взгляды
разноречивы, а порой совсем противоположны даже
среди близко стоящих к этому лиц, каковы высокота-
лантливые наши композитоцы и собиратели народных
песен: М. А. Балакирев, Н. А. Римский-Корсаков, покой-
ный П. И. Чайковский, затем Мельгунов, Прокунин,
исследователь Сокальский, Пальчиков * и другие, меж-
ду которыми по всей справедливости стоит первым ис-
тинный знаток коренной русской песни, собравший вы-
сокохудожественные образцы народного творчества,
♦ Смотри: Фаминцын. «Домра и сродные ей инструменты»8,
4$
t, Й. Филиппов6 <...> Многие меня упрекают в том,
что Великорусский оркестр отдалился от чисто народ-
ной передачи песен и что такая именно передача долж-
на исключительно быть его назначением. Я не могу сог-
ласиться с этим мнением по следующим причинам: сре-
ди нашего народа преобладает всегда одиночное и хо-
ровое пение, совместная же инструментальная музы-
ка— редкое явление (например, рожечники). Сама
песнь народа неразрывно связана с текстом, то есть сло-
вами. Некоторое однообразие унисонного пения, в осо-
бенности для музыкально образованного слушателя, ис-
купается словами песни, что недоступно инструменту.
Поэтому кроме образчика строго народной передачи я
допускаю в исполнении Великорусского оркестра еще
разнообразие инструментовки, которое делает песню бо-
лее интересной и колоритной, стараясь притом по воз-
можности строго сохранить ее основу, что, безуслов-
но, соблюдено мною по отношению к самой мелодии.
Затем прибавлю, что не усматриваю вреда в художест-
венной обработке народных песен, согласно законам
народного творчества. На замечание, что художествен-
ная обработка народной песни, согласно теории обще-
европейской музыки, недоступна пониманию народа,
скажу, что в настоящее время, может быть, это и так,
но хочу верить, что настанет время, когда народ разовь-
ется до такого понимания, слишком много к тому дан-
ных: мелодия — родная; инструменты, ее передающие,—
также его собственные, во всех отношениях легко ему
доступные *, а любви к музыке нашему народу не зани-
мать стать. Пропаганда среди войск коренных русских
песен, строго гармонизованных, но в более доступной
форме, растет с каждым годом.
Относительно упрека, не раз выслушанного мною, что
Великорусский оркестр исполняет вальсы, марши и по-
пурри, равно как и при обучении в войсках нижние
чины играют то же самое; что это противоречит задаче
распространения русской песни,— скажу, что ограничи-
вать музыкальный инструмент передачей исключитель-
* Народные инструменты распространились в настоящее время
в огромном количестве, создав целую отрасль торговли и кустарной
промышленности. Мне удалось вызвать конкуренцию между инст-
рументальными мастерами, чем значительно улучшилась их работа
и в то же время удешевилась цена на инструмент.
47
но одной русской песни, когда он может передавать й
другие пьесы, было бы излишним пуризмом. При этом
добавлю, что на сотню народных песен прихо-
дится не более 10—1’5 иностранных пьес.
При разучивании же репертуара в полках нельзя огра-
ничить исполнение хором нижних чинов — балалаечни-
ков— исключительно народных песен. Сама жизнь не
переносит однообразия, и ежедневные щи и каша не-
пременно надоедят, как бы они ни были прекрасны и
любимы. В заключение скажу, что огромный интерес и
истинная любовь, которые проявляют нижние чины, обу-
чающиеся в полках игре на балалайках, и >их порази-
тельно быстрые успехи лучше всего подтверждают, что
дело совершенствования и распространения народных
инструментов и песен — дело живое, почвенное и явля-
ется внутренней назревшей потребностью самой нации.
В помощь распространению в народе коренных песен
издаются сборники, написанные по цифровой системе,
необыкновенно удобной и понятной. Солдаты свободно
выучиваются читать цифровые ноты в течение одного
часа 7. Эти сборники песен, составленные по моему пла-
ну В. Т. Насоновым, написаны для одной балалайки, с
приложением текста каждой песни, которые располо-
жены в хронологическом порядке, начиная от самых
древних и кончая позднейшими, насколько это было
возможно установить8. Песни выучиваются нижними чи-
нами вместе с текстом, который возбуждает в них еще
больший интерес к самой мелодии. Эти сборники разой-
дутся по деревням и селам и, быть может, заменят со-
бой безобразные фабричные «песенники», развращающие
вкусы народа9.
Относительно обращенного ко мне упрека, что усо-
вершенствованная балалайка, распространяясь в интел-
лигентном обществе, породила дилетантизм и вызвала
упадок музыкальных вкусов, благодаря чему общество
перестало интересоваться серьезной музыкой, скажу, что
дилетантизм, проявляющийся в знакомстве русского об-
щества с прекрасными русскими народными песнями и
русскими же инструментами, совсем не столь вреден,
как большой оркестр любителей, трактующих Р. Вагне-
ра или П. И. Чайковского в дилетантском исполнении.
Наконец, всеобщее увлечение интеллигенции балалай-
кой — явление преходящее, но оно имеет огромное зна-
чение для народа, который заимствует многое от «гос-
48
йод». А когда интеллигенция, имеющая возможности
пользоваться многими другими разнообразными раз-
влечениями, оставит балалайку, народ будет ее наслед-
ником. Усовершенствованные и возрожденные инстру-
менты придут к нему и станут его достоянием, с кото-
рым он, конечно, не расстанется, как со своим закон-
ным и любимым детищем, возвратившимся к нему после
долгой разлуки в цветущем состоянии на пользу и уте-
ху, в краткий час отдыха от вечных трудов.
Все указания ошибок и советы по этому делу от лю-
дей, сочувствующих музыкальному развитию нашего на-
рода, будут приняты мной с горячей и глубокой благо-
дарностью, как от истинных друзей глубоко полезного
дела.
ОТЧЕТ О ГАСТРОЛЯХ ВЕЛИКОРУССКОГО ОРКЕСТРА
НА ВСЕМИРНОЙ ВЫСТАВКЕ В ПАРИЖЕ В 1900 ГОДУ
Имею честь представить Вашему высокопревосходи-
тельству краткий отчет о пребывании в Париже Велико-
русского оркестра под моим управлением. Оркестр в
составе 25 человек пробыл в Париже около 6-ти недель
во время Всемирной выставки и выступил 25 раз перед
избранной публикой аристократического и художест-
венно-музыкального Парижа <...> Я поставил своей
неуклонной задачей создать оркестру положение, вполне
отвечавшее обстоятельствам этой командировки. Посе-
му я отклонил всякие предложения антрепренеров об
участии «Cercle musical Grand Russien (les Balalaikis-
tes)»1 в различных театрах, программа коих не отлича-
лась серьезным направлением. Между тем театра, отве-
чающего исключительному положению оркестра и ха-
рактеру его музыки, ни на самой Выставке, ни в райо-
нах [Парижа] не оказалось, и Великорусскому оркест-
ру пришлось познакомить Париж с народными инстру-
ментами и песнями русского народа не с театральных
подмостков, а выступая в аристократических салонах,
на празднествах французского правительства, в сало-
нах композиторов и художников, перед прессой и уче-
ными. В первую неделю нашего пребывания в Париже
представилось много трудностей именно в отношении
Упрочения положения оркестра. Большую поддержку
встретили мы со стороны членов нашего посольства, от
49
кййзя Урусова, много способствовавшего нашёму успё-
ху, и в особенности от графа Бреверн-де-ля-Гарди, ко-
торый с необычайной любезностью и готовностью делал
все возможное в смысле достижения нашей популярно-
сти. Также мы встретили живое сочувствие нашему де-
лу в князе Тенишеве, генеральном комиссаре2 и его
высокопросвещенной супруге3.
После первых трудных шагов завоевания известнос-
ти успех оркестра постепенно увеличивался и к концу
нашего пребывания «Les balalaikistes russes»4 были осо-
бенно желанными гостями, повсюду встречая радушный
прием. Так оркестр выступил, между прочим, три раза
в русском посольстве <...> в редакции «Figaro»8, на ве-
чере гражданских инженеров Франции, на вечере у пре-
зидента сената г-на Фоллнера и, наконец, 12 июля (ново-
го стиля) у г-на президента Республики 6. И в Елисей-
ском дворце Великорусский оркестр имел тот же шум-
ный успех, вызвавший многократное исполнение сверх
программы. По окончании концерта президент Респуб-
лики [радушно] приветствовал меня как представителя
оркестра <...> [Он] благодарил за громадное эстети-
ческое наслаждение и выразил радость по поводу [того,
что может] принимать у себя таких русских артистов.
14-го июля князь Урусов поздравил меня с орденом По-
четного легиона и 10 человек из участников оркестра
представил к «Palmes Academiques»7. Президент Сена-
та г-н Фоллнер прислал мне художественную бронзовую
статую и всем участникам именные медали с изображе-
нием Республики и датой концерта в Presidence du Se-
nat8, в котором оркестр принимал участие. Мы получи-
ли также медали от «Общества гражданских инженеров
Франции» художественной работы с эмблематическим
изображением Орфея и с соответствующей надписью.
В это же время вся парижская пресса не переставала
писать о «Balalaikistes russes», давая подробные сведе-
ния о составе оркестра, инструментах, отмечая удиви-
тельную звучность, оригинальность тембра и художест-
венное исполнение. Позволю себе приложить к сему
статью Gules Adac, помещенную в «La Nature»9, являю-
щуюся полным выражением общего говора прессы.
Успехи оркестра и произведенное им впечатление на
публику вызвали у нее интерес к русским народным ин-
струментам. Так, фирмою Циммерман во время нашего
пребывания в Париже были получены заказы на бала-
50
лайки из Лейпцига, Лондона, Вашингтона и Нью-Йорка,
и был переведен на английский язык самоучитель и шко-
ла для балалайки. Таким образом положено было на-
чало распространению балалайки за границей, которое,
можно верить, будет идти все шире и шире в силу дос-
тупности инструмента для обучения и [его] широких
возможностей в передаче разнохарактерного репертуа-
ра. Это ставит русские народные инструменты на первое
место среди других, [таких, как] мандолина, гитара и
другие.
О МУЗЫКЕ РОЖЕЧНИКОВ
Образчики истинно народной инструментальной му-
зыки — явление чрезвычайно редкое. Единственным
представителем таковых является хор [народный инст-
рументальный ансамбль] рожечников-владимирцев под
управлением Кондратьева *. Они в настоящее время в
Петербурге, играют на Кустарной выставке. Народные
песни, передаваемые рожечниками со всеми исключи-
тельными особенностями, свойственными только русской
народной музыке, зачастую идут вразрез со всеми тео-
ретическими музыкальными требованиями. Рожечники
совершенно незнакомы с правилами и законами совре-
менной музыки. У них свои правила и законы, веяния
общеевропейской музыки их не коснулись нисколько.
Эти-то свои законы и представляют особый интерес, так
как создают чистейший образец народной передачи, в
смысле мелодии и гармонии, и в особенности со сторо-
ны ритма со всей его причудливостью и неуловимым
разнообразием.
Крайне было бы желательно, чтобы императорское
Географическое общество обратило внимание на этот
хор. Пока еще не поздно. Пройдет немного времени,
рожечники будут забыты, разбредутся в свои углы, и
едва ли придется вновь услышать действительно народ-
ную инструментальную музыку, о которой среди русских
музыкантов и композиторов до сих пор еще идут горячие
споры. Я полагал бы необходимым занести совместное
исполнение хора рожечников и Кондратьева solo с его
богатым репертуаром русских песен в фонограф2. Тут
дело верное, передача будет самая народная, без ма-
лейшего влияния. Сам он [Кондратьев]— крестьянин-
31
пахарь, о нотах понятия не имеет. Можно вполне быть
уверенным, что его песни явятся чистейшим образцом
настоящего народного исполнения как со стороны ритма,
так и мелодии. Здесь необходим именно фонограф, и
вот почему: записывание народной песни даже и опыт-
ными в этом деле музыкантами дело крайне трудное.
Записи часто бывают ошибочны, если не в мелодичес-
ком, то в ритмическом отношении. Песни же, восприня-
тые фонографом, не могут быть неточными, и при мно-
гочисленных повторениях их можно проверить и потом
безошибочно записать.
Я со своей стороны могу сказать, что рожечники яв-
ляются в настоящее время единственными представи-
телями чисто народной [инструментальной] великорус-
ской музыки: их передача безусловно народная. Долго-
временные наблюдения и изучение музыки и песен сре-
ди самого народа убеждают меня в этом. Этот хор пред-
ставляет не только музыкальный [интерес] в смысле
материала, но и этнографический интерес, почему
вполне заслуживает внимания Географического обще-
ства.
О ВЕЛИКОРУССКОМ ОРКЕСТРЕ
Иногда молчание равняется признанию за собой ви-
ны. В печати и среди музыкальных деятелей состави-
лись сбивчивые и разноречивые взгляды, а иногда и не-
заслуженно обидные мнения по поводу моей деятельно-
сти. Произошло это вследствие того, что совершенство-
вание народных инструментов дело совсем новое, мало
кому знакомое, требующее особой подготовки и особых
знаний. Я считаю своевременным выяснить истинный
смысл и значение его.
Все великорусские инструменты, входящие в состав
моего оркестра, восстановлены по образцам, найденным
в народе, и по историческим и литературным данным.
Подлинность их несомненна, каждый из них представля-
ет совершенно самостоятельный тип и безусловно мо-
жет считаться чистым достоянием народа без всяких
заимствований. К этому заключению я пришел путем
многолетнего исследования музыкальных орудий, нахо-
дящихся в обращении у русского народа. Изучение име-
ющейся по этому предмету литературы и мнений науч-
52.
ных музыкальных авторитетов, которые занимаются ис-
следованием русской народной музыки, укрепили мою
уверенность <...>
С XVIII века название «домра» совершенно исчезает
из употребления народа. Вместо него появляется наи-
менование «балалайка», относящееся сначала к инстру-
менту с круглым кузовом, то есть к домре. С XIX века
кузов принимает, однако, повсеместно в России форму
треугольную, круглый же кузов встречается как боль-
шая редкость. Название домры совсем позабыто.
Мной найдены в Вятской губернии оба типа — с тре-
угольным и полушаровидным кузовами, оба трехструн-
ные. Тот и другой инструменты изготовляются и теперь
местными крестьянами на продажу, и, таким образом,
не остается никакого сомнения в их тождественности.
Домра восстановлена мной по этому экземпляру, с точ-
ным соблюдением всех типических особенностей инст-
румента.
Точно так же восстановлена мной балалайка,
для которой найдено очень много прототипов, преиму-
щественно в великорусских губерниях. Строй принят
мной для балалайки самый общепринятый, народный:
две струны в унисон, а третья в кварту. Для домры я
взял один из употребляемых в народе, так называемый
«разлад», то есть все три струны [находятся] во взаим-
ном соотношении в кварту. Способ игры на домре из-
бран старинный, то есть плектром, а на балалайке ос-
тавлен современный — пальцами руки.
Кроме того, основываясь на историческом свидетель-
стве, из которого видно, что как домры, так и другие
народные русские инструменты существовали различ-
ных размеров *,— я построил разных диапазонов дом-
ры и балалайки, сохранив их строй. Таким образом, я
получил возможность составить оркестр из оригиналь-
ных музыкальных орудий русского народа. Этим я не
удалился от границ народного творчества, но только
предвосхитил мысль народа, который, быть может, и
сам бы дошел до создания народного оркестра, если бы
он не был остановлен в своем музыкальном развитии
гонением духовенства <...> В XVI—XVII веках пред-
ставители народного музыкального искусства — скомо-
* Домра, домришко, домра басистая; гудок, гуда, гудило и
т. д.
53
рохи ходили толпами человек по сто и более с куколь-
ным театром и медведями — с гуслями, бубнами и сви-
релями, то есть с оркестром из народных русских инст-
рументов. Следовательно, если оркестр был в древности,
отчего же не восстановить его и теперь, применив, ко-
нечно, его исполнение к музыкальному уровню настоя-
щего времени? Кроме основного элемента народного
оркестра — домр и балалаек — мною введены [в ор-
кестр] гусли. Последний инструмент претерпел много
изменений, являясь национальным созданием народа,
его древнейшим, характернейшим и любимейшим музы-
кальным орудием. Мне удалось найти в обращении поч-
ти все формы гуслей, начиная с древнейших. Из них без
всякого изменения введена была в обращение та, кото-
рая представляет род горизонтальной арфы, лежащей,
как стол, на четырех ножках и снабженной пятью окта-
вами металлических струн, настроенных в хроматичес-
кой гамме. Долгое время играли в моем Великорусском
оркестре на оригинальном старом инструменте, приобре-
тенном от народного игрока. В настоящее время гусли
скопированы по этому типу фортепианной фирмой Шре-
дер.
Как вводный, эпизодический элемент восстановлены
мной духовые инструменты: свирели и брелки. Первые
представляют собой две флейты, в которые игрок дует
одновременно. Это копия древнегреческого инструмента.
Из Греции он, вероятно, проник и в Россию. Свирели в
громадном обращении в Смоленской губернии, где они
изготовляются и продаются крестьянами. Брелка * из-
брана мной из множества рожков, жалеек, зурн и дру-
гих народных русских инструментов, как наиболее ха-
рактерное и способное к музыкально-правильному со-
вершенствованию орудие. Она представляет собой де-
ревянную дудку с раструбом на одном конце и с одно-
язучковым пищиком на другом. Таким образом, брелка
ближе всего подходит к гобою, но отличается от послед-
него устройством пищика, что обусловливает в свою
очередь характерный оригинальный тембр брелки.
Большое разнообразие инструментов дает безусловно
больше красок и колоритности в инструментовке, но так
как существующий симфонический оркестр не позволя-
* Название «брелка» происходит от того, что делают ее из
бредины — местное (Тверской губернии) название ивы.
54
et no свойм средствам соперничать с ним ни одному на-
родному, то я с величайшей осторожностью отнесся к
возможности пополнить Великорусский оркестр инстру-
ментами, хотя и прибавляющими колорит и звучность,
но или не чисто русского происхождения, или при своем
усовершенствовании теряющими национальный харак-
тер. Поэтому попытку ввести в народный оркестр смыч-
ковый инструмент, например гудок, я считаю нецелесо-
образной. Всякое совершенствование каких бы то ни
было смычковых инструментов неминуемо приведет к
скрипке — совершеннейшему инструменту, где гений
Страдивариуса объединил смычковые инструменты всех
народов. Ни один из великорусских инструментов не
входит в состав [любого] современного оркестра. Соче-
тание их представляет нечто совершенно самостоятель-
ное, целое, ничего общего не имеющее с современным ор-
кестром общеевропейским и с другими, так называемы-
ми народными. Например, в оркестре из мандолин и ги-
тар соединяются народные инструменты различных на-
циональностей (мандолина — итальянская, гитара — ис-
панская), а у румын за исключением «кавали» (флейта)
и «цимбал» весь оркестр состоит из современных обще-
европейских инструментов (скрипки, виолончели и т. п.).
Великорусский оркестр, состоящий из одних исключи-
тельно народных русских инструментов средней и север-
ной полосы России — древнего государства Московско-
го,— стоит совершенно отдельно и оправдывает свое
название.
Цель возрождения [древних] инструментов — дать на-
роду музыкальное орудие, соответствующее его складу,
характеру и в то же время по возможности удовлетво-
ряющее требованиям современной музыкальной культу-
ры. Да и не одному «народу», так как в настоящем
своем виде древнерусские музыкальные инструменты
одинаково пригодны для всех, в особенности для тех,
кто не имел возможности посвятить себя специально
музыке. Усовершенствовав инструменты, к которым бы-
ло так мало доверия, прежде всего надо было показать
их музыкальную способность в звуковом и техническом
отношениях. Это я и делал в течение нескольких лет, ис-
полняя самые доступные народные песни, чтобы рас-
пространить в обществе балалайку, доказать ее право-
способность как музыкального инструмента. Затем, с
прибавлением к балалайкам домр, явилась возможность
55
й правильно гармонизовать й инструментовать не толь-
ко народные песни, но и другие произведения как рус-
ских, так -и иностранных композиторов. Для этого я об-
ратился к специалистам музыкантам-теоретикам, пору-
чив им обработку и гармонизацию репертуара Велико-
русского оркестра, так как сам я обладаю только прак-
тическими знаниями народной музыки и песни, которая
хорошо знакома мне с детства. В ранней юности запечат-
лелась она в моей душе, и нет милее для меня песни
русской, которую я воспринимал непосредственно от са-
мого народа.
Мне также хорошо известно народное хоровое пение.
Оно в большинстве случаев унисон или двухголосное, из-
редка встречается третий голос, появляясь эпизодически.
Приступая к составлению нового репертуара, я соста-
вил себе план передачи Великорусским оркестром на-
родной песни в реставрированном виде трояким спосо-
бом: как поет сам народ*, [песни], гармонизованной
строго в пределах лада, и [песни], гармонизованной по
образцам общеевропейской музыки. Но во всех трех
случаях я неприкосновенно сохраняю мелодию точно
такой, как она существует в народе, с особым, ей только
присущим складом <...> Помимо народных песен в ре-
пертуар оркестра входят [произведения таких авторов,
как] Шуман, Чайковский, Рубинштейн и другие. Из их
сочинений выбираются только те, которые, безусловно,
доступны средствам оркестра и перекладываются нота в
ноту, как у самого автора. С этими авторами также зна-
комится молодежь, увлекающаяся балалайкой. Заинте-
ресовываясь ими, она развивается музыкально, и ее эс-
тетические требования, несомненно, повышаются.
I В ответ на странный упрек, что балалайка должна
ограничиться исполнением исключительно одних русских
песен, отнюдь не допуская в свой репертуар других про-
изведений, написанных для оркестра или фортепиано,
обращаюсь с вопросом: на каком основании я должен
так ограничить Великорусский оркестр, если его средст-
ва позволяют инструментовать и гармонизовать безу-
словно правильно и во всей полноте, помимо русских
песен, произведения композиторов общеевропейских? Ес-
ли духовые медные оркестры исполняют оперную музы-
* См. Сокальского — «Русская народная музыка...» [Харьков,
1888].
56
ку, то почему струнному оркестр)' не исполнить то же
самое?
Таково значение наших народных инструментов для
интеллигенции. Какое значение имеют они для народа,
как вполне доступные и родственные его духу и складу,—
это само собой понятно. Но русские народные инстру-
менты производят сильное впечатление и на иностран-
цев: после пребывания Великорусского оркестра на
выставке в Париже, где находилась также витрина с
коллекцией древнерусских и усовершенствованных инст-
рументов, требование на них распространилось не толь-
ко в Париже, но и в Лондоне, Нью-Йорке, а самоучи-
тель на балалайке переведен на английский и немецкий
языки. Мне думается, что не пройдет и несколько лет,
как наши народные инструменты станут так же извест-
ны повсюду за границей, как у нас в России гитара и
мандолина. Все это вполне обеспечивает право их су-
ществования и лучше всего показывает, насколько идея
их возрождения и совершенствования является своевре-
менной и целесообразной.
НА КОНЦЕРТЕ ШАЛЯПИНА
М. г. г-н редактор!
Прошу не отказывать поместить мое письмо. Вчера
был концерт... нет, не концерт, а праздник русского ис-
кусства! На этом празднестве каждый русский человек
мог справедливо гордиться тем, что его родина дала та-
кого великана в области музыкального искусства, ка-
ким является Федор Иванович Шаляпин.
Я далек от мысли писать музыкальную рецензию о
Ф. И. Шаляпине. Но чувство любви и уважения к ис-
кусству вообще, а к русскому в особенности, побужда-
ет меня просить Вас поместить эти строки тем более,
что они являются выражением чувств многотысячной
публики, переполнившей зал Дворянского собрания
12-го ноября. Быть может, Вы найдете чересчур смелым,
что я позволяю себе говорить от лица всей публики. Но
говорю я так потому, что еще никогда не видел, чтобы
талант в такой степени объединил публику, как это сде-
лал Федор Иванович Шаляпин в своем концерте. Он
Достигал такой высоты совершенства в искусстве пения
и музыкальной декламации, какого вряд ли кто дости-
57
гал. Вдохновенна была каждая фраза, каждое слово, им
произнесенное. Весь обширный репертуар, из которого
многие пьесы уже давно известны публике, казался но-
вым, только что впервые услышанным.
Пение Шаляпина было настолько совершенно и вы-
сокохудожественно, что казалось, как будто он и есть
сам автор передаваемых им произведений, — до такой
глубины и проникновения возвышалось художественное
толкование русского певца. Я ие буду распространять-
ся о красоте его голоса, скажу лишь, что голос этот да-
ет столько разнообразия в оттенках самого звука, что
приводит в изумление своей гибкостью, доступной толь-
ко тенору, очаровывает слушателя и заставляет пережи-
вать страдания, радость, печаль и веселье как по вол-
шебству! Да, это проявление именно волшебства, про-
явление тайных непостижимых сил природы., и облада-
тели этих сил называются гениями. Таков Федор Ива-
нович Шаляпин!
Я прошу дать место моему письму ради того, чтобы
поделиться с публикой радостным чувством, что в на-
шей стране стали появляться молодые, новые силы, у
которых есть чему учиться нашим бывшим учителям
культуры на старом Западе. Явление, заслуживающее
общественного внимания.
МАЛЕНЬКОЕ ИНТЕРВЬЮ
[Корреспондент «Петербургской газеты»] встретил
В. В. Андреева, отправлявшегося скоро со своим Вели-
корусским оркестром в концертное турне по России и
зя границу.
— Правда ли, что вы распускаете ваш оркестр и на-
бираете новый, из отставных солдат?
— Великорусский оркестр остается в полном своем
составе и будет функционировать по-прежнему в Петер-
бурге во время концертного сезона. Мной, действитель-
но, организован второй состав оркестра для предпола-
гаемых путешествий по России и за границу, ибо первый
оркестр состоит из штата преподавателей народной му-
зыки в войсках гвардии, лишенных возможности пре-
кратить свои занятия, а также из лиц, связанных служ-
бой в Петербурге.
— Из кого же составляется второй оркестр?
58
— Из воспитанников ПОЛКОВЫХ Школ, большинства
которых по 6—8 лет обучалось игре на народных инст-
рументах под непосредственным моим наблюдением и
обладающих поэтому совершенной техникой, музыкаль-
ными знаниями и дисциплиной. Отзывы лиц, безусловно
компетентных и высокоавторитетных в вопросах музыки,
присутствовавших на произведенном мной испытании
нового оркестра, превысили мои ожидания.
Перед отъездом в артистическое турне по России я
намерен дать концерты с новым составом оркестра, где
сама публика будет беспристрастным судьей моей ра-
боты.
ВЕЛИКОРУССКИЙ ОРКЕСТР
ПЕРЕД СУДОМ ИНОСТРАНЦЕВ
На днях вернулся из-за границы Великорусский ор-
кестр В. В. Андреева, об успехе которого в Германии
[в 1908 году] у нас уже сообщалось <...> Мы восполь-
зовались подходящим случаем и обратились к энергич-
ному пионеру в области национальной музыки В. В. Анд-
рееву с вопросом, доволен ли он результатами своего
артистического турне.
— Безусловно,— последовал ответ.— Сказать правду,
не без робости переехал я Вержболово *, направляясь в
Берлин. Все-таки, знаете, иностранцы — люди малозна-
комые с нашим искусством, в особенности с тем, кото-
рое выражается в народном творчестве. Да и у нас до-
ма, как Вы знаете, мне пришлось выдержать упорную
и продолжительную борьбу, чтобы доказать, какой бла-
годарный инструмент — народная балалайка и как она
превосходно передает все изгибы русской души... Мой
Великорусский оркестр завоевывал себе успех медленно
и притом ценою почти сверхъестественной энергии. Но я
воодушевлен был примерами Станиславского, Шаляпи-
на, Чайковского. Я чувствовал, что наступила пора, ког-
да-иностранцы серьезно интересуются Россией.
— И Вы дерзнули?
— И действительность превзошла все наши ожида-
ния...
— Сколько человек поехало с Вами?
— 28.
— Под Вашим дирижерством?
— Разумеется.
59
— Где Вы концертировали^
— В Берлине, Лейпциге, Гамбурге, Люнебурге, Лю-
беке и Галле. Кроме того, по приглашению великого
герцога мы дали концерт в Штеттине. В общем поездка
продолжалась месяц, причем мы выступали перед пуб-
ликой 23 раза2.
— Отношение берлинцев?
—В Берлине мы дали И концертов. И начало могло
смутить любого артиста. Сборы были слабые <...>.
Но вот к нам присмотрелись, появились первые газет-
ные рецензии. И лед тотчас растаял. Однажды во вре-
мя концерта мне сообщили, что в зале среди слушате-
лей находится «сам» доктор Мук. А вы знаете, что со-
бою в глазах немцев представляет «доктор Мук»? Дос-
таточно сказать, что он занимает должность генерал-
музикдиректора в Берлине, учрежденную некогда спе-
циально для великого Мейербера 3. Творца «Гугенотов»
старались всеми силами перетянуть в Берлин и вот при-
думали выход. Часть года Мейербер будет жить в Па-
риже, а часть — в Берлине.. И создали звание дирек-
тора музыки. После Мейербера эту должность занимал
Мендельсон-Бартольди, а затем... наступил антракт,
продолжавшийся 60 лет, так как не находилось достой-
ного преемника. Наконец, его нашли в лице Мука.
Вот что представляет собой этот человек.
Доктор Мук, прослушав одно отделение, пришел в
такой восторг, что тут же познакомился со мною и на-
говорил массу таких хороших слов, что я... прослезил-
ся от счастья. Да и было чему радоваться. Обо мне за-
говорила с энтузиазмом вся печать. Посещали также
наши концерты знаменитый Артур Никит и другие ко-
рифеи музыки. Тронуло меня отношение к нам автора
«Паяцев» Леонкавалло. Композитор только что перед
этим прибыл в Берлин по случаю постановки его оперы
«Заза». Услыхав о моих концертах, он поехал послу-
шать «русских балалаечников» и... чисто по-итальян-
ски выразил свое удовольствие. Он остался до конца
концерта, а затем вместе с женою потащил меня ужи-
нать в Централь-отель, где благодаря ему мы все были
предметом всеобщего внимания. Чтобы понять поступок
Леонкавалло, вы должны знать, что он не мог попасть
на мой концерт иначе, как отказавшись присутствовать
на представлении «Паяцев», которых поставили в его
честь. И все-таки он выбрал нас.
60
— Вы упомянули о Никите...
— Артура Никита мы не ждали. Говорили, что он
сильно занят. Но вот как-то в.о время концерта мы де-
лаем паузу. Вдруг на весь зал раздается одобритель-
ный возглас: «Браво». Все устремляют глаза на крик-
нувшего «браво»— и узнают Артура Никита. Раздается
гром аплодисментов... На другой день еду в концерт
лично благодарить Никита, отношение которого к на-
шим народным инструментам так много говорит моей
душе. Я застаю его в роскошном кабинете, устроен-
ном специально для дирижеров. Артур Никит стоит,
окруженный разодетыми дамами, и с гордостью артиста
выслушивает ряд похвал. Увидев меня, он прерывает бе-
седу с посетительницами и горячо жмет мне руку. По-
том с увлечением начинает говорить собравшимся о впе-
чатлении, произведенном на него нашим концертом.
Приведу лишь несколько заключительных слов:— Этого
впечатления невозможно передать словами. Вы должны,
господа, послушать Великорусский оркестр лично. Тут
передача немыслима. Впрочем, то же самое писали му-
зыкальные критики.
— Например?
— Немецкие критики подчеркивают, что наши инст-
рументы по своим музыкальным достоинствам — первые
среди народных инструментов. Что касается игры, то
их поразили, так сказать, артистическая дисциплина и
степень законченности <...>
— Верно ли, что последние концерты шли с аншла-
гами?
— Билеты покупались нарасхват, и нам предлагали
дать несколько лишних концертов, но мы не смогли это-
го сделать, так как мои товарищи участвуют в концер-
тах просто в качестве любителей, и, чтобы уехать в Бер-
лин, им пришлось взять отпуск, а отпуск подходил к
концу. По той же причине я вынужден был отклонить
предложение одного американца совершить путешест-
вие по Америке, а заодно организовать там производст-
во наших инструментов на широких акционерных нача-
лах. Американец вызвался сформировать компанию с
капиталом в двести тысяч рублей.
— Думаете ли Вы повторить поездку?
— Не знаю... Предложений я получаю множество.
Между прочим — из Лондона и Нью-Йорка. Зовут так-
же в провинцию. Но, как я уже сказал, мои товарищи
61
йо большей части — ^узыкантЬт-любитеЛи и, занимая бо-
лее или менее видное служебное положение, не могут
располагать свободным временем.
— Так что в общем?
— В общем я могу смотреть на мое заграничное тур-
не с чувством глубокого нравственного удовлетворения.
Наш народный инструмент произвел там громадное
впечатление, заинтересовав самые серьезные музыкаль-
ные круги. Теперь я получаю из Германии много писем,
в которых сообщают о решении сформировать кружки
для изучения игры на балалайке и просят моих указа-
ний. Вообще,— закончил В. В. Андреев,— наш народ-
ный инструмент не ударил лицом в грязь перед Европой
и лишний раз доказал ей, какой непочатый родник ду-
ховных сил таится в русском народе. Иностранцы при-
сматриваются к нему — и удивление их порою велико.
ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ
КОРРЕСПОНДЕНТА РУССКИХ ГАЗЕТ
Вопрос. Как германская пресса отнеслась к Вам и
к концертам Великорусского оркестра?
Ответ. <...> Взгляните на эти отзывы печати. Уже
по одному их количеству Вы можете видеть, какой ин-
терес возбудил своими концертами Великорусский ор-
кестр в Германии. Помимо целых фельетонов [рецен-
зий], посвященных нам, меня особенно радовало при-
сутствие в наших концертах таких музыкантов, всесве-
тных авторитетов, как д-р Мук, Никиш, профессор Лее-
манс, Буркард, Леонкавалло. Все они по нескольку раз
посещали наши концерты, знакомясь и изучая балалай-
ку <...>
Вопрос. Правда ли, что Вас приглашают в Амери-
ку стать во главе Американского общества для эксплу,-
атации наших народных инструментов?
Ответ. Да, мистер Симпсен — американец, присут-
ствовавший на наших концертах в Берлине, высказал
мнение, что в Америке повсеместно распространена
мандолина, но что при первых же наших концертах аме-
риканцы оставят этот инструмент, так как наши народ-
ные инструменты по своим качествам стоят гораздо
выше мандолины, которую американцы не задумают-
ся заменить лучшим музыкальным инструментом.
Вопрос. Значит, Вы поедете в Америку?
62
Ответ. Вот в этом-то и заключается в настоящее
время чрезвычайно важный вопрос для будущего всего
моего дела за границей вообще. Я убежден, что после
исключительного успеха Великорусского оркестра в
Германии сейчас же явятся подражатели, которые, так
сказать, по свежим следам постараются эксплуатиро-
вать наш успех или, правильнее, экспроприировать, то
есть, пользуясь фирмой, будут показывать негодный то-
вар, чем и подорвут престиж моего дела и репутацию
наших народных инструментов там, где еше с ними не
ознакомились в исполнении моего оркестра <...>
Вопрос. Почему же Вы не хотите предупредить это
своими путешествиями за границу, когда это действи-
тельно является столь необходимым, даже обязатель-
ным для интересов нового дела?
Ответ. Потому, что у меня нет оркестра, то
есть свободных исполнителей, которые могли бы специ-
ально посвятить себя и свое время для этого дела.
Вопрос. Как же Вы в таком случае ездили в Гер-
манию?
Ответ. Все участники оркестра являются служащи-
ми. Они занимают места в Петербурге, и большинству
из них с большим трудом удалось выхлопотать отпуска
на два месяца, а некоторые, чтобы иметь возможность
уехать, пошли даже на то, что могут совсем лишиться
места. Специалистов же балалаечников не существу-
ет <...>
Вопрос. Значит, Вы обречены безвыездно оставать-
ся в Петербурге?
Ответ. Это могло бы нанести непоправимый удар
моему делу, остановив его движение и развитие в самый
важный момент его признания не только у себя на роди-
не, но и за границей, в музыкальной стране мира [Герма-
нии], откуда открылся нашим народным инструментам
такой почетный, широкий путь и в другие страны.
Вопрос. Что же Вы думаете предпринять, чтобы
продолжать Ваше дело?
Ответ. Я обратился через посредство Министерства
торговли и промышленности в Государственную] думу
еще перед отъездом за границу, прося ассигновки на
постоянное жалование членам оркестра, чтобы специа-
лизировать оркестр и чтобы участники оркестра могли
оставить службу, не позволяющую им выезжать надолго
за пределы Петербурга <...>
63
Вопрос. Как известно из газет, Бюджетная комис-
сия в Государственной] думе отвергла Ваше прошение
об ассигновании жалования членам оркестра?
Ответ. К сожалению, это правда. Я узнал об
этом со скорбным чувством. Я ждал от народных пред-
ставителей иного отношения к самобытному народному
искусству, для которого работал 20 лет и ныне добыл
такие результаты.
ВЕЛИКОРУССКИЙ ОРКЕСТР —
РАСПРОСТРАНИТЕЛЬ В НАРОДЕ
РУССКИХ НАРОДНЫХ ИНСТРУМЕНТОВ
Пробурив просеку в первобытном лесу, вначале
один, без всякой посторонней помощи и поддержки, рас-
чищая дорогу от векового предрассудка, вынося тыся-
чи насмешек, уколов самолюбию, а подчас и унижений,
пожертвовав всеми материальными средствами, став
бедным человеком,— я долголетним безвозмездным тру-
дом (7 лет обучал игре на народных инструментах в
войсках без всякого вознаграждения) расчистил широ-
кую дорогу единственному самобытному русскому делу.
Делу, для создания которого потребовалось принести в
жертву все материальные и духовные силы и 20 лет
непрерывного труда и борьбы с предрассудком, оскор-
бляющим национальное чувство.
Положа руку на сердце, могу с твердостью сказать,
что в течение этих 20 лет ни на минуту не остановился
в своей работе на пути к совершенствованию и развитию
этого дела, отрешаясь от своего «я» и служа делу идей-
но. Воодушевляло и двигало мою работу сознание то-
го, что усовершенствованные мной русские музыкальные
инструменты будут полезны и доступны для масс на-
родных. Для тех масс, которые лишены возможности
пользоваться другими существующими музыкальными
инструментами, благодаря многим причинам — трудно-
сти обучения на них, их стоимости и другим причинам.
Я же даю народу вполне ему доступный во всех отно-
шениях музыкальный инструмент, в то же время кол-
лективный, где народ с легкостью может заниматься ор-
кестровой музыкой в совместном исполнении. Такое об-
лагораживающее занятие музыкой до моей работы было
недоступно для простого люда, а кто же не поймет, ка-
64
кое культурно-просветительное значение оно имеет. Ес-
ли грамотность развивает ум, то музыка облагоражи-
вает душу, и вряд ли будут правы те, кто будет утвер-
ждать, что музыка второстепенное дело, в особенности
среди народа, положительно лишенного, особенно в де-
ревне, какого бы то ни было доступного ему развлече-
ния <...> Никто не возражает против того, что если
от имущих классов отнять изящные искусства, которы-
ми они так широко пользуются, то наука, несмотря на
все ее значение, не спасла бы людей от одичания. Ник-
то серьезно не задумается над тем, что если искусство
облагораживает душу всякого человека, то как важно,
как необходимо использовать единственное искусство,
которое в такой широкой степени доступно простому
народу. Или иолагают, что у нашего народа нет души?!
Доказывать же пригодность распространения народных
инструментов в народе не приходится — существуют уже
давно оркестры среди фабричных. Про интеллигентную
молодежь и говорить нечего — нет гимназии, училища,
где не было бы оркестра балалаечников. Существуют
детские оркестры, где старшему одиннадцать лет. Де-
тей не оторвать от музыки — с такой охотой и любовью
они предаются легко им доступной музыке. Эта-то лег-
кость обучения и вызывает любовь к этому искусству,
ибо не мучает долгие годы этюдами и упражнениями ре-
бенка, а в короткое время позволяет ему самому испол-
нять не только прелестные народные песни, но и худо-
жественные произведения как отечественных, так и ино-
странных композиторов.
РУССКАЯ БАЛАЛАЙКА В АМЕРИКЕ
<...>Вчера В. В. Андреев возвратился в Петербург
и поделился с нами [редакцией газеты «Петербург-
ский листок»] впечатлениями о своей поездке в Аме-
рику.
Поездка была во всех отношениях блестящей,—
сказал шеф Великорусского оркестра. Успех лучше все-
го определяется тем, что нас пригласили на 4 недели,
а мы провели в Америке 12 недель. Кроме Нью-Йорка
мы играли в Филадельфии, Вашингтоне, Чикаго, Сент-
Луисе, Нью-Ивене, Спрингфилде и Брейтоне <...>
Американцы очень экспансивны, еще горячее ангЛ'Ичан
3 Зек. 409
65
выражают свои восторги!. Внешним выражением
восторга служит оглушительный, непривычный для рус-
ского уха визг или же свист в два пальца. Хорошо, что
меня об этом предупредили, иначе я мог бы принять
свист совершенно в обратном смысле. Страшно дово-
лен, что мне удалось установить реноме русских народ-
ных инструментов и показать во всей полноте их музы-
кальные достоинства <...> Мы сделали то, что амери-
канцы признали наши народные инструменты лучшими
из всех. Я очень счастлив, что служу нашему русскому
искусству <...>
Все рецензии американских газет сводились к тому,
что мы пропагандируем национальное, чисто народное
творчество. Когда пел наш Смирнов, или когда танце-
вала Павлова2, или когда оркестр исполнял симфони-
ческую музыку Чайковского, Римского-Корсакова и Рах-
манинова, американцы говорили: «Как прекрасно рус-
ское искусство!» Когда же выступал Великорусский ор-
кестр и с эстрады лилась русская народная песня, то
они говорили: «Как прекрасен русский народ!» Вот по-
чему я горжусь тем делом, которому служу, и придаю
ему такое большое значение. Пробыв в Америке три
месяца, мы дали 100 концертов. Между прочим, повто-
рилось то, что было и в Англии: многие игравшие на
мандолинах и гитарах перешли на балалайку, признав,
что она по своим музыкальным качествам выше этих
инструментов.
О КОНЦЕРТНОЙ ПОЕЗДКЕ ПО РОССИИ
В Петербург только что вернулся В. В. Андреев со
своим Великорусским оркестром из первой концертной
поездки по России.
— Я считаю,— сказал он,— что моя поездка вышла
очень удачной и плодотворной. Дело в том, что сейчас
нет ни одного среднего учебного заведения в России,
и не только мужского, но и женского, в котором бы не
было своего оркестра балалаечников. Но все это было
простым бренчанием, и более широкие круги к бала-
лайке относились только с этой точки зрения — како-
го-то безобидного треньканья. Когда же мы показали,
какие результаты достижимы при помощи балалайки и
в серьезной музыке, то, несомненно, интерес к народно-
Рис. 1. Старинные гусли. Прототип
Эскиз с натуры для «Вешних вод» художника А. Л, Янова
му музыкальному инструменту [пробудится] в более ши-
роких и более культурных кругах. Благодаря великорус-
ским оркестрам самым широким образом популяризи-
руется наша национальная музыка <...>
Что касается артистического успеха моих концертов,
то, не стесняясь, скажу, что он был исключительным.
Требованиям игры сверх программы и вызовам конца
не было. Приходилось выходить на эстраду в шубе, что-
бы прекратить вызовы. Любопытно отметить, что насе-
ление таких исконно русских городов, как Курск, Там-
бов, Козлов, и других относилось к нашим концертам
гораздо сдержаннее, чем в городах юга и юго-запада.
С грозой всех артистических поездок — с нашими про-
винциальными полицмейстерами у меня особых столк-
новений не было.
«ГУСЛИ ЗВОНЧАТЫ», ВВЕДЕННЫЕ
В ВЕЛИКОРУССКИЙ ОРКЕСТР В 1913 ГОДУ
Так называемые «гусли звончаты»—один из люби-
мейших и древнейших видов русских народных гуслей,
существовавших на Руси и известных с XI века. [Звук
извлекается] бряцающим приемом игры, то есть игрок
ставит гусли ребром к себе на колени таким образом,
чтобы нижняя доска гуслей прислонялась к груди игро-
ка. Пальцами левой руки он глушит те струны, которые
67
3*
не должны звучать, а пальцами правой руки, воору-
женными плектром, то есть щепочкой или пером, пос-
редством взмахов кисти ударяет по открыто звучащим
струнам, производя бряцание. Эти гусли <...>
(рис. 1) доставлены мне крестьянином Осипом Устино-
вичем Смоленским, отличным игроком — виртуозом на
них * **.
Совместную игру на гуслях я впервые услыхал имен-
но от Смоленского в 1900 году. Еще до знакомства
со мной О. У. Смоленский выступал с двумя своими
учениками в попечительстве о народной трезвости с
1899 года. Когда Смоленский явился ко мне в первый
раз с двумя своими товарищами учениками в 1900 году,
у него были [им] самим построенные три разновидности
гуслей: малые, средние и большие. Позднее он присоеди-
нил к этому составу по совету Н. И. Привалова еще гус-
ли с более низким строем, организовав по собственной
инициативе хор [ансамбль] народных гусляров. Таким
образом, инициатива совместной игры на гуслях принад-
лежит всецело крестьянину О. У. Смоленскому.
О. У. Смоленский обратился ко мне с просьбой со-
действовать усовершенствованию его музыкального ан-
самбля и самого исполнения. Занятый именно в этот
период <...> усовершенствованием и введением в мой
оркестр других гуслей в виде стола на ножках, «гусли
с клавишами», обладающих громадными техническими
преимуществами оркестрового инструмента, я познако-
мил Смоленского с моим учеником и сотрудником
Н. И. Приваловым и поручил ему, как своему помощ-
нику, наиболее интересующемуся народным искусством,
содействовать осуществлению идеи Смоленского. Н. И.
Привалов заказал инструментальному мастеру Норма-
ну построить по гуслям Смоленского и по его указани-
ям более правильное по размерам семейство гуслей, не
изменяя их древнейшей формы XI века, то есть удли-
ненного треугольника, оставив строй и количество струн
также без изменения, не прибегая при этом к каким-
либо усовершенствованиям ни в звуковом отношении,
ни в смысле их внешности, то есть усовершенствования
их типа (рис. 2).
* Смоленский получил эти гусли от крестьянина Гдовского уез-
да Скицинской волости, деревни Драгатин Алексея Михайловича
Андреева. Эти гусли Андреев получил от своего деда.
68
Рис. 2. Гусли усовершенствованные
Эскиз с натуры для «Вешних вод» художника В, Bt Леонтьева
Организованный Смоленским хор народных гусляров
с новыми гуслями работы Нормана пользовался выдаю-
щимся успехом в попечительстве о народной трезвости,
куда его хор был приглашен при содействии Н. И. При-
валова, и стал очень популярным, представляя собой
крайне интересную, чисто народную музыкальную орга-
низацию совместной игры на гуслях, что в моих гла-
зах представляет особую ценность, так как инициати-
ва совместного исполнения на различной величине ин-
струментах исходит непосредственно из народа. Дея-
тельность Смоленского и его успех вызвали подража-
ния. Благодаря его примеру появились и другие хо-
ры гусляров, организованные по образцу хора Смолен-
ского.
Этот древнейший вид гуслей возбуждал во мне всег-
да глубокий интерес. Ввести же эти гусли в свой ор-
кестр в таком виде, как ими пользовался Смоленский,
меня удерживала их примитивность, несмотря на то,
что эти гусли обладают исключительной характерностью
звука, необыкновенно ясной звонкостью тона и си-
лой, отчего наш народ, со свойственной ему меткостью,
так удачно окрестил их названием «гусли звончаты».
Позднейшая форма таких же гуслей, но с открылком
XVIII века (рис. 3) послужила мне образцом для усо-
вершенствования и введения этих гуслей в Великорус-
ский оркестр в 1913 году.
Вот что говорит А. С. Фаминцын в своем прекрасном
труде «Гусли — русский народный музыкальный инстру-
69
Рис. 3. Гусли звончаты XVIII века с открылком. Прототип
Эскиз с натуры, для, «Вешних вод» художника Л. А, Янова
мент» (изд. в 1890 году в С.-Петербурге) о гуслях с
открылком или дощечкой, на которой покоится левая ру-
ка игрока: «В музей С.-Петербургской консерватории по-
ступило драгоценное пожертвование — экземпляр дейст-
вительно русских первобытных гуслей, приобретенный
у крестьянина С.-Петербургской губ., Лужского уезда
2-го стана Яблонецкой волости, деревни Деевой Горки,
Трофима Ананьева по прозвищу „Скачка". Трофиму
Ананьеву, по его словам, в прошедшем 1889 году минуло
уже 95 лет. Он научился играть у своего покойного дяди
Герасима Минчева и полагает, что приобретенным у него
гуслям более 150 лет. Инструмент этот должен, следо-
вательно, быть отнесен к середине или даже к первой
половине XVIII столетия». По описанию А. С. Фамин-
цына прием игры Трофима Ананьева аналогичен с при-
веденным выше, то есть через посредство глушения струн
пальцами левой руки и бряцания по открытым струнам
кистью правой руки. Мне лично посчастливилось найти
точно такие же гусли и слышать исполнение с точно
таким же приемом игры на них в Вышневолоцком уезде
Тверской губернии в 1898 году от крестьянина Григория
Свистунова деревни Ильино (Молдинский приход), Лу-
гининской волости. Григорий жив и в настоящее время,
а гусли эти перешли к нему еще от деда, и потому
подлинность их древнерусского происхождения — вне
сомнения. Мною приобретен экземпляр этих гуслей ра-
боты самого Григория, представляющий собой точную
70
копию его дедовских гуслей. Этот инструмент пожертво-
ван мною музею С.-Петербургской консерватории вместе
с коллекцией других великорусских инструментов, послу-
живших мне прототипами для создания Великорусского
оркестра.
Я основательно ознакомился с техникой игры на «гус-
лях звончатых» от О. У. Смоленского, которого я при-
гласил еще в 1902 году в качестве преподавателя в пол-
ковых частях войск гвардии с целью поддержать его
интересное самобытное дело и дать возможность этим
гуслям развиваться и проникать в народ через посред-
ство нижних чинов, по отбытию службы возвращаю-
щихся в деревню. За несколько лет преподавания Смо-
ленского я мог обстоятельно взвесить как отрицательные,
так и положительные качества этих гуслей как оркест-
рового инструмента, в результате чего я и пришел к
нижеследующему выводу: именно усовершенствованные
технически и введенные в оркестр гусли с открылком
принадлежат периоду XVIII века, и вот по каким при-
чинам. Форма их, то есть внешний вид удлиненного
треугольника, на которых играл О. У. Смоленский со
своим хором, заказанных Н. И. Приваловым, неудобна
для играющего, так как левая рука его постоянно
остается на весу, ничем не поддерживаемая. А поэтому
открылок в гуслях того же типа позднейшего периода,
то есть XVIII столетия, Трофима Ананьева и Григория
Свистунова имеет большое преимущество как в смысле
удобств игры, так даже и в смысле красоты формы
самого инструмента. На основании этих соображений
я приделал к гуслям открылок XVIII столетия,
изменив лишь его форму и сделав выемку
на доске, в которую удобно помещается
левая рука от локтя играющего, как бы
ложась на подставку (рис. 4). Выработал
тип порожкаили подставки под струнами
в характерном русском стиле, с ажурны-
ми украшениями, которые в то же время
способствуют увеличению звука. Слегка
закруглил углы инструмента, оставав-
шиеся прежде острыми, что мешало ис-
полнению игрока, вызолотил открылок и
украсил его резьбой в русском стиле, что
сообщило инструменту нарядный вид и
вполне сохранило русский характер.
71
Рис. 4. Гусли звончаты усовершенствованные
Эскиз с натуры для «Вешних вод» художника В. В, Леонтьева
Верхняя дека инструмента сделана из лучшей резо-
нансной ели и снабжена внутри правильно расположен-
ными сводами или пружинами должной высоты и ши-
рины, от которых зависит вся звучность инструмента.
Кузов или нижняя часть инструмента изготовляется из
клена волнистого или глазкового. Так как клен у славян
назывался явором, то отсюда и гусли звончаты в ста-
рину назывались яровчатыми: «Гусли звончаты — явор-
чатые» или «яровчатые». Строй сохранен мной народный,
то есть диатонический, показанный О. У. Смоленским,
но по просьбе игрока О. У. Смоленского прибавлены
две струны, то есть вместо 13 металлических струн
прототипа—15 струн, также металлических (рис. 5).
Рис. 5
На такое прибавление я охотно согласился, ибо оно
нисколько не меняет типа и характера инструмента, а
лишь расширяет его диапазон. Например, гитара в ста-
рину имела всего лишь 4 струны <...> и к ней коли-
чество струн прибавляли постепенно, доведя до 7-ми
струн к нашему времени.
72
История >кйзйи музьжйльйых инструментов ЬоворйТ,
что и многие другие струнные инструменты подверга-
лись той же эволюции. Однако, дойдя до наших дней
с увеличенным количеством струн, такие инструменты
нисколько не утратили своей индивидуальности и оста-
лись вполне самобытными. Что же касается технических
возможностей вновь введенных гуслей, то они, благо-
даря новому приспособлению для механической пере-
мены строя, становятся вполне оркестровым инструмен-
том. Приспособление это заключается в следующем (так
называемый усовершенствованный струноповышатель).
Под струнами, настроенными в диатоническом порядке,
в головной части инструмента прикреплен металлический
валик или ключ. При каждом повороте этого ключа
известные струны ложатся на возвышения, сделанные
на валике с тем расчетом, чтобы желаемые струны по-
вышались на полутон и тем самым меняли начальный
строй инструмента. Такие повороты ключа (валика),
числом пять, дают возможность, не перестраивая отдель-
ных струн инструмента, получить шесть различных то-
нальностей.
Ключ (валик) вращается под струнами вполне сво-
бодно, и повышенные им струны звучат прекрасно, да-
вая абсолютно верные полутоны. Мысль устроить пла-
стинку под струнами в головной части инструмента для
изменения строя и добывания необходимых полутонов
посредством повышения принадлежит Д. И. Минаеву; но
его пластинка могла бы давать всего три перемены
строя2. Эту идею Д. И. Минаева развил и дополнил
мастер моей мастерской, где и изготовлены гусли.
С. И. Налимов предложил заменить пластинку метал-
лическим валиком или ключом, дающим возможность
постепенными поворотами его добывать последовательно
шесть тональностей. Этот валик или ключ, как и самые
гусли, художественно сработаны тем же самым С. И. На-
лимовым, замечательнейшим мастером по изготовлению
народных музыкальных инструментов, и, таким обра-
зом являются впервые на свет божий непосредственно
из моей деревенской мастерской [в] (Тверской губер-
нии).
По своей внешности эти усовершенствованные мной
гусли вышли чрезвычайно красивыми, при этом вполне
сохранившими свою самобытность. Золотой открылок,
помимо удобства игры, придает им богатый вид. Свой
73
наряд этот инструмент более чем заслужил. Гусли —
это любимейший всеславянский инструмент. Послушайте,
какими лестными эпитетами награждает наш народ в
своих былинах и песнях гусли, наделяя их даже чудо-
действенной силой. «А играл Алеша на гуслях золотых
со серебряны струны»... «Гусли мои — мысли мои... гусли
звончатые... на гуслях игра великая»... «А и ударил в
гусли Садко, новгородский гость, и заплясало все цар-
ство подводное!»... «Заиграл Чурило на гуслях, заслу-
шался той игры басурманский царь, не повелел казнить
Чурилу, а помиловал»... «А и все богатыри на пиру
приутихли, заслушались той игры на гуслях неслыхан-
ной, и сказал Добрыне Владимир, Солнце-князь: „За
игру твою великую дам тебе три места по выбору: одно
место — рядом со мной, другое место — супротив, а
третье — где сам захочешь, сядь“».
Пусть отныне горделиво носит свой нарядный убор
этот русский всенародный самобытный музыкальный
инструмент, к которому на протяжении столетий рус-
ский народ так ярко проявлял свою любовь! Пусть зо-
лотые гусли рокочут ему славу вечную!..
КАК МНЕ ПРИШЛА МЫСЛЬ
ЗАНЯТЬСЯ УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЕМ БАЛАЛАЙКИ
Это было лет тридцать тому назад1. Был тихий
июньский вечер. Я сидел на террасе своего деревен-
ского дома2, выходящей на широкий двор, обнесенный
сельскохозяйственными постройками с двумя флигелями
по бокам, и наслаждался тишиной деревенского вечера.
Эта тишина в деревне наступает как-то сразу. Сейчас
только еще раздавались человеческие голоса, в полях
скрип колес, мычание коров и прочее, но с окончанием
полевых работ все как-то сразу погружается в тишину
сладкого отдыха, оберегаемого самой природой. Ка-
жется, что деревья боятся пошевелить листьями, чтобы
не нарушить необходимый покой много потрудившихся
людей. Бывает так тихо, что за много верст слышен
какой-нибудь звук, который днем не услышишь и в
20 шагах. Я люблю эту тишину...
В такой именно вечер из одного из флигелей для
рабочих я вдруг услыхал неведомые для меня звуки.
74
Я различил ясно, что играли на струнном инструменте.
Игрок наигрывал плясовую песню, вначале довольно
медленным темпом, а потом все быстрее и быстрее.
Звуки разгорались все ярче, мелодия лилась полная
ритма, неудержимо подталкивая к пляске. По двору
шла работница с ведрами воды на плечах. Я заметил,
как тяжелые ведра заколыхались и из них полилась
вода, а ноги крестьянки стали быстрее выделывать фи-
гуры в такт с музыкой. Я почувствовал, что и собствен-
ные мои ноги стремятся проделать то же самое и что
одна нога давно уже пристукивает в такт песни, испол-
няемой на неведомом инструменте невидимым игроком.
Недолго продолжались эти чудеса. Я сорвался с места
и побежал к флигелю, откуда неслись звуки. Передо
мной на ступенях крыльца сидел мой работник, крестья-
нин и играл на... балалайке! Я видел уже раньше этот
инструмент в маленьких лавках на окнах, но никогда
еще не слыхал игру на нем. Я был поражен ритмич-
ностью и оригинальностью приема игры на бала-
лайке и никак не мог постичь, как такой убогий с виду,
несовершенный инструмент, только с тремя струнами,
может давать столько звуков!
Присмотревшись внимательно, как играл Антип [имя
работника], и прося его тут же показать некоторые
приемы игры, я отобрал от него балалайку. А через
неделю я уже играл на ней не хуже самого учителя,
чем он был немало огорчен, негодуя, что в такой ко-
роткий срок ученик стал чуть не выше учителя. Правда,
репертуар, которым располагал мой учитель, был неве-
лик, да и вообще балалайка в то время не могла дать
более благодаря своей примитивности, то есть на ней
не было даже постоянных ладов, а они навязывались из
тех же струн, и было их всегб счетом семь. Строй был
диатонический, то есть без полутонов, и весь инструмент
стоил всего 15—25 копеек! Можно себе представить,
какая была эта работа и из какого материала, и тем
не менее я все-таки и в то время был поражен звуками
и особенностью эффектов этого русского народного ин-
струмента, по своей оригинальности резко отличавше-
гося от всех других ранее мною слышанных народных
инструментов. Я помню, что тогда же как каленым
железом выжглась в мозгу мысль: играть самому и до-
вести игру на балалайке до совершенства! Не знаю, что
сильнее руководило мной—инстинкт или национальное
75
чувство. Я думаю, что было и то и другое, а соединение
дало мне ту силу, которая не знает на своем пути прег-
рад и не останавливается ни перед какими жертвами,
чтобы довести дело до конца <...>
Ни одно из искусств так не действовало на меня, как
музыка. Уже 14-ти лет от роду я играл самоучкой на
12 инструментах, не зная ни одной ноты. Как это ни
странно, при всей моей любви к музыке систематиче-
ские занятия ею шли у меня очень туго и я приводил
в отчаяние своих учителей. Однако из всех инструмен-
тов более других я любил скрипку и удивлял моего
учителя своими виртуозными способностями3. Но,
наткнувшись на балалайку, я все для нее оставил: меня
влекла к ней точно какая-то стихийная сила, и я вместо
скрипача стал балалаечником, чем немало огорчил
своего профессора. Но сам я ни минуты не раскаиваюсь
в этом, ибо каким бы ни сулила мне судьба сделаться
скрипачом, хотя бы даже самым знаменитым, это было
бы для меня только лишь искусством для
искусства, не более. Я же работаю для идеи,
которая наполняет особым светом мою жизнь, сопря-
женную подчас с непосильными трудностями и даже
страданиями. Но все это искупается сознанием той
пользы, которую должна принести такая работа множе-
ству людей. Я не буду перечислять, сколько затрудне-
ний пришлось мне преодолеть, чтобы довести свое дело
до того состояния, в каком оно находится сейчас. Скажу
лишь только, что приходилось выработать все размеры
инструментов для образования из них семейств; созда-
вать репертуар; находить людей, которые могли бы
посвятить себя этой новой специальности; учить игре на
народных инструментах отдельных лиц, образовывать из
них ансамбль, работать над этим ансамблем; создавать
систему и школу обучения; бороться с укоренившимся
в обществе предрассудком относительно непригодности
балалайки как музыкального инструмента, и наконец,
помимо труда, истратить на это дело все свое состоя-
ние, оставленное мне отцом. Одним словом, моя работа
напоминала работу человека в первобытном лесу. Но,
слава богу, я нашел достаточно сил, чтобы все это
преодолеть. Со временем я с благосклонного разреше-
ния читателей поделюсь с ними отдельными эпизодами,
случившимися со мной во время долголетней и нелегкой
моей работы по усовершенствованию инструментов и
76
созданию из них моего оркестра. А теперь ограничусь
Перечислением положительных результатов, полученных
мной в России и за границей за 24 года моей деятель-
ности.
После первого моего концерта на балалайках, со-
стоявшегося в Петербурге в 1888 году в марте месяце
(участников-исполнителей в то время было всего 8 че-
ловек вместе со мной)4, появилось множество желающих
играть на этих инструментах. Я охотно посвящал все
свое время на уроки и на безвозмездные занятия с уче-
никами, которых было множество. Через три года по-
явилось несколько любительских кружков, в организа-
ции которых я также принимал деятельное участие,
помогая своими указаниями и советами. Количество
играющих быстро возрастало. Во многих гимназиях мо-
лодежь устраивала у себя оркестры. В частных обще-
ствах и различных учреждениях образовывались кружки
играющих. Моя артистическая поездка с оркестром по
России в 1891 году вызвала спрос на эти инструменты и
в провинции5. Для проведения этих инструментов не-
посредственно в народ, то есть в деревню, я стал делать
опыты обучения нижних чинов (солдат) в войсках гвар-
дии [рассчитывая на то], что по окончании службы сол-
даты, возвратившись в деревню, явятся лучшими про-
водниками в народ этой музыки. Так я работал с 1891
по 1897 год в шести полках. Результаты, полученные
мной, были таковы, что я получил приглашение еще
из 10 полков, которые пожелали иметь у себя балалаеч-
ные оркестры. Но я уже не мог один удовлетворить эти
требования и составил доклад государю об утверждении
штата преподавателей народной музыки в войсках.
В 1898 году, то есть ровно через 10 лет после первого
концерта, я дал юбилейный концерт, в котором могли
принять участие 380 человек любителей-балалаечников
под моим управлением. По настойчивым просьбам из
полков, из собственной его величества канцелярии были
отпущены средства на содержание 16 человек моих
помощников для обучения в войсках. Мне была дана
пожизненная пенсия за восстановление и усовершенст-
вование древнерусских народных музыкальных инстру-
ментов. Таким образом, по моему проекту образован
был в 1898 году штат преподавателей народной музыки
в войсках гвардии. Этот штат был в моем непосред-
ственном ведении и под моим наблюдением. Ныне в
77
различных полках обучается до 600 человек, из них
выбираются наилучшие исполнители и в количестве
300 человек ежегодно выступают в концертах в пользу
инвалидов под моим управлением в Мариинском импе-
раторском театре в Петербурге. Такая деятельность
штата преподавателей в гвардии вызвала подражание
и в армии, где также организовалось множество оркест-
ров по примеру Петербурга.
Из моих помощников-преподавателей, отлично вла-
деющих инструментами, состоит часть моего оркестра,
который пополнен мной наиболее талантливыми испол-
нителями, прошедшими школу игры под моим личным
руководством. Ныне количество участников оркестра до-
ходит до 46 человек <...>
Попечительство народной трезвости открыло у себя
классы на 50 человек для обучения простого народа
игре на усовершенствованных мной инструментах. Но
в первые же три дня записалось свыше 300 человек!
Попечительство расширило свою деятельность, и ныне
обучается там свыше 400 человек простых рабочих и
ремесленников. В провинции дело также разрастается
из года в год. Вот цифры, показанные собранной мной
статистикой за три года:
1895-й год — продано балалаек и домр на 90 000 рублей,
1896-й год — продано балалаек и домр на 1 миллион
20 тысяч рублей,
1897-й год — продано на полтора-два миллиона рублей
в год.
Теперь, конечно, эти цифры значительно выросли.
Нет города в России, где бы в гимназиях, школах
и т. п. не было бы оркестра балалаечников. Есть дет-
ские оркестры в 20—30 человек, где старшему И—
12 лет, исполняющие наизусть 30—40 пьес!
Что же касается иностранных государств, то мои
поездки с оркестром в Германию, Англию и Америку
вызвали повсюду образование оркестров из усовершен-
ствованных; мной инструментов и спрос на них растет
непрерывно, не говоря уже о том, [какое распростране-
ние имеют эти инструменты] в частных обществах и
среди интеллигенции. В Германии и Англии оркестры
балалаек вводятся в войсках по образу русских полков.
Так, в Германии, в Данциге, образовался оркестр ба-
лалаечников в Первом лейб-гусарском полку. В Англии—
в Гольдстримском полку <...>
78
Почему я посвятил свою жизнь
УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЮ ДРЕВНИХ
МУЗЫКАЛЬНЫХ ИНСТРУМЕНТОВ РУССКОГО НАРОДА
Во-первых, потому, что эти музыкальные инстру-
менты принадлежат моему народу и чем более я работал
над их усовершенствованием, тем более я убеждался, что
их музыкальные качества выше столь известных струн-
ных инструментов других народов, как мандолина, ги-
тара и им подобных — и вот почему.
Первое и самое главное качество балалаек и
домр заключается в легкости обучения, до-
ступности игры на них, и потому эти инстру-
менты могут служить независимо от возраста и нацио-
нальности — беднейшим классам населения. Эти инстру-
менты делают доступным оркестровое исполнение (то
есть коллективное занятие музыкой) тем людям, кото-
рые не могли бы и мечтать об этом облагораживающем
занятии (как, например, простые рабочие). Ибо все
существующие другие народные инструменты требуют
несравненно больше времени и труда для их изуче-
ния, а также и материальных средств. Стоимость же
балалаек и домр может быть доведена сравнительно до
очень дешевой цены. Нечего и говорить, какое широкое
распространение эти инструменты должны йметь в куль-
турных слоях населения, среди более зажиточных клас-
сов, располагающих большим временем и средствами.
Вообще же самое широкое распространение музыки, как
одного из самых высоких и облагораживающих искусств,
конечно, чрезвычайно важно и желательно.
Второе — это музыкальные качества народных рус-
ских инструментов. Их тембры оригинальны и чрезвы-
чайно разнообразны, несмотря на их однородность, так
как все эти инструменты принадлежат к разряду щип-
ковых. Они обладают певучестью и свойством при-
ближаться более других к человеческому голосу воз-
душной легкостью в пианиссимо, доходящем до про-
зрачности, и мощностью в фортиссимо. При известном
умении владеть этими инструментами они являются
чрезвычайно благодарными и, пожалуй, не имеющими
себе равных в смысле проявления динамических эф-
фектов. Наконец, чисто ритмический прием игры (на-
пример, на балалайке) делает исполнение в ансамбле
необыкновенно устойчивым.
79
Резюмировать все мною сказанное я могу в еле-,
дующих словах: «я стремился дать всем людям бе^'
изъятия возможность заниматься коллективно музыкой
через посредство усовершенствованных мной музыкаль-
ных инструментов русского народа, как наиболее при-
годных для этой цели благодаря исключительной легко-
сти обучения и доступности всем и каждому играть на
них».
Я приложил все данные мне природой способности,
чтобы наилучшим образом показать через посредство
моего оркестра все музыкальные достоинства русских
народных инструментов, и имел в этом успех. Но мой
личный успех совершенно бледнеет перед самой идеей
этого большого культурно-просветительного дела, и по-
тому я придаю ему значение не более, как средству
для достижения наивысшей цели.
ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ
ПО ПОВОДУ МОЕГО 25-ЛЕТНЕГО ЮБИЛЕЯ
Ко дню 25-летия моей деятельности я получил столько
писем и телеграмм со всех концов обширной родины,
столько добрых пожеланий и дорогих мне приветствий,
что вряд ли смогу словами выразить всю глубину чув-
ства благодарности ко всем лицам и учреждениям, удо-
стоившим меня своим вниманием. Особенно драгоценно
для меня в этих приветствиях признание за моим делом
облагораживающего значения для народа. Это именно
то, для чего я жил и работал. Не скрою, что достиг
я своей цели путем тяжелого, непрерывного труда, даже
страданий, но как бы ни были велики страдания, пере-
несенные ради блага и процветания родины, все они
искупаются счастьем ей служить, и я испытал это
счастье, оно так полно и велико, что за него можно не
задумываясь отдать всего себя без остатка.
Я был бы рад всей душой, если бы так ярко выра-
женное обществом признание моих трудов вдохновило
бы и окрылило энергией, и дало [бы] необходимое тер-
пение и другим труженикам на родной ниве, чтобы
они могли черпать свои силы в крепком сознании, что
и их мирный и честный труд, доведенный до конца,
всегда будет оценен по достоинству родиной, а в ней
таится еще множество сокровищ, скрытых в глубине
народной, и они также ждут своей очереди появиться
80
Ий CfceT, как зто случилось С Маленькой балалайкой.
Я призываю нашу молодежь, наше лучшее будущее на
родные нивы мирного, многостороннего и благодарного
труда. Не останавливаясь ни перед какими препятствия-
ми, с верой в себя проработать до конца на пользу <...>
народа — это величайшее счастье, и я его знаю и вку-
сил его.
Примите же от меня, мои дорогие соотечественники
и все друзья моего дела, великое спасибо за ту светлую
радость, которую я испытал благодаря вашему драго-
ценному сочувствию и вниманию, столь тепло выражен-
ному лично и письменно в день моего юбилея.
В. Андреев
БЕСЕДА С КОРРЕСПОНДЕНТОМ
«МОСКОВСКИХ ВЕДОМОСТЕЙ»
25-летний юбилей моей деятельности, сказал нам
В. В. Андреев, есть не только мой личный праздник,
скорее праздник Великорусского оркестра или, вернее,
праздник идеи, вложенной мной в это дело и осущест-
влявшейся старательно и упорно, насколько мне позво-
ляли моя энергия, мои силы и чисто внешние обстоя-
тельства. Едва ли кто будет отрицать значение искус-
ства, значение музыки. Но музыка была до сих пор
привилегией образованного общества, между тем значе-
ние ее в народе несомненно. Народ тоже имеет свои
духовные запросы, и вот эти-то запросы оставались
неудовлетворенными. Когда рабочий день кончен, что
остается у труженика деревни или фабричного поселка?
Только одно — беспросыпное пьянство. Взгляните теперь,
как расцветают фабричные оркестры балалаечников и
какой живой струей это музыкальное течение влилось
в серую фабричную жизнь. Появились самоучки и та-
ланты, явился дух соревнования. Фабричные оркестры
пользуются большим успехом у местного населения,
доказывая, что музыка так же отвечает запросам на-
рода, как и интеллигенции <...>
Организованный мной, в течение 25-летнего периода
Великорусский оркестр явился первым рассадником на-
циональной музыки. Я потратил на это дело и личные
средства, и много энергии, но дальнейшая судьба создан-
ного мной оркестра гадательна и неизвестна. Мне ка-
81
Жётся, что нужно позаботиться о том, чтобы дело это
укрепилось и стало на ноги независимо от моей лич-
ности. Оценивая ту роль, которую национальная музыка
играет в воспитании народных масс, государство могло
бы со своей стороны уделить внимание этому делу и
обеспечить его будущность. Важно вместе с тем под-
держать и развить народившееся у нас производство
народных музыкальных инструментов, с которого казна
уже имеет известный доход как с определенной отрасли
промышленности. В настоящее время ведомство торговли
и промышленности входит в Государственную думу с
представлением о пособии Великорусскому оркестру,
чтобы обеспечить положение его участников, отдав-
шихся идее народной музыки и пропагандирующих ее
своими концертами. Обеспечение это представляет та-
кую небольшую материальную величину, что едва ли
могут быть какие-нибудь серьезные возражения против
этого, особенно если сопоставить их с широкими целями,
преследуемыми национальной музыкой.
ДАННЫЕ И СООБРАЖЕНИЯ
Путем долговременного опыта и наблюдений «Об-
щество [распространения игры на народных инструмен-.
тах и хорового пения»] пришло к заключению, что усо-
вершенствованные русские музыкальные народные ин-
струменты по быстроте обучения, доступности цен,
обширному репертуару не имеют себе равных. Оно за-
далось мыслью путем широкого распространения орке-
стровой игры на вышеупомянутых инструментах, а
также хорового пения дать оздоравливающее развле-
чение народу и тем заполнить его досуг. «Общество»
имеет в виду, главным образом, деревню, лишенную до
сего времени каких бы то ни было развлечений, столь
необходимых именно в переживаемый момент прекра-
щения торговли вином. Для этой цели «Общество» оза-
бочено организацией учреждения, в котором бы велось
преподавание игры на народных инструментах и попутно
с этим обучение хоровому пению. Контингент обучаю-
щихся намечается главным образом из сельских учите-
лей и учительниц и учеников учительских семинарий.
«Общество» полагает, что они-то и явятся ближайшими
проводниками в качестве инструкторов именно в деревню
оркестровой игры на усовершенствованных народных
82
музыкальных инструментах, а также и хорового пения.
Задачи «Общества» не ограничиваются обучением
только вышеупомянутых лиц, но идут шире, отвечая
назревшим потребностям дать возможность в своем
учреждении обучаться всем желающим практически
ознакомиться с игрой на народных инструментах пра-
вильной постановке и организации так называемых ве-
ликорусских оркестров. Помимо сельских учителей уче-
никами могут быть ученики городских училищ, ремес-
ленных школ, гимназий и частные лица, одним словом,
все желающие ознакомиться теоретически и практически
с народной инструментальной музыкой и хоровым пе-
нием. «Общество» имеет в виду, чтобы каждый обучаю-
щийся на каком бы то ни было из инструментов, вхо-
дящих в состав великорусского оркестра, помимо усвое-
ния правильной на нем игры был бы ознакомлен с
постановкой и организацией народного оркестра, то есть
в то же время мог бы быть опытным инструктором
как оркестровой игры, так и пения. «Общество» пред-
полагает, что в таких инструкторах явится большая
потребность в школах, училищах, гимназиях и, наконец,
в народных домах, где помимо зрелищ для народа
имеются также классы музыки и пения. Таким путем
учреждение «Общества» может [помочь] обслужи-
вать инструкторами народной музыки и пения народ-
ные дома <...> Преследуя такие широкие задачи и
вполне сознавая их огромное значение и пользу для
народа, «Общество» рассчитывает на поддержку и
материальную помощь от правительства. Например: от
Министерства народного просвещения, Министерства
земледелия, земств и частных лиц, так как в план
учреждения входит полная доступность обуче-
ния: удешевленные инструменты, ноты и другие посо-
бия, [всё], включительно до общежития и содержания
обучающихся с оплатой их дороги до Петрограда и
обратно, имея в виду, что большинство учеников не
принадлежит к зажиточным классам и что подавляю-
щее число их будут учащие и учащиеся.
ИНТЕРВЬЮ ГАЗЕТЕ «ОБОЗРЕНИЕ ТЕАТРОВ»
<...> При отсутствии зала Дворянского собрания,—
сказал Андреев, — поневоле приходится пытаться
сыграть хоть раз в этой новой для меня обстановке <...>
83
Наш оркестр будет играть не на самой сцене1, а на
особых подмостках, устраиваемых специально для на-
шего оркестра над обыкновенным помещением оперного
оркестра. Так что мы будем находиться как бы в самой
публике.
Состав оркестра, несмотря на то что многие [его
участники] сейчас в рядах нашей армии, мне удалось
собрать полный и даже увеличенный — более 50 чело-
век. Мне и всем членам оркестра надо было положить
много труда и энергии на данный концерт, особенно на
разучивание столь серьезного номера, как новая фанта-
зия нашего неутомимого Н. П. Фомина: «Большая фан-
тазия на мотивы оперы „Жизнь за царя**»2. К разучи-
ванию оперы Глинки я приступил с особенной любовью,
так как характер этого бессмертного произведения, как
мне кажется, по духу своему ближе всего подходит к
великорусским инструментам. Мы охотно взялись за это
произведение, но не с целью конкурировать с симфо-
ническими оркестрами. Нет, наша задача — показать,
что Великорусский оркестр тоже способен к передаче
не только одних народных песен, но и более сложных
произведений.
Я счастлив, что мои сотрудники с особенной охотой
идут навстречу тем требованиям, которые я к ним предъ-
являю для разрешения поставленной задачи. Более ме-
сяца мы усиленно репетируем программу бенефисного
концерта, в которую помимо русских народных песен
войдут еще «Сладкая греза» Чайковского (в 1-ый раз),
вальс из сказки «Елка» Ребикова (в 1-ый раз), мало-
российская песня «Ох, я нещасний, що маю д!яти?» и
другие. Солистами выступят те же артисты император-
ской оперы, которые с такой отзывчивостью и безвоз-
мездно участвовали в прошедших наших благотвори-
тельных концертах: г-жи Вронская, Маркович, Нико-
лаева и г. Каракаш3.
БАЛАЛАЙКА И СИМФОНИЯ
<...> Мне часто приходится слышать и читать о раз-
личных взглядах и мнениях о репертуаре Великорусского
оркестра, — говорит В. В. Андреев. Многие говорят, что,
84
кроме русской народной песни, в репертуар оркестра,
состоящего из народных [русских] музыкальных инстру-
ментов, ничего другого не должно входить, и что прямое
назначение оркестра — исполнять исключительно народ-
ные песни. Иные говорят, что необходимо разнообразить
репертуар другими произведениями русских и иностран-
ных композиторов. Одни говорят: репертуар должен
быть вообще легким, салонным, чтобы оркестр не стре-
мился конкурировать с симфоническими оркестрами,
что ему якобы не по силам. Другие, наоборот, предъяв-
ляют требования к исполнению серьезной программной
музыки, находя, что исполнением одних только народ-
ных песен нельзя ограничивать репертуар, [так как],
несмотря на всю их красоту и достоинство, такое огра-
ничение внесет однообразие и даже скуку в концерты
Великорусского оркестра.
Как видите, приходится выслушивать мнения самые
разнообразные и даже противоположные. Я же в прог-
рамме Великорусского оркестра держусь золотой середи-
ны.
Конечно, первое место всегда отводилось русской
народной песне, ибо как человек любой национальности,
хотя бы и владеющий в совершенстве иностранными язы-
ками, всегда лучше будет говорить на своем родном
языке, так и национальный инструмент передает лучше
всего свою народную песню. Но из этого еще не следует,
чтобы он исключительно говорил только на своем языке.
Такое требование по отношению к человеку было бы
не только неправильным, но просто невозможным.
Великорусский оркестр никогда не задавался целью
конкурировать с симфоническим, да такое соревнование
совсем не входило в задачи мои. Но тем не менее
с постепенным развитием музыкальных средств и тех-
ники исполнителей исполнению оркестра стали ныне
доступными произведения и симфонического характера.
Ограничивать же его репертуар в этом направлении было
бы, по крайней мере, ошибочно.
Что же касается теоретической правильности таких
переложений для оркестра, сделанных опытными и
образованными музыкантами, то они вполне отвечают
самым строгим музыкальным требованиям, и в таких
переложениях не только никакого не допускается «ди-
летантизма», но даже исключена возможность малей-
шего изменения намерения композитора.
85
КОНСПЕКТЫ ДОКЛАДОВ
О ВЕЛИКОРУССКОМ ОРКЕСТРЕ
1. Великорусский оркестр как музыкальный коллек-
тив состоит из однородных музыкальных эле-
ментов.
2. Из каких народных инструментов состоит Велико-
русский оркестр, как они совершенствовались, насколько
они сохранили свою самобытность и народные прин-
ципы при введении разновидностей. Почему они дошли
до нашего времени в убого примитивном виде (истори-
ческие причины).
3. Является ли Великорусский оркестр «подража-
нием» симфоническому.
4. Великорусский оркестр как образцовый показатель
игры на усовершенствованных народных инструментах,
состоящий из профессионалов-специалистов. Как при-
мер, вызывающий подражание.
5. Великорусский оркестр как музыкально-педагоги-
ческий институт.
6. Великорусский оркестр как включающий в себя
музыкальные орудия, располагающие значительными
техническими средствами и в то же время не имеющие
себе равных по быстроте и легкости обучения игре на
них. Почему его музыкальные качества превышают дру-
гие народные ансамбли. Обширный репертуар. Красота
и оригинальность тембра.
7. Главная и основная цель деятельности Велико-
русского оркестра. Привлечение в самых широких раз-
мерах трудящихся масс — рабочих, солдат и крестьян
к активному участию в искусстве посредством ор-
ганизации народных оркестров; неограниченное количе-
ство исполнителей.
8. Способы осуществления этой идеи: а) пример ис-
полнения образцовым Великорусским оркестром, вызы-
вающий подражание; б) выделение опытных специали-
стов-инструкторов и организаторов народных оркестров
и хоров («Курсы для сельских учителей и учительниц»,
«Общество распространения народной музыки и хоро-
вого пения»),
9. Репертуар Великорусского оркестра. Его выбор,
соответствующий пониманию народа. Распространяется
ли вредный «дилетантизм» в народе благодаря лег-
86
кости обучения игре на несовершенных инструментах,
и не отвлекают ли эти инструменты народ от изучения
более совершенных инструментов и музыки вообще.
1. Что такое Великорусский оркестр, из каких ин-
струментов он состоит. Их самобытность. Как они совер-
шенствовались по прототипам, уцелевшим в обращении
среди народа. О самовольном искажении народных прин-
ципов. Исторические справки о разновидностях: «дом-
ришко» и «домра басистая» и так далее. Рожечники;
гусляры Смоленского. Великорусский оркестр не яв-
ляется подражанием симфоническому оркестру. Он
вполне самобытен и сохранил за собой чисто народное
значение.
2. Великорусский оркестр как артистическое целое.
Он необходим как образцовый показатель игры на усо-
вершенствованных народных инструментах. Определить
качество любого музыкального инструмента возможно
лишь тогда, когда он находится в руках специали-
ста. Образец в каждой отрасли изящных искусств
необходим как пример для подражания. Тем более он
необходим для усовершенствования народных инстру-
ментов, по отношению к которым существовал вековой
предрассудок и недоверие. Артистическая деятельность
оркестра является могущественным средством для до-
стижения главной цели — широкого распространения
среди трудящихся классов населения коллективного за-
нятия музыкой.
3. Значение Великорусского оркестра как музыкаль-
но-педагогического учреждения. Представляя собой ар-
тистическое целое, он выделял из своих членов штат
преподавателей и инструкторов по организации народ-
ных оркестров. Главная цель — привлечение в самых
широких размерах беднейших классов населения:
крестьян, рабочих, солдат к активному участию
в искусстве путем образования народных оркестров, дей-
ствующих среди народа, не исключая де-
ре в н и. Какие к этому имеются возможности — доступ-
ность инструментов, их цена, легкость и быстрота обуче-
ния. Насколько повышается музыкальный культурный
уровень народа от совместной игры, от оркестрового
исполнения, где он сам принимает активное участие в
искусстве. Понимание гармонии и полифонии.
87
4. Пригодны Ли симфонические инструменты для
широкого распространения в народе, в деревне. До-
ступна ли также серьезная, то есть симфоническая, му-
зыка народу вообще? <...> Мешает ли народу рас-
пространение легкодоступных музыкальных инструмен-
тов заниматься серьезной музыкой и изучением серьез-
ных инструментов, или наоборот — содействует?
1. Великорусский оркестр представляет собой музы-
кальное целое, состоящее из усовершенствованных на-
родных музыкальных инструментов, по легкости и
быстроте обучения и цене не имеющих себе равных
в смысле широкого распространения в народе, не исклю-
чая и деревни.
2. Великорусский оркестр является образцовым пока-
зателем игры на вышеупомянутых инструментах.
3. Великорусский оркестр включает в число испол-
нителей кадры преподавателей народной музыки в вой-
сковых частях (организованы в 1897 году) и военно-
учебных заведениях, а также вообще опытных инструк-
торов-специалистов по организации и постановке велико-
русских оркестров.
4. Великорусский оркестр помимо войсковых частей
может выделять из своей среды преподавателей-специа-
листов по обучению игре и постановке великорусских
оркестров для фабрик и заводов и организации оркест-
ров среди рабочих. Помимо того [организовать оркестры]
и в других общественных учреждениях, имеющих народ-
ное и культурно-просветительное значение, например в
Попечительстве народной трезвости и тому подобное.
5. Великорусский оркестр помимо концертов, давае-
мых с музыкально-художественными целями, выступает
несколько раз в году в бесплатных концертах, устраи-
ваемых для народа, рабочих и солдат.
6. Преподаватели — члены Великорусского оркестра
принимают на себя обязательство бесплатного препо-
давания на фабриках и заводах и организацию народ-
ных оркестров среди рабочих.
7. Общее наблюдение за преподаванием и ходом
всего дела, а также руководство (то есть управление
соединенными оркестрами рабочих и воинских чинов)
как показатель деятельности преподавателей за сезон.
Общие репетиции и выступления в концертах указан-
88
ных соединений оркестров, в пользу их фонда или иного
назначения по распоряжению администрации, принимает
на себя основатель Великорусского оркестра В. В. Ан-
дреев безвозмездно.
8. Деятельность Великорусского оркестра прояв-
ляется в течение зимнего сезона до летнего перерыва
по примеру других музыкальных учреждений.
1. Великорусский оркестр представляет собой в це-
лом образцовый показатель игры на усо-
вершенствованных народных музыкальных инструментах
и состоит из музыкантов-специалистов количеством до
50 человек.
2. Великорусский оркестр представляет собой также
музыкально-педагогический элемент, так как из среды
исполнителей выделяет преподавателей игры на народ-
ных инструментах и инструкторов по организации и
постановке великорусских оркестров (а также и реген-
тов для хорового пения) на фабриках, заводах, [в] на-
чальных и средних училищах, приютах, среди солдат и
прочее.
3. Великорусский оркестр как музыкально-артисти-
ческий элемент выступает во главе с основателем и
дирижером В. Андреевым в концертах, устраиваемых
для народа с докладами о значении народной музыки и
инструментов, и прочее, сопровождаемыми музыкаль-
ными примерами исполнения оркестром.
4. Оркестру предоставляется право помимо выше-
указанных концертов для народа устраивать свои кон-
церты и поездки с художественно-артистическими це-
лями.
5. Рабочий сезон начинается с 1-го сентября и окан-
чивается 1-го мая.
Деятельность Великорусского оркестра для широкого
распространения коллективного занятия музыкой в на-
роде и пути достижения намеченной цели.
1. Концерты Великорусского оркестра как образцо-
вого показателя игры на усовершенствованных народных
инструментах и доклады с музыкальными примерами
исполнения в Петрограде и путешествия в провинцию
с той же целью.
89
2. Выделение из среды исполнителей оркестра ин-
структоров и преподавателей специалистов по организа-
ции народных оркестров на фабриках, заводах, [в] на-
чальных и средних училищах, среди крестьян и солдат
(безвозмездно).
3. Обслуживание литературой для великорусского
оркестра (партитурами) из библиотеки В. В. Андреева
(безвозмездно).
4. Возможное содействие в смысле указаний и спра-
вок по организации народных оркестров, их постановки.
5. Курсы для инструкторов-организаторов народных
великорусских оркестров и хорового пения и всех желаю-
щих изучить практически игру на усовершенствованных
народных инструментах и ознакомиться с музыкальной
грамотой.
Такая деятельность Великорусского оркестра в связи
с образовавшимся уже «Обществом распространения
народной музыки и хорового пения» закладывает фун-
дамент Дома народной музыки как специального учреж-
дения, имеющего своей задачей широкое распростра-
нение в народных массах доступных им начальных и
средних музыкальных знаний, необходимых как пере-
ходная ступень, облегчающая переход к изучению выс-
шей музыки и более совершенных симфонических ин-
струментов.
Почему необходим образцовый показатель игры на
народных инструментах?
Собранная статистика показывает, что из 200 тысяч
штук продающихся во всей России балалаек на Петер-
бург падает 65 тысяч, то есть одна треть всей тор-
говли в России. Такой огромный перевес есте-
ственно объясняется тем, что в Петербурге ежегодно
функционирует Великорусский оркестр, своим испол-
нением вызывая подражание.
ПОЯСНЕНИЯ И МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ОБРИСОВКИ
ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И ЗНАЧЕНИЯ
ВЕЛИКОРУССКОГО ОРКЕСТРА
Пункты обвинения 1
I. Великорусский оркестр состоит из псевдонародных
инструментов, так как при их усовершенствовании
народные принципы подверглись самовольному искажу-
90
йию. В оркестр введены группы разновидностей народ-
ных инструментов, не существовавших в народе. Велико-
русский оркестр в целом представляет собой не более
как подражание симфоническому оркестру, а потому не
имеет народного значения, так как введенные
в него народные инструменты, усовершенствованные по
западноевропейскому образцу, утратили свою самобыт-
ность.
II. Великорусский оркестр, состоящий из менее со-
вершенных музыкальных инструментов, является подра-
жанием симфоническому, состоящему из более совер-
шенных инструментов, — не нужен и не желателен для
распространения в массах, как «суррогат» настоящей
музыки.
III. Деятельность Великорусского оркестра дает для
народа не положительный, а отрицательный результат,
так как широко распространившаяся повсеместно бала-
лайка, благодаря своей доступности и легкости обучения
игре на ней, отвлекает народ от изучения более серьез-
ной музыки и инструментов более совершенных.
IV. Великорусский оркестр не имеет серьезного ре-
пертуара, исполняя только оперные «отрывки», разные
сомнительные вальсы и пьесы легкого содержания, не
ограничиваясь исполнением только одних народных пе-
сен, в чем его прямое назначение, если он претендует
на звание народного.
V. В общем Великорусский оркестр как музыкаль-
ное целое не дает народу «настоящей музыки», ни
настоящих музыкальных орудий, какими являются суще-
ствующие более совершенные инструменты симфониче-
ского оркестра, располагающие гораздо более техниче-
скими средствами, чем усовершенствованные так назы-
ваемые народные инструменты, вошедшие в состав
Великорусского оркестра <...>
1. Великорусский оркестр как музыкальное целое,
состоящее из однородных музыкальных элементов
Симфонический оркестр занимает первый разряд в
инструментальной музыке, как включающий все му-
зыкальные элементы: смычковые, медные и деревянные
духовые и ударные инструменты. К следующему раз-
ряду принадлежат оркестры, состоящие из однород-
н ы х музыкальных элементов, включающих в себя
91
Группы однородных духовых медных и деревянных ин-
струментов. К этому же разряду можно было бы
отнести также и хор, как состоящий из однородных
музыкальных элементов, но так как живой челове-
ческий голос по качеству звука выше всякого инстру-
мента, то хору принадлежать должно также первое
место. Третий разряд — это так называемые народ-
ные оркестры, состоящие большей частью из щипковых
и ладовых струнных однородных музыкальных эле-
ментов, не вошедших в состав симфонического оркестра.
Такие оркестры или музыкальные ансамбли существуют
почти у каждого народа, на какой бы высокой ступени
ни стояла его музыкальная культура. В Германии —
ансамбль цитр, в Италии и Испании — ансамбль ман-
долин и гитар, у словец — тамбурицкий оркестр (у хор-
ватов), в Шотландии — духовой ансамбль из волынок,
в Англии — оркестры из концертин и банджо <...>
Народы, не имеющие своих самобытных инструментов,
заимствуют их от других, так, например, в Северной
Америке повсеместно широко распространены оркестры
мандолин. Не редкость встретить оркестры до 500 и
более человек. Сейчас в Америке также начинают рас-
пространяться великорусские оркестры <...> Распро-
странение народных музыкальных инструментов, наибо-
лее легких и доступных, не отнимающих много времени
на обучение, притом располагающих достаточными тех-
ническими музыкальными средствами, надо признать в
высшей степени полезным и желательным и имеющим
самое серьезное значение для каждого народа. Лишать
огромное большинство людей, каким является трудя-
щийся класс населения, возможности пользоваться до-
ступными ему музыкальными орудиями только потому,
что существуют наиболее совершенные симфонические
инструменты, было бы не только несправедливо, но и
бессмысленно.
II. О самобытности Великорусского оркестра.
Из каких инструментов состоит Великорусский оркестр,
и как они совершенствовались
Великорусский оркестр сохранил за собой чисто на-
родное значение и не является подражанием симфони-
ческому. Он принадлежит к разряду оркестров, состоя-
щих из однородных музыкальных элементов, он вполне
92
самобытей. Симфонический оркестр состоит йз совершей-
ных музыкальных орудий, Великорусский оркестр — из
менее совершенных, но глубоко народных <...> Он
вполне самостоятелен: ни один из инструментов сим-
фонического оркестра не входит в состав Великорусского
оркестра, и, наоборот, ни один инструмент Великорус-
ского оркестра не входит в симфонический. Не может
быть и речи о какой-то конкуренции Великорусского
оркестра с симфоническим оркестром или подражаний
ему. С этой точки зрения рассматривать Великорусский
оркестр нельзя. Он имеет свое лицо, как и всякий
другой оркестр, состоящий из однородных музы-
кальных элементов, например медный духовой оркестр
или певческий хор. Все эти оркестры, как однородные,
занимают низшую ступень по отношению к симфониче-
скому, располагающему всеми музыкальными элемен-
тами, за исключением хора, состоящего из человеческих
голосов, как наивысшего музыкального элемента. Нельзя
говорить о каком-то подражании Великорусского ор-
кестра симфоническому. Скорее его можно сравнивать с
хором, в особенности со смешанным, так как тот и
другой состоят из однородных музыкальных элементов,
делящихся на группы, то есть на сопрано, альты, тенора,
басы и так далее. Инструменты Великорусского оркестра
делятся на такие же группы различной высоты.
III. Великорусский оркестр как образцовый показатель
игры на усовершенствованных народных инструментах
Как артистическое целое, Великорусский оркестр не-
обходим, во-первых, потому, что судить о качествах
какого бы то ни было музыкального инструмента воз-
можно только в том случае, когда он находится в руках
специалиста. В особенности необходим такой образцо-
вый оркестр, состоящий из профессионалов, по отноше-
нию к нашим народным инструментам, над которыми тя-
готеет вековой предрассудок: балалайка — синоним анти-
музыкальности. Артистическая деятельность оркестра,
как образцового показателя игры, является средством
для достижения главной цели, она необходима как при-
мер, вызывающий подражание.
IV. Великорусский оркестр помимо чисто музы-
кально-артистического имеет еще и музыкально-педаго-
93
гическоё значение, так как состоит главным образом
из музыкантов-педагогов, то есть преподавателей в вой-
сках, регентов и инструкторов—организаторов народ-
ных оркестров крестьянских детей, рабочих и солдат2.
Все они вышли из народа и стали опытными педагогами
музыкантами, а также исполнителями благодаря бала-
лайке3.
V. Главная и основная цель всей дея-
тельности Великорусского оркестра —
привлечение беднейшего класса населе-
ния — крестьян, рабочих и солдат в самых
широких размерах к активному участию
в искусстве посредством коллективного
занятия музыкой, путем образования
народных оркестров. Число исполнителей в ор-
кестрах может быть неограниченно, как в любом пев-
ческом хоре <...> Мы предлагаем музыку народу не
как трудную учебу, а как оздоровляющее занятие, по-
полняющее и облагораживающее народный досуг. Вместе
с тем такое занятие вызывает интерес к музыке вообще
и значительно повышает музыкально-культурный уро-
вень народа, так как народ сам становится активным
участником в искусстве. Оркестровое исполнение
развивает в каждом исполнителе понимание гармонии,
дает понятие полифонии. Помимо всего этого такое при-
влечение народных масс к активному участию в искус-
стве способствует выделению из народной среды настоя-
щих художников, музыкантов по призванию, которые
<...> ознакомившись на народных инструментах с про-
изведениями Чайковского, Римского-Корсакова, Боро-
дина и других русских, а также и иностранных ком-
позиторов, естественно захотят ознакомиться с музыкой
вообще и перейти к изучению инструментов симфони-
ческого оркестра <...> Таких примеров, как показала
практика, было множество. Мнение же о том, что заня-
тия на легкодоступных обучению инструментах отвле-
кает якобы народ от изучения более серьезных инстру-
ментов и музыка сия — вредный дилетантизм, не может
иметь почвы, так как не [следует] высшее искусство
«пригибать» вниз к народу, а наоборот, надо народ
поднимать вверх к музыкальному Олимпу. Ступенью
к этому может и должна служить деятельность Велико-
русского оркестра, музыкальные элементы которого в
данном случае следует рассматривать как музыкальное
94
учебное пособие для народа, способствующее познанию
более совершенных музыкальных элементов и облегчаю-
щее переход к изучению серьезной музыки <...>
[VI] О подражании Великорусского оркестра симфоническому
Среди некоторых ученых музыкантов существует
мнение о том, что Великорусский оркестр является
«подражанием» симфоническому, так как в Великорус-
ский оркестр введена группа различной величины ин-
струментов, хотя усовершенствованных по западноевро-
пейскому образцу, но гораздо менее «совершенных», чем
симфонические. А потому такое «подражание» излишне
и является как бы суррогатом, лишая в то же время
Великорусский оркестр чисто народного значения, так
как входящие в него народные инструменты при своем
усовершенствовании подверглись произвольному изме-
нению, в силу чего потеряли свою самобытность. Велико-
русский оркестр никоим образом не может подра-
жать симфоническому потому, что, во-первых, послед-
ний состоит из разнородных музыкальных инструментов,
а первый — весь из однородных; во-вторых, ни один из
инструментов симфонического оркестра (кроме ударных)
не входит в состав Великорусского оркестра и, наоборот,
ни один из «ладовых» народных инструментов, из коих,
главным образом, и состоит весь Великорусский оркестр,
не входит в состав симфонического. У него своя струк-
тура, совершенно непохожая на структуру симфониче-
ского оркестра; в-третьих, при усовершенствовании на-
родные инструменты никакому самовольному изменению
не подвергались и строго сохранили основы, данные им
самим народом. Эти основы были лишь развиты, строго
придерживаясь народной канвы, а потому усовершен-
ствованные инструменты вполне сохранили свою само-
бытность. Великорусский оркестр в своем целом пред-
ставляет совершенно самостоятельный и независимый
музыкальный элемент, а потому мнение о каком-то «сур-
рогате» не только не имеет хотя бы малейшего осно-
вания, но в данном случае совсем даже непримени-
мо <...>
Великорусский оркестр и входящие в него музыкаль-
ные инструменты имеют не узко национальное значение,
а общечеловеческое, так как, благодаря своей исклю-
чительной доступности и легкости обучения игре на них
95
и способности к передаче музыки любого народа, при-
годны всем людям, вне всякой национальности. Мнение
ученых музыкантов о том, что распространение менее
совершенных музыкальных инструментов в массе сеет
вредный дилетантизм, отвлекая от изучения более со-
вершенных инструментов и музыки, несправедливо по-
тому, что трудящийся класс может пользоваться только
теми музыкальными орудиями, которые не отнимают
много времени на изучение игры на них <...> Лишать
же его занятий музыкой на народных инструментах как
более доступных, хотя и менее совершенных, только ради
того, что существуют более совершенные, было бы не
только несправедливо, но и просто бесчеловечно.
Мнение о том, что музыкальный коллектив, состоя-
щий исключительно из однородных струнных инстру-
ментов, настолько однообразен и лишен колорита и
красок, что распространение таких оркестров в народе
притупляет, а не развивает музыкальные вкусы на-
рода,— это обвинение не имеет под собой почвы потому,
что тогда и хоровое пение также, значит, притупляет
вкусы, так как хор, даже и смешанный, состоит из одних
только человеческих голосов. Но как в хоре есть сопрано
или дисканты, альты, тенора и басы, так и в Великорус-
ском оркестре существуют такие же -группы разновид-
ностей инструментов, дающих то же разнообразие кра-
сок, колорита, как и в смешанном хоре.
СПРАВОЧНИК ИЛИ КРАТКОЕ РУКОВОДСТВО
ДЛЯ ОБОРУДОВАНИЯ ВЕЛИКОРУССКОГО ОРКЕСТРА
Великорусский оркестр получил свое название по-
тому, что все инструменты, входящие в его состав, при-
надлежат к средней и северной полосам России, то есть
к древнему государству Московскому, или Великороссии.
Из каких инструментов состоит Великорусский оркестр
(полный состав)
Балалайки
Прима, секунда, альт, бас и контрабас (рис. 6).
Домры
Пикколо, малая, альтовая, тенор, бас и контрабас
(рис. 7).
96
6О> ч<«Е
«ft
Рис. 6
Строй балалаек, их диапазон
Рис.
98
Гусли
Гусли с клавиатурой (хроматические).
Гусли «звончатые» (диатонические).
Гусли без клавиатуры (хроматические) (рис. 8, 9).
Рис. 8. Строй и диапазон гуслей с клавиатурой или «механи-
ческих» — пять октав и без клавиатуры или щипковых
Рис. 9. Строй гуслей звончатых диатонических
Духовые
Свирели, жалейка или брелка (пастуший рожок)
(рис. 10, 11).
Рис. 11. Строй жалейки или брелки in F (звуч. квартой выше)
99 4*
Ударные
Бубен, тарелки, треугольник, литавры (или накры), ко-
локольчики. (Накры — старинное название литавр, были
ранее глиняные, теперь заменены медными.)
Ансамбль из великорусских инстру-
ментов может быть четырех видов.
1. Малый состав от 6—8 [человек]. Ин-
струменты: Балалайки: Прим — 2. Секунда — 1.
Альт—1. Бас—1. Контрабас—1. Домры — по жела-
нию (ad libitum): Малая— 1. Альтовая— 1. Итого 8 че-
ловек (рис. 12).
Рис. 12
2. Состав уменьшенного или среднего
великорусского оркестра.
Балалайки: Прим — 4. Секунд — 2. Альтов — 2.
Бас—1. Контрабас—1. [Итого] 10 человек. Домры:
Пикколо — 1. Малых — 2. Альтовых — 2. Басовых — 2.
[Итого] 7 человек. Итого—17 человек. Гусли, ударные
и духовые не обязательны, как добавочные инстру-
менты (рис. 13).
3. Состав полного или большого вели-
корусского оркестра.
Балалайки: Прим — 6—8. Секунд, альтов, басов и
контрабасов — по 2 инструмента. Домры: Пикколо—1.
100
Рис. 13
Рис. 14
101
Малых — 3 (2 первых — 1 вторая). Альтовых — 3 (2 пер-
вых— 1 вторая). Басовых — 2 (1 первая—1 вторая).
Контрабасовая — 1.
Гусли с клавиатурой, свирели, бубен, тарелки (по
одному экземпляру). Гусли не обязательны — могут и
не быть. Всего — 24—26 человек (рис. 14).
4. Состав увеличенного полного вели-
корусского оркестра.
Балалайки: Прим от 8 до 26, но всегда предпочти-
тельно четное число. Секунд — 4. Альтовых — 4. Ба-
сов — 4. Контрабасов — 4.
Домры: Пикколо — 2. Малых — 4 первых, 2 вторых.
Альтовых — то же. Тенор— 1. Басовых: 2 первых, 1 вто-
рая (1 контрабасовая не обязательно).
Гусли с клавиатурой, гусли «звончатые», бубен, та-
релки, треугольник, свирели (жалейка или брелка не
обязательно) (рис. 15).
Рис. 15
О добавочных инструментах
Домры: тенор и контрабасовая. Гусли (хроматиче-
ские, гусли «звончатые» диатонические). Свирели, жа-
лейка, а также все ударные инструменты служат как
дополнение и украшение оркестра, за исключением тех
случаев, когда в партитурах помечено их обязательное
102
участие, в малом, среднем и даже большом составе
Великорусского оркестра возможно обойтись и без
них.
Мандолины и гитары в Великорусском
оркестре
Введение в состав Великорусского оркестра мандолин
и гитар не допускается, так как они не только совер-
шенно излишни, но нарушают ансамбль Великорусского
оркестра, мешают правильному исполнению его парти-
тур. Помимо того, они вносят чуждый нашим народным
инструментам тембр, резко и не в пользу [оркестра]
изменяющий присущий только Великорусскому оркестру
характер звучности. Любителям мандолин рекомендуется
составлять оркестр из одних мандолин с гитарами, что
будет гораздо музыкальнее и целесообразнее, а не сме-
шивать их с нашими народными инструментами. Такой
оркестр, составленный из мандолин и балалаек, пред-
ставляя собой произвольную смесь, во-первых — никоим
образом не может называться великорусским, а во-вто-
рых— его исполнение всегда будет теоретически непра-
вильным, так как строй мандолин и гитар совсем иной,
чем у балалаек и домр.
О, гуслях
Хроматические гусли на ножках, в виде стола, имеют
5 октав [и бывают] двух видов. Первый [вид], наи-
более распространенный, — это гусли с «клавиатурой»,
значительно упрощающей игру на них, и вид вто-
рой — «без клавиатуры», с приемом игры как на арфе.
Оба вида гуслей изготовляет в Петрограде инструмен-
тальный мастер А. И. Гергенс <...> Гусли «звончатые»
диатонические можно получить у мастера П. В. Оглоб-
лина <...> Наиболее пригодны для оркестра гусли
«пикколо».
Расположение Великорусского оркестра
Группа домр большей частью помещается с левой
стороны от дирижера, группа балалаек — с правой.
Если место не позволяет точно распланировать ор-
кестр, то достаточно придерживаться только прибли*
103
зительно и по мере возможности указанного по-
рядка. Например, балалайки басы могут сидеть рядом
с контрабасами, малые домры могут поместиться в пер-
вом ряду с балалайками примами. Вторые альтовые
домры могут сидеть рядом с альтовыми первыми и тому
подобное <...>
Ноты) и самоучители
Ноты, самоучители и литературу для великорусского
оркестра можно приобрести в музыкальных магазинах
Петрограда и Москвы <...> Назовем наиболее извест-
ных авторов сочинений для великорусского оркестра.
Русские народные песни в гармонизации и инструмен-
товке Н. П. Фомина. Сборник песен и пьес В. Т. Насо-
нова, расположенные в постепенной трудности, наиболее
пригодны для начинающих. Затем В. А. Тарасова. Со-
чинения и переложения Рюрика Каркина для домры
альт, переложения для одной балалайки solo с акком-
панементом рояля — А. Ленеца, Федорова-Нимана, Доб-
рохотова, В. Андреева. Школа для балалайки и
домры В. Т. Насонова и Д. И. Минаева, у автора.
За справками относительно партитур, не имеющихся
в продаже, прошу обращаться ко мне: Петроград, Мой-
ка, 64, В. В. Андреев.
КРАТКАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА О ПРОИСХОЖДЕНИИ
НАРОДНЫХ МУЗЫКАЛЬНЫХ ИНСТРУМЕНТОВ,
ВОШЕДШИХ В СОСТАВ ВЕЛИКОРУССКОГО ОРКЕСТРА
Введение
Поразительно малое число исследований о происхож-
дении и жизни музыкальных инструментов русского
народа, крайне ограниченная литература по этому пред-
мету показывают, как мало интересовались вообще этим
вопросом в России. Немудрено, что представление о на-
ших народных инструментах не только в обществе, но
и среди музыкантов было самое поверхностное и мало
обоснованное. Одна из главных причин этого явления
<...> это почти полное отсутствие специальной литера-
туры на русском языке. Редким исключением являются
чрезвычайно ценные исследования А. С. Фаминцына
104
(о них я буду еще говорить), й то время как на Западе
существуют целые библиотеки сочинений по историо-
графии музыкальных инструментов <...>
Как на сочинения наиболее выдающиеся укажу на
универсальные труды хранителя и основателя Брюссель-
ской консерватории Victor Charles Mahillon. Семь томов
его сочинений посвящены исследованию и жизни музы-
кальных инструментов всех народов земного шара. Этот
ученый первый обратил внимание на мои работы по
усовершенствованию русских народных инструментов и
с первых же моих шагов (1891 год) вошел со мной
в переписку. Он не переставал следить, как он сам вы-
разился в своих письмах ко мне, «с напряженным вни-
манием и большим интересом» за моей работой, кото-
рая, по его убеждению, «должна вызвать подражание
и в других странах». Такое внимание ученого придало
мне бодрость и уверенность в полезности моего дела,
которое долгое время большинству казалось не только
странным, но и даже смешным по своей якобы ненуж-
ности. Тем не менее я считаю, что мне удалось довести
его до конца, создав из усовершенствованных народных
инструментов Великорусский оркестр.
Принимая во внимание, как я указывал выше, почти
полное отсутствие знакомства огромного большинства
с происхождением и жизнью музыкальных инструментов
нашего народа, а также все возрастающее с каждым
годом распространение их в усовершенствованном виде,
я пришел к убеждению, что «Краткая историческая
справка» и ознакомление со способом моей работы
по их усовершенствованию будут нелишними и свое-
временными. Своевременными потому, что такая «Справ-
ка» до известной степени может удовлетворить тех лиц,
которые заинтересовались бы этим вопросом, в особен-
ности со стороны историко-этнографической.
Русские народные струнные инструменты
Домра
Домра принадлежит к семейству так называемых
тамбуровидных. Происхождение тамбуровидных инстру-
ментов относится к глубокой древности. Они существо-
вали в Древнем Египте, и их изображение дошло до
нашего времени. Они встречаются на древних памятни-
ка
ках египтян с изображением Играющих музыкан^оё, И
фигура самого инструмента вошла в состав иероглифи-
ческих знаков* <...> Характерные признаки тамбуро-
видных инструментов следующие: овальный кузов круг-
лой или грушевидной формы; более или менее удлинен-
ная рукоять с навязанными из жильных струн подвиж-
ными или металлическими постоянными ладами, количе-
ство которых различно и зависит от длины грифа; коли-
чество струн от 2-х до 20-ти и более и металлических
или жильных, например, как на торбане или лютне.
Строй квартами, терциями или квинтами. Большинство
тамбуровидных отличается одинаковым приемом игры
на них, то есть способом извлечения звуков посредством
плектра — кусочка дерева, коры, пера, кости или пан-
циря черепахи. История показывает, что музыкальные
инструменты с легкостью заимствовались и перенима-
лись одним народом у другого. При этих заимствова-
ниях каждый народ, вводя инструмент в свой обиход,
несколько изменял его в смысле внешнего вида, — то
есть увеличивая или уменьшая количество струн, из-
меняя также и название инструмента. Но прием игры
на нем оставался, большей частью, один и тот же <...>
На Руси самое раннее упоминание о домре как
о музыкальном инструменте появляется в XVI веке в
поучении митрополита Даниила, а затем в наказах и
царских грамотах XVII и XVIII веков. Исторические
документы того времени свидетельствуют о совместном
исполнении на домрах, **, а также о существовании раз-
новидности, то есть домры малой, средней и большой ***
и что играли на домре посредством щепочки или пера****.
Точных указаний или рисунков, касающихся внешнего
вида домры, до нашего времени не дошло. Но, судя по
тому, что тамбуровидные музыкальные инструменты от-
личались грушевидным или круглым кузовом и более
или менее длинной рукоятью, можно с уверенностью
предполагать, что и русская домра имела свойственный
этим инструментам внешний вид. Она имела круглый
* См.: Champoilion le ieune. Monuments de 1’Egypte de Nubie.
1835. 11. C. d. I. UJ
** См.: «Быт русских цариц» Забелина.
*** См.: «Домра и сродные ей музыкальные инструменты рус-
ского народа» А. С. Фаминцына.
**** См.: «Заметки о России в культурном отношении», 1788 г.,
Беллерман2.
106
кузов, и, по свидетельству Беллермана («Заметки о
России в культурном отношении», 1788 г.), домра, кото-
рую он называет балалайкой, была с двумя струнами.
Беллерман прилагает рисунок с изображением «бала-
лайкообразного» инструмента с круглым кузовом. Такое
свидетельство о количестве струн вызывает сомнение;
так, на дошедшей до нашего времени балалайке, родо-
начальницей которой была, несомненно, домра, имеется
три струны, и поэтому на усовершенствованной мной
домре оставлено также три струны.
Восстановить подлинную домру мне помог счастливый
случай. В 1896 году мне были любезно доставлены
г-жой А. А. Мартыновой две балалайки (обе с тремя
струнами), приобретенные ею в Вятской губернии, в
Котельническом уезде и изготовленные крестьянами
кустарями. Одна из них была с круглым кузовом и
слегка усеченным дном, а другая — с треугольным
кузовом. Такое изготовление балалаек двух видов осо-
бенно обратило мое внимание. Вряд ли можно было
сомневаться, что первый вид тамбуровидного инстру-
мента представлял собой именно домру, уцелевшую у
кого-нибудь из крестьян Вятской губернии, что еще слу-
чается в отдаленных губерниях и на окраинах <...>
По этой уцелевшей домре местные крестьяне кустари
и изготовляли для продажи круглую балалайку, ря-
дом с современной треугольной, но обе с тремя
струнами. Называли они ту и другую «балалайкой»,
так как уже с конца XVIII века название «домра» по-
немногу исчезает из народной памяти и заменяется сло-
вом «балалайка» *. Во всяком случае, изготовление
крестьянами в нашу эпоху балалайки с круглым кузо-
вом знаменательно, как неоспоримое подтверждение
существования этого инструмента [домры] среди рус-
ского народа, даже с определенным указанием на его
внешний вид. Дно у круглой балалайки Вятской
губернии, как я упоминал выше, было слегка усечен-
ное**. При внимательном осмотре инструмента прими-
тивной работы для каждого станет очевидным, что кузов
должен быть совершенно круглым и что дно усечено
* О причинах такого исчезновения названия «домра» я скажу
в отделе «Балалайка».
* * См.: «Великорусский оркестр». Очерк В. К. Петербург,
1909 г,
107
лишь ради облегчения и быстроты изготовления инстру-
мента, который продавался не далее как в 1896 году
крестьянами кустарями по 30—35 копеек за штуку.
Поставив себе за правило не приступать к усовер-
шенствованию какого бы то ни было народного музы-
кального орудия, не добыв подлинный его прототип, уце-
левший среди народа, я взял за таковой вятскую домру,
по которой и был выработан в 1896 году в моей мастер-
ской и под моим наблюдением мастером С. И. Налимо-
вым тип усовершенствованной современной домры, со-
хранившей все свои основные черты, данные ей самим
народом. Благодаря этому домра среди родственных ей
«тамбуровидных» занимает совершенно самостоятельное
место и никоим образом не может быть смешиваема,
например, с мандолиной или каким бы то ни было дру-
гим тамбуровидным (несмотря на общее с ним проис-
хождение) — и прежде всего потому, что обладает
только ей одной присущим качеством звука. Такое сме-
шение было бы равносильно тому, если бы стали утвер-
ждать, что русский, чех или серб одно и то же, хотя
все эти национальности и принадлежат славянскому пле-
мени.
В заключение считаю нелишним привести несколько
слов из книги А. С. Фаминцына «Домра и сродные ей
инструменты» о правильности произношения названия
этого инструмента. В старинных русских поговорках
встречаются следующие: «рад скомрах о своих домрах»
или «любить игра — купить домра». Наконец, в старин-
ной рукописной повести XVIII века о Ереме и Фоме
говорится: «У Еремы гусли, у Фомы домра». Из при-
веденных примеров ясно видно, что ударение в назва-
нии рассматриваемого инструмента падало на а — то
есть домра.
Балалайка
Балалайка была распространена в средней и
северной полосах России, то есть преимущест-
венно в Великороссии повсеместно. Ее появление на Руси
относится ко второй половине XVIII века, как раз в то
время, когда домра и даже само название инструмента
мало-помалу исчезает из народной памяти. Это проис-
ходит из-за сурового преследования [духовенством] му-
зыки, всегда сопровождавшей языческие обряды рус-
108
ских, с которыми народ не хотел расставаться. Рядом
патриарших указов начиная с первых веков христиан-
ства воспрещалась игра на каком бы то ни было музы-
кальном инструменте, а со второй половины XVII века
к духовной власти присоединяется с теми же запреще-
ниями и светская — ради укрепления веры. В лице
«Тишайшего» царя Алексея Михайловича во вторую
половину его царствования гусли, домры, свирели и дру-
гие музыкальные инструменты были объявлены «бесов-
скими орудиями», а играющие на них — «слугами са-
таны». За слушание их или держание у себя на дому
виновные подвергались помимо денежных штрафов на-
казанию батогами и даже отлучению от церкви*. Не-
мудрено, что при таких условиях домра как инструмент,
созданный «на потеху дьявола», не только пряталась
в самые дальние углы или уничтожалась, но даже и
название ее старались совсем не произносить. Благо-
даря этому как сама домра, так и название ее понемногу
совсем исчезают из народной памяти. Но народ наш,
богато одаренный музыкальными способностями, не-
смотря на суровые меры, не мог оставаться без какого
бы то ни было музыкального орудия.
В XVIII веке в народе появляется балалайка — ин-
струмент с треугольным кузовом (чтобы меньше напо-
минало запрещенную домру и чтобы скорее и легче
можно было его смастерить) и с шуточным названием,
ничего общего также не имеющего с домрой. «Бала-
лайка» — производное от слова «баловство», «балакать»,
«болтать». Старались, чтобы не пострадать за запре-
щенный «гудебный сосуд», придать ему как бы значение
шутки, баловства. Изменили даже самый прием игры
на нем, — то есть вместо щепочки или пера [плектра],
которым играли на домре и на других сродных тамбуро-
видных инструментах, играли просто пальцами. В таком
виде балалайка дошла и до нашего времени <...> Вы-
делывались балалайки крестьянами кустарями способом
из простой ели, березы или сосны, [обычно] с кузовом
треугольной формы, с голосниками в виде нескольких
небольших отверстий или одного на верхней доске
[деке], с более или менее длинной рукоятью, с тремя
жильными струнами, из которых две настраивались в
унисон и одна в кварту <...> Встречались в народе
* См.: Михневич. «История музыки» •.
109
и другие строи *, но строй квартами был самый распро-
страненный. Так как размеры инструмента никем не
были установлены, то балалайки выделывались неоди-
наковой величины. Каждый мастер придавал ей размер
по собственному усмотрению и личному соображению.
Так, у одной был кузов больше, рукоять — меньше;
у другой — наоборот, рукоять длиннее, кузов меньше
и т. п. Лады были подвижные и навязывались из жиль-
ных струн, числом не более 5—7. Выработка инстру-
мента отличалась крайней примитивностью. Цена бала-
лайки не превышала 30—35 копеек. Во всяком случае,
балалайку [родоначальницей которой несомненно яв-
ляется домра] надо считать самобытнейшим русским
народным инструментом, как непосредственно создан-
ным народом.
[Несмотря на то, что] некоторые исследователи вы-
сказывали мнение о татарском происхождении бала-
лайки, якобы заимствованной русскими у татар, кирги-
зов или калмыков, по последним наблюдениям и иссле-
дованиям известного знатока этих народностей С. Г. Ры-
бакова ** видно, что у киргизов, калмыков, бурятов и
других народностей, чем ближе они соприкасаются с
русскими границами, тем чаще встречается у них «бала-
лайковидный» инструмент с треугольным кузо-
вом. И наоборот, — чем далее от границы России, тем
реже, его заменяет «домбр», инструмент с круглым
кузовом. С. Г. Рыбаков делает отсюда естественный вы-
вод, что русские влияния здесь несомненны и что бала-
лайка с треугольным кузовом заимствована этими на-
родностями от русских, а не наоборот. Такой взгляд
С. Г. Рыбакова можно считать весьма обоснованным
и, принимая к сведению время, обстоятельства и усло-
вия, при каких появился этот инструмент, можно с пол-
ной уверенностью утверждать, что балалайка чисто
русский самобытный инструмент, созданный
без всяких заимствований непосредственно нашим на-
родом.
Современная балалайка усовершенствована техни-
чески: 1) в смысле правильности размеров частей, со-
образно с требованиями техники игры на ней; 2) улуч-
* См.: Фаминцын. «Домра и сродные ей инструменты».
•* См.: «Курай, башкирский музыкальный инструмент», 1896 г.
«Музыка и песни уральских мусульман», С. Г. Рыбаков, 1897 г,4
110
iiielia в звуковом отношении; 3) на гриф поставлейь!
постоянные металлические лады в хроматическом по-
рядке и определено место для подставки; 4) деревянные
колки заменены металлическими винтовыми; 5) слабые
части инструмента защищены более твердым деревом,
что служит в то же время и украшением инструмента,
как, например: углы, отдушины, фартук или крыло;
6) весь инструмент делается из лучших сортов дерева.
Наконец, для совместной игры выработаны разновидно-
сти, то есть различных величин инструменты до контра-
басовой балалайки включительно. Образование семей-
ства различных величин балалаек не противоречит духу
народа и обоснованно доказано существованием разно-
видностей домры — прямой родоначальницы балалайки.
Но при этом все основные черты и принципы, созданные
самим народом и присущие этому инструменту, включая
строй и приемы игры на нем, остались неприкосновен-
ными. Эти народные принципы были только развиты,
дополнены и расширены сообразно современным музы-
кальным требованиям, предъявляемым почти к каждому
инструменту в известные периоды его существования.
Гусли
Гусли — это древнейший, любимейший, всеславянский
народный музыкальный инструмент чисто русского про-
исхождения <...> Желающие подробно ознакомиться
с происхождением этого инструмента могут обратиться
к замечательному исследованию А. С. Фаминцына «Гус-
ли. Русский народный музыкальный инструмент», 1890 г.
В этом превосходном, строго научном труде со всей
последовательностью и подробностями раскрывается
вся история происхождения, жизни и развития этого
русского всенароднейшего инструмента.
Гусли были трех видов:
1) Древнейший вид гуслей — досковидный — с бря-
цающим приемом игры на них. Количество струн — от 5
до 14.
2) Гусли псалтырь — полукруглые или треуголь-
ные. У них — от 20 до 30 струн, прием игры как на
арфе. Гусли эти называются «чувашскими» или «сим-
бирскими».
3) Гусли усовершенствованные — в виде стола на
ножках позднейшего периода (60-х годов), с приемом
111
йГры так же, как на арфе. Й наконец, новейший ййД
таких же гуслей, но с техническим приспособлением в
виде клавиатуры, значительно облегчающей технику
игры на них. Они были усовершенствованы и введены
мной в Великорусский оркестр в 1908 году.
Как упомянуто выше, гусли существовали в обра-
щении русского народа с первых времен его появления.
Они резко отличались от других сродных инструментов
(например, цитры, цимбал) как приемом игры, строем,
так и своим внешним видом.
Первый вид. Древнейший — досковидный — со
способом игры посредством бряцания по струнам пра-
вой рукой, вооруженной пером или кусочком китового
уса, в то время как пальцами левой руки заглушаются
те струны, которые не должны звучать в аккорде. Струны
металлические (до 15-ти), строй — диатонический. Игрок
ставит себе гусли на колени ребром и прислоняет ин-
струмент к груди, и в таком положении производит на
нем игру. Гусли эти имели две разновидности: древней-
ший вид — без открылка — имел форму удлиненного
треугольника; позднейший — XVII века — с открылком.
Открылком называется продолжение инструмента в виде
приделанной к нему дощечки, на которой покоится левая
рука исполнителя. Этот последний вид усовершенство-
ван и введен мной в состав Великорусского оркестра *,
гусли эти называются «звончатыми». Народ дал им
очень меткое название, так как они действительно от-
личаются особенной остротой и звонкостью тона. Оба
вида, уцелевшие еще в обращении среди народа, мне
удалось найти и приобрести, и они хранятся в моей
коллекции, как большая редкость. Из этих гуслей «звон-
чатых» крестьянином Гдовского уезда Скицинской во-
лости Осипом Устиновичем Смоленским был организо-
ван в 1900 году хор [ансамбль] народных гусляров из
восьми человек, играющих на различных по величине
гуслях, то есть от малых, или пикколо, до басовых
включительно. Обращает на себя внимание инициатива
создания разновидностей гуслей, исходящая непосред-
ственно из народа, так как она всецело принадлежит
крестьянину гусляру О. У. Смоленскому, у которого по-
явились уже последователи. Хор [ансамбль] Смолен-
* См.: «Гусли звончаты», введенные в Великорусский оркестр в
1913 г. Очерк В. В. Андреева. Журнал «Вешние воды», 1915 г.,
112
ского исполняет Стройно народные песни, и [игра ан-
самбля] отличается яркой характерной звучностью.
В т о р о,й вид гуслей (псалтыревидные), так назы-
ваемые «чувашские» или «симбирские», еще и поныне
встречаются в Поволжье. Они отличаются от «звонча-
тых» своим внешним видом, снабжены большим количе-
ством жильных струн (до 30), и наконец, прием игры
на них как на арфе — посредством «выщипывания» или
перебором пальцами обеих рук (арпеджио).
Третий вид позднейшего периода — гусли на
ножках, в виде стола. Эти гусли позднейшего периода,
появившиеся в России с XVIII века, в виде стола, с
металлическими струнами до 5 октав, настроенными
в хроматическом порядке. Прием игры на них — как на
гуслях второго типа псалтыревидных, то есть посред-
ством «выщипывания» или перебором обеими руками.
Несомненно, что петербургские мастера того времени,
выделывавшие такие гусли, воспользовались как прото-
типом симбирскими гуслями, развив и расширив их
принципы, увеличив их размер и количество струн, заме-
нив жильные струны для большей звучности металли-
ческими, но при этом оставив тот же прием игры.
В 60-х годах усовершенствованные гусли [на ножках]
можно было встретить в любом доме. На них учились
играть барышни в каждой семье, как на фортепиано.
Но с появлением фортепиано гусли вышли из моды, и
совершенно были вытеснены из обращения в обществе, и
встречались изредка в среде духовенства. Некоторые
священники разрешали себе игру на гуслях, ссылаясь
на упоминание в библии о царе Давиде, игравшем на
этом инструменте. Мне удалось приобрести у старика —
дворцового гренадера — в 1889 году подлинный экзем-
пляр инструмента той эпохи *. По нему и были по-
строены точно такие же гусли, но с применением к ним
современной техники. Эти гусли отличаются прекрасным,
сильным тоном, однако требуют специальной, довольно
трудной техники исполнения. Потому они не столь
удобны для распространения в массе **. Это обстоя-
* Прекрасный экземпляр таких же гуслей имеется у графа
Сергея Дмитриевича Шереметева.
** Прекрасным исполнителем на таких гуслях является архитек-
тор Василий Дмитриевич Данилов — член Великорусского оркестра.
В сожалению, это, так сказать, виртуоз-уникум и у него пока всего
один ученик.
113
Тельство навело меня на мысль ввести в оркестр (по-
мимо имеющихся гуслей на ножках, с приемом игры'
как на арфе) новый вид гуслей, более доступный для
обучения и распространения в массе. Этот новый вид гус-
лей с приемом игры посредством глушения струн левой
рукой и бряцания правой, не устраняя способа игры
посредством «выщипывания», совмещает в себе оба прин-
ципа игры, созданных народом в различное время. Та-
кой способ дает возможность одновременно и самостоя-
тельно существовать обоим типам инструментов.
Для осуществления своей мысли я взял последний
вид гуслей (в виде стола) с приемом игры как на арфе
и, не изменяя внешнего вида, перенес на него способ игры
посредством бряцания, то есть как на древнейшем из
указанных выше типов. При этом [было] применено
усовершенствование, заменяющее трудный для много-
струнного инструмента прием глушения струн пальцами
левой руки, устройством особых глушителей, уже при-
менявшихся в так называемых народных цитрах. [Впос-
ледствии эти глушители были заменены] механикой с
клавиатурой, которая дает возможность исполнителю
извлекать аккорды во всех тональностях' и комбина-
циях. С применением механики с клавиатурой этот ин-
струмент стал доступен каждому, не говоря уже о ли-
цах, хотя бы немного умеющих играть на фортепиано *.
Мысль о применении клавишей к механизму гуслей
принадлежит свободному художнику Н. П. Фомину и
впервые осуществлена мастером А. И. Гергенсом, кото-
рому пришлось немало положить труда для изготовле-
ния первой механики. Этот механизм значительно усо-
вершенствован и упрощен мастером С. И. Налимовым,
который в настоящее время занят изготовлением еще
более совершенного механизма по системе А. А. Гарт-
мана. Приспособление механизма с клавишами к гуслям
дает возможность с легкостью извлекать из инстру-
мента все аккорды, какие возможны на рояле, все гаммы
во всех положениях и не требует при этом специальной
техники. Этот инструмент богаче арфы по своим музы-
* Выдающимся виртуозом на гуслях с механикой является
А. А. Гартман, доведший технику игры на этом инструменте до вы-
сокой степени виртуозности. Г-н Гартман состоит членом Велико-
русского оркестра и своими ценными указаниями и изобретениями
много содействовал постройке и усовершенствованию механизма,
столь облегчающего технику игры на гуслях с клавишами.
114
кальным возможностям, ибо на арфе невозможно из-
влечь всего того, что дают гусли с клавишами. Причем
тон самого инструмента сильнее звучания арфы. Эти
гусли имеют диапазон от пяти до семи октав хрома-
тического строя.
Русские народные духовые инструменты
Свирели
Это один из древнейших инструментов (так называе-
мые двойные флейты), принадлежавших античному
миру. Через Византию они перешли к русскому народу,
по всему вероятию, во времена, близкие к крещению
Руси (в XI веке), И'существуют до сих пор. Например,
в Смоленской губернии свирели широко распространены
среди крестьян. Один экземпляр свирели был добыт
мною в Смоленском уезде Смоленской губернии. Харак-
терно, что свирели, забытые почти во всем мире, каким-
то чудом сохранились в этой губернии. Примитивные
свирели изготовлялись народом из клена. Дерево вы-
биралось более тонкое, причем сердцевина выжигалась
точно так же, как и отверстия (по два, иногда по три
на каждой дудочке). Усовершенствованные мной сви-
рели имеют одно лишнее отверстие для расширения
диапазона и раздвигающиеся части для настраивания.
Свирели по желанию могут изготавливаться для раз-
личных тональностей, то есть высоты строя, для чего
потребуется только изменить размеры инструмента.
Жалейка или брелка
Это один из древнейших и простейших духовых ин-
струментов. Очевидно, была известна славянам еще с
того времени,, когда они составляли один пранарод с
другими племенами. Жалейка, или брелка, в прими-
тивном виде изготовлялась народом из ивы или бряда
(род ивы), заканчивалась раструбом из свернутой спи-
ралью бересты (наружной оболочки коры березы).
Брелка имела шесть отверстий. В дудочку вставлялся
одноязычковый «пищик» из тростинки или дерева. В За-
падной Европе эта категория духовых инструментов
постепенно перешла в кларнет с его разновидностями.
Тем не менее я, ввиду самобытности тембра инстру-
Н5
мента, решил ввести его в состав Великорусского ор-
кестра, стараясь сохранить примитивные его черты по
мере возможности без изменения. Кое-что пришлось
позаимствовать от кларнета, например прибавление на
стволе для хроматических полутонов ряда клапанов,
оставив самое характерное — устройство «пищика»
(мундштука с одним язычком) без изменения <...>
В Великорусском оркестре употребляется, помимо усо-
вершенствованной брелки, простая примитивная жа-
лейка — также с одноязычковым пищиком, с пятью от-
верстиями. Она выделывается из озерного или речного
тростника и имеет роговой наконечник. Этот инстру-
мент, сохранивший всю свою примитивность -и остав-
шийся вполне народным, даже желательнее в Велико-
русском оркестре, чем усовершенствованная брелка
(кстати сказать, довольно трудная для игры по технике
исполнения). Жалейка и сейчас еще встречается в север-
ных и центральных губерниях под общим названием
пастушьего рожка. Усовершенствованные свирели и жа-
лейка в своем примитивном виде введены в ансамбль
Великорусского оркестра в качестве элемента эпизоди-
ческого, обрисовывающего какой-нибудь известный му-
зыкальный момент. Например, свирели в вальсе «Фавн»
моего сочинения и жалейка, или брелка, в народной
песне «Ты, рябинушка» и т. д. Постоянного места в
оркестре эти два инструмента не занимают так как,
стараясь сохранить их оригинальные черты, я оставил
их более примитивными инструментами, ибо дальней-
шие усовершенствования привели бы к заимствованию
от деревянных духовых инструментов симфонического
оркестра — гобоя, кларнета, флейты и других. Тут я
позволю себе попутно сказать несколько слов по поводу
гудка — струнного смычкового инструмента.
Долгое время меня занимала мысль пополнить Ве-
ликорусский оркестр введением древнего музыкального
инструмента — гудка. Этот смычковый инструмент был
очень распространен в древности среди народа. Однако
я, после долгих изысканий, пришел к неоспоримому вы-
воду, что гудок есть прототип скрипки и при усовер-
шенствовании его неминуемо получится та же скрипка,
ибо все придется заимствовать от этого совершенней-
шего из смычковых инструментов, над которым рабо-
тали такие гении, как Страдивариус, Амати и другие.
Поэтому усовершенствование и введение какого бы то
116
ни было смычкового инструмента [в Великорусский
оркестр] я считаю невозможным, ибо все смычковые
инструменты объединены в квартете смычковых инстру-
ментов и вошли в состав современного симфонического
оркестра, так же как духовые народные, когда-то быв-
шие пастушьими рожками, превратились в кларнет, гобой
и т. д. Вводить же гудок в оркестр как эпизодический
инструмент, например как жалейку, ради характерного
звука, также не имеет положительных данных, потому
что могло бы противоречить эстетическим требованиям.
Жалейка [в своем примитивном виде], сохранив тембр
простого пастушеского рожка, производит симпатичное
впечатление именно простотой звука, столь свой-
ственной этому разряду духовых инструментов. Ее не-
колько вульгарный [резкий] тембр даже желателен, ибо
крайне подходит, например, к запевкам русских народ-
ных песен и т. п. К смычковым же инструментам, обла-
дающим неизмеримо более тонкой и сложной конструк-
цией, предъявляются совсем иные требования, так ска-
зать, классические. И -звук гудка до тех пор, пока он
при своем усовершенствовании не позаимствует его от
скрипки, всегда будет вульгарен — качество отрицатель-
ное для всех смычковых инструментов, а потому, есте-
ственно, будет напрашиваться на столь невыгодное для
него сравнение со звуком скрипки. При этом техника
игры на гудке так же была бы трудна, как и на скрипке.
Ударные инструменты
Накры
Накры — род глиняных литавр (прототип современ-
ных литавр, изготовляющихся ныне из меди). Инстру-
мент восточного происхождения. По историческим ис-
следованиям, у русского народа он употреблялся в цар-
ствование Алексея Михайловича *. Глиняные накры на-
столько аналогичны медным литаврам и разница в звуке
так незначительна, что в оркестре без особых наруше-
ний принципов народной музыки могут быть использо-
ваны современные медные литавры, тем более что значи-
тельная тяжесть глиняных накр (шесть с половиной пу-
дов) делает их неудобными для пользования.
* См.: Михневич. История музыки. 1879 г.
117
На тех же основаниях введены в Великорусский ор-
кестр и другие общеизвестные ударные инструменты в
том виде, в каком они дошли до нашего времени: бубен,
тарелки, триангель (трензель). Эти инструменты, хотя
и не имеющие, так сказать, строго определенной нацио-
нальности, тем не менее были на Руси в довольно широ-
ком обращении еще с отдаленных времен.
Ложки
Кроме указанных ударных инструментов в состав Ве-
ликорусского оркестра введены еще обыкновенные дере-
вянные круглые столовые ложки. Прием игры таков:
игрок, зажимая между пальцами левой руки две или три
ложки, производит ритмические удары по ним ложкой,
находящейся в правой руке. Иногда игрок имеет по
две ложки в каждой руке. Звук ложек напоминает собой
удары кастаньет. Среди нашего народа и до сих пор
встречается немало игроков на ложках. Игра на ложках
встречается и среди других народов. Мне пришлось слы-
шать довольно виртуозное исполнение на металлических
ложках в Лондоне в 1911 году.
Заключение
Введение в Великорусский оркестр новых групп
музыкальных инструментов, духовых и смычковых <...>
в усовершенствованном виде, считаю нецелесообразным
и нежелательным, как противоречащее его целям и на-
значению. Такое введение хотя бы и дало, быть может,
несколько лишних красок для палитры композиторов,
но нарушило бы оригинальную красоту и воздушную
прозрачность тембров, присущих исключительно
Великорусскому оркестру, именно благодаря
присутствию в нем только одних струнных щипко-
вых инструментов. Нарушение же такого еди-
нообразия великорусского оркестра осложнило бы
и затруднило бы организацию и распространение его
в народной среде, а потому введение в Великорусский
оркестр духовых — жалейки или рожка, или смычковых,
как, например, гудка, требует крайней осторожности и
допустимо не более как эпизодический элемент. Притом
не в усовершенствованном, а в примитив-
ном виде, по одному экземпляру, а не группами.
118
Ибо, как я уже упоминал выше, э!и музыкальные народ-
ные орудия при своем усовершенствовании неминуемо
должны будут заимствовать все им необходимое от
инструментов, уже ставших достоянием симфонического
оркестра. Все эти соображения вызывают необходи-
мость воздерживаться от заманчивого искушения вво-
дить новые музыкальные элементы ради разнообразия
оркестровых красок. Это опасный путь, он может лишить
великорусский оркестр его самобытной простоты и не-
заметно привести к неудачному и ненужному подража-
нию симфоническому оркестру.
В приводимой краткой исторической справке я не мог,
не выходя из ее рамок, более подробно остановиться на
происхождении музыкальных инструментов русского на-
рода, из которых создался Великорусский оркестр.
Предоставляю эту задачу тем исследователям, которых
мог бы заинтересовать этот вопрос. Со своей стороны
скажу, что я никогда не приступал к усовершенствова-
нию какого бы то ни было музыкального народного ин-
струмента, прежде чем не находил его, так сказать,
«подлинник» среди самого народа и не знакомился по-
дробно со всеми имеющимися литературно-историче-
скими данными, касающимися его жизни и происхожде-
ния. В остальном мной руководил инстинкт, глубокая лю-
бовь к своему народу и уважение к его творчеству. Это
сознание дает мне некоторое право утверждать, что
Великорусский оркестр представляет собой самобытное
русское музыкальное целое, вполне самостоятельное, что
оркестр пользуется музыкальными инструментами, со-
зданными и принадлежащими непосредственно русскому
народу и мною лишь усовершенствованными, причем;
основы, данные самим народом, остались неприкос-
новенными.
В настоящем своем виде Великорусский оркестр рас-
полагает такими музыкальными средствами, которые
позволяют ему использовать в теоретически безусловно
правильных переложениях не только все наши народные
песни, но и произведения как отечественных, так и ино-
странных композиторов. Великорусский оркестр, благо-
даря всесторонней доступности инструментов, входящих
в его состав (в смысле их сравнительной дешевизны,
легкости и быстроты обучения и их единообразия), дает
возможность широким массам, не исключая и бедней-
ших классов, иными словами — народу, заниматься ор-
119
КёсТровой музыкой. То есть делает общедоступным to
облагораживающее развлечение, которым прежде могли
пользоваться только привилегированные и более зажиточ-
ные классы общества. Теперь же оно стало вполне
доступным народу и может заполнить его досуг самым
чистым и прекрасным видом искусства.
В этом заключалась главная цель моих стремлений
и трудов по усовершенствованию наших старинных му-
зыкальных инструментов и созданию из них Великорус-
ского оркестра.
ПОЧЕМУ ВЕЛИКОРУССКИЙ ОРКЕСТР
РЕДКО ДАЕТ СВОИ КОНЦЕРТЫ
Почему Великорусский оркестр редко дает свои кон-
церты? Происходит это оттого, что на каждом своем кон-
церте Великорусский оркестр исполняет новинки, над
которыми надо много работать. Главное же то, что про-
грамма концертов Великорусского оркестра не имеет той
готовой литературы, какая в таком изобилии существу-
ет для симфонического оркестра. У него имеются свои
пьесы и большой выбор их. Великорусскому оркестру
приходится самому аранжировать и перелагать [произ-
ведения] применительно к своей природе. А сколько
времени необходимо, чтобы разучить их для исполнения
со всеми тонкостями, к которым приучил оркестр своих
слушателей. И неудивительно, что с каждым концертом
технические средства оркестра все более расширяются,
а это позволяет включать в программы все более содер-
жательные в музыкальном отношении произведения.
В очередном концерте—14 января, в Мариинском те-
атре, между прочими номерами впервые будут исполнены
музыкальная картина Бородина «В Средней Азии», «Ча-
рочка» Оленина, вальс из оперы «Фауст» (все в пре-
красном переложении Ф. А. Нимана), «Andante religi-
oso» Tome и другое.
Солистами выступят артисты императорской оперы
М. Б. Черкасская (ария из оперы «Франческа» Направ-
ника) ’, Н. А. Росовский (ария Левко из оперы «Май-
ская ночь»), гг. Гартман и Данилов (соло на гуслях
звончатых) и народный гусляр О. У. Смоленский (соло
на жалейке). Весь сбор с концерта, как и в прошлые два
сезона, полностью поступит на нужды войны.
120
ИЗ ВОСПОМИНАНИИ
Когда в 1880-х годах я обратился впервые к инстру-
ментальному мастеру, очень талантливому, известному
особенно выделкой смычков и починкой старинных ин-
струментов, с просьбой сделать по моим указаниям из
лучших сортов дерева балалайку, то вначале он принял
мое предложение за шутку Когда же я уверил его, что
говорю совершенно серьезно, он так обиделся, что пе-
рестал со мной разговаривать, вышел в другую комна-
ту, оставив меня одного. Я был очень смущен, но тем не
менее решил настаивать на своем. В конце концов мне
удалось убедить его, но не словами, а делом... Я при-
нес ему простую деревянную балалайку, стоившую 35 ко-
пеек, на которой в то время играл сам, сделанную из
простой ели, с навязанными ладами2, и сыграл ему на
ней несколько песен. Моя игра настолько его удивила,
что он согласился сделать мне балалайку, но с тем, что-
бы я дал ему честное слово никому и никогда
о том не рассказывать, так как такая работа
для него унизительна и может серьезно повредить его
репутации.
Я долгими часами просиживал у него, следя за ра-
ботой [и] делая необходимые указания, касающиеся раз-
меров частей, выбора дерева и так далее, и неоднократ-
но был свидетелем, как при каждом звонке он быстро
вскакивал и накрывал верстак тут же лежащим наго-
тове платком, чтобы кто-нибудь из его заказчиков или
посторонних не увидел лежащей на [верстаке] бала-
лайки.
Лет пятнадцать тому назад, когда балалайка начала
очень широко распространяться3, ко мне поступило мно-
го писем с вопросами, почему у такой известной фирмы,
как бывшая [фирма] Ю. Г. Циммермана, нет в продаже
балалаек. Я зашел в магазин и, обратясь к заведующе-
му, спросил его, отчего у них нет в продаже наших на-
родных усовершенствованных инструментов, спрос на ко-
торые все увеличивается. Заведующий ответил мне, что
их фирма слишком серьезная и почтенная, чтобы торго-
вать «балалайками». Что же касается народных инстру-
ментов, то у них [в магазине] имеются в достаточном
количестве мандолины и гитары. Но не прошло и пяти
лет, как Ю. Г. Циммерман организовал специальный
отдел в г. Лейпциге для балалаек и домр, изготовляе-
121
мых там в огромном количестве. Эти немецкие балалай-
ки и домры хотя и отличались чистотой работы и при-
влекательной внешностью, но «не звучали». У них не
было надлежащей силы звука и соответствующего тона.
Немецкие балалайки «не пошли», и Ю. Г. Циммерман
перешел на торговлю русскими балалайками, продавая
их тысячами. В 1892 году, когда еще Великорусский ор-
кестр назывался «Кружком любителей игры на балалай-
ках» (до введения домр), он должен был участвовать
в концерте бывшего ученика консерватории, разбитого
параличом, некоего Вольфсона-Волчанова. В его концер-
те «Кружок» ежегодно и ранее принимал безвозмездное
участие. На этот концерт В. Волчанов, как бывший уче-
ник, выхлопотал бесплатно зал консерватории. Но когда
директор (Иогансен) 4 увидал афишу, где среди прочих
исполнителей стоит «Кружок любителей игры на бала-
лайках», он известил концертанта В. Волчанова, что не
находит возможным предоставить зал высшего музы-
кального учреждения, если с афиши не будут сняты «ба-
лалайки». Все усилия и хлопоты Волчанова остались
тщетными, и, несмотря на сделанные им уже расходы
по устройству, концерт был отменен, так как возмущен-
ный Волчанов не согласился снять нас с афиши, а ди-
ректор остался неумолим.
После первого концерта «Кружка любителей игры на
балалайках» в 1888 году в Петербурге, сопровождав-
шегося исключительным успехом, я задумал дать кон-
церт в Москве. Вот где, думал я, балалайка в особенно-
сти должна понравиться — именно в сердце России!
В Москве взят был зал Благородного собрания. За три
недели до концерта были расклеены большие афиши по
городу с объявлением концерта «Кружка любителей иг-
ры на балалайках» с участием оперных артистов, кото-
рых, кстати сказать, удалось пригласить с большим тру-
дом и за очень большой гонорар (никто не хотел высту-
пать с «балалаечниками»). Но считаясь с силой предрас-
судка, я с первых же шагов своих боролся с предубеж-
дением против балалайки. Я стремился всеми мерами
вывести ее из приниженного состояния и дать возмож-
ность занять по праву принадлежащее ей место, а по-
тому для своих концертов всегда выбирал самый луч-
ший зал. Стремясь создать наилучшую обстановку, я
122
Приглашал к участию [в концертах] выдающихся опёр»-»
ных певцов и, главным образом, артистов серьезного
жанра. Цыганское пение и вообще так называемый «лег-
кий жанр» навсегда был исключен из балалаечных кон-
цертов и никогда не допускался в их программу. Так
было и в первом концерте в Москве.
Приближался день концерта, а продажа билетов шла
тихо. В Москве циркулировали в публике такие разгово-
ры: «Неужели концерт на „балалайках" состоится в
„Благородном Российском собрании"? Неужели дворян-
ство предоставит свой зал для каких-то „балалаечни-
ков"? Зал, в котором выступали все европейские зна-
менитости и... вдруг балалаечники?! С них довольно и
Манежа». За неделю до концерта устроитель телеграфи-
ровал мне из Москвы, что дела идут плохо, билетов
продано всего на 40—50 рублей, расходы же представ-
ляются в несколько тысяч (включая сюда дорогу, го-
норар членам оркестра и другим участникам-артистам
и прочее). Отсутствовать было нельзя, иначе было бы
дискредитировано дело. Я телеграфировал, что концерт
должен состояться во что бы то ни стало, и концерт со-
стоялся 5. Публики в огромном зале Благородного со-
брания, вмещающем несколько тысяч человек, было все-
го человек 200—300, из коих человек восемь или десять
представителей прессы (конечно, бесплатных) да 30—
40 студентов. Интересно то, что, когда один из моих
товарищей лично развозил билеты по студенческим об-
щежитиям и подворьям, студенты принимали неохотно
эти билеты для раздачи товарищам и осведомлялись,
что действительно ли в зале «Благородного собрания» со-
стоится концерт на «балалайках», а не на других каких-
нибудь инструментах. Нет ли тут ошибки в названии.
А другие просто совсем отказывались принимать биле-
ты, говоря, что вряд ли их товарищи пойдут слушать
балалайки, что на это не стоит терять времени, так как
какая же это музыка? —Тем не менее на этом концерте
горсть присутствующих пришла в такой энтузиазм, что
долго не расходилась и по окончании концерта, собрав-
шись на лестнице, устроила при выходе всем нам ова-
цию.
На другой день ко мне пришла с товарищами группа
студентов, в качестве депутатов от присутствовавших на
концерте, с благодарностью за доставленное наслажде-
ние, добавив, что если бы они могли предполагать, что
123
йа «балалайках» услыша! Файую Музыку, to весь уни-
верситет не отказался бы послушать такой концерт, и
что вообще цель — поднять на известную высоту неспра-
ведливо осмеянные народные наши инструменты — имеет
большое значение и заслуживает всякой поддержки, и
что необходимо повторить концерт. Я горячо поблагода-
рил, но о повторении концерта нельзя было и думать,
так как у нас после Москвы были намечены концерты
в Курске, Орле, Туле и других городах, а все балалаеч-
ники, участники кружка, были любители, все служили
в разных учреждениях в Петербурге и могли пользо-
ваться только двухнедельным отпуском. И я, доложив
к валовому сбору в Москве, выразившемуся в 94 рубля
30 копеек, около трех тысяч рублей, отправился с круж-
ком в дальнейшее турне в Тулу, Курск и так далее, где
повторилась с поразительным сходством та же москов-
ская история — горсть публики, энтузиазм и... везде боль-
шие убытки. Я понял, что пока «балалайка» не побыва-
ет за границей и не получит, так сказать, заграничной
пломбы, на нее не пойдут, ее не будут слушать в Рос-
сии, в особенности в провинции.
[В 1892 году], выбрав пять человек, не связанных
службой, гарантировав им оплату всех расходов, я от-
правился с ними в Париж. Выступив там в нескольких
музыкальных салонах, в редакции газеты «Figaro», мы
дали на прощание свой концерт в зале Эрара и, пробыв
в путешествии несколько недель, которые опять обошлись
мне в несколько тысяч, возвратились домой. Но зато
я вез с собой назад балалайки, побывавшие за границей,
да еще в Париже. Что касается нашего артистического
успеха, я могу сказать, что он действительно был вы-
дающимся, о чем говорят сохранившиеся у меня рецен-
зии парижских газет. [И это] несмотря на то, что тогда
нас было всего только пять человек исполнителей-диле-
тантов с очень незначительным репертуаром. Парижане
были поражены тем, что на трехструнных инструментах
можно извлекать такую звучность, и восхищались тем-
бром инструментов и тонкими нюансами исполнения.
В этих концертах с нами неоднократно выступали Го-
дар и знаменитый пианист Пюньо, композитор Массне ®,
профессора Парижской консерватории и вообще многие
большие музыканты Парижа. Все высказывали свое удив-
124
ление, что такие простые инструменты с тремя струнами
могут давать столько музыкальных эффектов. Мне, ко-
нечно, отрадно было слышать эти похвалы. Но самое
главное было в том, что сам факт пребывания балалаеч-
ников за границей дал ожидаемый результат и, несом-
ненно, оказал влияние [на музыкальную жизнь] России,
в особенности провинции, которая стала относиться к ба-
лалайкам если не с большим доверием, то, во всяком
случае, с любопытством. Что же касается доверия, то
я хорошо чувствовал и знал, что до него еще далеко,
и что, несмотря на внешний очень большой успех, на
мое дело смотрят не более как на любопытный фокус,
и что придется еще много бороться с укоренившимся ве-
ками предрассудком, пока признают за балалайками дей-
ствительно музыкальное значение и права. Вся после-
дующая моя деятельность показала ясно, что я не оши-
бался и верно предугадал предстоящую мне тяжелую
борьбу. Тем не менее я шел вперед не останавливаясь,
несмотря на множество препятствий и неожиданных за-
труднений, часто встречавшихся на этом — скажу пря-
мо— тяжелом пути.
Приведу в виде примера одно из таких «неожидан-
ных» затруднений, как наиболее любопытное.
Чтобы наглядно убедить музыкантов в правоспособ-
ности наших народных инструментов, было переложено
для балалаек по предложению известного дирижера
А. Л. Горелова скерцо «Pizzicato ostinato» из Четвертой
симфонии П. И. Чайковского, как нельзя более подхо-
дящее для щипковых инструментов 7. Скерцо было пе-
реложено талантливым Н. П. Фоминым (изучившим до
тонкости все свойства великорусских инструментов) це-
ликом, не было изменено ни одной ноты. [Оно было]
тщательно нами разучено, на что было потрачено немало
времени и труда. Но перед самым выходом в концерте
в Дворянском собрании для совместного исполнения с
симфоническим оркестром под управлением А. Л. Горе-
лова дирижеру подали письмо от Анатолия Ильича Чай-
ковского 8 с категорическим запрещением исполнять на
балалайках произведение его покойного брата, и даже
с угрозой преследовать судом, если его требование не
будет исполнено. Характерно, что никто из музыкантов,
ни сам А. И. Чайковский ни разу не присутствовали на
репетициях (хотя они происходили открыто в зале Дво-
рянского собрания), и поэтому решительно никто из му-
125
зыкантов, кроме Самих исполнителей, не слышал, как зву-
чит произведение П. И. Чайковского в исполнении на
балалайках. Таким образом, жестокий приговор был про-
изнесен заочно.
Несмотря на протест А. Л. Горелова, доказывавше-
го, что запрещение А. И. Чайковского не имеет под собой
ни юридической, ни нравственной почвы, я решил вре-
менно ему подчиниться, и скерцо в этом концерте так
и не исполнялось. Но несколько недель спустя я пригла-
сил всех композиторов и дирижеров Петербурга, а также
и музыкальных критиков прослушать «запрещенное»
скерцо и произнести свой приговор — «может ли оно ис-
полняться или нет на балалайках», заранее обещая под-
чиниться решению музыкантов. А. И. Чайковскому было
послано приглашение письмом, в котором я указывал,
что охотно подчинился его решению, понимая, что он,
не слышав Великорусского оркестра, предполагает воз-
можность искажения в исполнении на балалайках про-
изведения его брата, а потому я прошу лично его про-
слушать [скерцо], и что голос его будет решающим сре-
ди других приглашенных судей.
За три недели до устраиваемого музыкального вечера-
концерта было разослано 48 приглашений, по которым
на вечер явилось четыре человека, из которых один очень
извинялся, что приехал, не будучи в числе приглашен-
ных. [Он] просил разрешения присутствовать, так как
его крайне интересует исполнение скерцо на народных
щипковых инструментах, природному звуку которых хо-
тел подражать П. И. Чайковский в своем произведении.
Это был знаменитый Исайе — скрипач, приехавший кон-
цертировать в Петербург и остановившийся у своего
друга А. И. Зилоти, с которым вместе и приехал на
этот музыкальный эксперимент9. Итак, из 48 русских
музыкантов заинтересовались только четыре: А. И. Зи-
лоти, Н. Соловьев, музыкальный критик Баскин, про-
фессор В. В. Безекирский и иностранец, случайно быв-
ший в Петербурге, — Исайе. Никто из других музыкан-
тов не присутствовал, да и сам Анатолий Ильич Чай-
ковский не приехал и даже ничего не ответил на мое
пригласительное письмо. Присутствующие же, прослу-
шав, вынесли единогласное постановление, что скерцо
в исполнении на балалайках звучит несравненно лучше,
чем в исполнении смычковых. Особенно был в восхище-
нии Исайе, находя, что задача, осуществить которую
126
стремился композитор в своей инструментовке, блестяще
разрешена нашими народными инструментами.
<...> Когда Великорусский оркестр уже был попол-
нен домрами, усовершенствованными гуслями и прочим
и когда он совершил несколько поездок по Европе и Аме-
рике, [он] вызвал среди иностранцев, в особенности сре-
ди композиторов и выдающихся музыкантов [-исполни-
телей], исключительный интерес и внимание. Такого вни-
мания я и в сотой доле не находил у русских композито-
ров и профессоров, большинство [которых] относилось
к Великорусскому оркестру не только с крайним пред-
убеждением, но даже враждебно. Я понимал, что они
судят о балалайке по ее прошлому, проявляя упорное
нежелание ознакомиться с настоящим, и вообще незна-
комы с задачами и целями Великорусского оркестра. Со-
поставляя диаметрально противоположные отзывы и мне-
ния иностранных композиторов и [других] больших му-
зыкантов, сравнительно с русскими, я считал такое от-
ношение к своему делу на родине просто ненормаль-
ным <...>
Невольно приходит в голову мысль: не слишком ли
сурово относится музыкальней Олимп и его маститые
представители к народному искусству и правильно ли
они учитывают запросы народа? Как пример приведу
случай, как отнеслась консерватория к деятельности
крупного народного музыканта-художника Дмитрия
Александровича Славянского, ознакомившего и удивив-
шего весь мир красотой нашей народной песни, до Сла-
вянского никому почти неведомой,0. Когда после трид-
цатипятилетней деятельности, потеряв все состояние, уже
на склоне лет, больной, он обратился к правительству
за материальной помощью в виде ежегодной субсидии
на поддержание своего музыкального народного дела,
прося, кажется, пять или десять тысяч в год, то учреж-
дение, куда он обращался, сделало запрос в консерва-
торию о значении художественной деятельности Славян-
ского. Как мне передавали лица, близко знакомые с этим
делом, Художественный совет консерватории в своем
отзыве указал на то, что записи и гармонизация Славян-
ским народной песни не лишены погрешностей и нару-
шений стиля, а потому не имеют чисто народного зна-
чения, или музыкально-этнографической ценности. По-
127
этому вообще за артистической деятельностью хора
Д. А. Славянского нельзя признать строго художествен-
ного значения.
В субсидии было отказано. Д. А. Славянский умер в
бедности, почти в нищете по причине погрешностей
в нарушении стиля. Погрешности с точки зрения
академической действительно были, но они не помешали
этому певцу-пионеру прославить на весь мир песнетвор-
чество своего народа. Очень жаль [Славянского], пото-
му что, право, не так уж много художников, являющихся
представителями самобытного творчества народа. Труд-
ное это дело! Всю-то жизнь таким художникам у себя
на родине приходится «таранить» или быть заживо по-
гребенными.
ПРЕДРАССУДОК
Из всей работы, какая выпала на мою долю, конеч-
но, самая трудная была борьба с «предрассудком». Не
только не хотели верить, что из ничтожной «трень-брень»
можно создать какую-нибудь музыку, но большинство
считало балалайку пустой и чуть ли не вредной заба-
вой. В особенности скептически относились к моей идее
<...> серьезные, ученые музыканты. Большинство из них
прямо считало балалайку как бы синонимом антимузы-
кальности, а их мнение не могло не влиять на широкие
круги общества. Я понял, что тут никакие убеждения не
помогут и что нужна борьба «не словами, а делами».
Тогда я предложил свои услуги обучать (конечно, без-
возмездно, разве стал бы платить кто-нибудь за пу-
стую забаву) солдат в гвардейских частях Петербург-
ского гарнизона. Выхлопотав разрешение на эти даро-
вые занятия, я горячо принялся за работу. Дело быстро
пошло на лад. В короткое время я организовал оркестры
балалаечников в Преображенском, Финляндском, Свод-
но-Пехотно-Новочеркасском * и Гренадерском полках.
В 1896 году, на пятый год моей работы в полках, я убе-
дился на практике, насколько живое это дело. Но чем
больше тратил я времени и труда, тем больше убеждал-
ся, что дело нуждается в более прочных основах, так
* Это была первая часть, в которой по предложению князя
М. С. Путятина был организован оркестр балалаечников в 1891 го-
ду.
128
как в сущности его существование находится всецело
в зависимости от желания и доброй воли командиров
полков. Поэтому все мои труды могли быть в любой мо-
мент прерваны, а с этим погибла бы и моя идея: неук-
лонно и последовательно распространять через посред-
ство [обученных музыке] воинских чинов, как наилуч-
ших проводников [музыки] в деревне, доступные наро-
ду инструменты. Идея, ради которой я не только тру-
дился, но и боролся уже столько лет.
Мысль у меня была такая. Соединить всех моих уче-
ников балалаечников в один большой оркестр человек в
80—100 и просить разрешения выступить под моим уп-
равлением в концерте для инвалидов, ежегодно устраи-
ваемом в марте месяце в Мариинском театре. Я был уве-
рен, что мои ученики-солдаты не ударили бы в грязь
лицом и что такое выступление вызвало бы у них са-
мих известный подъем. В то же время военное ведомст-
во могло бы шире ознакомиться с моими трудами и так
или иначе санкционировать мое дело. А такая санкция
была необходимой и своевременной для жизни самого
дела и для меня лично, потому что, отказываясь от каких
бы то ни было вознаграждений за свой труд, я букваль-
но чуть не голодал. Но прежде чем привести в исполне-
ние свои намерения, я обратился за советом к большому
другу моего дела, глубоко сочувствовавшему моим на-
чинаниям, Тертию Ивановичу Филиппову, бывшему в то
время Государственным контролером. Тертий Иванович
одобрил мой план и тут же написал письмо к генералу
Н. И. Бобрикову, который был тогда начальником штаба
войск гвардии Петербургского округа и от которого все-
цело зависело решение этого вопроса. В своем письме
Тертий Иванович просил Бобрикова не отказать в моем
ходатайстве и обратить на него внимание, находя, что
мой безвозмездный пятилетний труд, сама идея и, на-
конец, добытые уже результаты вполне этого заслужива-
ют. С этим письмом я отправился к генералу. Вручив
письмо вестовому, я просил передать, что жду ответа
его превосходительства. Через несколько минут тревож-
ного ожидания возвратившийся вестовой сказал: «Про-
сят», — и провел меня в кабинет, где за письменным сто-
лом сидел генерал. Перед ним лежало распечатанное
письмо Тертия Ивановича. Из-под золотых очков на ме-
ня смотрели серые, проницательные глаза. Генерал про-
тянул мне руку и попросил сесть.
5 39К. 409 1 29
«Так это Вы и есть „знаменитый" балалаечник Андре-
ев?»— начал он, улыбаясь глазами. Я, несколько при-
ободренный приемом, отвечал, что не знаю, насколько
я знаменит, но дело свое люблю и верю в его значение,
так как из пятилетней практики вижу, какую пользу оно
может принести народу. Поэтому я прошу не отказать
в содействии и разрешить мне выступить с моими уче-
никами в концерте инвалидов в этом сезоне, так как
я уже пять лет работаю в полках и мне хотелось бы,
чтобы это дело было санкционировано. Это даст мне
возможность продолжать работу с большей уверенно-
стью. Помимо того, меня очень тревожит мысль, буду ли
я в состоянии продолжать свой труд на прежних основа-
ниях, то есть безвозмездно, так как личные мои средст-
ва иссякли. И я хотел бы только, после того, когда в кон-
церте наглядно убедятся в значении и целесообразности
моей работы, ходатайствовать перед министерством о
назначении мне хотя бы самого маленького вознаграж-
дения, на которое я заранее буду согласен. Но только
с тем, чтобы оно шло от министерства, а не от
командиров частей, так как иначе такая поста-
новка дела нарушала бы планомерность работы и стави-
ла бы ее в зависимость от отдельных лиц, взгляды кото-
рых часто бывают противоположны друг другу. Так, на-
пример, с приходом нового командира, «несочувствую-
щего», хорошо налаженный балалаечный хор мог быть
внезапно упраздненным и понесенные труды не достиг-
ли бы своей цели. Эти-то соображения и заставили меня
упорно отказываться от предлагаемого некоторыми ко-
мандирами частей вознаграждения, и до времени (пока
были средства) нести свой труд безвозмездно, и тем
оградить дело от всяких колебаний и неизбежных тормо-
зов. Генерал был в духе. Смотрел и слушал меня с ви-
димым любопытством, и, когда я замолк, спохватись,
не слишком ли я злоупотребляю его временем и внима-
нием, серые глаза смотрели на меня из-под очков, как
мне казалось, довольно доброжелательно. «В этом го-
ду,— сказал он, — выступление балалаечников устроить
невозможно, хотя мне известно, что в некоторых пол-
ках, где вы учите, и есть очень хорошие оркестры. Но на-
до, чтобы к таким балалаечным оркестрам побольше
привыкли в военных кругах. Это необходимо в осо-
бенности при существующем предубеждении против та-
кого примитивного инструмента, как балалайка. Порабо-
130
тайте еще годик — мы посмотрим и что-нибудь устроим».
Я откровенно высказал на это, что с величайшей охотой
готов был бы работать еще и не один год, а все время,
пока жив, если бы дурная и трудноустранимая привычка
каждый день есть и пить не мешала мне осуществить
эту задачу без материальной поддержки. «Сумели же вы
пять лет проработать? — сказал генерал. — Потерпите
еще один год, понатужьтесь! Иначе никак нельзя. Я поч-
ти уверен, что если бы вы обратились сейчас с таким хо-
датайством в министерство, то получили бы отказ *.
Дайте побольше привыкнуть к оригинальному вашему
делу, а через год, то есть на будущий сезон, я вам обе-
щаю если не материальную поддержку (так как это
зависит не от меня, а от военного министра), то разре-
шение выступить в концерте вашим ученикам балалаеч-
никам». Я поблагодарил генерала и сказал, что, конечно,
буду работать еще год и что побороть все трудности
мне поможет сознание, что на будущий год мне будет
предоставлена возможность хоть, по крайней мере, оз-
накомить военное ведомство с результатами моих тру-
дов, и что к будущему концерту я постараюсь подго-
товить не 80, а даже до 150 человек. «Да, да, поработай-
те еще годик. Бог труды любит», — сказал генерал, вста-
вая. И я откланялся.
Как ни была трудна задача проработать «еще годик»,
не имея никаких средств к существованию и возмож-
ности заниматься каким-либо другим делом, меня окры-
ляло сознание, что через год увидят, наконец, мои тру-
ды и, как мне думалось, поймут их значение. И я, зало-
жив свое маленькое именьице в частные руки под боль-
шие проценты и переехав с квартиры в двадцатирубле-
вую меблированную комнату, с удвоенной энергией при-
нялся за работу. Все дни проходили в занятиях с солда-
тами. Я ежедневно был занят от часа дня до девяти ча-
сов вечера. Возвращался я домой из казарм очень уста-
лый, почти измученный, но на душе было легко. Я ви-
дел, с какой охотою, с каким удовольствием работали
мои ученики, как им нравились их занятия и какие неве-
роятно быстрые делали они успехи. Да и немудрено, ведь
инструменты, на которых они учились, были им родные
и близкие по духу. «Годик» подходил к концу. Я с та-
* Н. И. Бобриков был прав — я действительно попробовал об
ратиться в министерство и получил отказ.
131
б*
кйМ рвением предавался своей работе, ч!о йе замечал
тех ограничений, чтобы не сказать большего, которым
приходилось подвергать себя на каждом шагу. Но зато
у меня было до 150 отборных исполнителей балалаечни-
ков, соединенных из нескольких полковых оркестров, с
готовым репертуаром для предполагаемого участия в ин-
валидном концерте, на который я возлагал столько на-
дежд. За два месяца до концерта я решил отправиться
с докладом к генералу. Не скрою, что, идя к нему, я ис-
пытывал некоторый трепет, но тем не менее на душе бы-
ло даже чувство некоторой гордости. Сознание говорило,
что очень нелегкая задача была выполнена до конца и
что из сурового испытания я смогу выйти с честью. Пом-
ню, что, когда подавал свою карточку денщику для
доклада генералу, я очень волновался. Буду ли принят?
Что скажет? Денщик, возвратившись, сказал мне, что
генерал спрашивает: «По какому делу?» Я ответил, что
по делу концерта инвалидов. Денщик, возвратившись
вторично, сказал: «Просят». Когда я вошел в знакомый
уже мне обширный кабинет, генерал стоял за своим
письменным столом и довольно сухо спросил меня, на
этот раз не подавая руки: «Что вам угодно?» Мне по-
казалось, что он был не в духе или просто меня не уз-
нал. Не без волнения я начал объяснять ему, что выпол-
нил его приказание поработать еще год с моими полко-
выми балалаечниками и теперь могут выступить в кон-
церте уже не 80, а 150 человек, вполне готовых испол-
нителей, за которых я ручаюсь, что они в грязь лицом
не ударят. А так как до концерта остается еще два
месяца, то думаю, что мне удастся сплотить их в одно
стройное целое. «Каких таких балалаечников? И куда
так много — 150 человек!? Их и поместить будет некуда.
Там, в театре, все места строго распределены для воен-
ных оркестров и полковых певчих», — сказал генерал.
Я робко напомнил ему, что в прошлом году он мне обе-
щал, и я еще докладывал ему тогда о 80 человеках,
а теперь это количество мне удалось увеличить до 150
благодаря напряженной работе, которая была вызвана
именно его обещанием допустить их к участию в инва-
лидном концерте. «Я уже сказал вам, что места в теат-
ре не найдется для 150 балалаечников. Куда я их де-
ну?!» Я не знал, что ответить ему, и молчал. Должно
быть, выражение моего лица было довольно-таки комич-
ное, так как у генерала появилось нечто вроде улыбки.
132
Немного подумав, он сказал: «Троих еще можно, йоЖй-
луй, поместить, а уж никак не 150». — «Как троих?!» —
я даже вскрикнул, совершенно растерянный. — «Ну да,
троих еще можно. Понимаете?» — «Трио!» — «Пусть что-
нибудь сыграют трио. Понимаете — три балалаечника?»
Опять наступила тишина. Я чувствовал, что перестал
понимать, что он говорит, и молчал, не веря тому, что
слышал только что собственными ушами. Из-под золо-
тых очков на меня смотрели довольно добродушно серые
глаза генерала и, как мне показалось, даже с некоторым
сожалением. Генерал первый прервал молчание и до-
вольно мягким тоном сказал, что вообще по этому делу
мне следует обратиться к полковнику Крылову, кото-
рый специально заведует и делает все распоряжения по
концерту инвалидов, чтобы я сейчас же направился эта-
жом ниже к нему в канцелярию и обратился бы прямо
от его — генерала — имени и объяснил бы Крылову все
подробности, и что от полковника я получу соответствую-
щие распоряжения.
Не помню, простился ли я, уходя, с генералом. Я как-
то машинально побрел от него «этажом ниже», разыс-
кивая полковника Крылова, и нашел его в канцелярии.
Полковник оказался очень нервным человеком. Его се-
деющие бакенбарды постоянно подергивались и левый
глаз как-то подозрительно щурился. Когда я вошел к не-
му в канцелярию, он сидел за письменным столом, а пе-
ред ним стояли два главных военных капельмейстера:
один — соединенных хоров полковых певчих Михайлов,
другой — военно-духовых оркестров Оглоблин. Подойдя
к столу, за которым сидел полковник, я как-то очутился
как раз посередине между ними. Полковник, взглянув
на неведомого ему штатского, резко спросил: «Что угод-
но-с?» Назвав себя, я сказал, что направлен к нему гене-
ралом переговорить по поводу участия в концерте инва-
лидов полковых балалаечников — моих учеников и что
не окажет ли он в этом мне содействие. Полковник даже
не дал мне договорить и, быстро поднявшись со своего
места и прихватив рукой лежавшую перед ним кипу бу-
маг, почти крикнул: «Никаких-с балалаечников в кон-
церте не будет участвовать, так как программа давно
уже составлена и о балалаечниках никаких распоряже-
ний я не имею. И извините... разговаривать с вами не-
когда». — И полковник быстро вышел из кабинета, оста-
вив меня между двумя главными капельмейстерами, с
133
Недоумением разглядывавшими меня с двух сторон, как
какого-то с неба свалившегося нового для них «балала-
ечного конкурента». Постояв минуту, другую между ни-
ми, так как после всего испытанного сразу не мог сдви-
нуться с места, я отправился домой. Помню, что, войдя
к себе в комнату и увидав случайно себя в зеркало, я
был удивлен тем, что вижу не свое лицо. Я даже
провел рукой по этому лицу и ясно видел, как движение
руки отразилось в зеркале. Тогда я воочию убедился,
что это не свое лицо было действительно моим.
Таких переживаний было много в моей жизни, но
какая-то чисто стихийная сила двигала меня вперед по
избранному пути и помогала с твердостью вынести не-
ожиданные и иногда жестокие удары. Так было и на
этот раз. Вера в свое дело и лучшее его будущее меня не
покинула. Я решил покончить все лишь после того, как
посоветуюсь с великим народником Л. Н. Толстым. Я на-
писал ему письмо, в котором обрисовал все дело и свою
работу в полках, и хотя мало надеялся на ответ, но, как
говорится, решил испить чашу до дна *. К великой своей
радости, я получил ответ. Вот что писал мне Л. Н. Тол-
стой: «Милостивый государь Василий Васильевич. Я ду-
маю, что Вы делаете очень хорошее дело, стараясь удер-
жать в народе его старинные, прелестные песни. Думаю,
что и путь, избранный Вами, приведет Вас к цели, и по-
тому желаю успеха Вашему делу. С совершенным ува-
жением готовый к услугам Л. Толстой. 20 марта 1896 го-
да» *. После этого письма я уже минуты не сомневался,
что стою на верном пути, а главное, сочувствие Толсто-
го восстановило мою энергию и веру в себя <...> Поми-
мо шести полков, где я обучал лично, ко мне поступили
запросы еще из 10 частей. Конечно, я один не мог бы
их удовлетворить <...> Я немедля приступил к пригла-
шению лиц, могущих вести обучение, и, избрав восемь
человек, пригласил их к себе в деревню, где в течение
лета подготовил и ознакомил их с методами преподава-
ния, а осенью с сентября 1897 года штат преподавате-
лей уже положил начало своей деятельности в войсках
гвардии Петербургского гарнизона. С благодарностью и
отрадным чувством вспоминаю я работу преподавате-
лей— моих сотрудников, давшую огромные результаты.
Через их руки прошли многие тысячи балалаечников-
* Письмо Л. Н. Толстого хранится у меня как реликвия.
134
солдат, обученных по их личному желанию <...> Но это
была лишь подготовительная работа к развитию и осу-
ществлению главной идеи распространения кол-
лективного занятия музыкой среди наро-
да — то есть повсеместной организации великорусских
оркестров и, главным образом, в деревне.
Планомерная работа штата преподавателей в войсках
достигла главной своей цели. Обученные воинские чи-
ны, из года в год возвращаясь к себе на родину с бала-
лайками, постепенно уничтожали насмешки и недоверие,
с каким ранее относился к балалайкам народ, и широко
распространили их по всей России. Народ принял бала-
лайку в свою среду. Первый и трудный этап был прой-
ден. Теперь осуществляется второй и самый главный —
это организация деревенских народных орке-
стров и вообще широкое распространение коллектив-
ного занятия музыкой в народе. Несомненно, — чтобы
организовать хор, хотя бы самый маленький, необходим
регент или вообще музыкальный инструктор. Также не-
обходим он и для организации народного оркестра. На-
встречу этим требованиям пошли курсы «Общества рас-
пространения игры на народных инструментах и хоро-
вого пения», уже существующие третий год, главной
целью которых является готовить именно таких инструк-
торов по строго определенной, соответствующей задачам
и выработанной практикой программе *.
Деятельность «Общества» закладывает фундамент
для создания (<...> в недалеком будущем Дома народ-
ной музыки — учреждения, которое могло бы обслужи-
вать всю Россию, выпуская опытных специалистов-орга-
низаторов народных оркестров, а также и хорового пе-
ния. Эти специалисты, привлекая трудящиеся классы
населения к активному участию в искусстве, в са-
мых широких размерах предлагали бы музыку
народу не как трудную учебу, а как обла-
гораживающее занятие, как пополнение
досуга, как отдых. И такое занятие, повышая му-
зыкально-культурный уровень масс, несомненно будет
способствовать выделению из народной среды настоя-
щих музыкальных талантов, которые после изучения лег-
* Первые два года на курсах обучались народные учителя и
учительницы, как ближе всех стоящие к народу, а теперь обуча-
ются воины, инвалиды и другие лица, желающие ознакомиться с
этим народным музыкальным делом.
135
ких народных инструментов, получив первый толчок, ко-
нечно, могут перейти и к более совершенным — симфо-
ническим, или к изучению теории и композиции. Такой
переход вполне естествен для тех, кому, как говорят, «на
роду написано» быть музыкантом по призванию. Для
них-то и существует, и только для них, прибавим от се-
бя, должна существовать консерватория, как высшее му-
зыкальное учреждение со специальными задачами гото-
вить музыкантов-виртуозов, композиторов, то есть давать
высшее музыкальное образование <...> Много еще при-
дется поработать, чтобы повысить музыкально-культур-
ный уровень народа. И верным путем для такого повы-
шения является широкое привлечение масс
к активному участию в искусстве посред-
ством коллективного занятия музыкой
на легкодоступных и близких по духу на-
роду усовершенствованных музыкальных
инструментах и ознакомлением его с ре-
пертуаром, доступным его пониманию.
Вот к этим-то целям и была направлена вся моя пре-
дыдущая 28-летняя музыкально-педагогическая деятель-
ность вместе с Великорусским оркестром, являющимся
образцовым показателем игры на усовершенствованных
народных инструментах. Условие необходимое, потому
что каждое искусство живет и поддерживается образцом.
Яркий пример необходим для подражания. Теперь, бла-
годаря планомерной, строго последовательной работе,
все данные, необходимые для создания Дома народной
музыки, уже имеются налицо. Вся подготовительная ра-
бота для создания такого учреждения выполнена.
Дом народной музыки — это среднее учебное
заведение, без которого нельзя перейти в выс-
шее. Такое учреждение необходимо. Нельзя забывать,
что разница в уровне и развитии музыкальной культуры
народа, сравнительно с более обеспеченными классами,
огромна. Для музыкального развития народа до сего
времени почти ничего не делалось рационального. Отрад-
ным исключением служат попытки некоторых деятелей
и частных лиц по организации деревенских хоров *. Идея
существующей Народной консерватории, сама по себе
прекрасная3, — сделать доступным обучение музыкой
* Городцов, Завадский и друг [не] организаторы деревенских
хоров в.
136
ДЛЯ беднейших классов населения, но, строго говбря, йй*
род, деревня, опять-таки остается здесь ни при чем, по-
тому что деятельность той же Народной консерватории
не идет дальше города, а главный контингент обучаю-
щихся состоит из небогатых горожан, обучающихся глав-
ным образом игре на фортепиано, скрипке, виолончели,
даже арфе и так далее, словом, применяется, с неболь-
шими изменениями, та же «академическая» программа
музыкального «Олимпа», то есть консерватории. Конеч-
но, музыка, предлагаемая в такой форме, доступна толь-
ко городу, для деревни же она опять-таки остается недо-
сягаемой. Дом народной музыки должен прийти на по-
мощь этим учреждениям. Его назначение — перекинуть
мост от народа к музыкальному «Олимпу» <...>. Дом на-
родной музыки, как центральное учреждение, имеет по-
стоянным местопребыванием Петроград. Его отделения
могут быть раскинуты по всей России. Весь музыкаль-
ный инвентарь для оборудования Дома народной музы-
ки полностью уже имеется налицо, как-то: все народные
усовершенствованные музыкальные инструменты, входя-
щие в состав Великорусского оркестра, школы-самоучи-
тели и сравнительно обширная литература, состоящая,
главным образом, из народных песен в художественной
обработке и произведений отечественных и иностранных
композиторов, расположенных по степени их трудности.
Наконец, целый штат опытных специалистов преподава-
телей, вполне ознакомленных с этим народным музыкаль-
ным делом, с готовыми методами преподавания, осно-
ванными не на теоретических соображениях, а на [со-
ображениях], создавшихся сообразно требованиям, вы-
текающим из жизненной практики самого дела. Можно
смело сказать, что корабль весь оснащен надежно. Корм-
чие на местах. И хочется жить надеждой, что когда
[кончится война и] стихнет ураган, разбушевавшийся
над многострадальной нашей родиной, готовый к пла-
ванию корабль с попутным ветром двинется к заветной
цели — к народным берегам!
ВЕЛИКОРУССКИЙ ОРКЕСТР
И ЕГО ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ НАРОДА
Великорусский оркестр получил свое название пото-
му, что все инструменты, входящие в его состав, принад-
лежат к средней и северной полосам России, то есть к
137
ДрёвйеМу государству Московскому, или Ёеликороссйй
Великорусский оркестр представляет собой <...>
дело, выросшее на русской почве, созданное русским тру-
дом и опирающееся на музыкальные инструменты рус-
ского народа, усовершенствованные на основании прин-
ципов, данных самим народом, и строго сохранившие
свой тип и присущие им особенности. Придерживаясь
такого пути, Великорусский оркестр занял совершенно
самостоятельное место среди других существующих ор-
кестров. В состав Великорусского оркестра входят раз-
новидности балалаек, домр, гуслей, как добавочные —
духовые: свирели, жалейка (вид пастушьего рожка) и
ударные: бубен, тарелки, накры или литавры, ложки.
Прежде чем приступить к совершенствованию какого
бы то ни было инструмента, я отыскивал его оригинал,
уцелевший среди народа, и, имея перед глазами прото-
тип, я сверялся, помимо того, с научными историческими
данными, имеющимися в русской и иностранной лите-
ратуре. И только после того, как убеждался в несомнен-
ной подлинности инструмента, приступал к его совершен-
ствованию. Причем главной своей задачей ставил — со-
хранить все основы, данные ему самим
народом, то есть внешний вид, форму, количество
струн, прием игры, строй. Все это мне удалось осущест-
вить: наши народные инструменты если и подверглись
изменению, то лишь качественно, а не сущест-
венно, и вполне сохранили свою самобытность. Их
строителем и автором как был русский народ, так и ос-
тался, я же только их реставрировал и, развив народные
принципы, привел в надлежащий порядок все их разно-
видности. В настоящем своем виде наши народные ин-
струменты, несмотря на всю их простоту и, так ска-
зать, «однородность» (все струнные принадлежат к раз-
ряду щипковых), представляют значительную музыкаль-
ную силу. Качества Великорусского оркестра ныне ста-
ли известны почти всему миру. Музыкальными автори-
тетами тех стран, где концертировал оркестр, призна-
но, что Великорусский оркестр обладает такими музы-
кальными средствами, которые дают ему возможность
занять после симфонического оркестра сейчас же сле-
дующую ступень. Было бы ошибочно выводить отсюда,
что Великорусский оркестр имеет в виду исполнять не-
пременно симфоническую музыку или вообще конкури-
ровать с симфоническим оркестром <...>
138
\Великорусский оркестр несет на себе миссию образ-
цового показателя игры на народных инструментах. Он
являет собой как бы представительство русского народ-
ного творчества <...> Все отрасли изящных искусств
имеют свои <...> классические образцы как в литерату-
ре, живописи, скульптуре, так и в музыке. Если их от-
нять, то искусство, лишенное главного своего двигателя,
будет обречено на прозябание, а потому и в народном му-
зыкальном деле состоящий из исполнителей-специалистов
Великорусский оркестр, как образцовый показатель иг-
ры, необходим. Принятая на себя задача обязывает, что-
бы исполнение оркестра было технически безукоризнен-
но, но чтобы и исполняемое им оставалось в памяти
слушателей. Однако главное значение Великорусского
оркестра не в том, что он представляет известную худо-
жественную силу, а в необыкновенной его до-
ступности для народа в смысле непосредственно-
го исполнения. В этом отношении Великорусский оркестр
не имеет себе соперников. Все люди, за немногими ред-
кими исключениями, хотели бы играть на каком-либо
музыкальном инструменте, но для огромного большинст-
ва это недоступно, так как этим подавляющим большин-
ством являются рабочие, крестьяне и вообще беднейший
класс населения. Людям, постоянно трудящимся, нет
времени на изучение техники более трудных инструмен-
тов, входящих в состав современного оркестра. Другие
же, более легкие инструменты (например, гармоника,
гитара, мандолина) для совместного исполнения, как по-
казал опыт, гораздо менее пригодны, чем балалайки
и домры. Они не могут нести такого обширного репер-
туара, каким располагает Великорусский оркестр. Наши
же усовершенствованные инструменты не имеют се-
бе равных по быстроте и легкости обуче-
ния на них, в особенности в совместном исполнении,
то есть оркестровом, где лица, даже с крайне ограничен-
ными природными способностями, могут принимать уча-
стие и постепенно развивать свой слух.
Все эти-то качества народности великорусских музы-
кальных инструментов, помимо доступности цены, в смыс-
ле их простоты (а в простоте кроется часто величайшая
мудрость) и дают возможность осуществить идею широ-
кого распространения в народе, в деревне, коллектив-
ного занятия музыкой путем организации на-
родных великорусских оркестров. В настоящее время,
139
более чем когда-либо, народу <...> необходимы оздоров-
ляющие развлечения. Повсеместно устраиваемые Народ-
ные дома, лекции, концерты, кинематограф, театры и
прочее хотя и приносят известную пользу, но не дают
возможности народу принимать самому в широ-
ких размерах активное участие в искус-
стве. Большинство крестьян ходит послушать и по-
смотреть и, возвратясь домой, опять ведет обыденную
жизнь, совершенно лишенную каких бы то ни было раз-
влечений (если не считать гармоники, инструмента с ог-
раниченными техническими средствами и ни в коем слу-
чае не оркестрового). Что касается вопроса привлече-
ния масс, в самых широких размерах, к активному уча-
стию в искусстве, то ясно, что из всех других видов
[искусства], наиболее подходящих для этой цели, яв-
ляется именно коллективное занятие музы-
кой на легко всем доступных народных
инструментах <...> Было бы правильным смотреть
на Великорусский оркестр как на «демократизированный
симфонический», в смысле его доступности широким мас-
сам, и в то же время как на «музыкально-педагогиче-
ский» элемент, так как после изучения народных ин-
струментов каждому желающему легче перейти к труд-
ным [инструментам] <...> и к изучению теории и гармо-
нии музыки. Таких примеров, как показала практика,
было множество. Лично на свою музыкальную деятель-
ность в качестве руководителя Великорусского оркестра
я смотрю лишь как на средство для достижения главной
цели, то есть вызвать образцовым исполнением Велико-
русского оркестра желание учиться играть на наших на-
родных инструментах, наилучшим образом показать все
их достоинства и музыкальные качества. Я вкладываю
все свои силы и способности не ради личного успеха, а
чтобы сделать пропагандируемое искусство увлека-
тельным и тем вызвать как можно больше подра-
жаний и таким путем достичь главной цели, для ко-
торой я живу и работаю, а именно: заполнить на-
родный досуг в самых широких размерах
занятием музыкой, ввести в самую жизнь
народа, в его обиход один из благород-
нейших видов искусства. [Это важно] тем бо-
лее, что однородность инструментов, из коих состоит Ве-
ликорусский оркестр (все струнные, щипковые, как я
указал выше), весьма этому способствует, позволяя лю-
140
бому оркестровому исполнителю с легкостью переходить
на сольную игру.
Пути такого внедрения в народ музыки найдены дав-
но, так как ядро Великорусского оркестра состоит из
целого штата преподавателей народной музыки в вой-
сках, организованного по моей инициативе и работающе-
го безвозмездно в воинских частях с 1897 года. Благо-
даря этой организации образовалось множество полко-
вых великорусских оркестров. Через руки преподавате-
лей прошли многие тысячи солдат, обученных игре на
народных наших инструментах, которые, возвращаясь
после службы к себе на родину, являлись лучшими про-
водниками и распространителями усовершенствованных
наших инструментов по всей России. Это была, так ска-
зать, подготовительная работа в смысле популяризации
народных инструментов, а сама идея распространения
коллективного занятия музыкой, то есть организации ор-
кестров в народе, теперь осуществляется курсами для
инструкторов, организованными «Обществом распростра-
нения игры на народных инструментах и хорового пе-
ния», где преподавателями состоят также члены Вели-
корусского оркестра. На курсах контингент обучающих-
ся состоит из людей, ближе всего стоящих к народу, а
именно из сельских учителей, учительниц, воспитанников
семинарий и воинов-инвалидов. Пройдя на курсах осно-
вательно методы организации и постановки великорус-
ских оркестров и хоров светского и духового пения, чему
«Общество» уделяет также самое серьезное внимание,
окончившие курсы явятся сеятелями на народной ниве
благороднейшего вида искусства.
Суммируя все вышеизложенное, можно сказать сле-
дующее: Великорусский оркестр, помимо его художест-
венного артистического значения как образцового пока-
зателя игры, является вто же время музыкаль-
ным педагогическим учреждением, по свое-
му заданию ближе всего стоящим к народу и вполне от-
вечающим его запросам.
В репертуаре оркестра главное место отводится рус-
ской народной песне, затем произведениям отечествен-
ных и иностранных композиторов в безусловно теорети-
чески правильных переложениях. Причем при выборе
пьес главное внимание обращается не столько на зна-
чительность самого произведения в смысле «серьезно-
сти» симфонического характера или имени автора, сколь-
141
ко на соответствие [произведения] самой приро-
де оркестра, его звуковым свойствам и особенностям.
Уделяя почетное место русской народной песне, из ре-
пертуара оркестра не исключаются произведения и об-
щеевропейской музыки. Было бы несправедливо ограни-
чивать репертуар Великорусского оркестра исполнением
одной только русской песни, при всей ее высокохудо-
жественной красоте, так как, во-первых, тогда не были
бы использованы все музыкальные средства и силы ор-
кестра, какими он располагает, и, во-вторых, народ был
бы лишен возможности ознакомиться, помимо русских
авторов, с выдающимися произведениями иностранных
композиторов. Несомненно, что хорошо исполненные как
русская песня, так и иностранные произведения одина-
ково будут доступны пониманию народа. Язык музыки —
общечеловеческий, и если представляется возможным,
то следует говорить человеческому сердцу на всех музы-
кальных языках, и если говорить внятно, то они все-
ми будут поняты. В этом заключается огромное преиму-
щество и сила благороднейшего из искусств — музыки
<...> На старых высокохудожественных образцах народ-
ной песни и на классических произведениях родных и
иностранных композиторов, с которыми наш народ, бла-
годаря балалайке, ныне может ознакомиться, будут вос-
питываться его слух и развиваться музыкальные вкусы
народа <...>
Вот краткий перечень литературы, имеющейся в ре-
пертуаре Великорусского оркестра, в достаточной степе-
ни могущей удовлетворить запросы народа.
Русские народные песни: былины, свадеб-
ные, шуточные, хороводные, величальные, плясовые пес-
ни и т. д.
Произведения отечественных компози-
торов: Глинка, Чайковский, Римский-Корсаков, Боро-
дин, Серов, Рубинштейн, Калинников, Танеев, Кюи, Гре-
чанинов, Глазунов и др.
Произведения иностранных компози-
торов: Бетховен, Моцарт, Шуман, Григ, Бизе, Массне,
Сибелиус, Делиб, Тома, Верди, Гуно, Пуччини, Масканьи
и др.
В заключение позволю себе сказать, что все свои
усовершенствования я предоставлял в широкое общест-
венное пользование, не преследуя никаких материальных
целей или личных выгод именно для того, чтобы путем
142
Широкого и свободного распространения это искусство
во всех отношениях стало доступным народу. Так, на-
пример, чтобы удешевить стоимость балалайки, я ста-
рался вызвать конкуренцию между мастерами, изготов-
ляющими балалайки, для чего устроил у себя в имении
в Тверской губернии мастерскую, в которой работал за-
мечательный мастер-художник С. И. Налимов. Художе-
ственные модели балалаек и домр его работы я предо-
ставлял в безвозмездное пользование всем инструмен-
тальным мастерам для образца, по которым ими и
изготовлялись правильные и верные по размерам ин-
струменты. Имеющаяся у меня статистика показывает,
что в России ежегодно продается около 200 тысяч
штук усовершенствованных музыкальных инструмен-
тов <...>
Когда я начинал свою работу для создания Велико-
русского оркестра, я чувствовал себя как одинокий че-
ловек в первобытном лесу, прокладывающий новую до-
рогу. Надо было вырабатывать размеры каждого ин-
струмента, входящего в состав оркестра, усовершенст-
вовать их в звуковом отношении, сохранить в неприкос-
новенности их народные черты и, в особенности, выра-
ботать приемы игры на них. Наконец, позаботиться о
литературе, которой не существовало, привлечь исполни-
телей и сотрудников, добыть средства для их вознаграж-
дения, выработать ансамбль. Решительно все надо было
вновь создавать, а главное, бороться с полным недовери-
ем и жестокими предрассудками против самого назва-
ния инструмента «балалайка», которое столетия служи-
ло синонимом антимузыкальности и так незаслуженно
оскорбляло чувство национального достоинства. Но с по-
мощью многих долголетних сотрудников мне удалось это
глубоко народное искусство поставить на должную, по
праву принадлежащую ему высоту и направить на вер-
ный путь. Искусство — объединяет, а «в единении си-
ла», и чем больше, чем шире будет распространяться му-
зыка по лицу земли родной, тем лучше. Для более за-
житочных классов занятие музыкой как оркестровой,
так и сольной не представляет особых затруднений.
Ныне же пути и средства к широкому ее распростра-
нению и среди беднейших классов найдены. Пусть каж-
дый, кто может, посодействует делу облагораживания
народных масс имеющимися уже под руками средст-
вами.
143
ОБРАЩЕНИЕ К ДЕЯТЕЛЯМ МУЗЫКИ
В то время, когда так много пишут и говорят о «де-*
мократизации искусства», «о музыке для народа», почти
незамеченным проходит то искусство, которое ближе все-
го к нему стоит и с самого момента своего появления
ему служит. Это искусство вышло из народа и к нему
идет, а наступившая свобода открывает широкую доро-
гу к намеченной цели.
Вот о такой «музыке для народа» хотелось бы, чтобы
высказались истинные друзья народа, дав себе труд
вникнуть в суть и беспристрастно оценить значение это-
го самобытного русского музыкального дела.
Идея распространения коллективного заня-
тия музыкой (образование народных оркестров) среди
рабочих, солдат и в особенности крестьян, по-
всеместно и в самых широких размерах из мечты пре-
вратилась в действительность благодаря усовершенство-
ванным, во всех отношениях, доступным для широких
масс музыкальным великорусским инструментам <...>
В наступившее время народной свободы это дело в осо-
бенности нуждается в том, чтобы ему было уделено
должное внимание, а также и потому, что оно, по своей
демократичности, не имеет себе равного.
Верим, что чуткие люди и музыканты, любящие и по-
нимающие народ, всесторонне осветят его значение и тем
самым придут на помощь сознательной работе тех тру-
жеников, у которых в течение 28 л(ет другого девиза не
было, как служить на пользу и процветание
музыкального, чисто народного творче-
ства и непосредственно самому народу.
ПИСЬМА В. В. АНДРЕЕВА
1. Л. Н. ТОЛСТОМУ
3 марта 1896
Глубокоуважаемый Лев Николаевич!
У меня есть дело, которому предан, в нем цель мое-
го существования. Граф, дайте мне совет, мне дорого
Ваше мнение.
Я люблю русскую песню, слушал, изучал ее в на-
роде и стал воспроизводить на нашем народном инстру-
менте балалайке, на усовершенствование которой посвя-
тил долгий труд и средства. Результат получился же-
лаемый, но главная цель следующая: вернуть народу его
песню во всей ее чистоте, без всяких ужасных измене-
ний, которым она подверглась. Путь для этого избрал
таковой: <...> [с начала 1890-х годов] стали учреждать-
ся хоры балалаечников в полках, учу их — я, даю луч-
шие русские песни. Единодушное желание к их изучению
и поразительные успехи, достигнутые нижними чинами
(обучаются солдаты последнего набора), дают мне энер-
гию и силы 2-ой год посвящать все свое время на это
дело, не пользуясь никаким материальным вознагражде-
нием. Человек я нуждающийся, все мои личные сред-
ства пошли на воссоздание и усовершенствование бала-
лайки. Но мысль [моя] та, что если эти занятия будут
продолжаться постоянно из года в год, то солдаты, воз-
вращаясь на родину, открывают широкий путь в народ
родной песне. Скажите мне, граф, продолжать ли этот
труд, а главное, верный ли он, по Вашему мнению.
Стоит ли отдавать ему все способности, время и средст-
ва? Нужна ли народу его песня и может ли по образцам
этой песни, передаваемой в совершенстве балалайкой,
развиться его музыкальность? Имею ли я право рассчи-
тывать на помощь и поддержку правительства, чтобы не
быть в зависимости от личного желания и сочувствия
командиров полков? Должно ли это дело быть санкцио-
нировано?
В. Андреев
145
2. Н. П. ФОМИНУ
18 июня 1898. Село Андреевское
Добрейший Николай Петрович.
Письма твоего из Петербурга я не получал, потому
и не ответил. Относительно партитур заказанных вещей
для оркестра и поименованных тобою в письме от 16-го
июня могу сообщить, что они приняты будут мной и, по
получении их от тебя почтой, я немедленно вышлю за
них условленный гонорар — то есть около 30 р. за вещь.
По получении своевременно сообщу выбор песен для
дальнейших твоих оркестровок. Ввиду того что я крайне
занят по усовершенствованию как гудка,
так и других, помимо струнных, еще духовых инструмен-
тов, мне приходится за справками уезжать в Петербург.
Я, к сожалению, не могу воспользоваться твоим любез-
ным предложением приехать ко мне в деревню, и свида-
ние наше придется отложить до окончания моих работ,
о чем я тебя и уведомляю. Прошу передать мое глубо-
чайшее почтение всем твоим.
Готовый к услугам
В. Андреев
3. Н. П. ФОМИНУ
6 июля 1898
Добрейший Николай Петрович!
<...> Прошу написать «Кармен» ’, а затем заняться
песнями из сборника Комиссии Т. И. Филиппова 2. Я ду-
маю, что при таком обширном материале найдется не-
мало художественных песен для обработки. Хорошо бы-
ло бы сделать также песню «На Иванушке чапан» и
песню «Можно, можно здесь нам, братцы, разгуляться».
Из присланных тобою сборников я уже наметил (сбор-
ник Некрасова и Истомина) 3 и найду, вероятно, еще
немало песен для обработки и вышлю сборники почтой.
Теперь можешь пока заняться «Кармен», квартетом
из «Риголетто» Верди и выше намеченными песнями.
К «Фантазии» Чайковского4 с успехом можно было бы
прибавить вместо «Щелкунчика» арию Ленского «В ва-
шем доме» и вальс из «Спящей красавицы», хотя бы и
не целиком, а местами.
Готовый к услугам
В. Андреев
146
P. S. Лидии Петровне прошу передать мое глубокое
почтение.
Р. Р. S. Мамаша благодарит за приветствие и просит
передать свой привет.
4. Т. И. ФИЛИППОВУ
1898. Сельцо Марьинское Вышневолоцкого уезда
Ваше высокопревосходительство
глубокоуважаемый Тертий Иванович.
Податель сего письма, мой друг и сотрудник моего
дела, немало потрудившийся в часы, свободные от за-
нятий по должности, на пользу великорусского музы-
кального дела. Он помог собрать во многом количестве
музыкальные инструменты и распространял мною усо-
вершенствованные [инструменты], ровно как и песни
народные, среди рабочего населения Путиловского заво-
да. Сам же [он] состоит членом нашего Великорусского
оркестра. От доброго слова Вашего высокопревосходи-
тельства зависит, чтобы мне не лишиться столь деятель-
ного сотрудника. Сущность своей просьбы Николай Ива-
нович Привалов надеется передать лично Вашему высо-
копревосходительству. Извините великодушно, глубоко-
уважаемый Тертий Иванович, что я позволяю себе пись-
менно обратиться к Вам, но слишком далекое расстоя-
ние препятствует явиться лично. К тому же и дело Ни-
колая Ивановича Привалова требует разрешения более
скорого.
Всецело поручая себя Вашему великодушию и истин-
ной доброте сердечной, остаюсь с глубочайшим уваже-
нием и истинной преданностью покорнейшим слугой Ва-
шего высокопревосходительства.
В. Андреев
5. Т. И. ФИЛИППОВУ
1899
Имею честь представить на усмотрение Вашего вы-
сокопревосходительства нижеследующие данные о ходе
вверенного мне дела по обучению нижних чинов игре
на народных инструментах в войсках гвардии.
По высочайше утвержденному проекту число обу-
чающихся в каждом полку предполагалось от 6 до 12 че-
ловек; в 1897 году полков количеством было 12. В нц-
HZ
стоящее время обучается нижних чинов в каждом полку
от 12 до 35 человек и более; количество полков — 25.
Число преподавателей при утверждении проекта было
10 человек. Ныне же, ввиду увеличения работы в двой-
ном количестве, труд преподавателей сделался непосиль-
ным. Является необходимость увеличить число их еще
на 10 человек [итого 20 человек], чтобы иметь возмож-
ность удовлетворить все требования в полках гвардии
и другие <...> Принимая к сведению неоднократные за-
явления ко мне из армейских полков и дивизий о жела-
нии иметь преподавателей для обучения нижних чинов, я
мог бы удовлетворить этим требованиям, выделив из сос-
тава 20-ти человек 6 или 7 лиц. Они с грехом [пополам]
могли бы заниматься в летнее время обучением в не-
которых полках армии, сделавших мне заявление, что
имело бы весьма серьезное значение в смысле еще бо-
лее широкого распространения родных инструментов и
песен народа !<...> Впоследствии, при дальнейшем рас-
ширении дела, в случае если и этого состава будет недо-
статочно, можно было бы образовать дополнительный
кадр из окончивших службу нижних чинов, прошедших
школу игры на народных инструментах, на что и средств
потребуется значительно меньше. Введение в действие
штата желательно в возможно скорейшем времени вви-
ду неотложности поступающих требований.
О вышеизложенном имею честь представить на благо-
усмотрение Вашего высокопревосходительства.
В. Андреев
6. Л. Н. ТОЛСТОМУ
[1902]
Горячо любимый Лев Николаевич.
В Народном доме 15-го сентября открылись классы
для безвозмездного обучения простолюдинов игре на на-
родных инструментах, мною усовершенствованных,—
так сказать, народная консерватория. На мой
взгляд, это самый крупный результат всей моей работы
за 14 лет. Этому делу Вы оказали огромную поддер-
жку. Своим добрым письмом ко мне укрепив мою уве-
ренность в том, что я иду по верному пути ’. Вот я и не
мог не сообщить Вам, Лев Николаевич, о своей радости
по хорошему делу, в котором Вы принимали участие.
Пошли Вам бог здоровья и душевных сил.
Вясилий Андреев
148
P. S. Прилагаю описание постановки обучения, по-
рученного моему товарищу-сотруднику, очень любяще-
му свое дело, Н. И. Привалову. Он же собрал богатую
разновидность коллекций древнерусских инструментов и
занимается их историческим исследованием.
7. Л. Н. ТОЛСТОМУ
28 августа 1908. Станция Козловская засека
Тульской губернии.
Горячо любимый Лев Николаевич.
В светлый и радостный день Вашего рождения1 Ве-
ликорусский оркестр дает Вам обещание всеми силами
стараться принести пользу и добро людям во имя прав-
ды и красоты, открытых Вами миру.
Андреев, сотрудники
8. Н. П. ФОМИНУ
18 января 1908
20-го марта 1908 года ровно 20 лет моей деятельно-
сти. Дай знать, возможно ли для тебя написать к этому
дню симфонию. Нас обоюдно может устроить это дело —
меня в том, что и балалайка дошла до симфонии, а те-
бя в смысле самой широкой популярности твоего имени,
так как симфония будет исполнена на юбилейном кон-
церте, где будет весь Петербург и вся пресса. Поду-
май, почва очень благоприятная, ибо подготовлена ус-
пехом в этом сезоне нашего оркестра.
Жду ответа и крепко обнимаю.
Тебе преданный
Твой В. Андреев
9. Н. П. ФОМИНУ
27 мая 1908
Дорогой Кока.
Я видел у Гергенса новую механику гуслей, и по мое-
му мнению, задача им решена блестяще1. Я советовал
бы тебе взглянуть на его работу, потому что вряд ли
возможно будет придумать что-либо лучшее. Поторо-
пись, пока есть еще время.
Преданный тебе
В. Андреев
Р. S. Александре Васильевне шлем привет.
149
10. Н. П. ФОМИНУ
15 июля 1910. С. Марьино
Дорогой Кока.
Очень ты утешил меня тем, что решил-таки оркестро-
вать вальс Штрауса. Крайне было бы желательно, чтобы
в него вошли: «Die schone blau Donau» и «Fledermaus»
в ocoбенностиНу да ты сам человек музыкально-
го вкуса и выберешь сам наилучшее и возможное для
исполнения нашим оркестром. Английские песни и все
остальное я получил от Корсаченко и послал для пере-
писки Ант. Ник.2 Какой ты стал молодец!.. У меня серд-
це радуется, что тебя потянуло на художественную ра-
боту, столь свойственную твоему призванию. Видно за-
слышал боевой конь трубу!.. В добрый час.
Кока, я буду в Питере 24 июля и постараюсь в тот
же день быть у тебя в банке, где с превеликой благо-
дарностью произведу расчет за твой труд, столь свое-
временно выполненный.
Мама Александре Васильевне шлет сердечный при-
вет. Тебя целует в «лобик». Я обнимаю тебя от души.
Твой В. Андреев
11. Н. П. ФОМИНУ
4 октября 19111.
Уоррен, штат Пенсильвания
Дорогой Николай Петрович!
Посылаю тебе твою фотографию (из газет), про-
грамму и маленькую рецензию. Мы начинаем артисти-
ческую поездку с маленьких городков Северной Амери-
ки. Организация великолепная, всюду битком. Дай бог,
чтобы и дальше так же шло. Твой портрет будет пе-
чататься еще в других больших газетах (жаль, что
фотография темна) и заметки о твоем таланте. Все это
я пришлю тебе как доказательство прочности художе-
ственного союза между мной и тобой и буду сердечно
рад, если все это доставит тебе удовольствие и нравст-
венное удовлетворение. Можешь смело сказать всем, кто
интересуется моим пребыванием в Америке, что успех
наш действительно велик и серьезен (отнюдь не реклам-
ный). Если тебе будут писать из Америки, чтобы ты при-
слал клавиры своих произведений, не отказывай, но
прежде требуй, чтобы тебе прислали форменное обяза-
но
тёлЬСТво не печатать для продажи. Или пусть Ска-
жут свои условия, если желают приобрести твои вещи
для издания.
Александре Васильевне шлю сердечный привет и
всем твоим.
Обнимаю, твой верный
Вася
12. Н. П. ФОМИНУ
9 мая 1915
Дорогой Николай Петрович.
Вчера на заседании я передал Николаю Феопемпто-
вичу намеченную тобой программу для преподавания на
курсах народной музыки'. Николай Феопемптович очень
хотел бы побеседовать с тобой и повидаться лично,
и просит тебя зайти к нему, — он каждый день
бывает дома в 2 ч. дня. Я приеду через 10 дней и не-
медленно навещу тебя. А пока обнимаю и шлю всем
твоим сердечный привет.
Твой Андреев
13. Н. П. ФОМИНУ
31 мая 1915. Сельцо Марьино
Милый друг Кока.
Спасибо за письмо и за дела твои и хлопоты. Ты
все-таки береги себя и под дождем не мокни. Здоровье-
то наше не ахти какое, да и годочки требуют к себе
внимания. Арямнова — пристрою, с Кацаном потолкую,
а ты сообщи, что напишет Кулябко *, а главное, порабо-
тай над «Курсом»2. Время летит с неумолимой быстро-
той! Я к 10-му думаю быть в Петербурге и, конечно, бу-
ду у тебя, обо всем перетолкуем.
Мама и я шлем всем самый сердечный привет.
Твой Василий
14. М. А. БАЛАКИРЕВУ
14 января [1904]
Глубокоуважаемый Милий Алексеевич.
18 января сего года в зале Дворянского собрания бу-
дет исполняться Скерцо 4-ой симфонии П. И. Чайковско-
151
го на балалайках ёовк<естно с симфоническим оркёст»
ром. Высоко уважая мнение Ваше как русского компо-
зитора и независимого человека, убедительно прошу Вас,
Милий Алексеевич, пожаловать завтра <...> на репети-
цию ко мне на квартиру, где Вы уже изволили быть.
Не откажите, глубокоуважаемый Милий Алексее-
вич, прослушать и высказать свое беспристрастное мне-
ние, оно имеет для меня гораздо большее значение, чем
отзывы прессы.
Искренне уважающий и преданный Вам
В. Андреев
15. Н. А. РИМСКОМУ-КОРСАКОВУ
15 января 1907
Многоуважаемый Николай Андреевич.
Я слышал, что Вы выбросили балалайки из «Ките-
жа» 1 и тем самым лет на пять или на шесть отодвинули
назад мою работу по признанию равных прав за русски-
ми народными инструментами. Шутка сказать:
Н. А. Римский-Корсаков ввел в оперу балалай-
ки, но на репетиции нашел их участие непригодным
и выбросил. Само по себе событие небольшое, но факт
исторический!.. А для моего дела прямо-таки убийствен-
ный!.. В чем же дело? Я не допускаю мысли, чтобы Вы,
Николай Андреевич, могли написать так, чтобы бала-
лайки не звучали, так как Вам хорошо знакома
звучность нашего оркестра. Следовательно, есть какие-
то помехи, с устранением которых должен получиться
тот эффект, который Вы ожидали. К моему сожалению,
я ни разу не удостоился приглашения на репетицию и,
конечно, прослушав, мог бы быть Вам полезен специ-
альными указаниями касательно народных инструментов
и их роли в опере. Благодаря любезности г-на Кучеры
я ознакомился с партитурой балалаек в «Китеже» 2 и ис-
полнил ее музыку своим оркестром. Звучность получа-
ется такая, что вряд ли симфонический оркестр даже
tutti ее покроет3, а мой оркестр состоит из 32 человек.
Следовательно, не в недостатке звучности, а совсем
в другом надо искать причины забракования Вами на-
родных инструментов. Я уверен, Николай Андреевич,
что это не окончательное еще Ваше решение «быть или
не быть» балалайкам и что Вы повторите еще опыт на
репетиции и дадите и мне возможность послушать и лич-
152
но потолковать об этом деле с Вами на месте, то есть
на сцене, в опере, во время исполнения, а не заочно иль
принципиально. Я глубоко уверен, что можно многоь
сделать и выдвинуть балалайки настолько, что они бу»
дут слышны и дадут оригинальнейший колорит, конеч»
но, до сего времени еще небывалый, что, само собою
разумеется, важнее, чем какое бы то ни было движение
точек или что-либо в этом роде происходящее на сцене,
творимое статистами или даже хором, что было, есть
и будет без конца. Выдвиньте народные му-
зыкальные инструменты, выдвиньте во-
в с ю!.. Николай Андреевич, для них давно наступило это
время, и никому другому, как Вам, с такою силою сде-
лать это невозможно. Пусть за Вами сохранит история
в числе прочих и многих Ваших лавров еще упоминание
о том, что первый и славянский русский композитор ввел
в оперу народные русские инструменты. Это само по
себе так естественно, так правдиво, а потому же и пре-
красно <...> От всей души желаю полного успеха Ваше-
му новому творению, и как хорошо, что оно чисто рус-
ское. Долг каждого русского будит национальное само-
любие, в нем только я вижу спасение родины. Нацио-
нальное самолюбие есть главный рычаг успехов страны
на всех поприщах.
Извините, глубокоуважаемый Николай Андреевич,
за длинное и бессвязное письмо. Сегодня первый день,
как доктор разрешил мне встать с кровати, у меня злая
инфлюэнца, и если бы я мог выезжать, то, конечно, не
позволил бы себе утруждать Вас чтением этого письма,
а приехал лично к Вам. Льщу себя надеждой, что мой
глас не останется гласом вопиющего в пустыне?!
Искренне и глубоко Вас уважающий и
преданный
В. Андреев
16. Н. Ф. ФИНДЕИЗЕНУ
3 марта 1907. С.-Петербург
Многоуважаемый Николай Федорович.
Прилагаю описания бывших на выставке музыкаль-
ных] инструментов1 и прошу извинить за то, что не ус-
пел переписать начисто, а посылаю черновые. С совер-
шенным уважением
В. Андреев
153
17. А. В. ОССОВСКОМУ
30 июля 1908. Петербург
Глубокоуважаемый Александр Вячеславович.
Имея в виду совершать ежегодные артистические по-
ездки со своим оркестром по России и за границей,
я счел необходимым издать брошюрку с описанием ор-
кестра, его инструментов и самого Андреева *. Все мате-
риалы для этой брошюры у меня готовы, но их нужно
привести в порядок и оживить тем литературным, увле-
кательным, живым и горячим словом, которым Вы вла-
деете в высокой степени.
Еще раз повторяю, глубокоуважаемый Александр Вя-
чеславович, за все время 20-летней моей деятельности
я впервые испытал такое сильное чувство, читая Ваши
критические статьи о Великорусском оркестре 2, а пото-
му решил усердно просить Вас взять на себя труд ре-
дактировать эту брошюру, которую необходимо отпеча-
тать в конце этого месяца. Какие бы ни были Ваши ус-
ловия, я заранее и с благодарностью их принимаю. Вви-
ду спешности печатания убедительно прошу не отказать
написать мне Ваше решение по получении моего письма
и не огорчить меня отказом, дабы я мог немедленно вы-
слать Вам материалы и план самой брошюры.
Преданный и искренне уважающий Вас,
почитатель Ваш
В. Андреев
18. А. В. ОССОВСКОМУ
26 октября 1908. Петербург
Многоуважаемый Александр Вячеславович.
Я со своим оркестром еду в Берлин. Во вторник, 28-го
состоится репетиция оркестра в «Соляном городке» на
Пантелеймоновской, угол Фонтанки, в 8‘/2 ч. вечера ров-
но начало.
Посторонних никого не будет, будут только лица,
имеющие непосредственное отношение к поездке оркест-
ра за границу, да избранные друзья. Конечно, Ваше при-
сутствие, как друга моего дела, было бы для меня не
только дорого, но и важно в смысле указания и сове-
тов. Ведь это первое серьезное выступление мое-
го оркестра на Западе'. Много поработал над своим
делом, чтобы «не посрамить земли русской». Быть мо-
154
жет, и Ваша супруга сделает мне честь пожаловать вме-
сте с Вами, чему я был бы сердечно рад. Итак, бог даст,
увидимся!
Глубоко Вас уважающий и преданный Вам
В. Андреев
Р. S. Прилагаю брошюру. Быть может, прочтете во
время досуга.
19. И. А. ЗЮЗИНУ
29 октября 1908
М[илостивый] г[осударь] Иван Абрамович.
Я давно хотел написать Вам несколько слов по по-
воду Ваших трудов по выработке народных музыкаль-
ных инструментов. Насколько мне известно, все инстру-
менты вырабатываются в Вашей специальной мастер-
ской и лично Вами и должен добавить, что после работ
С. И. Налимова я не знаю других инструментов, которые
бы настолько [отличались] своими музыкальными ка-
чествами. Ваши изыскания и вдумчивая работа по вы-
работке формы пружин для сводов на верхних деках
балалаек и домр дали настолько выдающиеся результа-
ты в смысле звучности инструментов, что вызвали под-
ражание и других мастеров. Таким образом, благодаря
Вашему труду улучшилось вообще качество продавае-
мых инструментов, и в этом Ваша бесспорная заслуга.
Помимо того, я убедился, насколько трудна Ваша ра-
бота, ибо должная оценка ее в настоящее время еще не
наступила. Но будущее несомненно на Вашей стороне,
так как инструменты Вашей работы никогда не поте-
ряют своей ценности и всегда будут предпочитаемы те-
ми лицами, которые умеют ценить и понимают действи-
тельно хорошую работу. Еще раз повторяю, что трудна
Ваша борьба с так называемой «дешевкой» и, конечно,
спрос на нее больше, но Вы не соблазняйтесь легкой
наживой и не меняйте свой труд на мелочи. Продолжай-
те продавать по-прежнему инструменты по цене, быть
может, и дороже, но навсегда пригодные для игры.
Я знаю, что, кто бы ни купил у Вас балалайку или
домру, не будет принужден менять в скором времени на
другой инструмент за негодностью «дешевки» и потому
и не переплатит лишнее за приобретение нового, более
пригодного инструмента. Эта редкая черта полной доб-
155
росдвёётйос+и всегда мейй привлекала к Ёам и внушала
неизменное доверие к Вашей работе настоящего мастера
своего дела, не столько помышляющего о наживе, сколь-
ко о достоинстве своих произведений. От души желаю
Вам сил бодро идти вперед по намеченному и, может,
трудному пути.
В. Андреев
20. Л. С. АУЭРУ
16 декабря 1908
Великорусский оркестр, собравшийся сегодня впер-
вые после заграничного путешествия, выражает Вам,
глубокоуважаемый профессор, чувство великого почи-
тания и уважения к Вашей деятельности и блестящему
таланту, извиняясь за запоздалое не по его вине поз-
дравление *.
В. Андреев
21. С. Д. ШЕРЕМЕТЕВУ
12 января 1909. С.-Петербург
Глубокоуважаемый граф Сергей Дмитриевич.
Ваше доброе письмо1 согрело мне душу и тронуло
меня до слез. В особенности оно дорого мне потому, что
чувствую в нем отклики русской души. Работая в тече-
ние 20 лет исключительно для русского искусства, я со
скорбью убедился, что в великой России мало настоя-
щих русских людей. Но я верю, что мое дело помогает
будить спящее во многих русских чувство национального
самосознания, а когда оно у всех проснется — какое
солнце тогда засияет над нашей многострадальной Ро-
диной!..
Конечно, мне не дожить до этих радостных дней, но,
умирая, унесу с собой отрадную надежду, что и моя
лепта, принесенная от чистого сердца на алтарь служе-
ния Родине, не пропадет бесследно.
Примите и проч.
В. Андреев
22. А. А. СПЕНДИАРОВУ
19 янв{аря] 1909. С.-Петербург
Многоуважаемый Александр Афанасьевич!
22-го янв[аря] сего года в четверг от 8*/г ч. состоится
репетиция моего оркестра в Малой аудитории «Соляно-
156
ГО городка» на Пантелеймоновской ул[ице], уг[ол] Фой-
танки, вход с Пантелеймоновской. Буду проходить Ва-
шу «Колыбельную». Буду искренно рад видеть и выслу-
шать указания автора.
С совершенным уважением и преданностью
В. Андреев
23. В. Т. НАСОНОВУ
8 апреля 1911
Дорогой Владимир Трифонович!
Уезжая в Москву, я поручил тебе сделать в моем
отсутствии одну репетицию, чрезвычайно необходимую
для бенефисного концерта оркестра. Репетиции этой я
придаю особое значение, как в смысле музыкальном, так
и в смысле добросовестного исполнения своих обязанно-
стей как штатными преподавателями так и добавоч-
ными членами [исполнителями] оркестра. Те и другие
предупреждены были мной лично о том, что во вторник
12-го апреля состоится под твоим руководством репети-
ция <...> Не сомневаюсь, что члены оркестра отнесутся
с полной добросовестностью к своим обязанностям, и на-
рушение таковых считаю недопустимым.
Искренне тебе преданный
В. Андреев
24. В. С. ПОГОРЕЛОВУ
2 августа 1911. Сельцо Марьино
Многоуважаемый Владимир Степанович.
Я с удовольствием готов принять Ваше предложение
быть участником моего оркестра. Могу предложить Вам
следующие условия: 15-го сентября сего года мы должны
выехать в Америку, где в различных городах оркестр бу-
дет давать концерты, оставаясь в каждом городе два-
три дня. Я Вас приглашаю в качестве солиста (с гото-
вым аккомпаниатором), а также и оркестрового испол-
нителя. Таким путем Вы будете принимать участие в
каждом концерте (9) девять раз в неделю, как солист
и оркестровый исполнитель. При этом я могу Вас осво-
бодить, как оркестрового исполнителя, от одного отделе-
167
НИЯ концерта; solo же Ваше обязательно в каждом кон-
церте (один выход) <...> Буду просить Вас посетить
репетиции оркестра до выезда его в Америку для необхо-
димого ознакомления с репертуаром и для ансамбля
Что же касается дальнейшего Вашего пребывания
в качестве постоянного участника моего оркестра, то,
несмотря на личное мое к тому желание, я не могу сей-
час дать Вам положительного ответа до решения Госу-
дарственной думы, куда вносится мой проект о постоян-
ной ежегодной субсидии на содержание оркестра. Если
этот вопрос будет решен в благоприятном смысле и после
совершения поездки по Америке мы останемся довольны
друг другом, то я охотно включу Вас в число постоян-
ных сотрудников оркестра <...> Скорый Ваш ответ мне
необходим, ибо антрепренер хотя и предоставил всецело
моему усмотрению право включать или не включать со-
листа в программу, но тем не менее он теперь же дол-
жен знать результат, как для печатания программы, так
и для количества билетов на пароход, которые заказыва-
ются заранее.
В Америке пробудем до 10-го— 15-го февраля 1912-го
года.
Искренне Вас уважающий
В. Андреев
25. А. В. ЗАТАЕВИЧУ
13 октября 1911. Бостон
Шлю сердечный привет и глубокую благодарность
глубокоуважаемому Александру Викторовичу за его чуд-
ную, талантливую, глубокосодержательную статью о мо-
ем концерте в Варшаве Пишу из самого музыкального
города всей Америки, из Бостона (это — уже 12-й [го-
род], где мы побывали). Успех мой превзошел прошло-
годний2, и публика и пресса относ[я]тся с энтузиазмом.
Прилагаю одну из рецензий как образец3.
Прошу передать глубокоуважаемой Вашей супруге
искренний и сердеч[ный] привет.
Преданный Вам
В. Андреев
158
26. Л. СПИНДЛЕРУ
[1912]
Мой дорогой друг Спиндлер!
Я с большим удовольствием прочел Ваше письмо от
29-го, сообщающее мне о Вашем пребывании в Европе,
и я Вас очень благодарю за сообщения о положении ба-
лалайки в Америке. Мне кажется, первый вопрос, по-
ставленный Вами, то есть метод обучения, будет иметь
большую важность и значение, когда книга Минаева
выйдет из печати *. Книга подтолкнет дело вперед, и,
если будет хорошо рекламироваться в «Crescendo» из-
дателями2, она должна явиться большим подспорьем
профессионалам и любителям, желающим заняться изу-
чением игры на балалайке.
Я вполне понимаю, что на Вашей родине, где сравни-
тельно немногие знают, что такое балалайка, требует-
ся усиленная деятельность и непрерывная работа, под-
держиваемая тремя пунктами, Вами обозначенными3,
но требуется, чтобы американские музыканты взялись
за дело так, как Вы. Я знаю, как трудно начать нечто
такое, с чем публика незнакома. Но если взяться за дело
и поработать, успех обязательно будет сопровождать
работу. Я же со своей стороны всегда готов помочь сове-
тами и статьями для журналов. Я не нахожу слов, что-
бы выразить Вам благодарность за все Ваши старания
об успехе моего дела и за ту поддержку, которую Вы
мне оказали <...>
Я еще не знаю, совершу ли я еще одно турне по
Америке, — возможнее всего, что в 1914/15 году, и тогда,
вероятно, буду выступать и на Выставке <...> Еще раз
благодарю Вас за выраженные Вами в Вашем письме
чувства и ожидаю с нетерпением удовольствие, которое
мне доставит пожатие Вашей руки. Пребываю с наилуч-
шими пожеланиями Вам и г-же Спиндлер, к которым
присоединяется моя матушка.
Ваш преданный друг
В. Андреев
27. ИВАНУ ИЛЬИЧУ
11 мая 1914
Милостивый государь Иван Ильич!
Узнал случайно от моего сотрудника Сергея Лукича
Попова, что Вы артистически играете на двойной
159
флейте. Я очень бы хотел познакомиться с Вами и
показать Вам свирели. Это также двойная флейта, —
она входит в состав Великорусского оркестра, [хотел]
посоветоваться с Вами о возможности расширить тех-
нические способности этого любопытного инструмента.
Быть может, Вы сочли бы удобным пожаловать ко мне,
чем крайне обязали бы меня, в любой день от 12 до
1 часа дня, или известили бы меня по телефону № 30-76,
[или] какой иной способ, быть может более для Вас
удобный, Вы избрали бы для осуществления моей по-
корнейшей просьбы.
С совершенным уважением
В. Андреев
28. А. В. ЛУНАЧАРСКОМУ
16 апреля 1918. Петроград
Многоуважаемый Анатолий Васильевич.
Комитет Великорусского оркестра обращался три ме-
сяца тому назад с просьбой выслушать мой доклад с му-
зыкальными примерами из репертуара оркестра в его
исполнении и получил на это принципиальное согласие.
Помимо того, было разрешено выдать небольшую часть
субсидии, получаемую [оркестром] из бывшего кабине-
та <...> Эта сумма дала возможность вместе со сборами
с концертов оркестра просуществовать еще три месяца,
то есть до апреля месяца. Дальше оркестр существо-
вать своими средствами, а также продолжать музыкаль-
но-педагогическую деятельность, направленную исклю-
чительно на служение народу, не может. Еще неделя,
другая — оркестр распадется. Мы делаем последние уси-
лия, чтобы удержать оркестр в целом составе <...> Ко-
митет уполномочил меня повторить свою убедительную
просьбу в ближайшее время выслушать этот доклад,
так как это единственный способ ознакомиться с народ-
ным музыкальным делом, над которым до сего дня тя-
готеет несправедливый предрассудок, и беспристрастно
определить его значение и будущность: нужна ли дея-
тельность Великорусского оркестра, может ли она при-
носить народу пользу или нет. Комитет лишь об этом
только и просит Вас, так как положение оркестра ста-
новится с каждым днем невыносимее. Его члены, ли-
шенные средств к существованию после 30-летнего слу-
160
жения Родине, чувствуют себя на положении обвинен-
ных и наказанных без суда и объяснения причин. Если
к этому добавить полную неизвестность в будущем, то
нетрудно себе представить состояние, в каком пребыва-
ют все члены оркестра <...> Я позволю себе надеяться,
что Вы, Анатолий Васильевич, в данном случае <...> не
считаясь с враждебными мнениями, станете выше вся-
ких предрассудков отдельных лиц. Вопрос идет о жизни
самобытного народного музыкального дела, существую-
щего 30 лет и вызвавшего глубокий интерес и уважение
к творчеству русского народа почти во всем мире.
Мы просим уделить нам всего полтора часа, в тече-
ние которых Вы могли бы познакомиться с сутью всего
дела, прежде чем подвергнуть его разрушению в силу
«заочного приговора» <...> В ожидании, позволяю себе
надеяться, скорого ответа, с совершенным уважением
В. Андреев
Q Зак. 409
ПИСЬМА к в. В, АНДРЕЕВУ
1. Ф. С. ПАСЕРБСКИЙ
1 марта 1887. С.-Петербург
Милостивый государь Василий Васильевич, имею честь уве-
домить, что с 1-го января сего года мною открыта мастерская всех
струнных инструментов и струн, где производится починка и зака-
зы всевозможных инструментов.
Узнав случайно, что Вы, милостивый государь, играете артис-
тически на всевозможных инструментах, я осмелюсь покорнейше
просить Вас осчастливить своим посещением мою мастерскую, —
может быть, найдете что-либо по Вашему усмотрению из имеющих-
ся у меня разных струнных инструментов. Хорошо известный Вам
мастер А. Новицкий, работающий у Иванова \ в настоящее вре-
мя работает в моей мастерской и свидетельствует Вам, Василий
Васильевич, свое глубокое почтение.
Прошу принять уверение в совершенном моем почтении и пре-
данности.
Ф. Пасербский
2. В. М. КАЖИНСКИЙ
{без даты, Москва]
Дорогой Василий Васильевич!
Давно, давно собираюсь написать Вам словечко, да уж очень
был занят. Шутка сказать, поднять такое дело, но сила воли все
может: в настоящий момент в моем распоряжении находится це-
лый оркестр балалаечников, состоящий из 16-ти человек. Весь
оркестр играет около 20 пьес, все наизусть. В репертуар входят кро-
ме русских песен (весь Ваш репертуар и еще столько же) такие
вещи, как испанские серенады, венгерские марши и прочее; все
это разучено с иголочки. Но каких это трудов мне стоило, это труд-
но описать; я похудел, измучился, устал. Нужно было создать
прежде всего инструменты, собрать любителей, выбрать из них спо-
собных, составить репертуар, написать партитуры, инструментовать
все пьесы, а главное, выучить всех играть наизусть художественно.
Словом, колоссальный труд мог быть выполнен лишь при условии
неослабной силы воли и характера. Труды мои увенчались полным
успехом.
Прекрасное воспоминание, какое Вы оставили во мне \ застав-
ляет меня искренне желать видеть Вас именно теперь, и если Вы
свободны, то приезжайте сейчас в Москву, прямо ко мне, то есть
где я живу, тут есть прекрасные номера. Глубоко искренне говорю,
162
что с наслаждением пожал бы Вашу руку, ибо Вы один человек,
который может достойно оценить понесенный мною труд.
Если решите приехать, то телеграфируйте.
Ваш В. М. Кажинский
3. В. М. кажинский
20 июня 1888. [Москва]
Дорогой Василий Васильевич!
Только что получил Ваше письмо и спешу с ответом. При лич-
ном свидании, которого я жду с большим нетерпением, объясню
Вам многое. С братской искренностью поведаю все мои невзгоды и
пертурбации, которые я прошел, достигая намеченной цели. А пока
относительно состава оркестра скажу Вам, что, так как балалайка
по характеру может сделать сильное впечатление лишь при бе-
зусловном pianissimo, то аккомпанирующие балалайки не должны
никогда достигать большой энергии, или в противном случае необ-
ходимо иметь превосходных музыкантов, что гораздо труднее, чем
поставить [аккомпанемент] в известные рамки по прямому расчету
звуковой силы. Нужно Вам сказать, что мои виолончели порядоч-
но больше Ваших басов, а басы обладают совсем контрабасовым
тембром *. Затем, большое количество первых балалаек не вредит
никогда, ибо примы балалайки играют ту же роль в балалаечном
оркестре, какую играют струнные инструменты в обыкновенном ор-
кестре, то есть чем больше последних, тем лучше звучит оркестр.
У меня теперь весь вопрос в костюмах, которые шьются уси-
ленно скоро. Все будут одеты в русские кафтаны тонкого синего
сукна, в шелковых рубахах и так далее. Для себя я делаю кафтан
вроде Вашего со шнурами, наглухо застегнутый, без рубахи2.
Приезжайте же, дорогой Василий Васильевич, поскорее. Я о
Вас наговорил уже целый ворох товарищам, и мы все ждем Вас
с нетерпением.
Крепко жму руку Вашу.
В. М. Кажинский
[Р. S.] Телеграфируйте мне, когда, то есть с каким поездом,
приедете в Москву, поеду встречать.
4. В. М. КАЖИНСКИЙ
[без даты, Москва]
Дорогой Василий Васильевич!
28 марта я дал последний концерт на балалайках, по счету
это был 12-ый концерт; прошел он блистательно, с венками и —
подношениями. Рекрутский марш играем всегда с большим успехом.
Зимнее дело кончилось — принимаюсь за летнее. Я уже получил
два ангажемента в Париж. 12 учениц нестерпимо бренчат
ежедневно уже недели две, — для них я снял особый номер, так
что теперь имеется особый класс и уши мои отдыхают. Оба анга-
жемента на конец мая: на пасхе уезжаю в Париж, пока один, для
заключения контрактов. Если Вы хотите быть с нами, то есть соеди-
ниться со мною, то напишите сейчас, или приезжайте в Москву для
переговоров.
Жму Вашу руку. Кажинскии
Софье Михайловне мое глубокое почтение.
163
6*
[P. SJ Чуть было не забыл написать Вам, что затея моя с
инструментами увенчалась блистательно!1 Звук балалаек превос-
ходный, необыкновенной силы, — словом, на что я рассчитывал, так
и вышло. Спешу и с Вами поделиться этой новостью, надеюсь, что
она Вас порадует. Отныне мы не будем играть на инструментах,
звучащих как кастрюли, что и требовалось доказать.
Жду письма.
Ваш Кажинский
5. Ж. МАССНЕ
1892. Париж
<...> Я слушал с громадным интересом русский
кружок балалаечников, и я восхищен их талантом и теми новыми
музыкальными эффектами, которые они умеют извлекать из своих
столь живописных инструментов.
Ж. Массне
6. Т. И. ФИЛИППОВ
6 февраля 1894. [Петербург]
Многоуважаемый Василий Васильевич!
Сделаете нам большое удовольствие, если пожалуете к нам со
своими товарищами 13 февраля в воскресенье к 9 часам и далее.
Будут Мравина, Стравинский, Вержбилович1 и другие. Очень бу-
дем Вам и рады и благодарны.
От души Вам преданный
Т. Филиппов
7. Н. Н. ФИГНЕР
11 января 1895. [С.-Петербург]
Дорогой дружище!
Возвращаю тебе твой альбом и извиняюсь заранее за мое ма-
ранье.
Напоминаю тебе, что в пятницу, 13-го, рождение Юлии Павлов-
ны, и она очень надеется на тебя. Приведи с собой Шаляпина —
он тоже попоет немного. К несчастью, я не могу принять участие
в этом «matinee»ибо вечером пою, но я воспользуюсь случаем
послушать Шаляпина.
Крепко жму твою руку и остаюсь искренно полюбивший тебя и
преданный тебе.
Н. Фигнер
8. Л. Н. ТОЛСТОЙ
: . 20 марта 1896
Милостивый государь Василий Васильевич.
Я думаю, что Вы делаете очень хорошее дело, стараясь удер-
жать в народе его старинные, прелестные песни. Думаю, что и путь,
164
избранный Вами, приведет бас к цели, и потому желаю ycrteka
Вашему делу.
С совершенным уважением готовый к услугам
Л. Толстой
9. Д. А. АГРЕНЕВ-СЛАВЯНСКИЙ
21 октября/2 ноября 1896, Париж
Глубокоуважаемый Василий Васильевич.
Слежу с восторгом за Вашей почтенной, патриотической дея-
тельностью и низко, в пояс, Вам кланяюсь. Деятельность наша —
родные братья, и то, что мне удалось до некоторой степени сделать
с русской песней <...> —Вы совершаете то же с другой отраслью
народного творчества и искусства. Честь и слава Вам! Вы молоды,
талантливы и энергичны, и дай бог Вам силы и здоровья продол-
жать так блестяще начатое русское дело! Вы воскресили умершую
отрасль народного искусства и вывели забытые инструменты род-
ного отечества на утеху родной публики <...> Большинство рус-
ской публики, судя по моей успешной 35-летней деятельности, судя
по успеху Вашей почтенной деятельности, жаждет своего, затра-
гивающего душу пения и своей родной музыки. Я помню, что не-
сколько лет тому назад слово «балалаечник» звучало неприлично,
и я знал лично, лет около 40 тому в Москве, известного виртуоза
на балалайке, жандармского офицера (забыл его фамилию, кажет-
ся, Радзивил1), который разбил свою балалайку, вредившую его
службе и мешавшую ему фигурировать в обществе. Вы, Василий
Васильевич, перешли этот рубнкон со славою. Не один мой голос
говорит В а м славу, а вся русская публика кричит Вам спа-
сибо!
Высказав Вам частицу моего искреннего восхищения к Вашему
таланту и Вашей любви к делу, за которое Вы взялись, я имею и
личную к Вам просьбу, имеющую связь с нашим общим служением
русскому делу <...> Я задумал в свою обыкновенную программу
вставить участие небольшого хора балалаечников, человек 6—8.
Вы, знаток и создатель этой отрасли народного творчества, не помо-
жете ли мне составить этот хорик? Дело русское, нам обоим до-
рогое, и думаю, что Вам также будет приятно подражание Вам 2, как
приятно мне подражание хороших хоров моей программе и моему
пению. Если это возможно, если Вы мне протянете товарищескую
руку, я несказанно буду Вам благодарен. Турне мое начнется в
половине января 1897 года. Прошу Вас ответить мне скоро и от-
кровенно. Условия [—] на один или на два года. Проезды в III клас-
се, на пароходах —во II, и квартира — мои. Жалованье и другие
подробные условия по соглашению. Инструменты мне ли купить
самому или каждый будет иметь свой инструмент? Если нужно,
прошу Вас сделать на мой счет публикации, и вообще все, что Вы
истратите — яс великой благодарностью возвращу.
Надеюсь, что Вы отнесетесь к моей просьбе с полным сочувст-
вием, как к нашему общему русскому делу, и не откажете мне в
Вашем добром содействии.
Душевно преданный Вам и глубоко уважающий Вас
Дмитрий Славянский-Агренев
165
10. И. А. ЗЮЗИН
17 апреля 1897. С.-Петербург
Многоуважаемый Василий Васильевич!
Первым долгом считаю святой обязанностью принести Вам ис-
креннюю мою благодарность за данный Вами мне, моему семейст-
ву и многим другим честный трудовой кусок хлеба, который я и
прочие зарабатываем производством усовершенствованных Вами
балалаек.
В знак искренней моей благодарности я посвятил Вам, Василий
Васильевич, свой маленький литературный труд, который при сем
прилагаю \ и прошу Вас, Василий Васильевич, не судить меня
строго за его содержание, а судить как простого, не получившего
никакого образования, ремесленника. При сем посылаю Вам, Ва-
силий Васильевич, одну балалайку пикколо, выработанную
в моей мастерской, ценою в 15 рублей. Покорнейше прошу Вас,
как специалиста, осмотреть ее и указать мне, нет ли в ней каких-
либо недостатков и неудобств, за что буду очень Вам благодарен.
Кроме того, Василий Васильевич, обращаюсь к Вам с покорнейшею
просьбою, окажите свою милость и поддержку в производстве ба-
лалаек. Приятно было бы, чтобы национальный русский инструмент
вырабатывался в России, а то теперь уже некоторые торговцы
послали образцы в Германию и уже продают балалайки загранич-
ной работы, которые как инструменты очень плохи, но публика
этого не знает и смотрит только на их наружность. Впос-
ледствии это может привести к упадку этого родного инструмен-
та. Вам, Василий Васильевич, стоит сказать одну сущую правду,
и Вашим словам многие поверят, чем Вы окажете великую услугу
нашему Отечеству и русским мастерам. Простите мне, Василий Ва-
сильевич, что я не мог прийти к Вам лично, потому что удержи-
вает дело, которое не с кем оставить. Я слышал, что у Вас так
много дел, что трудно Вас застать дома. Я считал бы за великое
счастье, если бы Вы проездом зашли ко мне в магазин — я мог
бы лично с Вами поговорить и показать Вам мою работу.
С истинным уважением имею честь быть
И. Зюзин
Содержатель музыкального магазина и мастерской. Загородный
проспект, д. № 9.
11. Н. П. ШТИБЕР
1 сентября 1897. С.-Петербург
Дорогой мой Василий Васильевич!
Ты, может быть, сердишься на меня, что я до сего дня не пос-
лал тебе обещанного письма. Причина тому — что я до сих пор не
мог собрать никаких важных и ценных сведений относительно раз-
мера и строя гудка. Стасова в Публичной библиотеке не застал *.
Мне сообщили там, что он возвратится в сентябре с дачи и тогда
его можно будет видеть ежедневно в библиотеке. Но, чтобы не
терять даром дорогого времени, я отправился с визитом к
Н. Ф. Соловьеву (профессору консерватории) ввиду того, что он
166
давал сообщение в энциклопедический словарь (изд. Брокгауза и
Ефрона) относительно гудка. Но, увы! И его не застал дома. Он
уехал за границу и вернется в первой половине сентября (к началу
занятий в консерватории).
Наконец, на днях я нанес визит к Л. А. Саккетти и... к вели-
чайшему удовольствию, застал его дома (летом он пребывал в
Костромской губернии). Ах, что это за милый, любезный, симпа-
тичный человек! Я у него пробыл около часу и, прежде всего, за-
вел беседу относительно реставрации гудка. Он высказал свое ис-
креннее сожаление, что в данную минуту не может дать мне не-
обходимых указаний (те указания, которые он дал, уже известны
были мне ранее), но обещал свое любезное содействие в самом
скором будущем, к началу занятий в консерватории. Ливерий
Антонович [Саккетти] просил меня побывать у него к этому сроку
в консерватории, чем я не премину, конечно, воспользоваться, что-
бы совместно рассмотреть источники, а также музей инструментов,
хранящихся в консерватории. Затем, он обещал мне очень важное
содействие, а именно: написать директору Брюссельского музея, в
котором собраны музыкальные инструменты почти всего земного
шара. По всей вероятности, найдется и народный гудок в его пер-
вобытной конструкции <...>
Я не теряю надежды (не теряй и ты ее), что нам удастся сде-
лать доброе дело: восстановить старинный русский гудок, к кото-
рому я отношусь очень симпатично, может быть, потому, что это
смычковый инструмент, а следовательно, певучий. Русская же
протяжная песня и требует этой певучести...
Твой искренне преданный друг
Н. Штибер
12. Б. А. МАРТЫНОВ
23 сентября 1897. Пермь
Многоуважаемый Василий Васильевич!
Зашел как-то у меня с дядей разговор о балалайках, и между
прочим говорили и о гуслях. По словам дяди, гусли представляют
собой ящик около 2 аршин длины, 14—16 вершков ширины и око-
ло V4 аршина высоты, с выпуклым дном, дека ровная. На гуслях
есть и диезы — они расположены в соответствующих промежутках
немного ниже основных нот, — приблизительно на V2 сантиметра.
Расстояние между струнами около одного сантиметра — вот прибли-
зительное изображение гуслей, если я правильно понял дядю
(рис. 16).
Насколько верен чертеж — судить не могу. Играют на них —
Вы знаете как. Только еще употребляется особого рода молоточек,
надеваемый на большой палец правой руки (рис. 17). Этим моло-
точком по временам ударяют по струнам вроде цимбалы. Гусли
стоят между прочим на ножках вроде стола. Относительно ручных
гуслей не слышал, ио постараюсь узнать. Лучшие игроки, говорят,
есть в Вятской губернии. Говорят, что и здесь есть гусляр — ка-
кой-то чиновник, и еще в Усолье (местечко в Пермской губ., Соли-
камского уезда, в 30 верстах от Соликамска, на реке Каме). Цена
цм [таким гуслям] около 15—30 рублей. Пока это все, что я узнал
167
Рис. 16
о гуслях. Когда узнаю все со всеми подробностями, то немедленно
напишу Вам.
Затем мой поклон всему кружку. Попросите Трифоныча
[В. Т. Насонова] написать мне и, между прочим, сообщите свой
адрес.
Мартынов
Адрес — на заголовке1, только прибавьте: для Б. А. Марты-
нова.
168
Рис. 17
13. А. Ф. ЭЛЬМАН
22 марта 1898
Многоуважаемый Василий Васильевич!
Позвольте мне, как старейшему и ближайшему свидетелю Ва-
шей музыкальной деятельности, от души поздравить Вас с сегод-
няшним днем. Когда десять лет тому назад мне в первый раз
пришлось слушать Вашу игру на балалайке в публичном концерте,
я, по правде сказать, не надеялся на успех. Но прошло всего десять
лет, и вот эта самая балалайка пустила уже настолько прочные
корни, что число играющих па ней достигло поистине громадных
размеров.
Я хорошо знаю, с какими препятствиями приходилось Вам бо-
роться, чтобы достичь такого успеха. Но Вы не смущались этими
препятствиями и, не останавливаясь, шли все вперед и вперед и,
благодаря неутомимой энергии и беззаветной любви к делу, вышли
победителем из всех затруднений. В самом деле, разве это не по-
беда? Далеко ли то время, когда буквально все общество смотрело
на балалайки с презрением? И что же мы видим теперь? — Бала-
лайке широко и гостеприимно открыты двери всего образованного
общества, во всех слоях <...> И виновник этому Вы, за это Вам
честь и слава!
А. Ф. Эльман
14. П. 3. ЩЕЛОКОВ
11 апреля 1898. Белгород Курской губ.
Милостивый государь Василий Васильевич!
Ваше обширное знакомство со старинными национальными му-
зыкальными инструментами, любовь к их возрождению и личная
169'
виртуозность й талантливость Исполнения на нйх нашей народной
Песни слишком хорошо известны у нас и за границей. А потому не-
удивительно, что я осмеливаюсь беспокоить Вас, милостивый
государь, следующей покорнейшей просьбою: не откажите отве-
тить — существует ли какое-либо руководство, пособие и т. п. для
изучения игры на гуслях? Где возможно приобрести [их] и за ка-
кую цену? Премного обяжете также указанием: изготовляют ли
где-либо музыкальные мастера гусли и по какой цене?
Не могу умолчать перед Вами о моем изумлении по поводу заб-
вения и почти полного исчезновения такого прекрасного инструмен-
та, как гусли. Почему именно забыт столь мелодичный «гуслярный
звон»? Ведь распространилась же и процветает гитара. [Она] даже
в великом почете в селениях, в особенности в домах церковнослу-
жителей, тогда как гусли — большая редкость! <...>
Примите уверение в совершенном почтении.
Ваш, милостивый государь, покорный слуга
П. Щелоков
15. Т. И. ФИЛИППОВ
9 мая 1898. [Петербург]
Милостивый государь Василий Васильевич!
Приношу Вам мою глубокую сердечную признательность за
понесенные Вами труды по совместному со мною устройству кон-
церта 25 апреля в пользу пострадавших от неурожая. Ваше личное
в нем участие во главе Великорусского оркестра и 300 любителей
привлекло многочисленных слушателей и содействовало несомнен-
ному успеху концерта как в художественном отношении, так по
значительности сбора, предназначенного к благой цели возможного
уменьшения бедствий среди населения в постигнутых неурожаем
местностях России. Покорнейше прошу Вас передать мою глубо-
кую благодарность членам Вашего оркестра и всем любителям, лю-
безно принявшим участие в концерте под Вашим управлением.
Примите, милостивый государь, уверение в совершенном ува-
жении и преданности.
Т. Филиппов
16. Л. А. САККЕТТИ
14 мая 1898
Многоуважаемый Василий Васильевич!
В Брюссельском музее 1 я видел несколько русских инструмен-
тов, но не могу вполне утверждать, что нашел там гудок. Поэто-
му покорнейше прошу Вас сначала справиться в книге М-г Ма-
hillon, консерватора этого музея2, об интересующем Вас инстру-
менте. Эта книга — описание всех инструментов в Брюссельском
[музее] — есть у Владимира Антоновича Тура (он живет в Консерва-
тории). Я сам охотно это сделал бы, но теперь уже больше не бы-
ваю в Консерватории, потому что экзамены там кончились <...>
Вот причина, по которой я замедлил [с] ответом на Ваше любезное
письмо.
На днях я видел Александра Николаевича Веселовского3, кото-
рый Вам велел передать, что, может быть, сведения о гудке най-
170
дутся в «Истории славянской музыки» Кухача (Kuhac) 4, в которой
есть изображения инструментов. Не будет ли Вам угодно зайти в
Публичную библиотеку: я там ежедневно бываю (кроме праздни-
ков) с 11 ч. до 3 дня.
Примите выражение истинного почтения и совершенной пре-
данности.
Всегда готовый к Вашим услугам
Л. Саккетти
17. Н. П. ФОМИН
1 июля 1898. Имение Сосновка
по Николаевской ж. д., станция Боровенки
Добрейший Василий Васильевич.
Только что окончил работу, 8 номеров, которые посылаю
тебе почтой. Я исполнил указанные тобою 3 песни из сборника Ба-
лакирева и Чайковского \ а также указанные тобою: две фантазии
из оперы «Жизнь за царя», фантазию из оперы «Паяцы», хор посе-
лян из оперы «Князь Игорь» и «Warum» Шумана. Что же касается
предполагаемых мною, упомянутых в прошлом моем письме вальсе
из балета «Щелкунчик», вальсе из балета «Спящая красавица» и
фантазии из оперы «Кармен», то я пока придержался исполнения
этой работы, так как встретилось немало препятствий по инстру-
ментовке с технической стороны, надо подумать. Что касается
посланного тебе, то я безусловно убежден, что все будет звучать
очень хорошо. Из исполненной мною работы и по прилагаемой при
сем объяснительной записке2 тебе не трудно будет усмотреть, что
настоящий мой труд — исключительный; понятно, это моя добрая
воля и за приписки бранить меня не будешь.
Теперь обращаюсь к тебе, добрейший Василий Васильевич, с
просьбой сообщить мне репертуар для дальнейшей моей работы
и побольше номеров <...>
Прошу покорнейше передать мое глубочайшее почтение много-
уважаемой Софье Михайловне.
Готовый к услугам
Н. Фомин
18. И. Е. РЕПИН
1898
Многоуважаемый Василий Васильевич!
Все хотел побывать у Вас, чтобы передать Вам впечатление
от концерта Вашего, но вижу, что это затягивается надолго — надо
написать.
Вы видели: успех был полный. Но выражают ли Вам слушате-
ли откровенно те суждения, которые они очень дружно произносят
по Вашему адресу? Все почти упрекают Вас за увлечение западно-
европейской музыкой, все предпочитают исполнение чисто русских
мелодий, несмотря на всю артистичность исполнения вальсов и
прочего1 <...> Вы начали уже, и очень удачно, исполнять произ-
ведения русских авторов, например — «Камаринская» Глинки. Вам
известно, конечно, и многое другое в этом роде, в русских операх,
русских авторов. А я бы еще напомнил Вам одного — это и состав-
171
ляет главную цель моего письма — Мусоргского. Известны ли Вам
его хоры из опер «Борис Годунов», «Хованщина»? Я убежден, что
в Мусоргского произведениях Вы найдете неисчерпаемый источник
широкой русской музыки; будете передавать ее восхитительно и
произведете фурор везде, где бы ни появились с этим репертуаром.
Из «Бориса»: хоры «Ой, не сокол летит по поднебесью», «Хор
калик перехожих», «Величание боярина» 2, «Разыгралась сила моло-
децкая» 3 и другое многое. Из «Хованщины»: «Хор стрельцов»4,
«Песня Марфы»5, хор раскольников °. Есть и песни в этих двух
операх для двух и для одного голоса. Да Вы лучше меня все это
выберете для себя, если познакомитесь с этой действительно рус-
ской музыкой. Прошу извинения, если этот совет Вам не по сердцу.
Искренно и глубоко уважающий Вас
И. Репин
19. М. А. БАЛАКИРЕВ
11 ноября 1899
Многоуважаемый Василий Васильевич!
Я ни на какие концерты не хожу, так как здоровье мое мне
этого не позволяет <...> Я же всегда желал послушать Ваш ор-
кестр в большом зале, чтобы иметь верное о нем понятие, а
потому и просил Вас доставить мне возможность быть на одной
из репетиций Вашего концерта в концертном зале и очень
сожалею, что моя просьба осталась до сих пор без исполнения.
Искренно уважающий Вас
М. Балакирев
20. М. А. БАЛАКИРЕВ
15 января 1900
Многоуважаемый Василий Васильевич.
Весьма интересуюсь иметь верное представление о звуке и эф-
фекте Вашего оркестра, и завтра к 2-м часам, а если время позво-
лит, то и раньше, явлюсь в Кредитный зал.
Искренно уважающий Вас
М. Балакирев
21. Л. А. САККЕТТИ
23 июня 1900. [Париж]
Глубокоуважаемый Василий Васильевич!
Я в Париже — приехал читать [лекции] о русской духовной му-
зыке на конгрессе по истории музыки <...> Очень хочется с Ва-
ми видеться — поздравить Вас с колоссальным успехом, который
выпал Вам на долю в Париже, чему я радуюсь от всего моего
сердца.
Преданный Вам
Л, Саккетти
172
22. П. А. ЭЛЬМАН
6 сентября 1900
Дорогой Василий Васильевич!
<...> Очень жалею, что не удастся мне побывать у Вас в
деревне <...> Прощай Петербург, прощай балалайка, которой ве-
рой и правдой служил шесть лет! Чуждый всякого умысла льстить
Вам и говорить приятные вещи, я должен признаться, что ничего
кроме хорошего я не уношу с собой в воспоминаниях о балалаеч-
ной жизни с ее тревогами, радостями, всяческими приключениями.
Много, много бывало светлых минут, когда чудная русская песня
заставляла забывать все и всей душой, всем существом отдаваться
чистому наслаждению прекрасным.
Я чувствую, что знакомство с Вами, с культом русской песни
развило мой музыкальный вкус и воспитало истинную, сознатель-
ную любовь ко всему русскому, родному. Если раньше, до вступ-
ления своего в кружок, я чувствовал себя русским, то теперь я
такой безнадежно и окончательно. И на этом Вам всегдашнее спа-
сибо! <...>
Пока до скорого свидания! Низкий поклон мой Софье Михай-
ловне.
Искренне расположенный к Вам
77. Эльман
23. Ц. А. КЮИ
12 января 1902. [Петербург]
Большое Вам спасибо, многоуважаемый Василий Васильевич,
за Вашу неизменную добрую память.
К сожалению, мне придется быть в концерте скрипачки С. Рё-
дер, которой я давно обещал ее прослушать. Это мне тем бо-
лее обидно, что Ваша программа, с произведениями Римского-Кор-
сакова,— из самых интересных !.
Искренне Вам преданный
Ц. Кюи
24. О. У. СМОЛЕНСКИЙ
’ 9 декабря 1902
Многоуважаемый Василий Васильевич!
Письмо мое заставит Вас порядком удивиться <...> Но прошу
Вас простить мне мое невежество не ради меня, но ради великой
любви Вашей к родному русскому искусству.
Пишущий эти <...> строки не имеет и капли понятия о каких-
либо светских приемах, которыми изъясняются люди, получившие
образование. Сын беднейшего крестьянина, я не имел счастья по-
пасть хотя бы в сельскую школу, которая, вероятно, помогла бы
лучше освоиться с правильностью слогов <...> Когда мне было
десять лет, то крайняя нужда моих родителей вынудила отдать ме-
ня в пастушки (кем я был ровно пять лет). В этот-то период моей
горькой жизни я и принялся за самообучение, зубрил книжонки,
какие под руку попадут, также и письмом занимался без всякого
правильного преподавания.
173
Глубокоуважаемый Василий Васильевич! Те несколько минут,
проведенные в личной беседе с Вами, дали мне возможность <...>
высказать Вам о себе подробно По счастливой случайности,
благодаря добрым людям, я, пастух, попавший под покровитель-
ство таких высокогуманных людей, как Вы, Василий Васильевич,
и Н. И. Привалов, буду стараться с большею энергией развивать
заброшенную старинную русскую музыку. Теперь мне будет много
легче вести это дело, потому что Вы, многоуважаемый Василий
Васильевич, горя сильным пристрастием и неутомимой деятель-
ностью к развитию старинной русской музыки, обратили свое вни-
мание на мой незатейливый инструмент В бытность мою
пастушком усмотрел я гуслишки у одного бродячего музыканта-
старичка, совсем простенькие, семиструнные, и вот запала мне охо-
тушка завести такие же гусельцы. С большим усилием устроил я
немножко похожие на его гусельцы и начал тренькать и веселить
моих сверстников <...> Год от году я все приловчался и улуч-
шал мои гусельцы, прибавляя через два года по одной струнке, а
когда я приехал в столицу [1893], то гусли мои приутихли на не-
сколько месяцев, потому что профессию мне тогда бог послал не-
завидную (мостовщик). Бывало до того руки отсадишь трамбо-
кою, что в свободные часы [было] не до забавы, а лишь скорее бы
до места, да отдохнуть <...> Когда случайно (1897 г.) пришлось
услыхать мне игру любителей на Вашей прославленной балалайке,
то я слушал с замиранием сердца доселе неслышанную мной музы-
ку. Более всего мне бросился неслышанный мной [ранее] приятный
минорный тон, который потом всюду преследовал меня, раздаваясь
в моих ушах, и я скорбел, что мои гусли не имеют такого приятно-
го минорного тона. Вот запала мне опять мысль уловить его и
применить к гуслям, наконец, удалось мне в 1898 году. Я из трех
нужных струн устроил минорный аккорд, издающий приятные звуки.
Но, как бы я ни мучился и как бы ни напрягал усилий, толку бы
не было <...> если бы не пришлось случайно услыхать мою игру
одному господину (фамилия, кажется, Кряк...нер!, точно теперь
не упомню), участвующему в Вашем знаменитом [оркестре]. Он
[рассказал] Вам о существовании бедного, никому не известного
гусляра, который играет вместе со [своим] учеником. На мое боль-
шое счастье, Вы изъявили свое согласие принять нас к себе
(1900 г. 3-го декабря) в одну из Ваших репетиций, где я и удо-
стоился быть прослушан. Игра наша в тот незабвенный для меня
вечер, видимо, показалась Вам сносной, потому что Вы, многоува-
жаемый Василий Васильевич, попросили Николая Ивановича При-
валова записать на всякий случай мой адрес. С того памятного для
меня времени Николай Иванович не отпускал меня из виду. Те-
перь и Вы, глубокоуважаемый Василий Васильевич, задались идеей
вводить понемножечку эту природную русскую музыку (гусли) и
не ошибочно избрали рассадником этого дела войска <...>
По мысли Н. И. Привалова учредили в Народном доме классы
балалаек, домр и гуслей, и это доброе дело и труд должны дать
народу возможность и доступность учиться родной музыке каж-
дому желающему. Приятно смотреть, как спешат, бегут к назначен-
ным часам в Народный дом ребята — у кого во что обернута не-
оценимая родная балалаечка. Да и сами-то они кто во что наря-
жен: иной изысканно, а иной и совсем скромненько, но от этого
картина не омрачается, но еще лучше сердце радует <...>
Может быть, я сделал непоправимую вину, написав Вам такое
174
Затруднительное Пйсьмо, ио простите — я не мог удержать сильно-
го наплыва мыслей и чувств.
[О. Смоленский]
25. Ф. И. ШАЛЯПИН
12 ноября 1903
Милый Васюк!
Прости и проси прощения за меня у твоей мамы. Вчера никак
не удалось приехать к вам — зарепетировался.
Посылаю два билета на сегодняшний мой концерт и буду рад
искренно видеть там тебя с милой мамой, коей шлю мой сердечный
привет.
Жму твою руку.
Твой Федор Шаляпин
26. А. И. ЗИЛОТИ
20 апреля 1904
Многоуважаемый Василий Васильевич!
Никиш приедет в Питер 6 мая и непременно хотел слушать
скерцо симфонии L Я думаю, что Вам всего удобней в воскресенье
9 мая утром?! По-моему, следует выучить, и если хотите, я Вам на-
мечу его оттенки в части pizzicato.
Жму Вашу руку. Искренне преданный Вам
А. Зилоти
27. В. А. ЛИДИН
18 октября 19U4
Друг Василий!
Сегодня получил твое второе письмо, но извиняюсь, что до сих
пор не ответил тебе. Княгиня 1 разрешает исполнять «Вступление»,
но с условием, чтобы было поставлено на афише следующее: Вступ-
ление к «Сказке о мертвой царевне и семи богатырях», исполнен-
ное в первый раз в августе 1904 г. в Талашкинском деревенском
театре княгини М. К. Тенишевой. Музыка Н. П. Фомина2.
Ноты ты можешь достать у Коли 3, у него находятся черновики
партитуры. Ты прав, предполагая, что в исполнении 300 человек
это будет интересный номер, и я заранее радуюсь успеху.
В. Лидин, старый друг
28. Ф. И. ШАЛЯПИН
14 ноября 1904
Дорогой Васюк!
Ты, наверное, уже слышал, что меня заломала проклятая ин-
флюэнца. Не могу не высказать тебе моего крайнего огорчения по
поводу невозможности моей быть у тебя в концерте. Доктора ни
за что не позволяют выходить раньше вторника.
175
ШлЮ тебе мой Искренний прийет и Жёлай усйехбй, усйехбй й
успехов, которые, как бы ни были велики, все же будут малы в
сравнении с твоим очаровательным талантом.
Целую тебя и шлю привет матери.
Твой Федор Шаляпин
29. Н. А. РИМСКИЙ-КОРСАКОВ
16 января 1907
Многоуважаемый Василий Васильевич.
Затею мою: ввести в оперу домры и балалайки действительно
постигла неудача *, в которой виноват один я. Звучность этих ин-
струментов мне, конечно, известна благодаря тому, что я неодно-
кратно и внимательно слушал Ваш оркестр. В «Китеже» участвова-
ли двадцать шесть человек исполнителей на балалайках и домрах,
и звучность их самих по себе была бы достаточна, если б оркест-
ровка театрального оркестра, играющего вместе с ними одновре-
менно, была иная, да и все музыкальное сложение (фактура) было
бы иное. Тут-то я и ошибся в расчетах и в этом смысле применил
балалайки и домры неудачно. Если б их возможно было поместить
впереди сцены, — дело туда-сюда еще как-нибудь сошло, но сцена
и значение этих инструментов в моей опере не допускают такого
помещения. 26 человек — слишком много для меня: две трети их
пришлось бы поставить за кулисы, а остальным быть позади хора
и статистов, движениями которых я действительно дорожу. При
этих условиях звучность балалаек и домр не только ‘заглушается
театральным оркестром, но и хором. Отказаться от своей затеи
для меня вовсе не так легко, но тем не менее это сделано и сделано
бесповоротно.
Если когда-нибудь впоследствии, в будущей опере, мне оказа-
лось бы подходящим ввести домры и балалайки, я, наученный опы-
том, распорядился бы с ними иначе, а на первый раз не сумел это
сделать как следует. Пусть мой пример будет поучителен и для дру-
гих композиторов. Первый шаг сделан мною: он не удался, но тем
более вероятно, что следующие шаги удадутся.
Искренне уважающий Вас
Я. Римский-Корсаков
30. С. А. ДЬЯКОВА
27 февраля 1907. Петербург
Многоуважаемый Василий Васильевич!
Хотя Вы меня и не знаете, но я не могу молчать и не поблаго-
дарить Вас за удовольствие, доставленное Вашим концертом. На-
конец-то услышала я русскую песню, художественно исполненную
и не исковерканную всякими прибавлениями и убавлениями. Ваши
песни — это все те же знакомые, родные [песни], которые я так час-
то слышала в деревне <...>
Я лично довольно хорошо знакома с народными нашими пес-
нями и на своем недолгом веку записала по разным селам более
сорока текстов песен. Если они Вас нечаянно интересуют, я с удо-
вольствием пришлю их Вам. Мне, нечего и говорить, будет приятно,
что мой сборник попал к человеку с такой русской душой, как Вы.
176
Если Вас не затрудняет, ответьте мне ёще нй один йоироё: ййде-
вают ли балалаечники, играющие на примал, что-нибудь на
палец; одни говорят да, другие нет.
Еще раз сердечное спасибо!
Одна из многих Ваших поклонниц
С. Дьякова
31. С. В. НЫРОВ
24 октября 1907. [Сарапуль Вятской губ.]
Милостивый государь Василий Васильевич!
Сердечно благодарю Вас за Ваше письмо ко мне. Вы много
помогли нам, посоветовав играть на басах и контрабасах кожаными
плекторами. Я долго не отвечал Вам <...> потому, что ждал ре-
зультатов нашего концерта, где балалаечный оркестр в первый раз
выступал под моим управлением. К настоящему письму я прила-
гаю вырезку из нашей Сарапульской газеты «Прикамский край»,
чтобы познакомить Вас с отзывом нашей публики о моем оркест-
ре 1. Действительно, труд я брал на себя непосильный. Управляя
[оркестром] первый год, было очень опасно играть такие [сложные]
вещи, при том еще выступать на концерте. Кроме «Серенады» Шу-
берта исполняли мы еще и другие номера, как, например: «Серена-
да» Абта; «Собиралась туча черная»; «Под чарующей лаской»;
фантазию из оперы «Фауст»; «Тихо, все тихо» и другие. Я при-
лагаю здесь программу нашего вечера, из которой Вы увидите но-
мера нашего исполнения, кроме номеров повторенных на bis <...>
Мои музыканты во что бы то ни стало хотят играть модные танцы,
про которые я Вам писал. Я по Вашему совету уже обратился к
фирме Зюзина, просил сначала выслать мне наложенным платежом
мой, пока скудный заказ, а в будущем ожидается заказ довольно
крупный. Организуется здесь новый балалаечный оркестр человек
в 25, для которого и нужно будет выписывать инструменты и ноты.
В Сарапуле обретаюсь последний год, думаю ехать будущей
осенью в Московскую консерваторию, хотя мне советуют лучше в
Петербургскую. К сожалению, я о Петербургской консерватории по-
нятия не имею, какова ее программа? А в Москве я был — [здесь]
мне пришлось по душе.
Простите, что Вас беспокою, но если возможно — прошу не
оставить меня и мои просьбы без внимания, за что буду Вам веч-
но благодарен.
Уважающий Вас
С. Ныров
32. С. И. НАЛИМОВ
10 мая 1908
Ваше высокоблагородие Василий Васильевич!
Господин Попов1 мне привез великую радость — получил я
Ваше письмо и медаль2, за которые не нахожу слов выразить Вам
свою глубокую благодарность за Ваше великодушие ко мне <...>
Сердечно Вас благодарю, многоуважаемый Василий Васильевич
<...> Дай бог Вам и Софье Михайловне здоровья и всякого бла-
га.
Ваш покорный слуга
Семен Налимов
177
Р. §. Согласно письма Аркадия Сергеевича5 спрашйваётей:
какого я звания? — Крестьянин Вильгородской волости и села4,
Устьсысольского уезда, Вологодской губернии (отставной нижний
чин, старший унтер-офицер).
33. С. И. НАЛИМОВ
11 декабря [1908]
Ваше высокоблагородие Василий Васильевич!
Вчера получил вот это письмо, которое и посылаю на Ваше
распоряжение. Как мне поступить с этим делом? Две малые домры
у меня есть готовые I Он от меня просит ответ2, но я не писал
еще ему ничего. Поэтому прошу скорого распоряжения Вашего.
Ваш покорный слуга
С. Налимов
Клену получили, но хорошего немного.
34. А. НИКИШ
11 декабря 1908. Лейпциг
Глубокоуважаемый господин Андреев!
Я должен просить у Вас извинения за то, что не посетил Вас
во время Вашего пребывания здесь, но я был страшно занят, и,
кроме того, я совершенно болен.
В среду вечером я собирался пойти на Ваш концерт, но мне
пришлось провести еще одну репетицию «Реквиема» Верди в Ге-
вандхаузе. А сейчас я снова уезжаю в Берлин. В 3 часа у меня
там репетиция к Филармоническому концерту.
Посылаю Вам полные высокого уважения приветствия.
Артур Никит
35. Т, ЛОНГ
[1908]. Берлин
Дорогой Василий Васильевич!
Очень прошу Вас, если возможно, прислать мне билеты на
Ваш концерт в понедельник сегодня же по Rohrpost \ так как на-
кануне воскресенья почта в Германии очень опаздывает, a Rohrpost
доставляет через полчаса или через час <...> Я очень хочу, чтобы
эти американские и английские корреспонденты Вас слыхали, хочу
гордиться таким художественным творчеством. Это слово относит-
ся именно к Вам и к Вашему гению. Они же, услышав Вас, могут
написать в Лондон и Нью-Йорк, куда, я надеюсь, Вы попадете.
Вчера публика была в восторге. Немцы (три толстых) все вре-
мя одобрительно качали головами, подмигивали и, наконец, поче-
му-то встали (решили, верно, что лучше слышно). А когда кон-
церт кончился, — половина публики осталась. Для Берлина это не-
бывалый случай. Две немки сзади нас не знали, [как] выразить вос-
торг и как вызывать. [Они] просто кричали «балалайка браво», до
чего [же] это было комично. Ну, одним словом, скажу, что с пер-
вого шага в воздухе почувствовалось сразу (это всегда чувствуется):
«Да, они будут иметь колоссальный успех».
Ваш друг
Татьяна Лонг
178
36. М. Г. САВИНА
24 января 1909
Дорогой Василий Васильевич.
Я не могла позвонить вчера, как условились, потому что ре-
петировала в это время. У меня к Вам большая просьба. Не от-
кажите принять участие в маскараде Театр, общества 31 января
в Мариинском театре. Сегодня надо печатать афишу. Могу ли я по-
ставить Ваше имя, на радость публике и себе?
Жму Вашу руку и жду ответа с понятным нетерпением.
Савина
37. А. СОУТЕЛЛ
2 октября 1909. Лондон
Дорогой сэр!
Вчера я слышала, как Ваш оркестр играл русскую песню, кото-
рую поют лодочники на Волге1. Я пишу Вам, чтобы спросить:
опубликована ли эта песня в обработке для фортепиано? Если
опубликована, то где я могу достать ее. Мне кажется, что я никогда
не слыхала ничего прекраснее песни, исполненной Вашим оркестром.
Верю, что Вы извините за то, что я потревожила Вас.
Преданная Вам
А. Соутелл
38. Г. ВУД
3 октября 1909. Лондон
Милостивый государь.
В субботу днем я имел удовольствие слышать в первый раз
Ваш чудесный русский оркестр в «Колизее» под Вашим мастерским
руководством, и я чувствую, что должен написать Вам несколько
строк. Написать, чтобы выразить свое удовольствие и радость от
Вашего выступления, от красок, изумительного ансамбля и техники,
которые покорили меня и мою жену (которая, кстати, русская, из
Одессы).
Я рекомендую всем моим музыкальным друзьям идти слушать
Вас, так как вся Ваша программа показывает все правдивое и чу-
десное нашего божественного искусства...
С самыми лучшими пожеланиями и благодарностью за чудес-
ный концерт.
Остаюсь преданный Вам
Генри Вуд
39. А. С. ЧАГАДАЕВ
[январь] 1910. Лондон
Дорогой Василий Васильевич!
27-го декабря я приехал в Лондон и вот пока хожу еще без
всякого дела, так как никого из учеников еще нет, да и, по правде
сказать, как-то дело за наше отсутствие пало *, нет такой массы
179
покупателей, запросов и прочего. Конечно, это еще не значит, что
будет и дальше так, наоборот, я думаю, что опять пойдет все в
гору, надо, действительно, только работать и работать. Придется
возможно чаще выступать как solo, так и с моим кружком 2. Меж-
ду прочим, должен сказать, что кружок мой так хорошо теперь иг-
рает, что я думаю недели через две дать пробный концерт, то есть,
вернее, участвовать где-нибудь в концерте. Сейчас получил при-
глашение мистера Столя в субботу играть в одном из его теат-
ров — «Empire», так сказать, он пробу хочет сделать, так что за
это выступление я ничего не получу. Если буду иметь успех, то
тогда пригласят на целую неделю <...>
Балалайку Вашу довез в целости и сохранности. Жене капель-
мейстера на днях будет послана балалайка, Эвансу тоже. Пришлось
еще послать балалайку Столю, так как он сказал, что Вы обеща-
ли <...> Занятия начну <...> с 4 января по старому стилю. Пока
же позвольте поздравить Вас с Новым годом, пожелать от всего
сердца всякого счастья и благополучия. Прошу передать также мои
сердечные поздравления глубокоуважаемой Софье Михайловне.
Крепко жму Вашу руку.
Преданный и любящий Вас
, А. Чагадаев
40. А. С. ЧАГАДАЕВ
[15 января] 1910. Лондон
Дорогой Василий Васильевич!
<...> Гольдстримский полк приобрел уже инструменты, кото-
рые были присланы раньше. На днях начнутся репетиции, и меня
просили помочь <...> Мой первый любительский оркестр идет впе-
ред громадными шагами. Великолепно играют уже следую-
щие вещи: «Светит месяц», «Эй ухнем», «Ай все кумушки», «Гре-
зы», «Бабочка», «Albumblatt»1, «Серенаду» Абта. Разучиваем те-
перь «Марш гвардейского батальона» и «Souvenir de Wiene»2.
В скором времени начну с ним выступать. Завтра, в субботу 16-го
января, выступаю 1-й раз в «Bechstein-Hall» на большом благотво-
рительном концерте <...>
Все здесь вспоминают Ваш оркестр и ждут с нетерпением ав*
густа, когда приедете. С нами будет выступать одно время Сара
Бернар 3.
А. Чагадаев
41. А. С. ЧАГАДАЕВ
1910. Лондон
Дорогой Василий Васильевич!
Простите, что так долго не писал Вам, но был занят, во-пер-
вых, устройством своего концерта в «Queen’s-Hall», а во-вторых,
хотел написать Вам после концерта, чтобы сообщить его резуль-
таты. Что касается артистического успеха, то он был огромный.
Оркестр играл великолепно, массу пришлось исполнять на bis, от-
зывы прессы самые лучшие, вообще успех полный. Не могу зато
похвастаться успехом материальным, так как сбор только покрыл
расходы. Зал был полон, но наполовину даровой публикой <...>
180
Теперь я готовлю 2-й концерт, ввиду огромного успеха. На этот
раз все будет устраивать и давать советы Роган, дирижер Гольд-
стримского оркестра. Он нисколько не сомневается в успехе и по-
этому-то взялся мне помочь <...> Результаты моей работы с
оркестром меня глубоко удовлетворили, и прием, оказанный мне
публикой, превзошел мои ожидания. 2-й концерт думаю сделать
через месяц, необходима большая реклама, недостаток которой и
привел к печальному материальному результату 1-й концерт <...>
Я с радостью вижу, что Ваш оркестр часто выступает в Петер-
бурге, значит успех Вашего дела растет. Вся же моя надежда здесь
на оркестр Гольдстримского полка <?..>> Чувствуется большой не-
достаток литературы для оркестра, красивых русских песен, кото-
рые могли бы интересовать как музыкантов, так и публику. И если
Вы можете мне здесь чем-нибудь помочь, то кроме благодарности
ничего не скажу. Пока позвольте пожелать Вам всего лучшего.
Надеюсь скоро получить от Вас весточку. Крепко жму Вашу руку.
А. Чагадаев
42. А. В. ЛЕНЕЦ
19 февраля 1910. Харьков
Глубокоуважаемый Василий Васильевич!
Несказанно рад, получив от Вас такой радостный для меня
ответ, и потому позвольте выразить Вам мою глубокую и искрен-
нюю благодарность! Что же касается того, что Вам до сего време-
ни не удалось достать согласия у г-на Трояновского на издание
пьес его репертуара (из Ваших сочинений или вообще?), то на это
я скажу следующее: безусловно, это явление очень печальное, но
не так уж, чтобы стоило над этим очень задумываться. Если у Вас,
к сожалению, мало свободного времени, то я беру на себя смелость
помочь Вам отчасти в этом деле.
Дело в том, что я собственными своими силами составил себе
репертуар, аранжируя пьесы для балалайки с аккомпанементом
рояля. В настоящее время играют и Вальс Дюрана, и Мазурку
Венявского, и другие пьесы, так что я, собственно говоря, не ви-
жу причины и цели в таком отношении г-на Трояновского, — ведь
не может же он запретить мне играть эти пьесы и даже издать?!
Аранжировки мои вряд ли хуже аранжировок г-на Трояновского.
И вот я, горячо сочувствуя Вашей идее, предлагаю весь мой ре-
пертуар к Вашим услугам и, для первого шага в этом направле-
нии, могу предложить следующие пьесы: «Фавн» вальс Андреева,
Вальс Шопена ор. 64 № 1, Венгерский танец № 6 Брамса, «Loin
du Ball» ЖиллеМазурка № 2 Венявского и вариации на тему
русской песни «Ах вы, сени, мои сени» А. Ленец (то есть мои).
Должен Вам заметить, что все эти пьесы я исполнял перед пуб-
ликой, и они имели большой успех. Ваш труд будет состоять толь-
ко в редактировании пьес (если Вы, конечно, согласны на мое
предложение) и издании их для общественного пользования, хотя
бы через фирму Ю. Циммермана. Как видите, из Ваших сочине-
ний мною пока аранжирован вальс «Фавн» (с рояля), но если
бы и «Scene de Ballet»2 была в печати для рояля, то мне, вероят-
но, не пришлось бы беспокоить Вас, хотя что ни делается — все
к лучшему. Благодаря Вашему ответу на первое мое письмо я
имею право (и горжусь этим) опровергнуть ложные о Вас слухи.
181
Письмо Ваше получено мною 18 февраля и вечером того же
дня было прочтено на репетиции в моем кружке, который, про-
слушав чтение письма, просил меня выразить Вам от лица всех
участников глубокую признательность за Ваше внимание, которое
Вы оказали по отношению ко мне и вообще к балалаечникам-лю-
бителям.
Жду скорого ответа на мое предложение. Готовый к услугам,
преданный Вам
А. Ленец
43. А. С. ЧАГАДАЕВ
20 февраля 1910. [Лондон]
Дорогой Василий Васильевич!
Наконец-то я получил от Вас весточку. Отчего Вы мне ничего
не пишете, как прошли Ваши концерты в Берлине. Меня это страш-
но интересует, а узнать не от кого. У меня все в порядке, но теперь
настало самое скверное время в том отношении, что Лондон 1-го
мая, вернее до 20 апреля по новому стилю замирает, так как все
перед пасхой разъезжаются. Уроки у меня пока прекратились, так
как мои ученицы тоже разъехались <...> Все мои надежды на
оркестр, и я уже получил несколько предложений играть после
пасхи в частных домах <...> Мои выступления solo сопровожда-
ются громадным успехом. У меня есть много рецензий из самых
лучших газет, где очень хвалят мою игру, а также и балалайку.
Посылаю Вам вырезку из самой распространенной газеты «The
Daily Mail», которая была помещена в субботу 5 марта по новому
стилю <...> Я не хочу, чтобы публика забывала о балалайке, и
потому стараюсь везде, где только возможно, пропагандировать ее.
Результаты уже сказываются и очень хорошие. Вообще меня раду-
ет, что на балалайку здесь смотрят не так, как в России, а скорее
даже с уважением к такому простому на вид инструменту, могуще-
му столько дать в смысле звука, техники и прочего. Нет ничего
невероятного, что через несколько лет балалайка «англизируется».
Уже появились мастера делать балалайки, но пока терпят неуда-
чи <...>
Отчего не присылаете домр пикколо и басовых? Чувствуется не-
достаток в них. Если возможно, то пришлите. А гусли когда же
будут готовы? Есть уже заказы, а приходится все отвечать, что
скоро, скоро. Нельзя ли поторопить Гергенса, и если можно, то
прислать пару, так как и они наверно быстро будут приобретены.
Вот и все, что пока могу написать. Желаю Вам всего лучшего.
Крепко жму Вашу руку.
Любящий Вас
А. Чагадаев
44. А. В. ЛЕНЕЦ
23 марта 1910. Харьков
Глубокоуважаемый Василий Васильевич!
Получил Ваши ноты — очень благодарен. Одновременно с этим
письмом посылаю Вам свои переложения, а именно: «Фавн», «Ах
вы, сени, мои сени», «Loin du Ball», Мазурку № 2 Венявского,
182
«Венгерский танец» № 6 Врамса и Вальс Шопена ор. 64 № 1. йрб-
шу извинить, что я задержал присылку нот: именно мало свобод-
ного времени. Если Вас нс затруднит, то очень желательно, чтобы
Вы написали мне Ваше мнение о моих переложениях. За всякое
указание о каких-либо недочетах моего труда буду очень благо-
дарен <...> Кроме посланных Вам пьес я могу еще предложить:
Полонез Огинского, Экспромт Андреева, Мазурку из оперы «Жизнь
за царя», «Светит месяц» и «Polca-pizzicato» Штрауса (для двух
балалаек-прим).
Простите, что я беспокою Вас, — у меня к Вам еще просьба.
Будьте добры, сообщите мне, из какого дерева лучше кобылки, из
белого или черного \ а также какого рода жильные струны лучше
для балалайки примы и есть ли специальные? Если возможно и ес-
ли Вас не затруднит, то пришлите мне в счет уплаты за мой труд
пар пять или десять тех струн, которые употребляются в Вашем
оркестре или, вообще, которые Вы можете рекомендовать как
наилучшие. Буду очень благодарен. Еще раз прошу извинения за
беспокойство.
Готовый к услугам, преданный Вам
Александр Васильевич Ленец
45. X. О. ТРИВЕРС
14 октября 1910. [Манчестер]
Сэр.
Разрешите сообщить Вам, что Ваш приезд в Манчестер пре-
доставил мне счастливую возможность услышать Ваш знаменитый
оркестр. С этой целью я три раза приезжал в Манчестер и соби-
рался присутствовать на Вашем последнем концерте в Манчестере,
в субботу вечером. Я получил огромное удовольствие от музыки,
особенно русской. У меня нет слов, чтобы описать то удовольствие,
которое я испытывал, слушая Ваш оркестр. Я всегда любил Рос-
сию и ее сыновей. Скоро я собираюсь побывать в Вашей дорогой
стране. Я сочту за высокую честь, если Вы напишете мне. Не будет
ли с моей стороны слишком большой смелостью попросить у Вас
фотоснимки Вас и Вашего оркестра на память о Вашем визите,
который для нас явился источником исключительного удовольствия.
Я начал изучать русский язык <...>
С самыми наилучшими пожеланиями успеха, благополучия Вам
и Вашему оркестру, а также процветания Вашей любимой родине.
Остаюсь искренне Ваш
X. Олаф Триверс
Р. S. Будьте добры, сообщите мне, пожалуйста, название
места Вашего следующего визита. Мне бы очень хотелось поехать
туда и снова услышать Ваш оркестр.
46. В. Д. ДАНИЛОВ
8 декабря 1910. [С.-Петербург]
Дорогой Василий Васильевич.
<...> Приезжал в начале ноября в Москву Никиш на один
или два концерта, и Павел Иванович добился разговора с ним
(по-немецки П. И. объясняется совершенно свободно) Он, то
183
ёсть И. И., заводйт разговор о балалайках, й НикйЫ гдворйт,
что это чудная музыка, которую он слышал за границей с большим
наслаждением. П. И. спрашивает, а нет ли чего предосудительного
для серьезного музыканта дирижировать таким оркестром и пропа-
гандировать его. Никиш на это рассмеялся и сказал, что он сам
с удовольствием дирижировал бы оркестром
балалаечников. Вот тут Павел Иванович добился все-таки
результатов желательных. Он спрашивает Никита, что, может
быть, тот говорит это как обязательную любезность, а может ли он
подтвердить письменно? Никиш пригласил его на другой день ут-
ром к себе и при нем написал ему письмо, в котором сказано (ко-
пии я не снимал, но помню очень хорошо), что он, Никиш, на
вопрос о балалаечных оркестрах сообщает, что редко испытывал
такое наслаждение, как то, когда слушал оркестр Андреева, что
этому инструменту принадлежит будущее, и последняя фраза его
письма такая — он сам с величайшим удовольствием продирижи-
ровал бы хорошим оркестром балалаечников <...> Думаю,
что случай этот Вас немало порадует <...>
Как Вы поживаете? <...> Скоро ли приедете, я начинаю ску-
чать без оркестра.
Ваш, преданный Вам
, В. Данилов
47. Н. В. ПЛЕВИЦКАЯ
[1910]. Кисловодск
Глубокоуважаемый Василий Васильевич!
Ждала я долго от Вас обещанное письмо [из] деревни и не
дождалась. Вероятно, напишете тогда, когда будете в Америке;
там напишете и, когда вернетесь в Петербург, лично передадите.
Ну, что же, буду ждать.
А пока высылаю Вам напетые [мной] валики и мой искренний
привет и самые лучшие пожелания быть здоровым, а здоровье Ва-
ше нам нужно. Целую крепко Софью Михайловну и Вас целую, и
крепко жму руку. Уважающая Вас
Н. Плевицкая
[Р. S.] Если Вас не затруднит моя просьба, то сделайте мне
большое одолжение, если вышлете мне primo и аккомпанемент
«Как во городе царевна» по адресу: Кисловодск, «Гранд отель» L
48. С. М. ХОУЭР
5 января 1911. Вашингтон
В. В. Андрееву, руководителю русского кружка балалаечников.
Прекрасная музыка, исполненная Вашим оркестром в «Колум-
бия-театре», заслуживает благодарности всех слушателей, имевших
удовольствие слушать его игру. Произведения были высокого вкуса,
и сыграны они были оркестром, в котором каждый музыкант мо-
жет быть назван настоящим художником. Ваша собственная дея-
тельность, как руководителя оркестра, заслуживает самой высокой
похвалы.
Разрешите мне, американской певице, выразить свое восхище-
ние Вашим оркестром и вложить в этот конверт стихотворение
184
«Россия», которое я написала с верой в большое будущее России *.
Вы выполняете благородную задачу, и музыку, которую оркестр
играл в Америке, мы не забудем. Мы счастливы выразить свою
благодарность России за ту прекрасную музыку, которую она дала
нам.
С уважением
С. М. Хоуэр
49. А. В. ЛЕНЕЦ
21 апреля 1911. Харьков
Глубокоуважаемый Василий Васильевич!
Пользуясь Вашим пребыванием в Петербурге, я пишу это
письмо. Мое имя должно быть [Вам] несколько памятным, так как
в прошлом году я имел с Вами переписку и исключительно Вам
обязан появлением в печати первых своих переложений для ба-
лалайки с аккомпанементом рояля.
Напомнив Вам о себе, я перехожу к сути этого письма. Я дав-
но живу мечтою, что настанет для меня то время, когда я стану
Вашим сотрудником, сотрудником Вашего оркестра. И вот теперь,
когда я чувствую себя окончательно подготовленным к этому делу,
я имею честь предложить Вам свои услуги. Мой инструмент — ба-
лалайка прима, но, кроме этого, я играю на всех балалайках
и домрах, ноты читаю «с листа». Знаком с великорусскими
инструментами в течение восьми лет: первый мой инструмент —
балалайка бас. Сейчас мне 21 год. На балалайке приме я начал
играть после приезда г-на Трояновского в Харьков (концерт
г-жи Вяльцевой1 в 1908 году), и с тех пор этот инструмент стал
моим излюбленным. Изучая игру на балалайке приме, я прошел
обе части школы Вл. Насонова. В настоящее время я выступаю
публично, как солист на этом инструменте. Репертуар составил
собственными силами, перекладывая пьесы для балалайки с акком-
панементом рояля. Все, что имеется готового в печати, есть, ко-
нечно, и у меня. Играю между прочим: Вальс Дюрана, «Венгерские
танцы» Брамса, 2-ю Мазурку Г. Венявского, «Соловей» Алябьева
моего переложения, а в настоящее время разучиваю Вальс Шопена.
Для оркестра у меня тоже есть несколько партитур своей инстру-
ментовки и переложения. Четыре года у меня был кружок балала-
ечников-любителей, дирижировал которым я.
Не знаю, какое значение для Вас имеет мое предложение, так
как Вам, быть может, все равно: одним музыкантом больше или
меньше. Но для меня это вопрос большой важности, от решения
которого зависит моя судьба. Ведь я, выражаясь кратко, фанатик
начатого Вами дела (это не одно мое мнение). Думаю, что это сло-
во объяснит Вам все. Ради этого дела я бросил все и теперь су-
ществую только уроками музыки. Всякое другое занятие, кроме
Великорусского оркестра, мне не по сердцу. Повторяю, что этому
делу я предан всей душой и всю свою жизнь хочу посвятить на
продолжение и во славу начатого Вами великого дела — распро-
странения родного инструмента. От Вас зависит быть ли этому.
Я хотел написать Вам все это еще осенью, но увы... Вы почти весь
сезон пробыли за границей.
Ожидающий решения своей судьбы, уважающий Вас
Александр Васильевич Ленец
185
50. В. С. ПОГОРЕЛОВ
30 июля 1911. С.-Петербург
Глубокоуважаемый Василий Васильевич!
На днях я был у Дмитрия Ивановича Минаева и продолжи-
тельное время беседовал с ним относительно предстоящего моего
поступления в Ваш высокохудожественный оркестр <...> Дмит-
рий Иванович был настолько любезен, что посоветовал мне пере-
менить мой прием игры, pizzicato кистью, на прием Трояновского
(игра pizzicato всей рукой). С превосходством этого последнего
приема я не мог не согласиться и теперь усиленно работаю, на-
сколько, конечно, позволяет время, в надежде в недалеком буду-
щем достичь того, чего достиг и Трояновский <...> Конечно, в на-
стоящее время я, как чиновник, связанный службой, которая от-
нимает массу времени, не в состоянии работать столько, сколько
работал Трояновский (7 часов в день). Но утешаю себя надеждой
в скором времени порвать со службой, оставить эти мрачные сте-
ны душных канцелярий и тогда... работать и всецело отдаваться
этому делу.
Преданный Вам
В. С. Погорелов
51. А. В. ЛЕИЕЦ
30 сентября 1911. Харьков
Глубокоуважаемый Василий Васильевич!
Обращаюсь к Вам с просьбой, в исполнении которой, надеюсь,
не встречу препятствий с Вашей стороны. Я очень желал бы иметь
Ваши пьесы: «Румынская песня и чардаш» и «Мазурка № 4» для
балалайки с аккомпанементом рояля. В печати, к сожалению, их
нет, а потому я обращаюсь к Вам с покорнейшей просьбой — прис-
лать мне, если Вас это не затруднит, вышеупомянутые две пьесы.
Мне ужасно неловко, что я беспокою Вас уже не в первый раз
подобного рода просьбой, но все же решаюсь сделать это, так как
нахожу себе некоторое оправдание в Вашем письме ко мне от
10 февраля 1910 года, в котором Вы пишете: «Весь репертуар
Великорусского оркестра я всегда представлял и представляю в
широкое пользование всем великорусским оркестрам и всем лицам,
играющим на усовершенствованных мною инструментах, не исклю-
чая, конечно, сольных №К?». На основании этих слов я и
обращаюсь к Вам.
Чтобы не остаться в долгу перед Вами, я пришлю Вам партиту-
ры для Великорусского оркестра своей инструментовки: «Как за
речкой» и «Как по поднебесью да соколик летал» — русские песни.
Если просимые мной пьесы аранжированы для сольного исполне-
ния г-м Трояновским и поэтому Вы не можете распространять их,
то прошу известить меня, дабы я не ждал напрасно...
Еще раз прошу извинить меня за беспокойство, но что же де-
лать?— другого выхода, как обратиться к Вам, пока нет.
Преданный Вам
А. В. Ленец
186
52. Ф. Л. БЕРТО
23 октября 1911. Ныо-Йорк
Сэр.
Этим символическим лавровым венком члены общества «Сере-
нада» выражают свою высокую оценку и восхищение высокой сте-
пенью художественных достоинств, до которой Вы своей работой
и своим искусством возвысили балалайку.
Как музыканты и поклонники подобного рода инструментов
члены общества признают вдохновляющее влияние Вашей музыки
и благодарят Вас.
Фредерик Л. Берто, секретарь общества «Серенада»
53. Г. А. АРЯМНОВ
21 января 1912. С.-Петербург
Простите меня за беспокойство. Я из провинции и, не зная сто-
личных обычаев, пишу Вам так, как только может писать провин-
циал.
Любя все русское, а главным образом русское искусство, я ре-
шил себя посвятить ему. С этой целью я сколотил какие только
мог гроши и поехал в Петербург с целью поступить в Ваш Вели-
корусский оркестр. Это было осенью 1911 г. 19 сентября. Здесь,
в Петербурге, я Вас не застал (Вы были уже в Америке) и решил
дождаться Вас. Не имея никакой рекомендации, я все-таки осме-
ливаюсь просить Вас принять меня в число играющих в Вашем
оркестре. Играю я на балалайке приме. И играю не так чтобы хо-
рошо, но и не плохо. Заниматься серьезно я за неимением инстру-
мента не мог и по возможности брал у товарищей. С нотами и
теорией музыки я знаком. В продолжение 3-х лет приходилось иг-
рать на скрипке. На балалайке же «с листа» более или менее труд-
ных вещей я играть не могу. Но в противовес этому, я обладаю
музыкальной памятью. Вот все, что я могу сказать о себе.
Прошу извинить меня и, если найдете возможным, ответить на
мою просьбу.
С искренним почтением к Вам
Гавриил Арямнов
54. В. Т. НАСОНОВ
25 января 1912
Дорогой Василий Васильевич!
Поздравляю тебя с благополучным возвращением <...>
Очень сожалею, что не могу явиться по первому твоему зову, так
как твое милое стихопослание получено в день моей поездки в
Царское Село, где я, в силу сложившихся нелепых условий в этом
году, должен заниматься (чтобы поддержать наше, касательно ус-
пеха, достоинство) по 4 часа подряд. Поэтому лишь к 8 часам до-
ма, завтра, в четверг, я буду «как лист перед травой» и, конечно,
сдам тебе полный отчет и все дела бумажные в полном порядке.
Пользуясь случаем, прошу тебя поддержать заказом для Гер-
мании Оглоблина, дела которого зело неважные. Писал о том же
187
Йиману *, но тот ответил Оглоблину, что Йасонов-де здесь ни при
чем! Будет обидно, если мастер останется без поддержки, а Цим-
мерман наживется. Чтобы составить хороший комплект инструментов,
по-моему необходимо взять домры, басы и контрабасы у Оглобли-
на, а примы, секунды, альты — у Зюзина. Проверь мое убеждение
твоей компетентной оценкой, а пока до скорого свидания. Целую
тебя, душевно преданный твой
Вл, Насонов
55. А. В. ЛЕНЕЦ
28 января 1912. Харьков
Глубокоуважаемый Василий Васильевич!
Приношу Вам глубочайшую благодарность за Ваше внимание
ко мне и жду с нетерпением обещанное. В свою очередь, чтобы не
остаться у Вас в долгу, я высылаю Вам на днях несколько своих
аранжировок и инструментовок для полного Великорусского ор-
кестра (партию гуслей не писал, так как не знаком детально с
этим инструментом). Партитуры'высылаю следующие: русские пес-
ни — «Лучинушка», «Высоко по поднебесью соколик летал» и «Как
за речкой», «Венгерские танцы» Брамса № 3, 5 и 6. Вышеупомяну-
тые мои инструментовки прошу принять от меня в дар, как от пок-
лонника того родного искусства, которое призвано к жизни исклю-
чительно благодаря Вам и которому я так страстно хочу служить.
Буду весьма рад и признателен, если хотя бы некоторые из них
«увидят свет божий» в исполнении Вашего оркестра.
Извиняюсь за беспокойство, причиняемое Вам моими письма-
ми и просьбами, я покорнейше прошу Вас не отказать мне еще в
одном. Помните, в мае 1911 г. я обратился к Вам с предложением
своих услуг как музыканта для Вашего оркестра? На это предло-
жение мною был получен телеграфный ответ от Вас: «Предложе-
ние обдумаю, своевременно уведомлю», но до настоящего времени
я еще не получил решительно никакого ответа и посему принуж-
ден беспокоить Вас вторично, прося дать ответ на мое предложе-
ние. Чтобы не затруднять Вас розысками того письма, в котором
я предлагал свои услуги, я вкратце повторяю его суть. Прежде всего,
мне 22 года, в прошлом году освободился от воинской повинности
<...> Подготовку как исполнитель на балалайке приме имею
очень хорошую, поты читаю отлично, техника довольно порядочная,
тон сильный, владею всеми приемами в совершенстве. Кроме бала-
лайки примы играю на всех балалайках и домрах и владею ими
не хуже, нежели примами. Играю и па свирелях. Оркестровую прак-
тику имею порядочную, лет 8—9, из которых 5 лет был дирижером
харьковского любительского великорусского оркестра, причем 16-ти
лет от роду я уже принимал участие со своим о р к е с т:
ром во всех концертах Харьковского музыкального кружка. В на-
стоящее время занимаюсь исключительно балалайкой примой и
выступаю на концертах солистом на этом инструменте. Делу рас-
пространения русских народных инструментов предан всей
душой и всю свою жизнь хочу посвятить это-
му делу. Единственная мечта моя, к глубокому моему сожале-
нию еще не осуществившаяся, быть в рядах Вашего оркестра...
Ожидая от Вас ответа, я жду и решения своей судьбы, которая
в настоящее время находится всецело в Ваших руках, а потому я
188
Думаю, чФо бы презкдё, чем прйнять окончательное решение, вйй-
мательно взвесите все «за» и «против» относительно моего вступ-
ления в ряды Ваших сотрудников.
Преданный Вам
А. В. Ленец
Р. S. Если бы Вы пожелали видеть меня лично, так сказать
удостовериться во всем том, что я сообщил относительно себя,
то я могу приехать в Питер, когда Вы найдете это нужным и удоб-
ным. Кстати — еще один вопрос: правда ли, что Вы в скором вре-
мени, наконец-таки, поедете по России?
56. Ф. Е. РЕННИКЕ
18 февраля 1912. Данциг
Дорогой Василий Васильевич!
В четверг 16-го ночью приехал на место. В пятницу в 10 час.
утра был уже в канцелярии полка, где я передал квитанцию на ин-
струменты, которые я оставил на станции. В тот же день они были
взяты, а сегодня, в субботу, в 9 часов утра состоялся первый урок.
Сделать много не пришлось. Распределил их [солдат] и показал
строй. Велел переписать три пьесы. Завтра, в воскресенье, урока
не будет. В понедельник должен явиться в два часа. Все здесь
очень жалеют, что я не приехал раньше, а то бы успели разучить
несколько вещей до приезда принца, который приезжает завтра,
в воскресенье, утром.
’Глядя на солдатиков, мне думается, что дело пойдет, взялись
с охотой. Поторопись выслать мне «Светит месяц» с вариациями и
несколько нетрудных маршей. Капельмейстер находится все время
вместе [со мной]. Через два, три урока напишу тебе результат, а по-
куда желаю тебе [всего] лучшего.
Остаюсь преданный
Ф. Реннике
Р. S. Пожалуйста, в «Светит месяц» пришли также партию
бубен. Если нет у тебя, то вели написать.
57. А. РОЖКОВ
[март] 1912. Томск
Глубокоуважаемый Василий Васильевич!
[Я] много слышал о Вашей любви к народной русской музыке и
о Ваших титанических трудах по освобождению наших народных
русских инструментов от векового гнета и всеобщего дилетантского
презрения. Сам, любя беззаветно русскую балалайку, решаюсь об-
ратиться к Вам и излить все накопившееся за последние годы в
моей душе, будучи твердо убежден, что Вы и только один Вы, Ва-
силий Васильевич, можете вполне понять меня.
Вот уже более 5 лет играю я на балалайке, хотя серьезно
начал заниматься года три [тому назад]. С каждым годом я все
более и более люблю балалайку. Я понял прелесть ее звуков,
столь близких и родных [моему] сердцу <...> То обстоятельство,
что я родился в деревне и сейчас живу в бедности, заставило меня
189
еще болёё Полюбить этот дорогой инструмент <...> В Томске
когда я выступал [с игрой на балалайке], то преподаватель музы-
кальных классов, присутствовавший при этом, предлагал мне учить-
ся на казенный счет на скрипке, но я отказался <...> Что может
быть лучше, чем наша русская песня, да еще когда она играется
на балалайке! Широкая, раздольная ,и в то же время грустная,
она проникает в сердце каждого русского человека <...> Полюбив
искренне балалайку и поняв ее прелесть, позабыть ее нельзя.
И вот теперь я обращаюсь к Вам, Василий Васильевич, с по-
корнейшей просьбой: не откажите мне в том, о чем я у Вас прошу,
ибо в противном случае планы мои рухнут <...> И я потеряю то
прекрасное, что проникло в глубь [моей] души и тревожит. Прошу
же я Вас о том, чтобы Вы приняли меня в свой оркестр. В 1910 го-
ду я ездил летом в Петербург, но Вас, к сожалению, в это время
не было. Я обращался к Борису Сергеевичу Трояновскому, он пред-
лагал мне поступить к нему в оркестр, но я не остался, потому что
хотел окончить реальное училище. На второй год я опять был в
Петербурге и опять Вас не застал. В этот раз я уже ехал с на-
мерением поступить к Вам в оркестр, так как Б. С. [Трояновский]
сказал еще в первый [мой приезд], что с такой игрой, какая у меня
была в том году, Вы бы меня наверное приняли. Я же долго жить
не мог в Петербурге, потому что средства не позволяли, и должен
был вернуться опять без результата в Томск. Теперь меня смущает
та мысль, что у Вас комплект музыкантов .[заполнен] и что Вы мо-
жете мне поэтому отказать в моей просьбе. Однако, предвидя это,
я Вас убедительно прошу, не откажите мне в моей просьбе, так
как это всецело зависит от Вас. О моей игре Вы можете узнать
от Б. С. Трояновского, который отозвался лестно о ней. Замечу,
между прочим, что в 1911 году здесь, в Томске, на конкурсе бала-
лаечников жюри признало меня лучшим игроком города Томска
и выдало за игру золотой жетон. Ноты я читаю хорошо, знаком
с теорией музыки и имею здесь несколько уроков на балалайке.
Посылаю Вам карточку оркестра реального училища под моим
управлением, снятого в этом году 16 февраля. К сожалению, тут
отсутствуют домра альт и балалайка прима, вследствие чего ан-
самбль нарушается.
С совершенным почтением глубоко уважающий Вас
А. Рожков
58. А. РОЖКОВ
[апрель] 1912. Томск
Глубокоуважаемый Василий Васильевич!
Так как мне представляется случай в этом году поехать в Пе-
тербург, благодаря бесплатному билету отца, служащего на желез-
ной дороге, то я Вас прошу, будьте добры сообщить, когда Вы
будете в Петербурге, то есть с какого времени Вы начнете прибли-
зительно сезон концертов, чтобы мне можно было Вас увидеть.
Я организую здесь в Томске большой оркестр, и мне бы желатель-
но было получить от Вас некоторые советы.
С совершенным почтением глубоко уважающий Вас
А. Рожков
190
59. В. Т. НАСОНОВ
19 июня 1912
Дорогой Василий Васильевич!
<...>> Приехав, нашел твое письмо и посылаю рисунки, как су-
мел их сделать. Мне несколько лет тому назад была заказана Цим-
мерманом школа для черемисских гуслей ', для чего я, раньше не-
жели приступить к работе над ней, постарался упорядочить эти
гусли. Но затем, из экономии, Циммерман раздумал издавать шко-
лу, и я не знаю, куда дел чертежи, так как не видел сочувствия
моей идее и со стороны мастеров. Постараюсь, сколько возможно,
пояснить тебе идею, которая основана на принципе народной цит-
ры. Рисунки педалей у меня тоже в Петербурге, но сделать это
не трудно, Живи я у тебя в Марьино, мы с Семеном Ивановичем 2,
конечно, живо бы сгоношили эти пустяки, но постарайся сделать
главное — полутоны на указанных струнах, а остальное не трудно.
Две педали [мануали] нажимающие сделать не трудно, а лад можно
протянуть по V2 тона под всеми струнами. Нового тут ничего нет,
а играть можно будет в нашем ансамбле без всякого труда. Более
12-ти струн делать гусли нет смысла, так как не хватит пальцев
левой [руки] глушить [струны]. Если и не будешь применять при-
сланное, то все же советую положить под струнами лад, повыша-
ющий все струны на */2 тона. В Петербурге можно приделать
педали <...>
Целую тебя.
Преданный тебе твой
Вл. Насонов
60. В. Т. НАСОНОВ
22 июня 1912
Дорогой Василий Васильевич!
Несмотря па то, что я уже послал тебе рисунок педалей для
гуслей звончатых (я пробовал этн педали для гуслей черемисских,
то есть со струнами жильными, и потому не знаю, как они будут
действовать на струны стальные), хочу предложить тебе сделать
расширения строя по другому способу. Этот способ даст возмож-
ность немедленно переходить в другой строй, не прерывая игры.
Принцип тот, что следует сделать гусли не с 12, а с 24 струна-
ми, то есть размером больше. Причем верхние струны, на откосе
более малом, заменят гусли «пикколо», а нижние,— как со стру-
нами более длинными, — гусли «приму». Верхний и нижний строй
надо строить в родственные тональности]. Так, например, верхний
строй — в ре мажор, что даст возможность играть и в соль мажо-
ре, нижний строй — в ля мажоре. Игры это не затруднит нисколь-
ко, а строев будет вдвое больше (рис. 18). Советую только постро-
ить гусли на 24 струны, сделав черную черту между 12 каждыми
струнами, а настроить их можно будет в любом тоне. Объясни это
Семену Ивановичу, он смозгует все, что надо, если же к этим
гуслям и применить педали, то можно будет играть во всех
строях. Перемена тембра с примы на пикколо даст лиш-
ний яркий колорит без малейшего со стороны игрока замедления.
Насколько сии мои советы полезны — отпиши <...>
191
Рис. 18
Сажусь на велосипед и еду записать песни за 25 верст — в лес,
в деревню <...>
Целую, твой преданный
Вл. Насонов
61. А. Д. ДОБРОХОТОВ
1 июля 1912
Дорогой Василий Васильевич.
Льщу себя надеждой, что Вы не откажетесь принять от меня
эту скромную память, как знак искреннего моего к Вам расположе-
ния и преданности I Из заграницы я вернулся месяца полтора то-
му назад. Был в Берлине с А. В. Ильмановой2, где мы с ней дали
два концерта. Хотя особого богатства и не приобрели (по причине
летнего сезона), но, к счастью, и в убытке не остались.
Милый Василий Васильевич, я стороной слышал, что Вы соби-
раетесь предпринять концертное турне по России, а потом за гра-
ницей, и потому обращаюсь к Вам с предложением своих услуг,
каковые, если Вы сочтете не лишними, не замедлите от меня при-
нять <...>
192
Целую Вас и шлю сердечный привет Вашей мамаше и всему ор-
кестру. С нетерпением жду Вашего милого ответа.
Преданный Вам
А, Доброхотов
62. А. В. ЗАТАЕВИЧ
1 июля 1912. Варшава
Очень был рад, дорогой Василий Васильевич, Вашему письму с
извещением о намерении снова заглянуть в Варшаву! Тронуло ме-
ня и то, что Вы пожелали снова поручить мне устройство Вашего
выступления и в Варшаве и в Лодзи *.
Теперь пишу Вам о том, что пока успел сделать. Дело в том,
что ненормальное положение концертного дела у нас продолжает-
ся. Снова зал Филармонии вырывают из рук друг у друга два
предпринимателя: кинематограф и симфонический оркестр. Назна-
ченный Вами день, 20 октября, приходится в субботу, то есть
в очень дорогой «кинематографический» вечер. Но, положим, ки-
нематографщики мне зал рублей за 600 (так-то!) сдадут. Неизвест-
но, однако, согласятся ли члены симфонического оркестра (имею-
щего право запрещать кинематографщикам сдавать зал под
музыку) дозволить кинематографу отдать нам зал внаем, а если и
согласятся, то за какую мзду, то есть за сколько отступного? Хо-
рошо, как за рублей 200 (как в одном случае в минувшем сезоне),
а как вовсе откажут (они в страшной вражде!). По всему этому я
и запрашиваю, одновременно с сим, концертирующий ныне в Май-
оренгофе оркестр. Осведомляюсь и о том, что в случае категоричес-
кого отказа не согласятся ли они нам уступить свое «утро» (с 3
часов пополудни) 21-го октября. Тогда Лодзь пришлось бы обо-
рудовать накануне, таким образом переставить намеченные Вами
концерты один вместо другого: суббота вечером —- Лодзь, воскре-
сенье пополудни — Варшава. О том, согласны ли Вы сами
на эту комбинацию, если только она окажется не-
обходимой, будьте добры ныне же уведомить ме-
ня <...>
Собираюсь туда поехать месяца на полтора, в среду или в чет-
верг. Туда же буду ждать ответа и от оркестра. Итак, напишите
непременно и не откладывая, думаю, что для Вас такая замена бу-
дет безразлична, хотя, конечно, удержать за собою субботу вече-
ром было бы приятнее. Но, в крайнем случае, приходится помирить-
ся и с воскресеньем.
Теперь о программах. Вы, дорогой Василий Васильевич, поза-
были о том, что у нас и афиши, и программы принято печатать на
двух языках, то есть не только на русском, но и на польском. Так
было и в прошлый раз, когда, помните, Вам так понравились мои
программы, тоже, конечно, на обоих языках. А потому Ваш рус-
ский запас афиш и программ для нас не будет подходящим. Мы
должны будем сделать свои и афиши, и программы, тем более что
и по формату-то у нас афиши должны быть пригоняемы к столбам,
на которые их вывешивают.
Теперь, приедете ли Вы только с оркестром или еще с какими-
либо солистами. Это важно знать (хотя, правду говоря, лично для
меня эти солисты, полезные может быть, для разнообразия, могли
бы не существовать).
7 Зак. 409
193
Назначить сумму гонорара, не выяснивши всех условий, невоз--
можно <...> Итак—-жду ответа, а пока крепко жму Вашу руку.
Искренне преданный
А. Затаевич
63. В. Т. НАСОНОВ
31 июля 1912*
Дорогой Василий Васильевич!
Был у тебя трижды, но застать не мог, а оставить непронуме-
рованную и несшитую рукопись не решился. 1-ая часть сдана Цим-
мерману, а 2-ую усиленно работаю дальше и хотел попросить те-
бя, чтобы ты, если найдешь возможным, поместил туда статью-
«К руководству молодыми дирижерами», в которой надо осветить
отношение участников оркестра к делу и, вообще, привести в систе-
му для положительных результатов сыгровки, разучивания и испол-
нения и, словом, все данные, касающиеся дирижеров. Если ты сог-
ласен и уделишь на это свой деревенский досуг, то не откажи об
этом меня уведомить, и я тогда сей пункт в работе отложу и по-
дожду твоего труда. Все, что найдешь нужным поместить в «Руко-
водство к организации народных оркестров»конечно, будет по-
мещено от твоего имени <...>
В ожидании твоей весточки крепко жму твою длань и прошу
передать наш общий привет и поклон Софье Михайловне.
Искренно преданный тебе твой
Вл, Насоное
64. О. У. СМОЛЕНСКИЙ
13 августа 1912
Глубокоуважаемый Василий Васильевич!
Как я рад Вашей дорогой весточке о себе <...> Не медля ни
одной минуты, по получении Вашего дорогого письма спешу отве-
тить на важный вопрос.
Строй наших «яворчатых» [гуслей] такой: на 15 струн и на 14.
Строим одинаково, строить начинаем от низу к верху. 1-ая струна
снизу до-диез, 2-ая ре-диез, 3-ья ми, 4-ая фа-диез, 5-ая соль-диез,,
6-ая ля (по дудочке камертона), 7-ая си, 8-ая до-диез, 9-ая ре, 10-
ая ми, 11-ая фа-диез, 12-ая соль-диез, 13-ая ля, 14-ая си, 15-ая до-
диез. При сем прилагаю нотный набросок гаммы в три диеза
Пропорциональная постановка порожка требует точной проверки
силы натяжения струн, чтобы их зря не рвать и верхнюю деку
давлением не затруднять. Рекомендую сначала подкрутить все
струны просто так [—] зря, неопределенно, подкручивая какую по-
пало— и середину и крайние. И в то же время, при прикручивании
надобно звонить пальцем по струне и чувствовать ее посильное
напряжение. Иначе же если сначала строить по одной струне точ-
ным строем, то порожек поведет с вами борьбу, подымая хвост,,
то есть тот конец, где струны совсем нйточно слабы (не подкру-
чены), и в таком случае не скоро добиться результата. А когда
предварительно их хорошенько все подкрутить покрепче, чтобы по-
194
рожек был плотно прижат, тогда желательно будет приступать к
точной проверке 6-й от низу струны «ля» по камертону и роялю.
После «ля» пробовать строить «ми» (третью [струну] от низу), и
тогда виднее будет: которая сначала перекручена, ту отпустить, а
не докручена —ту подкрутить. Если же при этом обнаружится,
что струны ненормальны, то есть по камертону очень слабы или
же наоборот — не выдерживают и рвутся, то придется опять все
струны отпустить (и тоже отвертывать не по порядку, а как по-
пало—с середины и с конца, а иначе при сильном напряжении при
ослаблении одного края, в нетронутом конце может лопнуть не од-
на струна) и порожек чуть передвинуть в ту или другую сторону.
Если [струны] слабо играют, то порожек подвинуть ближе к кол-
кам, а если очень крепко и струны не выдерживают и рвутся, то
надобно подвинуть ближе к дырочке (то есть к узкому концу).
Я-то, жизнь на этом с детства проведший, скоро их ставлю, за пол-
часа времени, и выровняю порожек, и настрою, так как при натяж-
ке струны чувствую по ее натуге, где место порожка.
У вас с Семеном Ивановичем2 опыт больше моего, и я думаю,
что Вы добьетесь настоящего ровного звука, так как очень через
силу натягивать тоже нельзя — звук проигрывает, да и слабо тоже
неладно. Одним словом, нужна середина, как и на балалаечках и
домрах <...>
Сердечно кланяюсь Вам и дорогой матушке Софье Михайловне
и от души желаю всего доброго и с радостью жду Вашего приез-
да. Поклон всем вашим.
Ваш О. Смоленский
65. В. Т. НАСОНОВ
15 сентября 1912
Дорогой Василий Васильевич!
Сердечно поздравляю тебя с дорогой именинницей 1 и душевно
желаю обоим лучшего блага в жизни: здоровья, с которым прихо-
дит все. Искренне желаю провести как эти, так и последующие дни
вашей жизни радостно и беззаботно весело.
Относительно моей просьбы — участия твоего в новом издании
по теоретической части нашего дела, могу сказать, что ты меня не
понял. Мне совершенно не нужны ни Саккетти, ни Берлиоз, ни дру-
гие, писавшие наставления для дирижеров и понятные, конечно,
лишь музыкантам2. Я хотел иметь твое мнение и указания для тех
дирижеров, которые, так сказать, силой обстоятельств делаются ими
в глухой провинции. И притом исключительно дирижерами велико-
русского оркестра, обыкновенно собранного из любителей, имеющих
лишь понаслышке понятие о музыке и из кадров которых, чтобы
сделать действительно оркестр, надо быть дирижером специфически
великорусским. Указания дирижеров прочих оркестров и великорус-
ского— совершенно различны, как и техника игры их различна. Ди-
рижер великорусского оркестра почти всегда должен быть дириже-
ром-учителем, и вот твоих указаний для них я и ждал от тебя. При
свидании, быть может, сговоримся.
Посылаю привет Софье Михайловне с нашими поздравлениями,
«обнимаю тебя. Твой преданный
Вл. Насонов
195 7*
66. к. ЗАКС
6 декабря 1912. [Берлин]
Милостивый государь.
Полагаясь на Вашу любезность и на Ваше глубокое знание
русских народных инструментов, я осмеливаюсь просить у Вас опи-
сание брелки, нужное мне для энциклопедии музыкальных инстру-
ментов, которая выйдет в свет через несколько месяцев I Прежде
всего, мне важно знать, является ли ее трость простой, как у клар-
нета, или двойной, как у гобоя, и каков звукоряд этого инструмен-
та.
Заранее благодарю Вас. Примите, милостивый государь, увере-
ния в моем уважении
Д-р Закс
67. В. М. ЛАЛЕТИН
6 декабря 1912. Томск
Многоуважаемый господин Андреев!
От всей души благодарю Вас за Вашу любезность и отзывчи-
вость <...> Ждать я буду, хотя, конечно, и с нетерпением, полу-
чения инструмента, как Вы пишете, в течение двух месяцев, но-
лишь бы моя мечта осуществилась!
Вы меня предупреждаете, чтобы я не ожидал чего-нибудь осо-
бенно выдающегося; но я этого не мог думать. Правда, я знаю,
что когда инструмент обыгрывается, звук и тембр его становятся
гораздо лучше. Но все-таки я думаю, что балалайка работы Ваше-
го мастера С. И. Налимова превзойдет во всех отношениях те ин-
струменты, которые имеются в нашем городе. Есть у одного това-
рища старая балалайка, как я слыхал, из Вашего оркестра. Он при-
обрел ее случайно у одного господина, бывшего в Томске лет пять
тому назад. Звук у этой балалайки очень сильный, так что можно
брать fortissimo, причем почти чистый звук получается, а не так,
как другие — у которых слышится некоторое дребезжание. Мне
пришлось недавно исполнять с товарищем по гимназии Ваш дуэт
(вальс «Искорки») на сцене народного театра. Так как моя бала-
лайка не годилась для игры на сцене, то я попросил у Рожкова
(фамилия хозяина балалайки) его инструмент. Во время игры мой
инструмент заглушал почти моего товарища, несмотря на то, что
у него хорошая балалайка, и играл я не очень громко в местах
fortissimo <...>
Благодарю и еще раз благодарю Вас за любезное согласие по-
мочь мне в выборе инструмента.
Работу Налимова я видал, когда приезжал к нам г-н Троянов-
ский. Вот прекрасный инструмент! Я был бы ужасно рад, если бы
имел нечто подобное! У него ведь тоже без отделки балалайка и
отличается внешне лишь работой и значком Налимова на лопатке
инструмента. Мне особенной отделки, конечно, не нужно, так как
самое главное звук и тембр.
Очень и очень благодарю Вас, многоуважаемый Василий Ва-
сильевич (кажется, так Ваше имя и отчество), за доброе содейст-
вие в исполнении моего желания.
Истинно уважающий Вас остаюсь с совершенным почтением
Виктор Лалетин.
196
68. Б. М. МАСАКОВ
10 марта 1913. Саратов
Милостивый государь, господин Андреев!
Убедительнейше прошу Вас уделить мне несколько минут сво-
его досуга на прочтение моего письма, и искренне прошу простить
мне мою смелость беспокоить Вас покорнейшей просьбой. Дело
в том, что я с детства имею большое пристрастие к народной рус-
ской музыке в исполнении на русских инструментах. Благодаря
сильной любви, энергии и упорному труду, я в продолжение
8—9 лет организовал в Саратове любительский Великорусский
оркестр в количестве 30—45 человек, с которыми принимаю участие
в благотворительных концертах и вечерах в клубах, театрах и
собраниях. Но в настоящее время меня мой оркестр не удовлетво-
ряет, а потому мне очень бы хотелось поступить в Ваш оркестр.
И именно к Вам, задавшемуся целью совершенствовать и распро-
странять русскую музыку.
Я имею от роду 23 года, в 1909 окончил курс в 1 Саратовском
реальном училище; в настоящее время занимаю должность помощ-
ника бухгалтера в Саратовском отделении Государственного банка.
Как дирижер, я хорошо играю на всех инструментах великорусского
оркестра, как музыкант — владею домрой, альтом и примой бала-
лайкой. Знаю нотную и цифровую системы, но играть могу лишь
с небольшой предварительной подготовкой, так как с листа играть
для меня пока затруднительно. Учился 3 года в Саратовском музы-
кальном училище по классу фортепиано; прошел 2 курса теории и
1 курс гармонии. Ввиду того, что в музыкальных классах русская
народная музыка не проходится, и господа преподаватели ее не
только совершенно игнорируют, но и даже открыто заявляют, что
исполнение какой-либо музыки на русских инструментах убивает
искусство (это мне сказал директор Саратовского музыкаль-
ного училища г. Экснер), я резко разошелся с преподавателями на
этой почве и бросил учиться, продолжая совершенствовать свой
оркестр.
Но так как идеалом для нас, балалаечников, служит Ваш
оркестр, то я покорнейше прошу Вас принять меня под свое благо-
склонное покровительство и дать мне возможность усовершенство-
вать свои способности и приложить свое умение и любовь в Вашем
оркестре. Убедительнейше прошу ответить мне хотя бы в самой
краткой форме. Если необходимы личные объяснения, то я могу
приехать.
Примите уверения в совершенном к Вам глубочайшем почтении
и преданности. Коллежский регистратор
Б. Масаков
69. В. М. ЛАЛЕТИН
14 марта 1913. Томск
Многоуважаемый Василий Васильевич!
Приношу Вам искреннюю благодарность за Вашу деятельную
помощь в осуществлении моего желания. Сегодня я, наконец, полу-
чил то, что так долго ждал! Благодаря Вашей любезности я имею
балалайку лучшего мастера, прекрасной работы и очень сильного
тона. Балалайка во всех отношениях мне очень понравилась, но
сперва меня поразило то, что она имеет всего 19 ладов, а не
197
больше, как я ожидал!. Но это, вероятно, предусмотрено Вами,
и мне кажется, что слишком много добавочных ладов отрицательно
влияют на звук, так как слишком много занимают места на верх-
ней деке. Сперва было трудно играть на этой балалайке, так как
струны высоко поставлены сравнительно с моей старой балалай-
кой. [Это] — во-первых, во-вторых, гриф у нее шире, чем у моей
прежней (хотя гораздо удобнее!). Несмотря на простоту внеш-
ности, значок Налимова придает какую-то особенную красоту и
говорит знатоку, что перед ним находится действительно хороший
инструмент <...>
В заключение, позвольте мне, многоуважаемый Василий Ва-
сильевич, поздравить Вас с наступающим юбилеем Вашей плодот-
ворной деятельности и пожелать Вам в дальнейшей работе достиг-
нуть возможнейших результатов. Еще раз благодарю Вас за
любезную помощь мне в достижении цели!
Искренне уважающий Вас
Виктор Лалетин
70. Е. Л. ПРЖЕВАЛИНСКАЯ
22 марта 1913. Луга Петербургской губ.
Милостивый государь и глубокоуважаемый Василий Васильевич!
Позвольте мне поздравить Вас с наступающим 25-летним юби-
леем Вашей артистической деятельности.
Сегодня как раз 22-е марта, и ровно 15 лет тому назад ь Ваш
10-летний юбилей, я с многими другими принимала [в нем] участие,
играя на балалайке в усиленном хоре1. Живо припоминаю наш
общий восторг, увлечение и Ваш триумф в тот памятный вечер.
Сожалею, что не могу быть в числе публики 2-го апреля по неза-
висящим от меня обстоятельствам, — живу в городе Луге и не всег-
да могу попасть в столицу. Я остаюсь и до сих пор преданной ба-
лалайке, и у меня есть свой маленький кружок дам-балалаечниц,
которых обучаю премудростям игры, и дело идет недурно. И сколь-
ких я обучила игре в провинции за все эти годы!
Вы меня, конечно, не припомните, но я все же напомню Вам,
что давненько встречала Вас у Левиных, у Юлии Федоровны Мед-
ведевой, а позднее у Гербер. Около меня сейчас альбом и Ваша
фотография с подписью: «Сердечное спасибо за участие 22-го мар-
та 1888—98 г.» И вот пришла мне дивная мысль, к этой фотографии
прибавить вторую и попросить, не будете ли [Вы] столь добры выс-
лать мне [по случаю] 25-летнего юбилея карточку с Вашей под-
писью непременно? Это было бы такое громадное удовольствие, и
я была бы Вам бесконечно благодарна <...> Пожелаю Вам еще
триумфа и успеха без конца, без конца!
С чувством глубокого уважения
Е. Пржевалинская
71. РАБОЧИЕ ВАГОНОСТРОИТЕЛЬНЫХ МАСТЕРСКИХ
НИКОЛАЕВСКОЙ ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ
[2 апреля 1913]
Высокочтимый Василий Васильевич!
Сегодня мы, рабочие вагоностроительных мастерских Никола-
евской железной дороги, участвующие в заводском великорусском
198
оркестре, счастливы присутствовать на светлом празднике русско-
го народного искусства, на который чутко откликнулась вся Рос-
сия I Ваша просветительская деятельность широко охватила нашу
рабочую среду, и, начиная со столичных заводов и фабрик, всюду
раздаются звуки гуслей, балалаек, домр и других народных инст-
рументов.
Ваша неотъемлемая заслуга заключается в том, что Вы звука-
ми возрожденных Вами русских музыкальных инструментов вызва-
ли повсюду уважение к русскому простому народу, их создавшему
<...> Просим принять от нас этот скромный подарок, и пусть он
служит для Вас напоминанием о нашем к Вам уважении и благо-
дарности за Вашу четвертьвековую работу на ниве народного твор-
чества.
Депутаты: Андрей Лаврентьев,
Алексей Лаврентьев,
А. А. Ильин
72. В. ПЛАТОНОВ
[1913] С.-Петербург
Дорогой Васенька.
От души поздравляю тебя печатно и письменно с торжествен-
ным днем твоего юбилея! Зная меня, ты не сомневаешься, конечно,
в искренности моих чувств. Кроме того, пользуясь случаем, шлю
тебе сие послание для направления его в юбилейную комис-
сию <...> «Андреевские дни» и торжества не должны пройти бес-
следно и для меня, сыгравшего маленькую эпизодическую роль в
истории твоей балалайки:
1. После нашего знакомства на Волге я первый уговорил
тебя выступить публично, и в концерте, устроенном мною в Малом
зале «Демута» \ ты впервые, с моей легкой руки, выступил в Пе-
тербурге.
2. Я был первым импрессарио, совершившим в 1890-м году
турне по всей России с тобою и «Кружком любителей игры на ба-
лалайках».
3. В течение XXV-ти лет я был неизменным «баяном» твоих
успехов и славы! А потому, зная, что на других торжествах разда-
ют часы и медали, я тоже желал бы получить сувенир об «Андре-
евских днях». Но медали мне не надо <...>
Посылаю на Николаевскую д. 50 экспромтик для прочтения на
юбилее. Надеюсь, что он не пропадет и попадет в руки кого сле-
дует.
Жму твою руку, искренно любящий тебя
Влад. Платонов
73. К. А. КУЛЬНЕВА
1913
Многоуважаемый Василий Васильевич!
Вам пишет, поздравляя Вас с двадцатипятилетним юбилеем
Вашей блестящей, гениальной службы дорогой родине, мать погиб-
шего при Цусиме1 на броненосце «Князь Суворов» мичмана Нико-
лая Ильича Кульнева. Покойный был большой Ваш поклонник и
199
горячо любил Вас. Он прекрасно играл на гитаре, цитре, домре,
балалайке и управлял хором балалаечников под руководством Ва-
шего помощника в Морском кадетском корпусе в 1901—1902 г.
Очень хороший есть у меня снимок этого оркестра кадет-моряков.
Если у Вас нет, глубокоуважаемый Василий Васильевич, этого
снимка, могу Вам прислать, переснять его <...>
Примите уверения в глубочайшем уважении к Вам, глубоко-
уважаемый Василий Васильевич, от вдовы генерал-майора Конкор-
дии Александровны Кульневой,
74. И. СТРЕЛЬНИКОВ
[не позднее февраля 1914. Саратов]
Здравствуйте, многоуважаемый Василий Васильевич.
Струнный оркестр из балалаечников и домрачей я набрал, и
инструменты для них есть, [но] к сожалению, очень мало, а именно
девять: контрабас, бас балалайка и бас домра, альт балалайка
и альт домра, секунда балалайка, прима домра, и прима балалай-
ка и, наконец, пикколо домра. Кроме этого мне обещали купить
альт, секунду и приму балалайку. Я уже успел кое-что показать
и играл с ними некоторые вещи, составленные Вами. Но, к сожа-
лению, нот для этого оркестра в Саратове нет, а если и есть, то по
цифровой системе, так что я купил ноты по цифровой системе и
перекладывал их на обыкновенную систему нот. Теперь прошу Вас,
Василий Васильевич, если можете прислать ноты, то пришлите, а
списавши их, я опять их Вам отошлю, понятно, в приличном виде.
Если Вам так нельзя, то я попрошу начальство заплатить за выс-
ланные ноты.
Со струнным оркестром заниматься очень трудно, так как выб-
раны ученики из первого класса, совсем неразвитые и не знающие
обыкновенных нот по пению, так что приходится объяснять с само-
го начала, а главное, трудно поддается ритмичность нот. А тут еще
скоро кончат учиться; осталось 2—3 месяца. В неделю занимаюсь
очень мало, то есть часа 4, а больше не имеется свободного време-
ни. Еще раз прошу Вас, Василий Васильевич, вышлите, если мож-
но, ноты. О струнном оркестре буду сообщать подробно. Напиши-
те, пожалуйста, адрес Дмитрия Ивановича Минаева.
И. Стрельников, ученик Саратовского технического училища
75. А. К. ЛАВРЕНТЬЕВ
9 марта 1914. С.-Петербург
Сердечноуважаемый Василий Васильевич.
Члены Государственной думы, отказав в поддержке высокопо-
лезному делу, каким является Ваш оркестр, этим самым открыто
расписались в незнании духовных нужд простого русского наро-
да *. Стыдно господам депутатам, провалившим законопроект, осо-
бенно их поводырю г. Годневу <...> Балалайка, гусли и другие
народные инструменты потому и ненавистны годневым, что всегда
вызывают восхищение всех просвещенных русских людей, а также
тех простых тружеников, как, например, нас, простых рабочих,
стремящихся к просвещению <...> Старания годневцев больно
200
ударили по сердцам всех людей, по достоинству оценивших вашу
народную просветительскую деятельность.
Прежде чем прикидываться радетелем простого русского наро-
да, г. Годнев лучше бы спросил в анкетном порядке нас, — то есть
рабочих фабрик и заводов, крестьян на сходах, нижних чинов ар-
мии, учащихся разных школ, а также и других лиц: полезна ли на-
родная музыка для просвещения народа? Кстати, в этой анкете
следовало бы спросить: как грамотные люди, не говоря уже о ли-
цах с высшим образованием, смотрят на просветительскую народ-
ную работу Андреева, кроме других достоинств дающую русскому
простому народу два миллиона ежегодного заработка фабрикам
народных музыкальных инструментов. Такой опрос, адресованный
прямо в Государственную думу, показал бы г. Годневу и его по-
мощникам, как смотрит вся Россия на вашу работу <...> Не па-
дайте духом и помните, что с вами в эти тяжелые для вас дни вся
грамотная Россия <...> Будьте здоровы и не бросайте своего род-
ного всей России дела <...> Мой голос, Василий Васильевич, прос-
того русского крестьянина — рабочего, не одинок. Так, я убежден,
думают многие из моих собратий, сторонящихся от показного доб-
рожелательства г. Годнева <...>
Ученик технической воскресной школы и рабочий пассажирско-
го цеха Нижегородской дороги — вагонных мастерских, крестьянин
Александровской волости, Петербургского уезда, села Михаила Ар-
хангела
Андрей Константинов Лаврентьев
Р. S. Я и мой брат Алексей играем на альтовой балалайке и
балалайке примовой [балалайке приме].
76. С. А. МАРТЫНОВ
15 мая 1914. Славянск
Глубокоуважаемый Василий Васильевич.
Весной 1896 года сестра моя, А. А. Мартынова, была в горо-
де Вятке. Там, в числе других предметов чисто местного обихода
и производства, ее заинтересовал струнный музыкальный инстру-
мент своеобразного вида: его дека была круглая, а днище почти
сферическое, но гораздо менее глубокое, чем у мандолины. Этот
инструмент был приобретен моей сестрой у кустаря крестьянина
и привезен в Петербург, где хранился у нас как образец любопыт-
ной балалайки, пока около середины лета того же года он не по-
пался Вам на глаза.
В ту пору, в целях дальнейшего развития Вашего оркестра и
пополнения его другими старинными народными инструментами,
Вы были озабочены разысканием дошедших до нашего времени их
образцов. Поэтому наша вятская балалайка сразу привлекла Ваше
внимание как подлинный образец чисто народного происхождения,
и тогда же она была передана Вам. В ней Вы увидели ту домру,
которая была Вам знакома по старинным лубочным картинам и
гравюрам. Немедленно же Вы приступили к выработке ее наиболее
совершенной конструкции, придерживаясь переданного Вам вятско-
го образца. И я сам видел начало этой работы в мастерской Ваше-
го имения в Тверской губернии, когда был у Вас там как раз пе-
ред поездкой Вашего оркестра на Нижегородскую всероссийскую
выставку.
201
Желаю Вам дальнейших успехов в деле возрождения наро-
дных старинных музыкальных инструментов и в развитии и усовер-
шенствовании Вашего оркестра, в котором когда-то и я был участ-
ником.
Искренне преданный
С. Мартынов
77. С. И. ЛИСОВСКИЙ
ноябрь 1914. Киев
Глубокоуважаемый господин В. В. Андреев.
Оправдывая смелость своей просьбы лишь тем, что удовлет-
ворение ее я связываю с вопросом дальнейшего моего существова-
ния, я надеюсь на Ваше снисходительное к ней отношение и на то,
что Вы удостоите ее своим благосклонным вниманием. С давних
пор я лелеял мечту стать членом Вашего овеянного всемирной сла-
вой оркестра. Причем желание это достигло наивысшей точки пос-
ле Вашего концерта в Киеве, во время которого Вы просто оше-
ломили киевлян совершенством исполнения.
На концерте я имел счастье быть Вам представленным вместе
со своими товарищами — студентами И. Захаровым и В. Кушако-
вым. Стремясь осуществить свои мечтания, я сознавал, что для это-
го нужно много работать. Участвуя с 1911 г. в студенческом оркест-
ре под управлением И. Захарова, я впервые узнал о применении
нот к балалайке. Тогда же я познакомился с частью Вашего ре-
пертуара (с партиями примы балалайки). По приезде же в Киев
Трояновского и Доброхотова я узнал о существовании нотной ли-
тературы для балалайки с фортепиано. Само собой разумеется,
что прежде всего я поспешил приобрести и выучить то, что в ис-
полнении Трояновского и Доброхотова пользовалось наибольшим
успехом у публики, •—«Сцены из балета» (полька-мазурка) Вашего
сочинения, «Первый вальс» Дюрана, а впоследствии и многое дру-
гое, то есть все, что было у нашего Идзиковского \ Во всем ста-
рался подражать приему игры Трояновского и Доброхотова. Ре-
зультат всего этого тот, что дал вот уже концертов пятьдесят,
в которых участвую самостоятельно. Почти всегда играю «Вальс»
Дюрана, «Сцены из балета», 5-й Венгерский [танец] Брамса,
«Пляску смерти» Сен-Санса, аранжированную Доброхотовым,
и еще некоторые другие пьесы. В конце концов, 27 числа прошлого
месяца рискнул сыграть «Чардаш» Монти, после чего на другой
день в одной из газет был помещен отзыв о концерте, по которому
не рискую судить о компетентности рецензента, но вырезку все-таки
Вам препровождаю. Если Вы, глубокоуважаемый господин Андреев,
найдете, что данных моих достаточно для того, чтобы принять меня
в свой оркестр, то, вероятно, не откажете в любезности и удостоите
меня своим ответом. Если такие подробности существенны, то сооб-
щаю, что ноты читаю насколько это нужно для того, чтобы в тече-
ние двух часов выучить наизусть 2-ой вальс Годара. Имею приму
балалайку, трехструнную, стоимостью в 40 рублей. Звук довольно
приличный. Читал Ваше письмо в «Новом времени»2, оно все-
ляет также некоторую надежду на благоприятный ответ. В нем
Вы сообщаете об ушедших на войну некоторых участниках ор-
кестра.
Каков бы ни был Ваш ответ, глубокоуважаемый господин Анд-
202
реев, надеюсь его получить, а также и вырезку. Ведь она у меня
первая и пока единственная.
С глубоким уважением студент сельскохозяйственного институ-
та дворянин Станислав Иосифович Лисовский.
78. А. Н. СТЕЖКО
февраль 1915. [Киев]
Милостивый государь Василий Васильевич!
Прежде всего приношу тысячу извинений за беспокойство. Сос-
тоя Вашим большим поклонником, а также руководителем балала-
ечного оркестра в Киевской Александровской гимназии, обращаюсь
к Вам по поручению гимназии с покорнейшей просьбой. Дело в том,
что директор гимназии, присутствуя на Вашем концерте в Киевском
купеческом собрании, был в восторге от Вашего оркестра, а также
и от Ваших гуслей, а посему в данное время решено их приобрес-
ти для нашего гимназического оркестра. Я списался с г. Гергенсом,
и он мне ответил, что такие гусли имеются и что он нам их приш-
лет. Но здесь встречается большое затруднение, а именно —я не
нашел никаких руководств к пользованию ими. Об этом я сооб-
щил директору гимназии и вот, зная Ваше любезное отношение к
балалаечному делу, на совете решили обратиться к Вам с покор-
нейшей просьбой: не укажете ли Вы каких-либо руководств для
игры на этих концертных гуслях. Если же таковых не имеется, то,
может быть, возможно будет взять хоть несколько уроков у Ваше-
го гусляра. Лично мне, как большому Вашему почитателю, очень
желательно было бы побывать у Вас, послушать Ваш знаменитый
оркестр, а также и игру на этих гуслях, ибо, будучи лишен воз-
можности, по сложившимся обстоятельствам, я не мог быть на Ва-
шем концерте в Киеве. Кроме того, я все-таки предпочитаю полу-
чить хоть два-три урока у специалиста, чем начинать игру по ру-
ководству. На основании изложенного, еще раз извиняюсь за бес-
покойство, прошу покорно прислать нам ответ на просьбу. Гимна-
зия уже почти ассигновала средства на мою поездку, но все зави-
сит от Вашего авторитетного мнения. Вы же, вероятно, поймете
стремление провинциального любителя услышать Ваш прекрасный
оркестр, который мне удалось слышать, к моему большому сожа-
лению, только в граммофоне.
Я был бы бесконечно рад, если бы мне удалось попасть к Вам,
хотя бы на репетицию. Смею надеяться на Вашу любезность, и с
нетерпением жду желанного от Вас ответа.
Р. S. Решаюсь еще одной просьбой обеспокоить Вас: будьте
уж так добры, сообщите, возможно ли приобрести в Петрограде
или же на заказ кто-нибудь сделает жалейку и накры. Об-
ращаюсь к Вам с подобного рода просьбой потому, что я уже на
основании партитур Привалова обращался к Генриху Циммерману,
но мне ответили, что там этих инструментов не имеется. Вам же,
вероятно, известно, кто помимо Циммермана их приготовляет. Ина-
че никак невозможно узнать об этом. Не смея, конечно, затруднять
Вас, покорнейше прошу, если возможно, не задержать ответа на
мою просьбу, так как нам очень желательно успеть в этом учебном
году хоть что-нибудь попробовать с гуслями.
Заранее приношу Вам благодарность гимназии, а также и свою
лично.
Ваш почитатель
А. Стежко
203
79. Ю. В. ТИХОМИРОВ
февраль 1915. Москва
Василий Васильевич!
Прошу Вас простить мою дерзость обратиться к Вам с нижесле-
дующим:
С 10-летнего возраста я стал страстно увлекаться балалайкой,
так что в настоящее время я Ваш поклонник-фанатик; во сне и на-
яву я вижу балалайку. С 14-летнего возраста я стал уже собирать
маленький оркестр балалаечников, но так как инструменты, ноты,
пюпитры очень дороги, а я средствами не обладаю, то мой оркестр
создавался очень туго. Но, благодаря музыкальному магазину
«Детлаф», которому я очень благодарен, [который] давал мне ин-
струменты в рассрочку, я у него взял контрабас, балалайку, дом-
ры и другие инструменты и собрал кружок.
Работал я в электротеатрах !, но до моей мечты это было да-
леко, приходилось играть такой публике, которая в музыке ровно
ничего не понимает. Вся моя мечта сводится к тому, чтобы сделать
общедоступными концерты Великорусского оркестра. Мне приходи-
лось часто спорить, меня уверяли, что все это глупости, что бала-
лайка не инструмент и т. п., но я с гордостью отстаивал балалай-
ку, хотя на деле доказать не мог, то есть не было инструмен-
тов <...> Я хотел бы сделать общедоступные концерты великорус-
ского оркестра, чтобы ближе познакомить публику с ним.
Вот теперь и начинается моя просьба: не имея средств, я не
в состоянии купить инструменты, ноты, пюпитры. Вещи я аранжи-
рую сам с рояльных нот, а без таковых сделать ничего нельзя, я
и прибегаю к Вашей благосклонной помощи, так как Вы глава Ве-
ликорусского оркестра. Помогите мне в этом деле. Денег я не про-
шу, даже не смею, так как Вы можете меня принять за какого-ни-
будь вымогателя и т. п. Я прошу Вас о другом — помогите мне ин-
струментами, пюпитрами и нотами, хотя бы на время, чтобы сде-
лать хоть один концерт. При Вашей помощи я стал бы счастливей-
шим из смертных, так как моя мечта бы осуществилась. Обратить-
ся с этой просьбой к кому-нибудь другому я не смел <...> Но Вы
— основатель Великорусского оркестра — Вы поймете, как мне труд-
но ждать, видя, что балалайку и ее игру коверкают и не понима-
ют.
В настоящее время я уже 3 года без работы, так что купить
на свои средства инструменты и сделать концерт я не могу. Я умо-
ляю Вас со слезами и на коленях, не откажите в моей просьбе, по-
могите мне осуществить мои мечты. Ответ жду у Ваших дверей, в
ожидании великого для меня счастья.
При сем прилагаю несколько афиш, где я играл.
Фанатик великорусского оркестра
Юрий Викторович Тихомиров
80. Г. А. АРЯМНОВ
1 июля 1915
Глубокоуважаемый Василий Васильевич.
Спешу сообщить Вам, что здоровье мое, слава богу, исправи-
лось. Работа идет еще более усиленным темпом. С диапазоном ба-
204
лалайки я ознакомил всю аудиторию, за исключением некоторых
вновь прибывших лиц1. А прибывать они кончили, видимо, вчера.
Теперь всех курсистов около 40—45 человек <...> В конце насту-
пающей недели аудитория будет подготовлена к оркестровой игре
на всех аккомпанирующих инструментах. Выяснилось, что необхо-
димы одна-две хороших концертных балалайки. С понедельника я
свою балалайку оставляю у них. Пусть они озакомятся и с хоро-
шим инструментом. Многие рвутся к игре на балалайке, но игра
на наших инструментах отбивает всякую охоту. Струны тонкие,
въедаются в палец, рвут его и издают скверный звук. А скоро уже
приступим к приемам виртуозной игры. Все ждут Ваш оркестр во
главе с Вами.
Был я и у Фомина. Здоровье его поправилось. С понедельника
он будет читать лекции. Вас. Вас. Кацан взял у Оглоблина еще нес-
колько домр и теперь доволен. Кстати, Оглоблин теперь дал хоро-
шие струны, а за те извинился, говорит, что перемешали. В случае
какого-либо разговора с ним Вы, Василий Васильевич, уже не упо-
минайте ему об этом. Кулябко-Корецкий ввел еще V2 часа для уро-
ка нотописания.
Посылаю, Василий Васильевич, вырезку из «Биржевки» 2, может
быть интересно для Вас.
Итак, Василий Васильевич, ждем Вас.
Преданный Вам
Гавр. Арямнов
81. Н. П. ФОМИН
7 июля 1915. Павловск
Дорогой Вася.
Письмо твое получил, спешу ответить. Когда я был у тебя,
то в тот же день заезжал в «Асторию», но Кацана в тот день не
было. Поэтому мне пришлось поехать в Петроград в понедельник.
Кацана я видел, кое-что с ним переговорил и просил его заехать
ко мне в Павловск. В четверг 2 июля Кацан был у меня <...> и
пробыл до вечера. Написанного проекта и программы занятий1 у
него не было с собой, но на словах он мне рассказал, как он будет
вести дело. С его намерениями я безусловно согласен. Некоторые
же детали в преподавании придется ввести своевременно, знако-
мясь со способностями отдельных учеников. С своей стороны, я об-
думал как начало, так и дальнейший ход обучения, и каких резуль-
татов нам следует ожидать.
В субботу был у Н. Ф. Соловьева (в пятницу я его не застал,
юн был в Петрограде), мы с ним очень много беседовали. Я ему
объяснил все средства исполнения на балалайке и объем ее. Н. Ф.
очень заинтересовался, до мелочей. Понятно, что средства ему по-
казались очень ограниченными, да иначе и быть не могло. С моими
задачами и системой практических занятий он абсолютно согласил-
ся. В воскресенье получил письмо от Кулябко-Корецкого, что 9 ию-
ля он прибывает в Петроград и немедленно будет у меня. Вот
тебе мой дневник. С моими лекциями пришлось несколько изменить
и частью добавить. Полагаю, что при надлежащей подготовке мои
.лекции будут весьма понятны и внесут очень много ценных знаний.
205
Жаль, что до сих пор нет Арямнова, с которым мне следовало бы
подзаняться и указать систему <...>
К сожалению, ты в письме не сообщил мне главное —относи-
тельно помещения: где будут происходить занятия, готовы ли
инструменты и учебные принадлежности и в каком положении
ресурсы. Неужели до сих пор все это не выяснено? <...>
Прими мой сердечный привет и пожелания полного здоровья.
Целую тебя.
Твой Коля Фомин
82. М. Н. КУЛЯБКО-КОРЕЦКИЙ
27 июля 1915. Петроград
Глубокоуважаемый Василий Васильевич.
Только сегодня, когда исполнилась ровно неделя со дня
начала занятий, я имею физическую возможность написать Вам:
нечто вроде отчета о нашем деле <...> Занятия у нас идут на
славу, полным ходом. В четверг, 23-го утром, я раздал
всем слушателям мои печатные записки, экземпляр которых посы-
лаю Вам отдельно заказной бандеролью.
С пятницы в занятиях установился полнейший порядок:
с 10 час. 30 мин. до И занимаемся все теорией; с 11 до без 10 мин.
12 ч. разбиваемся на группы: I—на теории, II—на балалайке,.
III — на домре (потом 10 минут перемена); с 12 ч. до без 10 мин.
1 ч. II группа на теории, III — на балалайке, I—на домре (10 ми-
нут перемена); с 1 ч. до 2 ч. III группа на теории, I—на балалай-
ке, II—на домре <...> В пятницу (24-го) слушателям были*
розданы нотные тетради, приобретенные у Юргенсона за счет ми-
нистерства. Но так как понадобились тетради не только для нужд
теории, но и для инструментальных упражнений, то вчера были
заказаны, а сегодня утром розданы еще до 50 тетрадей, куплен-
ных за счет того же министерства у Циммермана (у Юргенсона.
не оказалось запаса). Таким образом, пока нужды слушатели ни в.
чем не терпят. Содержание им было выдано за месяц вперед в:
пятницу (24-го) <...>
Дела наши идут на курсах неожиданно быстро <...> Так что-
к гармонии мы вынуждены приступить уже 3-го августа, а*
Вас будем просить между 5 и 10 пожаловать для предполагаю-
щихся оркестровых демонстраций. Г. Арямнов и Кацан не нахва-
лятся быстрыми успехами учеников. Так что, по Вашем возвраще-
нии, Вас ждут пока одни лишь розы, а терниев не предвидит-
ся <...> Со слушателями установились самые теплые отношения..
Мы уже успели побывать в Кронштадте (вчера, 26-го) и получить
ряд самых жгучих впечатлений восторга... В четверг, 30-го идем в:
музей Александра III *, в Петровский дворец в Летнем саду, в до-
мик Петра Великого, а вечером в Народный дом. Относительно»
последнего мы хлопочем, чтобы заполучить даровые билеты не на
один раз, но на все время нашего учебного сезона. Ко всем подоб-
ным экскурсиям я готовлю слушателей при помощи соответствую-
щих книг из моей библиотеки и устных наставлений. Словом, я не-
обыкновенно доволен, надеюсь — будете довольны и Вы с Никола-
ем Петровичем [Фоминым]. Очень Вам благодарен за доставление
206
столь приятного случая поработать с такой симпатичной аудитори-
ей на родной ниве. Моя мечта во что бы то ни стало покорить и
очаровать аудиторию уже начала несомненно сбываться...
Будьте здоровы и бодры, а остальное все приложится. Ждем
Вас с некоторым нетерпением. Копию сего письма, для отчетности
перед г-ном инспектором, я отправляю в Павловск Николаю Петро-
вичу.
Искренно преданный Вам и делу
М. Кулябко-Корецкий
83. Г. А. АРЯМНОВ
28 июля 1915
Глубокоуважаемый Василий Васильевич.
Спешу ответить на Ваше письмо. Дела наши если идут и не
блестяще, то, во всяком случае, хорошо. Я не ожидал такой под-
готовленности у большинства курсистов, какую они показали. Есть
среди них, конечно, и малоподготовленные. Семья не без урода, го-
ворит русская пословица. Неуспевающих — человек 5—10. Они не
мешают мне, ибо от них я требую только понимания и знания,
как надо известное упражнение сыграть и почему так, а не так.
Туго дается дело старикам, хотя старания у них много. Мешает за-
мятиям приезд новых курсистов. С ними приходится отдельные ча-
сы назначать и подгонять то, что пройдено. Все упражнения мне
приходится самому составлять, ибо Минаев категорически заявил,
что его школы нам не видать. Сердится на меня, на Вас и ругает-
ся. Чудак!
Еще что скверно, так это плохие струны. Жильных нет, а
эти — дрянь и по звуку, и по качеству. Было их четыре дюжины,
а за неделю занятий от них осталось 4—5 штук. Только и слы-
шишь, лопаются струны. Хорошо бы иметь «ми» жильные, приятнее
был бы звук, а теперь треску много. В среду я знакомство курсис-
тов с грифом до «до» на струне «ля» 1 - а и Д°
«соль» на струнах «ми»
заканчиваю. Все
мои упражнения из русских песен, составленных в восьмушках и
простых штрихах. Этим я облегчаю их задачу знакомства с грифом
и постановкой пальцев левой руки В дальнейшем начнутся «прие-
мы», разная длительность нот и знакомство с секундой, альтом,
басом и контрабасом. Хочу поспеть к Вашему приезду подготовить
курсистов, как людей немного знающих и понимающих задачу
и исполнение Великорусского оркестра. Василий Василеьвич Кацан
тоже доволен курсистами и спокоен за будущее.
В воскресенье во главе с Кулябко-Корецким курсисты ездили
в Кронштадт и очень довольны.
Ваш Гавр. Арямнов
207
84. М. Н. КУЛЯБКО-КОРЕЦКИИ
12 августа 1915. Петроград
Дорогой Василий Васильевич.
Вчера, среди бурных и искренних оваций, Вы сами признались,
что этот день самый счастливый в Вашей жизни, потому что он
открывает Вам двери к достижению самой дорогой, заветной меч-
ты Вашей — возвратить народу то, с чем он веками был в разлу-
ке: наши исконно русские инструменты, нашу национальную музы-
ку. Я назвал вчерашний день событием, и Вы, конечно, не будете
этого отрицать, так как сами убеждены в том, что никакие Ваши
громкие лавры в России и за границей не могут идти в сравнении
с Вашей последней услугой родному славному делу — возвратить
народу его музыкальное достояние. Этот подвиг явится достойным:
увенчанием всей Вашей долголетней, подчас многострадальной ар-
тистической деятельности. С момента моего личного знакомства с
Вами меня не перестает изумлять и восхищать созерцание того,
как Вы, находясь на вершине Вашей славы у самой привольной
жизни, которая при этом открылась Вам, не пожелали почить на
лаврах, не удовольствовались этой возможностью «зажить на по-
кое» при всеобщем почете и поклонении, но смело устремились к но-
вым трудам — трудам, связанным со скучными переговорами, фор-
малистикой, хлопотами, просьбами, подчас унижениями... и все это
для того, чтобы достичь несомненно более серьезных и глубоких
результатов — показать бессмертные услуги живому народному
делу...
И если покойный [А. Г.] Рубинштейн признал Ваши заслуги на
первых порах Вашей деятельности, сказав: «Честь и хвала Вам,
Василий Васильевич, — Вы внесли новую струю в русскую музы-
ку», то можете себе представить, какие слова понадобятся для то-
го, чтобы воздать Вам подобающую хвалу за Ваш последний под-
виг, который Вы несомненно совершаете теперь, среди трудной об-
становки условий военного времени... Нет слов у меня для этого...
Пусть история нашего искусства рассудит между Вами и кликой
Ивановых \ пусть она достойно воздаст Вам эту хвалу и справед-
ливо оценит Ваши заслуги <...>
Что касается меня лично, то я не припомню в течение многих
лет моей жизни такого восхищения и энтузиазма, какой пережи-
вался мною вчера. Тут было изумление перед неожиданно новыми:
для меня чудесами музыкального искусства и перед Вашим высо-
кохудожественным даром истолкователя-дирижера... Тут была го-
товность отдать все свои силы живому делу, чтобы, наконец, пос-
тавить его с головы до ног на строго научную почву и сообщить ему
полный ход <...>
Примите же, дорогой Василий Васильевич, не одни лишь иск-
ренние пожелания огромного успеха в Вашем новом деле, но и вее-
мой силы для служения ему во всех направлениях, какие только мне
доступны.
Весь Ваш
[Кулябко-Корецкий^
208
85. А. П. МАКСИМОВ
[до 1 октября 1915. Петрозаводск}?
Глубокоуважаемый Василий Васильевич!
Считаю своим приятным долгом сообщить Вам о том, что я.
успел пока сделать по организации правильно устроенных балала-
ечных оркестров \ и вообще о распространении этого дела в Пет-
розаводске. В местной команде у меня в оркестре: 3 домры при-
мы, 2 домры альт, балалаек прим 5, секунд 2, альта 3, баса 2 и:
контрабас 1, а всего—18 инструментов. Ввиду того, что в июле и
августе ушли в запасной батальон 10 человек, мне пришлось наб-
рать половину новых, и я начал с ними заниматься, применяя ту
систему организации, которую я успел усвоить на курсах. Играем:
по сборнику Насонова по цифровой системе2. Для Учительской:
семинарии П. В. Оглоблин делает 9 инструментов, да 3 примы ба-
лалайки будут, итого —12 инструментов. Если балалайки будут
готовы и высланы к 5 октября, то к 10-му ноября надеюсь орга-
низовать ученический оркестр и приготовить к вечеру три-четыре-
пьесы по нотной системе. Директору народных училищ подал док-
ладную записку об организации балалаечного оркестра из 16 чело-
век. Он думает устроить оркестр из учениц женских учительских,
курсов. Когда он будет посылать об этом бумагу в округ, то я со-
общу Вам, и Вы, может быть, найдете возможным попросить по-
мощника попечителя Маркова о разрешении устроить оркестр <...>
Мне очень бы хотелось устроить оркестр из заводских рабочих че-
ловек в 25, чтобы показать, что может дать балалаечный оркестр.
С этой целью я рассказал об устройстве по Вашей инициативе кур-
сов нашему петрозаводскому поэту Алмазову, и он написал статью в:
«Олонецкую неделю» под заглавием: «Оркестр патриотизма»;,
статью эту Вам прилагаю3. Пока сам боюсь говорить об этом с
администрацией завода. Сейчас рабочие заняты приготовлением:
снарядов день и ночь, но при первой возможности я эту мою меч-
ту постараюсь осуществить <...>
О курсах осталось очень хорошее воспоминание. Вспоминаю'
часто очень сведущего и талантливого, симпатичного М. Н. Куляб-
ко-Корецкого, а также Н. П. Фомина и В. В. Кацана, все они очень,
полезны были для курсов. Как только устрою оркестр в Учитель-
ской семинарии, то попробую написать что-либо для балалаечного
оркестра и пошлю Н. П. Фомину <...> Прошу передать мой пок-
лон всем лекторам курсов и не откажите уведомить меня о получе-
нии Вами сего моего письма и номера «Олонецкой недели».
Уважающий Вас
А. Максима*
Р. S. Посылаю Вам мой «Романс» и, если при случае пореко-
мендуете кому-либо для исполнения на оркестре, буду очень бла-
годарен.
86. Н. Г. ЛЕБЕДЕВ
20 ноября 1915. Каштымский завод.
Пермской губернии
Милостивый государь Василий Васильевич.
Приношу Вам глубокую благодарность за сообщение адреса
г. Гергенса, которым я немедленно же воспользовался и затребо-
209
-вал необходимые справки для заказа концертных гуслей. Обладая
небольшим голосом, я предлагаю употребить гусли для аккомпане-
мента и с к л ю ч и т е л ь н о под русские песни.
У меня имеются сборники Славянского, песни Уральских каза-
ков, собранные Железновым 1 и только. Нельзя ли мне было бы
воспользоваться Вашим опытом и попросить у Вас руководящих
указаний в этом отношении, точно так же как и в отношении ре-
пертуара для струнного великорусского оркестра. Нет ли, например,
у Вас собственных изданий, относящихся к организации велико-
русского оркестра, выбору пьес и тому подобного, афиш и так да-
.лее. Сами знаете, что наша провинция пробавляется только 3—4
.русскими вещами — «Светит месяц», «Коробушка» и тому подобны-
ми, да [еще] немецкими вальсами и маршами. У нас здесь не толь-
ко трудно достать, но и узнать что-нибудь. Между тем наша сто-
личная печать (например, «Новое время») усердно и детально рас-
писывает о театре, о новинках сценического искусства, делает раз-
бор музыкальных вещей, исполняющихся на концертах пианис-
тов, но умалчивает о репертуаре как Вашем, так и об ис-
полнении певцами или хорами русских народных песен. То есть
-умалчивает именно о том, что легче всего может быть популяри-
зировано.
Глубоко уважающий Вас
Ник. Лебедев
87. А. П. МАКСИМОВ
1 декабря 1915. Петрозаводск
Глубокоуважаемый Василий Васильевич!
Зная, как Вы любите дело народной музыки, спешу Вас пора-
гдовать тем успехом, который получился из оркестра всего из 12-ти
инструментов. Публика, бывшая у Вас на вечере 22 ноября, не хо-
тела верить, что мы достигли такого успеха в три недели. Не знаю,
сбудется ли моя мечта довести оркестр до 25 человек. Особенно у
нас хорошо вышел вальс «Грезы» и «Ивушка» L Играли оркестром
в таком составе: 2 домры примы, 1 домра альт, 1 бас домра и бас
балалайка, 3 балалайки примы, 2 секунды и один альт и местами
•бубен и треугольник, которые я взял из оркестра местной коман-
ды. Ввиду того, что хотелось выступить на вечере, играли по нотам
цифровым, а с нового года начнем и по итальянским2 <...> Те-
перь мне хочется учеников моих соединить с балалаечниками мест-
ной команды и, получив таким образом оркестр из 25 человек, выс-
тупить в общественном Собрании и показать обществу, что значит
правильно организованный великорусский оркестр <...>
Инструменты, присланные П. В. Оглоблиным, весьма хороши.
Буду очень благодарен, если ответите мне на это письмо. По-
дсылаю программу вечера и «Олонецкую неделю» со статьею о на-
<шем вечере.
Уважающий Вас
А. Максимов
210
88. Н. Н. ТИХОМИРОВ
26 февраля 1916. Ростов-Дон*
Милостивый государь В. В. Андреев!
Прочитав одну из Ваших заметок на страницах журнала «Веш-
ние воды» о создании «Дома народной музыки» \ я принял ее-
близко к сердцу, ибо я уже два года занимаюсь подобным делом.
У меня сейчас есть 60-голосный светский хор, 30 человек оркестра,.,
великолепные танцоры, куплетисты, декламаторы и артисты, и все
исключительно крестьяне. Теперь я надумал следующее. Нынешним -
летом я организую «крестьянскую труппу» и мы будем ставить пье-
сы из народной жизни с пением и танцами, как это [делают] в ма-
лороссийских труппах. До сих пор мы выступали в уездных горо-
дах и в Орле. Но я не знаю, откуда достать такие пьесы <...>
Я [являюсь] студентом Варшавского университета. В Ростове.-
решительно нет никаких пособий по театральному, музыкальному
и певческому вопросу, не говоря уже о пьесах, о которых я меч-
таю <...>
Р. S. Извиняюсь за доставленное просьбою беспокойство, но я-
решился обратиться к Вам как к человеку, осуществляющему гран-
диозную идею создания Дома народной музыки. Я буду одним из.
Ваших помощников.
С совершенным почтением
Н. Н. Тихомиров
89. А. П. МАКСИМОВ
5 марта 1916. Петрозаводск:
Многоуважаемый Василий Васильевич!
В епархиальном женском училище уже выписаны инструменты,
на 16 человек и я приглашен в качестве преподавателя с осе-
ни <...> Можно надеяться, что с осени же будут организованы
еще два оркестра <...>
Если этим летом будут опять балалаечные курсы, то я очень
бы просил Вас, Василий Васильевич, посодействовать о вызове
меня опять на эти курсы. Я плохо знаком с оркестровыми гуслями-
и игрою на них, надеюсь со временем приобрести таковые для Пет-
розаводска. Также хотелось бы познакомиться с литературой для
балалаечного оркестра, а если будет надобность, то могу помочь И'
при обучении совсем не умеющих владеть этими инструментами.
Если Вас не затруднит, Василий Васильевич, то будьте добры от-
ветить мне на это мое письмо относительно курсов.
Уважающий Вас
Александр Петрович Максимов-
90. А. П. МАКСИМОВ
[1916J
Глубокоуважаемый Василий Васильевич!
Считаю для себя приятным долгом уверить Вас в том, что де-
ло развития балалаечных оркестров в Петрозаводске идет вперед.
Весть о моем оркестре в Учительской семинарии проникла и в инг-
211
'теллигентную среду города, музыкально-драматический кружок по-
спросил нас сыграть в общественном собрании на исполнительском
•вечере. Я усилил оркестр до 20 человек, солидно подготовился, и
успех был большой. Мы без конца играли на бис, и нововведение
.это вызвало большой интерес <...>
Благодаря старанию учеников мне удалось довольно хорошо
передать «Эй, ухнем», от которой публика была в восторге и во-
обще успех был большой. Программу Вам посылаю. Об успехе на-
шего выступления было сообщение в местном органе печати. Прос-
тите, Василий Васильевич, что я все откровенно Вам пишу, как бы
выхваляясь. Это не простое бахвальство, а удовлетворение и ра-
дость успехами того дела в Олонии, которое мне первому приш-
лось выдвинуть. Но я не хочу останавливаться на этом и планы
.мои очень широки.
Глубоко уважающий Вас
А. Максимов
91. Н. П. ФОМИН
8 мая 1916
Дорогой Василий Васильевич.
Посылаю тебе программу курсов. Как можешь усмотреть, не-
смотря на всевозможные сокращения, программа вышла чрезвы-
чайно обширная.
Представляется следующий этап занятий: Июнь. Составление
списков слушателей и разбивка на группы. Занятия. Июль. Заня-
тия. В середине месяца намечен твой концерт-лекция. Август.
.Занятия и экзамены. Вряд ли можно проэкзаменовать по всем
предметам более 25 человек в день.
В один из последующих праздничных дней, то есть 28, 29 или
30, полагаю составить Художественный совет и, соответственно ре-
зультатам испытаний — присуждение свидетельств. 31 августа —
.выдача свидетельств и приготовление слушателей к отъезду.
Принимая во внимание число учебных дней, всего 64, мне ка-
жется едва ли возможным выполнить такую колоссальную програм-
му. В этом отношении я разделяю мнение Н. Н. Коломарова 1, хо-
тя не компетентного в нашем деле, но в высшей степени предус-
мотрительного и быстро усваивающего себе данное положение. При
наилучших условиях деятельности курсов, распределяя программу
занятий соответственно числу учебных дней, становится очевидным,
что для моих лекций, которые потребовали бы не менее 20 дней,
•безусловно не может быть речи о каких-либо практических заня-
тиях по управлению оркестром. Если даже определить, что каждый
слушатель займет время для практических занятий по управлению
оркестром хотя бы 15 минут, и если предоставить каждому из них
подирижировать хотя бы один раз в течение всего курса, то на 100
человек потребуется 25 часов времени. Само собой разумеется, что
при таковых условиях занятия по управлению оркестром были бы
совершенно непроизводительными <...> Я посоветовал бы тебе
ограничиться лишь самыми краткими указаниями приемов дирижи-
рования путем эмпирическим и необходимыми сведениями об орга-
низации великорусских оркестров, что в таковой мере мог бы с ус-
пехом выполнить В. В. Кацан в связи с оркестровыми занятия-
сМИ <...>
212
Прими, дорогой Василий Васильевич, мой привет и искренние
пожелания успеха. Отчет за прошлый год и материалы по состав-
лению программы при сем прилагаю.
Твой Николай Фомин
92. С. Я. ПЕЧОРИН
22 августа 1916.
Егорьевск Рязанской губ.
Глубокоуважаемый Василий Васильевич!
От одного из курсистов получил я извещение, что Совет пре-
подавателей удостоил меня званием инструктора. Несказанно об-
радован этим и вместе смущен, ибо такой лестной наградой обязан
исключительно снисходительности моих добрых преподавателей, эк-
заменаторов и Вас, глубокоуважаемый Василий Васильевич <...>
Мой старший сын — студент — успел в мое отсутствие сформи-
ровать из служащих одной из фабрик молодой великорусский ор-
кестр в человек 40 с лишним. Кроме нескольких юношей, все деви-
цы и подростки-мальчики в возрасте от 13 до 16 лет. Элемент
благодарный. При этом же и администрация с готовностью идет
навстречу. Оркестру предоставлено особое помещение и охотно —
без торговли—'Оплачиваются всякие расходы. Мечтаем даже об
организации легализованного музыкального кружка. Счастлив был
бы, если бы Вы почтили меня своими указаниями в этом деле.
Сейчас организовываю хор при этой же фабрике. Первое совмест-
ное выступление хора, великорусского оркестра и имеющегося в
моем распоряжении струнного квартета посвящено будет русской
песне.
Сегодня получил от директора фабрики предложение приобрес-
ти для великорусского оркестра механические гусли. В средствах
не стесняются. Но стесняюсь я — профан в обращении с этим ин-
струментом. Если бы я мог хотя на самый краткий срок прикоман-
дироваться к Вашим сентябрьским курсам и если бы мне разреше-
но взять несколько уроков у г. Гартмана (кажется, так фамилия
господина, играющего в Вашем оркестре на механических гуслях),
то еще в нынешнем 1916 году мои мечты об организации полного
великорусского оркестра в нашем захолустье осуществились бы
наяву <...>
Мое обращение к Вам слишком смело, но я верю, что Вы,
столько лет борющийся за свое любимое дело, снисходительно от-
несетесь к смелости или даже дерзости всякого берущегося за то
же дело и поможете нести Ваше знамя твердо и уверенно.
С глубоким почтением к Вам
С. Печорин
93. С. Я. ПЕЧОРИН
9 сентября 1916. Егорьевск
Глубокоуважаемый Василий Васильевич!
Одно за другим получил Ваше письмо и письмо Георгия Дмит-
риевича [Пахорукова], и несказанно обрадован. Уж если Вы пожела-
ли замолвить за меня словечко, то мое дело крепко.
Командировка в Петроград для меня слишком важна. Помимо
тех знаний, коими я мечтаю запастись там, я имел бы возможность
213
переговорить с Вами лично о наших егорьевских музыкальных за-
теях и получить те указания, которые помогли бы нам довести до*
желательного результата начатое дело, обещающее в будущем
разрастись в нечто основательное. Материально я здесь ничуть не
заинтересован (убивать ежедневно вечера на бесплатные занятия —
может быть, со стороны даже смешно, не только нерасчетливо), но
дело так захватило меня, что я теперь больше чем материально за-
интересован, я просто не могу отступиться <...> Я глубоко верю,
я даже, если хотите, рассчитал, что как только мне удастся лега-
лизовать этот музыкальный кружок, то дело само собой станет на
прочную ногу, помимо всяких поддержек <...>
Главное затруднение в легализации заключается в том, что вся
наша аудитория, которая теперь разрослась уже до 60 человек и
для которой я собственно хлопочу, состоит из несовершеннолетних.
А продвинуть это, хотя бы в виде каких-нибудь классов, к кружку из
лиц законоспособных, я не умею, хотя такой кружок мог бы хоть
завтра же легализоваться из лиц, весьма почтенных. Пока —
все благополучно, но будущее весьма непрочно. Вся моя молодежь
спаяна пока только тем интересом, который я вношу в занятия, да
еще тем, что все работают в одной фирме и пользуются помеще-
нием этой фирмы и сочувствием администрации. Но в двери стучат-
ся и другие, а расширить дело и перенести его в другое место не
рискую, хотя и представляется возможность. Вот где Ваше содей-
ствие, Ваши указания нам много бы помогли. Вот почему я и рвусь
в Петроград, Ваше письмо так обрадовало меня, что я не знаю, как
и поблагодарить Вас.
С глубоким почтением к Вам всегда признательный
С. Печорин.
94. Ц. А. КЮИ
20 сентября 1916. Петроград
Глубокоуважаемый и дорогой Василий Васильевич!
Вы были так любезны, что еще весною хотели вместе с г-жой
Плевицкой1 устроить концерт в пользу Георгиевского комитета2.
Не найдете ли возможным это устроить теперь. Согласием г-жи
Плевицкой мы уже заручились. Она предлагает время около 15-го
октября.
Обрадуйте меня скорым и благоприятным ответом.
Искренне Вам преданный
Ц. Кюи
95. О. Н. ФОМИНА
10 января 1917. Парголово
Глубокоуважаемый Василий Васильевич!
Получив Вашу карточку и глубоко тронутая Вашим внимани-
ем, спешу поблагодарить Вас за Ваше доброе отношение ко мне.
Концерт мой сошел благополучно. Парголовская публика осталась
страшно довольна нашей игрой. Я же рада всей душой, что могу
приложить на деле все, что приобретено на Ваших курсах, и осу-
ществить Вашу идею развить эстетическое чувство народа не толь-
ко пением, но и музыкой. Конечно, я еще неопытна и чувствую, что»
214
надо еще пополнить свои знания, но постараюсь практикой и лич-
ными занятиями понемногу достигать лучшего. Рада я также, что
хоть один из преподавателей, а именно А. И. Илыптрем, побывал
на моем концерте и передаст Вам свое впечатление. От души же-
лаю Вам, глубокоуважаемый Василий Васильевич, здоровья и все-
го хорошего в жизни. Я же всегда буду вспоминать с любовью и
уважением имя того человека, который помог мне заняться в часы
досуга тем делом, о котором я всегда мечтала и пробовала, но не
умела взяться.
Глубоко уважающая Вас и преданная Вам бывшая Ваша уче-
ница
Ол. Фомина1
96. С. МАКСИМОВИЧ
15 января 1917
Многоуважаемый Василий Васильевич!
Пишу от имени своих сослуживиц по канцелярии Учебного ок-
руга. Вы были так любезны оставить для нас ложу на Ваши кон-
церты. Теперь мы опять беспокоим Вас просьбой о билетах на бе-
нефис оркестра 4 февраля. Если можно, — 6 мест на одной из
самых последних скамеек галереи I или II яруса, или где можно.
Очень просим, так как дежурить за билетами не позволяет служеб-
ное время. С разрешения Вашего в предыдущем письме мы обра-
щались к И. А. Морочнику I Просим Вашего подтверждения ему.
Василий Васильевич! Вечная слава Вам за Ваш великий труд по
завоеванию славы балалайке. Теперь этот инструмент и в богатых
хоромах, и в бедной хижине.
Я — бывшая сельская учительница из северной глуши. В оди-
нокой деревне, среди лесов, среди зимней пустыни снега, сельская
интеллигенция — учитель, доктор, священник, дьячок, писарь, уряд-
ник составляют обычно кружок певчих, а музыкальный инструмент,
гармошка. Теперь — повсюду любительские кружки балалаечников.
Но ведь глушь не может слышать такого прекрасного оркестра, как
Ваш <...> Приходит на выручку граммофон. И здесь, в Петрогра-
де, пластинка «Фавн» — одна из любимых. И здесь студент сыплет
дробь, добиваясь игры «как у Андреева» <...> Граммофонную
передачу Вашего исполнения музыкальных произведений надо бы
распространить в более широком масштабе, чтобы слышали их и
далекие окраины матушки Руси <...>
Еще, многоуважаемый Василий Васильевич, у меня к Вам лич-
ная просьба. Так как адресный стол ответил, что г. Пахоруков в
Петрограде не значится, а между тем его видели в последний кон-
церт в оркестре, то не будете ли Вы любезны переслать или пере-
дать прилагаемую открытку г. Пахорукову, чем премного обяжете
признательную Вам
Софью Максимович
97. В. И. КУЗЬМИН
18 января 1917. Самара
Многоуважаемый Василий Васильевич.
Усовершенствованная Вами балалайка и созданные Вами ве-
ликорусские оркестры приобрели огромную популярность во всех
215
слоях русского общества. Почти во всех крупных центрах России
имеются правильно организованные народные оркестры. Попытки
организации великорусских оркестров были и у нас в Самаре. В
течение последнего десятилетия в Самаре было организовано от-
дельными лицами несколько оркестров, но, к сожалению, все они,,
просуществовав несколько лет, неизменно погибали: одни — за от-
сутствием средств, другие же прекращали свое существование
лишь потому, что руководители их, как таковые, не пользовались
среди исполнителей достаточным авторитетом.
В настоящее время в Самаре вновь образовался небольшой
кружок лиц, тесно сплоченных любовью к музыке и стремлением
организовать народный оркестр, в той или иной мере удовлетворя-
ющий музыкальным требованиям <...> Собственных музыкальных
инструментов кружок не имеет, а пользуется инструментами, лю-
безно предоставленными ему во временное пользование частным
лицом и учреждением. Музыкальная литература также составляет
частную собственность и притом в весьма ограниченном количест-
ве <...>
Примите уверения в совершенном к Вам уважении и предан-
ности.
Уполномоченный кружка, преподаватель народной музыки Са-
марского ремесленного приюта — Училища ведомства учреждений
императрицы Марии
Валентин Ильич Кузьмин
98. С. М. ЛЯПУНОВ
5 мая 1917. Петроград
Многоуважаемый Василий Васильевич.
Позвольте поделиться с Вами некоторыми соображениями, ко-
торые явились у меня по поводу дальнейшей судьбы «Общества
распространения игры на народных инструментах и хорового пе-
ния». Нобходимость возможно более широкого распространения
музыки и хорового пения в народе не подлежит сомнению. Между
тем в этом отношении глухие углы нашей обширной родины на-
ходятся в весьма неблагоприятном положении, будучи представле-
ны всякому случайному влиянию, обыкновенно весьма тлетворному
для народных вкусов. Одну из наиболее пагубных ролей здесь
играет распространенный инструмент германского происхождения —
гармония !. Поэтому, я полагал бы, что «Общество распространения
игры на народных инструментах и хорового пения» может сыграть
весьма существенную в этом отношении оздоровительную роль.
Принимая во внимание, что народные инструменты, как бала-
лайки, домры, гусли, сами по себе представляют результат древней-
шего народного творчества, игра на них, при легкости усвоения
и доступности по средствам, может служить до известной степени
подготовительной ступенью в деле развития художественного вкуса
в народных массах рабочего класса и крестьянства и в борьбе
с разлагающим влиянием гармоний и т. п. инструментов. Наконец,,
что возможность образования оркестров народных инструментов,
представляющих самобытное явление русской жизни, нигде не имею-
щее себе подобия, наряду с хорошим пением могла бы дать сред-
ство для выражения художественных задатков, таящихся в народ-
216
ной среде. Я полагал бы, что «Общество», преследующее такую
цель, заслуживает внимания со стороны государства.
Профессор Петроградской консерватории
С. Ляпунов
99. П. П. КАРКИН
10 августа 1917. Углич
Дорогой Василий Васильевич!
Не будете ли Вы добры сообщить мне, что нас ожидает, то
есть оркестр и штат преподавателей в этом году. Вы меня изви-
ните, что я Вас беспокою, но я до сих пор не имею никаких вес-
тей о нашей судьбе. Все это меня очень беспокоит и волнует. Если
наш оркестр существовать не будет и преподавание в полках пре-
кратится, то поневоле придется бросить музыку <...> Живу я в
Угличе у Гейзеринеров. Хотел давать уроки на наших инструмен-
тах, но пришлось прекратить, так как уколол большой палец на
левой руке струной <...>
Передайте мой привет глубокоуважаемой Софье Михаиловне.
Желаю всего лучшего
Ваш П. Каркин
100. Н. Ф. ДЕШКИН
26 января 1918. Полтава
Глубокоуважаемый и дорогой учитель Василий Васильевич!
Прибыв в октябре прошлого года из Петрограда в Полтаву
на жительство и поступив на службу в музыкальное училище Пол-
тавского отделения Русского музыкального общества делопроизво-
дителем, я обнаружил массу получаемых училищем запросов из
глухих углов Полтавской и прилегающих к ней губерний о посылке
учебников для изучения игры на балалайке. Более поздние запро-
сы я нашел возможным удовлетворить от себя лично, так как са-
мо училище, как находящееся в ведении Русского музыкального
общества, которое, вероятно, Вам известно, к русским народным
инструментам относится явно отрицательно и даже враждебно,
(оно] подобные запросы никогда не удостаивало ответом <...>
В делах Полтавского музыкального училища есть, однако, указа-
ния о том, что некоторые лица обращались к директору училища
Д. В. Ахшарумову с просьбами рекомендовать для школ препода-
вателей игры на народных инструментах. Но рекомендованные им
лица из числа училищных преподавателей, большей частью по клас-
су медных духовых инструментов, как видно из дел, бросали очень
скоро это «из-за отсутствия времени» <...>
Все вышеизложенное дало мне мысль устроить в Полтаве с
лета сего года «Курсы игры на народных инструментах и подготов-
ки инструкторов по организации народных оркестров». В первую
очередь я наметил устройство летних курсов для народных учите-
лей, которые летом свободны, живут по большей части в Полтаве и
представляют по своей структуре благодарный материал для уст-
ройства образцового оркестра. Так как летом помещение Музыкаль-
ного училища свободно, то я имею полную возможность восполь-
217
зоваться для этой цели помещением училища и залом для концер-
та после окончания занятий на курсах.
После моих переговоров об этом, сегодня Полтавское губерн-
ское земство со своей стороны пошло мне в этом навстречу тем, что
включило в программу «Летних курсов по внешкольному образо-
ванию для народных учителей земских школ» отдельный пункт, а
именно: «обучение игре на народных инструментах с целью пол го-
товки устройства оркестров в народных школах». Вместе с сим Пе-
дагогическое бюро земства, оставляя за мной право ревизии буду-
щих оркестров и инструктирования их руководителей на будущее
время, предложило мне сделать по этому вопросу доклад на пред-
стоящем 11-го февраля с. г. земском собрании, дабы иметь воз-
можность и веские основания испросить кредит на приобретение
инструментов учебного оркестра и покрытия расходов по ведению
мной инструкторского класса.
Доводя об этом до Вашего сведения, имею честь покорнейше
просить Вас оказать мне удовольствие помощью в данном деле сле-
дующим:
1) выслать уставы и программы уже существующих курсов
обучения игре на народных инструментах и подготовке инструкто-
ров (классы народных инструментов Петроградской Народной кон-
серватории, Общества любителей игры на народных инструментах
и Курсов инструкторов при нем в Петрограде и, быть может, есть
еще другие);
2) выслать следующие книги: Вл. Насонов. «Руководство к ор-
ганизации народных оркестров»; Н. Привалов. «Школа игры на гус-
лях» и одобренную Вами «Школу игры на свирели» (автора не
помню) 2. Упомянутые книги я нигде не нашел в Петрограде.
Имевшаяся же у меня библиотека всех изданий для народных ин-
струментов, в том числе и эти три книги, оставлена мною при эва-
куации в г. Вильно вместе со всеми инструментами и имуществом.
В надежде, что настоящая просьба моя получит свое осущест-
вление и поддержку в Вашем благосклонном к ней отношении, ос-
таюсь заранее благодарный, всегда готовый к услугам Вашим и
искренне преданный Вам
Николай Дешкин
101. М. БЕКЕТОВ
[без даты]. Станция Раздельная
Херсонской губернии
Глубокоуважаемый Василий Васильевич.
Позвольте выразить Вам сердечную благодарность и призна-
тельность за то внимание и прием, какой Вы оказали нам, в осо-
бенности к детям, участвующим в балалаечном оркестре, к которым
Вы так тепло и сердечно отнеслись. Ведь надо знать, что эти дети
беднейших служащих (сторожей, стрелочников, швейцаров и т. д.)>
забитые бедностью и невежеством своих родных, живущие в казен-
ных квартирах, в одной комнате на целую семью подчас по 8—
10 человек. И вдруг этих обездоленных детишек вводят в зал ку-
печеской биржи, где они поражены были и блеском зала и наряд-
ностью публики. Затем Ваше приглашение их к себе, очарователь-
ный прием, ласковая речь, конфеты, бесподобное исполнение Ваше-
го оркестра, программа концерта — все это так сильно повлияло
218
на их души, что они, по их словам, были как бы в заколдованном,
сказочном царстве. Глазки горели, и восторгу не было преде-
ла <...> Образцовое же исполнение концерта Вашего единствен-
ного в мире по стильности исполнения оркестра сильно повлияло
на отношение детей к музыке. На первой же репетиции после это-
го они до смешного старались оттенять пиано и форте, волновались,
делали самостоятельные указания друг другу. Словом, того, подчас
безразличного отношения к музыке как к уроку и обязанности как
рукой сняло и в настоящее время от желающих играть в оркестре
нет отбоя.
Вы, глубокоуважаемый Василий Васильевич, разрешили писать
Вам о наших нуждах, поэтому почтительнейше просим выслать
партитуры: «Колыбельной песни» Годара, «В церкви» Чайковско-
го «С комариком плясала», «Эй, ухнем» или что Вы найдете бо-
лее удобным для нашего малого оркестра, присовокупляя, что тетра-
ди, выпущенные под Вашей редакцией, у нас почти все есть.
Относительно инструментов, то у нас плохи балалайки примы,
мы и в Одессе не находим хороших, а хотелось бы иметь две
примы порядочных, почему покорнейше просим указать точный ад-
рес добросовестного мастера, а еще лучше сделать распоряжение
о высылке нам двух балалаек прим оркестровых наложенным
платежом, но не дороже 20—30 рублей. Есть у нас заветная
мечта, особенно после Вашего концерта, приобрести гусли,
но они так дороги и по цене нам недоступны, хотя если бы можно
было рублей так за сто, то эта сумма нашлась бы.
М. Бекетов
102. И. А. ГАВРЮШИН
[без даты] Лондон
Милостивый государь Василий Васильевич!
Благодаря Вашему искусству на балалайке, Вы произвели
большое впечатление среди англичан. Так как я немного играю на
балалайке, то и просили меня товарищи — англичане составить рус-
ско-английский оркестр балалаечников, который уже состоит из 14
человек. Но, не имея нот для разных инструментов, покорнейше
просим Вас выслать нам Вашу школу нот по цифровой систе-
ме <...> Пока у нас имеется балалайки — 6 прим, 2 альта, 1 се-
кунда, 1 пикколо, один бас и 2 домры.
Еще раз покорнейше просим Вас исполнить нашу просьбу, за
что будем Вам очень благодарны.
Ваше имя так же прогремело по всей Англии, как и по Рос-
сии. Покорнейший Ваш слуга
И. А. Гаврюшин
103. А. Л. ДУРОВ
[без даты]
Анатолий Леонидович Дуров просит многоуважаемого Василия
Васильевича обещанного, ноты с надписью.
Беспокою ввиду отъезда моего из Петербурга.
А. Дуров
219
104. В. Ф. КОМИССАРЖЕВСКАЯ
[без даты]
Василий Васильевич!
Не знаю, как к Вам и приступиться, но уповаю на Ваше
доброе, доброе сердце (прочтите это не как шаблонную фра-
зу). Я устраиваю 16 декабря в субботу вечер в зале Павловой1
в пользу голодающих. Участвуют наши (то есть драма и я, конеч-
но, в их числе), опера, и решила просить Вас. Пойдет пьеса с Са-
виной 2 — музыкальное отделение, и водевиль с пением со мной.
Василий Васильевич, милый, не откажите!!! Кланяюсь низко и
с трепетом жду ответа. Пока крепко жму Вашу руку.
В. Комиссаржевская
105. Ф. В. ЛАЗАРЕВИЧ
15 апреля [без года]
Деревня Старищево Гродненской губернии
Я, народный учитель, обращаюсь к Вам как к великому мас-
теру с маленькой просьбой. Наслушавшись дивных вещей Вашего
прелестного оркестра, я задумал и сам взяться за дело — устро-
ить маленький оркестр из своих школьников и деревенских парней,
но у меня, кроме слуха, больше ничего [нет]. С нотами я немного
знаком, но играю только по слуху, а ограничиться этим невозмож-
но. Поэтому я покорнейше просил бы Вас, не укажете ли мне по
сему предмету посильного пособия и вообще руководства, как прис-
тупить к делу, а также рекомендовать магазин, откуда можно по-
лучить хорошие балалайки и остальные музыкальные инструменты.
Адрес: Великая Берестовица Гродненской губернии, старищев-
скому учителю Фаддею В. Лазаревичу.
Остаюсь с совершенным почтением к Вам
Ф. Лазаревич
106. А. П. ЛЕБЕДЕВ
[без даты]
Селение Гузино Новгородской губернии
Многоуважаемый Василий Васильевич!
Простите, [что] беспокою, обстоятельства дела следующие. Я
невольно сделался бесплатным преподавателем музыки на балалай-
ках и домрах. Как немного знакомый с музыкой, будучи патриотом,
хотел бы помочь нашему селению в организации оркестров. Эти
бедные крестьяне, самородные артисты, в которых [я] указанием
своим возбудил сильное желание играть на балалайках, сами не-
которые поделали с образца инструменты и старательно играют.
Я не в силах отказать, но сам не знаком с техникой балалайки
примы и домры, поэтому и беру смелость обратиться к Вам,
как к великому инициатору русского инструмента, с покорнейшей
просьбой: не откажите Вашим содействием дать мне несколько
уроков. Я не буду затруднять долго Вас, мне достаточно 6-ти, в
крайнем случае 4-х уроков безвозмездно, так как я средств
не имею, а за дорогу мне обещал заплатить доверенный фабрики,
220
Беру смелость, что Вы прольете луч музыкального света в наш рай-
он, иначе я, мучая себя и многих бедных артистов, должен обор-
вать преподавание.
В ожидании Вашего благосклонного ответа с искренним уваже-
нием
А. Лебедев
107. С. В. НЫРОВ
[без даты]. Сарапуль Вятской губ.
Милостивый государь!
Простите, что Вас беспокою, но если возможно, то не откажи-
те в моей просьбе, а именно: мне бы хотелось приобрести для ор-
кестра балалаек партитуру танцев <...> Мне думается, что такие-
партитуры есть и что я их могу получить от Вас, поэтому я и об-
ращаюсь к Вам с покорнейшей просьбой выслать их мне, если это*
найдете возможным. Оркестр у меня состоит из 20 человек бала-
лаечников-реалистов Так как я дирижирую только первый год,,
то мне хотелось бы также приобрести руководство, по которому
я бы ближе и лучше мог бы познакомиться с этим делом.
Если возможно, то прошу не отказать мне в этой просьбе и от-
ветить мне на мое письмо. Покорнейше также прошу сообщить
стоимость всего этого.
Уважающий Вас
С. Ныров-
Адрес: г. Сарапуль Вятской губернии. Реальное училище, уче-
нику VI класса С. Нырову.
Р. S. Расход на Ваш ответ немедленно буду высылать почто-
выми марками. Покорнейше прошу сообщить Ваш адрес.
108. Н. И. ПРИВАЛОВ
[без даты/
Дорогой Вася!
Я уезжаю сейчас за границу (в Италию) и вернусь в первых
числах октября. Так что прошу отпуска у себя в случае, если в те-
чение нескольких дней после первого числа еще не приеду <...>
Я прошу тебя попробовать, наконец, одну мою вещь, написанную-
сильно и давно уже нашедшую себе оценку критики и музыкантов.
Это «Шествие Кащея» из моей сюиты «Картины русских сказок»,
которую я послал тебе весною (изд. Циммерман). Вели расписать
партии, и на репетициях попробуем у тебя. Если не понравится, то
не включай в репертуар. Но прими к сведению, что оркестр даст
неслыханную в ней силу — с применением накр, чего в других пье-
сах нет <...>
Итак, милый друг, не обижайся и меня не обижай, а попробуй
«Кащея»: смотри — под твоею рукою найдутся в этой пьесе такие
эффекты, что сам меня поблагодаришь!
Сердечный привет Софье Михайловне.
Твой преданный
Н. Привалов
221
[без даты] Кострома
109. Н. И. ТРЕГУБОВ
Многоуважаемый Василий Васильевич.
Вот уже два года, как сформирован балалаечный оркестр в
’.Костроме. Но беда вся в том, что, несмотря на все старания, я
.не мог нигде приобрести песен для хора [оркестра русских народ-
ных инструментов] собственно Вашей аранжировки, кроме пяти
«песен, помещенных в Вашей школе, несмотря на то, что в ней есть
Ваше обещание по мере возможности выпускать в свет новые аль-
бомы. В ноябре месяце прошлого года один наш костромич был в
«С.-Петербурге и, как он рассказывал, был у Вас на квартире, где
Вы ему будто бы сообщили, что Вами приготовлен к выпуску но-
'вый альбом песен в количестве 20-ти <...> Я осмеливаюсь, много-
уважаемый Василий Васильевич, обратиться к Вам с покорнейшей
«просьбой от всех костромичей — любителей балалайки не отказать
в сообщении адреса той фирмы, у которой можно было бы приоб-
рести Ваши переложения.
Хорошо было бы, если бы Вы кстати черкнули одно слово о
том магазине, в котором можно приобрести балалайки собственно
Вашей модели. Я знаю, что у Вас много дела и хлопот, но, прости-
те,— балалайка так нас заинтересовала, что Вы поймете, какой ин-
терес возбуждает играть Ваши переложения, и я поэтому осмелил-
ся беспокоить Вас настоящим письмом.
Ваш поклонник
Трегубов
ПО. Н. Н. ФИГНЕР
Воскресенье 27 января [без года]
Дорогой Вася!
Захвати сегодня ноты для твоего оркестра романса
-«Северная звезда»1 — споем его на рауте в Дворянском собрании,
;а также, может быть, и «Травушку» споем 2.
Целую тебя.
Твой Н. Фигнер
111. Н. Н. ФИГНЕР
Суббота 29 [без месяца и года]
Дорогой Вася!
Медея 1 и я просим тебя сегодня приехать к нам (когда хо-
чешь). Мы будем очень рады видеть тебя среди наших друзей. Пи-
алу приглашение поздно, ибо только теперь выяснилось, что вечер
.наш состоится (была больна дочурка). Просим тебя — Васю,
ене балалаечника, а друга. Целую и жду.
Твой Н. Фигнер
ВОСПОМИНАНИЯ О В. В. АНДРЕЕВЕ
А. С. Паскин
БАЛАЛАЙКА и АНДРЕЕВ
<...> Будучи страстным любителем музыки, я слыхал и бала-
лайку еще в руках крепостных людей моего деда, генерала Нилова.
Но должен сказать, что игра приказчика и кучера не производила
на меня впечатления, так как инструменты у них были весьма пло-
хого качества, да и репертуар слишком ограничен <...> В один из
своих приездов в Бежецк В. В. Андреев встретился со мной в доме
друга моего П. А. Байера, у которого на рояле лежала балалайка.
Как истинный любитель музыки, Василий Васильевич, конечно, об-
патил на это внимание, и мне пришлось исполнить его желание и
поиграть. Впечатление у него осталось очень сильное... Тогда же он
говорил, что слышал балалайку у себя в деревне, но музыкант играл
левой рукой, да притом и балалайка у него была очень плохая,
самодельная. Струны для балалаек тогда были красные [очевидно,,
медные], но я применял хорошие, гитарные.
После свидания со мной Василием Васильевичем была немедлен-
но заказана балалайка столяру Антонову, который сам играл до-
вольно порядочно <...> Балалайки первобытные [имеются в виду
народные балалайки] постоянных ладов не имели, а ограничивались
передвижными. Играть можно было только в диезном тоне, бемоль-
ный тон давали не все: таково было их свойство. В то же время я
указывал Василию Васильевичу на необходимость усовершенство-
вания инструмента, на приспособление постоянных ладов и на воз-
можность получения полутонов. Зная артистические способности
Василия Васильевича, мы с другом моим Байером предсказывали:
ему полный успех. Я по опыту знал, что люди, даже очень спокой-
ного нрава, слушали свой родной народный инструмент с очевид-
ным одушевлением, а об истинных любителях и говорить нечего —
все увлекались!..
Первым инструментальным мастером, который начал работать
усовершенствованные балалайки, был Пасербский I У меня сохра-
нился инструмент его работы, а также сделанная им по заказу ги-
тара № 4. После того как В. В. Андреев стал артистически играть
223
и а балалайке (бежецкая2 послужила образцом по виду и размеру),
последователей [у него] оказалось очень много. В один из приездов
моих в Петербург мне пришлось быть в Соляном городке и слушать
уже составившийся небольшой оркестр из 7 лиц3. Помню фамилии
Паригорина, Пыжова, Панченки; остальных не помню. Игра нала-
живалась, балалайки были уже разновидного типа, изобретенные Ва-
силием Васильевичем. На этом вечере тогда присутствовал и мастер
Пасербский. Я, конечно, горячо приветствовал начало того, что ны-
не с таким совершенством создал Андреев <...> Ныне Василий Ва-
сильевич Андреев стал не только русской, но и всесветной знаме-
нитостью!.. Его неустанная работа, неусыпные труды, его изобрета-
тельность не поддаются описанию. Помимо балалайки, в его чудном
оркестре появились такие дивные, звучные, мелодичные инструмен-
ты, как домры, затем старинный инструмент — гусли. В руках ар-
тистов, участвующих в оркестре, эти инструменты производят за-
хватывающее впечатление.
Торжественное празднование 2 апреля этого [1913] года юбилея
В. В. Андреева в Мариинском театре <...> красноречиво подтвер-
дило всеобщие симпатии к дорогому для всякого русского юбиляру
и дало ему выразительные доказательства того, что его скромный,
но талантливый и доведенный до конца труд на пользу нашей Ро-
дине и ее национальному величию встречает восторженную оценку.
.Мне, конечно, более, чем кому-либо, особенно приятно было видеть
В. В. Андреева в зените его заслуженной славы в этот юбилейный
вечер, связанный с годами упорного и любовного труда над бала-
лайкой, вечер, связанный с тем моментом, когда Андреев взял впер-
вые в руки этот инструмент.
Н. П. Фомин
ОТРЫВКИ ИЗ ВОСПОМИНАНИИ
В начале марта 1888 года в петербургской студенческой кофей-
не я услышал оживленный разговор товарищей по поводу объявлен-
ного в афишах концерта Кружка любителей игры на балалайках
под управлением В. В. Андреева. Об Андрееве как исполнителе на
балалайке с аккомпанементом фортепиано я слыхал и ранее, но не
придавал этому серьезного значения. Разговор товарищей шел о том,
что Андреев, организовав кружок исполнителей на балалайках раз-
личной величины, выступает в публичном концерте в зале Кредит-
ного общества 20-го марта. Виолончелист М. М. Вальяно рассказы-
вал о своем знакомстве с Андреевым и о том, что был у него на
репетиции, слыхал игру Кружка, которая произвела на него огром-
ное впечатление. Виолончелист В. А. Лидин подтвердил сказанное
Вальяно. Лидин же обратился ко мне, посоветовав, как интересую-
224
щемуся русской песней, обязательно послушать Кружок Андреева и
обещал достать на концерт контрамарку.
20-го марта я отправился на концерт. Я увидел большое коли-
чество публики: огромный интерес к выступлению В. В. Андреева
был несомненным. Здесь были лица из аристократических кругов,
люди среднего класса, военные, артисты, художники, представители
прессы, чиновники, купечество и рабочие. Шли оживленные разгово-
ры. Некоторые ожидали появления балалаечников в крестьянских
костюмах. После звонка публика быстро заполнила зал. На эстраде
полукругом стояли стулья и рояль. Публика была заметно удивле-
на, когда на эстраду стали выходить исполнители, одетые в безуко-
ризненные фраки, белые жилеты и галстуки, в лакированных бо-
тинках. Каждый встал около предназначенного ему места. Средний
стул оставался незанятым. Публика задних рядов привстала, желая
рассмотреть исполнителей и невиданные до того инструменты. По-
следним вышел на эстраду В. В. Андреев, одетый так же, как и
другие исполнители. Он изящно поклонился публике, раздались ап-
лодисменты. Затем водворилась тишина, как будто все затаили ды-
хание. Легким кивком головы Андреев подал знак, и все сели на
стулья. Андреев поднял руку, и весь ансамбль, как один человек,
начал играть. Тончайшим пианиссимо началось исполнение первой
песни. Постепенно разрастаясь и достигнув значительной силы, ис-
полнение песни оборвалось заключительным аккордом, вызвав взрыв
аплодисментов и крики браво, бис. Последующие номера проходят
с таким же успехом. Андреев раскланивается с приятной улыбкой.
После же исполнения песни «Эй, ухнем» успех превращается в ова-
цию. Эта песня была исполнена удивительно эффектно, с замеча-
тельно тонкими нюансами. Вначале было лишь видно мерное покачи-
вание рук играющих, затем, как будто издалека, стала едва доно-
ситься песня. Постепенно усиливаясь, звучность достигала полной
силы, а затем, постепенно замирая и уносясь куда-то далеко, совер-
шенно затерялась. Нескончаемые крики браво, бис. Андрееву при-
шлось песню дважды бисировать. В антракте Лидин увел меня в
артистическую и познакомил с Андреевым, окруженным толпой
приветствовавших его поклонников.
В фойе я прислушался к разговорам. Видный генерал в кругу
своих знакомых говорил: «Это изумительно... ведь только на трех
струнах... я сижу во втором ряду, пересчитал, у всех по три струны...
это просто непостижимо... говорят, что они играют оперу „Кармен4*...
и все наизусть, без нот... на трех струнах...» Полный, с красным
лицом и подстриженной бородой, под руку с шикарно одетой дамой
человек говорил: «Да, батенька, разуважил Андреев... как это он
„Эй, ухнем**... чудесно... люблю эту песню. Прошлым летом, едучи
в Нижний, слыхал я в Костроме эту песню... пели грузчики... пели
8 Зак. 409 225
они складно, но какое это пение... а вот на балалайках — это при-
водит в умиление». Дама, очевидно его жена, заметила: «А вот
мне больше всего понравился вальс... так нежно, упоительно...»
Поодаль рабочий говорил своему собеседнику: «Как они заигра-
ли, так просто за душу хватило, до слез довели, а другую как
заиграли, веселую, так сижу я на стуле, а ноги так ходуном и хо-
дят...» С другой стороны высокий, коренастый, с седоватой бородой
господин говорил: «Занятно, но любительщина... какая будущность?..
Никакой!.. Возьмите хоть бы песни, вот если бы они были в обра-
ботке Николая Андреевича [Римского-Корсакова] или кого-нибудь из
наших, то это имело бы действительно художественный интерес, а
то, знаете...» Далее я разговора не слышал, только история показа-
ла, что ошибся в своем суждении Владимир Васильевич Стасов —
это был он, — ошибся!
Второе отделение концерта прошло с еще большим успехом. По
окончании концерта публика долго не расходилась, требуя бисиро-
вания. Идя домой, я думал — в чем причина успеха? Оригинальная,
совершенно новая звучность, прекрасная сыгранность, удивительно
четкий ритм и гибкая фразировка. Мелодии русских народных пе-
сен так и звучали в моих ушах, сменяя одна другую. Мне думалось,
какая самобытность, какая красота таится в них, чего только не
способны они выразить своею искренностью. Много слышал я пе-
сен разных народов, но ни одна не может идти в сравнение с на-
шей народной песней. А балалайка — удивительный инструмент, как
будто специально созданный для выражения русской песни. Какая
красивая, оригинальная звучность, какая богатейшая способность к
выражению разнообразных настроений, какая гибкость нюансов, ка-
кой ритм, как будто все так просто, безыскусственно.
В те годы я снимал квартиру в доме М. П. Беляева на Нико-
лаевской улице <...> Как-то вечером пришел ко мне швейцар и
сказал, что Митрофан Петрович [Беляев] просит меня к себе <...>.
Я несказанно обрадовался этому приглашению и поднялся к нему.
Здесь я встретил своих консерваторских профессоров Н. А. Римско-
го-Корсакова и А. К. Лядова, а также многих других незнакомых мне
лиц. Чувствовал я себя неловко —все были люди солидные, я почти
мальчик перед ними. Я присел в сторонке. Вскоре рядом со мной
уселся только что пришедший высокий старик с длинной седой бо-
родой. Это был В. В. Стасов. Между тем гостей все прибавлялось.
Я увидел П. И. Чайковского. Приехали А. В. Вержбилович, а за ним
Ф. М. Блуменфельд с братом Сигизмундом, А. К. Глазунов и другие.
Тут ко мне подошел А. К. Лядов и с улыбкой сказал, что приедет
Андреев с товарищами и они будут играть на балалайках. По тону
нетрудно было понять, что Лядов не придает серьезного значения,
но все же находит любопытным это выступление кружка балалаеч-
226
ников. Вскоре приехал В. В. Андреев и с ним шестеро его товарищей,
все изящно одетые, во фраках. Их встретил хозяин дома.
Появление исполнителей с балалайками внесло заметное ожив-
ление. Собравшиеся с любопытством рассматривали необычные музы-
кальные инструменты, а когда вошел исполнитель с контрабасовой
балалайкой, у некоторых из гостей Беляева появилось даже веселое
настроение. Присутствующие заняли места, а исполнители располо-
жились полукругом; посередине Андреев, по правую его руку — ис-
полнители на балалайках большего размера, а по левую — меньшего.
Наступила тишина... Но вот Андреев поднял руку и ударил по стру-
нам. Заиграли все семь балалаечников. Концерт начался. Первым
номером играли народную русскую песню «Во саду ли, в огороде».
Исполнение было очень стройное, ритмичное, с нюансами. Оконча-
ние этой песни вызвало шумные аплодисменты. Особенно усиленно
аплодировал П. И. Чайковский. Затем балалаечники сыграли «Вдоль
по Питерской», еще ряд русских песен и вальс на мотив модного в
то время романса «Звезды блестят». Исполнение каждой вещи со-
провождалось шумными одобрениями присутствующих.
После недолгого перерыва снова все уселись. Кто-то спросил
Андреева: «А где же ноты?» На это Андреев ответил, что участники
Кружка играют по слуху. Балалаечники сыграли ряд песен и в зак-
лючение что-то вроде марша. По окончании концерта все разбрелись
. по комнатам обширной квартиры Беляева и группами обсуждали
концерт. В. В. Андреева окружили М. П. Беляев, П. И. Чайковский и
другие. Я был с балалаечниками, студентами консерватории по клас-
су виолончели, Вальяно и Лидиным. К нашей группе подошел
В. В. Стасов и сказал: «А знаете,— это, признаться, здорово! Кра-
сиво! И какие молодцы — как хорошо играют!»
Ф. И. Шаляпин
Я ХОРОШО ПОДРУЖИЛСЯ с АНДРЕЕВЫМ
<...> Спектакли [в Панаевском театре в Петербурге] пошли у
нас удачно. Мне лично удалось быстро обратить на себя внимание
публики, и ко мне за кулисы начали являться разные известные в
музыкальном мире люди. Всем нравилось, как я пою Бертрана в
«Роберте-Дьяволе» L В. В. Андреев сообщил, что мною интересуются
в Мариинском театре, а вскоре, вслед за этим, мне предложили
сходить туда и спеть что-нибудь Направнику. Надо сказать, что од-
нажды, когда я пел в «Фаусте» «заклинание цветов», публика еди-
нодушно, к моему искреннему удивлению, потребовала повторить
арию. Это удивило и товарищей по сцене — раньше на эту арию
как-то не обращали внимания. И вот, когда я решил пойти к На-
правнику, В. В. Андреев посоветовал мне спеть именно «заклинание
227
8*
цветов». Направник был очень сухой человек, необщительный, сдер-
жанный. Никогда нельзя было узнать, что нравится ему, что — нет.
Прослушав меня, он не сказал ни слова. Но вскоре я узнал, что
мне хотят устроить пробу на сцене Мариинского театра в присутст-
вии директора. Проба состоялась <...> Мне предложили подписать
контракт, и я был зачислен в состав труппы императорских театров.
Рад я был этому? Не помню, но, кажется, не очень, потому что в
то время радостей у меня было много. Продолжая петь в Панаевском
театре, я усердно продолжал развивать мои знакомства. Я хорошо
подружился с В. В. Андреевым, у которого по пятницам собирались
художники, певцы, музыканты. Это был мир новый для меня. Душа
моя насыщалась в нем красотою. Рисовали, пели, декламировали,
спорили о музыке. Я смотрел, слушал и жадно учился <...>
Я был отчаянно провинциален и неуклюж. В. В. Андреев усерд-
но и очень умело старался перевоспитать меня. Уговорил остричь
длинные, «певческие» волосы, научил прилично одеваться и всяче-
ски заботился обо мне. Это было необходимо, потому что со мною
происходили всяческие курьезы. Так, например, пригласили меня в
один барский дом на чашку чая. Я напялил на себя усатовский
фрак2, блестяще начистил смазанные сапоги и храбро явился в го-
стиную. Со мной рядом сели какие-то очень веселые и насмешливые
барышни, а я был безобразно застенчив. Вдруг чувствую, что кто-то
под столом методически и нежно пожимает мне ногу. По рассказам
товарищей я уже знал, что значит эта тайная ласка, и от радости,
от гордости немедленно захлебнулся чаем. «Господи,— думал я,—
которая же барышня жмет мне ногу?» Разумеется, я не смел по-
шевелить ногою и мне страшно хотелось заглянуть под стол. На-
конец, не стерпев сладкой пытки, я объявил, что мне нужно не-
медленно уходить, выскочил из-за стола, начал раскланиваться и
вдруг вижу, что один сапог у меня ослепительно блестит, а другой
порыжел и мокрый. В то же время из-под стола вылезла, облизы-
ваясь, солидная собака; морда у нее испачкана ваксой, язык гряз-
ный. Велико было мое разочарование, и хохотал я, как безумный,
шагая по улице в разноцветных сапогах. Андреев сказал мне, что
чай пить во фраках не ходят, и что фрак требует лаковых боти-
нок <...>
В контракте с дирекцией казенного театра было сказано, что
я имею право на три дебюта и что, если я не понравлюсь на этих
дебютах, контракт будет сочтен недействительным. Я тотчас же
заказал визитные карточки «Артист Императорских театров». Мне
очень льстило это звание. Я очень гордился им... но в театре дела
мои шли все хуже. Я знал, что всякий раз, когда кто-нибудь из со-
става театрального совета предлагал мне роль, большинство голо-
сов отвергало это предложение... Чем дальше шел сезон, тем больнее
228
и труднее становилось мне. Особенно угнетали меня репетиции. На
них меня учили все: режиссер, суфлер, хористы и даже, кажется,
плотники. В. В. Андреев особенно близко к сердцу принимал мои
неудачи и старался всячески быть полезным мне, расширяя круг
знакомств, поучительных для меня. Однажды он привел меня к
Тертию Филиппову, о котором я уже слышал как о человеке зна-
чительном в мире искусств, приятеле Островского3, поклоннике все-
го самобытного. Здесь я увидел знаменитую «сказительницу» Орину
Федосову4. Она вызвала у меня незабываемое впечатление.
В 1899 году я поехал на Всемирную выставку в Париж осо-
бенно охотно и с какими-то смутными надеждами. Я знал, что там
будет В. В. Андреев со своим оркестром балалаечников и еще много
русских людей, которые могут показать Русь <...> Андреев, как
и в Петербурге, старался провести меня в различные парижские
кружки любителей пения и музыки. Я выступал на разных five
o'clock’ax, хотя и не был салонным певцом. Вещи Мусоргского, Шу-
берта, Шумана, Глинки созданы не для салонов, но все-таки эти
вещи имели вполне определенный успех. Был приглашен я и в ре-
дакцию «Фигаро» на вечер, устроенный ею. Особенно сильный во-
сторг французов на этом вечере вызвали «Два гренадера»5.
М. М. Фокин
АНДРЕЕВ И МОИ ВЫСТУПЛЕНИЯ В ОРКЕСТРЕ
НАРОДНЫХ ИНСТРУМЕНТОВ
Как балалаечник я сделал «блестящую», но печально закончив-
шуюся карьеру. Начал с организации кружков среди приятелей,
потом перешел в Великорусский оркестр П. Савельева1 и затем,
венец моей карьеры, вступил в знаменитый оркестр В. В. Андреева.
Выступал с ним на концертах и пользовался большим расположе-
нием этого талантливейшего человека.
Андреев был инициатором возрождения древнерусских народных
музыкальных инструментов. Это были — балалайки всех видов, дом-
ры, гусли. Андреев был очень одаренный человек. Помимо виртуоз-
ной игры на балалайке и талантливого дирижирования нашим ор-
кестром, он удивительно рассказывал анекдоты и танцевал русскую.
Это самое талантливое исполнение русской пляски, которое мне до-
велось увидеть. Он изображал пляшущего русского мужика. Не
будучи виртуозом танца, он дал такой характер в движениях, такое
упоение плясом, какого в балете мне не приходилось встречать. И
все это с передачей едва держащегося на ногах парня, с тонко под-
меченными жестами и мимикой.
Я выступал в оркестре Андреева в самый разгар его успеха.
Громадное Дворянское собрание заполнялось битком. С затаенным
229
дыханием публика слушала «Татарский полон», «Эй, ухнем» и дру-
гие русские песни. Вспоминаю колоссальное впечатление публики
от одного номера. Мы играли «Эй, ухнем», песнь волжских бурла-
ков. Я играл на домре. Зал был ярко освещен. Не так, как в бале-
те, где перед глазами черная яма. Все лица публики видны. Играли
наизусть. Я ясно видел публику, тысячи лиц. Песня грустная, о
тяжелом труде бурлаков, тянущих по реке канатами суда, начи-
нается едва слышно, постепенно разрастается, как будто бурлаки
проходят совсем близко. Потом они удаляются. Далеко-далеко,
чуть слышно звучит печальная песня. Лица у слушателей грустные,
как будто перед этими нарядными людьми во фраках и вечерних
туалетах прошла действительно тяжелая жизнь русского бедного
мужика. Но вот так же далеко, так же тихо зазвучала плясовая.
Все громче, все веселее. Пляс разгорается. Лица публики начинают
оживать, улыбаться, глаза загораются, блестят. Когда мы смолкли,
гремят аплодисменты <...> Русская песня приблизила меня, го-
родского жителя, к народу, к пониманию его. До того я знал народ
больше через книгу, сочувствовал ему как-то теоретически. Зауныв-
ные, грустные, а иногда задорно-веселые песни дали мне возмож-
ность почувствовать то, что я [раньше]' только понимал <...>
Зенитом моей музыкальной карьеры назову мое участие в вы-
ступлении андреевского оркестра вместе с оркестром симфоническим.
Мы исполняли в Четвертой симфонии [Чайковского] скерцо pizzicato
под управлением самого Артура Никиша. Какое волнение, какое на-
слаждение мы пережили в тот вечер! Конец моим выступлениям в
концертах Андреева наступил скоро после этого. Будучи занят на
балетных репетициях и спектаклях, я получил особое разрешение
от В. В. Андреева не приходить на репетиции, а являться прямо на
концерты. Я зарекомендовал себя хорошо в глазах Василия Василье-
вича и к тому же отказался от гонорара, так что со спокойной
совестью приходил к концерту. На одном концерте, не зная, что пов-
торение в данном месте было отменено, когда все смолкли, я бряк-
нул на своей домре fortissimo. У всех пауза, а я трам-та-ра-ра...
Смолк, а сосед шепчет: «Вот что значит не приходить на репетиции!»
После этого я «подал в отставку», и мы дружески распрощались с
Василием Васильевичем.
Е. К Катульская
ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ МУЗЫКАНТ
В 1910 году, будучи артисткой Мариинского оперного театра в
Петербурге, я участвовала в одном из очередных концертов в поль-
зу кассы взаимопомощи литераторов и ученых. В этом концерте я
230
выступала с артистами Мариинской оперы М. Б. Черкасской и
В. И. Касторским (впоследствии заслуженный деятель искусств
РСФСР, солист Театра оперы и балета имени С. М. Кирова). Пос-
ле моего выступления ко мне подошел Касторский и посоветовал
остаться на концерте, чтобы послушать прославленный оркестр
В. В. Андреева. Сначала оркестр исполнил классические произве-
дения, а затем народные песни. Звучание инструментов, мне тогда
малознакомых, было ярким и красивым. Меня поразило богатство
тонких и разнообразных оттенков русских народных инструментов,
которые выражали различные человеческие чувства: то удаль, то
печаль, то светлую радость. С виртуозной легкостью оркестр под
управлением Андреева преодолевал различные технические трудно-
сти исполняемых произведений. На концерте я была свидетельницей
огромного художественного успеха Андреева. У этого вдохновенно-
го музыканта кроме совершенной техники была та благородная
простота и то сценическое обаяние, которые делают творчество ху-
дожника близким и человечным.
Вскоре я вторично встретилась с Андреевым в концерте в Пе-
тербургском университете, а затем в большом концерте в зале Дво-
рянского собрания в Петербурге. В последнем концерте в первом
отделении выступали артисты Мариинской оперы М. Кузнецова 1 и
Тартаков2. Я пела в этом концерте в сопровождении выдающегося
виолончелиста А. Вержбиловича. Во втором отделении выступал
оркестр Андреева. И я вновь была свидетельницей высокой испол-
нительской культуры андреевского оркестра и восторженного прие-
ма дирижера публикой. В этот вечер мы договорились с Андреевым
о творческих встречах для подготовки моих выступлений с его ор-
кестром.
В. В. Андреев был в жизни и искусстве простым, скромным,
чутким и внимательным человеком — большого такта и обаяния.
После первых же репетиций он произвел на меня впечатление тон-
кого и взыскательного музыканта. Репетируя программу, Андреев
требовал от оркестра и солиста вдохновенного исполнения и ярких
интонаций. Он настойчиво добивался от певца ясной дикции, музы-
кально-драматической выразительности и полного слияния голоса
с оркестром. Василий Васильевич любил говорить об историческом
значении народной песни, о тесной связи нашей классической му-
зыки с русским народным искусством. Только в народной песне, до-
бавлял он, широко используются все тембровые и выразительные
возможности человеческого голоса. После совместной творческой ра-
боты с оркестром Андреева для моего выступления в концертах
были подготовлены: «Жаворонок» Глинки, «Соловей» Алябьева, «Ко-
локольчик» Гурилева3; народные песни «Светит месяц, светит яс-
ный», «Лучина, лучинушка».
231
С 1910 по 1913 год я неоднократно выступала с оркестром Анд-
реева в лучших концертных залах Петербурга и в Кронштадте, где
особенно восторженно принимали «андреевцев» моряки. Часто в
этих концертах я кроме народных русских песен исполняла арии
Снегурочки и Марфы (из «Снегурочки» и «Царской невесты» Рим-
ского-Корсакова), Антониды (из «Ивана Сусанина» Глинки) и
другие. В моей памяти также запечатлелась встреча с В. В. Андре-
евым на вечере у великой русской артистки Марии Гавриловны
Савиной. Мне довелось быть постоянной участницей благотворитель-
ных концертов, которые организовывала Мария Гавриловна. После
одного из таких концертов (в «Убежище для престарелых артистов»)
участники концерта были приглашены к Савиной на товарищеский
ужин. На этом вечере был и Василий Васильевич. Простота, ра-
душие, сердечное гостеприимство очаровательной Марии Гаврилов-
ны создали легкую и непринужденную атмосферу. На этом вечере
Андреев проявил себя как приятный и веселый собеседник. Он жи-
во и увлекательно рассказывал о своих гастролях в Англии, Аме-
рике, Франции, об интересных встречах за границей и о том огром-
ном интересе, который там проявляют к русской музыке. Чувство-
валось, что об этом рассказывает человек большой культуры, под-
линный энтузиаст-пропагандист своего дела. В начале ужина Васи-
лий Васильевич провозгласил тост за чудесный талант Марии Гав-
риловны, за ее труд по объединению русских актеров и за широкое
русское гостеприимство.
В конце 1913 года я перешла из петербургского Мариинского
театра в московский Большой театр, и моя творческая связь с вы-
дающимся музыкантом-художником и дирижером В. В. Андреевым
прервалась. Но в моей душе навсегда осталось чувство искренней
благодарности Андрееву за то, что он помог мне, начинающей тогда
певице, еще больше полюбить русскую народную песню, которая
стала неизменной спутницей всей моей творческой жизни.
С. И. Алексеев
ШЕСТЬ ЛЕТ С АНДРЕЕВЫМ
Летом 1901 года в дачной местности Парголово, близ Петер-
бурга, был организован небольшой кружок из любителей игры на
русских народных инструментах. Организатором и руководителем
был Дмитрий Иванович Минаев. С зимы того же года репетиции и
выступления кружка проходили в клубе завода «Нобель и К°», на
Выборгской стороне в Петербурге. Кружок рос и в 1906 году уже
составлял коллектив из 20 человек. Среди участников были: рабо-
чие и служащие Нобельского завода, петербургского «Арсенала» и
учащиеся школ Выборгской стороны. Вначале репертуар кружка со-
232
стоял только из легких пьес, помещенных в сборниках В. Т. Насо-
нова и издававшихся под редакцией Андреева. Позднее репертуар
пополнился произведениями Чайковского, Римского-Корсакова, Ля-
дова, Бизе и других композиторов в переложении для народного ор-
кестра.
В 1906 году мною была оркестрована для нашего оркестра увер-
тюра к опере «Руслан и Людмила» Глинки, и тогда же мы решили
показать нашу работу Андрееву. Андреев откликнулся на наше
предложение и не только посетил наш концерт, состоявшийся в ап-
реле 1906 года, но стал часто посещать наши репетиции и концер-
ты. В мае он даже сам продирижировал нашим оркестром в кон-
церте из двух отделений, прошедших с большим успехом (концерт
проходил в одном из залов Соляного городка в Петербурге). Два
года спустя из нашего коллектива Андреев пригласил для работы в
его оркестре Александра Александровича Александрова, моего брата
Петра Ивановича Алексеева, впоследствии заслуженного артиста
РСФСР, и меня. Мы вошли в состав Великорусского оркестра, орга-
низованного Андреевым для заграничных гастролей, которые про-
должались с 1908 по 1912 год.
Репетиции андреевского оркестра проходили на квартире Анд-
реева — сначала на Моховой улице, а затем на Набережной реки
Мойки. Репетировали мы два раза в неделю, по понедельникам и
четвергам. Собирались обыкновенно к 8 часам вечера в гостиной.
Здесь некоторое время музыканты вместе с Андреевым обменива-
лись впечатлениями по разным вопросам, а когда все были в сбо-
ре, отправлялись в репетиционную комнату. Вся нотная литература,
поступавшая в оркестр, передавалась Андреевым библиотекарю
оркестра — Антону Николаевичу Аполинскому, который просматри-
вал ее, проверял, все ли удобно для исполнения на наших инстру-
ментах, и затем расписывал партитуру на партии. Когда разбирали
новую пьесу, Андреев не дирижировал. За пульт становился автор
нового произведения, а Василий Васильевич садился рядом и вни-
мательно слушал. Когда работа автора была закончена и пьеса
прослушана Андреевым, за дирижерскую палочку брался он сам.
Андреев в полном соответствии с волей автора вносил свои коррек-
тивы, устанавливал темп, указывал нюансы. Оканчивалась репетиция
обычно к 11 часам вечера.
При приеме новых исполнителей в оркестр Андреев вначале
предлагал сыграть что-либо на память по собственному усмотрению,
а затем проверял читку нот с листа. Затем он уходил в соседнюю
комнату и слушал оттуда, обращая особое внимание на тремоло, ко-
торому Андреев в исполнении на русских народных инструментах
придавал большое значение. Он заботился также и о том, чтобы на
Домре не было слышно шороха и стука медиатора. Последняя проба
233
была в оркестре. Андреев поручал наиболее опытному из своих ор-
кестрантов незаметно проследить, какими навыками ансамблевой
игры обладает новичок. Если музыкант отвечал всем требованиям,
предъявляемым Андреевым к артистам его оркестра, то с ним за-
ключался контракт на один год, а затем контракт продлевался.
Во время заграничных гастролей нам, оркестрантам, довелось
особенно сблизиться с Андреевым и много беседовать с ним. Мы
спрашивали его о целях жизни, об идеях, которым он служит, о
перспективе дальнейшего развития оркестров русских народных ин-
струментов и так далее. Часто задавали вопросы: что можно испол-
нять таким оркестром? «Все, — отвечал Андреев, — лишь было бы
удобно написано, с учетом специфики оркестра. Можно даже играть
сочинения для симфонического оркестра, только надо иметь в ви-
ду,—добавлял Андреев,— при исполнении произведения симфони-
ческим оркестром музыкальные образы кажутся нарисованными как
бы красками, а при исполнении народным оркестром — каранда-
шом...» Начав свои гастроли с Германии в 1908 году, а в дальнейшем
дважды посетив Англию и Америку, оркестр Андреева завоевал все-
мирную славу. В Англии оркестр Андреева выступал во многих
городах и особенно большой успех имел в лондонском театре «Ко-
лизей», где давал концерты в течение нескольких месяцев по два
раза в день —утром и вечером, при переполненном зале. В Америке
оркестр выступил более чем в 80 городах. Американцы так заинте-
ресовались нашим делом, что даже выписали из Петербурга целый
состав инструментов для организованного в городе Сент-Луисе ор-
кестра по андреевскому образцу. В Чикаго мы играли после того,
как здесь закончились гастроли балетной труппы во главе с Анной
Павловой и Михаилом Мордкиным !, покорившей американцев. Ус-
пех Великорусского оркестра был огромным и вылился в настоящий
праздник русского искусства. В феврале 1912 года оркестр возвра-
тился после зарубежных гастролей в Петербург и в тот же год на-
чал гастроли в России. Мы посетили многие города и имели исклю-
чительный успех. В 1914 году я был призван в армию и больше
В. В. Андреева не видел. Но шесть лет работы с Андреевым — неза-
бываемы. Они были для меня не только школой в искусстве, но и
школой жизни.
Ю. А. Мансфельд
НА СЦЕНЕ ЛОНДОНСКОГО «КОЛИЗЕЯ»
<...> В 1910 году В. В. Андреев заключил контракт с предпри-
нимателем и собственником одного из обширнейших театров в Лон-
доне— «Колизей»1. Он предполагал познакомить англичан с его Ве-
ликорусским оркестром балалаечников и пригласил меня для этой
234
поездки в качестве секретаря. Мы очень волновались и долго бесе-
довали с Андреевым по поводу предстоящей поездки и о том, какой
успех нас ожидает в стране, где. никогда не слыхали русской народ-
ной музыки. Кроме того, нас смущало и то обстоятельство, что анг-
личане любят только «свое» и очень скептически относятся к ино-
странному искусству. До дня нашего отъезда оставалось еще две
недели. В один прекрасный день я получаю телеграмму от нашего
лондонского агента с сообщением, что директор, заключивший с на-
ми контракт, через четыре дня прибудет в Петербург со специальной
целью послушать оркестр до его выезда в Лондон <...> На третий
день после упомянутой телеграммы я получил вторую телеграмму,
из Варшавы, в которой секретарь директора лаконически писал:
«Директор будет вас слушать завтра половине четвертого» <...>
Настал завтрашний день, и минута в минуту явился директор со
своим секретарем. Директор — резервуар молчания, величественнее
всякого олимпийца. По окончании искуса директор встал, надел ци-
линдр и, сказав сквозь зубы: «Good by» — неизвестно кому, напра-
вился к двери <...> На следующий день мне было предложено
приехать в гостиницу для получения необходимых сумм по пере-
возке всего оркестра в 30 человек в Лондон.
С первого же момента, покинув вокзал Victoria Station в Лон-
доне, мы вступили в какой-то заколдованный лес. Нас ослепила не-
сметная масса электрического света, который шел буквально со всех
концов <.,.> Вскоре однако к нам подошел наш лондонский агент
и сообщил, что для Андреева и меня имеется «автомобиль», а для
господ артистов «такси». Мы все можем ехать и о багаже не бес-
покоиться,—имеются люди, которые все знают и все сделают. Так
как поездка эта нас нисколько не утомила, то мы выразили любез-
ному агенту наше желание посмотреть тот театр, в котором мы бу-
дем концертировать. «Ваше желание вполне совпадает с моим на-
мерением»,— любезно ответил нам наш спутник, и через несколько
минут перед нами уже высился удивительной красоты дворец с
грандиозным глобусом на верху башни, с светящейся надписью
«Coliseum». Весь фасад здания был освещен электрическими лампио-
нами, и на подъезде электрический транспарант, возвещающий о
скором приезде знаменитого Русского оркестра балалаечников
В. В. Андреева. Василий Васильевич, увидев свое имя в таком ши-
роком масштабе, да еще в «городе городов», — потерял самооблада-
ние и стал сильно нервничать, и много стоило труда нашему агенту
уговорить его зайти внутрь театра <...> [который] вмещает до
5 000 человек. Высота зала, благодаря куполу, доходит до 30 ар-
шин <...>
Комнаты были для нас приготовлены, и мы с Андреевым отпра-
вились к себе в гостиницу. Андреев всю ночь не спал, и мы про-
235
болтали с ним до утра о том впечатлении, какое произвел на нас
Лондон с его 6-миллионным населением. К 12 часам дня мы все
собрались в театре для репетиции. Встретивший Андреева и меня
«начальник сцены» (то есть по-нашему режиссер) сразу обдал нас
своею холодностью, объявив нам, что мы слишком рано пришли и
что репетиция, «если она нам необходима», может состояться не
ранее окончания репетиции г-жи Иды Рубинштейн2 <...> Мы рас-
положились в зрительном зале и смотрели репетицию. Возвращаться
домой не стоило <...> Началась, [наконец, и наша] репетиция. Я
поднялся на места в галерее, что приблизительно подобно хороше-
му шестому этажу, и стал слушать, как звучит оркестр. Полное ра-
зочарование, но я не счел возможным сказать об этом Андрееву, ко-
торый уже успел повесить нос на квинту <...> Наступил наконец
понедельник 12 августа. Явились мы в театр. О нашем приходе до-
ложили начальнику сцены, который не замедлил явиться и объявил,
что с этого момента мы обязаны подчиняться всем его требованиям,
разумеется, во время пребывания на сцене. Затем объявил, что ни-
кому, и даже г. Андрееву, не разрешается стоять за кулисами, что
мы должны сидеть в своих комнатах и ждать звонка, после которо-
го немедленно обязаны собраться на сцене, расположиться в том
порядке, как того требует г. Андреев, и затем сидеть, пока сцену,
то есть круг, не повернут к занавесу. Не разговаривать и не курить.
На мой вопрос, как поступить Андрееву на случай требования пуб-
ликой повторения, режиссер как-то кисло улыбнулся и заявил, что
никаких повторений у них не полагается и что вообще в нашем
распоряжении имеется шестнадцать минут <...>
Андреев, бледнее смерти, едва держит в руках дирижерскую
палочку. Завертелся круг, и оркестр подвезли к рампе. Взвился за-
навес. Тишина. Ни хлопка. Справа выходит Андреев. Раздались
какие-то два-три поощрительных аплодисмента, и он начал первый
номер своей программы. По окончании по всему зрительному залу
пошел какой-то странный шорох, похожий на шепот. Аплодисментов
никаких. После второго номера публика зашевелилась, раздались
громкие аплодисменты, и этот возрастающий успех шел до исполне-
ния оркестром нашей волжской «Эй, ухнем». По окончании песни,
когда последняя нота замерла где-то вдали, в зале один момент
была гробовая тишина и затем сразу эта тишина превратилась в
сплошную бурю аплодисментов. Англичане, не привыкшие выражать
свой восторг, на этот раз изменили своему принципу и потребовали
«епсоге» (слово «bis» у них не употребляется). Растерянный Андреев
долго кланяется, смотрит по сторонам и не знает, что делать, пов-
торять или нет. Режиссер спускает занавес, подбегает к Андрееву и
говорит ему: «епсоге». Занавес под неумолчный гром аплодисмен-
тов вновь взвивается, и Андреев вынужден играть еще раз «Эй, ух-
236
нем». Вместо шестнадцати минут Андреев пробыл на сцене в первый
раз тридцать шесть минут, чем, понятно, нарушил порядок времени
всей программы, но одновременно заложил сразу краеугольный ка-
мень своему английскому успеху. Эти тридцать шесть минут оста-
вались за ним на все время его пребывания в Лондоне. На вечернем
спектакле повторилось буквально то же самое. Наш лондонский
агент заявил: «Поздравляю вас, г. Андреев, вы для Англии уже
сделаны», то есть вы уже упрочились. На другой день я с жадно-
стью накупил английских газет и начал их переводить Андрееву.
Мне в голову никогда не приходило, что английские музыкальные
критики обладают такой эрудицией. То не были рецензии, с похва-
лой или хулой. Это были статьи с детальным разбором русской на-
родной музыки, описанием народных инструментов, и все газеты
•без исключения остановили свое особое внимание на волжской песне
«Эй, ухнем». Андреева называли «вдохновенным», а оркестр — «клу-
бом художников». Так прошел дебютный день русской песни <...>
Целые столбцы были посвящены вчерашнему появлению Андреева,
целые тирады по адресу читателей с настойчивым приглашением их
непременно быть в «Колизее», присовокупляя при этом, что кто из
лондонцев не пойдет послушать Андреева, тот не будет иметь права
сказать, что он знаком с русским народом и его душой. В этот же
день я получил на имя Андреева до сорока писем, преимущественно
от дам, с поздравлением в успехе и благодарностью за чарующие
звуки балалайки <...>
Неузнаваем был во второй день концерта г. Крокет (Stagemena-
ger — начальник сцены) — режиссер. Его предупредительности не
было конца. Меня спрашивали, удобно ли нам в отведенных нам
уборных, же нужно ли поставить г. Андрееву кушетку для отдыха,
-не привык ли он к тишине перед концертом (в этом случае можно
для него отвести другую уборную, более отдаленную, и проч.). Сло-
вом, я чувствовал, что колоссальный успех вчерашнего дебюта сде-
лал нас «хозяевами положения». Спартанские правила сцены были
сразу нарушены. Мне было предложено пользоваться ключом от
двери на сцене, ведущей в зрительный зал. Небывалое отступление
•от правил, напечатанных на плакатах, развешанных во всех убор-
ных. Выход в этот вечер также сопровождался громкими аплодис-
ментами, к которым, как мне говорил режиссер, «Колизей» совер-
шенно не привык, и вообще, как он выразился, англичане не любят
забегать вперед — они любят платить по «заслугам» <...> Прошла
неделя. Давно касса «Колизея» не видала аншлага о том, что «все
билеты проданы». Успех Андреева рос с каждым концертом <...>
У подъезда наряд полиции распоряжался порядком между бесчис-
ленными автомобилями и кэбами, запрудившими улицу. Наша «ба-
лалайка» дала Лондону тон <...>
237
Ко мне явился главный директор «Колизея». «Я пользуюсь
своим правом по контракту, — начал он, — и продолжаю ваш анга-
жемент еще на четыре недели, но вы сделали бы мне большое
удовольствие, если бы согласились остаться свыше, этих вторых не-
дель— еще на четыре». Я выразил согласие Андреева и тут же под-
писал желаемый контракт, то есть с этого дня нам оставалось про-
быть в Лондоне одиннадцать недель. Буквально ежедневно с самого
раннего утра я был занят перепиской с неведомыми мне корреспон-
дентами и корреспондентками и переговорами с лицами, являвшими-
ся с разными предложениями и просто для интервьюирования. В ко-
роткое время недельного пребывания на мое имя, как менеджера,,
пришли многочисленные предложения торговых фирм о предостав-
лении им монопольного права торговли балалайками и другими
русскими национальными инструментами, как-то: домрами, гуслями
и проч. Причем все эти фирмы ставили условие, чтобы
на каждом таком инструменте стояла подпись Василия
Васильевича Андреева <...> Вслед за получением писем, ко мне
уже явился уполномоченный самой крупной музыкальной фирмы
«Брейткопф и Гертель», представителем которой является в Москве
Российское издательство С. А. Кусевицкого, и предложил мне не
откладывать разрешения возбужденного им в письме вопроса о мо-
нопольной продаже балалаек, и так убедительно доказывал всю
основательность его предложения, что я убедил Андреева подписать
контракт с этой фирмой. Уполномоченный, получив контрактное
письмо, тут же заказал на три тысячи рублей разных инструментов и
предложил вперед деньги, от чего Андреев уклонился <...>
Но это было только слабое начало того, что предстояло пере-
жить и перечувствовать нам в Англии <...> Уже через два дня
после подписания мною контракта о дальнейшем пребывании нашем
в Лондоне, на кинематографическом полотне сцены появился порт-
рет Андреева в натуральную величину с объявлением, что «оркестр
В. В. Андреева остается в театре „Колизей" на более продолжитель-
ный срок». При появлении этой картины зрительный зал огласился
долго несмолкаемыми аплодисментами <...> Особенным, ошелом-
ляющим успехом пользовалась волжская песня «Эй, ухнем». Ее при-
ходилось повторять по четыре и даже пять раз. При ее исполнении
трудно было предположить присутствие в театре пятитысячной тол-
пы. Гробовое молчание и, при последних замирающих вдалеке зву-
ках песни, какое-то столпотворение. Среди аплодисментов — неис-
товые свистки (высшая мера похвалы) <...> Постепенно популяр-
ность Андреева росла <...> К нам приходили музыканты с прось-
бой дать ноты некоторых русских народных песен. Многие из них
приносили набросанную на слух песню <...> для проверки. Вскоре
в самых фешенебельных ресторанах, как, например, в «Savoy-Hotel»^
238
в «Carleton-Hotel», раздавалась во время ужина мелодия «Эй, ух-
нем». При появлении нашем в этих ресторанах прерывалась музыка
оркестра, и в знак уважения к Андрееву начинали тут же играть
•«Эй, ухнем». Причем публика любовно провожала глазами своего
любимца до его стола и очень часто тут же аплодировала ему при
исполнении № 4 (порядковый номер «Эй, ухнем» в репертуарном
списке пьес, исполняемых оркестром Андреева) <...>
[Однажды] директор театра «Колизей» г. Столь с особенно
серьезным выражением на лице сообщил мне: «Слухи о вашем ус-
пехе в моем театре успели облететь всю Европу, а мне думается,
даже и весь мир. Мне хотелось в честь пребывания у меня такого
большого музыканта, каким показал себя г. Андреев, пригласить к
участию в спектаклях какую-нибудь мировую знаменитость. Я обра-
тился к двоим: Саре Бернар и Карузо. Последний прислал телеграм-
му, что он связан на два года контрактом с дирекцией „Метропо-
литен“ в Нью-Йорке и согласился участвовать с вами в другое вре-
мя, если вы будете здесь. Что же касается французской королевы
драматической сцены Сары Бернар, то она уже подписала контракт
и со следующего понедельника будет вместе с вашим оркестром
выступать в „Колизее"».
Необычная весть о приезде Сары Бернар скоро заполнила столб-
цы английских газет <...> Когда появилась афиша и я увидел, что
оркестр балалаечников должен выступить перед выходом Сары Бер-
нар в одном из актов «Орленка»3, я сам растерялся и не знал, как
сообщить об этом Василию Васильевичу. Действительно, положение
было довольно щекотливое. Ее дебют. Нетерпение публики ее уви-
деть. Мне в этот момент казалось, что музыка Андреева будет
служить проходящим номером <...> В понедельник — артистическое
единоборство! При поднятии занавеса, когда оркестр был уже на
местах, а Андреев должен был выйти из-за кулисы, зрительный зал
огласился долго несмолкаемыми аплодисментами <...> Отделение
концерта прошло так же блестяще, как и прежде. Овации, повторе-
ния и фурор после исполнения «Эй, ухнем»...
Сара стояла добрые пять минут на сцене, кланяясь приветство-
вавшей ее публике, прежде чем могла начать пьесу. Мы стояли все
в кулисах и следили за ее игрой. В программу настоящих моих
воспоминаний не входит разбор игры г-жи Сары Бернар. Считаю
нелишним отметить, что ее годы не отразились на ее могучем, гени-
альном таланте. Хотя юноша Рейхштадтский4 и не совсем подходил
к ее осунувшейся фигуре, но ее эрудиция, знание сцены и божест-
венная дикция делали свое дело. Она имела огромный успех. Но с
’ее успехом рос и успех Андреева. Однажды пришел ее старший
секретарь и обратился ко мне: «По поручению г-жи Сары Бернар я
пришел просить вас о маленькой услуге для нее. Она просила вам
239
передать, что русская музыка, исполняемая чарующим ее слух ор-
кестром г. Андреева, приводит ее в восторг. Она отлично понимает
тот успех, которым Андреев по заслугам пользуется в Лондоне.
Отдельный акт „Орленка" не может произвести цельного впечатле-
ния, и г-жа Сара Бернар просит вас уступить ей вашу очередь, то
есть она будет выходить перед вашим выступлением». Я ничего не
мог ответить определенного посланному без согласия Андреева и
обещал дать ответ вечером <...> Дело уладилось. Окончив свое вы-
ступление, Сара Бернар часто не уходила к себе в уборную, а са-
дилась в приготовленное ей кресло между кулисами и слушала «не-
бесное песнопение», как она называла игру на балалайке, и с за-
крытыми глазами предавалась мечтательному забвению <...>
Приближалось время к возвращению в Россию. Наш последний,
сто девяносто второй концерт выпадал на субботу. Никаких приго-
товлений к нему я не делал и по поводу его ничего с режиссером
не говорил. Пришла, наконец, и эта суббота, в которую мы проща-
лись с гостеприимной, милой Англией. За четыре-пять дней до этого
мне захотелось найти какую-нибудь прощальную песнь, чтобы ее
сыграть в субботу. Существует в Англии старый традиционный обы-
чай под новый год петь за столом хором одну песнь, при исполнении
которой все присутствующие берутся за руки и под звуки этой пес-
ни прощаются со старым годом. Вот эту-то песнь я и нашел. При-
нес ее Андрееву, и в два дня она была разучена оркестром.
При появлении оркестра на сцене в последнюю субботу разда-
лись нескончаемые аплодисменты. Пока Андреев раскланивался, он
стоял буквально под непрерывным дождем цветов. Затем начались
подношения. Театр гудел. Когда, наконец, Андреев встал на возвы-
шение и хотел начать свою программу, внезапно театральный
оркестр заиграл русский гимн <...> Пятитысячная толпа неумолчно
аплодировала во все время исполнения русского гимна, он был по-
вторен три раза, когда, наконец, публика несколько успокоилась и
стала занимать места. Андреев, обернувшись к публике лицом, на-
чал играть английский гимн. На сцену полетели опять цветы. Весь
театр пел, аплодисменты покрывали голоса и оркестр <...> В этот
вечер в предвидении оваций программа была не особенно большая.
По окончании всех номеров Андреев выходил несколько раз на апло-
дисменты и после четвертого или пятого вызова взошел на возвы-
шение и, опять обернувшись лицом к публике, начал играть про-
щальную песню. Тишина в зрительном зале. Как будто никто не
узнал первых звуков. Но через несколько мгновений произошло
что-то такое, чего нет возможности описать. Что-то похожее на про-
рвавшуюся чудовищно-огромную плотину, на рев бури огласило
весь театр. Крики, свист, аплодисменты — все слилось в какой-то об-
щий хаос. А когда на половине исполнения этой песни оркестром
240
Андреева взмахнул палочкой и г. Ля Рондель, капельмейстер теат-
рального оркестра, и присоединился с последним к Андрееву, и в
воздухе витали две дирижерские палочки, то казалось, вот-вот раз-
рушится все здание театра и обломки его смешаются с неистовав-
шей толпой. Что это был за момент! Немудрено, что среди этого-
торжества мелькали носовые платки около глаз плачущих. Какое
единение сердец! Это чувствовалось. Вся атмосфера театра дышала
дружбой и братством.
П. А. Оболенский
ИЗ ВОСПОМИНАНИИ ОБ АНДРЕЕВЕ
Не могу припомнить точно, когда я услышал в первый раз Ве-
ликорусский оркестр Андреева. Кажется, это было в 1904 или
1905 году. Очень трудно описать то захватывающее впечатление^
которое произвел на меня оркестр, в особенности величавые гусли,,
дающие неподражаемый по красоте звук. Для меня слушать Вели-
корусский оркестр было не только величайшим наслаждением, fl-
стремился перенять и опыт у замечательного музыканта, мастера-
дирижера В. В. Андреева.
Начиная с 1900-х годов, где только не возникали оркестры
русских народных инструментов!.. В Петербурге, например, почти
не было семьи, где кто-либо не играл бы на балалайке; нередко из-
членов семьи организовывался небольшой ансамбль. Не составила
исключения и наша семья: мы, четыре брата, объединились в квар-
тет балалаек (прима, секунда, альт и бас). Все мы, и я особенно,,
не пропускали ни одного концерта оркестра Андреева, а в 1902 году
мной был организован из рабочих завода хрустальных изделий в
селе Никольское-Пестровка Городищенского уезда Пензенской гу-
бернии (ныне — город Никольск) оркестр народных инструментов..
Кто-то из друзей, видя мое «горение», посоветовал пойти к Андре-
еву. Захватив с собой пачку провинциальных газет, в которых да-
вались отзывы о концертах народного оркестра под моим руковод-
ством в городах Поволжья, я отправился к Андрееву домой. Это-
было в Петербурге в 1907 году. Василий Васильевич принял меня
просто и очень радушно. С интересом рассматривал он газетные
рецензии, подробно расспрашивал о рабочем оркестре, а потом в
кратких, но сильных словах благодарил за распространение русской-
инструментальной музыки в Пензенской глуши. Андреев сказал, что-
вся его нотная библиотека в моем распоряжении и я могу брать из
нее все, что хочу для своего оркестра, fl получил также разрешение-
бывать на репетициях оркестра Андреева. Позже Василий Василье-
вич подарил мне свою фотографию с надписью: «П. А. Оболенскому^
241
внушившему мне глубочайшее уважение своими прекрасными тру-
дами, облагораживающими народ доступной ему музыкой».
Репетиции Великорусского оркестра были подлинным универси-
тетом игры на русских народных инструментах. Трудно передать
словами мое волнение, когда я, сидя на репетициях около дирижер-
ского пульта, старался запомнить каждый штрих, каждый нюанс
разучиваемой пьесы. Я обычно садился около Николая Петровича
Фомина, аранжировавшего для оркестра русские народные песни и
фрагменты из русских опер. Никто так не знал тогда русские ин-
струменты, как Фомин, никто не мог так красочно и колоритно де-
лать для оркестра обработки русских песен. Особенно памятны его
обработки «Не одна-то во поле дороженька» и «Вспомни-вспомни».
Дирижируя на концертах программы всегда наизусть, Андреев не-
мало волновался перед выходом на эстраду. Помню первое свое впе-
чатление. Звонки, публика занимает свои места. Оркестр выходит
•и садится за пульты. Несколько минут ожидания, и вот из кулис
появляется улыбающийся Андреев. Безукоризненно сшитый фрак
облегает его стройную фигуру. Оркестр встает. Долго несмолкающие
аплодисменты, затем — мертвая тишина. Андреев плавно подымает
правую руку с палочкой, потом левую, чуть заметный взмах и... мяг-
кие чарующие звуки разносятся по залу.
Всякого, кто близко соприкасался с Василием Васильевичем, он
очаровывал своей задушевной простотой и обаянием. Я всегда вос-
хищался особым изяществом его костюма. Дома он носил темную
•бархатную тужурку, которая, как и все платья Андреева, была сши-
та безукоризненно. Петербургское общество считало Василия Ва-
сильевича образцом мужской элегантности. Шаляпин часто говорил
о том, что носить костюм он научился у Андреева. Пластичность и
умение почти «по балетному» владеть жестами очень помогали
Андрееву как дирижеру. Он обладал каким-то магическим влия-
нием на свой оркестр. Как сейчас вижу совсем близко на репетиции
•его красивый жест, выразительную мимику. Вот нахмурилась бровь,
пристальный взгляд в сторону басовых домр — и из-под рук виртуо-
за оркестра Мамерса полились чарующие бархатные звуки налимов-
ской домры...
У Андреева было в те годы немало врагов. В резкую оппози-
цию ему встал «музыкальный Олимп» во главе с Петербургской кон-
серваторией. По мнению некоторых музыкантов, балалайка была ин-
струментом чуть ли не вредным. Они не хотели понять очень про-
стой истины: наши народные инструменты вовсе не стремились кон-
курировать с инструментами симфонического оркестра, но игра в
народном оркестре могла быть важной ступенью к глубокому изу-
чению и познанию хорошей музыки. В этой неоспоримой истине я
скоро убедился, когда в 1902 году начал работать в деревне со
242
своим оркестром. Доведя свой оркестр до пятидесяти человек и ра-
ботая в среде рабочих — любителей музыки, я понял, что представ-
ляют собой домра и балалайка для простого русского, человека и
какой неоценимый вклад внес В. В. Андреев в художественную-
культуру своей родины как основатель первого русского народно-
го оркестра. Диву давался я, видя, как 15—18-летние мастеровые-
торопились на репетиции после тяжелой работы на фабрике. Юноши
с интересом знакомились с музыкальной грамотой и гармонией, с
произведениями русских и зарубежных классиков; им открывалась
дальнейшая дорога к изучению симфонических инструментов. Ба-
лалайка прививала им любовь к музыке. Андреев неоднократно пред-
лагал музыкантам-профессионалам убедиться в том, что все парти-
туры для Великорусского оркестра написаны в строгом соответствии
с принципами гармонии и голосоведения. Однако некоторые педан-
ты продолжали считать эти партитуры «безграмотными» и видели
в них, как ни странно, опасность вредного соперничества с симфо-
нической музыкой. Ни о какой конкуренции здесь, конечно, речи
быть не могло, хотя, сознаюсь, немало произведений, в особенности
колоритных пьес в русском стиле, звучало в исполнении Великорус-
ского оркестра выигрышнее, чем в симфоническом. В особенности
ценили Великорусский оркестр солисты-певцы. «Если бы вы знали,,
как приятно и удобно петь под аккомпанемент вашего оркестра»,—
говорили они Андрееву. И это было верно: звучание народных ин-
струментов никогда не заглушало солиста. Припоминается один эпи-
зод, имевший место в Москве во время первой мировой войны.
Оркестр Андреева был приглашен участвовать в концерте в пользу
раненых воинов. В первом отделении выступали солисты и в их
числе А. В. Нежданова. Второе отделение программы было отдано*
Андрееву. Во время антракта я увидел, что Нежданова одевает шу-
бу, видимо, собираясь уезжать. Я спросил ее: «Антонина Васильев-
на, разве Вы не останетесь послушать оркестр Андреева?» «А разве-
это хорошо?» — недоверчиво сказала она. Я ее устыдил, что она
ни разу не слыхала этот оркестр, и уговорил остаться. Надо было*
видеть, в какой восторг она пришла и как трогательно потом благо-
дарила Андреева за его исполнение, а меня за то, что я ее уго-
ворил остаться...
Не было конца просьбам, которые поступали к Андрееву, — то*
о содействии в покупке инструментов, то о присылке нот, то о же-
лании проконсультироваться с ним, узнать его мнение; об этом про-
сили и отдельные исполнители и целые оркестры. Так, осенью*
1917 года Андреев приехал в Никольское-Пестровку послушать мой*
оркестр, которым в то время дирижировал бывший инструктор ор-
кестра народных инструментов Кавалергардского полка в Петербур-
ге М. Н. Семенов. Прослушав рабочий оркестр, Андреев горячо*
243
поздравил Семенова с достигнутыми результатами. Затем сам взял
палочку и встал перед оркестром. «А ну-ка, ребята, — сказал Анд-
реев,— давайте повторим со мной песню „Ай, все кумушки домой“».
И со свойственным Андрееву талантом рассказчика начал он переда-
вать содержание песни, чем вызвал всеобщий восторг. Андреев
взмахнул палочкой и провел эту песню с блеском. Нужно ли гово-
рить, как преобразились Никольские музыканты, как впились глаза-
ми в дирижера, какие это были незабываемые минуты восторга!..
Замечательное начинание Андреева как организатора первого
русского народного оркестра имело государственное значение, оно
закладывало прочную основу для музыкального воспитания народа.
Основываясь на этом, Василий Васильевич два раза обращался в
Государственную думу с ходатайством о субсидии оркестру. Сохра-
нился текст обращения Андреева к членам Думы, в котором он со-
общал о широком распространении в стране народных оркестров:
«Тверское земство вводит такие оркестры в начальных народных
училищах во всей губернии. В Полтавской губернии вводится обуче-
ние игре на народных инструментах в городских начальных учили-
щах. На фабриках и заводах среди рабочих также организовывают-
ся оркестры, укажу на Никольско-Пестровский хрустальный завод
князя П. А. Оболенского в Пензенской губернии, где простые рабо-
чие, из которых и состоит оркестр, под управлением такого же ра-
бочего выступали даже в концертах. Это наилучший пример доступ-
ности и пригодности великорусских инструментов для коллективного
занятия музыкой среди народа». Царская дума дважды отказы-
вала Андрееву в субсидии и прежде всего — по чисто формальным
причинам: ходатайства частных лиц не могли удовлетворяться Ду-
мой1. Андреевым и его единомышленниками решено было учредить
«Общество распространения игры на народных инструментах и хо-
рового пения». Мы твердо надеялись, что создаваемому нами «Об-
ществу» Дума со временем ассигнует необходимую субсидию и, та-
ким образом, окажет существенную поддержку делу Андреева. По
уставу членами «Общества» могли быть отдельные земства и горо-
да, и, таким образом, оно сразу должно было развернуть свою ра-
боту во всероссийском масштабе. Собрав необходимое количество
подписей, мы добились утверждения устава министром внутренних
дел.
Среди присутствующих на первом собрании «Общества», со-
стоявшемся в марте 191Q года, были: Ф. И. Шаляпин, А. С. Танеев,
.академик Н. К. Рерих и другие. Выступавшие выражали пожелание,
чтобы все сельские учителя стали руководителями оркестров и хо-
ров. Члены общества должны были взять на себя обучение сельских
учителей в течение трех летних месяцев. Было решено учредить при
обществе классы: балалайки, домры, а также теории и гармонии
244
музыки, постановки голоса, руководства хором. Работа закипела.
К концу мая все было готово. Съехались 60 учителей из дальних
углов России. Большинство из них впервые увидело столицу. Через
пять недель мы решили устроить первый закрытый концерт «Обще-
ства». В первом отделении пел любительский хор. Огромное впечат-
ление произвела одна из молодых слушательниц курсов, с большим
успехом продирижировавшая одну из вещей А. А. Архангельского.
Хор пел замечательно стройно. Второе отделение занял оркестр из
слушателей наших курсов, сыгравший пять пьес. После исполнения
каждой пьесы все оркестранты менялись инструментами, менялся и
дирижер. Этим мы хотели показать, что готовим из слушателей не
виртуозов, а инструкторов, знакомых со всеми разновидностями
домр и балалаек. Все присутствующие на этом концерте-испытании
могли убедиться, что даже в минимальный срок (всего пять недель)
можно добиться немалых успехов. Закончились наши курсы к
1 сентября 1916 года. Все удачно выдержали экзамен на звание ин-
структора великорусских инструментов и хорового пения.
Результаты деятельности общества не замедлили сказаться:
Комитет «Общества» получил из многих глухих уголков России
письма об организации новых хоров и оркестров на местах. Несмот-
ря на трудности военного времени, число оркестров все увеличива-
лось. Со всех концов России поступали требования о присылке инст-
рументов, выполнить которые было нелегко. Комитет «Общества»
решил изыскать средства на оборудование учебной мастерской. Са-
мым подходящим контингентом для обучения этому ремеслу были,
как мы считали, инвалиды войны. «Комитет раненых и увечных
воинов» горячо откликнулся на наше предложение и обещал немед-
ленно заполнить 32 вакансии нашей учебной музыкальной мастер-
ской. Во главе мастерской мы поставили лучшего петроградского
мастера П. Оглоблина.
После революции оркестр Андреева не сразу нашел свое место
в музыкальной жизни страны. Некоторые наши музыканты по-преж-
нему относились к нему холодно и недоверчиво. Наконец, я угово-
рил Шаляпина, долголетнего друга Андреева, обратить внимание
народного комиссара просвещения А. В. Луначарского на трудности,
переживаемые оркестром, и необходимость узаконить его положе-
ние. Выяснилось, что Луначарский никогда не слыхал оркестра...
Андреев подготовил очень интересную программу в трех отделениях
(народные песни, произведения русских и зарубежных классиков).
[Весной] 1918 года он был приглашен в Зимний дворец, где в одном
из залов должно было состояться выступление руководимого им ор-
кестра. Был здесь и я. Кроме Луначарского в зале присутствовали
дирижеры С. Кусевицкий, Н. Малько и ряд других видных музы-
кантов. Я наблюдал за впечатлением, какое производила игра ор-
245
кестра Андреева на эту аудиторию. Успех был полный, особенно мно-
го аплодировали фантазии на темы оперы «Кармен» в аранжировке
Фомина. Первым взял слово Луначарский и, обращаясь к собрав-
шимся музыкальным деятелям, поставил вопрос, не послужат ли на-
родные инструменты тормозом для распространения игры на более
совершенных симфонических инструментах. Шаляпин, возражая Лу-
начарскому, настаивал на том, что домры и балалайки необходимы
народу для начального музыкального образования. Оппонировал Ша-
ляпину Кусевицкий, говоря, что не следует навязывать эти инстру-
менты народу, который уже теперь охотно слушает концерты сим-
фонического оркестра. Пусть народ сам выбирает... Отвечая Кусе-
вицкому, я подчеркнул, что русские народные инструменты, домра и
балалайка, уже зарекомендовали себя как прекрасное сред-
ство привлечения широких масс народа к музыкальному искусству.
Рассказал коротко о результатах, достигнутых мною в работе сре-
ди крестьян и рабочих в Пензенской губернии. После этого заседа-
ния было решено сохранить и всемерно поддержать коллектив под
руководством Андреева. С особой радостью было воспринято андре-
евцами предложение Луначарского познакомить с искусством орке-,
стра широкие массы взявшего в свои руки власть народа. Вскоре
оркестр стал с успехом выступать перед бойцами на фронтах граж-
данской войны.
С того времени прошло много лет... И когда в 1959 году на
Выставке достижений народного хозяйства СССР в Москве я слы-
шал выступления основанного мной оркестра (ныне оркестр народ-
ных инструментов завода «Красный гигант» города Никольска Пен-
зенской области), я подумал: вот еще один нерукотворный памят-
ник замечательному музыканту и человеку, отцу русской балалай-
ки — Василию Васильевичу Андрееву.
Л. С. Ленч
ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ
Зимний петербургский вечер. За окнами нашей детской комна-
ты густыми хлопьями валит мокрый снег. Мы с братом уже лежим
в кроватях. Сегодня нас уложили раньше обычного, потому что
папа и мама уезжают на концерт <...> Я уже знаю, что папа и
мама поехали «на концерт к Андрееву», и что папа будет там играть
на балалайке. Но, что такое «концерт» и «оркестр», представить
себе не могу.
Я знаю также, что мой папа доктор, он лечит ухогорлонос (эти
три слова для меня сливаются в одно), а по утрам уезжает на
службу в госпиталь. Но в доме у нас больше говорят о музыке, чем
246
о болезнях и лекарствах. А музыка — это Андреев! Отец играет на
балалайке, на домре, на гуслях, на гармонике, на пастушеской жа-
лейке, не говоря уже о рояле и гитаре. Любой народный музыкаль-
ный инструмент живет, звенит и поет в его ловких руках. У него
абсолютный музыкальный слух. Когда он увлечен балалайкой, он го-
ворит только о балалайке и играет только на ней. Завтра на смену
балалайке приходит жалейка, и тогда из его солидного докторского
кабинета летят пронзительные и печальные звуки пастушеского рож-
ка. Больным, пришедшим на прием, говорят: — Обождите одну ми-
нуточку. Сейчас доктор кончит играть и вас примет! — И все это
для Андреева и во имя Андреева!
И вот наконец я увидел самого Андреева и услышал его оркестр.
Нас с братом взяли на концерт. Не помню, где он происходил. В
памяти остался роскошный сверкающий зал, переполненный до от-
каза. Мы с мамой сидим в одном из первых рядов. На эстраде пе-
ред нотными пюпитрами расположились молодые мужчины — все в
черных фраках с белыми манишками <...> Вдруг по рядам про-
катывается волна аплодисментов. Она вызывает другую, а через
секунду уже весь зал аплодирует вышедшему из-за кулис на эстраду
очень худому, очень изящному молодому брюнету с остроконечной
бородкой. Зал продолжает бушевать: — Андреев!.. Браво, Андреев!..
Василий Васильевич, браво!.. Андреев!.. Андреев!..
Молодой брюнет, похожий на оперного Мефистофеля, одетый в
безукоризненный фрак (он носил его с особой, чисто андреевской
элегантностью, и художники, рисовавшие в газетах того времени
дружеские шаржи, изображали Андреева обязательно во фраке),
раскланивается с публикой. Он становится за дирижерский пульт —
стройный и тонкий, как единица, — и поднимает обе руки красивым
крылатым жестом. Взмах его волшебной палочки — и концерт на-
чался. <...> Успех андреевских концертов всегда был феноменален.
Таким он был и в тот вечер. Помню, какой восторг вызвал у слу-
шателей вальс, — удивительно мелодичный, страстный, нежный.
Как и все слушатели, я изо всех сил тоже хлопал в ладоши, требуя
бисирования этого номера. Мама наклонилась ко мне и сказала с
гордостью: — Этот вальс сам Василий Васильевич сочинил!
После концерта мы пошли за кулисы. Отец, сияющий, радостный,
подвел нас с братом к Андрееву. Василий Васильевич потрепал меня
по щеке худой рукой с длинными породистыми пальцами, и спро-
сил, улыбаясь: — Ну, Леня, скажи, на чем ты будешь играть, когда
вырастешь? Я ответил: — На тромбоне! Все вокруг засмея-
лись <...>
Оркестр В. В. Андреева состоял из профессиональных музыкан-
тов <...> и петербургских интеллигентов, для которых музыка была
или второй профессией, или любимым занятием.,У Андреева в орке-
247
стре играли: крупный столичный инженер В. Т. Насонов, присяжный
поверенный, юрисконсульт многих торговых фирм П. О. Савельев,
мой отец— врач С. Л. Попов и другие. Отец встретился с Андре-
евым, будучи еще студентом Военно-медицинской академии, и стал
одним из первых андреевцев. Вместе с оркестром Андреева он по-
бывал в Париже в 1900 году на Всемирной выставке, когда русский
балалаечный оркестр впервые приобрел европейскую известность и
поднялся на первую ступеньку трудной и высокой лестницы миро-
вой музыкальной славы. У меня,, сохранилась бронзовая медаль в
честь этого события, привезенная отцом из Парижа <...>
У матери Андреева Софьи Михайловны было небольшое имение
Марьино в Вышневолоцком уезде бывшей Тверской губернии. Здесь
проходят отроги Валдайской возвышенности, среди дремучих пре-
красных лесов разбросаны многочисленные синеокие озера. Шишкин
и Левитан бывали тут, и не только бывали, но и писали этюды с
натуры. Когда я смотрю левитановскую живопись, я всегда вспо-
минаю любимые, родные тверские уголки. Именно В. В. Андреев
«сосватал» здесь отцу дачу —старый, уютный помещичий дом <...>
Отставной вахмистр гвардейского кирасирского полка Н. А. Наза-
ров в течение многих лет и сдавал внаем отцу на все лето этот
дом, обставленный редкой по красоте павловской и елизаветинской
мебелью красного дерева. Дом Назарова был в Молдине, отсюда до
дома Андреева в Марьино километра полтора, два, если не меньше.
Когда Андреев приезжал на отдых в Марьино, он часто заходил к
нам запросто, а нас с братом родители порой брали «в гости к Ва-
силию Васильевичу».
Софья Михайловна, мать В. В. Андреева, была женщиной при-
мечательной <...> Она отличалась независимостью суждений (мог-
ла публично, на балу так «отбрить» губернатора, что он не знал,
куда деться), в семьдесят с лишним лет танцевала мазурку и езди-
ла верхом, как гусар. Своего Васеньку <...> она боготворила. Мы,
дети, ее немножко побаивались, хотя она была с нами ласкова
и мила, как добрая бабушка. Но, обращаясь к нам, она задавала
вопросы по-французски и требовала, чтобы мы отвечали ей непре-
менно тоже по-французски. Эта ее страсть превращала наше обще-
ние с Софьей Михайловной в некий экзамен. А какой уважающий
себя мальчик любит экзамены?! А Василий Васильевич говорил с
нами только по-русски, да еще всегда весело, с шуточкой, с доброй
подковыркой. Он был великолепным рассказчиком. Кроме нашей
семьи, здесь, же на даче в Трети (неподалеку от Молдина), проводил
лето еще один андреевец — адвокат П. О. Савельев. С его дочками
Лидой и Женей и племянницей Лелей мы с братом дружили. Пом-
ню веселые совместные семейные пикники с самоварами и пирогами
где-нибудь на берегу лесного озера. Андреев только откроет рот —
248
как уже все хохочут. Только отец, признанный анекдотист, тоже
незаурядный мастер «устного рассказа», мог с ним соревноваться в
острословии.
Андреев был влюблен в Россию, в русский народ, в русское ис-
кусство. Он даже одевался летом в русский кафтан старинного по-
кроя, накинутый на плечи, в русскую алую или белую рубаху с
цветным шелковым пояском, в шаровары и высокие сапоги. На го-
лове— шапка того фасона, который щеголи сейчас называют «оп-
ричник». В Марьинском парке он построил для себя по рисунку
Рериха (а, может быть, Врубеля) «Избушку на курьих ножках» —
очаровательное бревенчатое гнездышко. В этой избушке он любил
принимать гостей. Стульев не было — полагалось сидеть на лавках.
Но Андреев не был «квасным патриотом» и надутым поклонником
стиля «рюс». Его «русский дух» был органичным и естественным вы-
ражением его влюбленности в Россию <...>
Глубокая народность В. В. Андреева проявилась в том, что он
нашел С. И. Налимова — тверского «левшу», деревенского столяра —
золотые руки, создавшего знаменитую андреевскую балалайку. Лю-
бовь к народу привела бывшего «солиста его величества» в рево-
люционный стан в грозные годы гражданской войны <...> Извест-
но, что Андреев умер, смертельно простудившись во время поездки
с оркестром на колчаковский фронт. Старый андреевец П. И. Алек-
сеев вспоминает, что больного Андреева в особом вагоне отправляли
в Петроград, туда была послана телеграмма, чтобы о болезни его
дали знать доктору Попову, который «сделает все, что надо». От-
правители этой телеграммы, увы, не знали, что самого доктора По-
пова в это время уже не было в живых. Отец мой умер от сыпного
тифа в Ростове-на-Дону сорока трех лет от роду.
...В 1947 году я побывал в Брусиловском районе Калининской
области — в местах своего детства. Молдинский дом Назаровых, в
котором мы жили, оказался целым и невредимым. Его занимает сей-
час правление колхоза Молдино. Это знаменитый колхоз-миллионер,
его слава гремит не только в пределах Калининской области. Я си-
дел у окна нашей бывшей детской, смотрел на белую левитановскую
дорогу среди желтых ржаных полей и слушал доклад председателя
колхоза Е. А. Петрова, здешнего уроженца, талантливого колхоз-
ного организатора, бывшего офицера Советской Армии. Доклад был
о преодолении пережитков прошлого в сознании людей, и это был
хороший доклад. Но я сидел и думал не о том прошлом, которое
нужно преодолеть, а о том, которым надо гордиться. Я думал об
Андрееве. Нужно навечно сохранить в памяти народной это имя.
Замечательный русский музыкант, прославивший во всем мире рус-
ское народное искусство, большой человек своего времени, он до-
стоин этого.
249
В. Е. Авксентьев
ШКОЛА ВЫСШЕГО МАСТЕРСТВА
Музыку я полюбил в раннем детстве. Семья наша была очень
музыкальная. В пять лет я научился играть на гармонике, несколь-
ко позже — на скрипке. К пятнадцати годам играл еще на балалай-
ке, мандолине и гитаре, руководил кружком любителей этих ин-
струментов. Мое страстное влечение к музыке разделял брат, иг-
равший на скрипке и особенно хорошо владевший мандолиной.
В 1910 году в Красноярск, где мы в то время жили, приехал Ве-
ликорусский оркестр под управлением И. И. Левицкого. Его вы-
ступления проходили в кинотеатре «Патеграф». Там я и мой брат
впервые услыхали оркестр, состоявший исключительно из рус-
ских народных инструментов — трехструнных домр и балалаек
различных регистров. Это как раз был оркестр, созданный, как нам
объяснил его руководитель, по типу знаменитого андреевского.
Здесь же мы впервые познакомились с произведениями В. В. Андре-
ева. Из них наибольшее впечатление произвел нежный, чарующий
вальс «Орхидея». Помимо андреевских пьес оркестр исполнял рус-
ские народные песни в обработке одного из ближайших сподвиж-
ников Андреева В. Т. Насонова и произведения русской классики,
из которых самое большое удовольствие доставила нам небольшая
пьеса из «Детского альбома» П. И. Чайковского, исполнявшаяся
под названием «В церкви». Впечатление от игры было настолько
сильно, что мы решили организовать такой же оркестр у себя. На
другой день, пользуясь советами Левицкого, мы выписали из сто-
лицы комплект инструментов на 25 человек. В том же году нами
был основан в Главных железнодорожных мастерских оркестр, по-
лучивший наименование: «1-й Сибирский великорусский». Обучение
мы вели не по цифровой, а по нотной системе. Репертуар пришлось
создавать собственными силами.
Однажды я послал Василию Васильевичу Андрееву свое пе-
реложение песни «Утес Стеньки Разина» для квартета домр. Он не
замедлил ответом. Положительно оценив мою работу, Андреев по-
советовал продолжать теоретические занятия, а оркестру пожелал
новых успехов. Так началось наше общение с выдающимся русским
музыкантом — пока заочно. Естественно, что его, как «отца» нашего
дела, интересовал оркестр, организованный нами в далекой Сиби-
ри. В своих письмах Андреев просил освещать все вопросы, имею-
щие хотя бы косвенное отношение к деятельности оркестра. Осо-
бенно радовался он нашему сообщению, что подобные оркестры
стали возникать в различных клубах Красноярска. В дальнейшем
движение в пользу «андреевских оркестров» нашло отклик и в дру-
гих городах Сибири. Андреев подогревал наш энтузиазм, мы же в
250
свою очередь воодушевляли других и крепили в них веру в новое,
глубоко народное дело.
Настал 1914 год. Началась первая мировая война. Вскоре меня
мобилизовали. В первых же боях я был ранен и эвакуирован в
Петроград. И здесь — как говорится в пословице: «не было бы
счастья, да несчастье помогло» — я встретился с В. В. Андреевым,
ставшим моим учителем и другом. Однажды в госпиталь специаль-
но для раненых были присланы пригласительные билеты на кон-
церт Андреева. В нашей палате никто не захотел пойти; у меня же
от радости, что называется, дух захватило. Услышать оркестр, в ту
пору уже завоевавший мировую славу, увидеть дирижирующего
Андреева и, наконец, лично встретиться с ним было высшим сча-
стьем, какое я мог себе представить. Я стал уговаривать товари-
щей по госпиталю пойти на концерт. Концерт проходил в Михай-
ловском театре. Громовым раскатом аплодисментов встретил зал
Андреева. Взойдя на дирижерское возвышение, он, по русскому
обычаю, поклонился на три стороны и затем повернулся к оркест-
ру. Я наблюдал за своими товарищами. Они не имели никакого
представления о народных инструментах. Во время выхода арти-
стов один из моих спутников заметил: «Смотрите, какие мандолины
несут». «Это не мандолины, а домры», — поправил я. «Что за
домры? Таких инструментов я никогда и не видал...»
Сейчас мне трудно восстановить в памяти, что именно испол-
нялось в тот вечер. Из отдельных номеров программы вспомина-
ется русская народная песня «Я на камушке сижу» в обработке
Н. Фомина, пьеса А. Рубинштейна, казачья песня о тихом Доне.
После окончания первого отделения я направился за кулисы, чтобы
встретиться с дирижером. Как примет меня Андреев? Мне каза-
лось, что он, вращавшийся среди прославленных людей искусства,
вряд ли одарит своим вниманием начинающего музыканта да еще
в скромной солдатской шинели. Сильно волнуясь, я попросил одного
из артистов оркестра вызвать Андреева. Здесь произошло нечто не-
ожиданное: узнав о моем приходе, знаменитый музыкант не вышел,
а выбежал из артистической и, бросившись ко мне со словами:
«Голубчик мой, что же вы раньше не пришли?» — крепко обнял
меня. Простой, искренний, с горячим сердцем — таким оказался
Андреев. Он повел меня в свою артистическую комнату и там начал
с большим участием расспрашивать о ранении, о состоянии здо-
ровья, а затем и о нашем Красноярском оркестре. Пока мы гово-
рили, антракт кончился. Андреев взял с меня слово обязательно
прийти на следующий концерт и, кроме того, посетить его на квар-
тире. В госпиталь я возвращался полный ярчайших впечатлений —
и от высокого мастерства оркестра, и от встречи с Андреевым, и
от «прозрения» моих товарищей, шедших на концерт нехотя, а те-
251
перь восхищенных тем, что они услышали. Они почувствовали то,
что ощущают почти все впервые слушающие русский народный
оркестр с его необычным, мягким и колоритным звучанием.
На концерты андреевского оркестра достать билеты было так
же трудно, как на выступление Ф. И. Шаляпина. Нечего и гово-
рить, что я чувствовал себя счастливчиком, получив от Андреева
записку с приглашением и билеты на второй концерт. В этот вечер
я не виделся с Андреевым, ибо в записке он просил зайти к нему
на квартиру. «Дома нам никто мешать не будет, да и время для
беседы нашей будет не ограниченным никем и ничем — мы сами
будем его хозяевами», — писал он. Концерт по программе почти не
отличался от первого. Триумф наших родных инструментов был
полный. То же блестящее мастерство исполнения, то же изуми-
тельное подчинение коллектива «волшебной» палочке властного
дирижера.
Андреев жил на Мойке, в доме № 64. Здесь находилась не
только его квартира, но и располагался «штаб» оркестра, велась
вся творческая работа. Одна из просторных комнат — самая боль-
шая — служила репетиционной. В другой — гостиной, в шкафах под
стеклом, хранились многочисленные подарки, в разное время пре-
поднесенные Андрееву на родине и за границей: ценные, художе-
ственно выполненные альбомы, дирижерские палочки (одна из
них — от английского короля). Андреев пригласил меня с таким
расчетом, чтобы я попал на репетицию оркестра в 8 час. 30 мин.
вечера. Я пришел за десять минут до начала и застал весь оркестр
на месте. Артисты просматривали намеченную для изучения пьесу.
Вошел Андреев. Его наружность, казалось, воплощала энер-
гию, которая помогала ему преодолеть многочисленные препятствия
на его творческом пути. Среднего роста, черноволосый, сухощавый,
стройный, он особенно запомнился характерными острыми чертами
лица. Было в его внешности что-то мефистофельское — эспаньол-
ка, саркастически приподнятые углы губ, вздернутые тонкие усы,
пытливо смотрящие глаза. Во всем его облике чувствовалась боль-
шая собранность и воля. Началась репетиция. Это было началом
моей учебы у Андреева, продолжавшейся несколько месяцев в
1914 и 1915 годах.
Ознакомление с работой оркестра Андреева за короткий срок
дало мне больше, чем я узнал бы при других обстоятельствах
в течение нескольких лет. Передо мной был коллектив энтузиастов.
Именно благодаря энтузиазму, с которым работали артисты орке-
стра, он смог явить пример непревзойденного мастерства. Другой
особенностью была изумительная дисциплина. Она определяла твор-
ческую собранность коллектива, содействовала исключительному
качеству ансамбля. При всем этом на репетициях артисты оркестра
252
чувствовали себя непринужденно. Однажды во время проигрыва-
ния какой-то пьесы один из музыкантов сделал ошибку. Все друж-
но захохотали. От всей души, по-детски смеялся Андреев, хохотал
и сам виновник. «Ну что ж, дорогой, позвольте нам надеяться,
что на сегодня запас ваших ошибок исчерпан, ибо теперь мы будем
смеяться уже „сквозь незримые миру слезы“», — сказал Василий
Васильевич. Он слегка стукнул палочкой по пульту — все мгно-
венно смолкло, и снова музыканты продолжали свою работу, как
будто ничего не произошло. Конечно, такая дисциплина объясня-
лась не только преданностью общему делу, но и непререкаемым
авторитетом, каким пользовался Андреев среди музыкантов.
Наблюдения за разучиванием репертуара убедили меня в том,
что Андреева можно было бы отнести к категории «дирижеров-юве-
лиров». Составляя репертуар по преимуществу из небольших про-
изведений, он тщательно шлифовал их, доводя исполнение до высо-
кого художественного совершенства. В этом творческом процессе
была одна особенность. Тщательность и скрупулезность работы
предполагает обычно «копание в мелочах», которое при разучива-
нии выражается в остановках, разъяснениях и указаниях дириже-
ра, еловом — в моментах временного как бы бездействия. Это таит
в себе опасность утомления и охлаждения к работе. Присутствуя на
репетициях, проводимых В. В. Андреевым, я наблюдал, с каким
талантом он использовал эти «моменты бездействия». Прежде всего
Андреев не позволял себе останавливать без надобности оркестр.
Эти остановки были всегда оправданы, строго мотивированы. За-
мечания были предельно лаконичными и касались самой сути. Кро-
ме того, обладая необыкновенным остроумием, Василий Васильевич
часто приправлял свои замечания тем, что называется «аттической
солью», или, говоря по-русски, «красным словцом», а то и анекдо-
том, случаем из жизни и так далее. Это был своего рода отдых,
после которого музыканты <...> продолжали играть с воодушевле-
нием. В работе В. В. Андреева изумляло сочетание твердой воли,
непререкаемо подчиняющей коллектив своим художественным за-
мыслам, с простотой и доходчивостью в замечаниях, необходимых
при корректировании исполнения оркестра. В крепких руках Андре-
ева слаженность исполнения достигала такой степени совершенства
и единства — метроритмического, динамического, агогического, что
оркестр представлял как бы один инструмент, на котором искусно
играл виртуоз-дирижер. Андреев был мастером тончайшей нюанси-
ровки и предельно выразительной фразировки. Казалось, что каж-
дый такт, каждая нота «дышали» в пьесе. Если к этому добавить
изящество и выразительность его жестов и захватывающий темпе-
рамент, то станет вполне понятным огромное впечатление, какое
производили на публику его концерты.
253
Полную трогательного лиризма русскую народную песню
«Вспомни, вспомни» оркестр играл так, что в восприятии слуша-
телей эта песня представлялась наполненной «вздохами», а начало
песни, соответствующее слову «вспомни» и заключающее в себе
лишь два звука, ощущалось как живой человеческий голос. Общая
степень звучности андреевского оркестра, его динамический тонус
был сдержанный, как бы сохраняющий в потенции динамическую
энергию. В результате форте оркестра Андреева на фоне общего
сдержанного звучания воспринималось как мощное и компактное.
Постепенное усиление или ослабление звучания было доведено до
высшей степени виртуозности.
После оркестровых репетиций Андреев беседовал со мной,
часто мы засиживались далеко за полночь. Живо и талантливо
рассказывал он о различных случаях из своей творческой прак-
тики, вводил меня в курс своих методических установок и прин-
ципов. «Дисциплина,—говорил Андреев, — это рычаг успеха каж-
дого дела. Но какова же должна быть она? Подобно тому как
хорошо пригнанная по фигуре одежда не стесняет движений и
кажется удобной, так и дисциплина должна быть умело „пригна-
иа“, чтобы ее ограничительная сущность не ощущалась. Перво-
источником здесь является любовь к делу, а в нашем новом деле —
вдобавок еще и вера в его успех. В коллективе, загоревшемся ог-
нем энтузиазма, рождается подлинная дружба, которая и создает
дисциплину — свободную, сознательную, никого не стесняющую».
Мне не стоило труда убедиться в правильности суждений Андреева,
ибо перед моими глазами была самая вразумительная, живая ил-
люстрация его мысли — андреевский коллектив. На всю жизнь
остались в моей памяти беседы с Андреевым, его вдохновенная,
страстная вера в свое дело, великая преданность народной музыке,
русскому искусству.
А. Г. Шагалов
«МУЗЫКА ВАША НУЖНА», — СКАЗАЛ НАМ ЧАПАЕВ
Рано оставшись сиротой, я был отдан в 1895 году в школу
солдатских воспитанников лейб-гвардии Конногвардейского полка
в Петербурге. Здесь я и увидел в феврале 1897 года в первый
раз В. В. Андреева. Он пришел послушать существовавший в на-
шем полку смешанный оркестр народных инструментов, состоящий
из балалаек, домр, мандолин и гитар. Андреев мандолины и ги-
тары вывел из состава оркестра и начал создавать домрово-балала-
ечный оркестр. Мне шел тогда 11-й год, я был маленького роста,
но попросился у Андреева на балалайку приму. Андреев посмотрел
на мои пальцы и сказал: «Ты, пыж, еще мал. Учись на пикколо»
254
(С тех пор он звал меня Пыжом). Когда Андреев приходил на ре-
петиции, то всегда приносил нам, ребятам, большие пакеты кон-
фет и пряников. Он был с нами очень ласков, и мы все его очень-
любили. Мог ли я думать тогда, что через тринадцать лет стану
полноправным участником прославленного оркестра В. В. Андрее-
ва?..
Я поступил в Великорусский оркестр в 1910 году, незадолго-
до второй поездки андреевцев в Англию. В Лондоне мы выступали
в театре «Колизей» днем и вечером. Успех оркестра был такой,,
что многие слушатели ходили на концерты по два раза в день.
Особенно нравилась англичанам песня «Эй, ухнем». Ее играли шар-
манщики на улицах, насвистывали почтальоны, разъезжая по горо-
ду на велосипедах. В магазинах продавали духи «Эй, ухнем» и
мыло «Андреев»... После Англии — Америка. Первый концерт в
Нью-Йорке (он был дан специально для прессы и музыкального-
Олимпа) прошел с таким триумфом, что в антракте публика смяла
капельдинеров и ринулась к нам за кулисы. Здесь американцы,
рассматривая наши инструменты, подолгу смотрели внутрь (иска-
ли какой-то механизм!), а один американец, ознакомившись с гус-
лями, долго недоверчиво ощупывал их руками... В 1911 году мы
дважды побывали в Америке. Второй раз (это было осенью) с нами
гастролировал вокальный квартет в составе Л. Орловой, О. Скряби-
ной, Н. Васильева, И. Томашевич. Квартет исполнял народные пес-
ни в русских национальных костюмах под аккомпанемент андреев-
ского оркестра. Наша заграничная поездка закончилась зимой
1912 года. Между прочим, незадолго до возвращения на родину
мы получили приглашение из Австралии, но Андреев отклонил
это предложение. Осенью 1912 года мы отправились в большую
концертную поездку по России, посетили свыше 60 городов, и почти
в каждом из них после наших выступлений создавались свои мест-
ные оркестры русских народных инструментов.
В конце 1918 года оркестр Андреева был послан с концертами
на Северный фронт. В одном из концертов Андреев простудился
и вынужден был остаться в Перми, а мы поехали на Урал. Дири-
жером вместо себя Андреев назначил артиста нашего оркестра
А. Ленеца. Мы посетили Чусовскую, Нижний Тагил и несколько дру-
гих городов, побывали на станции Кушва. На Кушвинском заводе
мы дали концерт, на котором присутствовал Василий Иванович
Чапаев. В этот вечер мы играли много русских народных песен.
Под конец оркестр исполнил в обработке Андреева одно из люби-
мых его произведений — русскую народную песню «Светит месяц».
Не успели мы закончить, как из зала кто-то громко крикнул: «Спа-
сибо, петроградцы!» И к нам на сцену вышел Чапаев — в папахе,
с шашкой на боку... Он поблагодарил нас, а затем попросил: «По-
255
едемте ко мне, я вас чаем напою». И добавил, улыбаясь: «С конфе-
тами».
Чапаев ехал впереди на санях, запряженных двумя лошадьми
цугом, на подножке саней примостился вестовой. Мы следовали
сзади на розвальнях. За чаем с черным хлебом мы просидели и
проговорили очень долго. И какая это была простая и теплая бесе-
да! А на прощанье Чапаев сказал нам: «Музыка ваша нужна.
Такая музыка перед боем —как добрая шашка в бою».
Вскоре мы возвратились в Пермь, где захватили с собой боль-
ного Андреева, и отправились в Петроград. Здесь Андреева поме-
стили в больницу, носящую имя Софьи Перовской. Болезнь Ан-
дреева оказалась настолько серьезной, что он не перенес ее и умер
в конце декабря 1918 года. Но мы помнили и хранили заветы
своего дорогого учителя и уже в следующем, 1919 году вновь
отправились с концертами для красноармейцев — на Южный фронт...
В. В. Андреев был талантливейшим музыкантом, прекрасным
организатором, волевым и умным человеком прекрасной души и
доброго сердца.
77. И. Алексеев
АНДРЕЕВ У БОЙЦОВ КРАСНОЙ АРМИИ
В 1913 году исполнилось 25 лет артистической и общественной
деятельности Василия Васильевича Андреева. В связи с этим 2 ап-
реля в Петербурге в Мариинском театре состоялось чествование
юбиляра и концерт. В концерте, который прошел с блестящим успе-
хом, принял участие созданный им русский народный оркестр
(через неделю этот концерт был повторен в Дворянском собрании).
Билеты на юбилейный концерт Андреева, продававшиеся по уста-
новившейся традиции в нотном магазине Юргенсона на Невском
проспекте, были раскуплены в течение нескольких часов.
И вот наступил долгожданный вечер. Публика стала съез-
жаться задолго до начала концерта. Когда стрелка часов подошла
к восьми, воцарилась торжественная тишина. Глаза всех были
устремлены на эстраду. Казалось, что замечательный зал театра
стал еще больше, параднее и великолепнее. Его роскошная люстра
отдавала как будто больше, чем всегда, света, отраженного в бес-
численных хрустальных подвесках, мрамор колонн казался белее.
И на их фоне ярче выделялись боковые красные плюшевые диваны
и в тон им широкая ковровая дорожка, протянутая посередине
зала во всю его длину. В две открытые двери стали выходить на
эстраду андреевцы — от юношей до убеленных сединами стариков.
Среди них были и ветераны — Н. И. Привалов, В. Т. Насонов,
П. П. Каркин, В. Н. Маркузе, В. Д. Данилов, А. А. Гартман и дру-
256
Все были во фраках, в ослепительно белых, туго накрахмален-
ных сорочках со стоячими воротничками при белых галстуках. В
руках они держали инструменты, радующие глаза своей красивой
формой и благородной отделкой. Это были балалайки и домры не-
превзойденного мастера-самородка С. И. Налимова. Появление орке-
стра вызвало всеобщий восторг. Оркестранты молча (настройка
инструментов производилась предварительно в артистических ком-
натах) расположились на своих местах за пультами и замерли в
ожидании своего руководителя. И вот среди наступившей полной
тишины послышался легкий шум отворяемой двери артистической
комнаты, находящейся в левом углу зала, и четкие шаги. Вышел
Андреев. Он направился к ступеням лестницы, ведущей к перед-
нему краю эстрады, до которой нужно сделать 10—12 шагов, не бу-
дучи видимым партеру и балконам. Но вот он попал в поле зрения
публики, сидевшей на боковых местах за колоннами левой сторо-
ны зала. Здесь возникли первые приветственные аплодисменты, а
когда Андреев появился на эстраде, к ним присоединились шумные
аплодисменты зрителей партера и балконов. Оркестр, приветствуя
своего руководителя, встал. Раздались возгласы: «Василию Ва-
сильевичу браво!* «Ура, Андреев!» На эстраду внесли множество
корзин живых цветов, образовавших красочную изгородь по краю
эстрады. Зал неистовствовал. Растроганный юбиляр раскланивался
во все стороны, благодарил присутствующих. Наконец зал затих.
Взоры всех устремились на Андреева. Взмах палочкой — и поли-
лись чудесные русские народные- песни в замечательной обработке
Н. П. Фомина, бравурные вальсы юбиляра и произведения, перело-
женные для оркестра народных инструментов. Почти все номера би-
сировались. Много пьес было исполнено сверх программы. Публика
долно не отпускала с эстрады дирижера и оркестр. Успех был гран-
диозный. В том же 1913 году Андреев отправился с Великорусским
оркестром на гастроли по городам европейской части России.
Но вот наступил июль 1914 года. Началась война с вильгель-
мовской Германией. Андреев отстоял свой коллектив от мобилиза-
ции и все сборы с концертов направлял в комитет помощи боль-
ным и раненым воинам. А когда пришла Великая Октябрьская со-
циалистическая революция, оркестр и его руководитель безогово-
рочно стали на сторону победившего народа. Началось регулярное
обслуживание концертами частей революционного гарнизона Пет-
рограда, моряков Балтийского флота, рабочих заводов и фабрик.
Выступления носили агитационно-просветительный характер. Затаив
дыхание, слушали андреевский оркестр революционные бойцы, те,
Для которых всю жизнь трудился Андреев. И как слушали! Какое
радостное чувство было на их лицах, какой благодарностью они
сияли!..
9 Зак. 409
257
В ноябре . 1918 года (в ознаменование первой годовщины Ок-
тябрьской революции) Андреев с коллективом был командирован
на’ Северный и Уральский фронты. Оркестру были предоставлены
мягкие, хотя и сильно потрепанные вагоны, товарный вагон для
инструментов и вагон с подарками героическим красноармейцам от
рабочих Петрограда. Вагоны включили сначала в состав пассажир-
ского . поезда, направлявшегося в Вологду. Здесь вагоны присоеди-
нили к фронтовому эшелону, северной группы войск. Поезд шел
медленно, ночью — без огней. Доехали до штаба фронта, где ор-
кестр зачислили на красноармейский боевой паек и выдали в счет
его мясные консервы, хлеб, сахар, чай, воблу, крупу-, табак. Для
нас, существовавших в Петрограде .на голодном пайке, это пока-
залось роскошью. Вечером состоялся концерт в неотапливаемом до-
щатом сарае. Послушать прославленный оркестр собралось много
военных и штатских. Перед началом концерта одним из военных
была произнесена речь, в которой он коснулся волнующих всех
вопросов: о международном положении, о фронтах гражданской
войны и ближайших мероприятиях Советской власти. Содержатель-
ная, великолепно поставленная речь неизвестного нам военного про-
извела большое впечатление на всех, присутствующих. После вы-
ступления оратора оркестр с огромным подъемом исполнил боль-
шую программу. Успех превзошел все наши ожидания. В то время
была уже зимняя, морозная погода. Слушатели. были в теплых
пальто, так как температура в помещении не превышала наруж-
ной. Желая показать слушателям все как на «настоящем» концер-
те, первые номера программы Андреев провел в костюме. Спохва-
тившись, кто-то догадался накинуть на плечи Андреева шубу и
надеть на -голову шапку.. Но, видимо, это было уже поздно. Андреев
•простудился и после концерта занемог...
Наш путь лежал , к фронту. Выехав глубокой ночью, мы утром
прибыли на станцию Няндому Северной железной дороги. Как ни
странно, здесь, ближе к фронту, не чувствовалось фронтовой об-
становки. Довольно большой и населенный-поселок, казалось, жил
тихо, мирно. Из окна своего вагона я увидел Андреева, проснув-
шегося, по-видимому, раньше всех и прогуливавшегося по платформе
вокзала под руку с комиссаром нашего коллектива товарищем Рез-
никовым. Потом я узнал, что он провожал Андреева на прием к вра-
чу.' Вскоре наш эшелон двинулся дальше на север, и вот мы уже
на станции Плесецкая — опорном пункте Северного фронта. Здесь
были .только военные и все было подчинено находившемуся невдале-
ке переднему краю. Сюда на станцию приезжали из окопов на
короткий срок красноармейцы и отсюда же они отправлялись в
окопы.
Первая встреча красноармейцев с оркестром под управлением
258
Андреева была устроена в паровозном депо. Из толстых досок со-
орудили подмостки, наскоро сколотили скамьи, протянули наклеен-
ные на кумач революционные лозунги, и импровизированный зал был
готов для концерта. В назначенный час депо было заполнено до от-
каза. Одни стояли, другие сидели, поджав под себя ноги, и даже
лежали. Некоторые забрались на паровозы, находившиеся в депо.
Концерт начался со вступительного слова на политические •: темы и
сообщения о цели приезда на фронт Андреева со своим оркестром.
Буря оваций прогремела при появлении Андреева на импровизи-
рованной сценё. Он был встречен как давно знакомый гость. Осо-
бенно бурно выражали свой восторг находившиеся среди присут-
ствующих бойцы-петроградцы. Играли мы в тот вечер как никог-
да. После концерта Андреев обратился к бойцам с краткой речью,
в которой благодарил за горячий прием. Глубоко растроганный
Андреев сказал: «Я удовлетворен результатами своего многолетне-'
го труда. Я работал для народа, от него я взял его простые, забы-
тые инструменты и ему вернул их вот в этом красивом виде (он
показал рукой на наши инструменты. — П. А.) и так прекрасно зву-
чащие». «Все это, — произнес он в заключение, — ваше, народное.
Владейте же разумно им!» В ответ на эти слова группа красноар-
мейцев из "первых рядов стремительно кинулась на сцену, подхватила
Андреева1 на руки и с криками: «Ура! Да здравствует Андреев!»—i
понесла его по пути, освещенному факелами, к вагону. Там его —
улыбающегося, счастливого —-бережно водворили на его место в<
купе. '
На следующий день, вернувшись в Няндому, мы дали, в стан-
ционном клубе концерт для железнодорожников и местного насе-
ления. Во время концерта поступило экстренное телеграфное сооб-.
Щение о падении власти императора Вильгельма. После того' как
была прочитана волнующая телеграмма, Андреев с вдохновением,
продирижировал «Интернационал».' Присутствующие, стоя, ’торже-
ственно пели под оркестр Андреева гимн пролетарской * револю-
ции... Это выступление было последним. В последний раз стоял он
перед оркестром, в последний раз держал в руках свою чудесную
палочку... Вернувшись из Няндомы в Вологду, оркестр'направился
через Вятку (ныне Киров) в Пермь. В дороге почему-то ко мне —
самому молодому оркестранту — обратился комиссар Резников:
«Что делать с Василием Васильевичем?» «А что с ним?» —- в свою
очередь озабоченно спросил я. «Он заболел и,. по-видиМому, серь-
езно. В тесном и душном купе без медицинской помощи находиться
ему рискованно. Я просто не знаю, что делать», — сказал Резни-
ков, волнуясь и понимая свою, комиссара, ответственность в сло-
жившейся обстановке. Я ответил ему, что оставить Андреева в пу-
ти, хотя бы и под наблюдением врача, — немыслимо. Его следует
259
9*
довезти до Перми, организовать медицинскую помощь железно-
дорожных или военных врачей и прикомандировать для постоян-
ного наблюдения за больным медицинскую сестру. Оркестру же
провести намеченные выступления в воинских частях Перми и дру-
гих местах, расположенных вне фронта, затратив на это не более
10 дней. Затем вернуться в Пермь, прицепить вагон с больным
Андреевым к нашему эшелону и направиться всем в Петроград.
Товарищ Резников так и поступил.
Перед отъездом из Перми я и мой товарищ по оркестру
И. М. Синицын зашли в вагон, где лежал Андреев, чтобы спра-
виться о его здоровье. Андреев был очень обрадован нашему при-
ходу и просил подробно рассказать о прошедших без него концер-
тах. Мы нашли Андреева в сносном состоянии, не вызывавшем,
казалось, опасения. Пожелав ему поскорей поправиться, мы ушли
с надеждой на благополучный исход болезни. Но, увы... Наше сви-
дание с ним было последним. До Петрограда Андреева довезли
благополучно. С вокзала он был отправлен в госпиталь на сани-
тарном автомобиле. Около месяца Андреев боролся с болезнью, но,
несмотря на все принятые меры, в ночь с 25 на 26 декабря 1918 года
скончался.
Андреева решено было похоронить в Александро-Невской лав-
ре-пантеоне великих сынов и дочерей России. Мне не пришлось
быть на выносе тела Андреева из его квартиры на Мойке в доме
64, где служили панихиду, и я решил подождать траурную про-
цессию на Невском проспекте, около здания бывшей городской ду-
мы. С утра стояла сухая, морозная погода. Из облаков пробивались
лучи солнца. Воздух был чист и прозрачен. Народу на улице было
мало.
Через несколько минут к тротуару, где стоял я, подъехал
небольшой автомобиль; из него с трудом вышел человек могучего
сложения в ладно сшитой, совершенно новой, темно-синего цвета
русской поддевке на меху, которая была застегнута на маленькие,
красные как рябина пуговки. На голове гиганта красовалась мехо-
вая шапка. Подойдя поближе, я узнал Ф. И. Шаляпина. Я, поздо-
ровавшись с ним, сказал, что процессия должна скоро появиться.
И действительно, со стороны набережной Мойки послышались звуки
военного оркестра, исполнявшего «Траурный марш» Шопена. Ми-
новав Казанский собор, процессия подходила к месту, где стоял
Шаляпин. Он обнажил голову. Его лицо выражало глубокую
скорбь. Шаляпин пошел за колесницей с гробом своего друга.
В Александро-Невской лавре, в одной из небольших часовен со-
стоялось отпевание и последнее прощание с покойным. Величай-
шая печаль охватила всех. Шаляпин, поднявшись по ступенькам
катафалка, долго всматривался в спокойное лицо Андреева и со
260
словами: «Вася, Вася! Что же ты сделал, что?» — опустил голову
на грудь Андреева. Через несколько мгновений, овладев собой,
Шаляпин поднялся, поцеловал Андреева в лоб, несколько раз с
нежностью погладил его по голове и с глазами, полными слез, ото-
шел в сторону. Трогательно простились с Андреевым все прово-
жавшие его в последний путь. Перед могилой были произнесены
речи. Под звуки печальной музыки гроб опустили в могилу.
Осиротел андреевский оркестр...
Н. С. Трояновская
ТРОЯНОВСКИЙ ОБ АНДРЕЕВЕ
Мне было двенадцать лет, когда я впервые услышала игру
на балалайке Бориса Сергеевича Трояновского, навестившего моих
родителей Раунер в 1905 году в Петербурге. Он в то время уже*
работал солистом в Великорусском оркестре В. В. Андреева и од-
нажды, отправляясь на концерт, зашел к нам вместе со своим
аккомпаниатором. По просьбе отца Борис Сергеевич сыграл нам
несколько пьес из своего репертуара. Это были большей частью*
произведения Андреева, пользовавшиеся в то время большой попу-
лярностью. Игра Трояновского произвела тогда на нас огромное*
впечатление. Окончив играть, он много рассказывал нам об Андрееве
и его Великорусском оркестре. С тех пор я Трояновского долго не
видела, но последние двадцать лет его жизни протекали на моих
глазах, и я многое помню из того, что он рассказывал мне об
Андрееве. Он говорил о нем так много и так ярко, что образ Ва-
силия Васильевича отчетливо встает перед моими глазами, хотя
лично его я и не знала. Обаятельный в обращении с людьми, инте-
ресный и остроумный собеседник, неподражаемый рассказчик, та-
лантливый музыкант — Андреев был желанным гостем любого об*-
щества. Его любили и в великосветских кругах, его радушно при-
нимали и крестьяне, когда он приезжал в свое имение Марьино.
Большой любитель русской и цыганской пляски — Андреев сам
был прекрасным танцором. В молодые годы, когда, бывало, цыга-
не располагались табором близ Марьино, он любил наведываться
к ним, чтобы посмотреть их пляски, а то и самому сплясать в раз-
гар веселья. По словам Бориса Сергеевича, Андреев фанатично
верил в свое дело, был предан ему и ни разу за всю свою жизнь
не изменил ему, хотя и попадал иногда в очень трудные положе-
ния.
Трояновский познакомился и близко узнал Андреева, когда
начал работать солистом в его оркестре. Андреев очень тепло
принял молодого музыканта и заботливо отнесся к нему. Он пода-
рил ему одну из лучших концертных балалаек работы С. И. Нали-
261
мова, передал для исполнения любимые свои пьесы, помогал сво-
ими советами и указаниями при подготовке репертуара для вы-
ступления в концертах. Из всех фотографий, полученных Троя-
новским на память от разных знаменитостей его времени, он осо-
бенно дорожил портретом В. В. Андреева. На нем Андреев собствен-
норучно написал: «Королю техники, блестящему виртуозу Борису
Сергеевичу Трояновскому от его поклонника. 1905 г.» Это было
большой честью для молодого начинающего музыканта и особенно
потому, что сам, Андреев виртуозно играл на балалайке.
Много интересного слышала я от Трояновского и о загранич-
ных гастролях оркестра Андреева, ув’ которых Борис Сергеевич при-
нимал участие в период с 1908 по 1911 год. По его мнению, наи-
более успешной была поездка в Англию й 1909 году. Контракт на
концерты был подписан Андреевым с дирекцией одного из самых
больших театров в Лондоне — театра «Колизей». По контракту пре-
дусматривалось выступление оркестра по два раза в день в тече-
ние одного месяца. Однако успех русских музыкантов был настоль-
ко велик, что дирекция продлила контракт (...> Три месяца подряд
непрерывных выступлений одного и того же музыкального коллек-
тива ' в одном театре — это было для Англии небывалым делом.
Помимо гастролей в «Колизее» состоялись также три закрытых
выступления по приглашению английского короля. Об одном из
этих выступлений (в Виндзорском дворце) Трояновский в своих
сохранившихся у меня неопубликованных записках «История воз-
рождения балалайки» пишет: «Чопорные лорды и английские гер-
цоги совершенно забыли свой сплин, услышав „Камаринскую1* в
исполнении на балалайке. Как странно! Средневековый рыцарский
замок английских королей, и вдруг там русская балалайка поет
англичанам „Не одна-то во поле дороженька пролегла**, „Пивна
ягода- по сахару плыла", „Снежки белые, пушисты выпадали"».
По словам Трояновского, оркестр Андреева так понравился в
Англии, что король решил организовать в королевском Гольдстрим-
ском полку оркестр русских народных инструментов по образцу
оркестра Андреева. По просьбе короля Андреев прикомандировал
для обучения полковых музыкантов своих оркестрантов, и создан-
ный таким образом в Англии оркестр просуществовал впоследствии
довольно долго.
Популярность оркестра Андреева в Лондоне была настолько
велика, что владельцы музыкальных магазинов, увидя большой
успех у англичан русских народных инструментов, начали выписы-
вать их для продажи из России. Балалайки и домры раскупались
нарасхват. Открылись и курсы для обучения англичан игре на этих
инструментах. В том числе — утренние курсы в театре «Колизей».
Один за другим стали организовываться балалаечные кружки —
262
ц не только в Лондоне, но и за его пределами. Одним словом,
победа андреевского дела в Англии была полной.
Трояновский высоко ценил творческое наследие В. В. Андреева,
в частности пьесы, написанные им для балалайки с сопровожде-
нием фортепиано. Он считал, что они заслуживают самой широкой
популяризации, так как по красоте звучания, колориту и удоб-
ству исполнения не имеют себе равных. Ценны они и как педаго-
гический материал. Трояновский в шутку говорил, что берется за
два-три часа научить любого человека играть на балалайке вальс
Андреева «Грезы», если только этот человек обладает элементар-
. пым чувством ритма и слухом. В концертном репертуаре Троя-
новского произведения Андреева занимали всегда одно из первых
мест. Еще до Октябрьской революции он наигрывал на граммофон-
ные пластинки андреевский вальс «Фавн», его мазурки № 3 и 4,
полонез № 1, «Сцену из балета», «Румынскую песню» и «Американ-
ский марш». Если учесть, что . пластинки с записями. Трояновского
были выпущены огромным тиражом, так как быстро раскупались
публикой, то с уверенностью можно сказать, что произведения
Андреева получили широкую известность и благодаря исполнению
их Трояновским.
В последние годы жизни Трояновского его очень беспокоила
судьба музыкального наследия В. В. Андреева. Будучи автором
обработки значительной части его произведений и первым их испол-
нителем и пропагандистом, Трояновский считал своим долгом под-
готовить к печати специальный сборник произведений Андреева,
чтобы сделать их достоянием молодого поколения балалаечников.
В преклонном возрасте, будучи тяжелобольным после пережитой
блокады Ленинграда, Трояновский принимается за осуществление
своего давнишнего намерения. Он заново тщательно просматривает
старые обработки и создает новые. Всего Трояновский собирался
подготовить к печати около двадцати пьес Андреева, но успел
завершить работу над пятнадцатью. О том, какое значение он
придавал этой работе, видно из одного из его писем 1948 года:
«Я, как ближайший сподвижник Андреева, первый солист его ор-
кестра, — писал Трояновский, — знающий эти вещи в исполнении
самого Андреева, из уважения к памяти покойного обязан сделать
блестящий юбилейный альбом его сочинений... Все эти вещи, с кото-
рых я сам начал играть, очень мне близки и дороги, и поэтому
я положил на обработку их много труда и времени, десятки раз
переделывая, отшлифовывая каждый такт и, главное, эксперимен-
тируя, чтобы достигнуть наилучшего звучания» Ч К сожалению, за-
ветному желанию Трояновского не суждено было осуществиться.
Произведения Андреева в обработке Трояновского были изданы
уже после его смерти в 1951 году.
263
Последний раз произведения Андреева были исполнены Троя-
новским на юбилейном концерте памяти В. В. Андреева, состояв-
шемся в Москве 28 апреля 1948 года в концертном зале имени
Чайковского. Это были — вальс «Фавн» и «Испанский танец». Так
закончил свой творческий путь Б. С. Трояновский — горячий и вер-
ный последователь Василия Васильевича Андреева.
Н. В. Осипова
АНДРЕЕВ В ЖИЗНИ ОСИПОВА
Я вышла замуж за Николая Петровича Осипова в то время,
когда еще были живы его родители, близкие друзья В. В. Ан-
дреева— Татьяна Васильевна и Петр Николаевич Осиповы. От них
м от мужа я на всю жизнь запомнила рассказы о встречах
Н. П. Осипова с Василием Васильевичем Андреевым.
Играть на балалайке Ника (так называли Николая Петровича
Осипова в семье) начал с детских лет. Случилось так, что однаж-
ды он заболел корью и был поэтому изолирован от своих братьев
и сестры. Чтобы развлечь больного сына, отец купил Нике по его
просьбе игрушечную балалайку, на которой можно было извлекать
звуки. Играть на балалайке в семье Осиповых никто не умел, а
Нике этого очень хотелось. Тогда за помощью обратились к хоро-
шо игравшему на балалайке Степану Гавриловичу Соколову — двор-
нику дома, где жила семья Осиповых, бывшему солдату Петер-
бургского гарнизона, обучавшемуся играть на балалайке у В. В. Ан-
дреева, который бесплатно руководил солдатскими кружками,
состоявшими из любителей игры на народных инструментах. Пер-
выми пьесами, которые разучил Осипов с Соколовым, были вальс
Андреева «Грезы» и вариации Андреева на тему русской песни
«Светит месяц». Когда ученик превзошел своего учителя (а это
случилось очень скоро), родители Осипова стали подыскивать Нике
опытного педагога. Встал также вопрос об инструменте. Балалайка
Соколова была для мальчика слишком велика.
По совету В. В. Андреева, к которому обратились родители
мужа, Ника начал заниматься с артистом Великорусского оркестра
Александром Михайловичем Дыховым. Андреев порекомендовал
также купить у музыкального мастера П. В. Оглоблина (ученика
С. И. Налимова) балалайку кварту. По своим размерам этот
инструмент представлял нечто среднее между балалайкой пикколо
и балалайкой примой (инструмент такой же примерно величины ра-
боты С. И. Налимова я видела в 1930-х годах у одного из бала-
лаечников в Москве). У Дыхова Осипов и обучился основным
приемам игры и прошел сольную балалаечную литературу, в кото-
рой основное место вначале занимали произведения Андреева. Впо-
264
следствии Осипов с глубокой благодарностью вспоминал А. М. Дьв-
хова, отзываясь о нем как о прекрасном педагоге и человеке.
Настал день, когда Ника Осипов впервые выступил перед
публикой на концертной эстраде. Предупрежденный об этом вы-
ступлении, Андреев приехал на концерт послушать маленького му-
зыканта. Несколько лет спустя в своем школьном сочинении Ника
Осипов рассказал о своем первом выступлении на эстраде. «Мне*
минуло едва 8 лет,— писал Осипов, — когда меня пригласили при-
нять участие в большом благотворительном концерте. Это пригла-
шение меня очень удивило, так как я никак не думал, что могу
выступать перед публикой с моею игрой. Мне очень хотелось отка-
заться играть, так как, с одной стороны, я боялся возможного про-
вала, а с другой — мне надоели постоянные требования играть ча-
сами скучные упражнения. До последней минуты я не знал, буду
ли я выступать. Когда была подана карета, чтобы ехать в концерт,
я объявил, что в концерт ехать согласен, но без инструмента и без>
моего маленького стула. Родные со мною не спорили. Не прошло
и получаса, как я уже подымался по широкой мраморной лестнице
в сопровождении моего аккомпаниатора.
Когда я вошел в артистическую комнату, первое, что я уви-
дел, — был мой маленький стул и хорошо знакомый мне кожаный
футляр с инструментом. Как они попали сюда, до сих пор осталось
для меня загадкой. Между тем артистическая комната стала напол-
няться разными господами, одетыми во фраки, и дамами в ярких
платьях... Наблюдая за артистами, я заметил, что многие из них
сильно волнуются перед выходом, а возвращаясь назад, были
красны, но равнодушны. Наступила моя очередь. Сторож уже вы-
нес на эстраду мой стул. Отступать было поздно. Я взял балалай-
ку н пошел на эстраду. Ощущения мои во время игры я помню*
плохо. Помню только громкий шепот при моем выходе, затем глу-
бокое молчание, пока я настраивал инструмент, и, наконец, целую
бурю криков и рукоплесканий после окончания мной первой тех-
нической вещи. Я встал и поклонился. Крикам „бис“ не было кон-
ца. Я чувствовал себя совершенно спокойным и радостным. Не-
сколько вещей на бис я сыграл уже без всякого волнения. Во*
время игры я видел обращенные на меня тысячи глаз, но они
меня не смущали. Теперь я был уверен в успехе. Но вот я уже в
артистической комнате, а из зала все еще слышны крики и аплоди-
сменты. Последний раз я вышел раскланиваться без балалайки и
возвратился с громадной коробкой конфет. В антракте я вышел в
публику и сел рядом с мамой, которая в это время разговаривала-
с каким-то худощавым господином. Увидев меня, она взяла меня
за руку и представила своему собеседнику. Им оказался В. В. Ан*-
дреев. Он ласково обратился ко мне, говорил мне много компли»-
265
ментов и сравнивал меня с Б. С. Трояновским, который находился
тут же в зале и тоже подошел ко мне. Этот день решил мою судь-
бу: я стал музыкантом» *.
Через несколько дней после описанного концерта В. В. Андреев
приехал на квартиру к Осиповым, чтобы в домашней обстановке
еще раз послушать Нику. На этот вечер к Осиповым была при-
глашена также близкий друг их семьи Юлия Павловна Маковская
(жена художника К. Е. Маковского2) — постоянная домашняя
аккомпаниаторша маленького балалаечника. Игра Ники очень по-
нравилась Андрееву. Он посоветовал ему заниматься систематиче-
ски и упорно. Андреев обещал Нике, когда тот немного подра-
стет, подарить ему балалайку приму работы мастера С. И. Налимо-
ва. Это обещание было выполнено. На андреевской балалайке Оси-
пов стал играть в ранней юности, и с этих пор до самых его по-
следних дней подаренный Андреевым чудесный инструмент служил
ему верой и правдой в его обширной концертно-исполнительской
деятельности. Андреев обещал также Осипову принять его в свой
оркестр, а пока дал слово взять над ним шефство. Через Дыхова
Андреев внимательно следил за занятиями Осипова. Время от вре-
мени Андреев прослушивал выученные пьесы, внося необходимые
коррективы в нюансировку, динамику и т. д. Андреев заблаговре-
менно принял меры к тому, чтобы Ника Осипов и Ф. В. Лежен
(концертмейстер-аккомпаниатор) хорошо сыгрались между собой.
Такая забота и такое внимание и сблизили родителей моего мужа
с Андреевым.
В 1911—1913 годах Н. Осипов, как солист на балалайке, стал
участвовать в концертах Андреева, проходивших в Петербурге.
В газетах часто появлялись сообщения об этих концертах.
Так, например, газета «Петербургский листок» (16 марта 1912 го-
да, № 74) писала: «Дворянское собрание. Король на балалайке В. В.
Андреев со своим оркестром здесь вчера 15-го марта дал свой вто-
рой концерт, собравший, как и первый раз, переполненный зал. Шум-
ные аплодисменты сопровождают исполнение каждого номера, а в
особенности чПесни Альвареца“, исполненные оркестром впервые в
аранжировке Н. П. Фомина, которому, в свою очередь, публика
устроила шумную овацию (...) С успехом сыграл несколько вещей
соло на балалайке малолетний солист оркестра Ника Осипов».
В другой раз Осипов играл в одном из ответственных концертов
Великорусского оркестра, внимательно следя за указаниями дири-
жера В. В. Андреева. Это было в Мариинском театре 2 апреля
1913 года, во время торжественного концерта, посвященного 25-ле-
тию творческой деятельности Андреева. Мальчик в матроске — Ника
Осипов — сидел на месте концертмейстера группы балалаек рядом с
известными виртуозами того времени Зарубиным и Доброхотовым
266
во главе оркестра первоклассных музыкантов из 80 человек, при-
влекая внимание всего зала. Вот что писал об этом концерте сам
Андреев в № 92 «Петербургской газеты» от 4 апреля 1913 года:
«Юбилейный оркестр был составлен из 45 человек моего постоян?
ного оркестра и 35 балалаечников — лучших представителей друг
гих великорусских оркестров Петербурга, вот почему этот оркестр
и мог играть без дирижера. Кроме того, в оркестре играли три со-
листа: Зарубин, Доброхотов и маленький Ника Осипов,. сидевший,
как вы видели, в матросском костюме».
В продолжение всего творческого пути Н. П. Осипова произ-
ведения В. В. Андреева занимали прочное и почетное место в его
репертуаре. Исполнялись они им как. в авторской редакции, так
й в собственных редакциях. К сожалению, последние не были
зафиксированы в нотной записи и исполнялись по памяти под
аккомпанемент его брата, пианиста Д. П. Осипова. Сохранились
только ноты вальса «Каприз»; этот вальс и «Сцена из балета»
Андреева были записаны также на тонфильм. Для Н. П. Осипо-
ва имя В. В. Андреева было одним из самых любимых и. почитае-
мых, а неутомимая деятельность замечательного русского музыкан-
та служила примером.
Б. В. Грановский
В. В. АНДРЕЕВ В 1917—1918 ГОДАХ
Последние годы жизни (1917—1918) В. В. Андреева были
наполнены кипучей, разносторонней деятельностью. Он выступает
с концертами, готовит новые программы, работает с композито-
рами над пополнением репертуара, разучивает произведения клас-
сической музыки, заботится о воспитании молодых исполнителей
на русских народных инструментах.. Переписывается со своими мно-
гочисленными последователями, оказывает им помощь словом и
делом — посылает ноты, инструменты, дает ценные методические
указания. В Тверской губернии организует мастерские по изготов-
лению образцовых русских народных инструментов; дает интервью;
пишет статьи, в которых обращается с призывом к деятелям музы-
ки способствовать созданию народных оркестров среди крестьян,
рабочих, солдат. Играет активную роль в художественной жизни
Петрограда, являясь инициатором различных музыкально-просве-
тительных и других общественных начинаний. С наступлением новой
эры — Октябрьской революции — доминирующее значение у Андре-
ева и его оркестра приобретает широкое участие в по-
вседневной музыкальной жизни народа, трудя-
щихся масс.
267
После февральской революции, 7 марта 1917 года состоялось
общее собрание артистов оркестра Андреева, о котором сохранился
{протокол, подписанный 39 участниками собрания: «Протокол № 1
общего собрания артистов бывшего императорского великорусского
оркестра, состоявшегося 7 марта 1917 года»1.
Председателем собрания большинством голосов выбран осно-
ватель оркестра В. В. Андреев. Собрание постановило:
1) Впредь именоваться оркестру «Первым народным велико-
русским оркестром».
2) Единогласно утвержден дирижером-руководителем оркестра
3В. В. Андреев.
3) Все члены оркестра в соединении со старейшими его пред-
ставителями, штатными преподавателями народной музыки в вой-
сках гвардии и военно-учебных заведениях, сорганизовавшись, пред-
ставляют из себя одно целое, которому впредь именоваться «Обще-
ством Первого народного великорусского оркестра».
4) «Общество» избрало из своего состава на годичный срок
представителей в лице: В. Д. Данилова, А. Н. Зарубина, В. П. Кра-
мер, А. В. Ленец, В. Н. Маркузе, В. Т. Насонова и Г. Д. Пахору-
жова.
5) Означенный состав представляет собой «Исполнительный
жомитет», которому «Общество» поручило выработку Устава, поло-
жения об «Обществе», заведование и управление всеми поступаю-
щими в «Общество» суммами, а равно управление и всеми осталь-
ными касающимися всего распорядка жизни «Общества» делами
и его, необходимой при вступлении родины на путь свободы, реор-
ганизации.
6) В председатели был предложен В. В. Андреев, секретарем
Г. Д. Пахоруков, кандидатами-заместителями в члены комитета
Н. М. Варфоломеев и П. П. Каркин.
7) До выработки нового положения решено оставить в силе
«Положение об оркестре 1897 года».
На следующий день, 8 марта прошло первое заседание Испол-
нительного комитета оркестра, на котором первым пунктом стоял
«выбор делегата в Совет рабочих и солдатских депутатов для озна-
комления с деятельностью оркестра», а пунктом шестым — «пригла-
шение комиссара в качестве ревизующего лица»2. 10 марта Ко-
митет заседал второй раз. Один из пунктов повестки дня гласил:
«Предложение В. В. Андреева послать Максиму Горькому телеграм-
му с просьбой о содействии нашему делу — принято»3. На третьем
заседании, 16 марта был заслушан доклад В. В. Андреева «О не-
обходимости точно определять функции Комитета и наиболее полно
демократизировать его деятельность». В докладе отмечалось, что
«музыкально-педагогическая функция (Комитета) охватывает по-
268
етановку преподавания в войсках, на курсах для сельских учителей,
воинов-инвалидов, обучение инструкторов для преподавания на фаб-
риках, заводах, непосредственно среди народа». Комитет постано-
вил «принять доклад В. В. Андреева к исполнению и возложить на
отдельных членов Комитета заведование соответствующими функ-
циями». На этом же заседании был поднят вопрос о выработке
устава Первого народного великорусского оркестра4. В протоколе
общего собрания оркестра под председательством В. В. Андреева
20 апреля 1917 года, на котором Комитет присутствовал в полном
составе, мы читаем: «В. В. Андреев предложил поставить на балло-
тировку общего собрания — устроить ли концерт в свою пользу или
отдать чистый сбор в пользу политических ссыльных?»6 Едино-
гласно было принято решение отдать весь сбор в пользу полити-
ческих ссыльных несмотря на то, что оркестр в это время испы-
тывал серьезные материальные трудности, находился на грани раз-
вала.
После того как 2 марта 1917 года в Петрограде было сфор-
мировано Временное правительство, в денежных фондах которого
были сосредоточены все перешедшие из царской казны средства
для субсидирования коллективов и отдельных деятелей искусства,
Андреев обратился к правительству за материальной помощью.
9 марта Комитетом Первого великорусского оркестра была подго-
товлена «Докладная записка Председателю Совета Министров Вре-
менного правительства с просьбой о выдаче оркестру содержания»6.
В помощи оркестру было отказано. 6 апреля Андреевым было
’написано новое письмо министру просвещения с приложением его
•статьи о Доме народной музыки7. 12 апреля Андреев посылает
полное отчаяния письмо («во имя справедливости, во имя непод-
купной правды») члену Временного правительства М. В. Родзянко,
в котором писал, что «прекращение выдачи кредитов, ассигнован-
ных на жалование членам Великорусского оркестра и его содержа-
ние, в корне разрушает национальное, самобытно русское, глубоко
народное искусство и произносит ему смертный приговор»8. В мае
Комитет оркестра подал прошение на имя А. Ф. Керенского, быв-
шего в то время военным морским министром Временного прави-
тельства, с просьбой принять оркестр «в ведение военного морского
министерства, как имеющего непосредственное отношение ко внут-
ренней жизни войсковых частей с 1897 года»9. Но все было без-
результатно. От Временного правительства был получен решитель-
ный отказ выдать оркестру кредиты «по несоответствию назначе-
нию» 10. Неудивительно, что в таких условиях прославленный ор-
кестр русских народных инструментов влачил жалкое существова-
ние. В «Журнале регистрации концертов оркестра В. В. Андреева
с i888 по 1917 год» 11 значится, что с марта по октябрь 1917 года
269
оркестр дал всего два концерта: 18 марта в Мариинском театре и
30 апреля — в цирке Чинизелли...
Неузнаваемо меняется жизнь оркестра Андреева после победы
Октябрьской революции. С интенсивностью и воодушевлением на-
чинает трудиться оркестр Андреева с первых же дней Советской
власти; В том же «Журнале» мы читаем: «27 ноября, 3, 15,. 19 де-
кабря оркестр выступал в Петрограде (19 декабря — перед Крас-
ноармейской автомобильной ротой). 27 и 28 декабря — в Выборге,
29 декабря — в Гельсингфорсе. [Затем]—в Петрограде, в Зим-
нем дворце, в присутствии народного комиссара просвещения пер-
вого Советского правительства А. В. Луначарского, а также вы-
дающихся деятелей русского искусства, в том числе Ф. И. Шаля-
пина, С. А. Кусевицкого и других». Два концерта за восемь меся-
цев существования Временного правительства, и восемь концертов
за два первых месяца Советской власти... Материальных средств
оркестру по-прежнему не хватало. 8 апреля 1918 года, в день
празднования 30-летия существования оркестра и творческой дея-
тельности В. В. Андреева, в письме на имя Андреева, подписан-
ном тридцатью артистами оркестра, наряду с горячими пожела-
ниями юбиляру успехов и доброго здоровья, отмечалось также, что
«день нашего скромного праздника пришелся в годину тяже-
лых испытаний, постигших нашу родину, а также в тяжелое время,
переживаемое оркестром» 12.
Известно из истории нашей страны, каким трудным было это
время для молодой Советской Республики. Антанта организовала
военную интервенцию. Началась длившаяся три года (1918—1920)
гражданская война. Но и в полные борьбы и лишений первые ме-
сяцы Советской власти голос В. В. Андреева был услышан. 17 июня
1918 года состоялось заседание Комитета Первого народного ве-
ликорусского оркестра совместно с Художественной комиссией, на
котором: «Слушали. О выдаче из аванса, полученного в счет
сметы 20 000 рублей. Постановили. Ввиду того, что комисса-
ром А. В. Луначарским разрешена выдача суммы 20 000 рублей,
как аванса в счет сметы, не предрешая, по его словам, вопроса
о том, в каком размере правительством будет утверждена смета,
объединенное заседание Художественной комиссии и Комитета по-
становляет: на основании № 2 Устава, литера В, произвести выда-
чу по всем статьям представленной сметы в размере 50 %. Время
выдачи — 20-го июня» 13.
С новыми силами приступили к работе В. В. Андреев и арти-
сты его оркестра. 16 июня 1918 года в газете «Молва» была напе-
чатана статья Андреева «Судьба балалайки», в которой он писал:
«Уезжая в родную Тверскую губернию, я стремлюсь не к отдыху,
а к новой работе. Мне необходимо снова приступить к изготов-
270
дению образцовых великорусских инструментов (...) Русский народ
не должен и не может быть лишен самых доступных по цене и
легких по усвоению инструментов, на которых он играл столько
столетий». Но не только материальная поддержка вдохнула жизнь
в творческую деятельность Андреева. Пришло общественное
признание В. В. Андреева как ценного работника
Советской Республики. В телеграмме, посланной 13 сентяб-
ря 1918 года представителю уездного исполкома и Лугининскому
земельному комитету в Вышний Волочок с пометой «срочно», мы
читаем: «Немедленно приостановить выселение Андреева сельце
Мариинском Лугининской волости не подвергая штрафу и рекви-
зиции ценный работник советской республики тов нарком (под-
пись) заведующий канцелярией (подпись) делопроизводитель
(подпись) печать российская федерация советская республика союз
коммун северной области комиссариат народного просвещения»14.
И еще один документ, без даты, но, несомненно, также относящийся
к сентябрю-ноябрю 1918 года. Он написан на бланке совдепа: «Удо-
стоверение. Ввиду культурно-просветйтельной деятельности
В. В. Андреева, направленной на пользу и служению народу, пре-
доставляется ему, как ценному работнику, право пожизненно поль-
зоваться землей в сельце „Марьинском" и пустошью „Собцово" Лу-
гининской волости Вышневолоцкого уезда Тверской губернии
(подпись) (печать)» 15.
Как самое высокое доверие и признание революционного на-
рода и Советского правительства оркестр принял решение о по-
сылке его в дни празднования первой годовщины Октябрьской ре-
волюции к бойцам Красной Армии на Северный фронт. Газета
«Правда» 1 ноября 1918 года писала: «Первый Народный велико-
русский оркестр под управлением В. В. Андреева командируется
в двухнедельную поездку со сроком со 2 по 16 сего ноября по
Северному фронту для участия в торжествах празднования Ок-
тябрьской революции. Поэтому все лица и учреждения, где состоят
на службе артисты назначенного оркестра, по предъявлению удо-
стоверения об участии в упомянутой поездке, обязаны предоставить
им отпуск на указанное время». В архиве В. В. Андреева сохра-
нились ценнейшие документы — письма и отзывы, в которых гово-
рится о выступлениях оркестра под управлением Андреева на фрон-
те. В «Журнале регистрации концертов оркестра В. В. Андреева»
под рубриками «Где состоялись выступления оркестра» и «Месяц и
число» указано: «Архангельский дивизион — 9 ноября; станция Нян-
дома, Коммунистический отряд—10 ноября; 1-ый Советский стрел-
ковый полк—10 ноября; Артиллерийская бригада Пермского гар-
низона— 17 ноября; Путиловский Стальной полк и 1-ый Коммуни-
стический Красных орлов полк — 18 ноября; 29-ая Стрелковая диви-
271
зия Красной Армии — 19 ноября; Чусовский гарнизон — 20 ноября,
Пермский военный госпиталь — 29 ноября»16. Бойцы Красной Ар-
мии принимали оркестр В. В. Андреева восторженно, о чем свиде-
тельствуют сохранившиеся в архиве В. В. Андреева письма и дру-
гие документы командования частей и подразделений Красной Ар-
мии о выступлениях оркестра Андреева на фронте. В них бойцы,
командиры и политработники выражали не только благодарность
за присылку оркестра, но и просили признать его советским госу-
дарственным оркестром. Четыре документа, относящиеся к ноябрю
1918 года, могут служить примером того, какое, пользуясь словами
документов, «громадное моральное впечатление», какое «поднимаю-
щее дух веяние искусства» имели концерты андреевского оркестра.
Народному комиссару просвещения тов. Луначарскому17
8 ноября 1918 г.
По постановлению красноармейцев Архангельской боевой колон-
ны, обращаюсь к Вам, товарищ Луначарский, с благодарностью за
заботу о нас в виде присылки на фронт оркестра под управлением
товарища Андреева и настоятельной просьбой сохранить для на-
рода истинно народный оркестр, на создание которого потрачен
долголетний неутомимый труд его организатора. Обеспечьте его
существование из народных средств и официально признайте его
Государственным оркестром.
Одновременно сообщаю Вам о громадном моральном впечат-
лении, которое произвели на нас бесхитростные народные песни
в художественном исполнении народного оркестра под руководством
товарища Андреева.
Руководитель концерта-митинга Архангельской боевой колонны
в дни чествования Октябрьской революции (подпись)
Вышеизложенное удостоверяю:
Командующий Архангельской боевой Колонной (подпись)
Начальник штаба (подпись)
Резолюция няндомской организации коммунистов18
10 ноября 1918 г.
Няндомская организация коммунистов приносит горячую бла-
годарность Комиссариату просвещения во главе с товарищем Луна-
чарским за ту творческую работу, которая производится Комис-
сариатом народного просвещения наряду с напряженнейшей борь-
бой с империалистами всех стран.
Видя стремление Рабоче-Крестьянской власти сделать искусство»
272
и музыку доступной народу, няндомская организация коммунистов
выражает горячее желание сделать народное творчество народным*
достоянием и национализировать оркестр Андреева.
Да здравствует Рабоче-Крестьянская Власть Советов!
Да здравствует народное творчество, олицетворяемое Комисса-
риатом народного просвещения во главе с товарищем Луначар-
ским!
Резолюция передается Правительственному эмиссару тов. Рез-
никову 19 для передачи товарищу Луначарскому.
Секретарь (подпись)»
Резолюция заседания партийного комитета РКП (б)
и политического отдела 29-й стрелковой дивизии20
ноябрь 1918 г».
На фронте, в пору одичания, порожденную четырехлетней бой-
ней и продолжением — гражданской войной, особенно ярко чувст-
вуется прикосновение к загрубелой в борьбе душе нежных струн-
поэзии.
Такое поднимающее дух веяние искусства пришлось наблю-
дать 19-го ноября на станции Бисер во время приезда сюда кол-
лектива Андреева. Струнный оркестр, руководимый опытной рукой,,
доставил редкие минуты удовольствия товарищам красноармейцам,,
перед которыми звуки русских мелодий воскресили широкое веселье-
мирного труда.
Остается пожалеть, что такие минуты редки. Они так обнов-
ляют, возрождают, что необходимо все усилия употребить к то-
му, чтобы подобное артистическое турне стало делом постоян-
ным 21.
Отзыв больных и раненых, находящихся на излечении
в пермском сводном госпитале, о выступлении оркестра Андреева22'
29 ноября 1918 г.
Мы, больные и раненые, и служащие пермского сводного госпи-
таля 29-го ноября имели неописуемое удовольствие слушать музыку
истинно пролетарского искусства. Вся программа как по своему
содержанию, так и исполнению заслуживает наивысших похвал.
Концерт, данный оркестром балалаечников товарища Андреева,,
останется неизгладимым в памяти. Народные песни — наши песни,,
они красивы и понятны. Что буржуазии неприятно, то нам приятно,,
светлое будущее — наше, а потому мы и полагаем, что оркестр бала-
лаечников должен быть Народным Государственным — нашим.
Принося сердечное спасибо участникам концерта, мы наде--
273
<емся, что и в будущем мы не будем забыты нашими вождями23 и
что скоро мы вновь услышим дивные звуки оркестра балалаечни-
ков. Мы же в свою очередь оправдаем надежды и доверие своих
•вождей, борясь за право угнетенных и Советскую Россию.
Главный врач пермского сводного госпиталя (подпись)
Представитель от больных (подпись)
Представитель от служащих (подпись)
Концерт в пермском сводном госпитале был последним в жиз-
ни В. В. Андреева... На фронте он простудился, заболел и был
отправлен в Петроград. Но даже будучи тяжело больным, Андреев
продолжал заботиться о своем оркестре, заботиться поистине до
последнего вздоха. Нельзя без глубокого волнения читать «Протокол
экстренного общего собрания членов Первого народного великорус-
ского оркестра В. В. Андреева 24, созванного за две недели до смер-
ти В. В. Андреева. На собрании 12 декабря 1918 года присутство-
вали: члены оркестра, подписавшие протокол (следует 20 подписей),
л. о. председателя комитета А. В. Ленец, секретарь — В. Н. Маркузе.
Слушали: Председательствующий А. В. Ленец доложил о том,
что настоящее собрание созвано ввиду тяжелой болезни основа-
теля оркестра В. В. Андреева, заболевшего при исполнении своих
обязанностей на Северном фронте, откуда недавно возвратился
оркестр, бывший там в дни празднования Октябрьской революции
по распоряжению Центрального бюро по устройству празднеств
Октябрьской революции. Сообщение товарища Дмитрия Большако-
ва, служителя оркестра, а также товарища Оглоблина о том, что
вольной В. В. Андреев просил передать оркестру, что в случае его
смерти он, Андреев, оставляет в собственность коллективу оркестра,
который будет продолжать его дело, весь инвентарь, необходимый
для таковой деятельности, а именно: инструменты, ноты, струны,
обстановку и прочее. Постановили: Принести В. В. Андрееву
глубокую благодарность и обещание, что оркестр, в случае столь
тяжелой потери — смерти В. В. Андреева, — будет свято хранить его
заветы и по мере сил будет стремиться при всяких условиях продол-
жать великое народное дело, начатое им».
Артисты оркестра В. В. Андреева остались верны заветам своего
учителя. Они продолжали выступления и внесли свой вклад в ста-
новление советского искусства. В истории музыкальной культуры
русской народной инструментальной музыки оркестру, созданному
В. В. Андреевым, принадлежит важное место. Традиции В. В. Ан-
дреева, глубоко и ярко проявившие себя в первые годы строитель-
ства Советского государства, успешно развиваются и множатся в
наши дни, их претворяют не только русские народные оркестры,
ко и оркестры народных инструментов многих других национально-
стей Советской страны.
274
A. H. Лачинов
ГЕНИАЛЬНЫЙ САМОРОДОК
СЛОВО О В. В. АНДРЕЕВЕ
Каждый раз, когда мы, представители музыкальной обществен-
ности, ведем речь о русских народных музыкальных инструментах:
и народной' инструментальной музыке, мы непременно добрым сло-
вом вспоминаем дорогое для нас имя замечательного музыканта,,
большого патриота нашей Родины Василия Васильевича Андреева
и отдаем дань восхищения его громадной неутомимой творчес-
кой деятельности в области народного инструментального искус-
ства.
В. В. Андреев вошел в историю русской музыкальной культуры*
как выдающийся общественный музыкальный деятель, композитор,,
талантливый дирижер и просветитель, солист-балалаечник и соз-
датель первого в России оркестра русских народных инструментов.
Имя его пользуется заслуженной славой, любовью и глубоким ува-
жением в нашей стране и далеко за ее пределами.
Всю жизнь В. В. Андреева я назвал бы подвигом и самопо-
жертвованием во имя идеи возрождения, совершенствования и про-
цветания русских народных музыкальных инструментов и народной’
инструментальной музыки.
В условиях дореволюционной России Андреев не только извлек
балалайку и домру из забвения, но и с невероятным упорством И’
энергией боролся за их существование и совершенствование, за то,
чтобы они заняли заслуженное место в музыкальной жизни его*
родины.
Ни насмешки, ни неудачи первых лет общественной и музы-
кальной деятельности не смогли поколебать его веру в правотуг
своего дела. Надо было обладать талантом, организаторскими спо-
собностями и громадной любовью к своему народу и его творче-
ству, чтобы вынести все то, что вынес на своем тернистом пути*
В. В. Андреев. Он видел свою цель прежде всего в широком рас-
пространении игры на русских народных инструментах в самой гуще
народных масс, стремился сделать музыкальное искусство народ-
ным достоянием. Этой цели были подчинены усилия как самого-
Андреева, так и его ближайших сподвижников.
Известно, что в нашей стране существует множество детских
музыкальных школ, средних и высших специальных музыкальных:
учебных заведений, культурно-просветительных училищ и институ-
тов культуры, в которых готовят профессиональные музыкальные
кадры в области исполнительства на народных инструментах. Кро-
ме того, существует огромная сеть художественной музыкальной’
самодеятельности, где сотни тысяч юношей и девушек, а также*
275
твврослых любителей игры на народных инструментах участвуют в
^качестве исполнителей, играют в ансамблях и оркестрах, приобща-
ется к музыкальной культуре благодаря народным инструментам.
И эта огромная армия малых и больших любителей игры на на-
родных инструментах не знает по-настоящему, кому она обязана
тем, что играет на этих инструментах, не знает о человеке, который
возродил, усовершенствовал древнерусские домры и балалайки и
.создал первый в России оркестр народных инструментов.
Исправить существующее положение, дать возможность широ-
кой общественности познакомиться с жизнью и творческой деятель-
ностью В. В. Андреева поможет издаваемый сборник документов
и материалов, составленный Б. Б. Грановским. Эта книга ярко
раскрывает личность Андреева, определяет истинную ценность его
-творческой деятельности, роль и значение народных инструментов
£В развитии музыкальной культуры нашей страны.
* *
*
Что же побудило Андреева, человека дворянского происхожде-
ния по линии матери, хорошо игравшего на скрипке и рояле, с
доношеских лет и до конца своей жизни стать убежденным, идей-
ным, яростным защитником русского народного музыкального твор-
чества, народных инструментов и народной инструментальной му-
зыки?
Для того чтобы правильно понять Андреева, весь смысл его
.жизни и деятельности и дать правильную оценку его роли в созда-
нии и развитии народного инструментального музыкального искус-
ства, необходимо оглянуться назад и проанализировать тернистый
творческий путь, пройденный выдающимся русским музыкантом.
Такой талантливый, музыкально-одаренный народ, как русский,
ше мог не иметь и своих народных музыкальных инструментов для
выражения своих чувств и настроений. Домры, балалайки, гусли
<были известны еще в древней Руси.
Первыми профессиональными исполнителями и распространите-
лями древнерусских народных инструментов были бродячие музы-
канты— скоморохи, сказители, народные фокусники.
Однако пришло время, когда скоморохи подверглись суровому
'безжалостному гонению. Так, патриарх Никон велел собрать и
•сжечь все народные музыкальные инструменты. Под страхом нака-
зания запрещалось звать скоморохов с домрами, балалайками, гус-
.лями и волынками на свадьбы.
Но несмотря на гонения, самые жестокие преследования и рас-
травы, народ сохранил свои песни и созданные им музыкальные
^инструменты, а один из сынов этого народа В. В. Андреев в 80-х
276
годах прошлого столетия возродил эти инструменты, усовершенст-
вовал их и начал борьбу за русскую домру и балалайку, за суще-
ствование и развитие народного инструментального музыкального
искусства.
Это была настоящая битва. Андрееву предстояло преодолеть
косность, рутинерство и предрассудки по отношению к русской на-
родной инструментальной музыке и песне. Ему и его друзьям при-
шлось выдержать всю горечь непонимания, злобного недоброжела-
тельства, неприкрытой клеветы и финансовых затруднений, грани-
чащих с разорением, прежде чем состоялся первый триумфальный
концерт Кружка любителей игры на балалайках под руководством
Андреева 20 марта 1888 года.
Это были первые шаги русской народной инструментальной
музыки в большое искусство. И именно сейчас особенно приятно
сознавать — какой размах, какое заслуженное всеобщее признание
получило русское народное музыкальное искусство за годы Совет-
ской власти.
Василий Васильевич Андреев родился 15 января 1861 года в
городе Бежецке Тверской губернии (ныне Калининской области). В
детстве он учился играть на скрипке и рояле. В 1882 году успешно
окончил Бежецкую гимназию. Последние три года учебы в гимна-
зии совпали у Андреева с занятиями на скрипке под руководством
Н. В. Галкина.
Недалеко от Бежецка, близ села Марьино Вышневолоцкого
уезда, у родителей Андреева было небольшое имение, в котором
Андреевы проводили летние месяцы. Здесь в Марьино В. В. Ан-
дреев и познакомился с русской народной песней. Любовь к рус-
ским народным мелодиям у него появилась очень рано. С юно-
шеских лет вошли в его сердце напевы народных песен, хороводов,
сказки-прибаутки, которые он часто, с большим интересом слушал
в исполнении крестьян.
Летом 1883 года он впервые услышал, как деревенский работ-
ник— старик Антип играл на самодельной древней балалайке
«Вдоль по Питерской>. Игра сельского «виртуоза> глубоко тронула
и заинтересовала молодого Андреева.
Балалайка деда Антипа, с которой Андреев начал свою дея-
тельность, имела кузов строгой треугольной формы с деревянной
колковой механикой. Для извлечения звуков разной высоты по-
перек грифа было установлено пять перевязок кишечными стру-
нами. Эти своеобразные лады были передвижными, что давало
возможность, передвигая их, получить мажорный или минорный
звукоряд.
277
До Андреева никто не обращал внимания на то, что русский
народ почти не имел.в своем культурном обиходе подлинно народ-
ных музыкальных инструментов, а те, которые сохранились в глу-
боких уголках России, были в весьма примитивном состоянии.
Хотя до Андреева и были отдельные исполнители ' на: бала-
лайке,.. как, например, скрипач-композитор И. Е. Хандршкин, мос-
ковский любитель игры на балалайке Радзивилов и другие, но их
деятельность в области развития русской народной инструменталь-
ной музыки не оставила какого-либо заметного следа, так как они
не смогли закрепить балалайку на концертной эстраде.
Композиторы «Могучей кучки» и их последователи, продолжая
традиции Глинки, настойчиво боролись за укрепление и развитие
национального стиля, за народность, идейность, реализм в музы-
кальном искусстве. Несомненно, что эти идеи оказали громадное
благотворное влияние и на деятельность Андреева.
В 1884 году в городе Вышнем Волочке Андреев познакомился
с балалаечником-любителем А. С. Паскиным, который играл зна-
чительно лучше Антипа, и балалайка его была лучшего качества.
У него Андреев заимствовал некоторые неизвестные ему приемы
игры.
По. рекомендации Паскина столяр из Бежецка изготовил для
Андреева балалайку несколько лучше по материалам и качеству
звучания, чем балалайка Антипа. На этой балалайке Андреев играл
около трех лет. Однако он скоро понял, что дальнейшее совершен-
ствование игры на такой балалайке невозможно, если не произвести
значительного улучшения конструкции инструмента и его звучания.
Заняться этим Андреев решил всерьез. Но эта идея не встретила
поддержки со стороны родных.
Переехав в Петербург вместе с семьей, Андреев довольно
часто играл на привезенной балалайке под аккомпанемент пиани-
ста П. О. Савельева в кругу своих новых друзей и знакомых и
начал усиленно работать над конструированием и совершенствова-
нием новой балалайки, изготовление которой он вскоре поручил
известному скрипичному музыкальному мастеру В. В. Иванову.
Несколько позже другой музыкальный мастер — Ф. С. Пасербский
изготовил для Андреева по его чертежу вторую аналогичную
балалайку. Этот тип балалайки получил название пятиладовой,
так как на грифе инструмента взамен кишечных перевязок было
врезано пять постоянных металлических ладов в порядке восходя-
щей диатонической гаммы ля мажор.
На новой пятиладоврй балалайке Андреев продолжал совершен-
ствовать свою исполнительскую технику и в целях популяризации
инструмента часто выступал в качестве солиста на различных до-
машних вечерах.
278
Репертуар Андреева состоял в то время исключительно из
русских народных песен, как, например: «Во пиру была», «По
улице мостовой», «Нигде милого не вижу», «Научить ли тя,
Ванюша», «Камаринская» и др.
Популярность и слава Андреева росла. У него появились уче-
ники й последователи. Для более активного распространения бала-
лаечной игры Андреев, в содружестве с П. К. Селиверстовым,
создал и в 1887 году издал школу игры на пятиладовой балалайке.
Практическое использование пятиладовой балалайки подска-
зало Андрееву, что для расширения исполнительских возможностей
необходимо создать инструмент с полным хроматическим звуко-
рядом. Такая балалайка была им сконструирована и под его
непосредственным наблюдением изготовлена мастером Пасерб-
ским.
Усовершенствование инструмента, наличие у Андреева скрипич-
ной техники и постепенно вводимые им приемы игры позволили ему
значительно расширить и обогатить свой репертуар. С этой новой
балалайкой Андреев имел большой успех у петербургской публики,
выступая в концертах соло с аккомпанементом фортепиано.
23 декабря 1886 года Андреев выступил на одном благотвори-
тельном вечере. По требованию публики почти все номера были
повторены. Откликнулась на это выступление и пресса. «Петербург-
ская газета» 24 декабря 1886 года писала: «Под конец вечера был
настоящий сюрприз,— это настоящее наслаждение, воспринятое от
игры —на чем бы Вы думали? На балалайке г. Андреева. Под
пальцами этого артиста — смело даем ему это имя — простой инст-
румент совершенно заставляет забыть свое низменное происхож-
дение».
На этом концерте Андреев впервые завязал знакомство с арти-
стическим миром. Однако официальные консервативные круги про-
должали «не замечать» деятельности музыканта. Тем не менее
в начале 1887 года Андреев участвовал в домашнем концерте-вечере
у преподавателя петербургской консерватории Н. М. Быстрова. Его
игра была высоко оценена музыкантами-профессионалами. В ре-
зультате Андреев получил приглашение участвовать в одном из
ответственных концертов сезона 1887 года, в котором выступали
видные артисты Петербурга — Н. Н. Фигнер, К. А. Варламов,
В. Н. Давыдов, М. Г. Савина и другие. Слушатели и участники
концерта стали горячими поклонниками таланта Василия Василье-
вича. Из музыканта-любителя Андреев постепенно становился про-
фессиональным артистом.
Со временем Андреев пришел к заключению, что сольным ис-
279
полнением на балалайке невозможно будет достигнуть цели широ-
кого развития народных инструментов, народной инструментальной
музыки. Поэтому он принимает решение организовать ансамбль
балалаечников в составе семи исполнителей.
При участии Андреева музыкальный мастер Пасербский в
1887 году изготовил комплект чисто оркестровых балалаек, раз-
личных по размерам, игровым и звуковым качествам. В резуль-
тате кропотливой, научно-исследовательской творческой работы
сложились следующие типы балалаек: дискант, пикколо, прима,
тенор, альт, бас, контрабас.
Первым из указанных инструментов был создан альт. Звуча-
щий объем ансамбля, состоявшего из семи типов балалаек, был
равен 572 октавам.
В октябре 1887 года Андреев организовал из своих учеников и
последователей Кружок любителей игры на балалайках, в состав
которого кроме В. В. Андреева вошли: А. А. Волков, В. А. Пан-
ченко, А. В. Паригорин, Ф. Е. Реннике, А. Ф. Соловьев, Д. Д. Федо-
ров и Н. П. Штибер.
Когда сыгранность Кружка начала удовлетворять Андреева и
была подготовлена соответствующая программа, он стал принимать
меры к организации первого открытого концерта. Это оказалось не
таким простым делом. Никто не соглашался сдать концертный зал,
как только Андреев говорил, что это необходимо для выступления
балалаечников.
С большим трудом Василию Васильевичу удалось наконец снять
для своего концерта зал городского Кредитного общества. В этом
зале с благотворительной целью в пользу «Общества попечения
о бедных и больных детях» 20 марта 1888 года состоялся первый
публичный концерт балалаечного кружка Андреева. Этим выступ-
лением Андреев заложил начало возрождению, совершенствованию
и развитию в нашей стране русских народных инструментов и на-
родной инструментальной музыки. Впоследствии этот коллектив
вошел в историю как родоначальник всех ныне существующих на-
родных оркестров.
Программа концерта, состоявшая из русских народных песен:
«Во пиру была», «Во саду ли, в огороде», «Камаринская» и других,
была восторженно принята многочисленной публикой и по ее тре-
бованию была дважды повторена.
На этом концерте Василий Васильевич впервые выступил соло
со своим собственным маршем, названным впоследствии «Маршем
Сводно-гвардейского батальона».
Появление ансамбля балалаек на эстраде было встречено пуб-
ликой по-разному. Одни шикали, говорили вслух, что «зря деньги
заплатили», другие аплодировали, говоря также вслух, что «нако-
280
нец-то русское народное искусство появилось на свет божий».
Но ни те, ни другие еще не слыхали игру ансамбля и никак не
могли предполагать, чем кончится этот вечер.
Зал стих, и вот в тишине раздались первые звуки балалаек.
Это было что-то совсем новое и необъяснимое по своей прелести.
У каждого защемило сердце, почувствовалось что-то свое, родное.
Чем шире лилась мелодия, тем больше открывались сердца слуша-
телей. Каждый, у кого в груди билось русское сердце, должен был
признаться, что такой музыки еще не было слыхано. Вот она, на-
стоящая русская песня, широкая и глубокая, как море.
Затихла протяжная песня — и вдруг ударили по струнам и в
зал ворвалась удалая, веселая плясовая. Едва балалаечники обо-
рвали на аккорде песню, как в зале возникло что-то стихийное.
Молодежь, пожилые, старики — все встали и неистово крича
<браво», «бис», требовали повторения.
Молодой руководитель кланялся во все стороны, но публика
не отпускала его со сцены. Пришлось повторить программу снова,
и опять несмолкающие овации.
Концерт закончился с опозданием больше чем на час. Публика
расходилась медленно, все переживали слышанное и всюду только
и говорили: «Вот вам и балалайка! Какая прелесть, какое совер-
шенно новое звучание, а главное, свое русское, народное».
На улице большая группа дожидалась выхода из зала руко-
водителя кружка, и едва он появился, как все ринулись к! нему,
пожимали руки, хотели даже качать. С трудом удалось ему сесть
на извозчика и уехать домой. На другой день во многих газетах
появились рецензии, где признавалось, что игра Кружка так захва-
тила слушателей, как ни одно выступление даже знаменитого
артиста. В одиннадцатом, номере журнала «Баян» за 1888 год
появилась заслуживающая внимания статья М. Петухова. Автор
статьи писал:
«Кто не слышал художественной игры на балалайке В. В. Анд-
реева и его товарищей, тому не придет в голову, до какой степени
совершенства эта игра у них доведена. Правда, что балалайки, на
которых играют члены кружка г. Андреева, значительно усовершен-
ствованы и по своей звучности настолько отличаются от балалаек,
продающихся в наших табачных лавочках, как хорошая скрипка
от грошевой игрушечной. Усовершенствованные балалайки, изготов-
ляемые инструментальным мастером Ф. Пасербским по указаниям
В. В- Андреева, отличаются от народной в следующем: 1) у них
укорочен гриф, чем достигается большое удобство для игры; 2) вза-
мен кишечных струн, обозначающих лады в народной балалайке,
сделаны постоянные металлические лады, как, например, у гитары
или мандолины; 3) число ладов увеличено; 4) определено постоян-
Я81
ное место на. деке для кобылки;. 5) балалайки делаются- разных
размеров при различных строях, что. дает возможность создать
весьма оригинальный ансамбль».
;• Закончил статью М. Петухов следующими строками:
. «Говорят, что в. Андреева и его товарищей приглашают кон-
цертировать за границу. Новизна и оригинальность нравятся везде,
и можно предвидеть, что успех наших оригинальных артистов бу-
дет полный».
И действительно, Андреев со своим Кружком отправился в
1889 году во Францию для выступлений в русском павильоне на
Всемирной парижской выставке, где его концерты имели шумный
успех.
Число поклонников Андреева увеличивалось, В Петербурге по-
явились кружки балалаечников, чаще всего организованные учени-
ками Андреева. Однако распространение балалайки, в тот период
не шло дальше Петербурга.
В 1890 и 1891 годах Андреев предпринял две гастрольные
поездки по России, которые оставили его- совершенно без- средств!,
но пользу делу несомненно принесли громадную — Андреев сумел
познакомить с балалайкой московскую и провинциальную публику.
Видимо, на одном из концертов Кружка. присутствовал
П. И. Чайковский. Современники в воспоминаниях сохранили нам
его слова: «Какая прелесть эти балалайки! Какой поразительный
эффект могут они дать в оркестре! По тембру —это незаменимый
инструмент».
Во время гастролей кружка в Нижнем Новгороде состоялось
знакомство Андреева с Ф. И. Шаляпиным, тогда еще начинающим
певцом. Знакомство это перешло потом в тесную дружбу. Впослед-
ствии Шаляпин часто пел русские песни под аккомпанемент орке-
стра Андреева.
Весной 1892 года Андреев по приглашению газеты «Фигаро»
предпринял со своим ансамблем вторую поездку во Францию.
Успех был еще большим, чем в первый раз. Выступления ансамбля
заслужили высокую похвалу у известных французских композиторов,
таких, как Сен-Санс, Массне, Годар и другие. Сам Андреев был
избран почетным членом французской Академии искусств.
Возвратившись в Петербург, Андреев начал работать над со-
ставлением школы для балалайки, которая была издана в 1894 го-
ду с приложением песен, аранжированных для пяти балалаек.
В целях распространения балалайки среди широких народных
масс Андреев неоднократно обращался в правительственные органы
за разрешением на организацию воскресных концертов на фабриках
и заводах и на создание Народных домов в больших селах. Эти
предложения поддержки не получили.
282
Тогда Андреев стал искать другой путь. Он решил обучать
игре на балалайке солдат Петербургского гарнизона с тем, чтобы
они, возвращаясь домой после службы в армии, несли балалайку
в народ.
Этот проект очень долго задерживался в различных инстан-
циях, и Андреев уже стал сомневаться в правильности выбранного
ям пути. ,
В дни тяжелых переживаний, когда Андрееву никем не оказы-
валась какая-либо помощь, под наплывом мучительных дум он
обратился к великому писателю Л. Н. Толстому с письмом, в кото-
ром спрашивал писателя: «Нужна ли народу его песня, стоит ли
ему продолжать борьбу за существование и процветание народных
инструментов, полезное ли дело он делает и нужна ли балалайка
народу?»
Лев Толстой ответил ему: «Милостивый государь Василий
Васильевич! Я думаю, что Вы делаете очень хорошее дело, ста-
раясь удержать в народе его старинные, прелестные песни. Думаю,
что и путь, избранный Вами, приведет Вас к цели, и потому желаю
успеха Вашему делу. С совершенным уважением, готовый к услу-
гам— Лев Толстой».
Окрыленный моральной—и духовной поддержкой великого
писателя, Андреев с еще большим энтузиазмом, энергией и настой-
чивостью стал продолжать свое трудное, благородное и полезное
для народа дело. •
* *
*
В конце 80-х и начале 90-х годов XIX века состав андреевского
кружка расширился. Наряду с любителями появились и профес-
сионалы, из которых необходимо отметить Николая Петровича
Фомина, Владимира Трифоновича Насонова, Федора Августовича
Нимана, а также двух любителей, ставших затем профессионалами:
ученого археолога, горного инженера Николая Ивановича Прива-
лова и слесаря-механика Петра Петровича Каркина. Коллектив
насчитывал :уже 16 исполнителей, но увеличение их числа приво-
дило лишь к удвоению или утроению имевшихся типов балалаек.
В результате ансамбль, состоящий из однотипных, хотя й различ-
ных по своему звуковому объему инструментов, имел мало оркест-
ровых красок. К этому же времени относится начало творческого
сотрудничества Андреева со столяром-краснодеревщиком Семеном
Ивановичем Налимовым, впоследствии выдающимся музыкальным
мастером, «русским Страдивариусом». Изготовленная им по заказам
Андреева первая балалайка прима представляла собой по тем вре-
менам редкий шедевр.
283
Для расширения оркестровых красок и исполнительских воз-
можностей своего кружка Андреев решил ввести в него помимо
балалаек и другие старинные русские народные инструменты. Исто-
рические исследования и накопленный опыт подсказали ему, что иэ
струнных инструментов наиболее подходящими для этой цели явля-
ются домры и гусли, а из духовых — брелка и свирель. Андреев
решает восстановить все инструменты, на которых играл народ
государства Московского, то есть домры, гусли, жалейки, рожки
и др.
По образцу найденного А. А. Мартыновой инструмента в Вят-
ской губернии, но с внесением необходимых улучшений, Андреев
разработал эскизы и чертежи этого инструмента, и по ним мастер
Налимов к концу лета 1896 года изготовил домру малую, затем
домру альтовую и несколько позже — домру басовую.
Так В. В. Андреев с помощью мастера С. И. Налимова осу-
ществил свою первую реформу балалаечного оркестра.
Первым по времени исполнителем на домре был П. П. Каркин.
Ему обязаны наши домристы разработкой всех основных приемов
звукоизвлечения на домре, а также первыми изданиями обработок
народных песен для домры с фортепиано.
В 1898 году Андреевым при участии В. Д. Данилова были усо-
вершенствованы хроматические столообразные гусли. Приблизи-
тельно в это же время в оркестр были введены свирели по образцу
добытых в Смоленской губернии, а также ударные инструменты.
Позже В. В. Андреев и Н. П. Фомин произвели модер-
низацию хроматических гуслей, снабдив их особым клавишным
механизмом. Клавишные и щипковые гусли были изготовлены музы-
кальным мастером А. И. Гергенсом.
Следующим важным этапом в развитии ансамбля явилась раз-
работка при помощи и участии Н. П. Фомина единого квартового
строя для всей струнной группы инструментов. Одновременно из
обихода кружка были исключены балалайка дискант и балалайка
тенор, а в оставшиеся типы оркестровых балалаек были внесены
Андреевым дополнительные конструктивные улучшения. Кроме того,
через некоторое время была введена новая оркестровая балалайка
секунда. Затем создается домра пикколо и поэтому дискантовая
балалайка упраздняется. Далее создаются теноровая и контрабасо-
вая домры, тем самым завершается создание всего домрового
семейства инструментов.
К этому времени Василий Васильевич оставил- сольную игру на
балалайке в своем ансамбле и перешел исключительно к дирижер-
ской деятельности.
Таким- образом в период с 1896 по 1898 год, в результате дол-
гих поисков, исследований и научно . обоснованных нововведений
284
Василий Васильевич Андреев окончательно утвердил состав и еди^
ный квартовый строй струнной группы своего Великорусского орке-
стра, которые стали неизменной основой современных домрово-
балалаечных русских народных оркестров.
Расширение инструментального состава ансамбля, увеличение^
оркестровых красок, постепенное развитие техники исполнения в»
соединении с отличным звучанием нового комплекта инструментов^
изготовленных Налимовым, позволили Андрееву при участи»
Фомина и Насонова, а несколько позже и Нимана значительно обо-
гатить репертуар ансамбля.
Расширение репертуара в этот период шло в основном за счет
переложения для ансамбля различных легких пьес, написанных для1
каких-либо инструментов.
Все эти нововведения позволили Андрееву осенью 1896 года
реорганизовать свой балалаечный кружок в Великорусский!
оркестр|.
В 1897 году Андреев при участии Привалова усовершенство-
вал брелку, изготовленную затем музыкальным мастером А. Герлен»
и введенную в состав оркестра в конце осени 1897 года.
Десятилетний юбилей ансамбля в 1898 году был отмечен не-
сколькими открытыми концертами Великорусского оркестра-.
22 марта 1898 года в главном концерте приняло участие 250 ис-
полнителей —1 воспитанников гвардейских кружков. На одном иэ
концертов в апреле участвовал сводный оркестр в составе 380 лю-
бителей — балалаечников и домристов.
Трудное время переживал Андреев со своим оркестром. Рас-
ходы на содержание оркестра, изготовление инструментов, гастроль-
ные поездки и отсутствие какой бы то ни было материальной по-
мощи поставили его в очень тяжелое положение. Так, например, для
изготовления Налимовым первого комплекта оркестровых инстру-
ментов у Андреева не было средств на покупку необходимого мате-
риала и он был вынужден использовать подоконники и дверю
своего дома в Марьино, которые по счастливой случайности ока^
зались сделанными из чистого горного ‘йлена.
Большую помощь оказал Андрееву крупный знаток и собира-
тель народных песен, государственный контролер Т. И. Филиппов*.
Он присутствовал на одном из концертов андреевского кружка,,
и ему понравилась идея Андреева. В начале XX века Андреев
получил соответствующее разрешение на обучение солдат Петер-
бургского гарнизона игре на балалайках, и вскоре число солдат
балалаечников достигло 600 человек.
Ученики — солдаты полюбили своего веселого, остроумного учи-
теля. В тусклую монотонную жизнь царской казармы урокв
Андреева вошли как большое событие.
285
Штат преподавателей в войсках гвардий; где Андреев и его
'сподвижники вели большую работу, субсидировался из средств
царской канцелярии.
Деятельность оркестра контролировал начальник царской кан-
целярии, и каждый шаг Андреева мог' быть сделан только с его
разрешения.
Главнейшими гастрольными поездками оркестра, кроме тех,
•о которых говорилось раньше, были: поездка в Париж на Всемир-
ную выставку в 1900 году, в Германию- в 1908 году, в Англию
iB 1909 году, вторично в Англию в 1910 году, откуда по приглаше-
нию Сары Бернаров Париж, а затем в Америку и, наконец,
'В 1912 и в 1913 годах большие гастрольные поездки по России,
^которые принесли делу Андреева большую пользу. Результатом их
‘были сотни новых оркестров народных инструментов. Балалайки и
Ломры стали популярными не только в России, но и в Англии,
Америке, Франции, Германии и во многих других странах.
Распространению народных инструментов способствовали учеб-
но-методические и педагогические пособия, разработанные и со-
ставленные Андреевым и его ближайшими помощниками Насоно-
вым, Ниманом и Каркиным.
Благодаря созданию методической и’ нотной литературы,'
•в' средних- учебных заведениях возникло довольно много • русских
народных оркестров. Отдельные оркестрй стали появляться на фаб-
риках и заводах, а также в железнодорожных технических учи-
лищах, в которых было создано несколько десятков оркестров. Не
меньшую роль сыграли и бесплатные курсы игры ' на балалайке и
Домре, организованные Андреевым и Приваловым, а также кратко-
срочные курсы nd подготовке преподавателей для русских оркестров
из числа учителей сельских школ в составе 100 человек, организо-
ванные Андреевым в 1915 году.
Однако оригинальных произведений для русского народного
оркестра было мало. В репертуаре андреевского оркестра главное
•место занимали обработки народных песен, а затем произведения’
русских и иностранных композиторов.
Возрастающий исполнительский уровень коллектива позволил
^усовершенствовать обработки и переложения для оркестра. Огром-
ная творческая работа в этой области была выполнена Андреевым,
Фоминым, Ниманом, Насоновым, Ленецом, Приваловым, Каркиным
й другими, а талант дирижера, которым обладал Андреев, превра-
тил оркестр в замечательный, высокохудожественный коллектив.
На деятельность Андреева обратили внимание крупнейшие рус-
ские композиторы. А. К- Глазунов в 1905 году написал для оркестра
-«Русскую' фантазию». Несколько раньше Н. А. Римский-Корсаков
^сделал попытку ввести русский оркестр в свою оперу «Сказание
286
о невидимом граде Китеже и деве Февронии», но, по, словам .ком*-
позитора, его опыт оказался неудачным.
Свидетельством о распространении балалайки и домры может
служить, например, такой факт. В 1894—1896 годах; мастер Па-
сербский отправлял в провинцию свыше 100 инструментов в, год.
В 1898 году в одном только Петербурге насчитывалось свыше-
20 тысяч лиц, играющих на балалайках и домрах. В 1908 году.—?
через 20 лет после первого публичного выступления кружка бала-
лаечников Андреева — годовая выработка балалаек и домр в Рос-
сии составляла около 200 000 штук в год.
Высоко ценил талант Андреева А. М. Горький. И. Е. Репин
увлекался андреевским оркестром и дал его руководителю много?
ценных советов по отбору репертуара. Среди самых близких дру-
зей Андреева можно назвать К. А. Варламова, В. Н. Давыдо-
ва, М. Г. Савину, В. Ф. Комиссаржевскую, К. Е. Маковского^.
И. В. Ершова.
Однако Андреев не считал свой оркестр чем-то законченным и-
нс нуждающимся в дальнейшем совершенствовании. В 1914 году он
писал: «Если бы мне предоставили возможность уверенно и. спо-.
койно работать, без. чего немыслим никакой труд, то многое еще*
можно было бы прибавить к Великорусскому оркестру в смысле-
его художественного совершенства . и музыкального развития».
♦ *
♦
Как уже говорилось выше, на первом открытом; концерте бала-
лаечного кружка, состоявшемся 20 марта . 1888 года, Андреев впер-
вые сыграл свой марш Сводно-гвардейского батальона в сопровож-
дении фортепиано. Это произведение в его исполнении было очень»
тепло встречено присутствующей на концерте публикой. Исполнить
в концерте какую-либо. оригинальную пьесу на балалайке Андреев-
считал необходимым, так как его противники утверждали, что на
балалайке, кроме русских народных песен в примитивном изложе-
нии, ничего другого играть нельзя. Андреев опроверг такое нелепое-
утверждение.
К тому же периоду относится и издание первого вальса Анд?
реева, названного автором «Балалайка». Написанный для хромати-
ческой балалайки, вальс этот был издан, однако, в фортепианном-
изложении и очень скоро, стал популярным. Две части вальса
«Балалайка» были обработаны композитором Денисьевым для го-
лоса с фортепиано и изданы в 1890 году под названием «Звезды^
блестят». В таком сокращенном виде и с этим названием вальс был
помещен в школе для балалайки В. Т. Насонова, изданной;
в 1905 году.
287
Пятиладовая балалайка также оставила след в композиторском
творчестве Андреева. В своей «Пляске скоморохов» он мастерски
создает всю мелодию первой части только в пределах диапазона
пятиладовой балалайки.
В 1898 году к 10-летнему юбилею ансамбля балалаек Насонов
под редакцией Андреева издал первый сборник партитур для
русского народного оркестра. В этом сборнике были помещены три
произведения Андреева: марш Сводно-гвардейского батальона,
вальс «Грезы», вариации на тему русской народной песни «Светит
месяц». Вряд ли можно найти музыканта-балалаечника или оркестр,
которые не знали бы эту песню. «Светит месяц» объехал с Анд-
реевым почти весь мир).
Вскоре Насоновым была опубликована облегченная редакция
•вариаций Андреева на тему русской народной песни «Как под
яблонькой» для малого состава оркестра. Партитура этого произ-
ведения Андреева была издана в 1947 году для русского народно-
го оркестра.
В это же время Андреев издал еще одно свое вокальное
произведение в сопровождении фортепиано — песню «Былое на
Волге» на слова Н. Огарева, посвятив ее Н. Н. Фигнеру. В этом
произведении автор блестяще использовал интонацию протяжной
русской народной песни. Песня «Былое на Волге» по своему внут-
реннему содержанию невольно перекликается с известной картиной
И. Е. Репина «Бурлаки^. Эта пьеса, аранжированная для голоса и
•оркестра Н. П. Фоминым, прочно закрепилась в концертном репер-
туаре русских народных оркестров.
В 1898 году появились первые издания для балалайки и фор-
тепиано — пять сборников под названием «Часы досуга». Эти сбор-
ники, составленные В. Т. Насоновым и Ф, А. Ниманом, были выпу-
щены под редакцией В. В. Андреева. Во второй сборник вошел
•вальс Андреева «Грезы», который в 1903 году был издан также и
для фортепиано.
Развитие и пополнение инструментального состава оркестра
сказалось также и на композиторской деятельности Андреева. Вве-
дение в состав оркестра свирелей способствовало созданию одного
из лучших вальсов Андреева — «Фавн».
Введение клавишных гуслей позволило расширить вступление
к «Фавну», где гуслям была предоставлена виртуозная каденция.
Партитура вальса в инструментовке Н. П. Фомина была отпечатана
на стеклографе. В 1950 году эта партитура была издана Государ-
ственным музыкальным издательством. Вальс «Фавн» был издан
также и для фортепиано.
Попытки Андреева ввести в свой оркестр гармоники не дали
доложительных результатов, вероятно потому, что гармоники в тот
288
период были еще очень несовершенны. Примером одной из таких
попыток служит вальс «Гармоника». В этом произведении вся соль-
ная партия предоставлена хроматической гармонике, так называе-
мой «черепашке», на которой отлично играл сам Андреев, а орке-
стру отведена аккомпанирующая роль. По неизданной рукописной
партитуре этой пьесы в аранжировке Ф. Д. Нимана с датой
1901 год и сделана обработка вальса «Гармоника» для балалайки
с фортепиано.
В 1902—|1903 годах Андреевым были изданы для балалайки
с фортепиано «Полонез № 1> и «Мазурка № 3», а несколько позже
еще три пьесы — мазурка «Сирена», вальс «Искорки» (для двух
балалаек прим) и полька-мазурка «Сцена из балета».
Выпуском этих произведений Андреев как бы подытожил свой
многолетний творческий труд по развитию сольной игры на бала-
лайке.
Впоследствии эти произведения вошли в качестве первых пяти
номеров в так называемый «Репертуар солиста», куда позднее были
включены еще три произведения Андреева: вальс «Метеор» в обра-
ботке Б. С. Трояновского, а также вальс «Бабочка» и марш в об-
работке А. Д. Доброхотова.
Вальсы «Метеор» и «Бабочка» были изданы автором в форте-
пианном изложении. Переложение этих произведений для оркестра
было сделано Фоминым. Марш в обработке Доброхотова также
был издан автором для фортепиано и в партитуре для духового
оркестра, а для малого состава оркестра его переложил Насо-
нов.
Представляет известный интерес судьба «Сцены из балета».
В третьей части этой мазурки использована интонация городского
романса начала нашего века «Белая акация». Трудно сказать —
взял ли Андреев фольклорную мелодию или, наоборот, мелодия
Андреева превратилась в фольклорный напев, но в более поздний
период романс «Белая акация» был издан для голоса с фортепиано
в переложении Андреева.
В период гражданской войны слегка измененная мелодия
«Белой акации», получившая новые слова: «Смело мы в бой пой-
дем, за власть Советов...», стала любимой песней бойцов Красной
Армии.
Кроме всех перечисленных произведений, при жизни Андреева
вышли в свет таюце следующие его произведения: «Ноктюрн»,
«Вальс-романс», «Воспоминание о Вене», вальсы «Воспоминание
о Гатчине», «Листок из альбома», «Орхидея». Все они были изданы
в 1904—1906 годах в изложении для фортепиано.
«Воспоминание о Вене» и «Испанский танец» в переложении
Н. П. Фомина отпечатаны на стеклографе отдельными партитурами
Ю Зак. 409
289
для русского народного оркестра. На стеклографе был отпечатан
также и «Вальс-каприз» для квинтета балалаек.
Вальсы «Воспоминание о Гатчине» и «Орхидея» в переложении
Насонова и Нимана были опубликованы в сборниках легких пар-
титур для русского оркестра. «Русский марш» и «Мазурка № 4»
были изданы при жизни Андреева в сборниках для балалайки соло.
Имеются также рукописные партитуры обоих этих произведений
в переложении Насонова.
«Колыбельная» Андреева была издана для голоса с форте-
пиано. Имеется также неопубликованная партитура этой пьесы
в переложении Фомина.
«Маленький вальс», «Румынская песня» и «Чардаш», а также
вальс «Ручеек» не публиковались в печати. «Полонез № 2» при
жизни Андреева также не был опубликован. Эта пьеса была издана
для балалайки с фортепиано в 1950 году Музгизом. Имеется также
неопубликованная партитура «Полонез № 2» в переложении для
оркестра.
Независимо от того, в каком изложении дошли до нас произ-
ведения Андреева, все они, кроме «Ноктюрна» и вальса «Гармо-
ника», написаны для балалайки. Доказательством этому служат
следующие два обстоятельства: все произведения Андреева пол-
ностью укладываются в диапазон балалайки; в имеющихся оркест-
ровых партитурах Андреева балалайке приме, как правило, предо-
ставлена солирующая партия. Хотя основные произведения Анд-
реева были написаны еще на заре его творческой музыкальной
деятельности, значительная часть их до сих пор прочно держится
в репертуаре любого балалаечника, а также профессиональных и
самодеятельных народных оркестров. Такие вальсы Андреева, как
«Фавн», «Каприз», «Метеор», «Воспоминание о Вене», а также его
мазурки, полонезы и другие произведения до сих пор служат укра-
шением концертного репертуара наших современных солистов-
балалаечников и народных оркестров.
Не случайно, что знаменитый дирижер Артуро Тосканини, про-
слушав в 1911 году в исполнении оркестра Андреева валь-
сы «Фавн», «Метеор» и другие, назвал Андреева «русским Штрау-
сом». i
В 1946 году в одном из своих писем в Музгиз, связанных
с изданием произведений Андреева, основоположник современной
виртуозной игры на балалайке, известный всему миру Б. С. Троя-
новский писал: «...Все эти вещи, с которых я сам начинал играть,
связаны со всей моей жизнью, очень мне близки и дороги».
В большом и разностороннем репертуаре непревзойденного вир-
туоза на балалайке, заслуженного артиста РСФСР Н. П. Осипова
произведения Андреева занимали прочное и почетное место. Такое
290
Же Места зайийаюТ произведения Андреева й в исполнительском
творчестве талантливых балалаечников-виртуозов народного арти-
ста РСФСР, лауреата Государственной премии П. И. Нечепоренко,
народного артиста РСФСР, лауреата Международного конкурса
А. В. Тихонова, заслуженных артистов РСФСР — М. Ф. Рожкова,
Б. С. Феоктистова, М. Г. Филина, Е. Г. Блинова и многих других
солистов, а также профессиональных и самодеятельных оркестров
русских народных инструментов.
Наряду со своей основной широкой и многогранной, организа-
ционной и общественно-музыкальной деятельностью, Андреев на-
писал значительное количество оригинальных пьес, чрезвычайно
популярных и пользующихся большим успехом в наши дни.
Он создал около 40 произведений для балалайки с фортепиано
и для своего Великорусского оркестра, среди которых: 16 вальсов,
3 марша, 4 мазурки, 2 полонеза, 5 русских народных песен в его
обработке, 4 вокальных в сопровождении оркестра и 4 разных по
форме и содержанию оригинальных инструментальных произве-
дения.
Все сочинения Андреева были изданы и стали достоянием
любителей игры на народных инструментах и музыкантов-профес-
сионалов.
25-летний юбилей Великорусского оркестра Андреева, отмечав-
шийся 20 марта 1913 года в большом зале петербургского Мариин-
ского театра (ныне Академический театр оперы и балета им. Киро-
ва), превратился во всероссийский музыкальный праздник. Начиная
от рабочих Путиловского завода и кончая крупнейшими музыкаль-
ными авторитетами, все слои общества России горячо приветство-
вали и поздравляли создателя уникального оркестра, пронесшего
славу русского народного музыкального искусства не только по
России, но и далеко за ее пределами.
Ф. И. Шаляпин в своей речи, произнесенной на этом торжест-
венном многолюдном юбилейном вечере, сказал в адрес Андреева:
«Ты пригрел у своего доброго, теплого сердца сиротиночку-
балалайку. От твоей заботы и любви она выросла в чудесную .рус-
скую красавицу, покорившую своей красотой весь мир...»
А. А. Плещеев в своем воспоминании об Андрееве писал
в 1913 году: «С именем В. В. Андреева, с балалайкой у меня свя-
зана исключительно русская песня, русская музыка, владеющая
нашими сердцами и душами. Чары этих звуков в совершенстве
постиг Василий Васильевич, разгадавший тайны народных инстру-
ментов. Слушаю я иногда Андреева и словно Некрасова читаю про
Волгу, про бурлацкую песню, про тот стон, который песней
зовется!.. Для нас сила его в народном музыкальном творчестве,
в душе, в искренности передачи этого творчества, в создаваемом
291
10*
ЙМ настроении, бот где дорог Андреев!.. От полноты сердца хочется
сказать сегодня Василию Васильевичу: спасибо! Он пробудил в нас
любовь к народным инструментам, которые мы забыли и в воз-
рождение которых не верили... Верю, что лучшая награда и утеше-
ние для него —это успех у себя на Родине, на Родине той жалкой
балалайки, которая вдохновила и окрылила нас. 25-летняя дея-
тельность Андреева — это волшебная сказка — взял он в руки бала-
лайку и полилось рекой счастье, и сам обрадовался и всех радует».
Проникновенные слова произнес в стихотворном приветствии
на юбилее Андреева рабочий поэт Путиловского завода Минеев.
Стихотворение было напечатано в 1913 году во многих газе-
тах и журналах России.
Минеев очень образно и метко обнажил в своем стихотворном
приветствии историю народных инструментов русского народа,
правду о жизни и творческой деятельности Андреева, выразил
искреннюю сердечную благодарность и любовь широких народных
масс к своему дорогому и глубокоуважаемому соотечественнику
Василию Васильевичу Андрееву.
Известный русский композитор й дирижер, директор Петер-
бургской консерватории А. К. Глазунов выразил свое отношение
к Андрееву следующими словами:
«Заинтересованный колоритной звучностью оркестра, я в свое
время посвятил ему свою „Русскую фатазию“, специально сочи-
ненную для его состава... Оркестр имеет серьезное художественно-
общественное значение в смысле доступной пропаганды и насаж-
дения музыкального искусства среди широких масс, и в этом отно-
шении за ним должны быть признаны большие заслуги».
После концерта Андреева Ю. Мансфельд в 1913 году написал
в своей рецензии: «Я нахожу, что слушать Андреева—,это значит
находиться в волшебном царстве и наслаждаться дивным пением
неведомых голосов <...> я вполне соглашаюсь, что Андреев оча-
ровал Европу, Англию и Америку...»
Литературно-художественное общество, в состав которого вхо-
дили лучшие представители русской литературы и искусства, так
оценило работу Андреева: «Упорно расчищая тот трудный путь,
к которому влекло Вас благородное сердце, Вы достигли цели,
к которой Ваша удивительная скромность не стремилась. В области
искусства Вы закрепили за собой историческое место, и оно от Вас
никогда не отымется. Наряду с другими великими творцами перед
Вами заслуженно раскрываются двери вечного храма славы, на
первых ступенях которого мы Вам почтительно рукоплещем».
В. В. Андреева приветствовали телеграммами А. М. Горький,
В. Немирович-Данченко, А. Куприн и многие другие деятели рус-
ского искусства и литературы. Из-за границы Андреева также при-
292
йётствовали й поздравляли вйдные Иностранные Музыкальные Й
театральные деятели: Сара Бернар, Леонкавалло, Тосканини,
Сен-Санс, Никит и другие.
Деятельность андреевского оркестра была признана широкими
кругами русского общества, убедившегося в глубоко национальном
значении работы Андреева.
Спустя несколько дней Андреев поблагодарил через прессу
всех тех, кто приветствовал его в день торжественного юбилейного
вечера. В его письме говорилось: «Особенно драгоценно для меня
в этих приветствиях признание за моим делом облагораживающего
значения для народа. Это именно то, для чего я работал и жил.
Не скрою, что достиг я своей цели путем тяжелого непрерывного
труда, даже страданий, но как бы ни были велики страдания, пере-
несенные ради блага и процветания Родины, все они искупаются
счастьем ей служить. И я испытал это счастье. Оно так полно и
велико, что за него можно не задумываясь отдать всего себя без
остатка».
Через год в другом своем письме Андреев писал: «Все мои
усовершенствования я предоставлял в широкое общественное поль-
зование, не преследуя никаких материальных целей и личных вы-
год именно для того, чтобы путем широкого и свободного распро-
странения это искусство во всех отношениях стало доступным
народу».
Несмотря на внешние признаки внимания к делу Андреева, вся
«забота» дворцового ведомства о его коллективе ограничивалась
тем, что оно платило зарплату 12-ти оркестрантам, состоявшим
штатными преподавателями в войсках Петербургского военного
округа.
Воспользовавшись 25-летним юбилеем, Андреев решил изба-
виться от такой «опеки». Он рассчитал, что оркестр имеет право
стать государственным (как тогда называли — «казенным») кол-
лективом, с тем чтобы его содержание предусматривалось бюдже-
том страны. Только при таком решении вопроса можно было бы
думать о каком-то подобии настоящей культурной работы. Свое
ходатайство Андреев направил в 1914 году в Государственную
думу, которая утверждала расходы по бюджету страны.
Ниже приводятся несколько выдержек из письма под назва-
нием «Великорусский оркестр и его значение», направленного
в Государственную думу:
«Музыкальные качества Великорусского оркестра ныне стали
известны всеми миру... которые дают ему возможность занять
после симфонического оркестра сейчас же следующую ступень.
Однако главное значение Великорусского оркестра... в необыкновен-
ной его доступности для народа в смысле непосредственного ис-
293
Йблненйя... бама бйрйведлйвбсть требует поддержать сущеСтйовй-
ние образцового оркестра, который своим художественным исполне-
нием вызывает охоту к изучению народных инструментов и спо-
собствует образованию себе подобных среди самого народа.
Разве образцовый оркестр русской оперы мог бы окупить себя,
если бы ему предоставили существовать своими средствами...
А Д. Славянский-Агренев начал свое дело богатым человеком, умер
в нищете... наконец, тот же художественный театр Станиславского,
сказавший новое слово в искусстве, уже начинает чувствовать, что
сборы не окупают его колоссальных затрат, что, конечно, со време-
нем должно отразиться неблагоприятно на прекрасном деле Ста-
ниславского...
Многолетний, напряженный, крайне беспокойный труд надло-
мил мое здоровье, и я не нахожу в себе достаточно сил продол-
жать его при существующих условиях... Помимо того, меня ждет
тот же конец, как и Славянского и ему подобных деятелей...
Я же добровольно шел на эти условия, служа идее... Где идея,
там и самопожертвование... Ценой потери здоровья и личных мате-
риальных средств я исполнил свою задачу, она была нелегка —
25 лет работы, но зато сейчас могу сказать, что сделал все, что
мог... теперь, когда мне помощь необходима, я считаю возможным
обратиться лишь только к г.г. народным представителям... Если же
подсчитать, на какую сумму было продано усовершенствованных
мною инструментов за всю 25-летнюю деятельность оркестра, то
1 % с нее превысит во много раз испрашиваемую мною сумму
у г.г. народных представителей».
Ошибся в своих расчетах Андреев. Государственная дума не
отпустила на его оркестр ни одной копейки.
«
Андреев горячо и от души приветствовал Великую Октябрьскую
социалистическую революцию. Он чувствовал и знал, что его дело
будет высоко оценено народом, для которого он собственно и рабо-
тал всю свою жизнь. Андреев переименовал свой оркестр, назвав
его «Первым народным оркестром». Оркестр получил новую, неви-
данную ранее аудиторию. На его концертах появились рабочие,
солдаты, крестьяне. Несмотря на трудные условия того времени,
концертная деятельность оркестра необычайно расширилась, причем
оркестр выступал не только на стационарных площадках, но и не-
посредственно на фабриках, заводах и в воинских частях.
Весной 1918 года еостоялась гастрольная поездка оркестра
в Москву.
По предложению Советского правительства, осенью 1918 года
294
Андреев со своим коллективом предпринял большую поездку по
Северному и Восточному фронтам гражданской войны.
В тяжелые для нашей молодой Советской Республики дни он
поставил свое искусство на службу народу и его Красной Армии.
Поехал на фронт, когда героическая Красная Армия отбивала на-
тиск банд белогвардейцев и интервентов.
Сохранилось много отзывов о выступлениях оркестра перед
действующими фронтовыми частями Красной Армии. Два из них
приводятся ниже: «Красноармейцы Архангельского района... при-
носят благодарность тт. андреевцам, не убоявшимся поездки на
фронт, чтобы доставить нам в дни пролетарского праздника не-
сколько отрадных часов, восстановивших родственную связь фронта
с центром».
«Мы, кавалеристы-красноармейцы, стоящие на Уральском
фронте, заявляем, что мы счастливы и восторжены праздничным
подарком в виде присланного народного оркестра тов. В. В. Анд-
реева, поднявшего наше боевое настроение, и мы просим позабо-
титься о нас, чтобы музыка у нас была не случайной, а постоянной.
Наши полки, имеющие красные знамена, заслуживают постоянного,
дух поднимающего оркестра...»
В тот же период Андреев писал: «Большего мне требовать не
надо. Народ получил от меня мой скромный дар и отблагодарил
меня так, как я не мечтал. Я счастлив безмерно...»
Эта гастрольная поездка Андреева по фронтам гражданской
войны была последней. Он сильно простудился, и его тяжелоболь-
ным привезли в Петроград. Славный патриот русского народа и его
творчества Василий Васильевич Андреев умер в ночь с 25-го на
26-е декабря 1918 года. В 1923 году замечательному коллективу
русского народного оркестра, созданного Андреевым, было присво-
ено имя его основателя.
Андрееву удалось показать при своей жизни все совершенство,
всю красоту и богатство русских народных музыкальных инстру-
ментов. Силою исключительного таланта и организаторских способ-
ностей, а также любви к своему народу и его родным инструмен-
там он, в борьбе с косностью царского правительства и привилеги-
рованных слоев дореволюционного русского общества, добился
признания балалайки, домры и его, первого в России, оркестра
народных инструментов, а также признания за ним величайших
успехов и несомненной важности проведенной им работы.
Велика заслуга Андреева перед Родиной. Он первый, не боясь
трудностей, притеснений, отдав все свои силы, здоровье и личные
средства, пошел по верному пути, прокладывая дорогу к славе род-
ным и близким сердцу каждого русского человека народным инст-
рументам.
295
Когда он начинал свою работу по возрождению древнерусских
народных инструментов и созданию первого ансамбля балалаек и
оркестра, говоря словами самого Андреева, он чувствовал себя как
одинокий человек в дремучем лесу, прокладывающий новую дорогу.
Надо было выработать размеры каждого инструмента, входящего
в состав оркестра, усовершенствовать их в звуковом отношении,
сохранить в неприкосновенности их народные черты и особенности,
выработать приемы игры на них, позаботиться о литературе, кото-
рой не существовало, привлечь исполнителей и сотрудников, добыть
средства для их вознаграждения, составить ансамбль; решительно
все надо было вновь создать, а главное, бороться с полным недо-
верием и жестокими предрассудками против самого названия инст-
румента «Балалайка», которое в течение столетия служило синони-
мом антимузыкальности.
Конечно, такая работа совершенно не знакома была организа-
тору всякого другого хора или оркестра.
Дело, которому Андреев посвятил 35 лет, стало не только его
личным успехом, а стало глубоко национальным движением, кото-
рое особенно расцвело в условиях Советской власти, советской
культуры.
Коммунистическая партия и Советское правительство с самого
начала постоянно проявляют огромную заботу о сохранении и раз-
витии лучших традиций в русском народном музыкальном искус-
стве. Одно из самых ярких проявлений такой заботы выразилось
в спасении уникального наследия В. В. Андреева, имеющего огром-
ное историческое и государственное значение для нашего советского
народа, советского музыкального искусства.
* ♦
*
...Осень 1942 года. По решению ЦК ВКП(б) Комитетом по
делам искусств СССР мне было поручено выполнить важное спец-
задание партии и правительства — вылететь в блокированный
немецко-фашистскими захватчиками Ленинград, отыскать, собрать
там музыкальные инструменты, нотную библиотеку, ценнейшие,
неповторимые исторические архивные документы первого русского
народного оркестра, которым руководил Василий Васильевич Анд-
реев. Все эти уникальные ценности мне надлежало собрать и
срочно перевезти в Москву. Одновременно с этим я должен был
разыскать бывших участников Великорусского оркестра, а так-
же музыкантов ленинградского оркестра, носящего имя Ан-
дреева.
5 декабря 1942 года я вместе со своим помощником, так же
как и я являвшимся артистом Государственного русского народного
296
Оркестра, Александром Сергеевичем Васильевым (до войны ой
работал в Ленинградском оркестре имени В. В. Андреева) выле-
тели на двухмоторном военном самолете в осажденный город
Ленина.
Помимо нас в самолете было еще семь пассажиров. Это были
военные командиры и один пожилой генерал армии; они летели
на Ленинградский фронт. Мы с большим вниманием слушали их
разговор о сложностях обстановки, в которой находился Ленинград,
о тяжелых испытаниях, выпавших на долю его жителей. Этот раз-
говор произвел на нас неизгладимо тяжелое впечатление.
Вдруг генерал обратился к нам: «А вы, молодые люди, куда
летите и зачем?» Мы, конечно, смутились и не знали, что и как
ответить. После всего наслышанного о том, что переживают ленин-
градцы и какую тяжелую борьбу ведут бойцы Ленинградского
фронта с фашистскими оккупантами, нам трудно было ответить на
вопрос генерала. Но я все-таки рассказал о полученном срочном
задании.
Генерал и офицеры были несколько ошеломлены нашим не-
обычным сообщением, никак не гармонирующим с военной обста-
новкой, но слушали рассказ об Андрееве и его наследии с боль-
шим интересом.
«Так, значит в Ленинград летите. Замечательно, — сказал по-
седевший, богатырского сложения генерал.— А я когда-то хорошо
знал Андреева, — продолжал он. — Еще в молодости, работая в
Ленинграде на Путиловском заводе, мне приходилось бывать
у него на концерте. А однажды, накануне Октябрьской революции,
Андреев со своим оркестром пожаловал к нам на завод, дал боль-
шой концерт. Замечательный был у него оркестр. Он буквально
покорил нас тогда. Дирижеру устроили бурную овацию и чуть ли
не на руках вынесли после концерта... Большое дело сделаете, если
удастся собрать и сохранить бесценные инструменты и наследие
Андреева. Желаю вам успеха».
На душе стало много легче, когда мы услышали такие теплые
доброжелательные слова.
Низко-низко над лесом, над болотами, прижимаясь к самой
земле, самолет летел к Ленинграду.
После коротких остановок в Вологде и Тихвине мы, пролетев
огневую завесу вражеских батарей, миновали линию фронта и
приземлились вечером на опушке леса в районе Охты, примерно
в семи километрах от Ленинграда. Один из военных на аэродроме
показал нам снежную тропинку и велел идти в город по ней, доба-
вив: «Только никуда не сворачивайте, а то угодите к немцам. Ни
пуха!» Мы шли с Васильевым через снежное поле и слышали не-
прекращавшийся гул артиллерийского обстрела Ленинграда, взрывы
297
Мвйационных бомб, видели, как наши зейиТйики окружали само-
леты врага сплошной огневой завесой.
На следующий день, оформив все необходимые документы, мы
были уже в филармонии, расположенной на улице Бродского,
в доме № 2. В этом здании много лет работал оркестр имени
Андреева. В филармонии нам выделили в помощь коменданта зда-
ния и хранителя всего имущества филармонии, старого музыканта,
проработавшего около 40 лет в симфоническом оркестре Ленин-
градской филармонии, А. Петрова. Петров начал наше знакомство
с того, что устроил своеобразную экскурсию по всему громадному
зданию филармонии, обратив наше особое внимание на концертный
зал и помещение, где, по его словам, находился раньше музей
В. В. Андреева. Петров отвел нам отдельную комнату, где мы
могли бы хранить найденные нами инструменты и другие мате-
риалы.
Итак, мы приступили к поискам. Ни инвентарной описи, ни
списков имущества оркестра имени Андреева у нас не было, и мы,
что называется, «пошли по этажам». Вскоре в репетиционных ком-
натах оркестра и других местах мы обнаружили около двадцати
инструментов, в том числе редкую трехструнную контрабасовую
домру, сделанную известным мастером И. Галинисом, щипковые
гусли, изготовленные в 1907 году А. Гергенсом, балалайки и домры
работы В. Иванова, И. Галиниса, И. Зюзина. Но ведь оркестр имени
Андреева насчитывал около 60 человек! И почему мы не обна-
ружили ни одного инструмента прославленного мастера С. Нали-
мова?
Ответа на эти вопросы мы не получили и на следующий
день, когда продолжили наши розыски. Уже были обследованы все
комнаты филармонии, но ни налимовских инструментов, ни доку-
ментации оркестра, ни его литературно-исторического архива нигде
не было. Оставалось одно из полуподвальных помещений.
Войдя туда, мы обнаружили такое, что заставило бы вздрог-
нуть каждого, кому дорога память о В. В. Андрееве. Здесь, в плохо
освещенной комнате мы увидели множество открытых и закрытых
шкафов, столы, стулья и какие-то ящики, покрытые множеством
бумаг, большая часть которых валялась на полу. Наспех были сва-
лены книги, вещи, папки...
Мы подняли один из листков и прочли: «Что за песни создал
народ! Они своей могучей ширью и красотой уносят вас в чарую-
щий мир чистых помыслов и прекрасных желаний. Песни эти оли-
цетворяют собой благородную гордость создавшего их народа и по-
этому безусловно заслуживают гораздо большего внимания обще-
ства, чем мы видим в действительности. Сознавая всю пользу про-
паганды в обществе русской народной песни и искренне желая
298
пробудить в нем любовь к ней, я стремился всеми средствами
способствовать развитию возможно большего числа кружков люби-
телей игры на балалайке, как на инструменте, который в совершен-
стве способен передать эту песню».
В конце листа мы прочли подпись — «В. Андреев», и нам стало
ясно—перед нами был архив В. В. Андреева. И вот мы стали
бережно очищать от пыли письма и афиши, фотографии и про-
граммы, альбомы, ноты и другие бесценные андреевские реликвии.
Не все было цело, как потом убедились мы, найдя опись) архива
Андреева и имущество оркестра его имени.
Вскоре мы нашли также и с осторожностью вытащили из ящи-
ков и налимовские инструменты. Вот они, балалайки и домры, сде-
ланные «русским Страдивариусом»! Мы обнаружили также не-
сколько старинных инструментов неизвестных мастеров. Эти инст-
рументы послужили прототипами для создания современных бала-
лаек и домр. Были здесь и гусли звончатые, и брелки, свирели,
дудочки, и однострунная лира, и медные тарелки удивительно кра-
сивого «малинового звона» и многое другое.
Пять дней мы работали, как во сне, не обращая внимания ни
на артиллерийские канонады, ни на взрывы бомб, от которых, каза-
лось, рушилось все вокруг. Но когда нами было все собрано и
упаковано для отправки в Москву, мы поняли, что сделали только
часть дела.
При сличении имеющегося материала с найденной полной инвен-
таризационной описью выяснилось, что многих инструментов не
хватает. Они числились за артистами оркестра имени Андреева. Но
как найти андреевцев в осажденном городе, подвергающемся бес-
прерывному обстрелу? И вот мы, запасясь адресами участников
оркестра, отправились в путь. Грустным был этот путь: многих то-
варищей мы не застали в живых. Первый, к кому мы отправились,
был старейший андреевец Цуркин. В оркестре он играл на домре
приме, сделанной руками Налимова. Долго мы кружили вокруг
дома. Наконец нашли женщину, которая оказалась управдомом.
На наш вопрос, где тут живет артист Цуркин, она ответила, что
Цуркин, его жена и вся семья умерли.
В квартиру Цуркина мы вошли вместе с домоуправом и участ-
ковым милиционером, молчаливые и подавленные. Среди беспоря-
дочно разбросанных вещей нашли налимовскую домру. В этот день
мы уже никуда не смогли идти — такая тяжесть была на сердце,
что трудно передать.
Много дней ушло на поиски недостающих инструментов,
и каждый из этих дней врезался в память своим бесконечным тра-
гизмом. Мы ходили из одного района в другой под непрекращаю-
щимися бомбежками и артиллерийскими обстрелами, шли по адре-
299
сам, заранее готовя себя к худшему. И каждый раз так же холо-
дело все внутри, когда узнавали, что людей, к которым мы шли,
нет в живых.
На Васильевском острове, где-то далеко, в районе гавани,
проживал артист оркестра, исполнитель на басовой домре Стани-
слав Паршин, за которым числилась басовая домра. Когда мы
пришли на Васильевский остров, перед нами открылась страшная
панорама: кругом развалины, груды кирпича вместо домов. Немец-
кая авиабомба попала в центр дома, в котором жил Паршин, пол-
ностью разрушив его. Паршин и его семья погибли.
Многие замечательные музыканты андреевского оркестра — Кон-
стантин Усенко, Владислав Окулевич, концертмейстер коллектива
Сергей Синицын умерли от дистрофии. Не вынес голода замечатель-
ный старый мастер И. И. Галинис. Рассказывают, что он даже
в самые страшные дни работал над своими любимыми инструмен-
тами. На инструментах Галиниса и сегодня играют артисты ленин-
градского Оркестра имени Андреева, а также музыканты Государ-
ственного академического оркестра имени Осипова.
Альтовую налимовскую домру мы нашли у родственников
старейшего андреевца А. Дмитриева, у С. Синицына — малую дом-
ру; в одной из воинских частей, охранявших Ленинград, мы нашли
артиста оркестра, у которого взяли налимовскую басовую домру, в
Радиокомитете забрали клавишные гусли. Две домры оказались у
дочери И. Галиниса — одна работы ее отца, другая С. Налимова.
Все эти инструменты мы принесли в филармонию и тщательно упа-
ковали для отправки в Москву.
Многие музыканты андреевского оркестра ушли на фронт.
Однако инструменты бережно сохранялись их родственниками и
были в прекрасном состоянии.
Незабываемой и трогательной была моя встреча со старейшим
сподвижником и последователем В. В. Андреева, концертмейстером
балалаечной группы оркестра его имени и дирижером этого кол-
лектива Владимиром Павловичем Киприяновым. Из сорока лет сво-
ей беспрерывной работы в андреевском оркестре он параллельно с
исполнительской деятельностью двадцать с лишним лет занимался
историей народных инструментов, создав множество трудов по
истории народных инструментов и истории андреевского оркестра,
из них немало опубликовано.
Владимира Павловича я нашел в больнице. Высокий, худой,
до предела истощенный человек говорил тихом голосом, экономно
расходуя слова и движения. «Значит, не забыли меня? — спросил
он. — Помнят там,, в Москве? Я знал, что о русском оркестре не
забудут в трудную минуту. В русской музыке дух народа — это
такая силища! Она поможет одолеть врагов»...
300
...Через некоторое время мы узнали, что Киприянов и его жена
умерли в больнице.
Наконец все имущество было собрано. Его тщательно упако-
вали и подготовили к отправке в Москву.
Однажды мы сидели в комнате, отведенной нам в филармонии,
занимаясь последними приготовлениями к отъезду. Вдруг в дверь
постучали. Опираясь на палку и слегка прихрамывая, в комнату
вошел человек. Мы его сразу узнали. Афиши с портретами Бориса
Сергеевича Трояновского путешествовали когда-то по всей стране,
по всему миру. Трояновский поздоровался и говорит: «Вот узнал,
что из Москвы прибыли за имуществом андреевского оркестра,
и пришел повидаться:». 1
Это был удивительной энергии и большого таланта человек.
После революции Трояновский сделал очень многое для пропа-
ганды народной инструментальной музыки. А когда началась вой-
на, он не покинул Ленинград. Несмотря на плохое здоровье и уже
довольно солидный возраст, часто выступал в армейских частях,
госпиталях, по радио. Он долго пробыл у нас, рассказывая нам
о странах, в которых побывал, о большом интересе к русской на-
родной музыке, который наблюдал во время своих поездок.
А потом произошло то, чего мы меньше всего ожидали. Борис Сер-
геевич поднялся со стула, пожал нам руки и сказал: «При всем
моем уважении к вам, как к представителям Комитета по делам
искусств, я должен сказать, что категорически возражаю против
вывоза отсюда андреевского имущества. Кончится война, и мы
обязаны будем восстановить оркестр имени Андреева. Не обижай-
тесь, но я, сколько смогу, буду препятствовать вывозу инструмен-
тов из Ленинграда:».
И он, надо сказать, сильно осложнил дело. Но приказ Центра
есть приказ, и мы его выполняли...
В результате настойчивых поисков, продолжавшихся несколько
месяцев, у нас накопился большой груз — тонны полторы-две
музейных ценностей. Нужно было подумать о том, как все это
переправить в Москву. Единственным относительно надежным
средством была авиация. Прошло немало времени, пока мы на двух
транспортных самолетах 25 апреля 1943 года отправили бесцен-
ные сокровища андреевского оркестра в Москву. Вот что было
в этих самолетах:
1. 38 инструментов работы мастера С. Налимова, в том числе:
домр пикколо — 3 шт. (1904 г., № 60, 61 и 1911 г., № 108);
домр малых — 8 шт. (1907 г., № 83, 84; 1908 г., № 89, 90, 97;
1911 г., № 113; 1913 г., № 120 и 121);
домр альтов— 1 шт. (1908 г., № 96);
домр теноров—<2 щт. (1919 г., № 102 и 106);
301
домр басов — 5 шт. (1907 г., № 87; 1908 г., № 98; 1909 г.,
№ 105; 1910 г., № 107; без указания года —№ 115);
домр контрабасов — 1 шт. (1915 г., № 131);
балалаек прим —5 шт. 1895 г., без номера; 1900 г.,
№ 81; 1910 г,, № 143 и 147; 1912 г., № 155);
балалаек альтов —2 шт. (1899 rv № 73; 1910 г., № 145);
балалаек басов — 4 шт. (1895 г., без номера; 1908 г., № 133
и 137; без указания года—(№ 161);
балалаек контрабасов — 2 шт. (1908 г., № 135 и 1911 г.,
№ 150);
гусли звончатые— 1 шт. (1914 г., № 5);
, механика для гуслей клавишных —1 шт. (без указания
года изготовления).
2. 8 инструментов работы мастера И. Галиниса, в том числе:
домр малых — 1 шт. (без указания года и номера);
домр меццо-сопрано — 2 шт. (без указания года и номера);
домр альтов — 2 шт. (1932 г., номера не указаны);
домр теноров — 1 шт. (без указания года и номера);
домр контрабасов—1 шт. (без указания года и номера);
балалаек секунд—1 шт. (без указания года и номера).
3. 3 инструмента работы мастера Зюзина, в том числе:
домр альтов — 1 шт.
балалаек прим —41 шт.
балалаек контрабасов — 1 шт.
4. 2 инструмента работы мастера Сеппа, в том числе:
балалайка секунда—>1 шт. (без указания года и номера);
балалайка альт—1 шт. (без указания года и номера).
5. 1 балалайка контрабас работы мастера В. Иванова (без
указания года и номера).
6. 1 домра малая работы мастера Мосалова (1932 г., без но-
мера).
7. Гусли механические — 1 шт. и гусли щипковые—1 шт., рабо-
ты мастера А. Гергенса (без указания года и номера).
8. Старинные гусли звончатые —< 1 шт.
9. Старинные щипковые инструменты, послужившие прототи-
пами для усовершенствования балалайки и домры — 6 шт.
10. 1 брелка и 2 деревянные дудочки.
И. Ударные инструменты — тарелки медные — 2 шт., колоколь-
чики — 1 вязка и гонг—* 1 шт.
12. Дирижерские палочки В. В. Андреева — 6 шт. и его дири-
жерский пульт.
13. Нотная библиотека оркестра имени В. В. Андреева.
14. Альбомы и грамоты В. В. Андреева и его Великорусского
оркестра.
302
15. Фотографии Андреева й его оркестр.
16. Афиши и программы оркестра В. В. Андреева.
Ц. Папки с делами и документами В. В. Андреева и его орке-
стра.
18. Ящик с инвентарными ведомостями В. В. Андреева и его
оркестра. Всего 69 музыкальных инструментов и большой
личный архив В. В. Андреева.
Двадцать пятого апреля 1943 года в 12 часов дня мы приле-
тели в Москву. Так закончилась длившаяся четыре месяца и
двадцать дней командировка по спасению в осажденном Ленин-
граде реликвий русского народного инструментального искусства.
Литературно-исторический архив андреевского оркестра — руко-
писи, документы, иконографические материалы — привел в порядок
артист Государственного русского народного оркестра, в прошлом
ближайший сподвижник В. В. Андреева А. С. Чагадаев. Много
месяцев он строго классифицировал документы по датам, по тема-
тике. Затем весь архив был передан на хранение в Центральный
государственный архив литературы и искусства СССР, где после
соответствующей обработки было создано два фонда: фонд
В. В. Андреева и фонд Оркестра русских народных инструментов
имени Андреева. На основе этого бесценного сокровища стали по-
являться статьи и книги об Оркестре русских народных инстру-
ментов имени Андреева, о развитии русских народных оркестров.
Вышла в свет и увлекательная книга А. Чагадаева о В. В. Анд-
рееве...
Музыкальные инструменты были временно выданы артистам
Государственного русского народного оркестра (ныне он носит имя
Н. П. Осипова). После войны они были возвращены в Ленинград
восстановленному Оркестру русских народных инструментов имени
В. В. Андреева.
Факт спасения во время войны андреевского наследия убеди-
тельно свидетельствует о большой государственной важности рабо-
ты, проделанной В. В. Андреевым за годы его 35-летней деятель-
ности, а также о большой заботе партии и правительства о сохра-
нении и развитии лучших традиций в русском народном музыкаль-
ном творчестве.
С той поры минуло более сорока лет,. Оглядываясь назад и
анализируя пройденный народным инструментальным искусством
путь, нельзя не сказать о том, что В. В. Андреев, как новатор и
реформатор, всей своей деятельностью и результатами творческого
труда оказал значительное, плодотворное влияние на развитие на-
родных инструментов, народных ансамблей и оркестров не только
в РСФСР, но и в ряде национальных республик нашей страны.
Одним из первых выдающихся национальных оркестров, идущих по
303
fiyfti основоположника русский народных оркестров Ё. Ё. Андреев^,
следует назвать Казахский оркестр имени Курмаигазы, удостоенный
Золотой медали на Международном конкурсе, возглавляемый по-
ныне талантливым дирижером, народным артистом СССР Ш. Каж-
галиевым, Узбекский оркестр народных инструментов, Белорусский
оркестр и другие.
Энергия Андреева, его целеустремленность, любовь к народ-
ному музыкальному искусству — все это должно служить приме-
ром для советской творческой молодежи,.
Андреев в своем письме, обращаясь к молодежи, писал:
«Призываю нашу молодежь, наше лучшее будущее, на родные
нивы мирного, многостороннего благородного труда. Не останавли-
ваясь ни перед какими препятствиями, с верой в себя, поработать
до конца на пользу безмерно талантливого и могучего русского
народа...»
Такова была жизнь и деятельность Василия Васильевича Анд-
реева, величайшего русского музыканта, горячего патриота нашей
Родины, нашего народа и его бессмертного искусства. Дальнейшее
изучение наследия Андреева явится. новым стимулом совершенст-
вования многонационального советского исполнительства на народ-
ных инструментах.
ПРИМЕЧАНИЯ
В. В. АНДРЕЕВ
СТАТЬИ. ИНТЕРВЬЮ. ВОСПОМИНАНИЯ
Предисловие к «Школе для балалайки»
Полное название: Школа для балалайки с приложением песен,
аранжированных для пяти балалаек В. В. Андреева. Собственность
автора. — Спб., 1894.
1 В материалах Андреева полностью не сохранились. Не об-
наружены они также в печатных изданиях.
О русских народных инструментах
Опубликовано в газете «Санкт-Петербургские ведомости», 1896,
24 дек., № 354; 1897, 11 янв., № 10.
Вестфаль Рудольф (1826—1892)—немецкий филолог. Автор
теоретических работ, в том числе и по музыке. В 1875—1880 гг.
преподавал в Москве.
2 Речь идет об инструментальном мастере и владельце мастер-
ской в Петербурге В. В. Иванове. В 1886 г. он изготовил по черте-
жам В. В. Андреева балалайку новой конструкции, в которой под-
вижные лады заменил постоянными ладами для диатонического
звукоряда.
3 Андреев имеет в виду шлемовидные гусли, о чем свидетель-
ствуют его слова о приеме игры: «перебор струн пальцами». С дру-
гими видами гуслей — «щипковыми» (столообразными), «звончаты-
ми» (крыловидными) он познакомился позднее.
4 Основанное в 1845 г. Русское географическое общество орга-
низовало большое количество экспедиций, в частности и для изу-
чения народного песнетворчества.
5 Тайлор Эдуард (1832—1917) — английский этнограф, профес-
сор Оксфордского университета. Автор изданного в 1871 г. в двух
томах труда «Первобытная культура».
6 Речь идет о статье В. В. Бесселя «Об упадке музыки в С.-Пе-
тербурге». «Новое время», 1896, 20 мая, № 7264.
О брелке и игроке на ней крестьянине Афанасии Яковлеве
Ед. хр. 1238, л. 1—1 об., л. 12.
98
Дата заметки— 1898 г. — установлена по надписи «18— г.»,
сделанной Андреевым на обложке папки, в которой имеется несколь-
ко его рукописей. Поскольку заметка находится в папке по порядку
первой и имеет начальную пагинацию (за исключением окончания),
есть основание датировать ее 1898 г. Заметка представляет собой
фрагмент из работы Андреева «О русских народных инструментах»,
частично опубликованной в 1896 г. В другом варианте работа, ос-
305
£айп1аяся й рукописи, названа Андреевым «Русские Народные инст-
рументы».
1 На л. 1 заметки рукой Андреева сделано примечание: «Брел-
ка, употребляемая в народе (рисунок № 1). Размер, ма-
териал и описание, строй и так далее. Изображенная на рис. № 1
брелка имеет следующие тоны (нотный пример). Брелка усовершен-
ствованная (рисунок № 2). Размер, материал и описание, строй и
так далее». Оба рисунка и нотный пример, о которых упоминает
Андреев, в рукописи отсутствуют.
Юбилей балалайки
Опубликовано в «Петербургской газете», 1898, 20 марта, № 77.
Полное название: Юбилей балалайки (У В. В. Андреева).
1 В. В. Абаза — балалаечник-любитель. Организатор и руково-
дитель оркестра русских народных инструментов в Петербурге. Ра-
ден — балалаечник-любитель.
2 Ф. В. Соколов в книге «В. В. Андреев и его оркестр» (Л.,
1962) в примечании 14 на с. 31 пишет: «Н. М. Быстров — препода-
ватель Петербургской консерватории по классу рояля. Историогра-
фы Андреева ошибочно приписывают Н. М. Быстрову звание про-
фессора и путают его инициалы [Н. И.]».
3 Речь идет о гастролях во Франции в 1889 и 1892 гг. Кружка
любителей игры на балалайках в составе шести человек под руко-
водством Андреева и при его участии как солиста на балалайке.
Накры и свирели
Опубликовано в «Петербургской газете», 1898, 29 окт., № 297.
1 Речь идет о концерте Великорусского оркестра под управле-
нием Андреева 15 ноября 1898 г. В концерте были впервые испол-
нены в обработке для русских народных инструментов названные
песни.
К вопросу о русской народной музыке
Опубликовано в газете «Россия», 1899, 4 нояб., № 190.
Полное название: К вопросу о русской народной музыке
(Письмо в редакцию).
1 Имеются в виду работы: Михневич Вл. Исторические этюды
русской жизни, т. 1— 3. — Спб., 1879—1886; Фаминцын Ал, С. Ско-
морохи на Руси: Исследование. — Спб., 1889; Перепелицын П. Д.
История музыки в России с древнейших времен и до наших дней:
Учебное руководство и пособие. — Спб. — М., 1888.
2 Речь идет о книгах: Забелин И. Домашний быт русских ца-
риц в XVI и XVII ст. М., 1869; Фаминцын Ал. С. Домра и сродные
ей музыкальные инструменты русского народа: балалайка, кобза,
бандура, торбан, гитара. Исторический очерк.— Спб., 1891.
3 Работу Андреева с таким названием обнаружить не удалось.
4 Такой книги нет в выявленных материалах Андреева.
6 См. примеч. 2 к настоящей статье.
6 Имеются в виду собиратели и исследователи народных песен
Ю. Н. Мельгунов (1846—1893), В. П. Прокунин (1848—1910),
П. П. Сокальский (1832—1887), Н. Е. Пальчиков (1838—1888),
Т. И. Филиппов (1826—1899).
7 По свидетельству Н. И. Привалова, в кружках для обучения
игре на русских народных инструментах среди солдат, руководимых
306
Андреевым и участниками Великорусского оркестра, цифровая нот-
ная J система была применена самими солдатами (см. ед. хр. 1397,
8 Речь идет о сборнике русских народных песен, аранжирован-
ных для одной балалайки по нотной и цифровой системе: «Родные
напевы» с приложением полного текста песен. Вып. I, II, III. Под
ред. В. В. Андреева. Составил и аранжировал Вл. Насонов. — Спб.,
1898.
9 Имеются в виду псевдонародные песенники, в обилии издавав-
шиеся в конце XIX в. в коммерческих целях.
Отчет о гастролях Великорусского оркестра на Всемирной
выставке в Париже в 1900 году
Ед. хр. 1119, л. 1—2.
Дата документа — 1900 г. — установлена по дате «Доклада»
Андреева министру двора и уделов В. Б. Фредериксу от 11 ноября
1900 г. См. ед. хр. 1013, л. 1—3.
1 «Великорусский оркестр». Дословный перевод: «Великорусский
музыкальный кружок балалаечников» (фр.),
2 Князь Тенишев был генеральным комиссаром русского отдела
Всемирной выставки в Париже в 1900 г.
3 Речь идет о княгине М. К. Тенишевой, коллекционировавшей
произведения русского прикладного искусства.
4 «Русские балалаечники» (фр.) — так называли в Париже ор-
кестр Андреева.
5 Французская газета.
6 С 1899 по 1906 г. президентом Французской республики был
Эмиль Франсуа Лубэ,
7 «Академические пальмы» (фр.) — знак отличия за заслуги
в области литературы и искусства.
8 Помещение сената (фр.).
9 «Природа» (фр.).
О музыке рожечников
Опубликовано в газете «Новое время», 1902, 15 марта, № 9349.
Полное название: «О музыке рожечников (Письмо в редакцию)».
1 Имеется в виду ансамбль исполнителей на пастушьих рожках,
уроженцев Владимирской губернии, организованный в 1870-х годах
Н. В. Кондратьевым.
2 Летом 1902 года на Кустарной выставке в Петербурге ан-
самбль владимирских рожечников под управлением Н. В. Конд-
ратьева был записан на фонограф Е. Э. Линевой.
О Великорусском оркестре
Опубликовано в иллюстрированном приложении к газете «Но-
вое время», 1902, 29 мая, № 9422. Полное название: «О Великорус-
ском оркестре (Письмо в редакцию)».
На концерте Шаляпина
В имеющихся печатных материалах обнаружить публикацию от-
зыва Андреева не удалось. Рукопись—в ЦГАЛИ, ед. хр. 23, л. 1—1
об. Дата документа —1903 г. — установлена по письму Шаляпина к
Андрееву от 12 ноября 1903 г., в котором говорится: «Посылаю два.
307
билета на сегодн[яшний] мой концерт, и буду рад искренно видеть
тебя с милой мамой». Дату 12 ноября упоминает в своем отзыве
также Андреев. Как установлено Е. Максимовым, знакомство Анд-
реева с Шаляпиным относится к 1888 г. (см.: Максимов Е. Оркест-
ры и ансамбли русских народных инструментов. — М., 1983, с. 14).
Маленькое интервью
Опубликовано в «Петербургской газете», 1907, 12 окт., № 280.
Великорусский оркестр перед судом иностранцев
Опубликовано в газете «Петербургский листок», 1908, 27 дек.,
№ 356. Полное название: «Великорусский оркестр перед судом
иностранцев: Беседа с В. В. Андреевым».
1 Бывшая пограничная станция на пути в Германию.
2 С середины ноября до середины декабря 1908 г.
3 Эту должность Дж. Мейербер занимал с 1842 по 1846 г.,
К. Мук — с 1908 по 1912 г.
Ответы на вопросы корреспондента русских газет
Ед. хр. 20, л. 5—10 об.
В просмотренных печатных материалах данный документ не об-
наружен. Дата документа— 1908 г. — установлена по содержанию.
Великорусский оркестр — распространитель в народе
русских народных инструментов
Ед. хр. 21, л. 10—10 об.
Дата документа— 1908 г. — установлена по содержанию статьи
(см. слова: «20 лет непрерывного труда <•...> в течение этих
20 лет» — то есть в 1908 г.).
Русская балалайка в Америке
Опубликовано в газете «Петербургский листок», 1911, 7 марта,
№ 64. Полное название: «Русская балалайка в Америке: Беседа с
В. В. Андреевым».
1 Андреев имеет здесь в виду выступления Великорусского ор-
кестра в Англии в 1909 и 1910 гг.
Имеются в виду балерина Мариинского театра в Петербурге
А. П. Павлова (1881—1931), певец Д. А. Смирнов (1882—1944).
О концертной поездке по России
Опубликовано в газете «Вечернее время», 1912, 1 дек., № 317.
В подлиннике: У В. В. Андреева.
«Гусли звончаты», введенные в Великорусский оркестр
в 1913 году
Опубликовано в журнале «Вешние воды», 1915, т. VII, с. 242—
250.
Работа была закончена Андреевым в конце 1912 г. — См. «Акт
об усовершенствовании гуслей и об образовании хора гусляров» от
20 дек. 1912 г. (ЦГАЛИ, ед. хр. 1103, л. 1).
1 О. У. Смоленский (1871—1920) — исполнитель на гуслях.
Участник Великорусского оркестра, играл на гуслях и жалейке. Ор-
308
ганизатор и руководитель народного ансамбля гусляров. Можно
предположить, что под «гуслями XI века Андреев имеет в виду не
сами гусли, как таковые, а их древний прототип.
2 Д. И. Минаев (1876—1970)—исполнитель на домре. Участ-
ник Великорусского оркестра.
Как мне пришла мысль
заняться усовершенствованием балалайки
Полностью публикуется впервые. См. ед. хр. 26, л. 9—14. От-
рывок из воспоминаний под названием «Начало пути» опублико-
ван в журнале «Музыкальная жизнь», 1961, № 1, с. 8.
Дата документа—1913 г. — установлена по содержанию вос-
поминаний Андреева. Можно предположить, что статья предназна-
чалась для опубликования в американской печати. В оригинале пос-
ле слов: «не останавливается ни перед какими жертвами, чтобы до-
вести дело до конца» — имеется приписка Андреева: «С любезного
разрешения редактора и добродушного американского читателя я
позволяю себе сделать маленькое отступление <...> Я был очень
согрет американской публикой, мои благодарные воспоминания бу-
дут жить со мной до конца». Были ли опубликованы воспомина-
ния в Америке, выяснить не удалось.
1 Ориентировочно — в 1883 г., так как воспоминания были на-
писаны в 1913 г.
2 Имеется в виду дом Андреева в селе Марьино Вышневолоц-
кого уезда Тверской губернии.
3 Педагогом Андреева по скрипке был Н. В. Галкин (1850—
1906)—ученик Л. С. Ауэра, по классу которого он окончил в
1872 году Петербургскую консерваторию. Солист оркестра Мариин-
ского театра, профессор Петербургской консерватории.
4 Первый концерт Кружка любителей игры на балалайках под
руководством Андреева состоялся 20 марта 1888 г. в зале Кредит-
ного общества в Петербурге. Исполнители: В. В. Андреев, А. А. Вол-
ков, В. А. Панченко, А. В. Паригорин, Ф. Е. Реннике, А. Ф. Соловь-
ев, Д. Д. Федоров, Н. П. Штибер.
5 Поездка состоялась по Волге и Кавказу летом 1891 г. Под
оркестром Андреев имеет в виду здесь Кружок любителей игры на
балалайках.
Почему я посвятил свою жизнь усовершенствованию
древних музыкальных инструментов русского народа
Ед. хр. 26, л. 1—2 об.
Извлечение из рукописи Андреева «Тетрадь с записями по исто-
рии оркестра».
Письмо в редакцию по поводу моего 25-летнего юбилея
Опубликовано в газете «День», 1913, 4 апр., № 91.
Беседа с корреспондентом «Московских ведомостей»
Опубликовано в газете «Московские ведомости», 1913, 4 апр.,
№ 78. Название: Петербургские вести: Беседа с В. В. Андреевым.
Данные и соображения
Ед. хр. 7, л. 1—1 об.
Дата документа — 1915 г. — установлена по содержанию и о
309
связи с упоминанием «Общества распространения игры на народных
инструментах и хорового пения», созданного в 1915 г.
Интервью газете «Обозрение театров»
Опубликовано в газете «Обозрение театров», 1915, 6 марта,
№ 2692.
1 Речь идет о выступлении в Народном доме в Петрограде.
2 «Фантазия» была впервые исполнена в концерте в Народном
доме 7 марта 1915 г.
3 Имеются в виду Е. А. Вронская (колоратурное сопрано),
М. Е. Маркович (меццо-сопрано), Е. Н. Николаева (меццо-сопрано),
М. Н. Каракаш (баритон).
Балалайка и симфония
Опубликовано в газете «Обозрение театров», 1915, 24 нояб.,
№ 2941. Полное название: Балалайка и симфония: У В. В. Андре-
ева.
В начале заметки, подписанной — «Ъ», сообщается о концерте
Великорусского оркестра, назначенного на 30 ноября: «В програм-
му предстоящего 30 ноября концерта Великорусского оркестра
В. В. Андреева включены, между прочим, такие сложные произве-
дения, как сюита Грига „Пер Гюнт“ и фантазия из оперы Рим-
ского-Корсакова „Царь Салтан** и (в 1-й раз) „Менуэт** Моцарта
из его симфонии Ми-бемоль мажор; ^Сказка о царевне и семи бо-
гатырях** и другие». В газете «Биржевые ведомости», 1915, 30 но-
яб., № 15242 (вечерний выпуск) было опубликовано интервью Анд-
реева, сходное по содержанию с интервью, данным им газете «Обо-
зрение театров». В частности, в интервью говорилось: «У всех по-
чему-то сложилось убеждение, что Великорусский оркестр должен
исполнять произведения исключительно народного характера. Между
тем, я стараюсь все время ввести в наш репертуар и симфоничес-
кий элемент. Это не значит, что мы собираемся конкурировать с
симфоническим оркестром, так как первое место мы все же отво-
дим русской национальной песне.
Между прочим, в репертуар сегодняшнего концерта включена
фантазия из оперы Римского-Корсакова „Сказка о царе Салтане**.
О своем намерении расширить и „осерьезнить44 программу Велико-
русского оркестра я имел возможность говорить А. К. Глазунову,
который сочувственно отнесся к этой идее. Поэтому надеюсь, что
и наши серьезные композиторы обратят внимание на балалайку и
будут творить для национального русского инструмента».
Конспекты докладов о Великорусском оркестре
Ед. хр. 4, л. 4, 2, 14, 12, 3, 3 об., 4 об., 11.
Дата документа—1915 г. — установлена по содержанию.
Пояснения и материалы для обрисовки
деятельности и значения Великорусского оркестра
Ед. хр. 4, л. 14 об., 5—7 об,, 10, 8, 1 об., 10 об., 15 об., 15,
11, 9, 12 об., 13.
Дата документа — 1915 г. — установлена по содержанию.
1 Имеются в виду нападки на Андреева противников распро-
странения русских народных инструментов.
310
* б рукописи здесь Андреевым в скобках помечейо: «Об оркест-
ре слепых воинов».
3 В рукописи здесь Андреевым помечено: «О Каркине». Имеется
в виду участник Великорусского оркестра П. П. Каркин, который
до поступления в оркестр был рабочим.
Справочник или краткое руководство
для оборудования Великорусского оркестра
Полное название «Справочника», изданного в Петрограде в
1916 г., «Справочник или краткое руководство для оборудования
Великорусского оркестра. С рисунками и чертежами». В конце «Спра-
вочника» приводятся место и дата написания — Петроград, 1915.
Краткая историческая справка о происхождении
народных музыкальных инструментов,
вошедших в состав Великорусского оркестра
Ед. хр. 11, л. 22—41.
Полное название: Краткая историческая справка о происхож-
дении народных музыкальных инструментов, вошедших в состав
Великорусского оркестра. Домра. Балалайка. Гусли. Свирели. Жа-
лейка и другие. — Петроград, 1916.
1 Имеется в виду: Champoilion le jeune. Monuments de 1’Egypte
et de la Nubia d’apres les dessins executes sur les lieux sons la di-
rection de Champollion le jeune, vol. 1.—Paris, 1835.
2 Имеется в виду работа: Beller man J. J. Bemerkungen uber
RuBland.—-Erfurt, 1788.
3 Полное название: Михневич В. О. Очерк истории музыки в
России в культурно-общественном отношении. — Спб., 1879.
4 Имеются в виду работы: Рыбаков С. Г. Курай: Башкирский
музыкальный инструмент. С приложением 6 мелодий курая. — Спб.,
1896; Рыбаков С, Г. Музыка и песни уральских мусульман: С очер-
ком их быта. 204 мелодии с текстами и русским переводом. — Спб.,
1897.
Почему Великорусский оркестр редко дает свои концерты
Опубликовано в газете «Обозрение театров», 1917, 12 янв.,
№ 3334. Название в оригинале: К концерту Великорусского оркест-
ра В. В. Андреева (Из беседы с В. В. Андреевым).
1 Имеется в виду опера «Франческа да Римини» Э. Ф. На-
правника по трагедии С. Филлипса.
Из воспоминаний
Частично опубликовано в журнале «Советская музыка», 1961,
№ 1, с. 101—103. Полностью публикуется впервые. См.: ЦГАЛИ,
ед. хр. 5, л. 26—39. Полное название: «Из воспоминаний („Пред-
рассудок") В. В. Андреева, основателя Великорусского оркестра».
В архиве Андреева в ЦГАЛИ сохранилась рукопись, имеющая
название «Предрассудок (Из воспоминаний)» (ед. хр. 1, л. 40—59)
и являющаяся как бы продолжением рукописи «Из воспоминаний
(Предрассудок)». Эти две рукописи поддаются контаминации, но
должны рассматриваться как самостоятельные работы, о чем сви-
311
Дё1ёльстйуют пометки, сделанные Андреевым в конце рукописи «йз
воспоминаний» и рукописи «Предрассудок».
1 Речь идет о петербургском мастере В. В. Иванове.
2 То есть с ладами, которые были навязаны на гриф балалай-
ки.
3 В начале 1900-х гг., так как воспоминания Андреева были на-
писаны в 1917 г.
4 Речь идет о Ю. И. Иогансене (1826—1904)—педагоге, тео-
ретике, композиторе. В 1890-х гг. он был директором консерватории
в Петербурге.
5 Концерт состоялся 29 апреля 1888 г. в зале Влагородного со-
брания в Москве.
6 Имеются в виду французские музыканты: композитор и скри-
пач Бенжамен Годар (1849—1895), органист, композитор Рауль
Пюньо (1852—1914) и композитор, педагог, профессор Парижской
консерватории Жюль Массне (1842—1912).
7 А. Л. Горелов (1863 — после 1937)—дирижер, композитор.
В 1912—1916 гг. работал дирижером в Петроградском Народном
доме.
Скерцо «Pizzicato ostinato» — третья часть Четвертой симфонии
П. И. Чайковского.
8 А. И. Чайковский (1850—1915)—брат П. И. Чайковского.
9 Изаи Эжен (1858—1931)—бельгийский скрипач, композитор,
дирижер. Гастролировал в России начиная’ с 1880-х гг.
10 Андреев имеет в виду гастроли хоровой капеллы под управ-
лением Агренева-Славянского начиная с 1869 г. в России и за
границей, во время которых были впервые исполнены многие рус-
ские песни славянских народов.
Предрассудок
Частично опубликовано в журнале «Советская музыка», 1961,
№ 1, с. 105—106. Целиком публикуется впервые. ЦГАЛИ, ед. хр. 5,
л. 40—59. Полное название: «Предрассудок (Из воспоминаний)».
1 См. письмо Андреева Л. Н. Толстому, написанное в марте
1896 г. на с. 145 настоящего сборника.
2 А. Д. Городцов (1857—1918) — хоровой дирижер, педагог, пе-
вец. Руководитель народнопевческим делом на Урале. Сведения о
Завадском не обнаружены.
3 Народная консерватория в Петербурге была открыта в
1908 г. Андреев был одним из ее учредителей.
Великорусский оркестр и его значение для народа
С сокращениями опубликовано в журнале «Музыкальная жизнь»,
1960, № 23, с. 11—12.
Работа имеет несколько вариантов: открытое письмо Андреева
Государственной думе (1913 г.); брошюра (1914 г.); статья в 1жур-
нале «Вешние воды», т. V—VI, 1915; включено в большей своей
части в статью «Пояснения и материалы для обрисовки деятельно-
сти и значения Великорусского оркестра» и «Из воспоминаний» и
повторно напечатано в XIX томе журнала «Вешние воды» (1916 г.);
издано в виде брошюры и листовки (1917 г.).
Настоящая публикация является сводной редакцией указанных
вариантов.
312
Обращение к деятелям музыки
Ед. хр. 1404, л. 1.
Дата документа—1917 г. — установлена по содержанию. См.
слова: «придут на помощь сознательной работе тех тружеников, у
которых в течение 28 лет», — то есть с 1888 по 1917 г.
Письма В. В. Андреева
1. Л. Н. Толстому
На первом листе письма пометка Андреева: «Писал в марте
месяце 1896 г. В. В. Андреев».
Ед. хр. 91, л. 1—2 об.
2. Н. П. Фомину
Ед. хр. 97, л. 1—1 об.
Н. П. Фомин (1869—1943)—композитор, педагог. Автор обра-
боток для оркестра русских народных инструментов.
3. Н. П. Фомину
Ед. хр. 97, л. 2—3.
1 Имеется в виду «Фантазия на мотивы оперы „Кармен"» Фо-
мина, исполненная Великорусским оркестром впервые 13 ноября
1899 г.
2 Основанной Т. И. Филипповым в 1884 году Песенной комис-
сией при императорском русском Географическом обществе был
издан ряд сборников. Андреев, по-видимому, имеет в виду издан-
ные Комиссией в 1894 г. в Петербурге «Песни русского народа»
Ф. М. Истомина и Г. О. Дютша.
3 50 песен русского народа для мужского и смешанного хора
из собранных И. В. Некрасовым и Ф. М. Истоминым в 1894, 1895,
1896 и 1897 гг. Положил на голоса И. В. Некрасов. Изд. Песенною
комиссиею Рус. Геогр. общества. — Спб., 1901. Очевидно, Андреев
имел возможность ознакомиться со сборником до его выхода в свет.
4 Имеется в виду обработка Фоминым для оркестра русских на-
родных инструментов произведений П. И. Чайковского под указан-
ным названием.
4. Т. И. Филиппову
Центральный государственный архив Октябрьской революции
(ЦГАОР), ф. 1099, on. 1, ед. хр. 1367, л. 1—2.
5. Т. И. Филиппову
ЦГАОР, ф. 1099, on. 1, ед. хр. 1367, л. 3—4.
6. Л. Н. Толстому
Ед. хр. 91, л. 3—4.
Дата письма— 1902 г. — установлена по содержанию. См.
слова: «Это самый крупный результат всей моей работы за 14 лет».
Речь идет о 1902 г., так как началом своей творческой деятельности
Андреев считал 1888 г.
1 Имеется в виду письмо Л. Н. Толстого к Андрееву от
20 марта 1896 г. См. с. 164—165 настоящего сборника.
313
7. Л. Н. Толстому
Ед. хр. 91, л. 5.
1 28 августа 1908 г. Л. Н. Толстому исполнилось 80 лет.
8. Н. П. Фомину
Ед. хр. 97, л. 7—7 об.
9. Н. П. Фомину
Ед. хр. 97, л. 11.
1 А. И. Гергенс — фортепианный мастер, владелец фабрики
роялей и пианино в Петербурге.
10. Н. П. Фомину
Ед. хр. 97, л. 13—13 об.
1 Вальс «На прекрасном голубом Дунае» {нем.) и вальс из
оперетты «Летучая мышь» {нем.) И. Штрауса.
2 Имеются в виду английские народные песни «Эйлин Мавоур-
нин» и «Викарий из Брэя». В обработке Фомина эти песни были
исполнены впервые в концерте Великорусского оркестра 15 апреля
1911 г.
Ант. Ник. — А. Н. Аполинский, библиотекарь Великорусского
оркестра. О Корсаченко сведений обнаружить не удалось.
11. Н. П. Фомину
Ед. хр. 97, л. 18—18 об.
12. Н. П. Фомину
Ед. хр. 97, л. 22.
1 Имеются в виду организованные Обществом распространения
игры на народных инструментах и хорового пения летом 1915 года
в Петрограде Курсы обучения учителей народных училищ игре на
русских народных инструментах. Николай Феопемптович Соловьев
(1846—1916)—музыкальный критик, композитор, педагог. В 1885—
1909 профессор Петербургской консерватории.
13. Н. П. Фомину
Ед. хр. 97, л. 23.
Дата письма — 31 июля 1915 г. — установлена по штемпелю
конверта письма, отправленного того же числа из села Марьино.
1 Речь идет о ставших впоследствии преподавателями Курсов
обучения учителей сельских школ игре на народных инструментах
Г. А. Арямнове, В. В. Кацане и М. Н. Кулябко-Кооецком.
2 Андреев говорит здесь о курсе инструментовки и дирижиро-
вания, который вел Н. П. Фомин на Курсах обучения учителей.
14. М. А. Балакиреву
Институт русской литературы АН СССР (Пушкинский дом),
ф. 162, оп. 4, ед. хр. 26, л. 1—2. Опубликовано в книге Ф. Соколова
«В. В. Андреев и его оркестр» (Л., 1962, с. 94).
15. Н. А. Римскому-Корсакову
Государственная Публичная библиотека им. Салтыкова-Щедри-
на (ГПБ), шифр 238/8, л. 1—2 об.
314
1 Опера Н. А. Римского-Корсакойа «Сказание о невидимом гря-
де Китеже и деве Февронии».
2 Имеется в виду Карел Кучера (1847—1915) — чешский дири-
жер и преподаватель пения. С 1878 г. жил в Петербурге. Работал
в Мариинском театре.
3 То есть играя всем составом оркестра.
16. Н. Ф. Финдейзену
ГПБ, ф. 816, оп. 2, ед. хр. 1108, л. 1.
1 Речь идет об инструментах Великорусского оркестра, пред-
ставленных на выставке в Петербургской консерватории.
17. А. В. Оссовскому
Опубликовано в кн.: Театр и музыка: Документы и материалы.—
М. — Л., 1963, с. 139—140.
1 Речь идет о работе Андреева «Каталог древнерусских музы-
кальных инструментов, послуживших прототипами для создания
Великорусского оркестра».
2 А. В. Оссовский в своих рецензиях о выступлениях оркестра
Андреева отмечал его положительную роль, его самостоятельную
художественную ценность. Вместе с тем А. В. Оссовский давал
В. В. Андрееву ряд ценных советов по усовершенствованию звуча-
ния оркестра путем его расширения — ввода в оркестр ряда инст-
рументов, по подбору репертуара, по использованию классики и др.
Обо всем этом А. В. Оссовский писал в статьях «Великорусский ор-
кестр» («Слово», 1906, № 10), «Концерт Великорусского оркестра
В. В. Андреева» («Слово», 1908, № 391), «Великорусский оркестр»
(«Известия Санкт-Петербургского общества музыкальных собраний»,
1908, вып. 2, с. 16—19) и др. — Прим. Л. М. Кутателадзе, см.: Те-
атр и музыка: Документы и материалы, с. 140.
18. А. В. Оссовскому
Опубликовано в кн.: Театр и музыка: Документы и материа-
лы.— М. — Л, 1963, с. 140.
1 В 1908 г. Андреев со своим оркестром гастролировал в Гер-
мании. В Берлине концерты оркестра пользовались большим успе-
хом. Перед концертами посетителям вручалась брошюра об исто-
рии зарождения и развития оркестра. Противоречивый, но интерес-
ный отчет о концертах написал критик Юрий Ключников в статье
«Русская музыка за границей» в журнале «Музыка и жизнь»
(1908, № 11, 10 дек., с. 9—11). Прим. Л. М. Кутателадзе.
19. И. А. Зюзину
Ед. хр. 49, л. 2—2 об.
И. А. Зюзин — музыкальный мастер, владелец инструменталь-
ной мастерской в Петербурге. Изготовлял инструменты по моделям
мастерской В. В. Андреева.
20. Л. С. Ауэру
Ед. хр. 31, л. 1.
Л. С. Ауэр (1845—1930)—скрипач, педагог, дирижер.
В 1868—1917 гг. — профессор консерватории в Петербурге.
315
* Поздравление в связи с 40-летием творческой деятельности
Л. С. Ауэра в качестве профессора Петербургской консерватории.
21. С. Д. Шереметеву
Ед. хр. 100, л. 1—2,
С. Д. Шереметев (1844—1918) — граф. С 1883 по 1894 г.—
начальник Придворной певческой капеллы в Петербурге.
1 В материалах Андреева письмо С. Д. Шереметева не сохра-
нилось.
22. А. А. Спендиарову
Опубликовано в кн.: Ал. Спеидиаров: Литературное наследст-
во, т. 2. Письма. — Ереван, 1962, с. 240.
А. А. Спендиаров (1871—1928) — армянский композитор, дири-
жер, педагог. В репертуаре оркестра Андреева были «Колыбель-
ная» и «Баркарола» Спендиарова. В упомянутой книге приводится
письмо от 14 марта 1909 г. из Петербурга одного из ближайших
друзей Спендиарова Г. Меликенцова, в котором последний сообща-
ет о своих впечатлениях о первом исполнении оркестром Андреева
«Колыбельной» Спендиарова 12 марта 1909 г.: «Спешу сообщить
тебе, дорогой Саша, что я остался в восторге от исполнения ор-
кестром В. В. Андреева твоей „Berceuse" [„Колыбельной". — фр.].
Такой нежности передачи, такой тонкости в нюансировке настоя-
щий симфонический оркестр мог бы достигнуть разве что под уп-
равлением А. Никита. Громом аплодисментов сопровождалось ис-
полнение твоей прелестной пьески, которая была повторена по еди-
нодушному требованию публики» (с. 242).
23. В. Т. Насонову
Ед. хр. 68, л. 2.
1 Речь идет о штате преподавателей игры на русских народных
инструментах в войсках Петербургского гарнизона.
24. В. С. Погорелову
Ед. хр. 103, л. 23—24 об.
В. С. Погорелов — исполнитель на балалайке. Был участником
оркестра Андреева во время первых гастролей в Америке в 1910 —
1911 гг.; солистом — во время вторых гастролей в конце 1911 г.
25. А. В. Затаевичу
Государственный Центральный музей музыкальной культуры
имени Глинки (ГЦММК), ф. 6, № 14, л. 1.
А. В. Затаевич (1869—1936)—музыкант-этнограф, композитор,
критик. В 1904—1915 гг. служил в Варшаве. В 1910-х гг. заведо-
вал отделом музыки и был рецензентом газеты «Варшавский днев-
ник».
1 Речь идет о статье А. В. Затаевича «Концерт „Великорусско-
го оркестра" В. В. Андреева», которая была опубликована в газете
«Варшавский дневник» 17 сентября 1911 г., № 258, с. 4 в связи
с концертом оркестра Андреева в Варшаве. Концерт состоялся в
зале Филармонии 14 сентября. Статья перепечатана в кн.: А. В. За-
таевич* Исследования. Воспоминания. Письма и документы. — Алма-
Ата, 1958, с. 287—288.
316
* Андрёей ймеет й виду первую поёзДку Великорусского оркёсТ-
ра в Америку в декабре 1910 — феврале 1911 г.
3 Какую рецензию имеет в виду Андреев, установить не уда-
лось.
26. Л. Спиндлеру
Ед. хр. 1243, л. 1—2 об.
Перевод с английского сделан неустановленным лицом. Дата
письма —1912 г. — дается по дате перевода, обозначенной в письме.
Луи Спиндлер — фабрикант обуви в Сент-Луисе, где им был создан
в 1911 г. американский оркестр русских народных инструментов.
Л. Спиндлер принимал также участие в оркестре в качестве испол-
нителя на балалайке. В сохранившемся отрывке из неопубликован-
ного письма Андреева (без даты и без начала) говорится о дея-
тельности «моего глубокоуважаемого друга и последователя г-на
Луи Спиндлера в Сент-Луисе. Это первый американец, организо-
вавший в Сент-Луисе оркестр балалаечников, который в короткое
время завоевал к себе всеобщие симпатии и известность. Луи Спинд-
лер является организатором и убежденным пионером по распростра-
нению балалайки в Америке и отличным знатоком этой специально-
сти. Пользуясь случаем выразить ему мою горячую благодарность и
искреннее уважение за его прекрасные труды» (ЦГАЛИ, ед. хр.
102, л. 21).
1 Какую книгу Минаева имеет здесь в виду Андреев, устано-
вить не удалось.
2 Имеется в виду американский журнал, в котором через
Л. Спиндлера получил предложение сотрудничать Андреев. Воз-
можно, что для этого же журнала предназначались воспоминания
Андреева «Как мне пришла мысль заняться усовершенствованием
балалайки».
3 По-видимому, имеются в виду пункты, изложенные в письме
Л. Спиндлера от 29 (месяц неизвестен) 1912 г. Письмо в материа-
лах Андреева не сохранилось.
27. Ивану Ильичу
Ед. хр. 103, л. 26—26 об.
| 28. А. В. Луначарскому
Ед. хр. 57, л. 1—1 об.
А. В. Луначарский (1875—1933) — советский государственный
деятель, писатель, ученый, искусствовед. В 1917—1929 гг. был на-
родным комиссаром просвещения.
Письма к В. В. Андрееву
1. Ф. С. Пасербский
Ед. хр. 623, л. 1—1 об.
Ф. С. Пасербский — инструментальный мастер, владелец мастер-
ской в Петербурге. Второй (после В. В. Иванова) мастер, изгото-
вивший по проектам Андреева усовершенствованные им типы ба-
лалаек. В 1887 г. Андреев заказал Пасербскому квартет балалаек,
позднее — балалайку контрабас. В архиве Андреева в ЦГАЛИ сох-
ранились письма, написанные Пасербским Андрееву между
1 марта 1887 г. и 18 октября 1898 г., а также другие до-
317
кумёнты. Эти материалы свйдетёЛЬеФвуюФ о 'fbM, ч+о первоначально
взаимоотношения между Андреевым и Пасербским были дружеские.
Однако после того, как Пасербским из коммерческих соображений
была сделана попытка присвоить себе авторство Андреева, усовер-
шенствовавшего балалайки и другие русские народные инструменты,
и даже возбуждено по этому поводу против Андреева судебное
дело (которое было проиграно Пасербским), деловые отношения
между Андреевым и Пасербским прекратились.
1 В. В. Иванов — мастер и владелец инструментальной мастер-
ской в Петербурге.
2. В. М. Кажинский
Ед. хр. 384, л. 5—5 об.
В. М. Кажинский — организатор и руководитель ансамбля ба-
лалаечников в Москве. Последовательность расположения писем
В. М. Кажинского без дат диктуется следующим соображением.
В письме от 20 июня 1888 г. Кажинский говорит об организации
ансамбля балалаек (учитывается состав ансамбля, шьются костюмы
его участникам и т. д.). В письме, начинающемся словами «Давно,
давно собираюсь написать Вам словечко», сообщается точное ко-
личество участников ансамбля, репертуар, сведения о первых ус-
пехах ансамбля. В следующем письме Кажинский обращается к
Андрееву и его кружку балалаечников с предложением принять
участие в концертах ансамбля Кажинского в Париже.
1 Очевидно, речь идет о встрече Кажинского с Андреевым во
время первого выступления балалаечников под руководством Анд-
реева в Москве, состоявшегося 29 апреля 1888 г.
3. В. М. Кажинский
Ед. хр. 384, л. 1—2.
1 В балалаечном кружке Кажинского так же, как и в кружке
Андреева, были балалайки нескольких разновидностей и строев,
однако тесситура и размеры балалаек в том и другом кружке бы-
ли различными.
2 Андреев всегда выступал в концертах во фраке. Возможно,
Кажинский имеет в виду русский национальный костюм, который
Андреев надевал, живя в своем имении в сельце Марьине.
4. В. М. Кажинский
Ед. хр. 384, л. 3—3 об.
1 Кажинский имеет в виду различные виды балалаек в руко-
водимом им кружке.
5. Ж. Массив
Ед. хр. 541, л. 1. Подлинник на французском языке.
6. Т. И. Филиппов
Ед. хр. 823, л. 1.
1 Речь идет о домашнем концерте у Филиппова с участием
Ё. К. Мравиной (1864—1914), певца Ф. И. Стравинского (1843—
1902), виолончелиста А. В. Вержбиловича (1849—1911).
318
7. Н. Н. Фигнер
Ед. хр. 818, л. 1—2.
Н. Н. Фигнер (1857—1918)—певец (тенор). В 1887—1904,
1907 гг. — солист Мариинского театра в Петербурге.
1 «Matin6e>— утро (франц.). В данном случае имеется в виду
дневной домашний концерт.
8. Л. Н. Толстой
Ед. хр. 788, л. 1—2. В ЦГАЛИ хранится копия письма Тол-
стого, снятая рукой Андреева. Письмо является ответом на письмо
Андреева, полученное Толстым в марте 1896 года. Оно перепечаты-
валось много раз, одна из последних публикаций: Толстой Л. Н.
Собр. соч. в 20 тт., т. 18. — М., 1965, с. 182.
9. Д. А. Агренев-Славянский
Ед. хр. 729, л. 1—1 об.
В рукописи, письмо датировано Агреневым-Славянским неточно:
20/2 ноября 1896 г. (20 октября по старому стилю — 2 ноября по
новому). Поскольку в XIX в. старый стиль отставал на 12 дней,
то письмо Агренева-Славянского может быть датировано либо
20 октября—1 ноября 1896 г., либо 21 октября — 2 ноября 1896 г.
В настоящем издании принята вторая дата: 21 октября—2 нояб-
ря 1896 г.
1 Речь идет о Радзивилове. Подробнее о нем см.: Московский
университет в воспоминаниях современников. — М., 1956, с. 36.
2 То есть следование делу Андреева.
10. И. А. Зюзин
Ед. хр. 370, л. 1—2 об.
1 При письме Зюзина в архиве Андреева указанного материала
нет. ._____,
11. Н. П. Штибер
Ед. хр. 879, л. 1—2 об.
Н. R Штибер — исполнитель на балалайке. Участник Кружка
любителей игры на балалайках. Автор одного из первых биографи-
ческих очерков об Андрееве. См.: Штибер Н. В. В. Андреев. Очерк
его деятельности. — Спб., ценз. разр. 11 марта, 1898.
1 Речь идет о В. В. Стасове (1824—1906), который с 1856 г.
работал в Публичной библиотеке в Петербурге.
<
12. Б. А. Мартынов
Ед. хр. 537, л. 1—2 об.
1 Г. Пермь. Помощник присяжного поверенного В. В. Белорус-
сов.
13. А. Ф. Эльман
Ед. хр. 1053, л. 3—4 об.
А. Ф. Эльман — пианист, педагог. Аккомпаниатор сольных вы-
ступлений Андреева на балалайке.
319
14. П. 3. Щелоков
Ед. хр. 890, л. 1—2.
П. 3. Щелоков — житель города Белгорода Курской губернии.
Исполнитель на гуслях.
15. Т. И. Филиппов
Ед. хр. 823, л. 2—2 об.
16. Л. А. Саккетти
Ед. хр. 705, л. 1—1 об.
Л. А. Саккетти (1852—1916) — историк музыки, критик.
С 1886 г.— профессор Петербургской консерватории.
1 Музей музыкальных инструментов при консерватории в
Брюсселе.
2 Саккетти говорит здесь о книге: Catalogue descriptif et ana-
lytique du Musee instrumental du Conservatoire royal de musique de
Bruxelles par Victor-Charles Mahillon, conservateur de Musee.
Avec un essa: de classification methodique de tous les instruments an-
ciens et modernes. — Grand-Bruxelles. Издание (в 5-ти томах) с ри-
сунками инструментов началось в 1880 г. и закончилось в 1922 г.
К моменту написания письма Л. Саккетти (1898) было и второе
издание книги V.-Ch. Mahillon’a. Книга вышла также в Брюсселе
в 1893 г.
3 А. Н. Веселовский (1838—1906) — историк литературы, акаде-
мик, профессор Петербургского университета.
4 Саккетти имеет в виду работу Ф. Кухача, содержащую опи-
сание различных народных инструментов. См.: Kuhat F. Prilog za
poviest glazbe juznosloujanske. Opis i poviest narodnih glazbola
juzih slavena, t. 1—3. — Zagreb, 1877—1879, 1882.
17. H. П. Фомин
Ед. хр. 828, л. 1—2.
1 То есть обработал песни для оркестра русских народных ин-
струментов.
2 В материалах Андреева указанной объяснительной записки не
сохранилось.
18. И. Е. Репин
Письмо впервые опубликовано с комментариями в работе: Гра-
новский Б. Б., Грановский И. Н. Русская песня в жизни Репина:
Новые материалы, —М., 1962, с. 26—28. Оригинал письма хранится
в ЦГАЛИ, ед. хр. 681, л. 1. Дата письма установлена 3. П. Меллит
(см.: «Неделя», 1962, № 49, с. 6).
1 Репин имеет в виду программу слышанного им концерта, в
которой обработки произведений западноевропейских композиторов,
сделанные для Великорусского оркестра, преобладали над сочине-
ниями других авторов. Известно, что основу репертуара андреев-
ского оркестра составляли русские народные песни и сочинения
отечественных авторов. Репин ошибался, приписывая Андрееву ув-
лечение западной музыкой.
2 Репин имеет в виду хор «Не сокол летит по поднебесью, не
борзый конь мчит по полю» с припевом «Слава боярину, слава
Борисову» («Величание боярина») в сцене «Под Кромами» (IV дей-
ствие оперы Мусоргского «Борис Годунов»).
320
8 Хор «Расходилась, разгулялась сила, удаль молодецкая» из
той же сцены.
4 Хор «Поднимайся, молодцы» из III действия оперы.
6 Репин имеет в виду песню Марфы «Исходила младешенька
все луга и болота» из III действия.
6 В опере «Хованщина» два хора раскольников: из III дейст-
вия— «Победихом, посрамихом, пререкохом, пререкохом», из V дей-
ствия—«Враг человеков, князь мира сего восста» Репин здесь
определенно имеет в виду хор из III действия.
19. М. А. Балакирев
Ед. хр. 156, л. 1—1 об.
20. М. А. Балакирев
Ед. хр. 156, л. 2.
21. Л. А. Саккетти
Ед. хр. 705, л. 2.
22. П. А. Эльман
Ед. хр. 899, л. 1—2 об.
П. А. Эльман — исполнитель на балалайке. Участник Кружка
любителей игры на балалайках.
23. Ц. А. Кюи
Опубликовано в книге: Кюи Ц. А. Избранные письма. — Л.,
1955, с. 266.
1 Имеется в виду концерт Великорусского оркестра 13 января
1902 г., во время которого была впервые исполнена Песня Индий-
ского гостя из оперы «Садко» в обработке для оркестра народных
инструментов Ф. А. Нимана, ария Садко из I действия для голоса
в сопровождении «Великорусского оркестра», «Фантазия» из оперы
«Садко» (во второй раз) и другие произведения Н. А. Римского-
Корсакова. См.: Кюи Ц. А. Избранные письма, с. 625.
24. О. У. Смоленский
Ед. хр. 738, л. 20—21 об.
Об О. У. Смоленском Андреев писал в 1914 г.: «Дело основа-
теля хора [ансамбля] гусляров крестьянина Осипа Устиновича Смо-
ленского представляет выдающийся интерес, как непосредственное
создание самим народом музыкального ансамбля. О. У. Смолен-
ский— крестьянин, и ему пришла мысль совместной игры на гуслях.
Когда я познакомился с ним, у него в хоре было уже 3 гусляра
и была мысль увеличить свой хор. Он обратился ко мне за советом
для осуществления своей идеи, и я передал его дело Н. Привалову,
как своему помощнику, наиболее интересующемуся народным ис-
кусством. Передал для того, чтобы он помог Смоленскому осущест-
вить его идею, что Н. Привалов успешно и выполнил. Но, чтобы
обеспечить жизнь этого чисто народного музыкального явления, не-
обходимо было материально поддержать Смоленского, что я и сде-
лал. Я включил его в штат преподавателей народной музыки в
войсках гвардии, где он и состоит уже более 10 лет, а позднее
пригласил в качестве солиста-гусляра в свой оркестр, усовершенст-
J1 Зак. 40? 321
Ъовав его гусли звончаты в звуковом и техническом отношении.
Таким образом, по мере сил и возможности, я обеспечил и дальней-
шие труды Смоленского по развитию и внедрению древнерусского
всенароднейшего инструмента» (ЦГАЛИ, ед. хр. 25, л. 1—1 об.).
1 Смоленский говорит здесь об участнике оркестра В. В. Анд-
реева П. П. Каркине (наст. фам. Каркияйнен).
25. Ф. И. Шаляпин
Ед. хр. 856, л. 1.
В фонде В. В. Андреева в ЦГАЛИ сохранилось также восемь
черновых рисунков Ф. И. Шаляпина, сделанных пером. Они нахо-
дятся в одной папке с письмами Шаляпина к Андрееву (см.:
ЦГАЛИ, ед. хр. 856, л. 3, 3 об., 4, 4 об., 5, 5 об., 6). Два из них,
портрет Л. Н. Толстого (л. 5) и портрет Н. А. Римского-Корсако-
ва (л. 3), воспроизводились неоднократно, например, в книге:
Раскин А. Шаляпин и русские художники. — Л. — М., 1963, с. 134.
Об этих портретах А. Раскин пишет: «Портретные наброски Тол-
стого и Римского-Корсакова появились экспромтом во время посе-
щения Шаляпиным заболевшего друга — музыканта Андреева. Об
этом оставил воспоминание один из свидетелей их встречи... „Ва-
сюк, —сказал Шаляпин, — я лучше тебя рисую. Без оригинала
нарисую портреты: Угадаешь ли кто?" Скоро на... листке из-под
пера Шаляпина появился портрет Л. Н. Толстого, а затем Н. А. Рим-
ского-Корсакова. Портреты оказались похожими, и Андреев их по-
хвалил» (с. 132). Рисунки, удостоверяющие личность Л. Н. Толсто-
го и Н. А. Римского-Корсакова, подписаны Ф. И. Шаляпиным, на
остальных — подписей нет. Тем не менее можно с уверенностью
сказать, что на л. 5 об. Шаляпин сделал набросок портрета
В. В. Андреева. Он относится, судя по датировке А. Раскиным порт-
рета Толстого и Римского-Корсакова, к 1908 г.
26. А. И. Зилоти
Ед. хр. 362, л. 1.
А. И. Зилоти (1863—1945) — пианист, педагог, дирижер.
В 1888—1891 гг. — профессор Московской консерватории. В 1903—
1913 гг. организовал в Петербурге постоянные концерты симфони-
ческой и камерной музыки.
1 Имеется в виду скерцо из Четвертой симфонии П. И. Чайков-
ского в обработке для оркестра русских народных инструментов
Н. П. Фомина.
27. В. А. Лидин
Ед. хр. 491, л. 1—2.
В. А. Лидин — участник Кружка любителей игры на балалай-
ках и Великорусского оркестра. Руководил оркестром русских на-
родных инструментов в селе Талашкино Смоленской губернии.
1 Княгиня М. К. Тенишева.
2 Вступление было исполнено в первый раз 6 августа 1904 г.
Оркестр, о котором говорит В. Лидин, был составлен в основном
из учеников школы села Талашкино Смоленской губернии. Велико-
русским оркестром под управлением Андреева Вступление было ис-
полнено впервые 14 ноября 1904 г. В письме от 27 октября
1904 г. Лидин сообщал Андрееву, что М. К. Тенишева передала
свое согласие на исполнение в концертах Андреева отдельных но-
меров из оперы Н. П. Фомина «Сказка о мертвой царевне и семи
322
богатыря*» й нё возражает протий купюр (ЦГАЛЙ, ед. хр. 491,
л. 3—4).
3 У Н. П. Фомина.
28. Ф. И. Шаляпин
Ед. хр. 856, л. 2—2 об.
29. Н. А. Римский-Корсаков
Опубликовано в кн.: Н. А. Римский-Корсаков: Сборник доку-
ментов.— М.— Л., 1951, с. 42—43.
1 Р^имский-Корсаков говорит о своей попытке ввести домры и
балалайки в один из эпизодов (свадебный ппезд) его оперы «Ска-
зание о невидимом граде Китеже и деве Февронии». См.: Н. А. Рим-
ский-Корсаков: Сборник документов, с. 43.
30. С. А. Дьякова
Ед. хр. 339, л. 1—2.
С. А. Дьякова — собирательница русских песен.
31. С. В. Ныров
Ед. хр. 601, л. 1—2 об.
С. В. Ныров — руководитель оркестра русских народных инст-
рументов в городе Сарапуле Вятской губернии.
1 Газетная вырезка, о которой говорит Ныров, находится в ма-
териалах Андреева.
32. С. И. Налимов
Ед. хр. 582, л. 3—4.
1 С. Л. Попов — участник Великорусского оркестра.
2 В 1908 г. в селе Марьино была организована инструменталь-
ная мастерская. Как основатель мастерской Андреев был награж-
ден большой золотой медалью, Налимов — бронзовой медалью, о чем
последний и сообщает в своем письме.
8 О ком идет речь, установить не удалось.
4 Следует читать: Вильгортской волости и села.
33. С. И. Налимов
Ед. хр. 582, л. 7.
1 В дополнение к письму от 11 декабря 1908 г. Налимов сооб-
щал: «Скоро Вам пошлем [С. И. Налимов имеет в виду себя и
своих помощников по инструментальной мастерской] домру басовую
и альтовую и начнем делать еще альтовую и малую». По-видимому,
это относится к выполнению заказов одного и того же лица.
2 Установить, кого имеет в виду Налимов, не удалось.
34. А. Никиш
Ед. хр. 594, л. 1. Письмо написано на немецком языке.
Никиш Артур (1855—1922)—венгерский дирижер, композитор.
Был главным дирижером концертного зала Гевандхауз в Лейпциге.
Место написания письма — Лейпциг — установлено по словам А. Ни-
киша из письма к Андрееву: «...пришлось провести еще одну репе-
тицию в Гевандхаузе».
!!•
323
35. Т. Лонг
Ёд. хр. 496, л. 4—5 об.
Дата письма— 1908 г. — установлена по словам из письма
Т. Лонг: «Они же [корреспонденты], услышав Вас, могут написать
в Лондон и Нью-Йорк, куда, я надеюсь, Вы попадете». Андреев га-
стролировал в Германии в 1908 г. (гастроли в Англии состоялись
в 1909—1910 гг., в Америке —в 1910—1911 гг.). Другое письмо
к Андрееву, написанное Т. Лонг 25 декабря 1908 г. (ЦГАЛИ,
ед. хр. 496, л. 1), подтверждает эту дату. См. слова: «Надеемся,
что еще раз повторите приезд в Германию, где Вы имели столько
успеха».
1 Rohrpost (нем.) — пневматическая почта.
36. М. Г. Савина
Ед. хр. 701, л. 2—2 об.
М. Г. Савина (1854—1915) — драматическая актриса.
37. А. Соутелл
Ед. хр. 747, л. 1—2.
Письмо написано на английском языке.
1 Песня «Эй, ухнем».
38. Г. Вуд
Ед. хр. 269, л. 1.
Генри Вуд (1869—1944) —английский дирижер.
Письмо написано на английском языке.
39. А. С. Чагадаев
Ед. хр. 848, л. 1—2 об.
А. С. Чагадаев (1889—1949)—исполнитель на балалайке.
Участник Великорусского оркестра. Руководитель оркестров русских
народных инструментов в Лондоне.
1 То есть после гастролей Великорусского оркестра в Англии.
2 Чагадаев руководил в Лондоне несколькими кружками испол-
нителей на русских народных инструментах, в частности в Гольд-
стримском полку. О каком кружке здесь идет речь — неизвестно.
40. А. С. Чагадаев
Ед. хр. 848, л. 7 об. — 8 об.
1 «Листок из альбома» (нем.).
2 «Воспоминание о Вене» (фр.).
3 Бернар Сара (1844—1923) — французская драматическая акт-
риса.
41. А. С. Чагадаев
Ед. хр. 848, л. 13—14 об.
42. А. В. Ленец
Ед. хр. 485, л. 3—4.
А. В. Ленец — исполнитель на балалайке. Руководитель оркест-
ра русских народных инструментов в Харькове. Участник Велико-
русского оркестра.
324
‘ «Вдали от бала» (фр-). Жилле Эрнест (1656—?)—француз-
ский композитор, виолончелист.
2 Имеется в виду пьеса В. В. Андреева для балалайки «Сцена
из балета», известная также под названием Полька-мазурка и Ма-
зурка Соль мажор.
43. А. С. Чагадаев
Ед. хр. 848, л. 19—20 об.
44. А. В. Ленец
Ед. хр. 485, л. 5—6.
1 Кобылка — бытовавшее название подставки для струн на ба-
лалайке.
45. X. О. Триверс
Ед. хр. 795, л. 42—43 об.
46. В. Д. Данилов
Ед. хр. 320, л. 1—1 об.
1 П. И. Гучков — организатор и дирижер оркестра русских на-
родных инструментов.
47. Н. В. Плевицкая
Ед. хр. 643, л. 1.
1 Плевицкая говорит о сольной партии и аккомпанементе сва-
дебной русской народной песни «Как во городе царевна» из сбор-
ника русских народных песен М. А. Балакирева, обработанной для
солиста и оркестра русских народных инструментов Н. П. Фоми-
ным. О Плевицкой см. примеч. 1 к письму 94 на стр. 331.
48. С. М. Хоуэр
Ед. хр. 840, л. 1—2 об.
Письмо написано на английском языке. Стихотворение «Рос-
сия» в материалах Андреева отсутствует.
49. А. В. Ленец
Ед. хр. 485, л. 7—8.
1 А. Д. Вяльцева (1871—1913) — исполнительница русских и
цыганских песен и романсов.
50. В. С. Погорелов
Ед. хр. 646, л. 1—2.
51. А. В. Ленец
Ед. хр. 485, л. 9—10 об.
52. Ф. Л. Берто
Ед. хр. 179, л. 1—2. Письмо написано на английском языке.
53. Г. А. Арямнов
Ед. хр. 143, л. 1.
325
64. В. Т. Насонов
Ед. хр. 584, л. 5—6.
В. Т. Насонов (1860—1918)—дирижер, инструментовед, педа-
гог, участник Великорусского оркестра.
’ Ф. А. Ниман (псевдоним Федоров) (1860—1936) — исполни-
тель на гобое и на английском рожке, дирижер, композитор. В
1920—1933 гг. главный дирижер и художественный руководитель
оркестра, созданного В. В. Андреевым.
55. А. В. Ленец
Ед. хр. 485, л. 11—12 об.
56. Ф. Е. Реннике
Ед. хр. 680, л. 2—3.
Ф. Е. Реннике — исполнитель на балалайке. Участник Кружка
любителей игры на балалайках, Великорусского оркестра, оркестра
им. В. В. Андреева в Ленинграде. После прошедших в 1908 и 1910 гг.
с большим успехом гастролей Великорусского оркестра в Гер-
мании там стали создаваться свои оркестры русских народных
инструментов, в том числе в немецких воинских частях. В качестве
инструкторов этих оркестров Андреевым были командированы в
Германию несколько человек из его оркестра. Одним из них был
Ф. Е. Реннике.
57. А. Рожков
Ед. хр. 689, л. 2—4 об.
В конце письма А. Рожкова от марта 1912 г. пометка рукой
Андреева: «Послан ответ о зачислении в кандидаты [Великорусского
оркестра] 21 марта 1912 года».
58. А. Рожков
Ед. хр. 689, л. 1.
59. В. Т. Насонов
Ед. хр. 584, л. 7—7 об.
1 Речь идет о черемисских или марийских шлемовидных гуслях
(т. н. «псалтырь») и написании для них «Школы игры».
2 С. И. Налимовым.
60. В. Т. Насонов
Ед. хр. 584, л. 11—12 об.
61. А. Д. Доброхотов
Ед. хр. 330, л. 1—2 об.
А. Д. Доброхотов (1885—1935)-солист-виртуоз на балалайке.
Автор обработок русских народных песен и произведений различ-
ных композиторов.
1 Доброхотов говорит о подаренной им Андрееву фотографии.
2 А. В. Ильманова — певица, жена А. Д. Доброхотова.
326
62. А. В. Затаевич
Ед. хр. 358, л. 2—6 об.
1 В 1912 г. Затаевич служил чиновником при Варшавском ге-
нерал-губернаторе.
63. В. Т. Насонов
Ед. хр. 584, л. 13—14.
1 Речь идет о работе Насонова, которая вышла в свет в 1913 г.
64. О. У. Смоленский
Ед. хр. 738, л. 60—61 об.
1 Нотный набросок в материалах Андреева отсутствует.
2 Имеется в виду С. И. Налимов.
65. В. Т. Насонов
Ед. хр. 584, л. 15—15 об.
1 Речь идет о матери Андреева Софье Михайловне.
2 Насонов имеет в виду указания, предназначенные авторами
для музыкантов высокого профессионального уровня.
66. К. Закс
Ед. хр. 711, л. 1. Письмо написано на французском языке.
В конце письма примечание Андреева на немецком языке: «По-
слан подробный ответ с приложением рисунков и проч, описаний
брелки. 16 декабря 1912 г.».
Курт Закс (1881—1959)—немецкий музыковед, инструменто-
вед, этнограф.
1 Энциклопедией К. Закс называет свою работу: Reallexikon
der Musikinstrumente... — Berlin, 1913.
67. В. M. Л а летин
Ед. хр. 471, л. 3—4 об.
В. М. Лалетин — исполнитель на балалайке в Томске.
В конце письма Лалетина от 23 октября 1912 г. примечание
В. В. Андреева: «Послана телеграмма, что балалайку сделаем к
рождеству, подробности письмом» (ЦГАЛИ, ед. хр. 477, л. 1).
68. Б. М. Масаков
Ед. хр. 539, л. 1—2 об.
Б. М. Масаков — исполнитель на балалайке и домре. Органи-
затор и руководитель оркестра народных инструментов в Саратове.
На первом листе письма написан на полях ответ Андреева (с
пометкой Г. Д. Пахорукова: «Ответ послан марта 1913» [число не
указано]: «Милостивый государь Борис Михайлович, состав моего
оркестра в настоящее время переполнен комплектом, а потому,
к сожалению, не могу воспользоваться Вашим любезным предло-
жением. С уважением В. Андреев».
69. В. М. Лалетин
Ед. хр. 471, л. 5—5 об.
327
1 Первоначально балалайки работы Налимова имели 16 ладов,
затем 19, позднее — 24 лада.
70. Е. Л. Пржевалинская
Ед. хр. 659, л. 1—2 об.
Е. Л. Пржевалинская — исполнительница на балалайке и пе-
дагог в городе Луге Петербургской губернии.
1 Имеется в виду расширенный состав оркестра Андреева на
10-летнем юбилейном концерте 22 марта 1898 г., объединенного с
кружком балалаечников в 250 человек.
71. Рабочие вагоностроительных мастерских
Николаевской железной дороги
Ед. хр. 1053, л. 2.
1 Письмо хранится в архиве Андреева среди других приветст-
венных писем, адресов и др., присланных или поднесенных Андрееву
в Мариинском театре 2 апреля 1913 г. на торжественном вечере, по-
священном 25-летию его творческой деятельности. Это дает основа-
ние датировать условно письмо рабочих вагоностроительных мас-
терских Николаевской железной дороги, участников заводского ор-
кестра русских народных инструментов, также 2 апреля 1913 г.
72. В. Платонов
Ед. хр. 640, л. 1—2 об.
Владимир Платонов — литератор, приятель Андреева. В конце
письма пометка рукой Андреева: «Зол[отые] часы с письмом посла-
ны 9-го апреля 1913 г.».
1 Имеется в виду трактир «Демут» в Петербурге, на эстраде
которого выступали различные исполнители.
73. К. А. Кульнева
Ед. хр. 456, л. 1—2.
1 Имеется в виду морское сражение при Цусиме во время
русско-японской войны 1904—1905 гг.
74. И. Стрельников
Ед. хр. 760, л. 1—2 об.
В конце письма примечание рукой В. В. Андреева: «Ответ по-
слан 17 февраля 1914 г. Выслать Оглоблину каталог нот и инстру-
ментов. Инструменты можно добавить, если пожелает начальник]
училища, о чем ему надо доложить. Адрес Д. И. Минаева» [адрес
не приводится].
75. А. К. Лаврентьев
Ед. хр. 467, л. 1—2.
1 Речь идет об отказе Государственной думы Андрееву в
субсидии на содержание его оркестра. Такой же отказ Андреев по-
лучил и в 1908 г.
76. С. А. Мартынов
Ед. хр. 538, л. 1—2.
323
С. А. Мартынов — исполнитель на балалайке. Участник Велййб-
русского оркестра.
77. С. И. Лисовский
Ед. хр. 493, л. 1—2 об.
В конце письма примечание Андреева: «Ответ[ил] 12-го ноября
1914 г. Не могу ничего сказать определенного до окончания войны».
1 Л. В. Идзиковский (1827—1865) — нотоиздатель и владелец
музыкального магазина в Киеве.
2 По-видимому, имеется в виду письмо Андреева в редакцию
газеты «Новое время», опубликованное 20 октября 1914 г.
78. А. Н. Стежко
Ед. хр. 752, л. 1—2 об.
На первом листе письма пометки рукой Андреева: «Ответ
п[ослан] 10 февраля [19] 15 г. о кратком руководстве и предложено
лично ознакомиться с игрой на гуслях».
79. Ю. В. Тихомиров
Ед. хр. 780, л. 1—1 об.
В конце письма пометка рукой В. В. Андреева: «Ответ послан
10 февраля 1915 г.».
1 Так назывались помещения, в которых демонстрировались
фильмы.
80. Г. А. Арямнов
Ед. хр. 143, л. 9—10 об.
1 Речь идет о Курсах обучения учителей сельских школ иг-
ре на русских народных инструментах.
2 Имеется в виду газетная вырезка из издававшихся в Пет-
рограде «Биржевых ведомостей».
81. Н. П. Фомин
Ед. хр. 828, л. 8—10.
1 Имеются в виду проект и программа занятий курсов, состав-
ленные М. Н. Кулябко-Корецким. О них Н. П. Фомин говорит под-
робно в письме к Андрееву от 8 мая 1916 г.
82. М. Н. Кулябко-Корецкий
Ед. хр. 457, л. 1 — 1 об.
М. Н. Кулябко-Корецкий — преподаватель теории музыки; ин-
спектор Курсов обучения преподавателей школ игре на народных
русских инструментах в Петрограде.
В конце письма примечание Андреева: «Отвечал 31 июля 1915»
что приду 8 августа лично».
1 Музей в Петрограде, включающий художественную, этногра-
фическую и историко-бытовую экспозиции. С 1934 г. — Русский
музей в Ленинграде, содержащий произведения изобразительного
искусства.
329
№. t. А. Арямнов
Ёд. хр. 143, л. 11—12 об.
84. М. Н. Кулябко-Корецкий
Ед. хр. 1127, л. 32—33.
Письмо приложено к «Отчету о деятельности музыкальных кур-
сов, организованных Министерством народного просвещения и вве-
ренных наблюдению В. В. Андреева. 10 октября 1915 г.» (см. ед.
хр. 1127). На л. 30 той же ед. хр. приводится программа концерта,
о котором пишет М. Н. Кулябко-Корецкий (см. л. 29): «11 августа
в актовом зале Ларинской гимназии состоялась лекция-концерт
Великорусского оркестра под управлением В. В. Андреева с целью
наглядно проиллюстрировать перед гг. слушателями некоторые ос-
новные положения из теории музыки и в то же время дать нагляд-
ные образцы того исполнения, к которому в своей практике они
должны стремиться <...>
Петроград, актовый зал Ларинской гимназии. Вторник 11 ав-
густа 1915 г.
Перед началом концерта Андреев обратился к слушателям со
вступительным словом о сущности Великорусского оркестра по
сравнению его с симфоническим. Затем перед каждым исполняемым
номером программы г-н Андреев делал соответствующие поясни-
тельные замечания».
1 Имеются в виду музыкальный критик М. М. Иванов (1849—
1927) и его последователи, отрицательно относившиеся к распро-
странению русских народных инструментов.
85. А. П. Максимов
Ед. хр. 520, л. 12—14.
В конце письма пометка Андреева: «Отвечал 1 Октября 1915 г.
В. Андреев».
1 То есть оркестров, состоящих из домр и балалаек без мандо-
лин и гитар.
2 Имеется в виду вышедший в Петрограде в 1913 г. труд
В. Т. Насонова «Руководство и организация народных оркестров».
Обработки и переложения Насонова были в двух редакциях: по
цифровой и по нотной системам.
3 Указанной статьи в материалах Андреева не имеется.
86. Н. Г. Лебедев
Ед. хр. 479, л. 3—3 об.
В конце письма примечание Андреева: «Отвечал 26 ноября
[19J15 г. Дал все указания».
1 Речь идет, по-видимому, о сборниках Д. А. Агренева-Славян-
ского «Русские песни и песни южных и западных славян» (вып.
1—3. — Спб., 1879), О. X. Агреневой-Славянской «Сборник песен,
исполняемых в народных концертах Д. А. Агренева-Славянского...»
(М., 1896), А. и В. Железновых «Песни уральских казаков» (Спб.,
1899).
330
87. А. П. Максимов
Ед. хр. 520, л. 7.
1 Из репертуара Великорусского оркестра.
2 То есть по нотной системе.
88. Н. Н. Тихомиров
Ед. хр. 779, л. 1—2 об.
1 Н. Н. Тихомиров — руководитель ансамбля крестьян-любителей
искусства в городе Ростове-Доне. Организатор оркестра русских на-
родных инструментов.
В конце письма примечание рукой Андреева: «Скоро начнет
свою деятельность Общество распространения игры на народных ин-
струментах и хорового пения и приступит к изданию тех пьес,
о которых Вы пишете. Пока посылаю „Справочник", ибо организа-
ция оркестров была бы желательна из велико-русских инструмен-
тов, как наиболее подходящих для более правильной с музыкаль-
но-теоретической стороны передачи народной песни».
1 Имеется в виду статья Андреева «К созданию Дома народ-
ной музыки» — «Вешние воды», 1915, т. X, кн. I, с. 153—159.
89. А. П. Максимов
Ед. хр. 520, л. 9.
В конце письма пометка рукой Андреева: «От души радуюсь
успехам. Курсы, вероятно, откроются этим летом. Буду содейство-
вать, чтобы Вы были в числе слушателей. Андреев. 11 марта
1916 г.».
90. А. П. Максимов
Ед. хр. 520, л. 12.
В конце письма пометка рукой Г. Д. Пахорукова: «Ответ по-
слан 16 мая 1916 г.».
91. Н. П. Фомин
Ед. хр. 828, л. 12—13.
1 Н. Н. Коломаров был гласным Тверского земства (см.
ЦГАЛИ, ф. 695, on. 1, ед. хр. 24, л. 1).
92. С. Я. Печорин
Ед. хр. 634, л. 4—5.
93. С. Я. Печорин
Ед. хр. 634, л. 6—7 об.
94. Ц. А. Кюи
Ед. хр. 464, л. 3.
1 Н. В. Плевицкая (1884—1941)—эстрадная певица (меццо-
сопрано). Исполнительница русских народных песен.
2 Письмо Кюи написано на именном бланке: Председатель осо-
бого Совещания по устройству концертов и спектаклей в пользу
Георгиевских кавалеров и их семейств.
33J
95. О. Н. Фомина
Ед. хр. 829, л. 3—4 об.
1 В конце письма две пометки: рукой Андреева — «По поруче-
нию В. В. [то есть поручение секретарю написать письмо от имени
В. В. Андреева] В[асилий] Васильевич] благодарит за любезное
письмо и желает полного успеха в Вашем музыкальном деле, столь
ему близком. Ан[дреев] 12 янв[аря] 1917 г.»; рукой Г. Д. Пахору-
кова — «Послано 12.1.1917 г.».
В архиве В. В. Андреева сохранилось еще одно письмо О. Фо-
миной (от 27 сентября 1916 г. ЦГАЛИ, ед. хр. 829, л. 1—2). Из
письма видно, что начало работы О. Фоминой с организованным
ею оркестром русских инструментов относится ко второй полови-
не 1916 г. Первоначально состав оркестра был небольшой и сос-
тоял из балалаек — один контрабас, два баса, два альта, одна се-
кунда и несколько балалаек прим. Деньги были собраны О. Фо-
миной среди жителей Парголова.
96. С. Максимович
Ед. хр. 521, л. 3—4 об.
В конце письма помета рукой Андреева: «Сердечно благодарен
за теплое письмо (от секретаря)» [то есть ответное письмо должно
было быть послано секретарем Г. Д. Пахоруковым].
1 И. А. Морочник — антрепренер Великорусского оркестра.
97. В. И. Кузьмин
Ед. хр. 455, л. 1—1 об.
В. И. Кузьмин — преподаватель игры на русских народных ин-
струментах ремесленного училища-приюта в Самаре.
98. С. М. Ляпунов
Ед. хр. 512, л. 1—1 об.
С. М. Ляпунов (1859—1924) — композитор, пианист, дирижер,
педагог. Профессор Петербургской (Петроградской) консерватории.
1 Прототипом инструмента была гармонь, сконструированная в
1822 г. немецким мастером К. Ф. Л. Бушманом.
99. П. П. Каркин
Ед. хр. 390, л. 1—2 об.
В конце письма примечание Андреева: «Ответил 24 августа
1917 г.»
100. И. Ф. Дешкин
Ед. хр. 324, л. 6—7 об.
1 По-видимому, имеется в виду «Самоучитель игры на гуслях
звончатых». Спб., 1903.
2 Дешкин имеет в виду «Самоучитель для свирели. Древнерус-
ский духовой инструмент (Смоленской губ.), усовершенствованный
В. В. Андреевым». Сост. Н. А. Федоров (Ниман).
101. М. Бекетов
Ед. хр. 169, л. 9—10.
1 Имеется в виду в обработке для русских народных инстру-
ментов Ф. Нимана пьеса из «Детского альбома» П. И. Чайковского
«Хор» Ng 24.
332
102. И. Л. Гаврюшин
Ед. хр. 273, л. 1—1 об.
103. A. JI. Дуров
Ед. хр. 338, л. 1—1 об.
A. JI. Дуров (1864—1916) — дрессировщик и клоун-сатирик.
104. В. Ф. Комиссаржевская
Ед. хр. 430, л. 1.
В. Ф. Комиссаржевская (1864—1910)—драматическая актриса.
1 Имеется в виду концертный зал в доме Павловой в Петер-
бурге.
2 Речь идет о М. Г. Савиной.
105. Ф. В. Лазаревич
Ед. хр. 469, л. 1—1 об.
106я А. П. Лебедев
Ед. хр. 477, л. 1—2.
А. П. Лебедев — преподаватель на балалайках и домрах и ру-
ководитель оркестра русских народных инструментов из рабочих
фабрики Лапшина в селении Грузино Новгородской губернии.
107. С. В. Ньфов
Ед. хр. 601, л. 3—3 об., л. 5.
1 То есть учащихся реального училища.
108. Н. И. Привалов
Ед. хр. 661, л. 1—2.
109. Н. И. Трегубов
Ед. хр. 794, л. 1—2.
В конце письма пометка рукой Андреева: «Исполнено».
110. Н. Н. Фигнер
Ед. хр. 818, л. 3—3 об.
1 Имеется в виду романс М. И. Глинки «Северная звезда» в
обработке для голоса и оркестра русских народных инструментов
Н. П. Фомина.
2 Романс А. Е. Варламова «Что ты рано, травушка» в обра-
ботке Н. П. Фомина для голоса и оркестра русских народных инст-
рументов.
111. Н. Н. Фигнер
Ед. хр. 818, л. 4—4 об.
1 М. И. Фигнер (1859—1952)—певица (меццо-сопрано). В
1887—1912 гг. — солистка Мариинского театра в Петербурге, жена
Н. Н. Фигнера.
333
ВОСПОМИНАНИЯ о В. В. АНДРЕЕВЕ
А. С. П а с к и н
Балалайка и Андреев
Опубликовано в «Тверской газете», 1913, 25 апр., № 510.
А. С. Паскин (?—1914) — музыкант-любитель, исполнитель на
русских народных инструментах. В статье «К юбилею В. В. Андре-
ева» (подпись Н. О. — «Тверская газета», 1913, 31 марта, № 501)
говорилось: «Зарождение той идеи, которая привела В. В. Андреева
к этому блестящему юбилею [25-летию творческой деятельности
В. В. Андреева], идеи совершенствования и популяризации бала-
лайки, явилось результатом его жизни в Тверской губернии. Здесь
впервые он услышал игру на балалайке. В руках бежецкого поме-
щика Александра Степановича Паскина, ныне нашего губернского
предводителя дворянства, балалайка впервые приковала внимание
артистически вдохновенного В. В. Андреева, впервые пленила его.
А. С. Паскин, обладающий редкими музыкальными способностями,
гитарист и пионер-балалаечник, с которым Василий Васильевич
встретился в одном знакомом доме в г. Бежецке, своей игрой за-
жег в В. В. Андрееве любовь к родной балалайке, и с тех пор
началась кипучая деятельность Андреева по культу балалайки. „Мне
пришлось услышать, — говорит юбиляр [Андреев] в своем интервью
Спб. газете „Вечернее время**, — замечательную в своем роде игру
А. С. Паскина, который, как необычайный, виртуоз, умел переда-
вать на простой балалайке народные песни. Знакомство с ним и
привело к тому, что я серьезно заинтересовался инструментом**».
В архиве Андреева сохранилась копия телеграммы, посланной
им жене А. С. Паскина по случаю смерти мужа: «Светлая память
земляка вдохновителя в моей душе будет жить до конца дней. Анд-
реев» (ЦГАЛИ, ед. хр. 79, л. 1).
1 А. Паскин сообщает неточные сведения. Первым инструмен-
тальным мастером, изготовившим по чертежам В. В. Андреева ре-
конструированную балалайку, был петербургский мастер В. В. Ива-
нов. Другой петербургский мастер — Ф. С. Пасербский — начал ра-
ботать по заказу Андреева после Иванова.
2 Имеется в виду балалайка, изготовленная в Бежецке Анто-
новым.
3 Паскин говорит о Кружке любителей игры на балалайках, в
состав которого входило, включая Андреева, 8 человек.
Н. П. Фомин
Отрывки из воспоминаний
Публикуется по рукописи Н. П. Фомина (личный архив
А. С. Илюхина) и частично по материалам, опубликованным в ра-
боте Ф. В. Соколова «В. В. Андреев и его оркестр» (Л., 1962).
Ф. И. Шаляпин
Я хорошо подружился с Андреевым
Опубликовано в сб.: Федор Иванович Шаляпин, т. I: Литера-
турное наследство. Письма. — М., 1976, с. 125—126, 128—129, 153.
1 Опера Дж. Мейербера.
2 Шаляпин имеет в виду фрак своего учителя по пению Д. А. Уса-
това (1847—1913).
334
3 Встреча Шаляпина с Т. И. Филипповым состоялась 4 январй
1895 г. А. Н. Островский (1823—1886)—русский драматург.
4 И. А. Федосова (1831—1899)—сказительница былин, испол-
нительница старинных русских народных песен.
6 Баллада Р. Шумана на слова Г. Гейне.
М. М. Фокин
Андреев и мои выступления
в оркестре народных инструментов
Опубликовано в кн.: Фокин М. Против течения. Воспоминания
балетмейстера: Статьи. Письма. — Л. — М., 1962, с. 140—142, 144.
1 П. О. Савельев — основатель и руководитель оркестра, су-
ществовавшего на рубеже XIX—XX вв., первоначально состоявшего,
в частности, из исполнителей на гудке. См.: Фокин М., с. 564.
Е. К. Катульская
Замечательный музыкант
Публикуется полностью впервые. Государственный архив Ка-
лининской области (ГАКО), ф. Р—1252, on. 1, ед. хр. 173.
Е. К. Катульская (1888—1966)—певица (лирико-колоратурное
сопрано), педагог, профессор Московской консерватории.
1 М. Н. Кузнецова (Кузнецова-Бенуа; 1880—1966)—певица
(сопрано).
8 И. В. Тартаков (1860—1923) — певец (баритон), педагог, про-
фессор Петербургской консерватории.
8 Имеется в виду «Однозвучно гремит колокольчик» А. Л. Гу-
рилева.
С. И. Алексеев
Шесть лет с Андреевым
Публикуется впервые. ГАКО, ф. Р—1252, on. 1, ед. хр. 150.
Также используется стенограмма выступления С. И. Алексеева на
собрании в Государственном центральном музее музыкальной
культуры имени М. И. Глинки 23 января 1961 г., посвященном
100-летию со дня рождения В. В. Андреева.
С. И. Алексеев (1887—?)—исполнитель на домре, участ-
нйк Великорусского оркестра. Один из организаторов в 1919 г. в
Москве оркестра русских народных инструментов, на базе которого
в дальнейшем были основаны Государственный оркестр народных
инструментов СССР и Государственный русский народный оркестр
имени Н. П. Осипова.
1 М. М. Мордкин (1881—1944) — артист балета, балетмейстер,
педагог. Выступал в Англии и Америке вместе с А. П. Павловой.
Ю. А. Мансфельд
На сцене Лондонского «Колизея»
Отрывки из воспоминаний Ю. А. Мансфельда «Русские в Анг-
лии: История одной поездки». Опубликовано в журнале «Вешние
воды», 1914, т. IV—IX.
Ю. А. Мансфельд — секретарь, переводчик и антрепренер Анд-
реева во время гастролей Великорусского оркестра в Англии в
1909—1910 гг.
335
1 «Колизей» — Название театра й театрального здаййя й Лон-
доне. / „
2 И. Л. Рубинштейн (1885—1960)—балерина. Принимала учас-
тие в «Первых русских сезонах за границей» в 1909 г.
3 Пьеса в стихах французского поэта и драматурга Э. Ростана
(1868—1918).
4 Главное действующее лицо пьесы Э. Ростана «Орленок».
П. А. Оболенский
Из воспоминаний об Андрееве
Фрагменты опубликованы в журнале «Советская музыка*,
1959, № 7, с. 132—134; 1961, № 1, с. 108—109; журнале «Музыкаль-
ная жизнь», 1961, № 1, с. 9. Печатается по «Воспоминаниям»
П. А. Оболенского о В. В. Андрееве. ГАКО, ф. Р—1252, оп. 1г
ед. хр. 159, 161.
П. А. Оболенский (1889—1964) — организатор и дирижер од-
ного из первых оркестров русских народных инструментов из ра-
бочих — любителей музыки. Интервью Оболенского о зарождении
оркестра см. в журнале «Вешние воды», 1915, т. VIII—IX, с. 137—
139.
1 Проект о предоставлении государственной субсидии оркестру
Андреева был внесен не частными лицами, а Министерством торгов-
ли и промышленности России. Проект 'был дважды отклонен при
голосовании.
Л. С. Л е н ч
Василий Васильевич
Л. С. Ленч (настоящая фамилия Попов; 1905) — писатель-сати-
рик. Сын С. Л. Попова — врача, участника Великорусского оркест-
ра, исполнителя на домре. Извлечение из воспоминаний, опублико-
ванных в книге: Ленч Л. Адская машина. — М., 1965, с. 306—314..
См. также: Ленч Л. Встречи на пути. — М., 1982, с. 142—148.
В. Е. Авксентьев
Школа высшего мастерства
Опубликовано в журнале «Музыкальная жизнь», 1959; № ПТ,
с. 18—19 и частично в журнале «Советская музыка», 1961, № 1,
с. 107—108. В настоящем издании печатается с дополнениями авто-
ра. ГАКО, ф. Р—1252, on. 1, ед. хр. 4.
В. Е. Авксентьев (1885—1973)—преподаватель игры на бала-
лайке. Один из организаторов и руководителей первого в Сибири
оркестра русских народных инструментов и других оркестров.
Представитель семьи Авксентьевых, посвятившей себя русским на-
родным инструментам. См.: Михайловская Н. Полвека за пуль-
том.— «Музыкальная жизнь», 1961, № 7.
А. Г. Шагалов
«Музыка ваша нужна», — сказал нам Чапаев
Опубликовано в сб.: Музыкальный Ленинград: 1917—1957.—
Л., 1958, с. 204—205. В настоящем издании публикуется полностью
с дополнениями автора.
336
А. Г. Шагалов (1886—1966)—исполнитель на домре. Участник
великорусского оркестра имени В. В. Андреева в Ленинграде.
П. И. Алексеев
Андреев у бойцов Красной Армии
Частично было опубликовано в журнале «Музыкальная жизнь»,
1961, № 1, с. 7 и «Советская музыка», 1961, № 1, с. 111—112.
Извлечение из очерка П. И. Алексеева о В. В. Андрееве. ГАКО,
ф. Р. — 1252, on. 1, ед. хр. 4.
П. И. Алексеев (1892—1960) — исполнитель на домре, дирижер,
педагог. Участник Великорусского оркестра.
Н. С. Трояновская
Трояновский об Андрееве
Публикуется впервые. ГАКО, ф. Р—1252, on. 1, ед. хр. 163.
Н. С. Трояновская (урожденная Раунер) (1894—1965)—жена
Б. С. Трояновского.
1 Письмо — из личного архива Трояновской.
Н. В. Осипова
Андреев r жизни Осипова
Полностью публикуется впервые. ГАКО, ф. Р—1252, on. 1,
ед. хр. 11, 160. Фрагмент опубликован в предисловии А. С. Илюхи-
на к Сборнику пьес В. В. Андреева (М., 1960).
Н. В. Осипова (урожденная Пересвет) (1902—1962)—жена
Н. П. Осипова.
1 Из школьного сочинения Осипова, сохранившегося в его лич-
ных материалах.
2 К. Е. Маковский (1839—1915)—художник-живописец.
Б. Б. Грановский
В. В. Андреев в 1917—1918 годах
Частично опубликовано в журнале «Советские архивы», 1983,
№ 6, с. 59—62.
1 Ед. хр. 1404, л. 1.
2 Протокол заседания Исполнительного комитета Первого вели-
корусского оркестра В. В. Андреева (ЦГАЛИ, ф. 695, ед. хр. ИЗО,
л. 1).
3 Ф. 667, on. 1, ед. хр. 48, л. 3.
4 Там же, л. 4—5.
6 Ф. 667, ед. хр. 48, л. 2.
6 Ф. 695, ед. хр. 1029.
7 Ф. 695, ед. хр. 1034.
8 Ф. 667, ед. хр. 48, л. 9.
9 Ф. 695, ед. хр. 1035, л. 1.
10 Ф. 695, ед. хр. 1036, л. 1.
11 Ф. 695, ед. хр. 1066, л. 76.
12 Ф. 695, ед. хр. 1054, л. 1—1 об.
13 Ф. 667, ед. хр. 48, л. 33.
14 Ф. 695, ед. хр. 1010, л. 2—3.
337
** <t>. 695, ед. хр. 1010, л. 4.
18 Ф. 667, ед. хр. 9, л. 4—5.
17 Ф. 667, ед. хр. 105, л. 2.
18 Там же, л. 3.
19 Резников сопровождал В. В. Андреева в поездке по Северно-
му фронту, был политическим руководителем поездки.
29 Ф. 667, ед. хр. 105, л. 4.
Неокончено, срезана нижняя половина листа. Пометка «1918 г.
ноябрь» — в верхнем левом углу листа.
21 Окончание резолюции обнаружить не удалось.
22 Ф. 667, ед. хр. 46, л. 1.
23 В рукописи: водителями.
24 Ф. 667, ед. хр. 46.
краткий хронограф ЖИЗНИ и деятельности
В. В. АНДРЕЕВА ♦
1861 3 (15) Родился в городе Бежецке Тверской губернии в семье
января купца Василия Андреевича Андреева и его жены Софьи
Михайловны из дворян.
1872 После смерти отца (в 1862) вместе с матерью и отчи-
мом, инженером Нилом Николаевичем Сеславиным, пе-
реехал в Петербург.
1875 «14-ти лет от роду я играл самоучкой на 12 инструмен-
тах, не зная ни одной ноты> (из воспоминаний Андре-
ева).
1879 Начало обучения игре на скрипке у преподавателя, впо-
следствии профессора Петербургской консерватории,
Н. В. Галкина.
1882 Окончание обучения на скрипке.
1883 Встреча в селе Марьино Вышневолоцкого уезда Твер
ской губернии с балалаечником-самородком Антипом.
Самостоятельное обучение игре на балалайке.
1884 Встреча в городе Бежецке с балалаечником-любителем
А. С. Паскиным, виртуозно игравшим на балалайке.
Андреев заказывает балалайку бежецкому мастеру Ан-
тонову. Участие в дивертисменте — соло на балалайке
в любительском спектакле «Жена напрокат» на даче
Е. Н. Аннаева в Самаре.
1886 Андреев заказывает петербургскому мастеру В. В. Ива-
нову модель улучшенной им в акустическом отношении
народной балалайки.
* Использованы опубликованные Б. Б. Грановским в 1960 г.
в журнале «Музыкальная жизнь» (№ 23, с. 12) «Основные даты
жизни и деятельности В. В. Андреева», материалы настоящего сбор-
ника и «Хронология по истории русского народного оркестра имени
В. В. Андреева» В. И. Саттельберга (хранится в рукописи).
В. И. Саттельбергу принадлежит инициатива в собирании и систе-
матизации матералов для «Летописи жизни и деятельности
В. В. Андреева».
339
1886 Первое выступление в открытом концерте в Петербур-
ге в качестве солиста на балалайке.
1887 Первое выступление в открытом концерте в Петербур-
ге в качестве солиста на гармонике.
По чертежам Андреева создана первая хроматическая
балалайка. Петербургский мастер Ф. С. Пасербский из-
готавливает первую группу балалаек: приму, альт, пик-
коло, бас, позднее — контрабас.
Андреев организует Кружок любителей игры на бала-
лайках в составе 8 человек, включая его самого.
Вышла в свет «Школа для балалайки. Составил
П. К. Селиверстов при участии известного артиста иг-
ры на балалайке В. Андреева с приложением песен,
исполненных им>.
Андреев открыл в Соляном городке в Петербурге
класс обучения игре на балалайке.
1888 Первое публичное выступление в Петербурге Кружка
любителей игры на балалайках под управлением Ан-
дреева.
Знакомство Андреева с Н. П. Фоминым и В. Т. Насо-
новым.
Первые опыты в области композиции —в концерте
20 марта 1888 г.
Андреев исполнил Марш для балалайки и фортепиано
собственного сочинения.
Первое выступление Кружка в Москве.
1889 Выступление Кружка на домашнем вечере у М. П. Бе-
ляева в присутствии П. И. Чайковского, Н. А. Римско-
го-Корсакова, А. К. Глазунова, А. К. Лядова, В. В. Ста-
сова, А. В. Вержбиловича, братьев Ф. М. и С. М. Блу-
менфельдов.
Гастроли Кружка во Франции.
1890 Начало сотрудничества с С. И. Налимовым.
1891 Начало работы в воинских частях в качестве препода-
вателя игры на балалайке.
Организация Андреевым кружков балалаечников среди
солдат Петербургского гарнизона.
1891 Первая концертная поездка Кружка по России. Встреча
в Тифлисе с А. Г. Рубинштейном.
1892 Гастроли Кружка во Франции. Встреча с Ж. Массне,
Б. Годаром.
1894 Вышла в свет школа для балалайки Андреева .с его пре-
дисловием под названием «Пособие для обучения игре
340
на народных инструментах. Самоучитель игры на бала-
лайке приме с указанием строя (старого) для балалаек:
пикколо, альта, баса и контрабаса. С приложением шес-
ти пьес для этого состава: „Вдоль по Питерской",
„Светит месяц ясный", „Я не думала ни о чем в свете
тужить", „Под яблонькой", „Степь Моздокская", „Ты
почувствуй дорогая"».
Начало сотрудничества с Ф. А. Ниманом. Близкое
знакомство и сотрудничество с Ф. И. Шаляпиным.
1896 Начало литературно-публицистической деятельности.
Опубликована статья Андреева «О русских народных
инструментах».
Письмо Л. Н. Толстому.
Начало сотрудничества с Н. И. Приваловым.
А. А. Мартыновой через ее брата, участника Кружка
любителей игры на балалайках С. А. Мартынова, пере-
дан Андрееву найденный ею в Вятской губернии народ-
ный инструмент, ошибочно принятый за домру.
Работа над усовершенствованием домры.
Подготовка к реорганизации Кружка. Н. П. Фомин сов-
местно с Андреевым устанавливает для ансамбля еди-
ный квартовый строй, определяет номенклатуру каждо-
го, входящего в ансамбль, народного инструмента и
вводит единую форму письма партитур.
В Кружок введены шлемовидные гусли («псалтырь»),
построенные по описанию, изложенному в книге А. С.
Фаминцына «Гусли. Русский народный музыкальный
инструмент» (Спб., 1890). Кружок любителей игры на
балалайках переименован в Великорусский оркестр,
названный так Андреевым по составу народных инстру-
ментов, принадлежащих к средней и северной полосам
России, то есть к Великороссии или древнему государ-
ству Московскому.
Первое выступление в Петербурге Великорусского ор-
кестра под управлением Андреева.
В Великорусский оркестр введена домра.
1897 Основан штат преподавателей народной музыки в вой-
сковых частях и военно-учебных заведениях, Андреев
назначен «заведующим преподаванием народной музы-
ки в войсках».
Изданы первые методические пособия игры на русских
народных инструментах В. Т. Насонова под редакцией
Андреева.
В Великорусский оркестр введена брелка,
341
1898
1899
1900
1902
1904
1905
1906
1908
В Великорусский оркестр введены щипковые гусли,
парная свирель, накры.
Юбилейный концерт в Петербурге в ознаменование
10-летия оркестра Андреева.
Концерт в пользу пострадавших от неурожая в средней
полосе России. Среди участников концерта — оркестр
балалаечников-любителей в составе 300 человек под
управлением Андреева.
Записаны на грампластинки в исполнении Андреева как
солиста на балалайке его произведения и русская на-
родная песня.
В Петербурге опубликована на французском языке работа
Андреева «Les Instruments nationaux ей Russie> («На-
циональные инструменты в России»).
Концерты Великорусского оркестра на Всемирной выс-
тавке в Париже.
Награждение Андреева орденом Почетного легиона и
золотой медалью Выставки. Андреев избран действи-
тельным членом Французской Академии изящных ис-
кусств.
Знакомство с гусляром-самородком, будущим участни-
ком Великорусского оркестра О. У. Смоленским.
В газете «Новое время» опубликована статья Андрее-
ва «О музыке рожечников», в которой говорится о не-
обходимости фонозаписи ансамбля владимирских ро-
жечников под управлением Н. В. Кондратьева.
В Петербурге в Народном доме Андреевым открыты
Классы для безвозмездного обучения игре на русских
народных инструментах простолюдинов.
Знакомство с гастролировавшими в Петербурге дири-
жером А. Никишем и скрипачом Э. Изаи.
Начало сотрудничества с Б. С. Трояновским.
Издан «Устав общедоступных курсов игры на народных
инструментах и хорового пения В. В. Андреева в городе
С.-Петербурге».
Первое исполнение «Русской фантазии» А. К. Глазуно-
ва, посвященной Великорусскому оркестру, в присутст-
вии автора.
Дирижер — Андреев.
Гастроли Великорусского оркестра в Германии. Встречи с
Р. Леонкавалло, А. Никишем, К. Муком, К. Заксом.
342
Ё Великорусский оркестр введены клавишные гусЛй
работы А. Гергенса.
1909 Концерты Великорусского оркестра в Москве.
Гастроли в Англии.
Андреевым закончена работа над «Каталогом древне-
русских музыкальных инструментов, послуживших про-
тотипами для создания Великорусского оркестра».
1910 Гастроли в Германии, Англии, Франции.
По рекомендации Андреева участник Великорусского
оркестра А. С. Чагадаев выехал в Англию для организа-
ции там оркестра русских народных инструментов.
Гастроли Великорусского оркестра в Америке.
1911 Гастроли в Америке и в Канаде. В Америке выпущена
грампластинка с записью Великорусского оркестра под
управлением Андреева. Первое выступление в концерте
Великорусского оркестра в Петербурге десятилетнего
Ники Осипова (Н. П. Осипов) — соло на балалайке.
Концерты Великорусского оркестра в Москве с участи-
ем Н. В. Плевицкой.
Концерты Великорусского оркестра в Варшаве. Встре-
ча с А. В. Затаевичем.
1912 Гастроли Великорусского оркестра по России.
Организация Андреевым краткосрочных курсов для под-
готовки иногородних учителей в качестве руководите-
лей оркестров русских народных инструментов.
1913 Первое выступление в концерте Великорусского орке-
стра солиста на балалайке А. Д. Доброхотова.
Андреев избран одним из директоров Литературно-
художественного общества в Петербурге.
Опубликована статья Андреева «Почему я посвятил
свою жизнь усовершенствованию древних музыкальных
инструментов русского народа».
Торжественное чествование Андреева в Мариинском
театре в Петербурге в связи с 25-летнем артистической
деятельности. Гастроли Великорусского оркестра в Рос-
сии.
Андреев приглашен Министерством путей сообщения для
организации в школах ведомства путей сообщения пре-
подавания игры на балалайке и организации школьных
оркестров балалаечников. Русской фирмой «Пишущий
амур» выпущены грампластинки с записью Великорус-
ского оркестра под управлением Андреева.
343
1915 В Петрограде созданы Общество распространения игрь!
на народных инструментах и хорового пения и Курсы
для обучения игре на русских народных инструментах
учителей, в которых деятельное участие принимал Ан-
дреев.
Андреевым закончена статья «К созданию Дома народ-
ной музыки».
Вышел в свет «Справочник или краткое руководство для
оборудования Великорусского оркестра» Андреева.
Начали работать Курсы игры на народных инструмен-
тах и подготовки инструкторов по организации народ-
ных оркестров.
Один из организаторов курсов — Андреев.
Концерты Великорусского оркестра в Москве. Среди
участников концерта — А. В. Нежданова, Е. А. Степа-
нова, Л. В. Собинов, Е. В. Гельцер и др.
1916 Андреев закончил работу над исследованием «Краткая
историческая справка о происхождении народных му-
зыкальных инструментов, вошедших в состав Велико-
русского оркестра».
1917 Опубликована последняя работа Андреева — «Велико-
русский оркестр и его значение для народа».
Андреев пишет «Обращение к деятелям музыки».
Переименование Великорусского оркестра в Первый на-
родный великорусский оркестр.
Выступление оркестра под управлением Андреева пе-
ред трудящимися Петрограда.
1918 Письмо Андреева к А. В. Луначарскому.
Вышневолоцким совдепом Андрееву выдано «Удосто-
верение», в котором говорится, что «ввиду его, Андре-
ева, культурно-просветительной деятельности, направ-
ленной на пользу и служение народу, ему предоставля-
ется право пожизненно пользоваться землей в сельце
Марьинском». .
Торжественный концерт в Театре музыкальной драмы
в Петрограде в ознаменование 30-летия первого оркест-
ра русских народных инструментов под руководством
Андреева.
Концерты оркестра под управлением Андреева в Москве.
Поездка оркестра на Северный фронт Красной Армии.
Болезнь Андреева.
В ночь на 26 декабря 1918 года смерть В. В. Андре-
ева.
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
Абаза В. В. 42, 306
Абт Ф. 177, 180
Авксентьев В. Е. 250, 336
Авксентьев Е. Г. 28
Агренев-Славянский Д. А. 127,
128, 165, 294, 312, 319, 330
Агренева-Славянская О. X. 330
Александров А. А. 233
Алексеев П. И. 27, 233, 249,
256, 337
Алексеев С. И. 232, 335
Алексей Михайлович см. Рома-
новы
Алмазов 209
Алябьев А. А. 185, 231
Амати 116
Ананьев Т. 70, 71
Андреев А. М. 68
Антип 75, 277, 278
Антонов 223, 334
Аполинский А. Н. 150, 233,5/4
Архангельский А. А. 245
Арямнов Г. А. 26, 151, 187, 204,
205, 206, 207, 314, 325, 329,
330
Ауэр Л. С. 156, 309, 315, 316
Ахшарумов Д. В. 217
Байер 223
Балакирев М. А. 46, 151, 152,
171, 172, 314, 321, 325
Баскин В. С. 126
Безекирский В. В. 126
Бекетов М. 26, 218, 219, 332
Беллерман 77, 106, 107, 311
Белоруссов В. В. 319
Беляев М. П. 226, 227
Берлиоз Г. 195
Бернар С. 180, 239, 240, 286,
293, 324
Берто Ф. Л. 187, 325
Бессель В. В. 305
Бетховен Л. 142
Бизе Ж. 23, 142, 233
Блинов Е. Г. 28, 291
Блуменфельд С. М. 226
Блуменфельд Ф. М. 226
Бобриков Н. И. 129, 131
Большаков Д. 274
Бородин А. П. 94, 120, 142
Брамс И. 183, 185, 188, 202
Бреверн-де-ля-Гарди 50
Брейткопф 238
Брокгауз 167
Бронская Е. А. 84, 310
Буркард 62
Бушман К. Ф. Л. 332
Быстров Н. М. 42, 279, 306
Вагнер Р. 48
Вальяно М. М. 224, 227
Варламов А. Е. 333
Варламов К. А. 279, 287
Варфоломеев Н. М. 268
Васильев А. С. 297
Васильев Н. Г. 255
Венявский Г. 181, 182, 185
Верди Дж. 142, 146, 178
Вержбилович А. В. 164, 226,
231 318
Веселовский А. Н. 170, 320
Вестфаль Р. 32, 305
Волков А. А. 280, 309
Волнобрун Л. П. см. Вольфсон-
Волчанов В.
Волчанов В. см. Вольфсон-
Волчанов В.
Вольфсон-Волчанов В. 122
Врубель М. А. 249
345
Вуд Г. 24, 179, 324
Вяльцева А. Д. 185, 325
Железновы А. и В. 330
Жилле Э. 181, 325
Гаврюшин И. А. 219, 333
Галинис И. 298, 300, 302
Галкин Н. В. 12, 277, 309
Гартман А. А. 114, 120, 213,
256
Гейзеринеры 217
Гейне Г. 335
Гербер 198
Гергенс А. И. 103, 114, 149, 182,
203, 209, 284, 298, 302, 314
Гер ль А. 285
Гертель 238
Глазунов А. К. 24, 142, 226,
286, 292, 310
Глинка М. И. 23, 84, 142, 171,
229, 231, 232, 233, 278
Годар Б. 124, 202, 219, 282, 312
Годнев 200, 201
Горелов А. Л. 23, 125, 126, 312
Городцов А. Д. 136, 312
Горький А. М. 268, 287, 292
Грановский Б. Б. 9, 27, 267,
276, 320, 337
Грановский И. Н. 320
Гречанинов А. Т. 142
Григ Э. 142, 310
Гуно Ш. 142
Гурилев А. Л. 231, 335
Гучков П. И. 183, 184, 325
Давыдов В. И. 279, 287
Даниил (митрополит) 106
Данилов В. Д. ИЗ, 120, 183,
184, 256, 268, 284, 325
Делиб Л. 142
Денисьев 287
Дешкин Н. Ф. 217, 218, 332
Дмитриев А. 300
Доброхотов А. Д. 104, 192, 193,
202, 266, 267, 289, 326
Дуров А. Л. 219, 333
Дыхов А. М. 264, 265
Дьякова С. А. 176, 177, 323
Дюран М. О. 181, 185, 202
Дютш Г. О. 313
Ершов И. В. 287
Ефрон 167
Забелин И. 45, 106, 306
Завадский 136
Закс К. 196, 327
Зарубин А. Н. 266, 267, 268
Затаевич А. В. 158, 193, 194,
316, 327
Захаров И. 202
Зигфрид см, Старк Э. А.
Зилоти А. И. 24, 126, 175, 322
Зюзин И. А. 155, 166, 177, 188,
298, 302, 315, 319
Иван Ильич 159, 317
Иванов В. В. 31, 162, 278, 298,
302, 305, 312, 317, 318, 334
Иванов М. М. 330
Идзиковский Л. В. 202, 329
Изаи Э. 126, 312
Ильин А. А. 199
Ильманова А. В. 192, 326
Илыптрем А. И. 215
Илюхин А. С. 334, 337
Имханицкий М. И. 29
Иогансен Ю. И. 122, 312
Истомин Ф. М. 146, 313
Кажгалиев Ш. 304
Кажинский В. М. 16, 162, 163,
164, 318
Калинников Вас. С. 142
Каракаш М. Н. 84, 310
Каркин П. П. 16, 104, 174, 217,
256, 268, 283, 284, 286, 311,
322, 332
Каркин Рюрик см, Каркин П. П.
Каркияйнен см, Каркин П. П.
Карузо Э. 239
Касторский В. И. 231
Катульская Е. К. 26, 230, 335
Кацан В. В. 151, 205, 206, 209,
212, 314, 329
Керенский А. Ф. 269
Киприянов В. П. 300, 301
Ключников Ю. 315
Коломаров Н. Н. 212, 331
Комиссаржевская В. Ф. 220,
287, 333
Кондратьев Н. В. 51, 307
Корсаченко 150, 314
346
Крамер В. П. 268
Крокет 237
Крылов 133
Кузнецова М. Н. 231, 335
Кузьмин В. И. 215, 216, 332
Кульнев Н. И. 199
Кульнева К. А. 199, 200, 328
Кулябко-Корецкий М. Н. 26,
151, 205, 206, 207, 208, 209,
314, 329, 330
Куприн А. И. 292
Кусевицкий С. А. 238, 245, 246,
270
Кутателадзе Л. М. 315
Кухач Ф. 171, 320
Кучера К. А. 152, 315
Кушаков В. 202
Кюн Ц. А. 142, 173, 214, 321,
331
Лаврентьев Ал. К. 199, 201
Лаврентьев Анд. К. 199, 200,
201, 328
Лазаревич Ф. В. 26, 220, 333
Лалетин В. М. 196, 197,198,527
Лачинов А. Н. 28, 275
Лебедев А. П. 220, 221
Лебедев Н. Г. 209, 210, 330
Левины 198
Левитан И. И. 248
Левицкий И. И. 250
Лежен Ф. В. 266
Ленец А. В. 23, 26, 104, 181,
182, 185, 186, 188, 189, 255,
268, 274, 286, 324, 325, 326
Ленч Л. С. 246, 336
Леонкавалло Р, 23, 24, 60, 62,
293
Леонтьев В. В. 69, 72
Лееманс 62
Лидин В. А, 175, 224, 225, 227,
322
Линева Е. Э. 307
Лисовский С. И. 202, 203, 329
Лонг Т. 178, 324
Лубэ Э. Ф. 307
Луначарский А. В. 160, 161,
245, 246, 270, 272, 273, 317
Лядов А. К. 16, 226, 233
Ляпунов С. М. 22, 216, 217,
332
Майон В. Ш. 105, 170, 320
Маковская Ю, П. 266
Маковский К. Е. 266, 287, 337
Максимов А. П. 209, 210, 211,
212, 330, 331
Максммъъ Е. 308
Максимович С. 215, 332
Малько Н. А. 245
Мамерс И. 242
Мансфельд Ю. А. 234, 392, 335
Марков 209
Маркович М. Е. 84, 310
Маркузе В. Н. 256, 268, 274
Мартынов А. А. 107
Мартынов Б. А. 167, 168, 319
Мартынов С. А. 17, 18, 201, 202,
328, 329
Мартынова А. А. 107, 201
Масаков Б. М. 197, 327
Масканьи П. 142
Массив Ж. 24, 124, 142, 164,
282, 312, 318
Медведева Ю. Ф. 198
Мейербер Дж. 60, 308, 334
Меликенцов Г. 316
Меллит 3. П. 320
Мельгунов Ю. Н. 46, 306
Мендельсон-Бартольди Ф. 60
Минаев Д. И. 73, 104, 186, 200,
207, 232, 309, 317, 328
Минеев 292
Минчев Г. 70
Михаил Федорович см. Рома-
новы
Михайлов 133
Михайловская Н. 336
Михневич В. О. 45, 109, 117,
306, 311
Монти 202
Мордкин М. М. 234, 335
Морочник И. А. 215, 332
Мосалов 302
Моцарт В. А. 142, 310
Мравина Е. К. 164, 318
Мук К. 60, 62, 308
Мусоргский М. П. 172, 229
Назаров Н. А. 248
Налимов С. И. 16, 73* 108, 114,
143, 155, 177, 178, 191, 195,
196, 198, 249, 261—262, 264,
266, 283, 284, 285, 298, 299,
300, 301, 323, 326, 327, 328
Направник Э. Ф. 120, 227, 228,
347
Насонов В. Т. 16, 26, 48, 104,
157, 168, 185, 187, 188, 191,
192, 194, 195, 209, 218, 233,
248, 250, 256, 268, 283, 285,
286, 287, 288, 289, 290, 307,
316, 326, 327, 330
Нежданова А. В. 243
Некрасов И. В. 146, 313
Некрасов Н. А. 291
Немирович-Данченко В. И. 292
Нечепоренко П. И. 28, 291
Никиш А. 24, 60, 61, 62, 178,
184, 230, 293, 316, 323
Николаева Е. Н. 84, 310
Нилов 223
Ниман Ф. А. 16, 23|, 104, 120,
188, 283, 285, 286, 288, 289,
290, 321, 326, 332
Новицкий А. 162
Норман 68, 69
Ныров С. В. 177, 221, 323, 333
Оболенский П. А. 241, 244, 336
Огарев Н. П. 288
Огинский М. К. 183
Оглоблин П. В. 103, 133, 187,
188, 205, 209, 210, 245, 264,
274, 328
Окулевич В. 300
Оленин А. А. 120
Орлова Л. В. 255
Осипов Д. П. 267
Осипов Н. П. 28, 264, 265, 266,
267, 290, 303, 337
Осипов П. Н. 264
Осипова Н. В. 264, 337
Осипова Т. В. 264
Оссовский А. В. 154, 315
Островский А. Н. 229, 335
Павлова А. П. 66, 234, 308,
335
Пальчиков Н. Е. 46, 306
Панченко В. А. 224, 280, 309
Паригорин А. В. 224, 280, 309
Паршин С. 300
Пасербский Ф. С. 12, 14, 25, 31
162, 223, 224, 278, 279, 281,
287, 317, 318, 334
Паскин А. С. 12, 223, 278, 334
Пахоруков Г. Д. 213, 215, 268,
327, 331, 332
Перепелицын П. Д. 45, 306
Пересвет см. Осипова Н. В.
Перовская С. Л. 256
Петр I см. Романовы
Петров А. 298
Петров Е. А. 249
Петухов М. 281, 282
Печорин С. Я. 213, 214, 331
Платонов В. Ф. 199, 328
Плевицкая Н. В. 184, 214, 325,
331
Погорелов В. С. 157, 186, 316,
325
Попов см. Ленч Л. С.
Попов С. Л. 159, 177, 248, 323
Пржевалинская Е. Л. 198, 328
Привалов Н. И. 16, 18, 23, 68,
69, 71, 147, 149, 174, 203, 218,
221, 256, 283, 285, 286, 306,
321 333
Прокунин В. П. 46, 306
Путятин М. С. 128
Пуччини Дж. 142
Пыжов 224
Пюньо Р. 124, 312
Раден 42
Радзивилов 165, 278, 319
Раскин А. 322
Рахманинов С. В. 66
Ребиков В. И. 84
Рёдер С. 173
Резников 259, 260, 273
Реннике Ф. Е. 25, 189, 280, 309,
326
Репин И. Е. 17, 171, 172, 287,
288, 320, 321
Рерих Н. К. 244, 249
Римский-Корсаков Н. А. 16, 24,
46, 66, 94, 142, 152, 153, 173,
176, 226, 232, 233, 286, 310,
314, 315, 321, 322, 323
Роган 181
Родзянко М. В. 269
Рожков 196
Рожков А. 189, 190, 326
Рожков М. Ф. 28, 291
Романовы:
Александр III 206
Алексей Михайлович 43, 109,
117
Михаил Федорович 43
Петр I 206
Росовский Н. А. 120
Ростан Э. 336
Рубинштейн А. Г. 16, 56, 142,
208, 251
348
Рубинштейн И. Л. 236, 336
Рыбаков С. Г. ПО, 311
Савельев П. О. 229, 248, 278,
335
Савина М. Г. 179, 232, 279,
287 324
Саккетти Л. А. 167, 170, 171,
172, 195, 320, 321
Свистунов Г. 70, 71
Селиверстов П. К. 13, 279
Семенов М. Н. 243
Сен-Санс К. 202, 282, 293
Сепп 302
Сибелиус Я. 142
Симпсен 62
Синицын И. М, 292
Синицын С. 300
Скрябина О. С. 255
Славянский Д. А. см, Агренев-
Славянский Д. А.
Смирнов Д. А. 66
Смоленский О. У. 68, 69, 71, 72,
87, 112, 120, 173, 175, 194,
195, 308, 321, 322, 327
Сокальский П. П. 46, 56, 306
Соколов С. Г. 264
Соколов Ф. В. 306, 314, 334
Соловьев А. Ф. 280, 309,
Соловьев Н. Ф. 126, 151, 166,
205, 314
Соутелл А. 179, 324
Спендиаров А. А. 156, 316
Спиндлер Л. 25, 159, 317
Станиславский К. С. 59, 294
Стасов В. В. 166, 226, 227, 319
Стежко А. Н. 203, 329
Столь 239
Стравинский Ф. И. 164, 318
Страдивари А. 55, 116, 283,
299
Страдивариус см. Страдива-
ри А.
Стрельников И. 200, 328
Тай лор Э. 39, 305
Танеев А. С. 244
Танеев С. И. 142
Тарасов В. А. 104
Тартаков И. В. 231, 335
Тенишев 50, 307
Тенишева М. К. 50, 150, 175,
307, 322
Тихомиров Н. Н. 211, 331
Тихомиров Ю. В. 204, 329
Тихонов А. В. 28, 291
Толстой Л. Н. 15, 22, 134, 145,
148, 149, 164, 165, 283, 312,
313, 314, 319, 322
Тома А. 142
Томашевич И. 255
Тосканини А. 290, 293
Трегубов Н. И. 222, 333
Триверс X. О. 183, 325
Трояновская Н. С. 261, 337
Трояновский Б. С. 28, 181, 185,
186, 190, 196, 202, 261, 262,
263, 264, 266, 289, 290, 301,
337
Тур В. А. 170
Урусов 50
Усатов Д. А. 334
Усенко К. 300
Фаминцын А. С. 17, 45, 46, 69,
70, 104, 106, 108, 110, 111,
306
Федоров Д. Д. 280, 309
Федоров Н. А. см. Ниман Ф. А.
Федосова И. А. 229, 335
Феоктистов Б. С. 28, 291
Фигнер М. И. 333
Фигнер Н. Н. 26, 164, 222, 288,
318, 333
Филин М. Г. 291
Филиппов Т. И. 15, 47, 129, 146,
447, 164, 170, 229, 285, 306,
313, 318, 320, 335
Филлипс С. 311
Финдейзен Н. Ф. 153, 315
Фокин М. М. 24, 229, 335
Фоллнер 50
Фомин Н. П. 14, 16, 19, 22, 23,
24, 26, 84, 104, 114, 125, 146,
149, 150, 151, 171, 175, 205,
206, 207, 209, 212, 213, 224,
242, 246, 251, 257, 266, 283,
284, 285, 286, 288, 289, 313,
314, 320, 322, 325, 329, 331,
333 334
Фомина О. Н. 214, 215, 332
Фредерикс В. Б. 307
Хандошкин И. Е. 278
Хоуэр С. М. 184, 185, 325
349
Циммерман Ю. Г. 50, 121, 122,
181, 191, 194, 203, 206, 221
Цуркин 299
Чагадаев А. С. 25, 179, 180, 181,
182, 303, 324, 325
Чайковский А. И. 125,126, 312
Чайковский М. И. 23
Чайковский П. И. 23, 46, 48,
56, 59, 66, 84, 94, 125, 126,
142, 146, 151, 152, 171, 219,
226, 227, 230, 233, 250, 282,
312, 313, 322, 332
Чапаев В. И. 255, 256
Черкасская М. Б. 120, 231
Шагалов А. Г. 27, 254, 336,
337
Шалов А. Б. 28
Шаляпин Ф. И. 26, 57, 58, 59,
164, 175, 176, 227, 242, 244,
245, 246, 252, 260, 261, 270,
282, 291, 307, 308, 322, 323,
334, 335
Шампольон Ф. 106, 311
Шереметев С. Д. 113, 156, 316
Шишкин Й. И. 248
Шопен Ф. 181, 183, 185, 260
Шредер 54
Штибер Н. П. 19, 166, 167, 280,
309 319
Штраус И. 150, 183, 290, 314
Шуберт Ф. 177, 229
Шуман Р. 56, 142, 171, 229, 335
Щелоков П. 3. 169, 170, 319
Эванс 180
Экснер С. К. 197
Эльман А. Ф. 169, 319
Эльман П. А. 173, 321
Юргенсон Б. П. 206, 256
Яковлев А. Я. 18, 40, 41, 305
Янов А. А. 67, 70
В. В. Андреев
А65 Материалы и документы/Сост., текстолог,
подготовка, примем. Б. Б. Грановского. — М.,
Музыка, 1986. — 351 с., портр., ил., нот.
Издание представляет собой сборник материалов и доку-
ментов, характеризующих творческую деятельность В. В. Ан-
дреева — создателя первого оркестра русских народных ин-
струментов. В сборник вошли статьи, рецензии, письма Ан-
дреева, письма к Андрееву, воспоминания о нем.
Книга предназначена для музыкантов-профессионалов и
любителей музыки.
.4905000000—139
А--------------36-86
026(01)—86
ББК 49.5
78С1
В. В. АНДРЕЕВ
Материалы
и документы
Составитель
Бернард Борисович Грановский
Редактор Г. Шестаков
Художник Д. Б я з р о в
Худож. редактор Ю. Зеленков
Техн, редактор С. Буданова
Корректор М. Лимонова
ИБ № 3484
Подписано в набор 11.03.85.
Подписано в печать 13.01.86
Формат бумаги 84X108V32
Бумага типографская № 1 Гарнитура литер.
Печать высокая Объем печ. л. 11,0
Усл. печ. л. 18,48 Усл кр.-отт. 18,73
Уч.-изд. л. 22,44 Тираж 8500 экз. Изд. № 13194
Зак. 409 Цена 1 р. 40 к.
Издательство «Музыка», Москва, Неглинная, 14
Московская типография № 6 Союзполиграфпрома
при Государственном комитете СССР по делам
издательств, полиграфии и книжной торговли.
109088, Москва, Ж-88, Южнопортовая ул., 24.