J ^ M Ç n ig a r& T b fjfp

ъы»а

. M

B'

ПОПОВА
j -МД Я<НАГО

ВЪ РОДНЫХЪ пъсняхъ
□□□□

СТИХОТВОРЕНІЯ □ п п □ □
Жуковскаго, Хомякова, Языкова, Вяэемскаго, Баратынскаго, Тургенева, Пуш­
кина, Лермонтова, Тютчева, Полон.скаго, Майкова, Фета, Огарева,
Некрасова, Никитина, Бальмонта,
Брюсова, Бунина, Мережковскаго, Вяч. Иванова, Минскаго, Сологуба, БѢлаго, .
Блока, Гумилева и др.
'f

□ □ □ □ о

□□□□□□□□□□□
Стихотворенія ныбраны АНС. ЧЕБОТАРЕВСКОЙ.
Предисловие ѲЕДОРА СОЛОГУБА.

68

- < ’ — iS»—

Обложка худ. Н. К. Калмакова.

КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО бывш. Ж. В. ПОПОВА.

ПРЕДИСЛОВІЕ.
Когда-то можно было говорить о любви къ оте­
честву и о народной гордости; въ наши дни слово
патріотизмъ принято ставить въ ковычки. Общество
наше болЪе наклонно къ чужелюбію; намъ нравится
восхвалять чужое и яростно поносить свое. Правда,
жестокое остжденіе своего диктовалось лучшимъ людямъ нашимъ пламенною любовью къ родинЪ; но і і ъ
сожалЪнію, выкованное этою любовью оружіе гнІЗва
и презрЪнія не застраховано отъ того, чтобы стать
легко-поднимаемою, но опасною игрушкою въ рукахъ
равнодушныхъ, ненавидящихъ и йраждующихъ.
Противно законамъ бытія человЪческаго не любить
своей родины. Собранные въ этой книгЪ стихи могутъ
служить прекрасными образцами того, какъ русская
поэзія выразила любовь къ родинЪ, къ отечеству, къ
Р о с с і і і . Любовь эта выражена, конечно, не такъ, какъ
ее выразилъ бы иноплеменный и надменный языкъ.
Въ великомъ смпреніи сердца проходитъ Россія
свой высокій и торжественный путь. Жаждетъ истины,
ищетъ свЪта, поучается у каждаго, и безъ конца го­
това уподобляться Маріи, сидящей у ногъ ІисусоВ Ы Х 7>. И если иногда возмущается и ропщетъ, то

лишь побуждаемая къ тому обидами несносными и
великимъ отчаяніемъ. И потому русская пѢсня о любви
къ родинѢ чуждается ненависти къ иноплеменникамъ.
Даже когда она похваляется или смТіется, она дТі.іаетъ
это съ несказаннымъ добродушіемъ, почти беззлоб­
но,— совсБмъ же безъ зла не дано прожить ни одному
человеку. Высокое призваніе свое Россія знаетъ и
даже горда имъ, но въ немъ видитъ не свое право на
превосходство, а свой долгъ передъ человѣчествомъ.
Питать и хранить лучшіе завѢты человечности,—вотъ
паѳосъ русской души, согрѣвающій и собранныя
здѢсь пѣсни.
Ѳ едорЪ

С ологубЪ .

A. C. Пушкинъ.

Два чувства равно близки намъ,
Въ нихъ обрѢтаетъ сердце пищу:
Любовь къ родному пепелищу,
Любовь къ отеческимъ гробамъ.

Ѳ. Т ю т ч е в ъ .

Умомъ Россіи не понять,
Аршиномъ общимъ не измерить:
У ней особенная стать—
Въ Россію можно только вЪрить.

8

В. A. Ж у к о в с к і й .

Тамъ небеса и воды ясны!
Тамъ пБсни птичекъ сладкогласны!
О, родина, во'!) дни твои прекрасны!
ГдЪ бъ ни былъ я, но все съ тобой—
Душой.
Ты помнишь ли, какъ подъ горою,
Осеребряемый росою,
СвЪтился лучъ вечернею порою
И тишина слетала въ .ііісъ—
Съ небесъ?
Ты помнишь ли нашъ прудъ С П О К О Й ІІЫ Й ,
И тТ)нь отъ ивъ въ часъ полдня знойный,
И надъ водой отъ стада гулъ нестройный,
И въ лопЪ водъ, какъ сквозь стекло,—
Село?
Тамъ на заріі пичужка п'йла,
Даль озарялась и свЪт.іЪла,—
Туда, туда душа моя летТіла:
Казалось сердцу и очамъ—
Все тамъ!..
9

Ѳ. Н. Г л и н к а .

МОС К В А.
Городъ чудный, городъ древній,
Ты вмЪстилъ въ свои концы
И посады, и деревни,
И палаты, и дворцы!
Опоясанъ лентой пашенъ,
Весь пестрЪешь ты въ садахъ...
Сколько храмовъ, сколько башенъ
На семи твоихъ холмахъ!
Исполинскою рукою
Ты, какъ хартія, развитъ
И надъ малою рЪкою
Сталъ пеликъ и знаменитъ.
На твоихъ церквах7> старинныхъ
Выростаютъ дерева;
Глазъ не схватить у лицъ длинныхъ.
Это— матушка Москва!
Кто, силачъ, возьметъ въ охапку
Холмъ Кремля-богатыря?
Кто собьетъ златую шапку
У Ивана-звонаря?
Кто царь-колоколъ подыметъ?
10

Кто царь-пушку повернетъ?
Шляпы кто, гордецъ, не снимстъ
У святыхъ Кремля воротъ?..
Ты не гнула крЪпкой выи
Въ б'Ьдовой своей судьбТі:
РазкТ) пасынки Россіи
Не поклонятся тебѢ!..
Ты, какъ мученикъ, гор'Ьла,
БЪлокаменная!
И рііка въ тебЪ кипТіла
Бурно-пламенная!
И подъ испломъ ты лежала
Полоненною,
И изъ пепла ты возстала
НеизмЪнною...
ПроцвЪтай-же славой б Т і ч і і о и ,
Городъ храмовъ и палата,
Градъ срединный, градъ сердечный,
Коренной Россіи градъ!

Кн. П. A, Вяземскій.

3 И М А.
З д р а в ст в у й , в ъ бѢ лом ъ сараф анЪ
И з ъ с е р е б р я н н о й парчи!
Н а тебѢ г о р я т ъ алм азы ,
С ловн о я р к іе л учи.
Ты ж и в и т е л ь н о й у л ы бк ой ,
СвѢ ж ей п р ел ест ь ю л иц а
П р о б у ж д а еш ь к ъ чув ств ам ъ н овы м ъ
У с ы п л е н н ы я сер д ц а.
З д р а в ст в у й , р у сск ая м олодка,
Р а ск р а са в и ц а -д у ш а ,
Б Ъ л осн Ъ ж н ая лебедка,
З д р а в ст в у й , м атуш ка-зим а!
Н ам ъ н е ст р а ш е н ъ сн'Бгъ сур ов ы й :
Съ с н Ъ г о м ъ б а т ю ш к а -м о р о зъ —
Н а ш ъ п р и р о д н ы й , н а ш ъ деш ев ы й
П а р о х о д ъ и п а р о в о зъ .

Скоро м асля ни ц ы бой к ой
З а к и п и гь ш и р ок ій п и р ъ ,
И блин ам и , и н астой к ой
З а к у ти т ь к р ещ ен ы й м іръ!
И гр ы , бр атск ія п оп ой к и ,
Н астеж ь двери и сердца!
П ы ш утъ бѢ ш енны я тр ойк и ,
СнЪ гъ топ о ч а у крыльца.
Б о тъ взвились и полетѢли,
Ч то твой сок ол ъ в ъ облакахъ!
К р а со та ям ск ой артели
В о ж ж и крѢпко сж алъ въ рукахъ:
В ъ гаапкВ, в ъ си н е м ъ п олуш убк ’Б
Т акъ и см о тр и т ь м ол одц ом ъ ,
П о го н я ет ъ заи ады ч н ы хъ
С вистом ъ, л асковы м ъ словц ом ъ .

Кн. П. A. Вяземскій.

Тихія равнины,
Ель, ветла, береза,
Северной картины
Облачная даль,
СѢренькое море,
СЪренькое небо,
Чуется въ васъ горе,
Но и прелесть есть.
Праздничнымъ иарядомъ
Воздухъ, волны, горы,
РасцвЪтая садомъ,
Облачаетъ югъ.
ВЪчнымъ воскресеньемъ
Тамъ глядитъ природа,
ВЪчнымъ упоеньемъ
НЪжится душа.

Будничныя дЪти
Будничной природы,
РЪдко знаемъ эти
Праздничные дни.
День денской намъ труденъ,
Жизнь не безъ лишеній,
Теменъ кровъ нашъ, скуден-ь
Нашъ родной очагъ,
Но любовь и ласки
Матери, хоть бЪдной,
ДѢтямъ т'Ь же ласки,
Та же все любовь.
Въ рубищЪ убогомъ
Мать—любви сыновней
Предъ людьми и Богомъ
Та же другъ и мать.
ЧѢмъ она убоже,
ТѢмъ для сердца сына
Быть должна дороже,
Быть должна святЪй.
ГрЪхъ за то злословить
Нашу мать-природу,
Что намъ изготовить
Пиршествъ не могла.
ЗдЪсь родныхъ могилы,
Зд'Ьшними ивЪтами
Прахъ ихъ, сердцу милый,
Усыпаемъ мы.

15

Не сь родного-ль поля,
Н'Ьжно, мать цвЪтами
Украшала, холя,
Нашу колыбель?
Все, что сердцу мило,
ЧЪмъ оно страдало,
ЧЪмъ живетъ и жило,
ЗдЪсь вся жизнь его.
Струны есть живыя
Въ этой тихой пЪснЪ,
Что поетъ Россія
Въ сумрак?) своемъ.
ТЪ родныя струны
Умиляютъ душу
И въ нашъ возрастъ юный,
И въ тѢни годовъ;
Имъ съ любовью внемлю,
Имъ я вторю, глядя
На родную землю,
На родную мать.

К. Павлова.

МОСКВА.
День тихихъ грезъ, день сѢрый н печальный,
На неСТ) тучъ непаотлнвая мгла
И въ воэдухѣ эвонъ переливно дальный,
Мооковскіи звоіП) во RCÎi колокола.
И вызванный мечтою самовластной,
Припомнился нежданно въ этотъ часъ
Мн1) часъ другой,—тогда былъ вечеръ ясный,
И на конЪ я по полямъ неслась.
Быстрей, быстрЪй! И у стремнины края
Остановивъ послушнаго коня,
Взглянула я въ нросторъ долинъ: пылая,
Касалось ихъ уже свЬтило дня.
И городъ тамъ палатный и соборный,
Раскинувшись широко въ ширинѢ,
Блисталъ внизу, какъ бы нерукотворный,
И что-то вдругъ проснулося во мнѢ.
Москва! Москва! Что въ звук'Ь этомъ?
Какой отзывъ сердечный въ немъ?
ЗачТімъ такъ сроденъ онъ съ поэтомъ?
Такъ властенъ онъ надъ муяшкомъ?
17

ЗачЪмъ сдается, что предъ нами
Въ тебЪ вся Русь насъ ждетъ, любя?
ЗачЪліъ блестящими глазами, Москва,
Москва, смотрю я на тебя?
Твои дворцы стоятъ унылы,
Твой блескъ угасъ, твои гласъ ѵтихъ,
И нѢтъ въ тебЪ ни свТзтской силы,
Ни громкихъ дЪлъ, ни благъ земныхъ.
Какія жъ тайныя понятья
Такъ въ сердці» русскомъ залегли,
Что простираются объятья,
Когда бЪлЪешь ты въ дали?
Москва! Въ дни страха и печали
Храня священную любовь,
Не даромъ за тебя же дали
Мы нашу жизнь, мы нашу кровь.
Не даромъ въ битвѢ исполинской
Пришелъ народъ сложить главу,
И палъ въ равиииЪ Бородинской,
Сказавъ: «Помилуй, Богъ, Москву!»
Благое было это с'Ьмя.
Оно несетъ свой пышный цв'Ьт-ь,
И сбережетъ младое племя
Отцовскій даръ, любви завТітъ.

18

Е. Баратынскій.

Есть милая страна, есть уголъ на землЪ,
Куда, гдЪ-бъ ни были: средь буйственнаго стана,
Въ садахъ Армидиныхъ, на быстромъ кораблѢ,
Браздящемъ весело равнины океана,
Всегда уносимся мы думою своей;
ГдЪ, чужды низменныхъ страстей,
Житейскимъ подвигамъ предЪлъ мы назначаемъ,
Гді) міръ надѢемся забыть когда-нибудь,
И в'Ьжды старыя сомкнуть
ПослТ)дним7>, вТі чнымъ сномъ желаемъ.

Я помню ясный, чистый прудъ;
Подъ сѢнію березъ вЪтвистыхъ,
Средь мирныхъ водъ его, три острова цвЪтутъ.
СиЪт.іЬя нивами межъ рощъ своихъ волнистыхъ;
За нимъ встаетъ гора, предъ нимъ въ кустахъ шумитъ
И брызжетъ мельница. Деревня, лугъ широкій,
А тамъ счастливый домъ... туда душа летитъ!
Тамъ не хлад'Ьлъ бы я и въ старости глубокой!
Тамъ сердце темное, больное обрЪло
ОтвЪтъ на все, что въ немъ горЪло.
И снова для любви, для дружбы разцвЪло.
И счастье вновь уразумЪло!
19

Е. Баратынскій.

ДЕРЕВНЯ.
Я возвращуся къ вамъ, поля моихъ отцов-ь,
Дубравы мирныя, священный сердцу кровъ!
Я возвращуся къ вамъ, домашнія иконы!
Пускай другіе чтутъ приличія законы;
Пускай другіе чтутъ ревнивый судъ невТіждъ;
Свободный, наконецъ, отъ суегныхъ надеждъ,
Отъ безпокойныхъ сновъ, отъ в'Втренныхъ желапій,
Испивъ безвременно всю чашу испытаній —
Не призракъ счастія, но счастье нужно мнТ).
Усталый труженикъ, спЪшу къ родной стран!»
Заснуть желаннымъ сном7>, подъ кровлею родимой.
О домъ отеческій! о край всегда любимой!
Родныя небеса! Незвучный голосъ мой
Въ стихахъ задумчивыхъ васъ пЬлъ въ стран!) чужой;
Вы мнЪ повЪете спокойствіемъ и счастьемъ.
20

Какъ въ пристани пловепъ, испытанный ненастьемъ,
Съ улыбкой слушаетъ, надъ бездною возсЬвъ,
И бури грозный свистъ, и воліп . мятежный ревъ,—
Такъ, небо не моля о почестяхл> и златТ),
Спокойный домос'Ьдъ, въ моей безвестной хатѢ
Укрывшись отъ толпы взыскательных!, судей,
Въ кругу друзей своихъ, въ кругу семьи своей,
Я буду издали гляд'Ьть на бури свѣта.
Н'Ьтъ, нЪтъ, не отмЪню священпаго об'Ьта!
Пускай летитъ къ шатрамъ безтрепетный герой,
Пускай кровавыхъ битит> любовникъ молодой
Съ волненьемъ учится, губя часы златые,
Наук В размерять окопы боевые,—
Я съ дЪтства полюбилъ сладчайшіе труды.
Прилежный мирный плугъ, взрыиающій бразды,
Почетн'Ье меча; полезный въ скромной доліі,
Хочу возделывать отеческое поле.
Оратай, ветхихъ дней достигшій надъ сохой,
Въ заботахъ сладостиыхъ наставникъ будетъ мой;
МнЪ дряхлаго отца сыны трудолюбивы
Помогугъ утучнять иаслТідствеиныя нивы.
А ты, мой старый другъ, мой в'Ьрный доброхотъ,
Усердный пЪстунъ мой, ты, первый огородъ
На отческихъ поляхъ разведшш въ дни былые,
Ты поведешь меня въ сады свои густые,
Деревьсвъ п цв'Ьтовъ разскажешь имена.
Я самъ, когда съ небест» роскошная весна
Пов'Ьетъ іГІІгою воскреснувшей лрирод'Б,
Съ тяжелымъ заступомъ явлюся въ огород’Ь,
Приду съ тобой садить коренья и цвТіты.
О подвип. благостный! не тщетенъ буденн. ты:
Богиня пажитей нрпзнательнТій Фортуны!
21

Для них!, безвестный вѢкъ, для нихъ свирЪль и струны;
Он'В доступны всіімъ, и мнѢ за легкій трудъ
Плодами сочными обильно воздадутъ.
Отъ грядъ и заступа сп'Ьшу к ъ полямъ и плугу;
А тамъ, гд'Ь ручеекъ по бархатному лугу
Катитъ задумчиво пустыниыя струи,
Въ весенній ясный день я самъ, друзья мои,
У брега насажу лѣсокъ уединенный,
И липу свііжую, и тополь осребренный;
Въ тЪни ихъ отдохнетъ мой правнукъ молодой;
Тамъ дружба нѢкогда сокроетъ пепелъ мой,
И вм'Ьсто мрамора положптъ на гробницу
И мирный заступъ мой, и мирную цѢвницу.

2 2

Ѳ. Тю тчевъ.

Эти бѢдныя селенья,
Эта скудная природа—
Край родной долготерпѢнья,
Край ты Русскаго народа!
Не пойиетъ и не оц'Ьнитъ
Гордый взоръ иноплеменный,
Что сквозить и тайно свЪтитъ
Въ наготТі твоей смиренной.
Удрученный ношей крестной,
Всю тебя, земля родная,
Въ рабскомъ видѢ Царь Небесный
Исходил!,, благословляя.

H. M. Языковъ.

РОДИНА.
Краса п о л у н о ч н о й природы,
Любовь очей, моя страна!
Тпоя живая тишина
Твои лихія непогоды,
Твои л'Бса, твои луга,
И Волги пышные брега,
И Волги радостныя воды—
Все мило мн'Ь, какъ жаръ стих овъ,
Какъ жажда пламенная славы,
Какъ шумъ прибреяіныя дубравы
И разыгравшихся валовъ!
Всегда люблю я, вЪчно живы
На крѣпкой памяти моей
Предметы юношескихъ днеіі
И сердца первые порывы;
Когда волшебница-мечта
КрасыорЪчивыя мЪста
МнТ) оживляетъ н рисует?.--Она свЪжа, она чиста,
Она блеститъ, она ликуетъ.

Но тамъ, гд'ѣ русская природа,
Какъ нашихъ д'Вдовъ времена,
И величава, и грозна,
И благодатна, какъ свобода,—
Тамъ вяло дни мои лились,
Тамъ не внимаютъ вдохновенью,
И люди мирно обреклись
Непринужденном}' забвенью.
ЦВлуй меня, моя Лилета,
ЦЪлуй, цЪлуй! опять съ тобой
Восторги вольнаго поэта
И сила страсти молодой,
И голосъ лиры вдохновенной!
Покинувъ край непросв'Ьщенпый,
Душой высокое любя,
Опять тобой воспламененный,
Я стану иІЗтъ и шумъ военный,
И меченосцевъ, и тебя.

H. M. Языковъ.

ДВѢ КАРТИНЫ.
Прекрасно озеро Чудское,
Когда надъ нимъ свЪтило дня
Изъ синихъ водъ, какъ шаръ огня,
Встаетъ лъ торжественномъ покоѢ!
Его красой озарена,
ЦвЪтами радуги играя,
Лежитъ равннна водяная,
Необозрима и пышна;
Прохлада утренняя вВетъ;
Едва колышутся лЪса;
Какъ блестки золота, св'ВтлЪетъ
Ихъ переливная роса;
У пробудившагося брега
Стоятъ, готовые для бЪга,
И тихо плещутъ паруса;
На лодку мрежи собирая,
Рыбакъ взываетъ и поетъ,
И пѢсня русская, живая,
Разносится по глади водъ

Прекрасно озеро Чудское,
Когда блистательнымъ столбомъ
СвЪтило искрится ночное
Въ его кристаллЪ голубомъ:
Какъ тѢнь, отброшенная тучей,
Вдоль искривленных* береговъ
ЧернЪютъ образы лЪсовъ,
И кое-гдЪ огонь пловучій
Горитъ на челнахъ рыбаковъ;
Безмолвна синяя пучина,
Въ дубравахъ мракъ и тищина,
Небесъ далекая равнина
Сіянья мирнаго полна;
Лишь изрЪдка, съ боіатымъ ловомъ
Подъемля сііти изъ воды,
Рыбакъ живитъ веселымъ словомъ
Своихъ товарищей труды;
Или путемъ дугообразнымъ
Съ небесныхъ падая высогь,
ЗвЪзда надъ озеромъ блеснетъ,
Огнемъ разсыплется алмазнымъ
И въ отдаленьи пропадетъ.

С. Хомяковъ.

P О С С I И.
«Гордись!—тебЪ льстецы сказали,—
Земля съ увЪнчанньшъ челомъ,
Земля несокрушимой стали,
Полміра взявшая мечомъ!
Красны степей твоихъ уборы,
И горы въ небо уперлись,
И, какъ моря, твои озеры...»
Не в'Ьрь, не слушай, не гордись!
Пусть рЪкъ твоихъ глубоки волны,
Какъ волны синія морей,
И и1)дра горъ алмазовъ полны,
И хлЪбомъ пышепъ тукъ степей;
Пусть предъ твоимъ державнымъ блеском
Народы робко клонятъ взор7>,
И семь морей немолчиымъ плескомъ
ТебЪ поютъ хвалебный хоръ;
Пусть далеко грозой кровавой
Твои перуны пронеслись:
Всей этой силой, этой славой,
ВсЪмъ этимъ прахомъ не гордись!

ГрознЪй тебя былъ Римъ великій,
Царь семихолмнаго хребта,
ЖелЪзныхъ силъ и воли дикой
Осуществленная мечта;
И нестерпимъ былъ огнь булата
Въ рукахъ А.ттайскихъ дикарей,
И вся зарылась въ груды злата
Царица западныхъ морей
И что же Римъ? И гдТі Монголы?
Безплоденъ нсякій духт. гордыни,
Неверно злато, сталь хрупка;
Но крТшокъ ясный міръ святыни,
Сильна молящихся рука!
И вотъ, за то, что ты смиренна,
Что въ чувствЪ дЪтскои простоты
Въ молчаньп сердца сокровенна,—
Глаголъ Творца пріяла ты.
ТебЪ Онъ далъ свое призванье,
ТебТ) Онъ е.пЪтлый далъ уд'Влъ:
Хранить для міра достоянье
Высокихъ жертвъ и чистыхъ дЪлъ!

А. С. Хомяковъ.

ДВѢ ПѢСНЕ.
Прелестна пТіснь полуденной страны!
Она огнемъ живительнымъ согрТзта,
Какъ яркій день безоблачнаго лѢта;
Она сладка, какъ томный свЪтъ луны,
Трепещущій на зеркал!» лагуны;
Все въ ней къ любви и н'ВгЪ насъ манитъ:
Но не звучатъ отзывно сердца струны,
И мысль моя въ груди безмолвной спнтъ.
Другая пѢснь, то пТкнь родного края,—
Протяжная, унылая, простая,
Тоски и слезъ и горести полна,
Какъ много думъ взбудила вдругъ она
Про нашу степь, про звонкія метели,
Про радости и скорби юныхъ дней,
Про тихіе напЪвы колыбели,
Про отчій домъ, и кровныхъ и друзей!

Н. П. О гаревъ.

ПРОЩАНЬЕ СЪ КРАЕМЪ, ОТКУДА Я
НЕ УѢЗЖАЛЪ.
Прощай, прощай моя Россія!
Еще недолго—и ужъ я
Перелечу въ страны чужія,
Въ иные, сиЪт.іые края.
Благодарю за день рожденья,
За ширь степей и за зиму,
За сердцу сладкія мгновенья,
За горькій опытъ, за тюрьму,
За благородныя желанья,
За равнодушіе людей,
За грусть души, за жажду знанья,
И За любовь, и за друзей,—
За все блаженство, всЪ страданья;
Я все люблю, всЪ святы мнѢ
Твои, мой край, воспоминанья
Въ далекой будутъ сторонЪ.
И о тебЪ не разъ вздохну я,
Вернусь—и съ теплою слезой
На небо cfipoe взгляну я,
На степь подъ снЪжной пеленой.

Н. П. Огаревъ.

ДОРОГА.
Тускло лЪсяцъ дальній
С вТітитъ сквозь т у м а н ы ,
И лежать печально
С нТ іж ны я п о л я н ы .

Біілыя съ морозу,
Вдоль пути, рядами,
Тянутся березы
Съ голыми сучками.
Тройка мчится лихо,
Колокольчик!, звонокъ,
НапЪваетъ тихо
Мой ямщикъ спроеонокъ.
Я въ кибиткЪ валкой
Ѣду да тоскую:
Скучно мнТ) да жалко
Сторону родную!

М. Ю. Лермонтовъ.

ОТЧИЗНА.
Люблю отчизну я, но странною любовью,
побѢдитъ ея разсудокъ мой!
слава, купленная кровью,
полный гордаго довіірія покой,
темной старины завѢтныя преданья
шевелятъ во мнТі отраднаго мечтанья.
Но я люблю—за что, пе знаю самъ—
Ея полей холодное молчанье,
Ея лТісовъ дремучпхъ колыханье,
Разливы рТжъ ея, подобные морямъ;
Проселочиымъ путемъ люблю скакать въ телВгѢ
II, взоромъ медленно пронзая ночи тЪнь,
Встречать по сторонамъ, вздыхая о ночлег?»,
Дрожащіе огни печальныхъ деревень;
Люблю дымокъ спаленной жннвы,
Въ степи ночующій обозъ,
II на холм?» средь желтой нивы
Чету бТ)лТ)іощихъ березъ.
Съ отрадой, миогимъ незнакомой,
Я вижу полное гумно,
Избу, покрытую соломой,

Не
Ни
Ни
Ни
Не

С ъ р Т із н ы м н с т а в н я м и о к н о ;

И въ праздникъ, нечеромъ росистымъ,
СмотрЪть до полночи готовъ
На пляску съ топаньемъ и свиетомъ,
Подъ говоръ пьяныхъ мужичковъ.
1841 г.

33

Гр. А. Толстой.

Край ты мой, родимый край!
Конскій 61)гь на вол’Ь!
Въ иебѢ крикъ орлиныхъ стай!
Волчій голосъ въ иолЪ!
Гой, ты, родина моя!
Гой, ты, борт, дремучій!
Свистъ полночный соловья!
ВЪтеръ, степь да тучи!

И . С. Тургеневъ.

BECEHHIJÏ ВЕЧЕРЪ.
Гуляютъ тучи золотыя
Надъ отдыхающей землей;
Поля просторныя, нЪмыя
Блестятъ, облитыя росой;
Ручей журчитъ во мглТ) долины —
Вдали гремитъ весенній громъ,
ЛЪнивый в'Ьтръ въ листахъ осины
Трепещетъ пойманнымъ крыломъ.
Молчнтъ и млЪетъ лЪсъ высокіті,
Зеленый, темный лЪеъ молчитъ.
Лишь иногда въ тЪни глубокой
Безсонный листъ прошелеститъ.
ЗвТ>зда дрожитъ въ огняхъ заката,
Любви прекрасная зв'Ьзда,
А на душТ) легко и свято,
Легко, какъ въ дЪтскіе года.

И. С. Тургеневъ.

Д Е Р Е В Н Я .

Люблю я вечеромъ къ деревніі подъ'Ьзжать,
Надъ старой церковью глазами провожать
Воронъ играющую стаю;
Среди болышіхъ полей, запопТідныхъ луговъ,
На тихихъ берегахъ за.шновъ и прудовъ,
Люблю прислушиваться къ лаю
Собакъ недремлющнхъ, мычанью тяжкихъ стадъ;
Люблю заброшенный и заиустГілый садъ
И липъ незыб.іемыя т1лш.
Не дроі'нетъ воздуха стеклянная волна;
Стоишь и слушаешь—и грудь уиоена
Блаженствомъ безмятежной лТши...
Задумчиво глядишь на лица мужнковъ
И понимаешь ихъ; предаться самъ готовъ
Ихъ бЪдному, простому быту...
Идетъ къ колодезю старуха за водой;
Высокій шестъ скрипитъ и гнется; чередой
Подходятъ лошади къ корыту...
36

Вотъ пЪсню затянулъ проѢзжій... Грустный звукъ!
Но лихо вскрикнулъ онъ—и только слышенъ стукъ
Колесъ его тел'Ьги тряской;
Выходитъ д'Ьвушка на низкое крыльцо—
И на зарю глядитъ... и круглое лицо
ЗардЪлось алой, яркой краской.
Качаясь медленно, съ пригорка, за селомъ,
Огромные возы спускаются гуськомъ
Съ пахучей данью пышиоіі нивы;
За коноплянникомъ, зеленымъ и густымъ,
БЪгутъ, одЪтые туманомъ голубьшъ,
Степей широкіе. разливы.
Та степь—конца ей нЪтъ... раскинулась, лежитъ...
Струистый вѢтерокъ бЪжитъ—не проб'Ьжнтъ...
Земля томится, небо млЪетъ...
И лЪса длишіаго подернутся бока
Багрянцемъ золотымъ, и ропщетъ онъ слегка,
И утихаетъ, и синЪетъ...

37

Я. П. Полонскій.

Въ ребячеекіе дни любилъ я край родной,
Какъ вТжша—сумракъ бора,
Какъ цапля—илъ береговой,
Какъ воронъ— к у ч у сора.
Въ дни юности любилъ я родину, какъ сынъ—
Родную мать, поэтъ—природу,
Женихъ—невѢсту, гражданинъ—
Права или свободу.
Но буду ль я по гробъ мечтательно любить
Родной мой край?—не знаю.
Мать можетъ сына оскорбить,
НенЪста можетъ измЪііить,
Народъ свободу погубить,
Все можетъ быть...
Но—ііѢтъ,—не дай мн’Ь Богъ простыть,—
Простыть къ родному краю!

38

Я. П. Полонскій.

Б Р А Н Я Т Ъ.
По всЪмъ землямъ, на всЪхъ мор яхт.
Ты слышишь гулъ изв'Ьтовъ ложныхъ
И бранный крикъ на всевозможныхъ
ТебЪ знакомыхъ языкахъ!—
Бранитъ тебя иноплемеиникъ,
Бранитъ тебя родной твой сынъ,
Бранитъ свободный твой измТшникъ
И братъ твой—плТшный слаляішнъ;
Бранитъ хохолъ великорусски!,
Бранитъ малороссійскіп ляхъ,
Великоруссъ, въ уздЪ французской,
И пЪмецъ, въ русскихъ орденахъ;
Бранятъ тебя,—какъ будто знаютъ!
Бранятъ, когда воображаютъ,
Что ты наукой растлТша
И что измішы с'Ьмена
Въ тебТ) посЪялъ врагъ лукавый;
Бранятъ за то, что ты вЪрна,—
Гордишься суетною славой
И чтишь орлы да знамена;
Бранятъ за то, что ты богата,
Не деньги любишь, а почетъ,
И потеряла всякій счетъ
Тобой растраченпаго злата;
Бранятъ за то, что ты бЪдна,

Разорена, истомлена,
Громада слабости примерной;
Бранятъ за то, что ты страшна
Своею силон непом'Ьрной
II можешь маніемъ руки
Поднять Европу на штыки;
Бранятъ за то,, что лицемЪришь,
Таишь подъ маской простоты
Честолюбивыя мечты;
За то, что слишкомъ вЪришь ты;
За то, что никому не вЪришь
И ничего не признаешь;
Бранятъ за правду и за ложь,
Бранятъ за раннюю свободу,
Бранятъ за то, что не даютъ
Свободы твоему народу...
За все бранятъ, за все клянутъ!
И если я, поэтъ твой бЪдный,
Свою надсаживая грудь,
Спою теб'Б какой-нибудь
Хвалебный стихъ иль гимнъ побЪднын,
О! закричатъ,—кого надуть
Онъ хочетъ?—человТжъ оиъ вредный,
Позоръ народа своего!
И ежели не лобъ онъ м'Вднын,
То льстецъ,—наплюемъ на иего...
Но этихъ криковъ и клеветъ
Не струсить никакой поэтъ,—
Гордиться будетъ иарекапьемъ,
Когда твой умъ или твой духъ
Ему послужить оправданьемъ.

A. A. Ф етъ.

ДЕРЕВНЯ.

Люблю я пріютъ вашъ печальный,
И вечеръ деревни глухой,
И за лЪсомъ благовѢстъ дальній,
И кровлю, и крестъ золотой;
Люблю я нсмятаго луга
Къ окну подползающій паръ
И тЪснаго, тихаго круга
Не разъ долитой самоваръ;
Люблю я на т'Ьхъ поспдЪлкахъ
Старушки чепецъ и очки,
Люблю на окнЪ на тарелкахъ
Овса золотые злачки,

На столикіі, близко къ окошку,
Корзину съ узорнымъ чулкомъ
И по полу рЪзвую кошку
Въ прыжкахъ за проворнымъ клубкомъ.
И милой заст'Ьнчивой выучки,
Красивый дЪвичій нарядъ,
Движеніе блѢдпенькой ручки
И робко опущенный взглядъ,
Прощанье смолкающнхъ пташекъ
И мЪсяца блЪдный восходъ,
Дрожанье фарфоровыхъ чашекъ
И рЪчи замедленный ходъ,
И собственной выдумки сказки,
Прохлады вечерней струю,
И васъ, любопытные глазки,
Живую награду мою!

42

A. A. Ф етъ.

На пажитяхъ нТімыхъ люблю въ морозъ треекучій
При свЪтЪ солнечномъ я снііга блескъ колючій,
ЛѢса подъ шапками иль въ инеѢ с'Бдомъ,
Да р'Ьчку звонкую подть темносинимъ льдомъ.
Какъ любятъ находить задумчивые взоры
ЗасЪянные рвы, навЪянпыя горы,
Былинки сонныя среди нагихъ полей,
ГдЪ холмъ причудливый, какъ нТжій мавзолей,
Изваянъ полночью, иль тучи вихрей дадьныхъ
На бЪлыхъ берегахъ и полыньяхъ зеркальныхъ!

43

A. A. Фетъ.

Теплый вЪтеръ тихо вііетъ,
Жизнью свЪжей дышитъ степь,
И кургановъ зеленЪетъ
Убегающая п'Гшь.
И далеко мсжъ кургановъ,
ТемносЪрою змЪей,
До блЪдн'Ьющихъ тумановъ
Пролегает?, путь родной.
Къ безотчетному веселью
Подымаясь въ небеса,
Сыплютъ съ неба трель за трелью
Вешнихъ птичекъ голоса.
4 4

A. A. Ф етъ.

ИВЫ И БЕРЕЗЫ.
Березы с'Ьвера мнТ» милы;
Ихъ грустный, опущенный иидъ,
Какъ рТічь безмолвная могилы,
Горячку сердца холодитъ.
Но ива, длинными листами
Упавъ на лоно ясиыхъ подъ,
ДружнТш съ мучительными! снами
И дольше въ памяти живетъ.
Лія таинственныя слезы
По рощамъ и лугамъ роднымъ,
Про горе шепчутся березы
Лишь съ вЪтромъ с’Ьвера однтгъ;
Вело землю, грустно-спротлива,
Считая родиной скорбей,
Плакучая склоняетъ ива
ВездѢ концы своихъ вЪтвеіі.

A. H. Майковъ.

ЗдѢсь весна, какъ художникъ ужъ славный, работаетъ тихо,
Отъ пв1)товъ до другихъ по недЪл'Ь проходитъ и болТ».
Словно кончить картину и публикБ дас-тъ наглядеться,
Да и публика знаетъ маэстро и ужъ много о немъ не толкуетъ:
Репутапія сдТілана: бюстъ ужъ его въ ПантеонЪ.
То ли дііло нашъ сѢверъ! Весна, какъ волшебникъ нежданный,
Пронесется въ лучахъ и растопить снТіга, и угонитъ,
Словно взмахомъ однимъ съ яркой озими сдернѳтъ покровы,
Вздуетъ почки въ лЪсу, и цветами ужъ зыблется поле!
Не успЪетъ креотьянинъ промолвить: «никакъ нынче ведро»,
Какъ и соху справляй, и сырую разрыхливай землю!
А на небЪ-то, Господи, праздникъ, и звонъ, и веселье!
И летятъ надо всею-то ширью отъ моря и до моря птицы
Къ зеленямъ безпредВльньшъ, къ широкимъ зеркальнымъ
разливамъ!
Выбирай лишь, гдТ) больше приволья въ вод'Ь имъ и въ лТісТі!
И кричать какъ, завидя знакомый рТжи и дебри,
И съ соломенныхъ крышъ бТіловатмй дымокъ надъ поляной!..
Унеси ты, волшебникъ, скорТіе меня в'ь это царство,
ГдТ) по утрепнимъ свЪтлымь зарямъ бодро дышится груди,
ГдЪ предъ ликомъ Господнихъ чудесь умиляется всякое сердце...

46

A. H. Майковъ.

Дорогъ мнѢ передъ иконой
Въ свТітлой ризТі золотой
Этотъ ярый воскъ, возженный
Чьей невТідомо рукой...
Знаю я, свТ)ча лылаетъ,
Клиръ торжественно поетъ;
Чье-то горе утихаетъ,
Кто-то слезы тихо льетъ:
СвТітлый ангелъ упованья
Пролетаетъ надъ толпой...
Этихъ св'Ьчъ знаменованье
Чую трепетной душой.
Это—мЪдный грошъ вдовицы,
Это—лепта бЪдняка,
Это... можетть-быть... убійцы
Покаянная тоска...
Это—свѢтлое мгновенье
Въ дикомъ мракЪ и глуши,
Память слезъ и умиленья
Въ вечность глянувшей души...

H. A. Некрасовъ.

ВОЗВРАЩЕНІЕ НА РОДИНУ.
Словно какъ мать надъ сыновней могилой,
Стонетъ куликъ надъ равниной унылой...
Пахарь ли пТісню вдали запоетъ
Долгая п'Ьсня за сердце беретъ;
ЛТ)съ ли начнется—сосна да осина...
Не весела ты, родная картина!
Что же молчитъ мой озлобленный умъ?
Сладокъ мнТ) лТіса знакомаго шумъ,
Любо мнТ) вид'Вть знакомую ниву—
Дам'ь же я волю благому порыву
И на родимую землю мою
ВсТ) накипТівшія слезы пролью!
Злобою сердце питаться устало:
Много въ ней правды, да радости мало;
Спящихъ въ могилахъ виновныхъ тТіней
Не разбужу я враждою моей.
Родина-мать! Я душою смирился,
Любящимъ сыномъ къ тебіі воротился.

48

Сколько-бъ на нивахъ безплодныхъ твоихъ
Даромъ ни сгинуло силъ молодыхъ,
Сколько бы ранней тоски и печали
ВЪчныя бури твои ни нагнали
На боязливую душу мою—
Я, побЪжденъ, предъ тобою стою!
Силу сломили могучія страсти,
Гордую волю погнули напасти,
И про убитую музу мою
Я похоронныя пТісни пою...
Передъ тобою мнЪ плакать не стыдно,
Ласку твою мнѢ принять не обидно—
Дай мнВ отраду объятій родныхъ,
Дай мнЪ забвенье страданій моихъ!
Жизнью измятъ я... и скоро я сгину...
Мать не враждебна и къ блудному сыну:
Только что ей я объятья раскрылъ—
Хлынули слезы, прибавилось силъ.
Чудо свершилось: убогая нива
Вдругъ просвЪтлЪла, пышна и красива...
ЛасковѢй машетъ вершинами лЪсъ,
Солнце привЪтливЪй смотритъ съ небесъ...

49

H. A. Некрасовъ.

Т И Ш И Н А .

1.
Все рожь кругомъ, какъ степь живая
Ни замковъ, ни морей, ни горъ
Спасибо, сторона родная,
За твой врачующій просторъ!
За дальннмъ Средиземнымъ моремъ,
Подъ небомъ ярче твоего,
Искалъ я примиренья съ горемъ
И не нашелъ я ничего!
Я самъ не свой: хандрю, нЪмЪю,
Не одолЪвъ мою судьбу,
Я тамъ погнулся передъ нею,
Но ты дохнула—и съумЪю,
Быть можетъ, выдержать борьбу!
Я твой. Пусть ропотъ укоризны
За мною по пятамъ бЪжалъ,
Не небесамъ чужой отчизны —
Я пѣсню родинЪ слагалъ!
И нынѢ жадно повЪряю
Мечту любимую мою,
И въ умилены* посылаю
Всему привЪтъ... Я узнаю
Суровость рТжъ, всегда готовыхъ
Съ грозою выдержать войн}',
И ровный шумъ лѢсовъ сосновыхъ,

И деревенекъ тишину,
И нивъ широкіе размеры...
Храмъ Божій на горТі мелькнулъ
И дЬтски-чистымъ чувствомъ вТіры
Внезапно на душу пахнулъ.
НЪтъ отрицанья, нѢтъ сомненья,
И шепчетъ голосъ неземной:
Лови минуту умиленья,
Войди съ открытой головой!
Какъ ни тепло чужое море,
Какъ ни красна чуясая даль,
Не ей поправить наше горе,
Размыкать русскую печаль!
Храмъ воздыханья, храмъ печали—
Убогій храмъ земли твоей:
Тяжеле стоновъ пе слыхали
Ни римскій Петръ, ни Колизей!
Сюда народъ, тобой любимый,
Своей тоски неодолимой
Святое бремя приносилъ—•
И облегченный уходилъ!
Войди! Христосъ наложить руки
И сниметъ волею святой
Съ души оковы, съ сердца муки
И язвы съ совЪсти больной...
Я внялъ... я дЪтски умилился...
И долго я рыдадъ и бился
О плиты старыя челомъ,
Чтобы простилъ, чтобъ заступился,
Чтобъ осТэнилъ меня крестомъ
Богъ угнетенныхъ, Богъ скорбящихъ,

Богъ поколТшій предстоящихъ
Предъ этимъ екзгднымъ алтаремъ!
2.

Пора! За рожью колосистой
ДЪеа сплошные начались,
И сосенъ ароматъ смолистый
До насъ доходить... «Берегись!»
Уступчивъ, добродушно смиренъ,
Мужикъ торопится свернуть...
Опять пустынно-тихъ и миренъ
Ты, русскій путь, знакомый путь!
Прибитая къ зсмлЪ слезами
Рекрутскихъ женъ м матерей,
Пыль не стоите уже столбами
Надъ бТідной родиной моей.
Опять ты сердцу посылаешь
Успокоительные спы,
И врядъ ли самъ припоминаешь,
Каковъ ты былъ во дни войны, ■Когда надъ Русью безмятежной
Возсталъ немолчный скрипъ телТшный,
Печальный, какъ народный стонъ!
Русь поднялась со всЪхъ сторонъ,
Все, что имЪла, отдавала
И на защиту высылала
Со всЪхъ проселочныхъ путей
Своихъ покорныхъ сыновей.
Войска водили офицеры,
ГремѢлъ походный барабанъ,
Скакали бѢшено курьеры;
За караваномъ караванъ

Тянулся къ мѢсту ярой битвы—
Свозили хлѢбъ, сгоняли скотъ.
Проклятья, стоны и молитвы
Носились въ воздухіэ... Народъ
СмотрЪлъ довольными глазами
На фуры съ пл'Ьнными врагами,
Откуда рыжихъ англичан7>,
Французовъ съ красными ногами
И чалмоносныхъ мусульманъ
ГлядЪли сумрачныя лица...
И все минуло... все молчнтъ...
Такъ мирныхъ лебедей станица,
Внезапно спугнута, летитъ
И, съ крикомъ обогнувъ равнину
Пустынныхъ, молчаливыхъ водъ,
Садится дружно на средину
И осторожнѢе плыветъ...

3.
Свершилось! Мертвые отпЪты,
Живые прекратили плачъ,
Окровавленные ланцеты
Отчистилъ утомленный врачъ.
Военный попъ, сложивъ ладони,
Творитъ молитву небесам!..
И севастопольскіе кони
Пасутся мирно... Слава вамъ!
Вы былп тамъ, гдѢ смерть летает7>,
Вы были въ сЪчахъ роковыхъ
И, какъ вдовецъ жену мѢняетъ,
МЪняли всадниковъ лихихъ.

Война молчитъ—и жертвъ не проситъ,
Народъ, стекаясь къ алтарямъ,
Хвал)- усердную возноситъ
Смирившимъ громы небесамъ.
Народъ-герой! въ борьбѢ суровой
Ты не шатнулся до конца,
Св'Ьтл’Бе твой вЪнецъ терновый
ПобЪдоноснаго вЪнца!
Молчитъ и онъ... какъ трупъ безгласный,
Еще въ крови, еще дымясь;
Не небеса, ожесточась,
Его снесли огнемъ и лавой:
Твердыня, избранная славой,
Земному грому поддалась!
Три царства передъ ней стояло.,
Передъ одной... такихъ громовъ
Еще и небо не метало
Съ нерукотворныхъ облаковъ!
Въ ней воздухъ кровью напоили,
ИзрЪшетили каждый домъ,
И, вмЪсто камня, намостили
Ее свинцомъ и чугуномъ.
Тамъ по чугунному помосту
И море подъ стБной течетъ.
Носили тамъ людей къ погосту,
Какъ мертвыхъ пчелъ, теряя счетъ...
Свершилось! Рухнула твердыня,
Войска ушли... кругоиъ пустыня,
Могилы... Люди въ той стран'Ь
Еще не вЪрятъ тишинЪ,
Но тихо... Въ каменныя раны
Заходятъ сизые туманы,

И черноморская волна
Уныло въ берегъ славы плещетъ...
Надъ всею Русью тишина,
Но—не предшественница сна:
Ей солнце правды въ очи блещетъ
И думу думаетъ она.

4.
А тройка все летитъ стрЪлой.
ЗавидЪвъ мостъ полуживой,
Ямщикъ бывалый, парень русскій,
Въ оврагъ спускаетъ лошадей,
И Ъдетъ по тропинкТі узкой
Подъ самый мостъ... оно вѢрнЪй!
Лошадки рады: какъ въ подпольѢ,
Прохладно тамъ... Ямщикъ свиетитъ
И выѢэжаетъ на приволье
Луговъ... родной, любимый видъ!
Тамъ зелень ярче изумруда,
НЪжнЪс шелковыхъ ковровъ,
И какъ серебряныя блюда,
На ровной скатерти луговъ
Стоятъ озера... Ночью темной
Мы миновали лугъ поемный,
И вотъ ужъ Ѣдемъ цѢлый день
Между зелеными стіінами
Густыхъ березъ. Люблю ихъ тЬнь
И путь, усыпанный листами!
ЗдЪсь бѢгъ коня неслышно-тихъ,
Легко въ ихъ сырости пріятной,
И в'Ьетъ на душу отъ нихъ

Какой-то глушью благодатной.
Скор'Ьй туда—въ родную глушь!
Тамъ можно жить, не обижая
Ни божьихъ, ни ревизскихъ душъ,
И трудъ любимый довершая.
Тамъ стыдно будетъ унывать
И предаваться грусти праздной,
ГдЪ пахарь любитъ сокращать
НапЪвомъ трудъ однообразный.
Его ли горе не скребетъ?-—
Онъ бодръ, онъ за сохой шагаетъ,
Безъ наслажденья онъ живетъ,
Безъ сожалЪнья умираетъ.
Его нримЬромъ укрЪпись,
Сломившійся подъ игомъ горя!
За личнымъ счастьемъ не гонись
И Богу уступай—не споря...

56

A. M. Жемчужниковъ.

OCEHHIE ЖУРАВЛИ.
Сквозь вечернійтуманъ, мнЪ, подъ небомъ стемнЪвшимъ,
Слышенъ крикъ журавлей все яснЪй и ясн'Бй...
Сердце къ нимъ понеслось, издалека летЪвшимъ,
Изъ холодной страны, съ обнаженныхъ степей.
Вотъ ужъ близко летятъ и все громче рыдая,
Словно скорбную вЪсть они мн'Ь принесли...
Изъ какого же вы непривЪтнаго края
ПрилетЪли сюда на ночлегь, журавли?..
Я ту знаю страну, гдЪ ѵ я іъ солнце безъ силы;
ГдЪ ужъ савана ждетъ, холодЪя, земля,
И гдЪ въ годыхъ лЪсахъ воетъ вЪтеръ унылый,—
То родимый мой край, то отчизна моя.
Сумракъ, бЪдность, тоска, непогода и слякоть,
Видъ угрюмый людей, видъ печальный земли...
О, какъ больно душЪ, какъ мнЪ хочется плакать!..
Перестаньте рыдать надо мной, журавли!..
57

J . А. Мей.

Д Е Р Е В Н Я .

I.
Они прошли, прошли, былые дни
Спокойствія вдали отъ шума св'Ьта!
Когда жъ опять вернутся къ намъ они?
Конечно, мы дождеіися снова л'Вта
И двадцати-трехъ градусовъ въ т'Ьни,
Но эта лЪнь, невозмутимость эта—
Не вЪритея, что вновь когда-нибудь
Мы усладимъ ей жизненный нашъ путь.
возставалъ на жизнь тЪхъ домосЪдовъПомЪщиковъ, которые, какъ ай
Въ своемъ дуплЪ, въ углу отцовъ и дЪдовъ
Сидятъ весь вЪкъ, чТіиъ ихъ ни вызывай.
Теперь ихъ л'Ьнь я понялъ... ГрибоЪдовъ
Давно сказалъ: «деревня—лТітомъ рай!»
Да, въ хорошо устроенныхъ имЪньяхъ
Блаженна жизнь, какъ въ праведныхъ селеньяхъ.
Я

58

Въі помните?.. Бывало, мы въ саду
Сидимъ въ тЪни; по листьямъ вЪтеръ жаркій
Лепечетъ что-то какъ больной въ бреду;
Надъ нами вязъ темнозеленой аркой
Спускается; лучъ солнца по пруду
БЪжитъ струей чешуйчатой и яркой;
Рой пчелъ жужжитъ на полевыхъ щвѢтахъ
И воробьи чиликаютъ въ кустахъ.
Сидимъ... въ рукахъ дымятся папиросы,
А лЪнь курить,—лЪниво ищетъ взоръ
Знакомыхъ мѢстъ: вотъ нивы, вотъ покосы,
Дорожка на зеленый косогоръ...
Съ малиной и клубникою подносы
Нетронуты стоятъ, и разговоръ
Чуть вяжется... не худо бъ прогуляться,
Да какъ съ скамьей дерновою разстаться?
Вотъ, вечеромъ...

П.
Да: вечеромъ пришлось
Приписывать къ былому полустишью;
Но сколько лѢтъ межъ нами пронеслось,
Но какъ давно покровскому затишью
Я сталъ чужой, и какъ давно мы врозь?..
Не сельской я, а городского мышью,
По чердакамъ, не въ зелени полей,
Гложу листы... печатанныхъ статей.
Конечно, пища вовсе недурная
И много пользы отъ нея подчасъ;
59

Но все-таки, о прежнемъ вспоминая,
Я умственно не отводилъ бы глазъ
Отъ оныхъ мЪстъ потеряннаго рая
(Не Мильтона—могу увЪрить васъ!),
ГдЪ услаждали молодость не книги,
А лЪсъ да лугъ съ живою змЪйкой Скниги.
И точно, р'Бчка чудно хороша
По вечерамъ... Тогда жара отхлынетъ,
И, полной грудью на воду дыша,
Зеленый берегъ понемногу стынетъ;
То вЪтвь сосны, то стрЪлку камыша
Прозрачной тЪнью въ воду опрокинетъ,
И тЪнь за тЪнью—стройны и легки—
Лшиво тонутъ въ пурпурЪ рЪки.
Какъ весело тогда по косогору,
Промоиной песчаной, на конЪ
Взбираться вверхъ къ темнЪющему бору
И кланяться то ели, то соснЪ,
Чтобъ вЪткою колючей, безъ разбору,
Не наклонялись, сонныя, онЪ...
Но вотъ и гребень глинистый обрыва,
Багровый весь отъ зорнаго отлива.
И что за видъ оттуда за рЪкой!
Не знаю—вамъ, а мнЪ тоска сжимала
Всю внутренность рукою ледяной.
Когда съ обрыва я глядЪлъ, бывало,
Внизъ на рЪку... За то, о Боже мой!
Рвалася вонъ душа- и ликовала
И призракомъ казалася печаль,
Когда смотрЪлъ я за рЪку, въ ту даль...

Въ ту даль, гдТ) я оставилъ много-много
И радостей, и жизни молодой,
Куда вилась знакомая дорога...
Но я боюсь вамъ надоѢсть собой,—
Забылся я: простите, ради Бога!
Мы съ вами на обрывТ) за рТжой...
Уже темно. Огни зажглись въ избушкахъ,
Заря погасла на лТісяыхъ верхушкахъ.
Подъ нами сТзтка изъ цвЪтовъ и травъ.
Весною опрокинутый стаканчикъ
./Іьетъ запахъ лаидышъ, подъ кустомъ лрипавъ,
И мотылькомъ порхаетъ одуванчикъ;
И къ холііѢ ухо лЪвое прижавъ,
Мотаетъ мордой вашъ гнТідой Буянчикъ—
Упрямится,—нельзя ль щипнуть травы,
Да не даютъ: его упрямТій вы...
Хоть нисколько боитесь, если ухо
Прижметъ онъ къ холкЪ... А домой пора,
Пока росы нЪтъ на полТ) и сухо...
Вотъ лай собакъ съ господскаго двора
И стукъ колесъ донесся вамъ до слуха:
Къ вамъ гости—и навЪрно до утра!
Въ галопъ, Буянчикъ! право опоздаемъ:
Чу! десять бьетъ—все общество за чаемъ...

61

И. С. Никитинъ.

Въ синемъ небЪ плывутъ надъ полями
Облака съ золотыми краями;
Чуть замѢтенъ надъ лЪсомъ туманъ,
Теіглый вечеръ прозрачно-румянъ.
Вотъ ужъ вЪетъ прохладой ночною;
Грезитъ колосъ надъ узкой межою;
МЪсяцъ огненньшъ шаромъ встаетъ,
Краснымъ заревомъ лЪсъ обдаетъ.
Кротко звЪздъ золотое сіянье,
Въ чистомъ полЪ покой и молчанье;
Точно въ храмЪ стою я въ тиши
И, въ восторгЪ, молюсь отъ души.

И. С. Никитинъ.

НОЧЛЕГЪ ВЪ ДЕРЕВНѢ.
Душный воздухъ, дымъ лучины,
Подъ ногами соръ;
Соръ на лавкахъ, паутины
По угламъ узоръ;
ЗакоптЬлыя полати,
Черствый хлЪбъ, вода,
Кашель пряхи, плачъ дитяти...
О, нужда, нужда!
Мыкать горе, вЪкъ трудиться,
Нищимъ умереть...
Вотъ гдЪ нужно бы учиться
ВТзритъ и терпѢть!

A. H. Ш ещ еевъ.

Природа-мать! Къ тебѢ иду
Съ своей глубокою тоскою;
Къ тебТ) усталой головою
На лоно съ плачемъ припаду.
Твоихъ лТн'овъ немолчный іпуыъ
И нивъ златистыхъ колыханье,
Лазурь небесъ и водъ журчанье
Разгонятъ мракъ гнетущихъ думъ.
Пусть говорятъ, что ты къ людской
ТоскѢ и скорби безучастна,
Что исцЪленія напрасно
Ждать отъ тебя душЪ больной.
НѢтъ, я не вЪрю! Съ нами ты
Живешь одною жизнью полной.
Или зачѢмъ же ропщутъ волны
И грустно шепчутся листы?

ЗачЪмъ же съ неба хоръ свѢтилъ
ЗемлЪ такъ ласково сіяетъ,
И слезы чистыя роняетъ
Роса на свЪжій дернъ могилъ?
На все отвЪтъ въ тебЬ найдетъ
Тотъ, кто съ любовью безконечной
Къ тебЪ и гнетъ тоски сердечной,
И радость свЪтлую несетъ.
Ѳ, не отринь, природа-мать,
Борьбой измученнаго сына,
Чтобы хотя на мигъ единый
Сошла мнЪ въ душу благодать!
Чтобы съ себя я могъ стряхнуть
И лжи, и лЪности оковы,
И съ сердцемъ чистымъ,съ силой новой
Опять пуститься бодро въ путь...
Да окрылитъ духъ падшій мой
Восторгъ могучими крылами!
Да буду мыслью и дѢлами
Я вТіренъ истин'Ь одной!

65

П. А. Кусковъ.

ВЕСНА.
Опять твои увижу я ПОЛЯ,
Природа-мать—не въ царственномъ уборТі,
Какъ' въ тТ)хл> странахъ, гд?> знойная земля
ДвТітетъ, г.іядитъ—со страстію во взоріі.
Н'Ьтъ, біідная изъ-подъ своих7> снТіговъ
Ты явишься передо мною снова...
Но все равно, тебТ) моя любовь,
ТебЪ любви привЪтливое слово!
Зажжется грудь желаньями опять,
И скромпыя, чуть-слышимыя грезы
Твои на умъ навТіютъ благодать
И на глаза живительныя слезы.
Я лепетъ твой, сл> тобой наединѢ,
Услышу, полнъ волненія, какъ прежде;
И въ рубищТ) своемъ ты будешь мнЪ
Опять мила, какъ въ царственной одеждТ).
И самъ себя, подъ рубищемъ своимъ,
Почувствую царемъ я въ мірЪ снова—
Въ т’Ьни л'Ьсовъ, подъ небомъ голубьшъ,
Средь лепета и ропота родного.
66

K. K. Случевскій.

Розовыхъ вересковъ полосы длинныя
Въ логТ) посчянномъ растутъ. '
Cîmepa дальняго дебри пустынныя —
Родина ихъ, а не тутъ!
Или на то они здТісь представители
Братьевъ родныхъ, чтобъ шепнуть:
«Края полночнаго скудной обители,
Счастливый югъ—не забудь!»

K. K. Случевскій.

Люблю я службу въ сельскомъ храмТз.
Открыты окна, воздухъ льетъ;
По лику образа, по рамЪ
Тихонько бабочка онустъ.
И въ церкви садъ: надъ головами
Пришедшихъ дТзвушекъ цвЪты
Живыми тянутся рядами,
Полны весенней пестроты;
Святымъ словамъ молитвы вторя
При освященіи даровъ,
Пичужки рЪзвыя, гуторя,
Щебечутъ въ окна изъ кустовъ...

K. K. Случевскій.

НА ЧУЖБИНѢ.
Ночь, блеска полная... Заснувшіе пруды
Въ листахъ кувшинчиковъ и въ зелени осоки
Лежать какъ зеркала, безмолвствуя цвѣтутъ
И пахнуть сыростью, и кажутся глубоки.
II тотъ-же яркихъ звЪздъ рисунокъ въ небесахъ,
Что мніз на родинЪ являлся въ дни былые;
Уснули табуны на скошенныхъ лугахъ,
И блещутъ зд’Всь и тамъ огни сторожевые.
Ударилъ гдЪ-то часъ. Полночный этотъ бой,
Протяжный, медленный,—онъ,какъ двойникъ, походить
На тотъ знакомый мнЪ привЪтный бой часовъ,
Что съ церкви и теперь въ деревню нашу сходить.

69

Прив'Ьтъ вамъ, милыя картины прежнихъ лЪтъ!
Добро поягаловать! Васъ лсизнь не нзмЪнпла;
Вы т'Ѣ-же и теперь, что и на утрЪ дней,
Когда мн'Ь родина васъ въ душу заронила
И будто думала: когда нибудь въ свой срокъ
Тебя, мой сынъ, судьба надолго въ даль потянетъ;
Тогда онЪ тебя любовно пос'Ьтятъ,
И радъ ты будешь имъ, какъ скорбный часъ настанетъ.
Да, родина моя! Ты мнЪ не солгала!
О, отчего всегда такъ въ жизни правды много,
Когда сама судьба является вершить,
А воля личная—становится убога!
ПринЪтъ вамъ, милыя картины прежнихъ лЪтъ!
Какъ много, много въ васъ великаго значенья!
Во всемъ—печаль, разладъ, насилье и тоска,
И только въ васъ однихъ покой и единенье...

70

K. K. Случевскій.

Люблю я ночью золотою
Когда вверху плыветъ луна,
Идти открытою межою...
Цв'Бтутъ дурманъ и б'Влена;
ХлЪбъ снятъ. РЪшенье роковое
Большихъ трудовъ за круглый годъ!
Снопы, что шделы въ м'Бдномъ строѢ;
Луна на ішхъ сіянье льетъ.
СовсѢмъ, какъ шлемы надъ землею!
МнЪ, мнится, полночь говоритъ:
«ЗдѢеь, гюдъ родимою землею,
Подъ каждымъ шлемомъ витязь спигъ!
кНа нихъ излюбленнымъ покровомъ
Мощь чернозема налегла,
Питаетъ ихъ! Заветны мъ словомъ
Ихъ можно вызвать на дТі.іа.
«Тогда блистающею ратью
Они взойдутъ вдоль этихъ м'Бстъ,
Чтобъ поддержать родную братью,
Васъ, цЪловавшихъ тотъ-же крестъ».

Ѳ. Н. Бергъ.

ВЪ ПОЛѢ.
Дай тебЪ Боже, родная земля,
Мира, свободы, покою!
Какъ эти села, какъ эти поля
КрЪпко сроднились со мною;
Чудное утро за ночыо дождливою:
СЪрая тЪнь переходитъ за нивою,
Тучки плывутъ въ синев'Ь
И широко по травТ)
Тянется вІѴгеръ струей благовонною
Въ рощу зеленую,
Дождикомъ свЪжимъ омытую,
Солнечнымъ свЪтолп> залитую.
Дай геб'Ь Боже, родная земля,
Дождичка, ведра въ поля,
И сохрани ихъ отъ града, отъ голода,
Жара сухого, да поздняго холода!
72

Богъ вамъ на помощь, христовы работнички!
Глубже вамъ вспахивать пашенку черную,
Шире косой размахнуться проворною—
Будетъ большой уроікай,
Градъ не побьетъ, саранча не напустится...
Какъ все кругомъ зацвЪтетъ, да распустится—
Знай увози-собирай!
Въ полдень ли жаркій, полуночью-ль тихою
Медомъ потянетъ отъ кашки съ гречихою,
Станутъ хлЪба, что ст'Ьна,
И засквозятся, что золото яркое,
Стебли сухіе на солнышко жаркое,
И зашумятъ, какъ волыа.
ГІЪсші по селамъ споются веселыя,
Стономъ застонутъ телЪги тяжелыя—
Горы сноповъ повезутъ.
Все, чЪмъ поля за труды ни поплотятся,
Все на току на сухомъ умолотится,
Все въ закрома покладутъ.
Дай тебЪ Боже, родная земля,
Мудрыхъ вождей и великихъ,
Чтобы не слышали эти поля
Бриковъ проклятія дикихъ,
Чтобъ не лилась неповинная кровь,
Слезъ неутѢшныхъ не лилось—
Чтобъ вЪков'Ьчно святая любовь
Въ грѢшныхъ сердцахъ воцарилась!

73

A. H . А пухтинъ.

П Р О С Е Л О К Ъ.
По Руси великой, безъ конца, безъ края,
Тянется дорожка, узкая, кривая,
Чрезъ лЪса да р’Ьки, по лугамъ, по иивамъ,
Все б'Бжитъ куда-то шагомъ торопливымъ.
И чудееъ хоть мало встрЪтишь той дорогой,
Но мн'Ь милъ и близокъ видъ ея убогій.
Утро ли займется на небіі румяномъ,
Вся она росою блещетъ подъ туманомъ;
ВЪтерокъ разноситъ изъ поляны сонной
Скошеннаго сЪна запахъ благовонный;
Все молчитъ, все дремлетъ— въ утреннемъ покоЪ
Только ржи мелькаетъ море золотое,
И куда ни глянешь освЪжсннымъ взоромъ,
Отовсюду в'Ьетъ тишью да лросторомъ.
На гору-ль въіізжаешь, за горой селенье
Съ церковью зеленой видно въ отдаленьи.

74

Ни садовъ, ни рЪчки; въ рощЪ невысокой
Липа да орЪшникъ разрослись широко,
А вдали, надъ прудомъ, высится плотина...
Б'Ьдяая картина! Милая картина!...
Вотъ навстр'Ьчу бодро мужичокъ шагаетъ;
Съ дикимъ воплемъ стадо путь переб’Ьгаетъ;
Жарко... День, красніія, всходитъ понемногу...
Скоро на большую вы'Ьдемъ дорогу.
Тамъ стоятъ ракиты, по порядку, чинно,
Тянутся обозы вереницей длинной,
Изъ столицъ идетъ тамъ всякая новинка...
Тамъ и ты заглохнешь, русская тропинка!
11о Руси великой, безъ конца, безъ края,
Тянется дорожка, узкая, кривая...
На большую съ'Ьхалъ: впереди застава,
Сзади пыль да версты... Смотришь, а направо
Снова вьется путь мой лентою узорной,—
Тотъ же прихотливый, тогъ же непокорный!

И. И. Годьцъ-Мидлеръ.

КЪ РОДИН

ъ.

Хоть и не сладокъ мнЪ, о родина, твой дымъ,
И болѣе уирековъ, чЪмъ благословеній
Я посылалъ тебЪ, хоть предъ лицомъ твоимъ
Я никогда не гнулъ н не согну колЪней;
Но если бы мнТ) стать на судъ пришлося твои
За то, что отнестись къ теб'Б я см’Ьлъ съ укоромъ,
Предсталъ бы я на судъ съ покойною душой,
А не съ потупленнымъ по фарисейски взоромъ.
Да, чистъ я предъ тобой, и я люблю тебя
Не той сценически-красивою любовью,
Что смотритъ въ зеркало сторонкой на себя
Въ тотъ самый мигъ, какъ истекаетъ кровью...
Любовь моя къ тебЪ спокойна и проста,
Хоть одинаково твоя безповоротно;
Не знаютъ вовсе льстивыхъ словъ ея уста
И въ изліянія встунаютъ неохотно.
Но если жизнь моя нужна,— она твоя,
Мой трудъ— и онъ теб'Ь принадлежите веецѢло;
И только мысль моя— одна вполнЪ моя,
Она дороже мнЪ, чЪмъ кровь моя и тѢло!

76

В л. С оловьевъ.

РОДИНА РУССКО Й ПО ЭЗІИ .
По поводу Э-іегіи «Сельское кладбище».
Посвящается П. В. Ж уковскому.

Не тамъ, гдВ заковалъ недвижною бронею
Ш ирокую Неву береговой гранитъ,
Иль гдЪ высокій Кремль надъ пестрою Москвою,
Свидетель старыхъ бурь, умолкнувшій, стоитъ,—
А тамъ, среди березъ и сосенъ неизмТиіньтхъ.
Что въ сумракЪ земномъ на небеса глядятъ,
ГдЪ праотцы села въ гробахъ уединенныхъ
Крестами вЪнчаны, сномъ утомленныхъ спять,—
Тамъ, на закат'В дня, осеннею порою,
Она, волшебница, явилася на свЪтъ,
И принялъ лЪсъ ее опавшею листвою
И тихо шелестилъ печальный свой привЪтъ.
И п'Всни строгія къ укромной колыбели
Неслись изъ-за моря съ тз'манныхъ острововъ,
Но, прилетавши къ ней, онЪ такъ нЪжно пТш і
Надъ вЪщей тишиной родительскихъ гробовъ.
На сельскомъ кладбищ'В явилась ты не даромъ,
О, геній сладостный земли моей родной!
Хоть радугой мечты, хоть юной страсти жаромъ
ПлЪняла послЪ ты ,— но первымъ лучпгимъ даромъ
Останется та грусть, что на кладбищЪ старомъ
ТебЪ навЪялъ Богъ осеннею порой.

77

А . В. К ругловъ.

КОСМОПОЛИТУ.
Быть можетъ, ты и правъ, съ тобою я не спорю,
Но истина твоя чужда душЪ моей:
Сочувствовать могу я и чужому горю,
Но горе родины мнЪ все-таки больнТіи.
Иду ли пыльною проселочной дорогой,
Вхожу ли въ темный лЪсъ, чтобъ тамъ укрыться вътЬнь,
ВстрЪчаю-ль на пути, въ сторонкЪ, храмъ убогіи
Отраду чистую безмолвныхъ деревень;
Гляжу ли на поля, желтВющія рожью,
На безконечный лугъ, одЪлшіпся въ цвѢты,—■
На нихъ, молясь въ тиши, зову я благость Божью,
О нихъ въ моей дѵшЪ тоскливыя мечты.
МнЪ трудно объяснить, я сердцемъ понимаю...
Печаль— вездЪ печаль, и я о всЪхъ скорблю;
Но о родной землЪ я иначе страдаю,
Ее я иначе люблю!

H . M . М и н с к ій .

Н А Ш Е ГОРЕ.
Не въ ярко блещущемъ уборТі
И не на холеномъ конТі
Гулястъ, скачетъ наше горе
По нашей с1>рой сторонТ).
П ііш комъ и голову понуря,
Въ туманно-сумрачную даль
Плетется русская печаль,
Безвіістна ей проклятій буря,
Чужда хвастливая тоска,
СмЪшна кричащая невзгода.
Дитя стыдливаго народа,
Она стыдлива и робка,
Неразговорчива, угрюма,
И тяжкій крестъ несетъ безъ шума.
И Л И Ш Ь В7> т'Ьии родныхъ .іѢсовъ,
Подъ шепотъ ели иль березы,
Порой вздохнетъ она безъ словъ
И льетъ невидимыя слезы.
Намъ эти слезы безъ числа
Родная муза сберегла...

K. M. Ф оф ановъ.

К Ъ СКАЗКАМ Ъ.
МнЪ вЪетъ свЪтлымъ волхованьемъ,
Веселой зеленью долинъ,
Ключей задумчивымъ журчаньемъ
Отъ русских!» сказокъ и былинъ.
Прекрасен^ сказокъ міръ воздушный,
Къ нему съ младенчества привыкъ;
МнЪ милъ и дорогъ простодушный,
Животворящій ихъ языкъ.
Вступаю съ трепетомъ священньщъ
Подъ кровъ радушной старины,—
Передаю струнамъ смиреннымъ
Ея младенческіе сны.
И пусть, полны цвЪтной окраски,
ОсЪнены прозрачной мглой,
Летятъ задумчивыя сказки
Разнообразною толпой
Отъ арфы стройной и покорной,—
Какъ стая бЪлыхъ лебедей,
Заслыша визгъ стрЪлы проворной,
Летитъ со спугнутыхъ зыбей.

К. P.

КОЛОКОЛА.
Несется благовізстъ...— Какъ грустно и уныло
На сторонѢ чужой звучатъ колокола.
Опять припомнился мнЪ край отчизны милой,
И прежняя тоска на сердце налегла.
Я вижу СѢверъ мой съ его равниной снѢжной,
И словно слышится мнЪ нашего села
Знакомый благовѢстъ: и ласково, и нѢжно
С ъ далекой родины гудятъ колокола.

81

Ѳ ед о р ъ С ологубъ.

ТРІОЛЕТЫ СѢВЕРУ.
Вздыхаетъ подъ ногами мохъ,
Дрожатъ березки н Тіж ііо , томно,
Закрылся лТісъ туманом?. скромно,
I I ТОЛЬКО л Т )С Ъ , и только мохъ,
И п’Ьсня— СТО Н Ъ , II слово— вздохъ,
Земля— миражъ, и небо темно.
О, мті.іыіі лЪсъ! о, нЪжныіі мохъ!
Березки, трепетныя томно!

Куполъ церкви, крестъ и небо,
И вокругъ печаль полей,—
Что спокойнЪй и свѢтлЪй,
Этой ясной жизни неба?

I I скажи мнѢ, другъ мой, гдЬ бы
Возносилася святЪй
К ъ благодатнымъ тайнамъ неба
Сказка легкая полей!

Сердце дрогнуло отъ радости.
Снова сЪверъ, снова дождь,
Снова нЪженъ мохъ и тощ ъ,—
И ун ы н іе до радости,
И томленіе до сладости,
И мечтанья тихихъ рощъ,
И дрожитъ душа отъ радости,—
М илый сБверъ! милый дождь!

Ѳ ед о р ъ С ологубъ,

РОДИНА.
ГдЪ грустятъ лТіса дремливые,
Изнуренные морозами,
Есть долины молчаливыя,
Зачарованныя грозами.
Какъ чужда непосвященному,
Въ сны мірскіе погруженному,
Ихъ краса необычайная,
Неслучайная и тайная!
Смотрятъ ивы суковатыя
На пустынный берегъ илистый.
Вотъ кувшинки, сномъ объятыя,
Надъ рТжой нЪмой, извилистой.
Вотъ березки, захир'Ьлыя
Надъ болотною равниною.
Тамъ, вдали, стЪной несмЪлою
Б о р і съ раздумьемъ и кручиною.
Какъ чужда непосвященному,
Въ сны мірскіе погруженному,
Ихъ краса необычайная,
Неслучайная и тайная!

Ѳ ед о р ъ С ологубъ.

Г И М Н Ы РОДИНѢ.
О, Русь! въ тоскЪ изнемогая,

ТебЪ елагаю гимны я.
МилЪе нЪтъ на свЪт'Ь края,
О, родина моя!
Твоихъ равнинъ нТімыя дали
Полны томительной печалп,
Тоскою дышатъ небеса,
Среди болотъ, въ безсильи хиломъ,
ЦвЪткомъ поникшимъ и уны.іымъ,
Восходитъ блТідная краса.
Твои суровые просторы
Томятъ тоскующіе взоры
И души, полныя тоской.
Но и в7> отчаяньи есть сладость.
Те 61), отчизна, стонъ и радость,
И безнадежность, и покой.
МилЪе нЪтъ на с.вѢтЪ края,
О, Русь, о, родина моя.
Теб'Ь, въ тоскѢ изнемогая,
Слагаю гимны я.

2.

Люблю я грусть твоихъ просторовъ,
Мой милый край, святая Русь.
Судьбы унылыхъ приговоровъ
Я не боюсь и не стыжусь.
И всЪ твои пути мнЪ милы,
И пусть грозить безумный путь
И тьмой, и холодомъ могилы,
Я не хочу съ него свернуть.
Не заклинаю духа злого,
И, какъ молитву наизусть,
Твержу все тЪ-жъ четыре слова:
«Какой просторъ! Какая грусть!»

3.
Печалью, безсмертной печалью
Родимая дышетъ страна.
За далью, за синею далью
Земля весела и красна.
Свобода побЪды ликуетъ
Въ чужой лучезарной дали,
Но русское сердце тоскуетъ
Вдали отъ родимой земли.
Въ безумныхъ, въ напрасныхъ томленьяхъ
Томясь какъ заклятая тЪнь,
Тоскуетъ о скудныхъ селеньяхъ,
О думЪ родныхъ деревень.

86

Ѳ е д о р ъ С ологубъ.

РОССШ ВЪ ГОДЪ войны .
Еще играешь ты, еще невЪста ты.
Ты, вся въ предчувствии высокаго удѢла,
Идешь стремительно отъ роковой черты,
И жажда подвига въ душЪ твоей зардЪла.
Когда ноля твои весна травой од'Вла,
Т ы въ даль туманную стремишь свои мечты,
СпЪшишь, волнуешься, и мнешь, и мнешь цвЪты,
Таинственной рукой изъ горняго прсдЪ.іа
Разсыпанные зд'Ьсь, какъ даръ благой тебіз.
Вчера покорная медлительной судьб'1),
Возмущена ты вдругъ, какъ мощная стихія,
И чувствуешь, что вотъ пришла твоя пора.
И ты уже не та, какой была вчера,
Моя внезапная, нежданная Россія.

87

Ѳ ед о р ъ С ологубъ.

Г

и м н ъ.

Да здравствуетъ Росеія,
Великая страна!
Да здравствуетъ Роесія!
Да славится она!
Племенъ освободитель,
Державный русскій мечъ,
Сверкай, могучій мститель,
1Ь> поясарТ) грозиыхъ сІЗчъ.
Да здравствуетъ Росс-ія,
Великая страна!
Да славится Россія!
Да процв'Бтетъ она!
Не въ силЪ Богъ, не въ си
А только въ правд!» Онъ.
Мы правдой освятили
Свободу и законъ.
Да славится Росеія,
Великая страна!
Да здравствуетъ Россія!
Да славится она!

Ѳ е д о р ъ С ологубъ.

РО ССШ — ЛЮБОВЬ.
Небо наше такъ широко,
Небр наше, такъ высоко,-—
О Россія, о любовь!
ПобЪждая, не ликуешь,
Умирая, не тоскуешь.
О Россія, о любовь,
Божью волю славословь!
Позабудь, что мы страдали.
Умираютъ вс'ѣ печали.
Ты печалей не кляни.
Не дождешься повтореній
Для минувшихъ обольщеыій.
Ты печалей не кляни,
Полюби всЪ Божьи дни.

Л. М . М едвЪ девъ.

НА Ч УЖ БИ Н Ѣ .
БѢгутъ часы и дни... еще удѣлъ изгнанья
Меня, какъ узника темница, тяготить,
Но мнЪ ужъ грезится блаженный мигъ свиданья,
И голосъ ласковый о радостяхъ твердитъ,
О днЪ безоблачномъ, тепломъ любви согрЪтомъ,
О днВ чарующемъ и дружбой и привЪтомъ.
Въ кругу своей семьи, безъ горя и тревогъ
Я въ первый разъ вздохну свободно и открыто...
Врагамъ за прошлое судьею будетъ Богъ,
Оно въ моей душЪ заглохло и забыто...
Пусть я усталъ и слабъ... что было— то прошло,
И гдЪ царитъ любовь, тамъ жить не можетъ зло.
Забудусь ли во снѢ— въ картинахъ сновидЪнья
Встаетъ передо мной родная сторона,
Поля привольныя, печальный селенья,

Красавицы рЪки прозрачная волна,
Сосновый, темный боръ съ немолчнымъ птичьимъ
гамомъ
И золоченый крестъ надъ бЪднымъ Божьимъ храмомъ.
90

По небу блѢдному толпятся облака,
По берегамъ рЪчнымъ къ водѢ склонились ивы,
И словно по морю, дыханье вЪтерка
Порою проб'Бжитъ по всходамъ чахлой нивы...
Дорога пыльная и рядъ убогихъ хатъ—
Все взору говоритъ— народъ здѢсь небогатъ.
Но какъ онъ дорогъ мнѢ! И рвусь своей мечтой
Я унестись скорЪй изъ-подъ чужого неба
Туда, гдЪ селянинъ, согбенный надъ сохой,
Томится въ нищетѢ, трудясь всю жизнь для хлЪба,
Туда, гдЪ мракъ силенъ, но и въ нЬмой глуши
ТерпѢніе и трудъ— достоинства души.
И візрится, что тамъ найду я въ каждомъ друга,
И мнится мнЪ, что тамъ не встрЪчу я врага...
И блекнетъ красота полуденнаго юга,
И меркнутъ чудныхъ горъ алмазные снЪга
Предъ этой сѢверной, но милой мнѢ природой
Съ ея лишеньями, нуждою и невзгодой.

01

Д . С . М е р е ж к о в с к ій .

Надъ нЪмымъ пространствомъ чернозема,
Словно уголь, вырЪзаны въ тверди
Темныхъ избъ подгнившая солома,
Старыхъ крышъ разобранныя жерди.
Солнце грустно въ тучи опустилось,
Не дрожитъ печальная осина,
Въ мутной лужЪ небо отразилось,
И на всемъ знакомая кручина...
Каждый разъ, когда смотрю я въ поле,
Я люблю мою родную землю;
Хорошо и грустно мнѢ до боли,
Словно тихой жалобТ) я внемлю.
Въ сердцЪ— миръ, печаль и безмятежность,
Умолкаетъ жизненная битва...
А въ груди— задумчивая нЪжность
И простая дЪтская молитва.

Д. С. Мережковскій.

В Е С Е Н Н Е Е ЧУВСТВО.
Съ улыбкоИ: беэстрастія
Т ы жизнь благослови:
Не нужно намъ для счастія
Ни славы, ни любви.
Но почки благовонныя
Н уж н ы ,— и небеса,
И дымкой опушенные
Прозрачные лЪса.
И пусть все будетъ молодо,
И зыбь волны, порой,
Какъ трепетное золото
Сверкаетъ чешуей,
Какъ въ дЪтствЪ все невиданнымъ
Покажется тогда
И снова неожиданнымъ—
И небо и вода,

Надъ первыми цвЪточками
Жужжанье первыхъ пчелъ,
И съ клейкими листочками
Березы тонкій стволъ.
Съ младенчества любезное,
Намъ дорого— пойми—
Одно лишь безполезное,
Забытое людьми.
Вся мудрость въ томъ, чтобъ радостно
Во славу Богу пѢть.
Равно да будетъ сладостно
И жить и умереть.

В ячеславъ И вановъ.

Т И Х А Я ВОЛЯ.
О, какъ тебЪ къ лицу, земля моя, убранства
Свободы хоровой!—
И всенародный серпъ, и вольныя пространства
Запашки трудовой!..
Въ живой соборности и Равенство и Братство
Звучатъ святЪй, свЪжЪй,—
ГдЪ золотой волной вселенское богатство
Сотретъ рубцы межей...
О, какъ тебЪ къ лицу, земля моя, величье
Смиренное жены,
Кормящей грудію,— и кроткое обличье.
Христовой тиш ины ,—
Чтобъ у твоихъ колЪнъ семьей дЪтей родимыхъ
ТЪснились племена...
Баюкай тихо, пЪснь,— лелЪй въ браздахъ незримыхъ
Святыя сЪмена!
І905 г.
95

В ячеславъ И вановъ.

РУССКІЙ

УМЪ.

Своеначальный, жадный умъ,—
Какъ пламень, русскій умъ опасенъ:
Такъ онъ неудержимъ, такъ ясенъ,
Такъ веселъ онъ— и такъ угрюмъ.
Подобный стрЪлкЪ неуклонной,
Онъ видитъ полюсъ въ зыбь и муть;
Онъ въ жизнь отъ грезы отвлеченной
Пугливой во.іЬ кажетъ путь.
Какъ чрезъ туманы взоръ орлиный
ОбслЪживаетъ прахъ долины,
Онъ здраво мыслитъ о землЪ,
Въ мистической купаясь мглТэ.

В ячеславъ И вановъ.

ПО ВЕЧЕРІЕ.
ЗдѢсь тихая душа затаена въ дубравахъ
И зыблетъ колыбель растительна го сна,
Льнетъ лаской золота къ волнЪ зеленой льна
И лТшью смольною въ медвяныхъ льется травахъ,—
И въ грустную лазурь глядить, отсвЪтлена...
И медлитъ день тонуть въ сіяющ ихъ расплавахъ,
И медлить ворожить на дремлющихъ купавахъ
Надъ отуманенной зеркальностью луна.
ЗдВсь дышится легко, и вЪрится спокойно,
И ясно грезится. И все, что въ быстринѢ
Мятущейся мечты нестрого и нестройно,—
Трезвится, умирясь въ сердечной глубииЪ,—
И , какъ мвлчальникъ— лЪсъ подь лиственною схимой
Безмолвствуетъ с ъ душой земли моей родимой.
97

В ячеславъ И вановъ.

СѢВЕРНОЕ СОЛНЦЕ.
СѢвера солнце умильнВй и долЪ
Медлить, сходя за родимое поле,
МлЪетъ во мглЪ...
Солнце, въ притинЪ горящее ниже,
Льнегь на закат!) лгобовнѣй и ближе
Къ милой землТ),—
Краситъ косыми лучами грустнЪе
Влажную степь, и за ліісомъ длиннЪе
Стелетъ узоръ
ТЬни зубчатой по тусклымъ поляпамъ;
И богомольнѢй надъ боромъ румянымъ
СвЪтится дѢтски лазоревый взоръ.

К. Бальмонтъ.

ПОСЛѢ

БУРИ.

Зеленовато-желтый мохъ
На чуть мерцающей берестЪ.
Паденье малыхъ влажныхъ крохъ,
Дождей отшедшихъ слабый вздохъ,
Какъ будто слезы на погостТ).
О, этихъ пиршественныхъ бурь
Въ вЪтрахъ сметаемыя крохи!
Кривой плетень. Чертополохи.
Вся въ этомъ Русь! И, въ краткомъ вздохѢ,
Самъ говорю себЪ: Не хмурь
Свой тайный ликъ. Молчитъ лазурь.
Но будетъ: вновь мы кликнемъ громы,
И , въ небЪ рушась, водоемы,
Дождями ниву шевеля,
Вспоятъ обильныя поля.

К . Б альм онтъ.

БЕЗГЛАГОЛЬНОСТЬ.
Есть въ Русской природЪ усталая нежность,
Безмолвная боль затаенной печали,
Безвыходность горя, безгласность, безбрежность,
Холодная высь, уходящія дали.
Приди на разсвЪтЪ на склонъ косогора,—
Надъ зябкой рЪкою дымится прохлада,
ЧернВетъ громада застывшаго бора,
И сердцу такъ больно, и сердце не радо.
Недвижный камышъ. Не трепещетъ осока.
Глубокая тишь. Безглагольность покоя.
Луга ѵбТігаютъ далеко -далетко.
Во всемъ утомленье, глухое, нЪмое.
Войди на закатѢ, какъ въ свѢжія волны,
Въ прохладную глушь деревенскаго сада,
Деревья такъ сумрачно-странно-безмолвны,
И сердцу такъ грустно, и сердце не радо
Какъ будто душа о желанномъ просила,
И сдВлали ей незаслуженно-больно.
И сердце простило, но сердце застыло,
И плачетъ, и плачетъ, и плачетъ невольно.
100

К. Бальмонтъ.

И ЗЪ -П О Д Ъ СѢ ВЕРН АГО НЕБА.
Изъ-подъ сЪвернаго неба я ушелъ на свЪтлый Ю гъ ,
ГдЪ звучнЪе поцЪлуи, гдЪ пышнѢй цвѢтущій лугъ.
Я хотЪлъ забыть о смерти, я хотЪлъ убить печаль,
И умчался беззаботно въ неизвЪданную даль.
Отчего же здЪсь на ЮгЪ мнЪ мерещится метель,
Снятся снЪжные сугробы, тусклый мЪсяцъ, сосны, ель?
Отчего же здЪсь на Ю гЪ, гд'Ь ш ирокъ мечты полетъ,
МнЪ такъ хочется увидЪть воды, убранныя въ ледъ?
А хъ , не понялъ я, не понялъ, что съ тоскливою душой
Не должны мы вдаль стремиться, что родимая печаль
Лучше, выше и волшебнЪй, чЪмъ чужбины ширь и даль!
Полнымъ слезъ, туманнымъ взоромъ я вокругъ себя
гляжу,
Съ обольстительнаго Ю га вновь на СЪверъ ухожу.
И какъ узникъ, полюбившій долголЪтній мракъ тюрьмы,
Я отъ солнца удаляюсь, возвращаясь въ царство тьмы.
101

К . Д. Б альм онтъ.

СЛАВЯНСКОЕ ДРЕВО.
Корнями гнЬздится глубоко,
Вершиной восходить высоко,
Зеленыя вЪтви уводить въ лазурно-широкую даль.
Корнями гнѢздится глубоко въ землѢ,
Вершиной восходитъ къ высокой ска .it),
Зеленыя вѢтви уводить широко въ безмѢрную синюю даль,
Корнями гнѢздится глубоко въ землѢ, и въ безсмертномъ
подземномъ оnit),
Вершиной восходитъ высоко-высоко, теряясь свЪтло въ вышинѢ,
Изумрудныя вѢтви въ расцвѢтЪ уводитъ въ бирюзовую вольную
даль.
И знаетъ веселье,
И знаетъ печаль.
И отъ моря до моря раскинувъ свои ожерелья,
Колыбельно поетъ надъ умомъ, и уводитъ мечтаніе въ даль.
ДѢвически вспыхнетъ красивой калиной,
На кладбищ?) горькой зажжется рябиной,
Взнесется упорно, какъ дубъ вЪковой.
Качаясь и радуясь свисту мятели,
Растянется лапчатой зеленью ели,
Сосной перемолвится съ желтой совой.
Осиною тонкой, какъ духъ, затрепещетъ,
Березой засвЪтитъ, березой заблещетъ,
102

Серебряной ивой заплачетъ листвой.
Какъ тополь, какъ факелъ пахучій, возстанеть,
Какъ липа іюльская умъ затуманить,
Ш епнетъ звЪздоцвѢтно въ ночахъ, какъ сирень.
И яблонью двЪтъ свой разсыплетъ по саду,
И вишеньемъ ластится къ дЪтскому взгляду,
Черемухой нЪжигь душистую тѢнь.
Раскинетъ рЪзьбу изумруднаго клена,
И долгою пЪсыей зеленаго звона
Чаруетъ дремотную лѣнь.
Въ вешней рощЪ, вдоль дорожки,
Ходитъ легкій вЪтерокъ,
На березЪ есть сережки,
На бІзлянЬ сладкій сокъ.
На березЪ белоствольной
Бьются липкіе листки.
Надъ рЪкой весенней, вольной
Зыбко пляш утъ огоньки.
Надъ р'Ѣкою въ часъ разлива,
Духъ узывчивый бЪжитъ,
Ива, ива какъ красива,
Тонкимъ кружевомъ дрожитъ.
Слышенъ голосъ ивы гибкой,
Какъ русалочный напЪвъ,
Какъ протяжность сказки зыбкой,
Какъ улыбка водныхъ дЪв^:-СрЪжь одну изъ вЪтокъ стройн ыхъ,
Освяти мечтой АпрЪль,

И, какъ Лель, для безпокойныхъ,
Заиграй, запой въ свирЪдь.
Не забудь, что возлЪ Древа
Есть кусты и есть цвЪтки,
Въ зыбь свирЪльнаго напЪва
ВсЪ запутай огоньки.
ВсЪ запутай, перепутай,
Нашъ Славянскій цвЪтъ воспой,
Будь пЪвучею минутой,
Будь веснянкой голубой.
И
И
У
И

все растетъ зеленый звонъ,
сонъ въ душЪ поетъ:—
насъ въ поляхъ есть нЪжный ленъ
любъ-трава цвЪтетъ.

У насъ есть папороть-цвЪтокъ,
И перелетъ-трава.
Небесно-радостный намекъ,
У насъ есть синій василекъ:
Вся нива имъ жива.
Есть подорожникъ, есть дрема,
Есть ландышъ, первоцвЪтъ.
И нЪтъ цвЪтовъ, гдЪ злость и тьма
И мандрагоры нЪтъ.
НЪтъ тяжкихъ кактусовъ, агавъ,
ЦвЪтовъ, глядящихъ, какъ удавъ,
Кошмаровъ естества.
Но есть ромашекъ нЪжный цвЪтъ,
И сладкихъ кашекъ есть расцвЪтъ,
И есть плакунъ-трава.

А наш ъ плЪнительникъ долинъ,
СвЪтящій нЪжный наш ъ жасминъ,
Не это-ль красота?
А сну подобные цвЪты,
Ч то безъимянны, какъ мечты,
И странны, какъ мечта?
А наш ихъ лилій водяныхъ,—
Какой восторгъ замЪнитъ ихъ?
Не нуж но ничего.
И самыхъ п ы ш н ы хъ орхидей
Я не возьму за сЪть стеблей
Близъ древа моего.
Не все еще вымолвилъ голосъ свирЪли,
Но лишь не забудемъ, что круглый намъ годъ
Отъ ивы къ березЪ, отъ вишенья къ ели,
Зеленое Древо цвЪтетъ.
И туча протянется, съ молніей, съ громомъ,
К акъ дьявольскій омутъ, какъ вЪдьмовскій сглазъ,
Но Древо есть теремъ, и этимъ хоромамъ
НЪтъ гибели, вЪченъ и хъ часъ.
СвЪжительны бури, рожденье в ъ нихъ чуда,
Колодецъ, криница, коверть-самолетъ.
И вЪчно намъ, вЪчно, какъ сонъ изумруда,
Славянское Древо цвЪтетъ.

105

К . Б альм онтъ.

ОТРЫВОКЪ.
МнЪ снятся родные луга,
И звонкая пВсня косца,
Зеленаго сЪна стога,
Веселье и смЪхъ безъ конца.
Іюльскаго дня красота,
Зарница іюльскихъ ночей,
И дВтскаго сердца мечта
Въ сіяньи нездѢшнихъ лучей.
Протяжное пЪнье стрекозъ,
Чуть слышные всплески рЪки,
Роптаніе липъ и березъ,
Въ полуночной тьмЪ свЪтляки.
И все, что въ родной сторонЪ
Меня озарило на мигъ,
Теперь пробудило во мнЪ
Печали пЪвучій родникъ

К . Б альм онтъ.

БЕРЕЗА.
Береза родная, со стволомъ серебристымъ,
О тебЪ я въ тропическихъ чащахъ скучалъ,
Я скучалъ о сирени въ цвЪту, и о немъ, соловьѢ голосистомъ,
Обо всемъ, что я въ дѢтствЪ съ мечтой обвЪнчалъ.
Я былъ тамъ далеко,
Въ многокрасочной пряности пышныхъ ликующихъ странъ.
Тамъ зловЪщая пума враждебно такъ щурила око,
И предъ быстрой грозой оглушалъ меня ревъ обезьянъ.
Но, тихонько качаясь,
На тяжеломъ, чужомъ, мексиканскомъ сЪдлЪ,
Я душою дремалъ, и, воздушно во мнѢ расцвЪчаясь,
Возставади родимыя тѢни въ серебряной мглѢ.
О, весеннія грозы!
ДЪтство съ вЪткой сирени, въ вечерней тиши соловей,
Зыбь и шопотъ листвы этой милой плакучей березы,
Зачарованность сновъ— только разъ расцвЪтающихъ дней!
107

К. Бальмонтъ.

КАПЛЯ.
Семьюдесятью горлами,
Въ то море, во Хвалынское,
Втекаетъ Волга водная,
Что съ капли зачалась.
Семьюдесятью вЪтками,
Древа въ лЪсу могучія
До неба умудряются,
Да небо не про насъ.
По небу только молніи
Прорвутся и сокроются,
По небу только съ тучами
Проносятся орлы.
А мы съ землею связаны
Семьюдесятью связами,
И лишь слезой любовною
Какъ дымъ взойдемъ изъ мглы.

108

3 - Г и п п іу с ъ .

ВЕЧЕРЪ .
Іюльская гроза, шумя, прошла.
И тучи уплываютъ полосою.
Лазурь неясная опять свЪтла...
Мы лЪсомъ Ъдемъ, влажною тропою.
Спускается на землю блЪдный мракъ.
Сквозь дымъ небесный виденъ мЪсяцъ юный,
И конь все больше замедляетъ шагъ,
И вожжи тонкія дрожатъ, какъ струны.
Порою тучъ затихнувшую тьму
Вдругъ молнія безгромная разрѢжетъ.
Легко и вольно сердцу моему,
И вЪтеръ, пролетая, листья нЪжитъ.
Колеса не стучать по колеямъ.
ОтяжелЪвъ, поникли долу вЪтки...
А съ тихихъ нивъ и съ поля, къ яебесамъ,
Туманный паръ плыветъ, живой и рѢдкій...
Какъ никогда, я чувствую— я твой,
О милая и строгая природа!
Живу въ тебЪ, потомъ умру съ тобой...
Въ дупіѢ моей покорность и свобода.

П. Соловьева (Аллегро).

ВЪ ДОРОГѢ.
«Скорей, скорЪй!» твердятъ колеса.
БѢгутъ лЪса, летятъ поля,
СинЪетъ рѢчка у откоса.
— ПривѢтъ, родимая земля!
Колосья тощіе киваютъ,
Кресты дорогъ уходятъ въ даль.
Дожди слезами облегчаютъ
Тяжелыхъ тучъ твоихъ печаль.
Люблю песокъ твой, косогоры
И гроздья рыжія рябинъ.
Душа спЪшить въ твои просторы
И въ синеву твоихъ равнинъ.
Всегда и весь я твой, родная.
Къ тебѢ вернусь я ввечеру,
Благословлю, благословляя,
И просвЪтлѢю— и умру.

И ванъ Б унинъ.

ОЛЬХА.
Осень. Чащи лѢса.
Мохъ сухихъ болотъ.
Озеро бѢлесо.
БлЪденъ небосводъ.
ОтцвЪли кувшинки
И шафранъ отцвЪлъ.
Выбиты тропинки.
ЛѢсъ и пуетъ, и голъ.
Только ты красива,
Хоть давно суха,
Въ кочкахъ у залива
Старая ольха!
Женственно глядишься
Въ воду въ полуснѢ—
И засеребришься
Прежде всѢхъ къ веснЪ.

И ванъ Бунннъ.

ВЪ

Л ѣ С У.

Въ лТку, въ горЪ— родникъ, живой и звонкій,
Надъ родникомъ— старинный голубецъ
Съ лубочной почерневшею иконкой,
А въ родникЪ— березовый корецъ.
Я не люблю, о Русь, твоей несмелой,
ТысячелЪтней, рабской нищ еты.
Но этотъ крестъ, но этотъ ковщ икъ бЪлый...
Смиренныя родимыя черты!

И . А. Б унинть.

Л И С Т О П А Д Ъ.
М. Горькому.

ЛЪсъ, точно теремъ росписной,—
Лиловый, золотой, багряны й,—
Веселой, пестрою стЬной
Стоитъ надъ свЪтлою поляной.
Березы желтою рЪзьбой
Блестятъ въ лазури голубой;
К акъ вы ш ки , елочки темнЬютъ,
А между кленами синЪютъ
То тамъ, то здЬсь въ листвѢ сквозной
ПросвЪты въ небо, что оконца...
ЛЪсъ пахнетъ дубомъ и сосной,—
За лЪто вы сохъ онъ отъ солнца,
И Осень тихою вдовой
Вступила въ теремъ свой.
К акъ хорошо ей! На полянѢ,
Среди ш ирокаго двора,
Воздушной паутины ткани
Блестятъ, какъ сѢть изъ серебра.
ПросЪка узкая, какъ сЪни,
Уходитъ въ теремъ, а по ней
Леж итъ коверъ листвы осенней
Среди кустарниковъ и пней.

Тамъ, въ потаеннойгъ чернолЪсьи,
Всегда затишье: частый боръ
Надъ нимъ темнЪетъ въ поднебесьи
И окружаетъ свЪтлый дворъ.
Сегодня іі Ъ л ы й день играетъ
Въ дворЪ послЪдній мотылекъ,
И , точно бЪлый лепестокъ,
На паутинЪ замираетъ,
ПригрЪтый солнечнымъ тепломъ...
Сегодня такъ свЪт.іо кругомъ,
Такое мертвое молчанье
Въ лЪсу и въ синей вышинЪ,
Что можно въ этой тишинЪ
Разслышать листика шуршанье.
ЛЪсъ, точно теремъ росписной,—
Лиловый, золотой, багряный,—
Стоитъ надъ солнечной поляной,
Завороженный тишиной.
Заквохчетъ дроздъ, перелетая
Среди подсЪда, гдЪ густая
Листва янтарный отблескъ льетъ;
И грая въ небЪ, промелькнетъ .
Скворцовъ разсыпанная стая—
И снова все кругомъ замретъ...
ЛЪсъ точно дремлетъ. А въ ворота,
Среди двухъ высохш ихъ осинъ,
Глядятъ и синева долинъ,
И мелколЪсье, и болота,
И даль лиловыхъ деревень...
Какъ хорошо! Но жаль кого-то,
И грустно Осени весь день.

114

В а л е р ій Б р ю с о в ъ .

ВЪ Д Е Р Е В Н Ѣ .
В ечерній ПанЪ.

Вечерній П анъ исполненъ мира,
Не позоветъ, не прошумитъ.
Задумчивъ, на лЪсной полянЪ,
СлЪдитъ, какъ вечеръ изъ потира
По небу льетъ живую кровь;
Какъ берега бЪлЪютъ вновь
Въ молочно-голубомъ туманЪ;
И ждетъ, когда лучъ Алтаира
Бъ померкшей сини заблеститъ.
Вечерній П анъ вникаетъ въ звуки,
Встающіе во мглѢ кругомъ:
Въ далекій скрипъ пустой телѢги,
Въ журчанье рЪчки у излуки
И въ кваканье глухихъ прудовъ.
Одинъ, въ безлюдіи святомъ,
Онъ, въ сладкомъ онѢмЪньи нЪги,
Іѵосматыя вздымаетъ руки,
Благословляя царство сновъ.

В а л е р ій Б р ю с о в ъ .

ВЕЧЕРОМ Ъ В Ъ ДОРОГѢ.
Кричатъ дрозды; клонясь, дрожатъ
Головки бЪлой земляники;
Березки забЪгаютъ въ рядъ,
Смутясь, какъ дЪвы полудикія.
ЧЪмъ дальше, глубже колеи;
Вотъ вышла ель въ старинной тальмЪ...
Уже прозрачной кисеи
Повисла завЪса надъ дальми.
Вновь вечеръ на лЪсномъ пути,
Во всемъ съ инымъ, далекимъ сходенъ!
НЪтъ, никуда намъ не уйти
Отъ непонятно милой родины!
Чу! не прощанье-ль крикнулъ дроздъ?
Клонясь, дрожитъ Иванъ-да-Марья.
Въ просвЪтЪ свЪчи первыхъ звЪздъ
И красный очеркъ полушарія.

В а л е р ій Б р ю с о в ъ .

У ЗЕМ Л И .
Я бъ хотЪлъ забыться
заснуть.
Л ермопт овЪ

Помоги ш ігѢ, мать-земля!
Съ тиш иной меня сосватай!
Глы бы черны я дТіля,
Я стучусь к ъ тебЪ лопатой.
Т ы всему живому— мать,
Т ы всему живому— сваха!
Перстень свадебный сыскать
Помоги мнЪ въ комьяхъ праха!
Мать, мольбу мою услы ш ь,
Осчастливь послЪднимъ бракомт>!
Т ы в'Ьнчаешь съ віітром ъ тишь,
Л угъ съ росой, зарю со мракомъ.
Помоги сыскать кольцо!..
Я объ немъ безъ слезъ тоскую
И , упавъ, твое лицо
Въ губы черны я цѢлую.

Я тебя чуждался, мать,
На асфальтахъ, на гранитахъ...
Хорошо мнЪ здЪсь лежать
На грядахъ, недавно взрытыхъ.

Я — твой сы нъ, я тоже— прахъ,
Я , какъ ты ,— звено созданій.
Такъ откуда— страсть и страхъ,
И безсонный бредъ исканій?
Въ синевЪ плыветъ весна,
ВЪтеръ вольно носитъ ш умы!..
ГдЪ ты , дЪва-тишина,
Ж изнь безъ жажды и безъ думы
Помоги мнЪ, мать! К ъ тебЪ
Я стучусь съ послЪдней силой!
Или ты, въ отвЪтъ мольбЪ,
Обручишь меня— съ могилой?

М. Кузьминъ.

ПАСХА.
У Спаса у Евеимія
Звонятъ въ колокола.
Причастенъ свЪтлой схимЪ я,
Когда весна пришла.
Сквозь зелени веселыя
Луга видны давно,
Смотрю на лЪеъ и села я
Чрезъ узкое окно.
Минуло время страдное
И въ путь пора, пора!
Звучитъ мнѢ вѢсть отрадная
Отъ ночи до утра.
Престали быть мы сирыми,
Опять Х ри стосъ межъ насъ,
ПобЪдными стихирами
Гремитъ воскресный гласъ.
Ведите вы меня
Туда, гдЪ обновленная
ЧернЪется земля.

И в а н ъ К о н е в с к ій .

М ЕЖ Ъ НИВЪ.

Почиваютъ золотыя,
Благодатныя, святыя
Нивы вдоль пути.
Только небо все да нивы...
Часъ смиренный, сиротливый!
Время спать итти.
Тихо мы бредемъ до дому
И ввЪряемея сЪдому
Морю спЬлыхъ нивъ.
Убаюкиваетъ съ лаской
Зыбь ихъ, думной, сизой краской
Боль угомонивъ.
Тамъ овецъ плетется стадо
Въ х.іЬвъ свой: дома лишь Отрада
По угламъ— пора.
Минулъ часъ дневного пыла:
Солнце, просіявши, скрыло
СвЪтъ свой до утра.

Утро... о разсвЪтъ волшебный!
НавЪвайте сонъ цБлебный,
Волны нивъ, на насъ,
И про утро намъ ш епчите,
И въ гнЬздѢ насъ заключите
Въ этотъ ти хій часъ.
Лейте миръ и упованье,
Такъ что съ солнцемъ разставанье
Силъ въ насъ не убьетъ.
Дремля на яву, кончаемъ
Ж изнь, и лишь разсвЪта чаемъ.
Такъ н аш ъ духъ поегь.

A. Б локъ.

РУСЬ.
Ты и во снЪ необычайна.
Твоей одежды не коснусь.
Дремлю,— и за дремотой тайна,
И въ тайнЪ— ты почіешь, Русь.
Русь, опоясана рЪками
И дебрями окружена,
Съ болотами и журавлями,
И съ мутнымъ взороіѵгъ колдуна,
ГдЪ разноликіе народы
Изъ края въ край, изъ дола въ долъ
Ведутъ ночные хороводы
Подъ заревомъ горящихъ селъ.
ГдЪ вЪдуны съ ворожеями
Чаруютъ злаки на поляхъ,
И вЪдьмы тЪшатся съ чертями
Въ дорожныхъ снЪговыхъ столбахъ,
ГдЪ буйно заметаетъ вьюга
Да кры ш и— утлое жилье,
И дЪвушка на злого друга
Подъ снЪгомъ точитъ лезвіе.

ГдЪ всЪ пути и всЪ распутья
Ж и вой клюкой измождены,
И вихрь, свистящ ій въ голы хъ прутьяхъ,
Поетъ преданья старины...
Т акъ— я узналъ въ моей дремотЪ
Страны родимой нищ ету
И въ лоскутахъ ея лохмотій
Души скрываю наготу.
Тропу печальную, ночную
Я до погоста протопталъ,
И тамъ, на кладбищѢ ночуя,
Подолгу пЪсни распЪвалъ.
И самъ не понялъ, не изм'Ьрилъ,
Кому я пЪсни посвятилъ,
Въ какого Бога страстно вЪрилъ,
Какую дЪвушку любилъ.
Ж ивую душу укачала,
Русь, на своихъ просторахъ, ты ,
И вотъ, она не запятнала
Первоначальной чистоты .
Дремлю— и за дремотой тайна,
И въ тайнѢ— почиваетъ Русь.
Она и въ снахъ необычайна.
Е я одежды не коснусь..

123

А. Б локъ.

P О С С I Я.
Опять, какъ въ годы золотые,
Три стертыхъ треплются шлеи,
И вязнутъ спицы росписныя
Въ расхлябанныя колеи.
Россія, нищая Россія,
МнЪ избы сЪрыя твои,
Твои мнЪ пЪсни вЪтровыя,—
Какъ слезы первый любви!
Тебя жалЪть я не умЪю,
И крестъ свой бережно несу...
Какому хочешь чародЪю
Отдай разбойную красу!
Пускай заманить и обманетъ,—
Не пропадешь, не сгинешь ты,
И лишь забота затуманитъ
Твои прекрасныя черты.

Ну, что жъ? Одной заботой болѢ—
Одной слезой рЪка ш умнѢй,
А ты все та же— лѢсъ, да поле,
Да платъ узорны й до бровей.
И невозможное возможно,
Дорога долгая легка,
Когда блеснетъ въ дали дорожной
М гновенны й взоръ изъ-подъ платка,
Когда звенитъ тоской острожной
Глухая пѢсня ямщика.

А. Блокъ.

ГрТішить безстыдно, непробудно,
Счетъ потерять ночамъ и днямъ,
И , съ головой, отъ хмеля трудной,
Пройти сторонкой въ Божій храмъ.
Три раза преклониться долу,
Семь— осѢнить себя крестомъ,
Тайкомъ къ заплеванному полу
Горячимъ прикоснуться лбомъ.
Кладя въ тарелку грошикъ міідныи,
Три, да еще семь разъ подрядъ
ПоцЪловать столЪтній, бЪдныіі
И зацелованный окладъ.
А, воротясь домой, обмЪрить
На тотъ же грошъ кого нибудь,
И пса голоднаго отъ двери,
И кнувъ, ногою отпихкуть.
И подъ лампадой у иконы
Пить чай, отщелкивая счетъ,
Потомъ переслюнить купоны,
Пузатый отворивъ комодъ,
И на перины пуховыя
Въ тяжеломъ завалиться снЪ...—
Да, и такой, моя Россія,
Ты всЪхъ краевъ дороже мнЪ.
126

А ндрей БЪ лы й.

РУСЬ.
Поля моей скудной земли
Вонъ тамъ преисполнены скорби.
Холмами пространства вдали
Изгорби, равнина, изгорби!
Косматый, далекій дымокъ.
Косматыя въ даляхъ деревни,
Тумановъ косматый потокъ.
Просторы голодныхъ губерній.
Просторовъ простертая рать:
Въ пространствахъ таятся пространства.
Россія, куда мнЪ бЪжать
О тъ голода, мора и пьянства?
О тъ голода, холода тутъ
И мерли, и мрутъ милліоны.
Покойниковъ ждали и ждутъ
Пологіё скорбные склоны.
Тамъ Смерть протрубила вдали
Въ лЪса, города и деревни,
Въ поля моей скудной земли,
Въ просторы голодныхъ губерній.

А ндрей БѢ лы й.

И З Ъ О К Н А ВАГО НА.
ПоЪздъ плачется. Въ дали родныя
Телеграфная тянется сЬть.
Пролетаютъ поля росяныя.
Пролетаю въ поля: умереть.
Пролетаю: такъ пусто, такъ голо...
Пролетаютъ— вонъ тамъ и вонъ здѢсь—
Пролетаютъ—за селами села,
Пролетаетъ— за весями весь;—
И кабакъ, и погостъ, и ребенокъ,
Засыпающій тамъ у грудей:—
Тамъ— убогія стаи избенокъ,
Тамъ— убогія стаи людей.
Мать Россія! ТебѢ мои пЪсни,—
О, нЬмая, суровая мать!—
ЗдЪсь и глуше мнЪ дай, и безвЪстнЪй
Непутевую жизнь отрыдать.
ПоЪздъ плачется. Дали родныя.
Телеграфная тянется сЬть—
Тамъ— въ пространства твои ледяныя
Съ буреломомъ осеннимъ гудЪть.

СергѢй Городецкій.

РУСЬ.
Русь! Ч то больше, и что ярче,
Что сильнЪй, и что смЪлЪй!
ГдЪ сіяетъ солнце жарче,
ГдЪ сіять ему милЪй?
Поле, поле! Все раздолье,
Вся душа— кипучій ключъ,
ВЪковой, вспЪненный болью,
Напоенный горемъ тучъ.
Да, бЪдна ты и убога,
И несчастна и_темна,
Горемычная дорога
Все еще не пройдена.
Но и нЪтъ тебя счастливЪй
На стремительной землЪ,
НЪту счастья молчаливЪй,
НЪту доли горделивЪй,
Больше свЪта на челѢ.
У тебя въ глуш и родимой
Людъ упорнЪй, чЪмъ кремень,
Гнетъ стерпЪлъ невыносимый
Въ темной ж изни деревень.

У тебя по чернымъ хатамъ
Потомъ жилистой руки
Днямъ раздольнымъ и богатымъ
Копятъ силы мужики.
У тебя по вешнимъ селамъ
Ходятъ дВвушки-цвѢты,
Днемъ не смаяны тяжелымъ,
Правдой юности святы.
Горе горькое изжито!
Вся омытая въ слезахъ,
Ш у го ч ъ тягостнымъ разрыта,
Солнцу грудь твоя открыта,
Счастье добыто въ бояхъ!

И ванъ Рукавишниковъ.

РУСЬ.
— Русь! Кто ты, Русь?— Я старица-бродяжка,
Во Градъ святый грядущая въ нощи.
Гряду съ сумой. МнЪ благостно и тяжко.
Господь И сусъ , рабу свою взыщ и.
—
—
Да
—

Гряди, гряди. А близко ли до Града?
К акъ знать, родной... Въ нощ и гряду, по тьмЪ.
намъ, поди, и знать того не надо...
Постой, постой! А что въ твоей сумЪ?

— В ъ сумЪ-то что?.. Не мало кладовъ бренныхъ.
Гляди: деньга тиш айш аго царя.
На ту деньгу свЪчу за убіенны хъ
Возставлю я предъ ликомъ алтаря.
Ну, корки вотъ. Вельможи надавали.
Не забываютъ, жалуютъ меня.
СмЪялись все да дурой называли.
Н у что ж ъ глупа. СтарЪю день отъ дня.
Вотъ образокъ съ родимаго кладбища,
Вотъ пузыречекъ. Въ немъ святый елей.
Молитва вотъ... Для духа, значить, пища.
А вотъ кирпичъ, чтобъ было тяжелЪй.

131

H r, прощевай. МнТ), родненькій, пора бы.
Я днемъ-то сплю... Въ нощи гряду. Въ нощи.
Все посвЪжей... ßx-ъ, ноги нынТ) слабы.
Бывало— какъ! Что камень изъ пращи.
— Да было ль то?— Чай, все, родимый, было.
Какъ у людей... Должно, какъ у людей.
Не разеказать теперь. Перезабыла.
Ну, прощевай. Эхъ время-лиходЪй.
— Постой, старуха! Ты бъ передъ разлукой
М ні), молодцу, совЪтъ какой дала.
•— Ну, что жъ... Не брезгай старческой докукой,
БЪги страстей, веселія и зла.
БѢги шпыней, гусельниковъ, скомроховъ,
Окрутчиковъ да пляшущей жены.
Крести подушку отъ полночныхъ страховъ.
Начальство чти. И будутъ Божьи сны.
Ну, прощевай, родной...

132

Георгій Чулковъ.

ЖАТВА.
Она идетъ по рыж имъ полямъ;
В ъ рукахъ ея серлъ.
У нея на челЪ багряный ш рамъ—
Ц арскій гербъ.
МѢрно ступаютъ босыя ноги,—
Тихо и мЪрно,
По межЪ, по узкой дорогЪ,
Но вЪрной.
Она идетъ по рыж имъ полямъ,
СмѢется.
Увидитъ ее василекъ— улыбнется,
Нагнется.
Придетъ она и к ъ намъ—
Веселая.
НавѢститъ наш и храмы и села.
На червленой дорогѢ
Ш ур ш атъ -ш еп чутъ ей травы.

И виновный, и правый
Нищей цариц'Ь— въ ноги.
Наточимъ острыхъ косъ мы,
Скосимъ золотые стебли—
Овесь ли, хлЪбъ ли:
Любо намъ, яро!
А царицыны красныя космы
Горятъ огнемъ-пожаромъ.
Отдадимъ мы царицЪ покосъ,
Пусть пьянЪетъ душистымъ сЪномъ;
И до утреннихъ росъ,
Утомимъ ее радостнымъ плЪномъ.

134

М. Волошинъ.

П О Л Ы Н Ь .
Костеръ мой догорЪлъ на берегу пустыни,
Ш урш али шелесты струистаго стекла.
И горькая душа тоскующей полыни
Въ истомной тьмЪ качалась и текла.
Въ гранитахъ скалъ— надломленный крылья,
Подъ бременемъ холмовъ изогнутый хребетъ.
Земли отверженной застывш ія усилья,
У ста Праматери, которымъ слова нЪтъ...
Дитя ночей призы вны хъ и пытливыхъ
Я самъ— твои глаза, разверстые въ ночи
К ъ сіянью древнихъ Зв^здъ, такъ же сиротливыхъ,
Простерш ихъ въ темноту зовущіе лучи.
Я самъ— уста твои безгласныя, какъ камень,
Я тоже изнемогъ въ оковахъ нЪмоты.
Я — свЪтъ потухш ихъ Солнцъ. Я— словъ застыі

ш ій пламень,
Незрячій и нѢмой, безкрылый, какъ и ты!
О, Мать Невольница, на грудь твоей пусты ни
Склоняюсь я въ разсвЪтной тишинЪ...
И горькій дымъ костра и горькій духъ полыни
И горечь волнъ останутся во мнЪ.

Ю р ій В ер х о в ск га.

ЖЕЛАНІЕ.
Когда бъ сейчасъ, порой апрѢльской,
Покинувъ гордый сей гранить,
Я могъ укрыться въ сѢни сельской,
Куда мечта меня манитъ!
Ахъ, Боже мой, какая нѢга
Живить любой глухой пустырь!
И запахъ тающаго снЪга—
И эта дрожь— и эта ширь!

Н. Гумидевъ.

СТАРЫЯ УСАДЬБЫ.
Дома косые, двухэтажные,
И тутъ же рига, скотный дворъ,
ГдЪ у корыта гуси важные
Ведутъ немолчный разговоръ.
Въ
Въ
—
По

садахъ настурціи и розаны,
прудахъ зацвЪтшихъ караси
Усадьбы старый разбросаны
всей таинственной Руси.

Порою въ полдень льется по лЪсу
Неясный гулъ, невнятный крикъ,
И угадать нельзя по голосу,
То человЪкъ, иль лЪсовикъ.
Порою крестный ходъ и пЪніе,
Звонятъ во всЪ колокола,
- БЪгутъ... то значить по теченію
Въ село икона приплыла.
Русь бредитъ Богомъ, краснымъ кламенеыъ,
ГдЪ видно ангеловъ сквозь дымъ,
Они жъ покорно вЪрятъ знаменьямъ,
Любя свое, живя своимъ.
137

Вотъ, гордый новою поддевкою,
Идетъ въ гостинную сосЪдъ,
Поникнувъ русою головкою,
Съ нимъ дочка... восемнадцать лЪтъ.
— «Моя Наташа безприданница,
Но не отдамъ за бЪдняка»...
И ясный взоръ ея туманится.
Дрожа, сжимается рука.
— «Отецъ не хочетъ... намъ со свадьбою
Опять придется погодить»....—
Да что! Въ пруду передъ усадьбою
Русалкамъ блЪднымъ плохо ль жить?
Въ часы весенняго томленія
И пляски бЪлыхъ облаковъ
Бываетъ головокруженіе
У дЪвушекъ и стариковъ.
Но старикамъ золотоглавые,
Святые, б'Ьлые скиты,
А дЪвушкамъ одни лукавыя
УвЪщеванья пустоты.
О Русь, волшебница суровая,
Повсюду ты свое возьмешь;
БЪжать? Но развЪ любишь новое
Иль безъ тебя да проживешь?
И не разстаться съ амулетами:
Фортуна катитъ колесо,
На полжЪ рядомъ съ пистолетами
Баронъ Брамбеусъ и Руссо.

А делаи да Г ер ц ы к ъ .
Поев. Вячеславу Иванову.

МлЪютъ сосны красныя
Подъ струей закатною,
БлаговЪстъ разносится
ПЪсней благодатною.
БЪлая монашенка
У окна келейнаго,
Улыбаясь, думаетъ
Думу незатЪйную:
«ВсЪ лихія горести
Я въ міру оставила,
Надъ могилкой каждою
Образокъ поставила.
Окурила ладаномъ,
Зельями душистыми;
Въ странствія пустилася—
Какъ младенецъ, чистая.
Вижу— церковь, пустынька
Среди лЪса малая;
Новую Владычицу
Надъ собой избрала я.
Ясность огнезрачная,
Тихость нерушимая,
Синева прозрачная,
Гладь невозмутимая—
Съ нею обручилась я,
Искупалась въ свЪтлости,
Принесла обЪты ей
Неподкупной в'Ьрности.

Облеклась душа моя
Схимой бѢлоснѢжною,—
Сквозь нее проходу ыѣтъ
Злому да мятежному.
Окропляю думы я
Влагой светозарною,—
Застываютъ смирныя
Четками янтарными».
Тьма ночная свЪяла
ПЪніе соборное,
Съ неба строго глянуло
Чье-то око черное.
Зашуршали крыльями
Думы подъяремныя;
Надъ землей повЪяло
Пламенною дремою.
Хлопнуло окошечко,
Затворилась башенка...
Спитъ и улыбается
БЪлая монашенка.

СергѢй Соловьевъ.

ХРАМЪ.
Прими меня, родной, убогій храмъ,
ГдЪ я искалъ и находилъ спасенье.
Куда ребенкомъ бЪга.іъ по утрамъ
Къ заутренЪ, въ святое воскресенье.
ВсЪ въ домЪ спятъ. Я тихо выйду вонъ,
Взволнованъ весь, и полонъ опасенья,
Не опоздать бы. На призывный звонъ
СпЪшу чрезъ лЪсъ, весенній и зеленый.
Крестясь, всхожу на сумрачный амвонъ,
Едва лучомъ янтарнымъ окропленный.
Глядятъ въ окно, и шепчутъ межъ собой,
Прильнувъ къ стеклу, березы, липы, клены.
Иконостасъ съ золоченой рЪзьбой
Давно потускъ. Какъ небеса синЪя,
ВЪнчаетъ своды куполъ голубой.
Мерцаютъ свЪчи, кротко пламенЪя
Колеблющимся желтымъ язычкомъ.
ИстлЪвшая, тяжелая Минея
На клиросЪ лежитъ передъ дьячкомъ,
И староста обходить по придЪламъ,
Звеня о блюдо мЪднымъ пятакомъ.

Растаялъ ладанъ. Въ дымЪ порЪдЪломъ
Блистаетъ інЪдь закрытыхъ царскихъ вратъ;
Алтарь сіяетъ радостньип, предЪломъ,
ГдЪ нЪтъ скорбей, сомнЪній и утратъ.
Мой старый храмъ! Какъ сердцу вожделЪненъ
Въ твой темный рай замедленный возвратъ!
Все то, чЪмъ міръ для сердца многоцЪненъ,
Я приношу къ ступенямъ алтаря,
И мой восторгъ, какъ золото, нетлЪнепъ.
Моей весны ненастная заря!
Какъ быстро ты достигла половины,
Огнями золъ бушуя и горя.
Какъ съ высей горъ бЪгущія лавины,
Такъ громы бЪдъ гремЪли надо мной.
Но дЪтство вдругъ, съ улыбкою невинной,
Какъ вЪсть, какъ зовъ отчизны неземной,
Ко мнЪ сошло изъ чистыхъ поднебесій,
Чтобъ утолить кровавой язвы зной.
Въ душЪ поетъ, поетъ «Христосъ воскресе»,
И предо мною, какъ забытый сонъ,
Алтарь, врата въ задернутой завЪсЪ.
— Сквозь золото краснЪющій виссонъ.

142

С ергМ Соловьевъ.

УСПОКОЕННОСТЬ.

Сохнутъ дорожныя рытвины,
Кроткимъ лучомъ осіянны,
Выси— лазурно-молитвенны;
Травы луговъ— безуханны,
Осень безстрастною ласкою
Сердце ласкаетъ влюбленно.
Надъ опустЪлой терасскою—
Ш елестъ златистаго клена.
ЧЪмъ эта ясность безбурная,
ЧЪмъ этотъ вечеръ заслуженъ?
Небо— такое лазурное,
Облакъ— такъ нЬжно жемчуженъ.
Радость лазурной невинности
Въ душу вливается свыше
Въ этой священной пустынности,
Въ блескЪ осеннихъ затишій.
Вижу у пруда заглохшаго
Въ золотЪ рдяную кисть я;
Съ дерева, грустно засохшаго,
На воду сыпятся листья.

Небо—омытЪй, увлаженнЪй.
ЛЪсъ не шелохнетъ верхушки.
Дровъ серебристыя сажени
Сложены вдоль по олушкТ).
ГрЪются— бЪдныя— спилены—
Въ ласкЪ святыхъ поднебесій.
Тропъ озлащенныхъ извилины
Бъ мертвомъ теряются лЪсЪ.
Лейся же, ласка цЪлящая!
Міръ безболЪзненно вянетъ.
Осень, забвенье сулящая,
Осень меня не обманетъ.

В. Бородаевскій.

СЪ ДОРОГИ.

БЪлый храмъ родной моей деревни,
Я любилъ тебя— издалека.
ЗабЪлЪешь— бубенцы напВвнВй,
И прошла дорожная тоска.
Раннимъ мартомъ, межъ тумановъ сизыхъ,
МнѢ подснѢжникъ грезился въ тебЪ,
Что раскрылся, какъ весенній вызовъ,
Беззаботно брошенный судьбЪ.
А дорога прилипала къ спицамъ,
Чтобы мигъ желанный оттянуть,
Чтобы счастья дробныя крупицы
Вихремъ встрЪчъ бездумно не смахнуть.
Поворотъ. РЪзвѢе скачутъ кони.
Рига. Садъ. И домъ за нимъ родной.
А ужъ храмъ забытъ на тихомъ ск.юнЪ,
Какъ пвЪтокъ, оборванный рукой.

Вадеріанъ Бородаевскій.

Не люби на землЪ ни лізса, ни луга заливные,—
Надъ полями, надъ боромъ люби монастырскія главы;
Темносинія главы и звЪзды по нимъ золотыя,
Колокольный отгулъ и сЪдины затворника-аввы.
Припечатанный лаптемъ, на звоны бЪгѵщій проселокъ,
ГдЪ въ желЪзахъ поетъ юродивый, алкающій боли;
И, бЪл'Ья платками, присЪла толпа богомолокъ,
Распуская узлы и грустя про, земныя недоли.
И надъ озеромъ тихимъ, гдЪ тянутся братскія тони,
И огромными хлопьями иадаютъ бЪлыя птицы,
По-надъ рокотомъ пЪнистыхъ волнъ, въ опрозраченномъ звонЪ
Ты услышишь серебряный голосъ Небесной Царицы.

146

Валеріанъ Бородаевскій.

СКИТЫ.
Они горятъ еще— осколки древней Руси—
Въ зубцахъ лЪсной глуши, въ оправЪ сизыхъ водъ,
ГдЪ въ алый часъ зари, распятый Іисусе,
Любовный голосъ Твой и плачетъ и зоветъ.
Чуть изъ конца въ конецъ неизрЪчимый клекотъ
Небеснаго Орла прорЪжетъ сонный боръ
И сосенъ мачтовыхъ отвЪтитъ струнный рокотъ
И запоетъ въ груди разбуженныхъ озеръ;
И , за свЪчей свЪча, разверзнутъ очи храмы—
Кругомъ у алтаря, какъ черный рядъ столповъ,
Сойдутся иноки, торжественны и прямы,
Сплетать живую сЪть изъ вЪрныхъ тайнЪ словъ.
Тамъ старцы ветхіе въ священныхъ гробахъ келіи,
ГдЪ дышетъ ладаномъ и воскомъ и смолой,
Ужъ видятъ кровь Твою, пролитую сквозь ели,
И воздвигаютъ крестъ изсохшею рукой.
147

И въ алый часъ зари, распятый Іисусе,
Какъ голосъ Твой томитъ и манитъ и зоветъ
РазрѢзать плѢнъ сердецъ—къ осколкамъ древней Руси,
Къ зубцамъ лЪсной глуши, къ оправЪ сизыхъ водъ,
Къ сіянью алтарей и чарованьямъ строгимъ
Стихиръ таинственныхъ, чтобъ сТітью властныхъ словъ
Жемчужину любви привлечь къ сердцамъ убогимъ
Изъ царства розовыхъ и рдяныхъ облаковъ.

148

Л ю б о в ь С толица.

Ты— предо мной, земля. Великая земля...
Пространная, золоторосая...
Къ величью твоему взывая и моля,
Взираю на тебя съ откоса я.
О первый мой привалъ, песчанный косогоръ,
ГдЪ мнЪ открылась высь безмЪрная!—
Тебя покину я. Бери меня, просторъ!
Я въ долъ глубокій ринусь серною.
И тамъ, дитя земли, прострусь предъ нею ницъ.
Пусть къ чернымъ персямъ ухо склонится...
Быть можетъ, мнѢ устами кроткихъ медуницъ
ВелЪнье Матери проронится!
Возставши, удалюсь указанной тропой—
Природы радостная схимница.
Прости же, Мать, когда подъ быстрою стопой
Хотя единый цвЪтъ твой вымпется!

Николай Клюевъ.

Набухъ, оттаялъ ледъ на рѢчкЪ,
Сталъ лЪгимъ, ржаво-золотымъ,
Въ кустахъ затеплилися свЪчки,
И засинЪ.гъ кадильный дымъ.
Березки— блЪдныя бЪлички,
Потупясь, выстроились въ рядъ.
Я голоску веснянки-птички,
Какъ материнской ласкЪ, радъ.
Природы радостный причастникъ,
На облака молюся я,
На мнЪ иноческій подрясникъ
И монастырская скуфья.
ОбЪту строгому не вЪренъ,
Ушелъ я въ поле къ лознякамъ,
Чтобъ поглядЪть, какъ міръ безмѢр
Какъ лучъ скользитъ по облакамъ.
Какъ пробудившіяся рЪчки
Бурлятъ на талыхъ валунахъ,
И невидимка теплить свЪчки
Въ нагихъ, дымящихся кустахъ.

И горь С Ь веряни нъ.

РУССКАЯ.
КрѵжевЪетъ, розовЪетъ утромъ лЪсъ,
Паучекъ по паутинкѢ вверхъ полЪзъ,
Брилліантится веселая роса;
Что за воздухъ! что за свЪтъ! что за краса!
Хорошо гулять утрами по овсу,
ВидЪть птичку, лягушенка и осу,
Слушать соннаго горлана-пЪтуха,
ОбмЪняться съ дальнимъ эхо: «ха-ха-ха!»
Ахъ, люблю безцЬльно утромъ покричать,
Ахъ, люблю въ березахъ дЪвку повстрЪчатъ,
ПовстрЪчать и, опираясь на плетень,
Гнать съ лица ея предутреннюю тЪнь,
Пробудить ея невыспавшійся сонъ,
Ей повЪдать, какъ въ мечтахъ я вознесенъ,
Обхватить ея трепещущую грудь,
Растолкать ее для жизни какъ-нибудь!

Павелъ Радимовъ.

Бдагословеніе зорькЪ—алому поясу неба,
Птицамъ, — ихъ пЪснямъ, ликующимъ, звонкимъ,
крылатымъ,
БабЪ, идущей тропинкой средь ржаного хлЪба,
Благословеніе всЪмъ буеракамъ и скатамъ!
Благословеніе ветхой часовнЪ съ крестомъ при дорог'Ь,
Чьей-то телЪгѢ, проехавшей громко и тряско!..
Этою зорькой мнЪ слышится пѢсня о БогЪ,
Въ сердцЪ рождается свѢтлая, свЪтлая сказка.
152

Дмитрій Крючковъ.

Лишь вспомяну про Русь и Бога
И снова мнЪ легка дорога
И даль грядущая ясна,
Какъ будто я ужъ у порога
И ного, свЪтлаго чертога,
У синей ВѢчности окна.
Лишь вспомяну про сЬверъ милый
Забуду, что я злой и хилый,
Что далека еще весна
И стану легкій, свѢтлокрылый
И причащусь поющей силы
До золотѢющаго дна.
Какъ вспомяну просторы Руси,
Какъ только я земли коснуся,
Полей пьянящаго вина—
Путь станетъ свѢтелъ, Іисусе,
И птицею къ ТебЪ несуся
И Радость вЪчная'дана!

Александръ Тамамшевъ.

Не твои ли хмурыя веси
Сердцу ближе, родная земля,
И твоихъ, о Русь, поднебесій
СнЪговыя такъ долго поля!
Пусть и солнце блещетъ не знойно,
Пусть и день краткосвЪтный суровъ—
Сердцу радостно и спокойно
Только въ глубяхъ дремотныхъ лЪсовъ.
А когда влетитъ, пламенѢя,
Надъ привольемъ широкимъ весна,
Ты—цвѢтущая Галилея,
Ты, какъ солнце, свЪтла и красна!

154

О Г Л А В Л Е Н ІЕ .
СТР.

A. С. Пушкинъ.
Эпиграфъ.......................................................
Ѳ. Тютчевъ.
Эпиграфъ.......................................................
B. А. Жуковскій.
Тамъ небеса и воды ясн ы ..........................
Ѳ. Н. Глинка.
М осква...............................................................
Кн. П. А. Вяземскій.
З и м а ...................................................................
Тихія равнины ................................................
К. Павлова.
Москва..................................................................
Е. Баратынскій.
Есть милая страна, естьуголъ на зеил'Ь .
Деревня..........................1 .................................
Ѳ. Тютчевъ.
Эти бѣдныя селенья.........................................
Н. М. Языковъ.
Р оди на...............................................................
ДвЪ картины...........................................
А. С. Хомяковъ.
Россіи........................................
ДвѢ п Ъ с н и ........................................................
Н. П. Огаревъ.
Прощанье съ краемъ, откуда я пе уѢзжалъ .
Д о р о г а ...............................................................
М. Лермонтовъ.
Отчизна................................................................

7
8
9
10
12
14
17
(9
20
23
24
26
28
30
31
32
33
15Ь

СТР.

Гр. А. Толстой.
Край ты мой, родимый к р а й !...................
И. С. Тургеневъ.
Весенній вечеръ................. •• ......................
Деревня...........................................................
Я. П. Полонскій.
Въ ребяческіе дни любилъ я край родной .
Бранятъ...........................................................
А. Фетъ.
Деревня...........................................................
На пажитяхъ нЪиыхъ люблю въ морозъ
трескучій................................................
Теплый вѣтеръ тихо в Ъ е т ъ ......................
Ивы и березы................................................
А. Н. Майковть.
ЗдЪсь весна, какъ художникъ ужъ славный,
работаетъ тихо . . . . ......................
Дорогъ мнѢ передъ и к о н о й ......................
Н. А. Некрасовъ.
Возвращеніе на р о д и н у..............................
Тишина.........................
А. М. Жемчужниковъ.
Осенніе журавли.........................................
Л. А. Мей.
Деревня...................................................
58
И. С. Никитинъ.
Въ синемъ небЪ плывутъ надъ полями . .
Ночлегъ въ деревнѣ..............................
63
А. Н. Плещеевъ.
Природа-мать! Къ тебЪ и д у ...............
64
П. А. Кусковъ.
Весна................................................... ...........
К. К. Случевскій.
Розовыхъ вересковъ полосы длинныя. . .
Люблю я службу въ сельскомъ храмЪ . .
На чужбинѣ.............................................
()9
Люблю я ночью золотою.......................
71
0 . Н. Бергъ.
Въ полЪ....................................................
72

156

34
35
36
38
39
41
43
44
45
46
47
48
50
57

62

66
67
68

стр.

А. Н. Апухтинъ.
Проселокъ .....................................................
74
И. И . Гольцъ-Миллеръ.
Къ р оди н Ъ .....................................................
76
Вл. Соловьевъ.
Родина русской поэзіи..................................
77
А. В. Кругловъ.
К осм ополиту................................................
78
Н. М. Минскій.
Наше г о р е ....................................................
79
К. М. Фофановъ.
Къ ск азк ам ъ .................................................
80
К. Р.
Колокола........................................................
81
Ѳедоръ Сологубъ.
Вздыхаетъ подъ ногамим о х ъ .....................
82
Куполъ церкви, крестъи небо.....................
82
Сердце дрогнуло отърадости .....................
83
Р о д и н а ............................................................
84
Гимны родинѣ.................................................
85
Россіи................................................................
87
Гимнъ ............................................................
88
Россія—л ю б о в ь .............................................
89
J . М. МедвѢдевъ.
На чужбинЪ .......................• ......................
90
Д. С. Мережковскій.
Надъ нЪмымъ прострапствомъ чернозема .
92
Весеннее чувство.........................................
93
Вячеславъ Ивановъ.
Тихая в о л я .....................................................
95
Русскій у м ъ ....................................................
96
Повечеріе........................................................
97
СЪверное солнде.............................................
98
К. Бальмонтъ.
ПослЪ б у р и .....................................................
99
Безглагольность.............................................
100
Изъ подъ сЪвернаго н е б а ................................
101
Славянское древо .............................................
102
Отрывокъ............................................................
106
Б е р е з а ................................................................
107
Капля....................................................................
108

157

СТР.

3. Гиппіусъ.
В е ч е р ъ ..................................................................

109

П. Соловьева (Аллегро).
Въ дорогѣ .........................................

НО

Иванъ Бунинъ.
О л ь х а ......................................................................
Въ л'Ѣсу..................................................................
Л и с т о п а д ъ ..........................................................

Ill
112
ИЗ

Валерій Брюсовъ.
Въ д е р е в н ѣ ..........................................................
Вечеромъ въ дорог'Ь..........................................
У зе м л и ..................................................................

115
116
117

М. Кузминъ.
П а с х а ......................................................................

119

Иванъ Коневскій.
А.

Межъ н и в ъ ..........................................................

120

Р у с ь .......................................................................
Р о с с ія ......................................................................
ГрЪшить безстыдно, н е п р о б у д н о .................

122
124
126

Блокъ.

Андрей Біэлый.
Р у с ь ......................................................................
И зъ окна в а г о н а ..................................................

127
128

СергЪй Городецкій.
Р у с ь ......................................................................

129

Иванъ Рукавишниковъ.
Р у с ь ......................................................................

131

Георгій Чулковъ.
Ж а т в а ..................................................................

133

М. Волошинъ.
ІІо л ы п ь ..................................................................

135

Юрій Верховскій.
Ж е л а и і е ..............................................................

136

Н. Гумилевъ.
Старыя у сад ь б ы ..................................................

137

Аделаида Герцыкъ.
МлЪютъ сосны к р а с н ы я ..................................

158

139

стр.

СергЪй Соловьевъ.
Х р а м ъ ...........................................................
141
Успокоенность ..................................................
143

В. Бородаевскій.
Съ д о р о ги .......................................................
145
Н е люби на земл'Ё ни лЪса, ни луга заливные.
146
Скиты ..................................................................
147

Любовь Столица.
Т ы —предо мной, земля. Великая земля... .

149

Николай Клюевъ.
Набухъ, оттаялъ ледъ на р ѣ ч к ѣ .........

150

Игорь СБверянинъ.
Р у с с к а я ...........................................................

151

ІІавелх Радимовъ.
Благословеніе зорькЪ—алому поясу

неба .

152

Дмитрій Крючковъ.
Лишь вспомяну про Р усь и Б о г а ..........

153

Александра Тамамшевъ.
Н е твои ли хмурыя в е с и ..........................

156

159

ПЕТРОГРАДЪ.
Типографія М. Ливоварскаго и Ц . Типографа, Моховая, 8.

1915.